Читать книгу: «Дебаг моей любви»

«Любовь — это баг, который невозможно воспроизвести. Но если он случился — дебажить придётся всю жизнь. И знаешь? Оно того стоит.»

Роман Кубов

Глава 1. Планёрка, которая ничего не обещала

Саша въехал в офис «Кефир Корп» ровно с той мыслью, с которой нормальный человек заходит в стоматологию без анестезии: «Лишь бы не сдохнуть до обеда». Две ночи дебага превратили его в биологическое существо, которое ещё помнит, как его зовут, но уже не уверено, зачем оно вообще здесь сидит. Семь чашек кофе и один энергетик, после которого он начал различать звуки, издаваемые вентиляторами серверов, — вот и вся диета последних суток. Пульс гулял где-то в районе «скорая уже выехала, но водитель заблудился», поэтому на планерку он опоздал на семь минут, что в его состоянии считалось не просто победой, а настоящим подвигом.

В конференц-руме пахло перегоревшим пластиком, чужим энтузиазмом и тем особенным запахом дедлайна, который распознают только айтишники. Команда сидела с лицами людей, которым только что объявили, что отпуск отменяется, а вместо него будет хакатон на три недели без сна. Кристина-тестировщица ковыряла ногтем стол, Паша-джуниор нервно крутил ус, а Макс-продакт раскладывал бумажки с таким видом, будто готовился сообщить нечто среднее между «вы уволены» и «полетела ракета».

Саша рухнул на единственный свободный стул и тут же пожалел об этом, потому что рядом с ним, на месте тимлида фронта, сидел новый человек. Ну как сидел — восседала. Девушка в белой блузке без единого пятнышка, с волосами, собранными в пучок так туго, что кожа на лбу натянулась, и взглядом, который проходил сквозь человека, как рентген сквозь чемодан в аэропорту. Он сразу вспомнил свою бывшую, которая говорила, что идеальный порядок в причёске — первый признак психопатки. Тогда он посмеялся, а теперь задумался.

— Саша, знакомься, — сказал Макс тоном, каким представляют нового учителя в школе, где весь класс уже проклял систему образования. — Это Лена. Новый тимлид фронтенда.

Она даже не кивнула. Просто повернула голову, и Саша физически ощутил, как его профессиональные косяки за последние три года встали перед ней строем, вытянулись по струнке и отрапортовали о каждом.

— Бэкенд? — спросила она. Голос оказался низким, ровным, без намёка на приветливую интонацию.

— Ага, — выдавил он, надеясь, что футболка с надписью «Я тебя отлажу» не выглядит совсем уж по-идиотски. — Три года тут. Видел всё. Даже то, что вы, фронты, называете «компонентами», а я называю «пятьдесят переписанных страниц за ночь».

— Я называю «рабочий код», — парировала Лена, и уголки её губ даже не дрогнули. — Но давай потом поиграем в «у кого длиннее стек». У меня тоже есть что показать.

Макс закашлялся, привлекая внимание к себе — точнее, к развёрнутой презентации на экране, где жирными красными буквами было написано «Проект Лютик». Саша поперхнулся воздухом. Он знал этот проект. Все знали этот проект. «Лютик» был тем самым легаси, о котором в компании старались не вспоминать, как о бывшем муже, который вынес из дома всё, включая унитаз.

— Вы серьёзно? — его голос прозвучал выше, чем хотелось бы. — «Лютик» же умер. Он похоронен, над ним земля проросла, на нём построили парковку, а на парковке открыли магазин похоронных принадлежностей.

— Он воскрес, — грустно сказал Макс, переключая слайд. Там уже красовались условия штрафа за срыв сроков — сумма была такой, что у Саши заныл зуб, которого у него не было уже пять лет. — Заказчик заплатил двойную цену. Нужно переписать монстра за три недели. С нуля. На современном стеке.

Паша поднял руку, как в школе, и, не дожидаясь разрешения, выдал:

— Этот монстр такой старый, что в нём комментарии на латыни. Одна функция называется «deusExMachinaFinalFix». Я не выдумываю, я покажу.

— Не надо показывать, — отмахнулся Макс. — Я в это верю. Поэтому вы.

Лена тем временем уже открыла ноутбук. Её пальцы забегали по клавишам с такой скоростью, будто она пыталась выиграть чемпионат мира по набору текста среди терминаторов. Через минуту она подняла голову.

— Я посмотрела ваши репозитории, — сказала она, обращаясь к Саше так, будто остальные члены команды были мебелью. — Бэкенд держится на соплях и молитвах. Ваш кеш — это вообще законно?

— Это боль, — признал Саша, потому что спорить было бесполезно. — Но она наша, родная. Мы её лелеем и холим. Иногда даже чиним.

— Не ваша, — Лена закрыла ноутбук. — Наша. И мы его перепишем.

На этом планёрка могла бы закончиться, но ровно в этот момент у Саши в кармане завибрировал телефон. Он достал его, глянул на экран, и мир вокруг сузился до одной строчки сообщения. Алерт от системы мониторинга. Прод упал. Кеш. И подпись: «Похоже, твоя вина».

— Срань, — выдохнул он громче, чем планировал.

Лена уже смотрела в свой ноутбук. Её лицо не изменилось, но скорость печати выросла в два раза.

— Инцидент уровня «горит сарай»? — спросила она, и в голосе прорезался интерес, будто она была не тимлидом, а пожарным, который всю жизнь ждал большого огня.

— Горит не сарай, — Саша уже вставал, хватая свой ноутбук и понимая, что кофе на столе останется недопитым, как и его надежда на спокойный день. — Горит всё. Горит прод, горят логи, горят мои нервы.

Она встала следом. Белая блузка по-прежнему была безупречна, ни одна складка не сместилась, словно Лена была не человеком, а восковым манекеном из музея идеальных айтишников.

— Показывай свою кухню, — бросила она, уже шагая к двери. — Только без соплей и без паники. Паника — это для менеджеров.

Они побежали в опенспейс. Саша чувствовал, как земля уходит из-под ног, но не в прямом смысле, а в том самом, профессиональном, когда ты понимаешь, что тысяча пользователей сейчас смотрят на ошибку 503 и пишут гневные письма в поддержку. Сервера орали красными лампочками, менеджеры начинали собираться в стаи, как тревожные лемминги, а Лена просто села за свободный компьютер и начала смотреть логи с таким видом, будто разгадывала кроссворд в воскресном выпуске.

— Ты положил в кеш объекты без сериализации? — спросила она, не оборачиваясь.

— Я положил то, что нужно было, — огрызнулся Саша, хотя внутри всё похолодело, потому что она попала в точку. — Клиент хотел скорость, я дал скорость.

— Ты дал кучу, которая взорвалась, — её пальцы забегали по клавишам, открывая вкладки одну за другой. — Потому что у тебя в рантайме типы поехали. Объект, который ты закешировал, на третьем уровне вложенности превращается в строку и падает.

Она была права. Конечно, она была права. Саша ненавидел её за это уже сейчас, через десять минут после знакомства. Он сел рядом, начал смотреть в её экран, и через пять минут они уже вдвоём копались в логах, которые росли с каждой секундой.

Через час прод починили. Костылём, на скорую руку, но он заработал. Саша сидел, уставившись в одну точку, и чувствовал, как адреналин уходит, оставляя после себя только пустоту и желание спать. Лена встала, поправила блузку, которая за час работы даже не помялась.

— Ты спишь? — спросила она.

— Нет, — ответил он. — Я в режиме «функция, которая никогда не завершается».

— Мило, — она сказала это без иронии, и Саша не понял, как к этому относиться. — Завтра переписываем этот модуль целиком. Сегодня можешь идти домой. Выспись. Завтра будет тяжело.

Она ушла. Саша остался сидеть, смотреть на экран и думать о том, что жизнь его только что разделилась на «до» и «после». До этой женщины у него был кривой кеш, но предсказуемый мир. После неё — неизвестность, подозрения и странное чувство, будто он влип во что-то, из чего не выберется до конца своих дней.

И ещё эта улыбка. Её не было, но он почему-то был уверен, что она умеет улыбаться. И что эта улыбка — самая опасная вещь в мире.

Дорогие читатели, спасибо, что открыли «Дебаг моей любви». Если первая глава зацепила — поставьте лайк, добавьте в библиотеку и черкните пару строк в комментариях. Дальше — только интереснее.

Роман Кубов

Глава 2. Кофе, логи и одна очень подозрительная деталь

Саша не пошёл домой. Вместо этого он заварил себе восьмую чашку кофе, уставился в монитор и начал копаться в логах доступа к серверам, потому что после вчерашнего разговора с Леной спать ему расхотелось окончательно и бесповоротно. Что-то в этой женщине его бесило, но что-то и притягивало, и это «что-то» сидело где-то глубоко в груди и не давало покоя даже тогда, когда он пытался сосредоточиться на строчках кода. Она была холодной, да, даже ледяной, но в этом холоде чувствовалась какая-то скрытая энергия, будто под идеально отглаженной белой блузкой билось сердце, которое умело не только считать баги, но и чувствовать что-то ещё, помимо дедлайнов и спринтов.

Он пролистывал отчёты системы безопасности за последние две недели и чувствовал себя шпионом из дешёвого фильма, который вот-вот найдёт улику, переворачивающую всё с ног на голову. И он её нашёл. В три часа ночи, когда весь офис спал, а охранник на первом этаже смотрел футбол, кто-то заходил в серверную под учёткой старого админа, которого уволили ещё год назад и чьи права доступа должны были быть заблокированы на следующий же день. Это было невозможно, но факт оставался фактом: логи чётко фиксировали вход, три минуты активности и выход, будто кто-то просто зашёл, скопировал что-то важное и исчез, оставив после себя только цифровые следы.

Саша сохранил скриншоты на флешку, спрятал её в карман джинсов и задумался о том, стоит ли рассказывать об этом Лене. С одной стороны, она сама вела какое-то расследование и явно знала больше, чем говорила. С другой — он ей не доверял. Ну то есть как не доверял — она ему нравилась, и это было самой большой проблемой. Она нравилась ему своим спокойствием, своей манерой говорить «ты» с первого дня, своими пальцами, которые летали по клавиатуре так быстро, что он не успевал следить за курсором. Но нравиться женщине, которая подозревает тебя в краже корпоративных секретов, — это примерно как влюбиться в следователя, который ведёт твоё дело. Романтично, но глупо.

На следующее утро Саша пришёл в офис за час до начала рабочего дня и застал Лену уже на месте. Она сидела за своим столом, пила зелёный чай из кружки с надписью «Мир. Труд. Дедлайн» и смотрела в ноутбук с таким напряжением, будто от того, что она там увидит, зависела судьба всего человечества. Пучок на её голове был чуть более расслабленным, чем обычно, и это казалось Саше невероятно интимной деталью, которую он не должен был замечать, но замечал.

— Ты тоже не спал? — спросил он, плюхаясь на стул рядом с ней, хотя его рабочее место было в другом конце опенспейса.

— Спал, — ответила она, не отрываясь от экрана. — Четыре часа. Этого достаточно, чтобы функционировать. Недостаточно, чтобы улыбаться, так что даже не проси.

— Я и не прошу. У меня от твоей улыбки диабет может случиться. Слишком сладко.

Лена наконец повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Или на интерес. Или на раздражение — с ней сложно было понять сразу.

— Ты всегда так разговариваешь с тимлидами? Или только с теми, кто пришёл переписывать твой любимый легаси?

— Только с теми, кто пришёл переписывать мой любимый легаси и заодно подозревает меня в промышленном шпионаже, — он старался говорить легко, но внутри всё сжалось, потому что он решил зайти с козырей и посмотреть на её реакцию.

Лена не дрогнула. Она отставила кружку с чаем, закрыла ноутбук и посмотрела на него так, будто взвешивала, стоит ли ему доверять или лучше отправить в чёрный список прямо сейчас.

— Ты нашёл что-то в логах? — спросила она тихо, почти шёпотом, и Саша почувствовал, как его сердце сделало кульбит, потому что этот шёпот был слишком интимным для кабинета, где через час будет орать пятьдесят человек.

— Нашёл, — так же тихо ответил он. — Заходили под учёткой старого админа. Три минуты. В три ночи. Идеально, чтобы скопировать то, что нужно, и замести следы.

Лена молчала несколько секунд. Потом протянула руку и коснулась его запястья. Просто коснулась, без намёка на флирт, но от этого прикосновения у Саши перехватило дыхание, потому что он вдруг понял, что она не железная. Под этой бронёй из идеальных блузок и тугих пучков было живое, тёплое, настоящее.

— Слушай меня внимательно, — сказала она, не убирая руку. — То, что я сейчас скажу, останется между нами. Если узнает кто-то ещё, мы оба можем не просто потерять работу — мы можем потерять гораздо больше.

— Ты меня пугаешь, — признался Саша, хотя на самом деле она его не пугала. Она его завораживала. Это было хуже страха.

— Это хорошо. Значит, ты понимаешь серьёзность ситуации.

Она откинулась на спинку стула, убрала руку, и Саша почувствовал, как холодок пробежал по тому месту, где только что было её тепло.

— Я не просто тимлид, — начала она. — Я была внедрена в компанию по просьбе инвесторов, которые заподозрили утечку кода ещё полгода назад. Моя задача — найти того, кто сливает алгоритм предсказания вкусов конкурентам, и собрать доказательства.

— И ты решила, что это я, — усмехнулся Саша, хотя внутри всё оборвалось, потому что он уже догадался об этом ещё вчера, но слышать подтверждение было всё равно больно.

— Ты был в списке подозреваемых, — честно ответила Лена, и её взгляд смягчился на долю секунды, прежде чем снова стать холодным и профессиональным. — У тебя есть доступ, ты работаешь по ночам, и кто-то очень старательно подделывал логи, чтобы они указывали на тебя.

— А теперь?

— А теперь я почти уверена, что это не ты. — Она наклонилась ближе, и Саша уловил запах мяты и чего-то едва уловимого, похожего на жасмин. — Но почти — это не стопроцентно. Мне нужно время, чтобы вычислить настоящего предателя. И мне нужна твоя помощь.

В этот момент в опенспейс влетел Паша с огромным пакетом пончиков и таким видом, будто он только что выиграл в лотерею, хотя на самом деле он просто наконец-то выспался после недели бессонных ночей над кодом. Он увидел Сашу и Лену, сидящих слишком близко друг к другу, и его усы взметнулись вверх от удивления.

— О, вы уже здесь? — спросил он, ставя пончики на общий стол и не сводя с них любопытного взгляда. — А я думал, я первый пришёл. Принёс пончики, чтобы отметить пятницу. Правда, сегодня среда, но какая разница, когда есть повод порадоваться?

— Какой повод? — спросила Лена, и её голос снова стал ледяным, будто разговора с Сашей и не было.

— Ну, мы же проект «Лютик» переписываем, — радостно ответил Паша, откусывая половину пончика и посыпая себя сахарной пудрой с головы до ног. — Это же повод. Повод для подвига!

— Подвиг будет, когда мы сдадим, — сказала Лена, вставая и поправляя свой идеальный пучок. — А пока — работаем. Саша, жду от тебя спецификации до пятницы. Если не успеешь, будешь покупать пончики сам.

Она ушла, оставив после себя запах жасмина и странное чувство, будто они только что договорились о чём-то очень важном, но не произнесли этого вслух. Саша смотрел ей вслед и не мог понять, радоваться ему или бояться. С одной стороны, она почти уверена, что он не предатель. С другой — эта «почти» висела над ним, как дамоклов меч, и он понятия не имел, как её превратить в стопроцентную уверенность.

Весь день он писал спецификации, поглядывая на Лену через опенспейс. Она работала, не поднимая головы, но иногда их взгляды пересекались, и тогда в воздухе пробегала искра, которую нельзя было объяснить ни дедлайнами, ни корпоративной этикой. Это было что-то другое. Что-то, от чего у Саши пересыхало во рту, и он делал вид, что просто потянулся за кофе.

К вечеру офис опустел. Паша ушёл на свидание с Катей, той самой тестировщицей из соседнего офиса, которая сначала назвала его «милым», а потом добавила «но не в моём вкусе». Кристина утащила Зину смотреть новый фильм ужасов, хотя Зина уверяла, что её жизнь и так похожа на фильм ужасов без дополнительных спецэффектов. Остались только Саша, Лена и тишина, которая казалась слишком громкой для такого маленького пространства.

— Ты идёшь домой? — спросил Саша, подходя к её столу.

— Нет, — ответила Лена, даже не поднимая головы. — Я остаюсь. Хочу ещё раз проверить логи за прошлую неделю. Возможно, я что-то упустила.

— Я с тобой.

Она наконец подняла глаза. В них читалось удивление, смешанное с чем-то более тёплым, что она явно пыталась скрыть.

— Не надо. Ты и так работал всю ночь.

— А ты спала четыре часа и считаешь, что этого достаточно. Значит, и для меня достаточно.

Он сел за соседний стол, открыл ноутбук и начал смотреть логи вместе с ней. Они почти не разговаривали, но в этой тишине было что-то интимное, будто они уже были парой, которая знает друг друга сто лет, а не двумя незнакомцами, которых случайно свела судьба в одной айти-компании.

В полночь Лена потянулась, и Саша услышал, как хрустнули её позвонки. Она выглядела уставшей, но красивой — той особенной красотой, которая проступает, когда спадают маски и человек остаётся самим собой.

— Знаешь, — сказала она, глядя в потолок, — я не хотела, чтобы ты знал про расследование. Чем меньше людей в курсе, тем меньше риска.

— А теперь?

— А теперь я рада, что ты знаешь. — Она повернулась к нему, и в её глазах не было холода, только усталость и какая-то странная благодарность. — Ты единственный, кто не побежал жаловаться начальству. Кто остался и начал копать вместе со мной.

— Может, я просто хочу доказать, что я не предатель, — сказал Саша, хотя оба знали, что дело не только в этом.

— Может, — согласилась Лена, и её губы дрогнули в лёгкой улыбке, той самой, которую он так хотел увидеть. — А может, ты просто не умеешь проходить мимо чужих проблем.

— Твои проблемы теперь и мои тоже. Мы же команда.

Она посмотрела на него долгим взглядом, и в этом взгляде было столько всего, что Саша потерял счёт времени. Потом Лена встала, взяла свою кружку и направилась к кофемашине.

— Кофе будешь? — спросила она, не оборачиваясь.

— Буду, — ответил он, чувствуя, как в груди разливается тепло, не имеющее никакого отношения к кофеину.

В ту ночь они нашли ещё три подозрительных входа в систему — все под старыми учётными записями, все в три часа ночи, все с одного IP-адреса. Саша сохранил все данные на свою флешку, Лена записала их в секретный документ, который назвала «кактусы», чтобы никто не догадался, что это улики.

Когда они выходили из офиса, уже светало. Город за окнами бизнес-центра был серым и сонным, и только пара голубей на карнизе смотрели на них с немым вопросом: «Вы что, до сих пор работаете?».

— Саша, — сказала Лена, когда они остановились у выхода.

— М?

— Спасибо. За то, что не убежал.

— Я не умею бегать. У меня ноги кривые.

Она засмеялась. Настоящим, негромким смехом, от которого у него сердце пропустило удар, а потом забилось в два раза быстрее. Он понял, что влип окончательно и бесповоротно. И что это влипание — самое приятное из всего, что с ним случалось за последние три года работы в «Кефир Корп». Даже несмотря на подозрения, бессонные ночи и предателя, который где-то рядом, совсем близко, возможно, даже среди тех, кому он доверяет.

— Подвезу тебя? — спросил он, доставая ключи от машины.

— Подвези, — ответила Лена, и в её голосе впервые не было команды, только тихая просьба, от которой у него потеплело внутри.

Они сели в машину, и всю дорогу молчали, но это молчание было лучше любых слов. Саша думал о том, что жизнь — странная штука. Ещё три дня назад он ненавидел тимлидов, пил растворимый кофе и считал, что любовь на работе — это гарантированное увольнение. А теперь он вёз домой женщину, которая называла себя его следователем, и понимал, что готов пройти через любые подозрения и проверки, лишь бы она продолжала смотреть на него так, как сейчас — устало, тепло и немного испуганно, будто она сама не ожидала, что всё повернётся именно так.

— Приехали, — сказал Саша, останавливаясь у её дома.

— Спасибо, — она уже открыла дверь, но не вышла. Посидела секунду, потом повернулась к нему. — Саша, будь осторожен. Тот, кто подставил тебя, знает, что ты чист, и может попытаться сделать что-то ещё, чтобы отвести подозрения от себя.

— Я буду осторожен, — пообещал он. — Ты тоже.

— Я всегда осторожна.

— Я заметил. Даже чересчур.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, ради которой он готов был копаться в логах ещё три ночи подряд — и вышла из машины. Саша смотрел, как она идёт к подъезду, как её фигура уменьшается в темноте, и чувствовал, что в его жизни началась новая глава. Остросюжетная, немного пугающая, но безумно интересная. Глава, в которой он был не просто бэкенд-разработчиком, а героем любовного детектива, который должен спасти и компанию, и свою репутацию, и, возможно, сердце одной очень холодной снаружи, но очень тёплой внутри женщины.

Глава 3. Тот самый поцелуй, которого не должно было случиться

Саша не планировал оставаться в офисе после полуночи. Честное слово, он даже сумку собрал и надел куртку, но когда проходил мимо серверной, увидел свет и не смог пройти мимо. Лена сидела на полу, скрестив ноги, с тремя ноутбуками перед собой, и выглядела так, будто её только что выжали, но она всё ещё работала, потому что слово «стоп» не входило в её лексикон.

— Ты всё ещё здесь? — спросил он, прислоняясь к дверному косяку.

— А ты? — даже не подняла головы.

— Забыл флешку. Вернулся.

Лена наконец посмотрела на него. Без макияжа, с распущенными волосами, в свитере на два размера больше, она выглядела не как железная леди с утренней планерки, а как обычная уставшая девушка, которая слишком много на себя взяла. И этот контраст ударил Сашу сильнее, чем любой идеальный пучок или белая блузка.

— Ты врешь, — сказала она. — Флешка у тебя в кармане. Я видела, как ты положил её туда перед выходом.

— Наблюдательная, — усмехнулся он, заходя в серверную и садясь напротив неё.

— Это моя работа.

— Я думал, твоя работа — писать фронтенд и подозревать меня в шпионаже.

Лена закрыла один из ноутбуков и посмотрела на него долгим взглядом, от которого у Саши пересохло в горле. Не потому, что она сверлила его рентгеном. А потому, что в этом взгляде не было холода. Только усталость. Только какая-то непривычная, почти болезненная открытость, которой он от неё никогда не видел.

— Я больше тебя не подозреваю, — сказала она тихо. — Если тебе это важно.

— Важно.

— Почему?

— Потому что я хочу тебе нравиться. А нравиться следователю, который ищет на тебя компромат, — это как танцевать танго на минном поле.

Она не ответила. Но и не отвернулась. Просто смотрела на него, и в тишине серверной, под гул вентиляторов и мягкое мигание лампочек, происходило что-то, чего Саша никак не ожидал. Воздух стал густым, почти осязаемым, и каждый вдох давался с трудом, потому что между ними было всего полметра, но эти полметра казались бесконечностью.

— Саша, — Лена произнесла его имя так, будто пробовала на вкус, и это прозвучало совсем не так, как на планерке. Мягче. Теплее. Почти интимно.

— Что?

— Иди сюда.

Он не двинулся с места, потому что боялся, что если встанет, то сделает что-то, о чём потом пожалеет. Или наоборот — не сделает, и будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Лена решила за него. Она поднялась, подошла, села на подлокотник его кресла, и теперь они были так близко, что он чувствовал её дыхание на своей щеке.

— Ты знаешь, что я тебя проверяла? — спросила она, и её голос дрогнул, впервые за всё время. — Все эти дни. Смотрела на тебя. Следила за каждым твоим шагом.

— Знаю.

— И знаешь, что я нашла?

— Что?

— Что ты хороший. — Она провела пальцем по его плечу, лёгким, едва заметным движением, от которого у него по коже побежали мурашки. — Слишком хороший для этого дерьма. Для этого расследования. Для этой работы.

— Лена, что ты делаешь? — его голос сел, и он ненавидел себя за эту слабость, но ничего не мог с собой поделать.

— То, что должна была сделать ещё в первый день. — Она взяла его лицо в ладони, и её пальцы были тёплыми, мягкими, такими неожиданными после всей этой брони из идеальных блузок и тугих пучков. — Перестать быть следователем. Начать быть просто женщиной.

Она поцеловала его. Не так, как целуют на первом свидании — робко и неуверенно. А так, как целуют, когда ждали этого слишком долго, когда запрещали себе, боялись, сомневались, а потом в один момент поняли, что сомневаться больше не о чем.

Саша не помнил, как его руки оказались у неё на талии. Не помнил, как они сползли с кресла на пол, прямо на холодный пластик серверной, среди кабелей и пустых банок из-под энергетиков. Он помнил только её губы — мягкие, настойчивые, и её дыхание, которое сбивалось так же сильно, как и его.

— Это неправильно, — прошептала она между поцелуями, но не отстранилась.

— Ужасно неправильно, — согласился он, проводя рукой по её волосам, которые пахли жасмином и чем-то ещё, что он не мог определить, но точно хотел чувствовать каждую ночь.

— Мы же практически на работе.

— Твоя работа — ловить предателей. Моя — писать код. Поцелуи в должностные инструкции не входят.

Она засмеялась — тихо, почти беззвучно, но он почувствовал вибрацию на своих губах. А потом снова поцеловала, уже жёстче, требовательнее, и это был уже не вопрос, а утверждение. «Я хочу тебя. Сейчас. Здесь. Несмотря ни на что».

— Лена, — он отстранился, заглядывая ей в глаза, и в них не было холода. Только жар, который мог растопить любые подозрения и любые расследования. — Если мы это сделаем, назад дороги не будет.

— А ты хочешь назад?

— Нет.

— Тогда не умничай.

Она стянула свитер через голову, и Саша увидел её плечи, её ключицы, тонкую цепочку с маленьким кулоном, которая блеснула в свете серверных ламп. Она была прекрасна. Не той холодной красотой, которую он видел на планерках и код-ревью, а живой, настоящей, с лёгкой краснотой на скулах и сбившимся дыханием.

— Ты боишься? — спросила она, заметив, как его рука замерла на полпути к её щеке.

— Безумно, — честно признался Саша. — Не потому, что ты мой начальник. Не потому, что мы на работе. А потому, что ты для меня уже слишком много значишь. А мы знакомы всего несколько дней.

— А знаешь, сколько раз я влюблялась за несколько дней? — она взяла его руку и прижала к своей груди, к тому месту, где бешено колотилось сердце. — Ни разу. До тебя.

Это признание сломало в нём последнюю преграду. Он обнял её, притянул к себе, чувствуя, как её тело прижимается к его телу, как её пальцы запутываются в его волосах, как её губы находят его губы снова и снова. Они целовались долго, жадно, будто боялись, что кто-то войдёт и прервёт этот момент, который не должен был случиться, но случился вопреки всем правилам и инструкциям.

— У нас нет времени, — прошептала Лена, когда они на секунду оторвались друг от друга.

— На что?

— На это. На нас. На расследование. На код. Всё сразу, Саша. Всё сразу.

— Значит, будем брать своё урывками, — ответил он, целуя её шею, ключицы, плечо, и чувствуя, как она выгибается в его руках, как её дыхание становится чаще, как она перестаёт быть железной леди и становится просто женщиной, которая устала быть сильной.

Час спустя они лежали на куртках, разбросанных по полу серверной, и смотрели в потолок, где мигали зелёные и красные лампочки. Лена положила голову ему на грудь, и он водил пальцами по её спине, не веря, что это происходит на самом деле.

— Это был очень странный дебаг, — сказал он.

— Дебаг? — она подняла голову, в её глазах плясали смешинки. — Ты называешь это дебагом?

— А что? Мы нашли друг друга. Починили то, что не работало. Зелёная галочка.

— Ты невозможен.

— Это ты говорила уже три раза. Начинаю верить.

Она ударила его кулаком в грудь, но совсем слабо, почти ласково, и снова поцеловала. Нежно, медленно, со вкусом того обещания, которое они оба пока не решались произнести вслух.

— Саша, — Лена посмотрела на часы и вздохнула. — Уже три часа. Через пять часов у нас планерка.

— Отменим планерку.

— Не отменим. Я — тимлид. Я должна быть на месте.

— А ты можешь быть на месте, если не спала всю ночь?

— Я буду пить кофе. Много.

Саша сел, потянул её за собой, и они начали собираться, молча и быстро, потому что реальность возвращалась вместе с первыми лучами рассвета за окнами бизнес-центра. Он помог ей надеть свитер, поправил её волосы, коснулся губами её лба, и она закрыла глаза, будто запоминала это мгновение.

— Что теперь? — спросил он, когда они стояли у выхода из офиса.

— Теперь мы делаем вид, что ничего не было, — ответила Лена, и её голос снова стал спокойным, почти безэмоциональным, но он уже знал, что это маска, за которой скрывается его женщина. — На людях. Пока не найдём предателя. И пока я не пойму, что делать с нами.

— А если я не могу делать вид?

— Придётся. Ради нас.

Она поцеловала его в щёку, быстро, почти украдкой, и вышла на улицу, где уже начинался новый день. Саша остался стоять, чувствуя на губах её вкус и понимая, что эти несколько часов навсегда изменили его жизнь. Ему было страшно. Но ему было и интересно, что будет дальше. Потому что с Леной даже самый обычный день превращался в приключение. А уж ночи — тем более.

Когда он зашёл в офис через четыре часа, Лена уже сидела на своём месте, пила матча-латте и делала вид, что не замечает его. Но когда никто не видел, она посмотрела на него, и в этом взгляде было столько тепла, что у него закружилась голова. Он улыбнулся. Она отвернулась. Но уголки её губ дрогнули — и это была маленькая победа, ради которой стоило жить, работать и ловить предателей. Даже ценой собственного сердца.

Паша подошёл к Саше с чашкой кофе и подозрительно прищурился:

— Ты чего такой счастливый? Деплой зелёный?

— Зелёный, — ответил Саша, глядя на Лену.

— А глаза красные. Не спал?

— Не спал.

— Работал?

— Работал.

Паша хотел спросить ещё что-то, но в этот момент зазвонил телефон Лены, и её лицо снова стало ледяным. Она вышла в коридор, и Саша успел заметить, как она побледнела, глядя на экран. Что-то случилось. Что-то, что могло разрушить их хрупкий мир, который только начал строиться. Он встал, готовый идти за ней, защищать, помогать, быть рядом. Но она жестом остановила его. «Потом», — сказали её глаза. «Сейчас не время».

Саша сел обратно, сжал кружку с кофе так сильно, что побелели костяшки, и понял, что с этого момента его жизнь — это не просто код, дедлайны и тимлиды. Это она. И расследование. И опасность, которая подбирается всё ближе, но пока не видна невооружённым глазом. И он сделает всё, чтобы защитить её. Даже если для этого придётся рискнуть всем, что у него есть.

Глава 4. Утро после и первый тревожный звонок

Саша не спал всю ночь, и дело было не в дебаге. Лена спала на его диване, завернувшись в плед, который он когда-то купил на распродаже и ни разу не использовал по назначению. Она приехала к нему после того, как они вышли из офиса, и он не задавал вопросов, потому что у неё был такой вид, будто один лишний вопрос мог её сломать. Просто заварил чай, молча кивнул на диван и вышел на кухню, чтобы не смущать её своим присутствием. Но смущать уже было некого. Они пересекли ту грань, после которой смущение теряет всякий смысл. Саша сидел за кухонным столом, смотрел на закрытую дверь и думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад он считал, что любовь с коллегой — это худшее, что может случиться с его карьерой. А теперь он понятия не имел, что хуже: потерять работу или потерять женщину, которая спит сейчас в трёх метрах от него, под его пледом, на его диване.

Лена проснулась в семь утра, вышла на кухню и села напротив него с таким видом, будто ничего не произошло. Только волосы были растрёпаны, и на щеке отпечаталась складка от наволочки, и это было так по-домашнему, так по-настоящему, что у Саши защемило сердце. Она взяла кружку с остывшим чаем, который он поставил для неё ещё три часа назад, и сделала маленький глоток, не отрывая от него глаз.

— Ты не спал, — сказала она, и это было не вопросом, а утверждением.

— Не мог.

— Из-за меня?

— Из-за всего. Из-за тебя. Из-за предателя. Из-за того, что мы сделали. В порядке убывания важности.

Лена поставила кружку и накрыла его ладонь своей. Её пальцы были тёплыми, немного шершавыми, и он подумал, что никогда не замечал у женщин такие мелочи. Но с ней он замечал всё. Каждый её жест, каждый взгляд, каждую секунду, когда она была рядом.

— Не жалеешь? — спросила она.

— А ты?

— Я уже жалела всю свою жизнь. Об одном жалею — что мы не встретились раньше. До того, как меня втянули в это расследование. До того, как кто-то начал воровать код. Тогда всё могло быть проще.

— С нами никогда не будет просто, — сказал Саша, пожимая её ладонь. — Я это уже понял. И, кажется, начинаю привыкать.

Она улыбнулась — той усталой, но тёплой улыбкой, которую он уже начал коллекционировать в своей памяти. Потом встала, потянулась, и домашняя футболка, которую он одолжил ей на ночь, задралась на животе. Саша отвел взгляд, но успел заметить тонкую линию загара на её пояснице, и это маленькое наблюдение снова ударило в голову с силой боксёрской перчатки.

— Отвернись, — сказала Лена, перехватив его взгляд. — Мы на работе. В смысле, скоро будем на работе. А на работе мы коллеги.

— Твои слова расходятся с твоими действиями, — усмехнулся Саша, но послушно отвернулся к окну.

— Мои действия — это моя личная жизнь. А на работе я — твой тимлид. Не путай.

Она ушла в ванную, и через десять минут вышла собранной, причесанной, с тугим пучком на затылке. Только свитер был не её, а Сашин, тёмно-синий, на два размера больше, но почему-то он сидел на ней так, что любая дизайнерская блузка показалась бы мешком. Он подумал, что не сможет теперь смотреть на этот свитер на работе без того, чтобы не вспоминать, как она в нём засыпала, свернувшись калачиком.

— Поехали, — сказала Лена, беря его ключи со стола. — Я за руль. Ты не спал.

— Ты тоже не спала.

— Я спала четыре часа. Этого достаточно.

Она вела машину уверенно, с лёгкой агрессией, перестраиваясь из ряда в ряд, и Саша смотрел на её профиль и не мог поверить, что всего несколько часов назад этот профиль был у его плеча, а её дыхание согревало его шею.

— Перестань на меня смотреть, — сказала она, не поворачивая головы.

— Я на дорогу смотрю.

— Ты смотришь на меня. Я чувствую.

— У тебя паранойя.

— У меня работа такая.

Они въехали на подземную парковку офиса, и Лена заглушила двигатель. Несколько секунд они сидели в тишине, глядя прямо перед собой.

— Саша, — начала она.

— Я знаю. На работе мы коллеги. Никто не должен знать. Всё как ты сказала.

Она повернулась к нему, взяла за подбородок и поцеловала. Быстро, почти по-хулигански, и вышла из машины, не оглядываясь. Саша сидел, сжимая руль, и чувствовал на губах её вкус. Потом вышел следом и пошёл к лифту, стараясь, чтобы его лицо выглядело таким же невозмутимым, как у неё. Это было сложно, потому что внутри него всё плясало и пело, несмотря на недосып и подозрения.

В лифте они стояли по разным углам, и он смотрел на её отражение в зеркальной стене. Она заметила, и уголки её губ чуть дрогнули. Этого было достаточно, чтобы день перестал быть серым.

На планерке Макс объявил, что к проекту «Лютик» подключился внешний аудитор по требованию инвесторов. Саша напрягся. Лена — нет, потому что она и сама была таким аудитором, только внедрённым. Но когда в дверях появился высокий мужчина в дорогом костюме, с часами, которые стоили как Сашина машина, он заметил, как Лена побледнела. Это продолжалось долю секунды, но он успел увидеть.

— Знакомьтесь, — сказал Макс. — Это Андрей. Он будет следить за процессом и отчитываться перед инвесторами.

Андрей прошёлся по комнате, пожимая руки. Когда он дошёл до Лены, он задержался дольше, чем следовало, и его пальцы обхватили её ладонь не как при приветствии, а как при встрече старых знакомых.

— Лена, — сказал он с лёгкой усмешкой, — давно не виделись.

— Андрей, — ответила она ледяным тоном, и Саша понял, что это не просто знакомство.

— Работаешь? — он не отпускал её руку.

— Работаю.

— Я вижу. Хорошо выглядишь.

— Я всегда хорошо выгляжу.

Он наконец отпустил её и пошёл дальше, но Саше хватило этой короткой сцены, чтобы возненавидеть Андрея всеми фибрами души. Не потому, что он был конкурент или аудитор. А потому, как он смотрел на Лену. Как собственник, который когда-то владел, потерял и теперь вернулся, чтобы забрать обратно.

После планерки Саша перехватил Лену в коридоре.

— Кто это?

— Бывший, — коротко ответила она, не глядя на него.

— Бывший? Он же аудитор.

— Он много кто. Был моим парнем. Потом моим начальником. Потом человеком, который меня предал.

— В каком смысле?

— В прямом. Он подставил меня на прошлом проекте. Обвинил в утечке данных. Чтобы спасти себя. И чтобы я ушла из компании, где мы работали вместе.

— И ты ушла?

— Меня уволили. С волчьим билетом. Полгода не могла найти работу.

Саша сжал кулаки.

— Зачем он здесь?

— Я не знаю, — Лена наконец подняла на него глаза, и в них была усталость, смешанная со страхом. — Но это не к добру. Он всегда появляется, когда хочет что-то разрушить.

Она ушла, а Саша остался в коридоре, сжимая телефон в кармане и понимая, что у них появился новый враг. Старый враг, но новый — для него. И этот враг знал Лену так, как Саша не знал. Был с ней близок. Возможно, даже любил. Или делал вид, что любит. Саша не знал, что хуже.

Весь день он работал, стараясь не смотреть в сторону Лены, потому что каждый взгляд выдавал бы их тайну с головой. Но иногда не получалось, их глаза встречались, и в этих коротких вспышках было больше смысла, чем в часах разговоров. Андрей ходил по офису, задавал вопросы, заглядывал в экраны, и его присутствие давило на всех, как атмосферное давление перед грозой.

В шесть вечера Лена написала Саше в личку: «Задержись сегодня. Будем чинить тот модуль. Я одна не справлюсь».

Он ответил: «Хорошо».

Никто не заметил бы в этих сообщениях ничего, кроме работы. Но они оба знали, что значит «чинить модуль» на самом деле.

Офис опустел к восьми. Паша ушёл на свидание с Катей, Кристина умчалась в спортзал, Зина отправилась домой смотреть сериал. Андрей тоже ушёл, но перед этим долго стоял у стола Лены, что-то тихо говоря, и она слушала с каменным лицом, только пальцы её побелели от напряжения.

— Что он хотел? — спросил Саша, когда дверь за аудитором закрылась.

— Предлагал сотрудничество, — ответила Лена, не поворачиваясь. — Говорил, что знает, кто предатель. И что поможет его найти.

— Поможет? Бесплатно?

— Ничего не бывает бесплатно. Особенно если это предлагает Андрей.

Она встала, потянулась, и Саша заметил, как дрожат её руки. Он подошёл, взял их в свои, сжал.

— Тебе необязательно быть сильной всё время.

— А кто будет? Ты? У тебя лицо такое, будто ты сейчас сам заплачешь.

— Я не плачу. Я сопереживаю. Это модно.

Она засмеялась — нервно, сквозь подступающие слёзы — и уткнулась лбом в его плечо.

— Я боюсь, Саша.

— Чего?

— Что он разрушит нас. Ещё до того, как мы начнём.

— Не разрушит. Потому что мы уже начали. А начатое нужно дебажить, а не бросать.

Она подняла голову, и он вытер пальцем выступившую слезу, которая скатилась по её щеке.

— У нас есть час, — сказала она, глядя на часы. — Потом вернётся охрана.

— И что мы сделаем за час?

— Починим модуль. — Она взяла его за руку и потянула в сторону серверной. — И не только.

Они зашли в ту самую комнату, где всё началось прошлой ночью, и закрыли дверь на щеколду, которая, как оказалось, там была, но никто никогда ею не пользовался. Лена прислонилась к стене, и он подошёл, положил ладони по обе стороны от её головы, не касаясь, просто нависая, давая ей возможность отступить, если она передумала.

— Ты уверена? — спросил он.

— Абсолютно, — ответила она и сама притянула его за шею.

В этот раз всё было иначе. Не безумно, не жадно, а медленно, почти нежно, будто они изучали друг друга заново. Её губы, её шея, ключицы — каждый сантиметр, который он покрывал поцелуями, был как маленькое открытие. Она отвечала ему тем же, и от этого кружилась голова. Он стянул с неё свитер, её, свой, тот самый, который запомнил теперь навсегда, и поцеловал плечо, руку, каждый палец. Она дрожала, и он не знал, от холода или от желания, но накрыл её своим телом, согревая дыханием.

— Саша, — прошептала она, когда он начал расстёгивать её джинсы. — Только тихо. Охрана внизу, но звук в серверной разносится.

— Я умею быть тихим, — ответил он, и она прикусила губу, чтобы не засмеяться слишком громко.

Потом была только она, только её дыхание, только её руки на его спине и её имя, которое он шептал в темноте. Вентиляторы гудели, лампочки мигали, и где-то далеко внизу охранник смотрел футбол и не знал, что в этой комнате двое людей делали нечто, ради чего стоило рисковать работой, репутацией и всем, что у них было.

Они лежали на полу, глядя в потолок, и Саша думал о том, как странно устроена жизнь.

— Ты знаешь, — сказала Лена, вороша его волосы, — я ведь никогда так не делала.

— Что — на работе?

— Нет. Не доверяла. Никому. После Андрея я думала, что мужчины — это баги, которые нельзя исправить. А ты — фикс.

— Ты только что сравнила меня с программным обеспечением. Это самый романтичный комплимент в моей жизни.

Она засмеялась, и в этот момент за дверью послышались шаги.

Они замерли. Сердце Саши колотилось так сильно, что, казалось, его было слышно на первом этаже.

— Я точно слышал, — сказал голос Паши. — Здесь кто-то есть.

— Ты вечно всё выдумываешь, — ответила Кристина. — Пошли, тут никого нет.

Шаги удалились. Саша выдохнул. Лена прижалась к нему, и он чувствовал, как её дыхание постепенно успокаивается.

— Это был знак, — сказала она.

— Какой?

— Что нам пора уходить. И быть осторожнее.

— Или что нам нужно переезжать за город и разводить кактусы.

— Кактусы — это твоя идея.

— Твоя тоже, просто ты ещё не знаешь.

Они оделись, молча, быстро, как команда, которая дебажит прод ночью — слаженно и без лишних слов. Выйдя из офиса, Саша взял Лену за руку и не отпускал, пока они не дошли до машины.

— Подвезу? — спросил он.

— Подвези, — ответила она.

И всю дорогу они снова молчали, но это молчание было лучше любых признаний. Он знал, что она чувствует то же, что и он. Страх, надежду, счастье, смешанное с горечью. У них был предатель, который всё ещё ходил по офису. У них был Андрей, который появился не просто так. У них были их собственные чувства, которые могли разрушить всё, если кто-то узнает. Но в этот момент, когда он вёл машину по ночному городу, а она смотрела в окно на проносящиеся фонари, Саша понял одну важную вещь. Он готов бороться. За неё. За правду. За этот странный, неправильный, но такой желанный роман, который начался с подозрений и продолжился поцелуями на холодном полу серверной.

Лена вышла у своего дома, на секунду задержалась, заглянула в окно машины и сказала:

— Спокойной ночи, Саша. Завтра снова будем ловить предателя.

— Спокойной ночи, Лена. Завтра снова будем делать вид, что мы просто коллеги.

— Не просто коллеги, — поправила она, наклоняясь и целуя его в уголок губ. — Сообщники.

Она ушла, а он долго сидел, глядя на закрывшуюся дверь подъезда. А потом поехал домой, чтобы поспать хотя бы пару часов перед новым днём, который обязательно принесёт с собой новые загадки, новые опасности и, возможно, ещё один украденный поцелуй в серверной. Он не знал, что впереди. Но знал, что не отступит. Даже если за это придётся заплатить самую высокую цену.