Читать книгу: «Код Экспансии»

Предисловие

Представь, что где-то в мире существует планета, почти идентичная Земле: те же рассветы и закаты, те же угли от костра, но в отражении реки — не ваше лицо. Людей на ней не было и не будет. То ли эволюция переключилась на других существ, наделив их разумом, то ли их создал кто-то свыше.

Наши учёные назвали бы их Equus Caballus Nova и Equus Zebra Nova — прямые потомки ранее неразумных лошадей и зебр. У них изменилась анатомия, появилась членораздельная речь и прямохождение; они строили города, воевали и заключали союзы, молились и предавали друг друга — словом, были очень похожи на нас. Именно о жизни и взаимоотношениях этих существ и пойдёт рассказ.

Глава I «Мёртвая Земля»

На местной карте мира вы без труда найдёте огромное чёрное пятно площадью с огромное государство, но не увидите в нём ни городов, ни рек, через него не летают самолёты, не ходят поезда, там никогда ярко не светит солнце. Это огромная рана на поверхности планеты, нанесённая чудовищной по масштабам катастрофой. Достоверно неизвестно, что произошло в центре этой зоны отчуждения, но все учёные сходятся на теории взрыва мощнейшего супервулкана, мгновенно превратившего величайшее государство местного бронзового века сначала в ад, а потом на две тысячи лет — в пепельную пустыню, навсегда положив конец его истории. Почва этой местности навсегда отравлена и покрыта толстым слоем пепла: там не растут растения, не течёт вода, не живут животные. Теперь это безжизненная пустыня.

Ветер собирает пепел и сажу в огромные барханы, разнося его по воздуху, из-за чего дышать там практически невозможно без противогаза — лёгкие забиваются едкими частицами древнего взрыва, а глаза режет так, что их невозможно открыть. Из-за внутренних ветров, поднимающих в воздух килотонны пепла, рельеф Мёртвой Земли всё время меняется, а в совокупности с плохой видимостью найти выход из неё крайне сложно, поход туда равносилен самоубийству: путники, уходившие далеко от границы с обитаемым миром, больше не возвращались. На границах исследователи помимо пыльных гор встречали такое явление, как "кратеры дьявола" — воронки, расщелины, а иногда и пропасти, доверху заполненные углекислым газом, выходящим из-под земли. Зашедший туда рискует быстро потерять сознание и умереть от удушья.

Говорят, если пройти чуть дальше вглубь, можно увидеть обсидиановые реки и плато — это бывшие водоёмы, которые в момент разлива лавы навсегда превратились в чёрное стекло. Выйти из такой глубины без подготовки почти невозможно, поэтому обсидиан из Мёртвой Земли долго считался ценнейшим ресурсом: за него вырезали деревни, его использовали в обрядах, его преподносили императорам как самый ценный в мире подарок. Сигнал посланных в Мёртвую Землю дронов теряется через несколько километров от первых пепельных холмов, что даёт представление лишь об окраинах Мёртвой земли, но, по легендам, в центре этой бездны всё ещё стоит древнейший город Лей, засыпанный пылью и облачённый в базальт.

Именно с этой страшной катастрофы, когда города и сёла были сожжены не лавой и плавящимися камнями, а вспыхивали на воздухе, плавая в адском невидимом океане раскалённых до тысячи градусов газов и пепла, когда жителей в секунду сдувал в горящую пыль огненный ветер, — с извержения мощностью в сотню гигатонн жизнь народов очень сильно изменилась. Событие считали великим проклятием богов, повторения подобного боялись, большинство цивилизаций начали своё летоисчисление с этой точки. Началась новая жизнь, началась новая эра, и продолжается она до наших дней.

2057 год со дня образования Мёртвой Земли.

Глава II «Пристанище»

— Я не знаю, просто смешай что-нибудь с чем-нибудь! Я не хочу много думать после такого пути!

— Не думаю, что в вашем уставшем состоянии алкоголь будет полезен...

— Сделай мне что-нибудь уже, зачем ты иначе тут работаешь!

— Как скажете.

— А действительно, на кой тебе бар посреди... ничего. Это же буквально граница между пустыней песка и пустыней пепла, тут же никогда никого не бывает!

— Но вы же сейчас здесь.

— Да ладно, я заблудилась, тут даже нет музыки. Что тут делать в такой скукоте? Уверена, по своему желанию никто не попрётся сюда.

— Конечно нет. Но, уверен мы с вами ещё увидимся. Кстати, я не спросил с самого начала, как вас зовут?

— А? Зачем это тебе?

— У нас есть список посетителей... для... так сказать, второе посещение бара бесплатно... хотя скорее это некролог всех ушедших в мёртвую землю…

— Плевать! Записывай, Ис-кан-де-ра!

Бармен открыл толстую рукописную книгу и, пролистав, кажется, сотни имён, записал имя в свободное место, но язык казался незнакомым для этого региона.

— Не слышал ещё такого имени.

Бармен записал имя в книгу и развернулся, смотря на полки позади себя, после чего поставил её на место.

— Но на будущее: в мой бар не принято заходить с оружием.

— А? Тут всё равно кроме тебя никого нет, и вообще, оно у меня всегда при себе, даже когда я сплю, оно наградное так-то, Ханаркан С-17.

— Если не секрет... куда вы идёте? Тут же только пустыня и пепел.

— Какая тебе вообще разница? Ты чё, хочешь меня Машине сдать?

Глава III «Власть Машины»

Что произойдёт, если власть в государстве будет принадлежать не президенту и даже не парламенту, а бесчувственным вычислительным процессам компьютера? Как будет проявляться власть бинарного кода?

Для граждан такого государства, как Федерация Новатера, это не фантастика, а опередившая своё время реальность. С самого начала нового, информационного века, когда появились первые вычислительные машины, они поняли, что такие мощности нельзя упускать из виду, особенно если это может помочь государственному управлению. Долгие годы наращивались компьютерные мощности и росла скорость обработки информации, пока наконец не была изобретена прорывная технология, ставшая инженерным чудом этой планеты, — Мировая машина.

Спустя огромное количество потраченного времени, средств и сил учёные смогли объединить огромные подземные бункеры, наполненные лёгким запахом озона и низким гулом электронно-лучевых трубок, в одну единую сеть. Совокупность сверхмощных вычислительных центров, программ и средств анализа информации поставили во главе государства, по сути, с единственной задачей, данной живым существом: рост, процветание, безопасность.

Когда эти слова были вбиты в каждую ячейку программного кода, когда все сотни ядер огромной машины были запущены, в стране наступила новая эпоха — технократия.

Может показаться слишком рискованным ставить искусственный интеллект во главу государства, и вопросы безопасности, конечно же, не могли не учесть: разделение ядер и их изоляция в случае внештатной ситуации, система каскадного принятия решений, взаимный непрерывный контроль узлов безопасности и их самосовершенствование делают вероятность принятия неправильного решения или взлома извне почти нулевой — настолько, что её можно просто списать на погрешность.

Мировая машина не ест, не спит, не стареет и не устаёт; у неё нет предрассудков и спонтанности, компьютер невозможно подкупить, что даёт ей абсолютное преимущество перед живыми правителями. И все граждане это понимают, осознанно полностью отдавая контроль над своей жизнью микросхемам.

Все камеры, что вы можете увидеть в городе, все дроны, что облегчают жизнь, выполняя различные задачи вместо тех профессий, где риск коррупции слишком велик, — всё подключено и контролируется Мировой машиной.

В случае возникновения угрозы информация передаётся и обрабатывается «властью» менее чем за минуту, что также даёт фору собраниям и заседаниям со сбором вместе всех глав живого правительства.

На создание такого аппарата ранее было задействовано огромное число ресурсов, времени и научного персонала. Слепая цель создать идеального правителя в разгар катастрофы внутри страны похоронила под собой многие другие отрасли. Поэтому, как раз таки, микроэлектроника почти не развита и, несмотря на такое фантастическое программное обеспечение, стоять ему придётся в огромных корпусах, занимающих целые здания, а читать информацию — с кинескопов.

Так как Новатера лидирует по техническому развитию, подобное встречается во всём мире, но это лишь одна из причин. Основная — недостаток индия в коре планеты: жидкокристаллические плоские дисплеи существуют, но они сегментные, как на калькуляторе, и стоят огромных денег, так что массово производить их просто нецелесообразно.

Рядовые граждане пользуются громоздкими «карманными» пейджерами с ламповыми мониторами для дистанционной коммуникации.

Индий — не единственный дефицитный материал в этом мире. Ещё меньше урана и плутония, цена на них ещё выше, чем на индий, их недостаточно для обогащения, что делает создание ядерного оружия просто невозможным: несмотря на свой прогресс, оружие судного дня так и не было изобретено. Роботы, маглевы, рельсотроны, суперкомпьютеры, беспилотные авиалайнеры — всё это строится на транзисторах и вытянутых полукруглых мониторах. Такова их реальность. Повсеместная автоматизация вынудила отойти от традиций и создать новую письменность, дав возможность дронам быстро читать текст со своих камер. Этот язык стали называть дьямантан — совместный для граждан и роботов. И, несмотря на то что произношение сильно похоже на нашу латынь и даже имеет общие слова, это всё-таки принципиально новый, другой язык.

Жизнь в Новатере — не тирания и не утопия, скорее череда самых рациональных и верных решений, что, однако, не может спасти страну от внешних и не зависящих от машины факторов. Многочисленные небоскрёбы и неоновый свет улиц мегалополисов граничат с нищетой и преступностью провинций. На фоне истощающей страну войны экономика государства находится на грани катастрофы, и, если бы не союзники, война была бы проиграна.

Глава IV «Ветра пустыни»

— Мне от этого никакой пользы.

— Ну кто тебя знает...

— Кстати, я попрошу вас закрыть окна в баре и завязать лицо.

— Что? Зачем?

— Сами посмотрите.

Искандера отвернулась от барной стойки и посмотрела через стёкла входной двери. Из-за барханов поднималось огромное коричневое облако песчаной бури, которое с огромной скоростью неслось в сторону здания.

— Мда... Думаю нам лучше спуститься в подвал.

— К сожалению у моего бара нет подвала, поэтому стёкла и ставни наша единственная защита.

Искандера с барменом успели плотно закрыть все окна и двери перед тем, как первый порыв ударился о стены.

— Что! Я никогда не видела такой мощной бури!

— Такие тут часто. Ветра Мёртвой земли сталкиваются с пустынными, нередко закручиваясь в торнадо.

— Повезло конечно, что бар стоит посреди этой пустоши, накрыло бы меня сейчас в пути...

— Помнится ранее вы говорили обратное.

— Не помню такого.

— Как скажете. В Султанате не приходилось с такими сталкиваться?

— Ну... Я живу в городе, такое случается намного реже и... Быстро всё расчищается городскими службами.

— Хм... А в целом вам нравится там жить?

— Да, конечно! Я дала клятву Султану Дамраху в верности, это же лучшая страна в мире!

— Неплохо. Но как вижу, для гражданина Султаната вы не разбираетесь в алкоголе.

— Ну... Дело в том, что я живу в достаточно религиозном районе, поэтому баров нет, а продажа неформально запрещена... Я видела его только когда выезжала из своей области.

— Разве вайхризм запрещает алкоголь?

— Формально нет, но многие от него отказываются сознательно... Ну типо там отравление разума, зависимость и прочее, что местный бог не одобряет.

Песчаная буря не думала утихать, а кажется только усиливалась, белый шум от ударов о стекло становился всё громче. Бармен поставил только что вымытый стакан на стол. Стакан тут же покрылся тонким слоем пепла, здесь он был везде.

Глава V «Золотые пески»

Государство Искандеры — второй гегемон в этом многополярном мире — Объединённый Зебриный Султанат. Общество, традиционно сложившееся из тех, кто веками скитался по пустыням в поисках воды, превратилось в великую сверхдержаву, обладающую самой многочисленной армией и довольно современным вооружением. С самого начала своего появления Султанат подминал под себя народы и страны, не считаясь ни с жертвами, ни с ресурсами, ни с моралью. На протяжении всей своей истории он активно вёл захватническую экспансию военным путём: солдаты Султана вырезали сёла и города, расширяя территории и обращая выживших в свою религию.

Вайхризм — жестокая для чужаков религия — веками устанавливала правила жизни в государстве. Те, кто не принимал Кхатоша, всемогущего бога этой веры, должны были погибнуть под саблей султанского солдата. В каноне религия не устанавливает для последователей тиранических правил, но местные проповедники зачастую создают душную благочестивую атмосферу в своих районах.

Население страны увеличивается в геометрической прогрессии, даже несмотря на ежедневные потери на фронтах. Зачинщик этой масштабной войны — Дамрах Аз-Молзин, действующий султан Объединения. Личность безжалостная, жестокая, вспыльчивая, но в то же время справедливая и честная. Дамрах считает своим долгом развитие своего региона, сохранение культурного наследия и традиций, даже если ради этой цели придётся уничтожить соседнее государство. Султан Дамрах — не просто политик, он гениальный военный стратег и действующий генерал армии, Супакх, что даёт войскам абсолютное тактическое преимущество на поле боя.

Благодаря мощной пропаганде почти всё многомиллионное население страны поддерживает режим султана, особенно те, кого волнует лишь личная свобода, а не жизни иностранцев.

Зебриный Султанат является местом зарождения первых цивилизаций и точкой их расселения на северо-западе. Культура страны уникальна и корнями уходит к племенам, жившим исключительно в условиях пустыни. Отсюда берут начало такие неотъемлемые части живой истории, как свободная одежда, напоминающая наши бурки и арафатки — в условиях пустыни они прекрасно охлаждали тело. В такой одежде ходит подавляющее большинство современных жителей. В городских кварталах одежду подпоясывают, превращая её в «сутану», а при порыве ветра с песком одним движением ткань можно поднять на лицо и закрыть глаза.

Древний Султанат подарил местным народам уникальные пустынные сооружения: бадгиры, яхчалы и кяризы, значительно упростившие жизнь другим вайхристским народам, живущим по соседству. Что касается иноверцев — им повезло куда меньше.

Отличительной особенностью внешнего вида именно зебр Султаната был и остаётся нанесённый на глаза кохль, уменьшающий яркость бликов от стеклянных небоскрёбов крупных современных городов. Ведь несмотря на устоявшиеся традиции, страна является технически развитым государством, вследствие чего полностью завоевала прилегающие к ней страны со слабой армией. Исключение составляют, пожалуй, лишь такие микрогосударства, как Зарион, Заркандар и Тал-Шира: не имея собственных армий, они запросили протекторат у более сильной империи — иначе были бы стёрты в пыль при первом же наступлении султанских войск.

Исторически на территории государства проживают два огромных по численности народа: факхары, составляющие 70% населения в южных районах Солтанаси, и блнары — 30% на северном полуострове, в районах Могурлаали. При этом и те и другие находятся под центральной властью Султана.

Глава VI «Случай»

— Кстати, насчёт вас… Другие что-то говорили про ваш характер?

— Эй! То, что все зебры агрессивные, — это просто тупой стереотип! Мы все разные, а такие, как я, сразу отправляются на фронт.

— Вы имеете в виду, что на войну уходят только те, у кого горячая кровь?

— Именно.

— То есть вы были на Римбрийской войне? Мне про неё рассказывали.

— Да! В меня стреляли дроны Новатеры. Я в первый раз видела что-то подобное… как живой, но не живой.

— И как же вы тогда выжили?

— Ну-у… Это что-то из нового оружия, типа микроволновки на ножках. Жар от неё невыносимый… Но жить можно.

— Микроволновое оружие? Не думал, что его применяют в Римбрии.

— Это ещё фигня. Скрылась я от него за угол здания, а там пули летают, взрывается всё… Хотела о нём сообщить нашему асшалу, чтобы свою роту сюда не вёл, а мобильник сдох — видимо, микроволновка его добила, он и так держался на последнем дыхании. И только я оборачиваюсь осмотреться, как мне светошумовая прилетает от второго дрона! Уже вслепую пару раз выстрелила и, видимо, попала. Ещё пару часов это зелёное пятно перед глазами было, и в ушах звенело.

— Вот как. А как же вы до своих добрались?

— А… Да меня тот первый дрон донёс.

— Что? Вас спас вражеский дрон?

— Ну, типа того. Отобрал у меня оружие своим манипулятором и затащил в какой-то подвал, чтобы меня осколком не убило.

— А какой ему смысл?

— Ну, дроны обычно убивают только тех, кто с оружием, это все в Римбрии знают. А так как оружие он у меня забрал — я больше не комбатант, и тратить на меня боезапас нет смысла, а ещё это нарушает какое-то соглашение, что робот не должен убивать безоружного, я перестала быть целью и так далее. Знаешь ли, это не самое приятное ощущение, когда дрон абсолютно неподвижно смотрит тебе в глаза своей камерой до прибытия группы захвата, чтобы ты не сбежал и не убил его со спины. Иногда кажется, что им выгоднее пожертвовать солдатом, чем многомиллионным роботом…

— Интересно, конечно, там, в Римбрийских республиках. Но говорят, немного кто оттуда возвращается?

— Есть момент. Но всё-таки я здесь. — Вы бежали с поля боя?

— Что?! Не говори так, будто я дезертир! У меня просто… другая задача.

Глава VII «Пепелище»

До недавнего времени Римбрийское объединение было такой же страной, как и все остальные: жители работали, заводили семьи, строили планы и мечтали. Но в одну ночь всё это потеряло смысл — войска Зебриного Султаната внезапно прорвали границы и уничтожили приграничные города. Лишь наутро население узнало, что восточные земли сожжены, а жители убиты. В этот момент годами копившееся внутреннее напряжение разорвало страну гражданской войной. Власть оказалась не способна остановить ни внешнее вторжение, ни внутренний раскол. Правительство пало, в стране установилась анархия.

У Султаната были причины для вторжения. Исторически сложилось так, что на территории Римбрийских республик находятся два священных для вайхризма города — Великий Ган и Сант-Латери. Султан Дамрах, отличаясь религиозностью и преданностью народу, поставил задачу захватить святыни любой ценой. С западных границ в войну вступили войска Новатеры — изначально как миротворцы, но по факту так же делящие сферы влияния, как и Султанат. Мировая Машина не может позволить столь опасной силе подойти ближе к своим границам, поэтому врага необходимо сдерживать ещё на подходе. Между этим молотом и наковальней в стране восстали внутренние фракции.

Объединение Солга и Сант-Латери — изначально дружественный альянс сопротивления, ныне де-факто независимая территория, граждане которой воюют за Новатеру.

Этасские анархисты — немногочисленная, но довольно уверенная в своих убеждениях фракция. Стремятся полностью погрузить страну в хаос, чтобы из пепла войны каждый до единого житель Римбрии понял: любое правительство ведёт к войнам и падению.

Теру-Танали — сектантское движение монахов, ушедших молиться в горы. Уничтожают всех, кто не ориентируется на местности. Считают, что война — это божья кара за жестокость и отступление от истинного пути. Их последователи не контактируют с внешним миром, на подходе к горам может показаться что тебя убил не снайпер, а призрак. Они не сотрудничают, не торгуют, не ведут пропаганды. Они есть, и их мотивы никто не знает.

Исконно Римбрийская территория — жалкие остатки правительства, пытающегося хоть как-то стабилизировать ситуацию в своём регионе. Хотя всем очевидно: если страну не разорвут на куски внутренние силы, её обязательно поделят пополам две державы.

Римбрийские земли — это пороховой склад, где одна искра заставила пылать в огне всё государство до последнего клочка земли. В связи с войной парализованы логистические магистрали и хабы, ощущается нехватка медикаментов, разразился гуманитарный кризис, разрушена инфраструктура. Ещё недавно процветавшая страна превратилась в выжженное поле. Миллионы граждан лишились домов и семей. Кто-то мигрировал куда смог в начале войны, кто-то забрался в места, куда война придёт ещё не скоро, но большинство так и осталось лежать под завалами разрушенных бомбардировками городов. Дети остались без матерей, матери — без детей. Они не были солдатами и не испытывали ненависти к кому-либо, просто им не повезло попасть под линию огня политиков в кабинетах.

Глава VIII «Шахматная доска»

Пылевая буря начала понемногу утихать.

— Если не секрет, почему не придерживаетесь вайхризма, как ваши сограждане?

— Ну-у… Сам подумай: если твой бог Кхатош говорит тебе «Иди и убей того, кто не верит в меня», то это не бог, а диктатор. Мы не в каменном веке, со всеми можно договориться. Почему бы тогда ему не показать лично, в кого верить? Ну, не знаю. У вайхризма, конечно, есть и более мирные ответвления, но большая часть не такая.

— Почему же тогда вы пошли на священную войну Дамраха?

— У меня контракт с армией. Мне нравится моя работа. Может, она и сделает счастливее религиозную часть жителей моей страны, но я не считаю чем-то святым захватывать чужие города ради жестокого бога.

— Мне показалось, договориться — это не про вас?

— Я вообще-то солдат, а не маньяк. Ни одно живое существо, у которого есть мозг, не хочет войны, а цели уже вторичны... Почему ты вообще задаёшь такие вопросы?

— Что бы понять с кем имею дело.

— Это ещё зачем? Собираешь информацию о моих взглядах?

— Как понимаете ко мне нечасто кто-то заходит. Я работаю тут целыми днями один.

— Ясно... В любом случае я не останусь в Султанате надолго...

Бармен сел на стул за его стойкой.

— Хм... Кстати, возможно, вам известны планы армии султана после окончания войны в Римбрии? Что насчёт ваших соседей с востока?

— Заркандар, Зарион и Тал-Шира? Не, наши туда не сунутся.

— Почему же? У них выгодное положение в проливе, торговые пути и инфраструктура.

— Да, но даже это того не стоит. Думаю, после Римбрии экономика будет в упадке, жители устали от войны и так далее. Даже если не сразу, мы бы уничтожили их за один день, но у этих трёх клочков земли протекторат Империи Солар, а это третья армия мира. Думаю, ещё одну войну мы не потянем.

— Почему Солар вдруг решил их защищать?

— Ну-у... Там много причин... С Тал-Широй у них одна религия, они за них молятся, плюс выгодное расположение их баз. С Заркандара они просто получают деньги, с Зариона — не помню что... Тоже есть свои причины.

— Что насчёт республик Талании? Это крупнейший торговый узел, думаю, захват даст немало выгоды?

— Не... Война с Таланией — это война со всем континентом. Ты считай... Перерезаешь всем странам торговые хабы. Да и у Дамраха с Оолан-Санатом хорошие отношения, это одна из немногих стран, согласная торговать с нами.

— Илиндарский союз?

— Хм... А вот тут я ничего не знаю. Илиндары достаточно закрыты, какие у них намерения — никто не знает. Хоть они и помогают чем могут нам в войне, но мы знаем, что у Султана нет союзников, только временные помощники...

— То есть на будущее у армии планов нет?

— Если честно, нам бы в Римбрии победить... Новатера, конечно, воюет не на сто процентов, и мы истощаем её экономику, но потери почти равны... Только у них по большей части дроны, а у нас... мы. За год там я не то чтобы часто видела солдат Новатеры, только если офицерский состав, и тот в сопровождении роботов.

— Но почему тогда Султанат ещё участвует в войне, если на их стороне новейшие технологии?

— В этом и причина. Один их дрон за миллионы уничтожается одной моей пулей за пару лияров. Если бы не Люминарская Федерация, их экономика давно бы рухнула, потому что, кроме дронов, у них нет нормальных солдат. Они посчитали, что эта передовая технология всё решит, и почти отказались от живой армии.

— Хм... А как им Люминары помогают? Своей армией?

— Ты... будто с другой планеты. Все знают, что у Люминаров самые большие запасы нефти, газа и вообще всего, это же страна-завод. Они в хороших отношениях с Новатерой, вытаскивают её из ресурсной ямы.

Глава IX «Дым и гарь»

Люминарская Федерация является мировым центром тяжёлой промышленности. На её территории находятся крупнейшие месторождения руды, нефти и газа, что превратило страну в единый завод. Загрязнение окружающей среды, ядовитые выхлопы, смог, повышение температуры и множество других факторов неблагоприятно сказываются на здоровье граждан.

Президент федерации Ину Фурналато изо всех сил старается улучшить экологическую ситуацию в стране, выделяя огромные суммы и ресурсы, но, к сожалению, уровень загрязнения растёт быстрее. Из-за постоянно затянутого смогом неба солнечные электростанции не имеют смысла, а ветряные фермы сильно уступают обычным угольным и дизельным станциям. Прогулка по городу в респираторе стала обыденностью для люминарцев, системы очистки воздуха могут работать только в зданиях и частных домах, а водные фильтры не способны очищать крупные водоёмы. Рядом с фабриками земля отравлена, что сильно мешает сельскому хозяйству. Совокупность этих экологических катастроф вызывает у населения различные болезни и снижает продолжительность жизни.

Этими жертвами Люминарская Федерация зарекомендовала себя как одна из первых экономик мира с самой развитой системой машиностроения, добычи ископаемых и промышленности. Люминары имеют выгодный союз с Новатерой, ресурсы в обмен на новые технологии, именно этот непрерывный поток обмена не даёт Новатере проиграть в войне.

В городе Монсарита из-за выброса опасных отходов с предприятия в реку президент Ину ещё в детстве полностью потерял зрение, что, однако, не помешало ему стать отличным политиком, экономистом и правителем. Этот случай он успешно использовал в предвыборной кампании под лозунгом экологии и улучшения обстановки в стране, что, к сожалению, дало лишь незначительные изменения.

Глава X «Приём»

Последние порывы песчаной бури стихли лишь к ночи.

— Вы правы. Я не то чтобы много знаю об этом мире. Но вы мне много чего рассказали.

— Что? А, ну хотя да, ты ж тут сидишь посреди пустоши без связи...

— У вас при себе средство связи?

— Да... Мобильник у каждого есть, не в Средневековье живём.

— Хм, а можете показать? Я их ещё не видел...

— Ты реально странный... Хотя да, такие мелкие появились относительно недавно.

Искандера достала из специальной кобуры устройство размером с небольшой кирпичик. Первую половину корпуса, видимо, занимал кинескоп, а вторую — аккумулятор с маленькой клавиатурой на местном языке.

— Выглядит необычно. Для чего он нужен?

— Отправлять и принимать сообщения от других, даже если вы находитесь в разных странах. Ну, где единый стандарт связи или как это называется... Да, это не самая современная и дорогая система, но я заработала на неё сама! Это «Шаркан-717», был популярен... лет семь назад. Аккумулятор сдох на жаре, поэтому не смогу сейчас показать всю его крутость.

— У Новатеры такие же?

— Вообще да, но говорят, у многих встречаются мобильники с плоскими экранами, но я не представляю, как это выглядит...

— Почему их называют мобильниками?

— Ты, видимо, из деревни, если задаёшь такие вопросы... Но, наверное, помнишь время, когда эту штуку нужно было носить с собой как чемодан и была она только у богатых... Вот тогда это был ни разу не мобильник.

— Ясно. А сколько стоит одно сообщение?

— Ну-у... В смысле? Они бесплатные. Одно сообщение не забьёт связь городу, поэтому государства обычно поддерживают связь бесплатной. Ну... условно. Мы всё-таки платим налоги.

— Что насчёт голоса в общении?

— Это называется телефон... Стыдно не знать.

— Хм, об этом я уже в курсе.

На несколько секунд повисла неловкая тишина. Бармен протирал стол, Искандера устало смотрела в выключенный экран.

— Почему тут только я будто на допросе? Теперь ты отвечай. Почему ты решил забраться в самое непроходимое место и открыть тут бар? Он тебе хоть что-нибудь приносит или ради какой цели ты всё ещё тут работаешь?

Бармен явно не ожидал встречного вопроса.

— Думаю... не я выбрал это место, но... именно вы можете рассказать мне что-то о мире.

— Ни...чего не поняла, но ты всегда так говоришь, будто эта пустыня — единственное, что ты видел в своей жизни. Откуда ты?

— Вы не знаете это место, но оно очень похоже на ваше...

— Солтанаси? А где... ещё такое может быть...

— Не берите в голову. Не думаю, что вы когда-нибудь его увидите.

— Это мы посмотрим...

Искандера убрала мобильник обратно на пояс и встала.

— Слушай, а у тебя есть что-то типа... комнаты? Я, короче, спать хочу, уже ночь, но спать в песке желания нет.

— Дверь для персонала. Я… Так и быть уступлю вам сегодня свою кровать...

Глава XI "Другой"

Их астрономия также немного отличается от нашей. В центре звёздной системы находится не Солнце, а Лимера чуть более горячая, но планета находится от неё дальше чем Земля от Солнца, поэтому год состоит из 400 дней и включает в себя 8 месяцев: Яал, Корав — зима. Ваалиу, Накаус — весна. Ширата, Ситари — лето. Мокаф, Рисаза — зима. Каждый месяц состоит из 50 дней, кроме високосного года, в котором к каждому месяцу добавляется ещё один день. При этом день состоит из 25 часов, из-за чуть более медленного вращения планеты по своей оси, часы и минуты, так же как у нас, состоят из 60 минут и секунд. Неделя состоит из пяти дней — Тала, Сомо, Омакат, Кориж, Аудон.

Летоисчисление большинства стран начинается со дня образования Мёртвой земли - 2057 год, но у Султаната со дня пришествия Нашиха Тэтави в Бахангар, когда важнейший пророк вайхризма стал проповедовать новое видение протовайхризма в столице страны - 1397 год. В Империи Дан летоисчисление ведётся для каждой династии отдельно, например сейчас - 259 год династии Дан. Всего за всю письменную историю империи существовало 7 династий: Касу, Шита, Хат, Циру, Гаро, Фава и действующая Дан. Империя Солар и их протекторат Тал-Шира ведут отсчёт со дня сотворения мира согласно религии Тал-Кха - 8915 год.

Помимо их планеты — Люно существуют и другие планеты в звёздной системе: Кора, Унно, Солона, Цора, Тараго, и Асотоло, при этом Цора и Тараго являются газовыми гигантами.

На орбите Люно находятся два спутника — Цинтала большая и Цинтала малая, при этом Цинтала малая вращается не вокруг планеты, а вокруг Цинталы большой, образуя двойной спутник.

Глава XII «Переселение»

Искандеру разбудил луч света, бьющий прямо в глаза. Посмотрев в потолок, она оделась и вышла из комнаты. Бармен уже был за стойкой и чистил какой-то аппарат.

— Как ты проснулся раньше меня?!

— Вы спали до часа дня.

— А... Ну ладно. Сделай мне что-нибудь...

— Хорошо. Только отмою холдер, им давно никто не пользовался.

— Мне бы пораньше выйти отсюда, у меня осталось не так много времени... Всего несколько суток, чтобы покинуть страну.

— Хм... Почему вы тогда идёте пешком по пустыне? Почему бы вам не отправиться поездом, например?

— Мои счета арестованы, а документы изъяли... На самом деле аккумулятор мобильника не разряжен, просто... мне нельзя его включать, чтобы вышка не поймала сигнал. Я могу тебе это рассказать, потому что скоро меня здесь уже не будет.

— Ого... Что же вы такого сделали?

— Просто ошибка. Все знают, что тот отряд погиб не из-за меня, но доказать не могут... Меня должны поймать и расстрелять по закону, но по факту я не сделала ничего. Асшал сказал, что замнёт моё дело, мы были почти друзьями, но ему нужны деньги для этого, плюс я должна покинуть страну через несколько суток. Так у меня не осталось ни денег, ни дома.

— И куда вы планируете идти?

— Думаю, ещё день — и доберусь до границы с Таланией. Из Талании через несколько стран в Индигорию или в Сант-Галмор.

Бармен вставил холдер в машину и запустил варку кофе.

— Если не секрет... Что всё-таки случилось с тем отрядом?

— Они попали в засаду. Кто-то вышел на связь с ними на моей частоте. Она проходит шифрование, но, походу, её взломали, возможно дрон перехватчик. — Дроны знают факхарский?

— Это вообще интересная тема. В моём случае он знал, с кем связывается, поэтому выбрал самый популярный среди нас язык. А вообще в его языковом модуле есть большинство языков мира. Если, например, кто-нибудь начнёт с ним разговор, он легко поймёт язык и переключится на него. А если ему надо заговорить первым, то он через камеру сканирует твой внешний вид и примерно определяет, из какой ты страны. Если в стране несколько языков, то перебирает все возможные.

Говорят, машина не может вероломно захватить радиоканал, но те, кто реально там был, а не сидел в кабинетах, знают, что их роботы тоже не святые и не всегда соблюдают правила войны.

— Разве на войне бывают правила?

— Формально — да, фактически — нет. Мир принял определённые положения, которые должны соблюдать все, в надежде на взаимность: мы не убиваем ваших гражданских — вы не убиваете наших, и так далее. В действительности же правила соблюдаются не всегда. Волна мести за военное преступление рождает ещё более сильную волну в ответ, и этот круг продолжается бесконечно, пока одна из сторон не решит его разорвать и промолчать.

— А вы их соблюдаете?

— Конкретно я — не всегда, ну, что касается оружия. А насчёт убийства врачей, детей или других гражданских, которые не представляют угрозы, — я такого «солдата» сама готова убить. Что, собственно, у нас и делают, поэтому военные преступники такого плана даже среди зебр долго не живут. Война — грязное дело, но даже в грязи есть дно, ниже которого не прощают.

— Интересно. А почему вы хотите переехать именно в эти страны? — Ну... Если честно, сама не совсем понимаю, думаю, потому что там спокойно. И у Индигории, и у Сант-Галмора есть армия, хочу работать на них. Особенно в Индигории, там есть кого защищать, они же недавно вышли из войны. За время службы в Римбрии ты понимаешь, что священная война за святые земли, которые злые римбрийцы не хотят нам отдавать, — это просто нападение на чужую страну ради каких-то своих целей. Я, конечно, не моралистка, но всё же больше наёмник, а не головорез. Не думаю, что правильно убивать тех, кто тебе не представляет угрозы.

— Хм... Думаю, тогда переезд будет более правильным решением...

Бармен провернул рукоять холдера, из которого с шипением повалил пар.

— Вы упомянули войну в Индигории, что вам про неё известно?

Глава XIII «Пороховая бочка»

Во всём мире, начиная с древности, сине-фиолетовый краситель считался предметом роскоши, ведь добывали его всего в одном месте на планете — на юго-западном побережье Южного океана. Только там водился единственный вид ракообразных, из которых можно было изготовить этот цвет; на один грамм уходило огромное их количество, что не могло не провоцировать борьбу между местными и приезжими за этот ресурс. Эта точка стала центром притяжения граждан всех мастей и рас, получившая название Индигория.

Торговцы поняли, что сотрудничество лучше вражды, и основали единое государство. Фиолетовое полотно с пересечёнными белыми полосами, олицетворяющими торговые пути, до сих пор является флагом страны. Со временем и развитием технологий ценность рачков стала падать, но нападки на страну не прекратились. Государство на другой стороне горного хребта — Республика Террамо, диктатура, заявившая свои права на западные земли Индигории.

После избрания лидером Инендана Эхора, якобы из-за исторической принадлежности, Террамо развязало длительную войну за независимость этих земель. После теракта в Монране — столице Индигории, когда взрывом в зале заседаний была убита президент Иссидора Цориш, во власть вступила вице-президент, её дочь — Эрриана Цориш, неэмоциональная личность с холодным умом и невосприимчивостью к провокациям, чьи дипломатические и стратегические навыки позволили сначала заморозить конфликт, усыпив бдительность врага, а потом нанести решающий удар по войскам Террамо.

Политика Эррианы Цориш внесла значительный вклад в безопасность Индигории: она устранила внутренние угрозы, ужесточила миграционную политику и отодвинула границы страны обратно на пик горного хребта, что каждый раз сказывается на её проценте голосов — 80–90% граждан в честных выборах поддерживают её не только как грамотного специалиста, но и как продолжателя дела своей матери.

Отношения между Индигорией и Террамо остаются в очень напряжённом состоянии, любая искра — и конфликт может разгореться вновь. Индигория сейчас — самая видово-мастийно разнообразная страна, даже, несмотря на то что все живут в мире. Именно поэтому она издавна стала домом для тех, кто его потерял; в этот плавильный котёл приезжали жить и работать из всех стран, что создало внутри государства уникальную смесь культур и почти полное отсутствие расовой нетерпимости, несмотря на существующие радикальные группировки, разжигающие ненависть между разными расами, которые, однако, жёстко подавляются государством.