Читать книгу: «…про них»
Они не ссорились. Как говорили в старину: милые бранятся только тешатся. Так было и сейчас, хотя очередной раз несколько сокращал интервал затишья между полемикой. Как всегда, тон задавал он, мужчины всегда в юношеском возрасте всему невольно придают гротеск. Она как казалось только отвечала, но это было неправдой, вела она себя как истинная барышня, еще не понимая этого. Она была «шеей» и просто по-женски, по своей логике вела дебаты, оставляя ему умозаключительные посылы.
По времени диалог не был продолжительным, молодые люди обменивались мнениями на балконе, и изредка вспоминали, что их разговор мог быть достоянием общественности. Поэтому каждый из них притормаживал себя сам в своих железобетонных аргументах. Они успокоились только тогда, когда сумерки накатили настолько насколько электросети посчитали включить уличные фонари. Да и в свете логики молодых, вечер, а тем более ночь – это не время раздоров, но время чувственной молодости со всеми вытекающими от сюда последствиями….
При всех их «разногласиях» они любили друг друга, во всяком случае им так казалось. Он помнил ее еще с садика, милой, тихой девочкой в розовом платьице. Тогда он не мог понять, что это, и как, и почему при ее виде он терял внутреннее спокойствие. Но как не странно при этом ощущал безмятежность и будто видимый мир замедлялся. Эти два противоречивых ощущения собственно и выводили его детский мир из равновесия.
Она всегда была более волевой и могла, как минимум внешне, обуздать свои эмоции на публике. Она перестала говорить и нежно взяла его за руку. Он по инерции еще сказал пару слов, и теплота ее ладони привела в действие химию незримого, душеного и мистического успокоения. Он выдохнул, а она сказала пойдем спать. Он остался один, переваривая в голове все сказанное и выслушанное, нервно куря одну за другой сигарету. И уже вел внутри себя диалог от ее лица. Он давно в себе стал замечать это странное качество, когда на работе, дома или где еще, он всегда многое домысливал своим рассудком. При это так же ясно понимал, что это неправильно, и как-то все это странно, но ничего не мог с собой поделать. В этом внутреннем диалоге он потерял чувство времени, и когда окончательно успокоился то осознал, что прошло почти два часа и время уже было позднее…
Когда он зашел в спальню, то увидел ее уже спящей, обнаженной, небрежно прикрытой простыней. Видимо она его очень ждала, но не стала звать и по женской логике, проявляя гордость, внутренне молила его всем сердцем прийти. Он не решился включить свет и только в полутьме светлым отблеском наготы ее тела душевно наслаждался ее красотой. Потом невольно, как не свой подошел ближе к кровати и кончиком языка страстно стал целовать ее щиколотки, икры, бедра, медленно поднимаясь выше, аккуратно развернул спящую на спину, стараясь не разбудить ее нежный сон.
От прикосновений она в полусне пробудилась, но сон уже был слишком сладок. На ее лице чуть проявилась радость, и ее улыбка мадонны растеклась шире, в ее чувственный губах. Он был заворожён, пред ним предстала спящая нимфа. Почти касаясь он повел ладонью по внутренней стороне бедра, выше колена, доходя пальцами в аккуратно выбритый треугольником лобок. Она вздрогнула на секунду, напрягла бедро, и после паузы, будто соглашаясь, расслабилась и отвела загорелую ножку в сторону. Он понял, что сон ее стал еще слаще….
Она спала безмятежно. Он прошёл её взглядом и опять остановился на треугольнике. Неведомая сила его пленила в этом наблюдении. Это был зов предков, зов природы, которая через инстинкт изнуряет всякого мужчину как раба, преданного и повинующегося… Он всматривался в острие живота и чуть было не зарычал, зажав ладонью свой рот. Он готов был набросится губами к губам, но не смел потревожить её сон. Именно поэтому, с трудом он оторвал свой взгляд с её выбритой прелести и восхитился, не меньше её точечной талией. Это великолепие мог описать руками только Роден, ведь другой мастер, Микеланджело, как известно, не любил женские тела.
Ему показалось, что она уже не спала, или нет. Его дыхание участилось и будто звук его сердца как паровоз держащий ритм, чух-чух, чух-чух. Он был уже готов выпустить пар и гудком пронзить тишину. Но видя дыхание ее сна, не смел себе доставить удовольствие, и взглядом он дошёл до груди, которая сосками смотрела в стороны, была полна всей женской любовью, готовой вскормить любого родившегося от её желания выбора, выбора отца! Он практически навис над ней упираясь руками в кровать и держа свое тело параллельно ей. Он смотрел ей в лицо, умиляясь её красотой и сдерживая себя на порыве овладеть её, но тут она проснулась, видя его, её женская натура с кокетничала, оценила обстановку, и обняла руками его шею прошептала – ты у меня такой милый! Сказала она, положив его рядом, она всей своей силой прижалась к его груди и коленкой завела на его ноги. Сделав продолжительную паузу, прошептала – как же я тебя люблю!
27.07.2025 г.
