Читать книгу: «Дыхание Стамбула»

Глава 1

Она бывала во многих местах, но самое красивое — это Стамбул. Постоянно меняющийся, и в то же время загадочный. Всегда открываешь что-то новое. Город, в который возвращаешься снова и снова. Душой и сердцем.

Ее недавний день рождения, словно подарок самой себе, растворился в магии этого вечного города. Да, планы были иными, но разве можно спорить с зовом души? Она настойчиво просилась туда — где Босфор сливает моря и века, где минареты пронзают небо, а ароматы специй и кофе плетут кружево воспоминаний.

Голос Стамбула в то утро был хрипловатым, как у плохо выспавшегося музыканта.

Босфор лениво натянул свою улыбку, уклончиво швырнул волной о камни, охраняющие его бескрайние берега. Сегодня «город души» проснулся в дурном настроении. Даже чайки, которые обычно гармонично посмеиваются, больше походили на прожорливых ворон. Стамбул сегодня не желал обниматься, он жаждал свободы, искренне надеясь на то, что скоро наступит вечер, солнце ласково помашет своими багрово-жёлтыми крыльями, весь многочисленный и многонациональный народ усядется дома за ужином и обсуждением последних новостей, и наконец-то город задышит. Откроет себя совершенно с другой стороны. Иногда даже пожалуется тебе дождём — главное, суметь услышать и поддержать.

С головы до ног её окутал страх, когда она впервые ступила своей маленькой, неуверенной ногой на огромные плиты асфальта города, который в мечтах казался таким романтичным и безупречным. В голове промчались тысяча и одна мысль, пугливо нарастающие чем дальше вглубь неслось её миниатюрное тело — в широких джинсах палаццо и оранжевом худи, на которое обращали внимание все, кому не лень.

«Как же тут холодно и тоскливо», — в конце концов решила она. — «Надо быстрее добраться до какого-нибудь кафе и наконец выпить любимый турецкий ароматный кофе».

Этим весенним, но не очень добрым утром, с недовольной гримасой, в чёрном элегантном костюме, избегая многочисленные людские пробки в метро, он опаздывал на работу. Вчера ему долго пришлось бродить вдоль Босфора, успокаивать любимый город, напевать ему колыбельную, чтобы сегодня, в утро понедельника, Стамбул проснулся со свежим обновлённым дыханием — и, конечно, благополучно проспал.

На бешеной скорости вываливаясь из подземки, наш герой наткнулся на препятствие, перевернув все чемоданы и сумки вверх дном.

— Господи, за что мне всё это?! — нервно вскрикнул он, глядя на бедную девушку с большими испуганными глазами, которые вот-вот заплачут: во-первых, от усталости, во-вторых, от наглости этого парнишки. — Что ты тут делаешь? Зачем мешаешь мне? Чёрт возьми, я опаздываю.

После этих слов от парня и след простыл.

Девушке стало грустно, больно и обидно от того, что вместо слов извинений и помощи, в её адрес посыпалась волна оскорблений и обвинений. Без сил она рухнула на нагретый под улыбчивым солнцем асфальт и начала плакать. Последние капли терпения были исчерпаны. Равнодушные, торопящиеся по своим делам люди кидали на неё презрительный взгляд и хотели, чтобы она поскорее освободила дорогу.

Голос Стамбула едва слышно прошелестел где-то над ухом: «Смотри, девочка. Сейчас кто-то придёт».

— Мерхаба, красавица! Вам нужна помощь? Что случилось? — на ломаном русском обратился к ней высокий брюнет в ярко-жёлтых солнечных очках, красной футболке поло и джинсах небесного цвета. Ещё не получив ответа, он начал в одну кучу собирать разбросанные на выходе из метро вещи.

— Те те тешеккюр эдерим, — еле-еле сквозь слёзы выговорила слова благодарности девушка. — Я немного заблудилась и расстроилась. Несколько минут назад на меня обрушились неизвестный злобный парень, шквал оскорблений и бессилие. Я прилетела сюда отдохнуть и набраться сил, а сейчас чувствую одно лишь глубокое разочарование. Значит ли это, что город меня не принял?

— Стамбул принимает всех, но по-разному, — немного пытаясь воодушевить её, ответил приятный местный незнакомец. Узнав адрес девушки, он неторопливо протащил её вещи к машине, протянул бутылку воды и симит — традиционное стамбульское угощение, от которого ещё никто не плакал дольше пяти минут.

Он улыбнулся краешком губ, и в этой улыбке было что-то от самой сути города: тёплой, хлебной, терпеливой.

Девушка взяла симит, всё ещё всхлипывая, и вдруг почувствовала, как кунжутное крошево осыпается на пальцы, а воздух вокруг начинает меняться. Солнце пробило тучи, и на мокром асфальте заискрились крошечные зеркала — щедрый осколок неба. Голос Стамбула шепнул ей прямо в ухо: «Смотри, даже разбитое может отражать свет».

— Ты просто не умеешь его слушать, — сказал незнакомец, будто прочитав её мысли. — Он не принимает и не отвергает. Он дышит. Иногда этим дыханием сбивает с ног. Иногда — поднимает.

Она подняла заплаканные глаза на его жёлтые очки, за которыми пряталась какая-то давняя, знакомая печаль. Или ей просто показалось? В Стамбуле всё кажется.

Машина мягко тронулась, и улицы поплыли за стеклом, как декорации древнего театра. Мечети, платаны, кошки на ступенях, мальчишка с подносом чая, старуха в белом платке — всё сливалось в одно долгое, пульсирующее движение. Голос Стамбула заговорил снова, уже глубже: «Ты пришла не отдыхать. Ты пришла учиться падать и вставать».

— Как тебя зовут? — спросила она, наконец вытерев щёки тыльной стороной ладони.

— Мехмет. Но друзья зовут Мемо. А тебя?

— Лика.

— Слушай сюда, Лика. — Он чуть повернул руль, вписываясь в крутой подъём. — Через час этот город будет плакать вечерним намазом. Потом нальёт себе айрана, скинет пиджак и захохочет как безумный. Успеешь обижаться на одного идиота в метро — или поехали со мной. Я знаю место, где Босфор пахнет жасмином, а Голос Стамбула поёт не колыбельную, а дерзкую, злую, настоящую песню. Про тех, кто не сдаётся.

Она молчала, чувствуя, как внутри оттаивает что-то мёртвое, замороженное ещё в аэропорту. За окном промелькнул «вчерашний» обидчик — тот самый, в чёрном костюме, — он стоял на остановке, растерянный, без галстука, прижимая к уху телефон. Их взгляды встретились на секунду. В его глазах — усталость, почти вина. Или снова показалось?

— Забудь, — коротко бросил Мехмет, нажимая на газ. — В Стамбуле каждый носит своё одиночество как чемодан без ручки. Отпусти.

Машина нырнула вниз, к набережной, и волна ударила в камни с таким звуком, будто сама вечность сказала: «Добро пожаловать домой».

Она откусила симит. Кунжут хрустнул на зубах сладковатой солью. И в первый раз за этот долгий, холодный день Лика улыбнулась — не благодарно, не вымученно, а по-настоящему.

Голос Стамбула молчал.

Он слушал.

И ждал её ответа.