Читать книгу: «Вуаль застывших теней»

Посвящение

Эта книга — для тебя, мой читатель.

А ещё:

Для всех, кто когда-либо сталкивался с болью, чьё тело или сердце было ранено — словом, ударом, молчанием.

Для тех, кто выживал в отношениях, которые называли любовью, но в которых не было ни тепла, ни света.

Для тех, кто боялся проснуться. Или заснуть.

Для тех, кто бежал. Кто прятался. Кто терял себя и учился собирать по осколкам.

Я написала эту историю не для того, чтобы напомнить о боли, — а чтобы сказать:

Ты не один.

Ты не одна.

Ты не слабый.

Ты не сломанный.

Ты — выживший.

Эта книга посвящается тебе.

Ты невероятно смелый. Смелая.

Ты продолжаешь жить. И этого — достаточно.

Я горжусь тобой!

Приятного прочтения!

С любовью,

Рина Эллисон

Пролог

«Тьма бывает разная. Есть та, что живёт под звёздами, а есть та, что ходит рядом с тобой — и называет тебя по имени».

— Эльфийские сказки. Том 1. «Новый мир»

Ночь была слишком тиха. Неестественно тиха.

Мир замер, спрятался, затаил дыхание. Даже воздух в комнате казался неподвижным, тяжёлым, пропитанным чем-то… старым, гнилым.

Я лежала на спине, не в силах сомкнуть глаза. Одеяло прижимало меня к матрасу, как свинцовая плита. Сердце стучало в груди слишком громко. Так громко, что его стук отдавался в висках, в горле, в пальцах.

Что-то было не так, всё моё существо кричало от страха, когда я проснулась. Я не знала, что меня разбудило, — но точно знала: я больше не одна.

В комнате было темно, но не слепо — полог кровати едва просвечивал отблеском луны. Все очертания были знакомы, привычны… но внутри меня — буря, дрожь, ужас, который поднимался с глубины позвоночника, заполняя каждую клеточку.

И тогда я услышала шаги по плитке в коридоре, тихие, но уверенные, и при этом слишком медленные, чтобы принадлежать случайно забредшему в такой поздний час слуге.

Моё тело выдало страх — я вздрогнула. Словно сердце дёрнули за ниточку, и дыхание остановилось на вдохе. Я прикусила губу до боли, чтобы не закричать в тишину.

Он. Я знала, что это он.

Я чувствовала его приближение, как ощущают яд в вине — едва заметную горечь, от которой немеют губы и отмирает воля.

Он вернулся. Я не слышала и не видела его уже несколько недель.

Но тело помнило. Каждую боль. Каждый удар. Каждый холодный взгляд, разрезавший меня хуже любого лезвия.

Шаг. Ещё один. Ближе. Я приподнялась на локтях. Медленно. Тихо.

Рядом, под кроватью, должен был быть нож. Мой последний кусочек свободы.

Но рука… не слушалась, словно сама комната держала меня за горло.

Я смотрела на дверь.

Скрип.

Он подошёл вплотную.

Моя ладонь нащупала нож, но пальцы были скользкими от пота.

Разум затопили воспоминания:

Как он держал меня за волосы, когда я кричала от боли.

Как сказал: «Такая сила тебе не нужна. Несправедливо что у вас, у фейри, тебя есть магия, вы её не заслужили».

Как забрал мою силу, как вырывают крылья у птицы, как сомкнулись оковы на моих руках и ногах, которые забрали всё, даже самую маленькую частицу моей магии.

Как ледяное лезвие оставило шрамы на коже, как кровь, что текла по моему телу, доставляла ему удовольствие.

Ручка двери повернулась.

Медленно. Глухо. И каждая секунда — как удар сердца перед смертью.

Я затаила дыхание. Грудь горела оттого, что не могла вдохнуть.

Если он войдёт… Если он коснётся меня сейчас…

Я не выживу. Я сломаюсь. Снова.

Тень в дверном проёме. Вытянутая, высокая, широкоплечая.

Он больше меня в два раза.

И он знает. Он всегда знал, как сделать мне больно.

— Кейра, — раздался голос. Тот самый. Низкий. Медленный. Ужасно… близкий.

Я сжала нож так сильно, что кончики пальцев побелели.

Но я не двигалась. Не дышала.

Может, он уйдёт. Может, это кошмар. Может, если я не шелохнусь, всё исчезнет.

Он сделал шаг внутрь.

Пол громко скрипнул под его сапогами.

Я снова почувствовала ту дрожь, которая пронзает до костей, — не от холода, от беспомощности.

— Я слышал… у тебя были гости, — прошептал он, и в его голосе была не ревность. Была злость и жестокость. — Я ведь запретил тебе принимать гостей, когда меня нет дома, жена, ты только моя…

Я прижалась к изголовью кровати и наконец — выдохнула. Тихо. Хрипло. Как раненое животное.

«Я не боюсь тебя…» — хотела сказать.

Но губы дрогнули, и с них сорвался только хрип. Страх сковал моё измождённое и истощённое тело. Руки потеряли былую силу, и нож выскользнул из ладони, издав громкий звон.

— Ты ждала меня! Я рад, родная, — он поднял нож и прошёлся пальцами по его лезвию. — Острый, умница, я люблю такие! Повернись на живот, я знаю, где запечатлеть моё недовольство сегодня.

Я сжала зубы, но не подчинилась. Он хрипло засмеялся, и вот уже кровать прогнулась под тяжестью его тела. Закрыв глаза, я стала что есть силы повторять одну и ту же фразу в своей голове: «Я выживу».

Где-то далеко я услышала другой голос, далёкий, мягкий, незнакомый — он повторял: «Я найду тебя!»

И я выживу, потому что должна.

Потому что когда-то, где-то будет другой голос.

Голос, который не будет пугать ночь. А будет звать меня по имени — и я повернусь не со страхом, а с надеждой.

Но это будет потом. Не сейчас. Сейчас — я снова в клетке. Снова с ним.

Глава 1

«Нас не освободили. Нас просто однажды перестали держать».

— Эльфийские сказки. Том 1. «Война, что рождена тенями»

Гул голосов и тяжёлые шаги за дверью отвлекли меня от чтения. Я обернулась на звук, когда двери распахнулись, и в комнату ворвалась герцогиня, окутанная яростью, как плащом. Её лицо было перекошено — не от горя, а от чистой, кипящей злобы, от такой, которая режет воздух, словно лезвие.

— Это всё ты! Это из-за тебя его убили! Ты мерзкая тварь! Схватите её! — завопила она, дрожа от истерики.

За её спиной двигались гвардейцы в чёрной броне, оружие поблескивало в лучах солнца, проникающего сквозь открытые ставни, а в их руках были наручники из метеоритного металла, даже прикосновение к которым на время лишало магии. Именно поэтому, когда пленником был фейри, использовали именно их — чтобы блокировать ее в нашей крови.

Я не успела ничего сказать. Один рывок — и мои запястья захлопнулись в холодной стали, кожа под ними сразу вспыхнула болью.

Я почувствовала, как магия ускользает из меня — тихо, как дыхание умирающего, и оставляет пустоту и тоску. Невероятную, невыносимую тоску от утраты.

Только вчера Лейле удалось снять с меня прошлые браслеты, но, похоже, герцогиня не заметила этого. Её оковы были прочнее, и я чувствовала боль оттого, что снова лишаюсь магии, всего через день после того, как она вернулась ко мне.

Но даже закованная, даже окружённая мечами, я выпрямилась.

Голова поднята, взгляд твёрд. Я не понимала, что происходит. Но я не боялась, страх давно покинул моё тело, и, даже если впереди смерть, я не испугаюсь, ведь есть вещи намного страшнее смерти.

— Я не понимаю, о чём вы, герцогиня. Что случилось? — Я смерила её прямым взглядом.

— Ты… — она задыхалась, губы судорожно дёргались, слёзы стекали по щекам, — ты убила моего сына! Моего Дерека!

На несколько ударов сердца всё исчезло. Слова повисли в воздухе, и я замерла.

Дерек… мёртв.

Муж, точнее, тот, кто называл себя моим супругом.

Тот, кто бил. Кто ломал. Кто унижал. Тот, кто переплавил мою свободу в цепи и каждую ночь шептал мне на ухо, что я его трофей, его и только его сломанная птица.

Он… больше не существует.

Я ничего не сказала. Но сердце — взорвалось тишиной, слишком громкой, чтобы её можно было скрыть.

Там, глубоко в груди, разлилось пьянящее облегчение.

Свобода.

Так выглядит утро, которое ты перестала ждать. Так пахнет воздух, наполненный освобождением.

— Как это случилось? — я всё же спросила. Мой голос был ровным, почти ласковым. Слишком спокойным для теперь уже вдовы.

Герцогиня стиснула челюсти, и её зубы щёлкнули от того, с какой силой она это сделала.

— Его загрыз горный лев! На охоте. На наших землях! Наверняка это ты всё подстроила! Ты же фейри! Это всё — твои чёртовы трюки!

— Зачем мне ждать целый год? — я ответила, даже не моргнув. — Если бы я хотела, то убила бы его куда раньше.

Она взвизгнула.

— Потому что ты знала! Ты знала его завещание: только через год брака ты получишь часть его наследства, если он умрёт. Ты выжидала! Ты проклятая, коварная ведьма! Признайся, это ты!

И тогда, не дожидаясь ответа, она ударила меня. Сильно. Ладонь хлестнула по щеке — сухо, звонко.

Мою голову откинуло назад от силы её удара. Но я не почувствовала боли. Только тишину.

Я не отвечала. Я улыбнулась.

И, похоже, этого было достаточно, чтобы окончательно убедить её в моей вине.

— В темницу её! — прорычала она. — И немедленно сообщите королю! Пусть сам решает, как судить убийцу одного из самых влиятельных членов своего совета!

Гвардейцы схватили меня за локти, повели прочь. Я не сопротивлялась.

Я шла по коридорам особняка, где провела последний год в молчаливом аду, — и с каждым шагом чувствовала, как стены больше не сжимаются, как воздух становится чище.

Возможно, мне суждено умереть. Возможно, они бросят меня в темницу и забудут навсегда. Но он больше не прикоснётся ко мне.

И это уже свобода.

***

В темнице было темно. Холодно. Каменные стены сочились влагой, и узкое окошко под потолком давало едва заметный свет.

Меня посадили в дальнюю камеру, на каменный выступ вместо скамьи.

Когда они захлопнули за мной решётку, один из них подошёл ближе.

Родерик. Его лицо я знала слишком хорошо — друг Дерека, его оружие, его цепной пёс.

Он плюнул мне под ноги.

— Ты заплатишь. Я говорил ему, чтобы он навсегда лишил тебя магии. Но он не послушал.

— Я не убивала Дерека, — ответила я. — Даже если вы все решили иначе.

Я не пыталась оправдаться. Просто хотела, чтобы хоть кто-то услышал правду — пусть и не поверит.

— Герцогиня права, ты мерзкая тварь, проклятая кровь. Ты горько поплатишься за то, что сделала.

Он молча развернулся и ушёл. Дверь заскрежетала и медленно закрылась.

Темница вновь погрузилась в тяжёлую, как вода, тишину, а я осталась одна.

Руки всё ещё были скованы, а запястья пульсировали от тяжести металла. Но внутри… внутри было легче, чем когда-либо.

Он мёртв.

И теперь… всё возможно. Даже если сначала — только тьма.

Глава 2

«Самые глубокие шрамы не на коже. Самые крепкие цепи — не из железа».

— Эльфийские сказки. Том 1. «Новый мир».

Прошло два дня, как меня заперли в этой камере, только благодаря окну я могла понять, как течёт время. Похоже, обо мне забыли или решили дать умереть от голода. Только вчера, когда уже стемнело, один из стражников принёс мне стакан воды и кусок сухого хлеба.

Воду я выпила сразу, так как жажда была невыносима, а вот насчёт хлеба я долго сомневалась, так как сама для себя ещё не решила, хочу ли жить дальше, да и есть на удивление совсем не хотелось.

Откусив маленький кусочек, я пожевала его и выплюнула — едва ли от него было больше вкуса, чем от пыли на полу. Остальное — отдала мышам, что сновали по углам этой каменной могилы. Пусть хоть кому-то будет утешение.

Я уставилась на свои руки. Два широких шрама на моей правой руке от среднего пальца до запястья. Они не болели, но жгли памятью. И я вспомнила, как получила их.

Моя первая брачная ночь. Ночь, когда я была в предвкушении акта любви с моим мужем. Я так этого хотела и думала, что любила его.

Ночь, когда я потеряла часть себя, включая душу и сердце.

Я верила, что он прижмёт меня к себе, прошепчет, что я его мир.

Но я не знала, не могла знать, что всё было ложью.

Зелёные, как лес после дождя, глаза. Мягкие губы, которые я мечтала чувствовать на коже. Слова, что он шептал мне ещё совсем недавно, о том, что я единственная, о ком он мечтал, единственная во всём мире, с кем он хочет быть.

Всё это был обман.

Я ждала его с предвкушением, ведь он сам хотел подождать до свадьбы, хоть и знал, что я не была невинна. Но он уверял, что для него это ничего не значит и он просто хочет сделать всё правильно. Хочет сделать меня своей женой.

Но в тот вечер он вошёл в спальню с улыбкой хищника, а не мужа.

— Наконец-то, — прошептал он, подходя ближе.

Я потянулась к нему, желая обнять, а он оттолкнул мои руки, а затем схватил за горло и кинул на кровать.

И когда он взял меня — это не был акт любви. Это была пытка, пытка болью. Я кричала, а он… смеялся. Ему нравилось.

А после я увидела нож в его руках. Ему хотелось причинить мне боль снова, но теперь уже другую, ту, что будет со мной надолго. Я лежала вся в крови и плакала, а он взял мою руку и стал резать её снова и снова, как художник холст, с одержимым вниманием.

Кровь стекала на постель, а каждый порез пронзал мою грудь криком. Он смотрел, как я плачу. Когда я кричала, он стонал от наслаждения. Мои страдания доставляли ему удовольствие. Он кончил, смешав своё семя с моей кровью. Потом поцеловал меня в лоб и ушёл.

Служанка, вошедшая следом, была белее полотна. Её руки дрожали, когда она перевязывала мои раны. Она молчала не из равнодушия, а из ужаса. Моя рука была так изранена, что мне показалось, что от ладони остались только кости.

И тогда же я поняла, что браслеты, которые подарил мне муж во время нашей церемонии, практически полностью лишили меня магии, а вот снять я их не могла: они были зачарованы, чтобы тот, кто их носил, не смог этого сделать.

Утром он вёл себя как ни в чём не бывало, говорил, что это просто игра, что ему так нравится и моё тело скоро привыкнет, а потом очень удивился, заметив, какие ужасные раны остались от его игр.

После первой ночи была и вторая, и третья, и ещё очень много ночей. Со временем Дерек понял, что резать надо там, где никто этого не увидит, иначе люди вокруг задают слишком много вопросов, а прислуга слишком громко шепчется о его «забавах». А к браслетам добавились кандалы, и я больше не покидала своей комнаты.

Основная часть его «художеств» находилась теперь у меня в области от живота до колен.

***

Из воспоминаний меня вывел странный звук. Я услышала шорох, не похожий на мышей в углу, а потом увидела Лейлу. Она стояла возле решетки и высматривала меня.

— Кейра?! — прошептала она. — Я тебя отсюда вытащу, у меня ключи.

— Лейла, как ты узнала? — я подошла к решётке как раз в тот момент, когда она её открыла. На улице наступила ночь — идеальное время для побега, но от Лейлы с её опытом и навыками я другого и не ожидала.

— Твоя служанка. Месси. Она нашла меня в деревне. Я оставила её у себя, а сама пришла за тобой.

— И куда мы направляемся? Они послали за королём, чтобы он лично судил меня. Если я исчезну, на меня начнётся охота.

— Я знаю, подслушала разговор твоих охранников. Мы отправимся в Виндраэль, только там смогут защитить тебя, ты ведь наполовину фейри.

— Думаешь, этим напыщенным долгожителям не всё равно на меня?

— Ну, мы можем попытаться. Если что, мы всегда можем покинуть материк и направиться на Южный континент или в неизвестные земли за Диким морем.

Я кивнула. Она права: в нашем мире ещё есть места, куда можно сбежать, если сильно постараться.

Мы вышли из темницы. На входе лежали двое охранников — Лейла хорошо их вырубила или подсыпала сильное снотворное, мне было всё равно. Мы прошли вдоль стены и вышли в сад. В дальнем углу сада была старая дыра, она выходила к резкому обрыву реки, поэтому её так и не заделали. Но вот в саду было много стражи. Похоже, король уже прибыл или был уже близко, раз поместье так хорошо охраняли.

Глаза Лейлы стали похожи на кошачьи и теперь позволяли ей видеть в темноте.

Моё фейское зрение тоже обострилось.

Мы скрывались в тени кустов и крались очень медленно, стараясь не издавать ни звука.

Я увидела, как недалеко от меня заклубились тени, а потом из них материализовался мужчина. Он был высок и одет в чёрное: доспех, капюшон, ботинки и маска, скрывающая всю нижнюю часть лица. Доспех полностью обтягивал его тело, как вторая кожа. Он был похож на ассасина, только фигура была слишком мощной для такого тонкого ремесла. И тени… неужели магия?

Лейла тоже заметила его и сделала жест, чтобы я замерла и не шевелилась. Я ей доверяла, поэтому остановилась, продолжая наблюдать за ним из своего укрытия. Следом за ним появились ещё несколько фигур в таких же чёрных доспехах и с лицами, скрытыми масками.

Мой взгляд вернулся к первому мужчине как раз в тот момент, когда он резко остановился и посмотрел в мою сторону. Нас разделяло довольно большое расстояние, и я была хорошо укрыта тенью, но, казалось, он увидел меня. Его кто-то окликнул, и он повернулся. В этот момент Лейла схватила меня за руку и потащила к дыре в стене, до неё оставалось метров десять.

Мы добрались до неё за пару мгновений и прыгнули в реку. Тут было довольно глубоко, и мы не боялись удариться о дно, но мои руки были всё ещё скованы. Удар о воду был не сильным, но потоки воды хлынули мне в нос. Я стала захлёбываться. Вода начала заполнять лёгкие, и тут я вспомнила отца, его мягкий голос, когда он учил меня плавать в детстве:

— Не позволяй воде проникнуть слишком глубоко, Кейра. Расслабься, позволь ей самой вытолкнуть тебя.

И я дала телу расслабиться, а потом как могла погребла ногами к поверхности.

Когда я вынырнула, Лейла уже ждала меня и, когда увидела, резко подхватила меня под мышки и потащила к берегу с другой стороны. Вот только течение было слишком сильным, и нас стало относить от берега далеко вниз.

Глава 3

«Истинная свобода — не миг триумфа. Это первый вздох после того, как смерть всё же решила отпустить тебя».

— Эльфийские сказки. Том 1. «Война, что рождена тенями»

Только спустя час, а может, и больше, течение позволило нам выбраться на берег. Волны выносили нас на узкую отмель посреди дикого леса. Тёплая вода реки — единственное утешение в этом хаосе. Лето выдалось жарким, даже невыносимо душным, и течение было тягучим, как расплавленный янтарь.

Лейла вытащила меня на песок, и мы остались лежать, глотая воздух, как утопающие. Лёгкие жгло, тело пульсировало болью. Я чувствовала каждый камушек под собой, каждую соринку, кожа стала слишком чувствительной.

— Мы уплыли дальше, чем я рассчитывала. Придётся вернуться обратно, — сказала она, отдышавшись.

— Ты хорошо подготовилась? — выдохнула я. Говорить было больно, вода до сих пор хлюпала в груди.

— Как всегда, звёздочка. Одежда, деньги, припасы — всё спрятано недалеко отсюда. Сейчас. Дай мне руки.

Я протянула скованные запястья. Лейла достала тонкие, как иглы, магические отмычки — редкость с чёрного рынка. С невероятной точностью и сосредоточенностью она вскрыла замки. Кандалы упали на землю с глухим звоном.

Сразу же я ощутила, как магия возвращается в кровь — как дыхание после долгого удушья. Заполняя меня и даря силу. Силу вновь ощущать себя живой. Лёгкий серебряный свет осветил кончики моих пальцев, и я улыбнулась.

Я исцелила царапины Лейлы, затем — свои. Лёгкость наполнила грудь, и мир снова стал ярче.

— Слушай меня внимательно, — сказала Лейла, не сводя с меня глаз. — Тот мужчина в чёрном — Штормбрук. Королевский генерал и ассасин. Он чистокровный фейри и может выследить тебя даже по дыханию.

— Думаешь, они уже узнали? — я наколдовала тёплый ветер, чтобы высушить мокрую одежду.

— Уверена. Тебе придётся пройти по воде, вдоль течения и спрятаться — как я тебя учила. Используй магию, если понадобится. Лес полон чудовищ, прячься в кронах, маскируя запах.

— Я помню, Лейла.

— Я найду припасы и вернусь до рассвета. Если меня не будет — беги в порт. Три дня пути вниз по реке. Найди корабль. Уходи, куда глаза глядят.

— Но Лейла…

— Я найду тебя, не надо во мне сомневаться. Но если я не вернусь, как условились, — беги.

Она обняла меня — крепко, как мать. А затем растворилась в тени деревьев.

Я вошла в реку и пошла вброд, несмотря на то что сапоги были мокрые и тяжёлые. Камни скользили под ногами, и я пару раз едва не упала. Прошла около часа, прежде чем решиться выйти на берег.

Когда река осталась за мной, я сняла сапоги и с помощью магии высушила их.

Луна уже поднялась высоко в небе, значит, сейчас около полуночи. Вдалеке на горизонте, над деревьями, вздымались пики Оленьих гор. Они казались серебристыми зубцами на фоне чёрного неба. Пологий берег отступал от реки метров на двадцать, прежде чем начинался лес. Я, стараясь не оставлять следов, добралась до высокого дерева, забралась вверх и устроилась на толстой ветке, скрытой густой листвой. Место было идеальным, чтобы спрятаться в ожидании.

Сидя там, я смотрела вниз и вспоминала. Лейла — моя вторая мать. Она воспитала меня после того, как моя родная мама умерла от неизвестной болезни, когда мне было семь.

Ведьмачка, охотница на чудовищ, не маг, но сильнее многих магов. Её история начиналась у таверны Виндраэля, где она спасла мою мать от чудовища, а потом стала её защитницей и частью нашей семьи. С тех пор она всегда была рядом.

И ещё у меня был старший брат — Конан.

В его венах текла кровь фейри, но при первой встрече его скорее приняли бы за героя древней баллады, чем за сына магического народа. Высокий, с мощными плечами и гибкостью охотника.

Его лицо заставляло женщин терять покой, а мужчин — сжимать кулаки от ревности. Улыбка могла обмануть даже смерть, но за ней всегда стояла стальная воля, готовая в любой миг стать мечом.

Люди боялись его. Люди уважали его. Но что важнее — люди следовали за ним.

Именно поэтому несколько лет назад, когда Хейзелфорд оказался на грани раскола, именно Конана избрали главой города и крепости.

К сожалению, в королевстве людей фейри не любят. Не боятся — презирают. Их считают чужими, ненадёжными, слишком красивыми, слишком долгоживущими, слишком магическими, чтобы быть «своими». Мы с братом это знали. Потому, как и наша мать-фейри, скрывали своё происхождение с помощью магии, делая острые уши обычными, а необычный цвет волос — таким же, как у большинства. Я настолько привыкла скрывать эту часть себя, что уже даже не замечала, как делала это.

Но я совершила ошибку. Раскрыла правду Дереку.

Я тогда ещё не знала, что человек может улыбаться тебе, говорить, что любит тебя больше жизни — и уже мечтать о том, чтобы разорвать твоё тело и душу. Он был удивлён, но быстро принял это, слишком быстро, как я теперь понимала. Его ненависть проросла с той минуты, как он узнал правду. Тихо, как сорняк в тени, но с каждым днём — всё крепче. Я увидела её в его взгляде слишком поздно, когда уже была его пленницей.

Я погрузилась в воспоминания — и не заметила, как на берегу зашевелилось нечто. Тени сгустились, луна ушла за облака. Кто-то рыскал внизу, тяжело дышал, рычал. Я не видела — но чувствовала.

Возможно, это был медведь. Возможно — монстр. Но я знала одно: не двигаться. Я наколдовала ветер, уводя свой запах в другую сторону, и замерла, вжавшись в кору. Сердце колотилось. Я не была бойцом, и моя магия ветра и целительства не могла причинить большого вреда — это не огненная магия моего брата.

Я просто сидела. Ждала. Молча. Ветвь подо мной чуть дрожала — от моего дыхания или озноба, что пробивал меня, но я все время возвращалась мыслями к тому, что нужно дождаться Лейлу, если я хочу жить.

Глава 4

«Не ищи зверя в ночи. Ибо самый опасный из них давно вышел на свет — и ты называл его другом».

— Эльфийские сказки. Том 1. «Война, что рождена тенями»

Я услышала стук копыт. Несколько лошадей двигались в мою сторону, топча влажную землю у берегов реки, глухо и ритмично. Лес на мгновение затаился, даже птицы умолкли. А когда всадники показались из-за деревьев, я поняла: это он.

Штормбрук.

Весь в чёрном, словно сама тень вырвалась на свободу. Его отряд ехал следом, уверенно, слаженно — как волки на охоте. Я была в ловушке, поэтому притаилась на ветке дерева, вжалась в ствол, задержала дыхание. Мне нельзя было выдать себя.

Лошади выехали на открытый берег. Луна вынырнула из-за туч, и поляна озарилась, словно от софита, освещающего сцену театра. Монстр, скрывавшийся у самой воды, поднялся в полный рост. Огромный. Больше человека вдвое, а может, и втрое. С клешнями вместо лап, с белыми, как кость, клыками. Он выпрямился, рыча, и лунный свет вылепил на его теле уродливый рельеф. Это было порождение тьмы, не существо — кошмар.

Ни Штормбрук, ни его рыцари — никто даже не дрогнул.

Одним лёгким, едва заметным движением он спешился с лошади и уже через мгновенье стоял лицом к лицу с монстром. Его тело стало тенью — плотной, живой, обволакивающей.

Монстр зарычал и бросился на него, но как схватить тень? Вспышки клинка мелькали в воздухе, как молнии. Воин двигался с такой скоростью, что зрение не успевало за движениями. Монстр был слишком большим, неповоротливым, и когда пытался схватить воина, то промахнулся своими клешнями, а потом взвизгнул. Пронзительно, невыносимо. Уши заложило. Тварь содрогнулась и рухнула на берег. Лужа крови расползлась под монстром, чёрная, густая, как смола.

Я онемела от этого зрелища. С самого детства я видела, как сражаются воины, рыцари и даже Лейла, но это было совсем иначе — как танец смерти. Быстрый, совершенный. Я зажала рот ладонью, боясь выдать себя участившимся дыханием.

— Она была тут. Я чувствую это, — голос Штормбрука был низкий, хриплый, насыщенный угрозой. От него мурашки побежали по спине. Я сотворила ветер, чтобы он увёл запах страха прочь. Если он действительно фейри — он мог почуять даже это.

— Здесь рядом дорога, что ведёт к речному порту. Наверное, она хочет добраться до моря, — произнёс один из его людей.

Штормбрук замер, осматривая лес. Его взгляд остановился… на моём дереве. Моё сердце замерло. Он смотрел прямо на меня. Или сквозь меня? Несколько мучительных мгновений — и он отвернулся, вскочил в седло и направил коня к дороге.

— Едем. Король ждёт. Нужно найти её как можно скорее, — бросил он, и его отряд исчез между деревьями.

Я не двигалась ещё довольно долго. Любой шорох в кустах, и мне начинало казаться, что он возвращается. Только когда первые лучи солнца окрасили небо, я увидела Лейлу. Она шла уверенно и вела двух лошадей.

Я слезла с дерева и подошла к ней. Мой взгляд упал на тело монстра. Оно уже начинало разлагаться под утренним светом. Кожа лопалась. Пахло гнилью и кровью.

— Ты в порядке? — Лейла обняла меня. Её голос дрожал. — Это был верлок, мерзкая древняя тварь. Кто его убил?

— Штормбрук. Он был здесь. С отрядом. Я чудом осталась незамеченной. Они думают, что я направилась в порт. Если мы пойдём туда, нас быстро поймают.

Лейла кивнула, осматривая меня, словно в поисках ран или ушибов.

— Значит, пойдём в другую сторону, путь будет длиннее, но безопаснее.

— Хорошо.

Я переоделась в сухую одежду и умылась в реке. Мой прежний наряд был порван и испачкан. Новое платье — лёгкое, удобное — напоминало о мире, где не было темниц.

— Откуда лошади, Лейла? — спросила я, гладя морду гнедой кобылы.

— Купила у фермера по дороге. Не спрашивай цену — он отдал их почти даром.

— Но как?.. Откуда у тебя деньги?

— Обижаешь, звёздочка. Деньги у меня есть. Просто не было повода тратить.

Она достала яблоко, сыр, хлеб, флягу воды. Я взяла, не раздумывая, и съела всё с жадностью, осознавая, что не ела уже несколько дней. Живот заболел, и Лейла, улыбнувшись, забрала еду у меня, пообещав, что накормит ещё, позже.

Потом она произнесла:

— Мы пойдём на восток. Здесь неподалёку есть старая переправа. Направимся в Глейдпорт.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Ты уверена? Это опасное место.

— Мы там не задержимся, найдём корабль в Виндраэль и направимся туда. В Глейдпорте Штормбрук нас не станет искать.

Глейдпорт — страна оборотней, давно закрытая от внешнего мира. Морякам разрешают использовать порт для переправки грузов, но говорят, что им можно заходить только на две определённые улицы, чтобы пополнить запасы и переночевать. Местные ненавидят всех чужаков, и если забрести дальше, то легко можно остаться без головы.

Я кивнула. Мы оседлали лошадей и тронулись в путь, перебравшись на другой берег реки с помощью моей вернувшейся магии, что смогла с помощью ветра, хоть и ненадолго, раздвинуть воды реки, сделав её мельче, чтобы лошади смогли перейти.

И направились по склонам холмов подальше от реки. Солнце медленно вставало, заливая лес золотым светом.

Мы ехали — прочь от страха. В сторону надежды, во всяком случае, я в это верила.

Глава 5

«Приют — не спасение. Тьма знает, где ты спишь, и ждёт лишь того часа, когда ты перестанешь её бояться».

— Эльфийские сказки. Том 1. «Война, что рождена тенями»

Прошло три дня с момента побега. Мы ехали без остановок, прячась в лесах и избегая дорог. Когда небо стало густо-синим, окрашенным последними отблесками заката, мы добрались до одинокой таверны, приютившейся у перекрёстка двух широких дорог. Вдали виднелась река, за которой лежал путь к восточному порту. Ещё сутки — и мы в Глейдпорте. Но сейчас мы нуждались в еде, отдыхе и, возможно, в крохе покоя.

— Здесь должно быть безопасно, — пробормотала Лейла, осматривая здание. — Только спрячь волосы под капюшон, звёздочка. Не хочется привлекать внимание.

Мои волосы… Яркие, цвета индиго, почти светящиеся в полумраке. Я совсем расслабилась и уже несколько дней не прятала их цвет. Хотя стоило.

У моей матери были чёрные волосы, у отца — цвета спелой пшеницы, а вот у бабушки, по словам матери, были такие же, как у меня. Среди фейри это считалось нормой: синие, розовые, зелёные, фиолетовые волосы — все как отражение магии.

Моя внешность не выдавала ничего сверхъестественного — разве что чересчур тонкие черты лица и раскосые глаза цвета аметиста. Тело же — плотное, земное, женственное. Маленький рост, широкие бёдра, полная грудь. Как у обычных девушек из деревни. Лейла всегда говорила, что я выгляжу слишком по-человечески, пока не заглянешь в глаза.

Мы привязали лошадей и вошли внутрь. В таверне было тихо, только хозяин тёр тряпкой стойку. Мы заказали горячую свиную похлёбку и по кружке светлого эля. Жара стояла и снаружи, и внутри, но мы не сняли плащей. Осторожность стала частью нас.

Еда оказалась простой, но после дней на сухом хлебе — казалась божественной. Сытная, густая, с насыщенным вкусом копчёностей и специй. Я впервые за долгое время почувствовала, как возвращаются силы.

— Переночуем здесь. Я сняла комнату на первом этаже, с двумя кроватями. Утром двинемся дальше.

— Может, здесь есть мыло и тёплая вода? Я хочу помыться, — мечтательно выдохнула я. От меня уже начало вонять лошадью, а острый нюх делал всё только хуже.

— Спрошу. За хорошую плату наверняка найдётся.

Я кивнула с благодарной улыбкой.

В таверну вошли трое — двое мужчин и женщина. Судя по одежде и скрипке за спиной, они были странствующими артистами. Они бросили на нас короткий взгляд, не найдя ничего интересного, и устроились в дальнем углу.

Когда мы доели, я почувствовала, как в голове всё закружилось. Эль был лёгким, но уставшее тело не справлялось даже с лёгким алкоголем. Я пошатнулась.

Лейла быстро подхватила меня, помогла подняться и отвела в нашу комнату. Я рухнула на кровать.

— Отдыхай, звёздочка. Я пойду договорюсь о воде. Пить тебе точно нельзя, совсем.

— Я… прости, Лейла, не знаю, что со мной… — язык заплетался, горло пересохло. Она поднесла мне стакан воды.

— Ты просто устала, и тебе нужен отдых.

Она вышла, а я мгновенно заснула. Не знаю, сколько прошло времени, но, когда открыла глаза, в комнате горела свеча, рядом стояло ведро с водой и кусочек мыла. Лейла спала, но, кажется, едва — глаза у неё пару раз открывались.

Я тихо умылась, разделась и вымыла тело. Потом постирала бельё, просушила его магией, оделась и вернулась в кровать. Только после этого Лейла встала, повторила мои действия, и я помогла ей с сушкой.

— Слава Богине, что у тебя такая полезная магия, Кейра, в дороге всегда можно быть сухим.

— Не всегда. Если пойдёт ливень, она будет бесполезной.

— Учись принимать благодарность, звёздочка. Твоя сила — особенная.

— Спасибо, — выдавила я из себя.

Да, целительные свойства моей магии не раз выручали всю мою семью. Не сосчитать, сколько раз я спасала своего упрямого брата, который постоянно умудрялся что-то порезать или сломать, пока сам не научился целительству с помощью магии, но всё равно у него получалось хуже, чем у меня, и максимум, что он мог вылечить, — это ушиб или ссадину.

Моя магия проснулась во мне в пять лет. Мама успела научить меня очень многому, хоть и не всему. Она была сильным целителем.

— До рассвета пару часов. Спи, — голос Лейлы стихал. Она засыпала.

Но я — нет, теперь я не могла уснуть, и воспоминания снова непрошеными гостями ворвались в мою голову.

Моя жизнь была прекрасна до замужества. Мой отец был очень успешным купцом и сумел заработать приличное состояние, которое сейчас перешло брату. После того, как семь лет назад папа умер от болезни сердца, брат занял его место, но к тому моменту он уже успел создать своё дело и заработал хорошие связи в городе и округе, за что его и выбрали главой совета и крепости Хейзелфорд. Сейчас, в свои тридцать, он был уже успешнее, чем отец.

В честь его назначения тогда организовали огромный приём, куда пригласили всю знать, включая советников короля, среди которых был и Дерек, герцог.

Он был на шесть лет старше меня и показался мне удивительно прекрасным: высокий, волосы цвета дуба и глаза зелёные, тёмные, как лес после дождя. Дерек был очарователен, любезен и обходителен. Я влюбилась в него практически сразу. Мы ждали полгода, пока брат не дал разрешение на наш брак. Он меня тогда отговаривал, рассказывал о дурной славе Дерека, но меня это не остановило. Я думала, что это настоящая любовь, а оказалось, что он был прав.

Конан так и не узнал, что делал со мной Дерек. А вот Лейла — да. Она увидела шрамы месяц назад, приехав на годовщину маминой смерти. Дерек, когда узнал о её приезде, был зол как никогда и выгнал её, но она не уехала далеко и жила в соседней с поместьем деревне, и навещала меня, когда того не было. А его часто не было.

Моё внимание привлекло движение в углу.

Тени… двинулись. Я ощутила, как гаснет моя магия. Точно так же, как от браслетов. Мой внутренний свет — как пламя свечи — погас.

Я попыталась наколдовать ветер. Ничего. Пустота.

Я вскочила — но не смогла издать ни звука. Рука накрыла мой рот. Вторая сжала талию.

Из теней вышли фигуры, все в чёрном, лица скрывали маски. Я успела увидеть, как трое скручивали Лейлу, меня держал один, вжав в кровать, а второй связывал мои руки и ноги.

Я слышала, как кровь шумит в моих ушах. Потом странный запах окутал меня, и я погрузилась в темноту.

Глава 6

«Клыки не делают зверя хищником. Кандалы не делают узника виновным».

— из трактата «Фейская кровь и её символы»

«Мы куда-то едем? Почему всё трясётся?»

Я открыла глаза и поняла, что сижу на лошади. Большая мужская рука держала меня за талию, спина ощущала тепло чужого тела.

Я опустила глаза и увидела свои руки, связанные обычной верёвкой. Но почему нет магии? Я сделала вдох, погружаясь внутрь себя в поисках хоть крупицы силы, но ничего не было.

Во рту было очень сухо, я закашлялась, отчего горло стало болеть. Рука протянула мне бурдюк с водой. Не раздумывая, я схватила его и открыла, сделав огромный глоток, после чего вздохнула от облегчения.

— Как самочувствие?

Моё тело сжалось от осознания, что я слишком близко к телу неизвестного мне человека. Что он касается меня. Кровь застучала в висках, мне стало тяжело дышать.

Я попыталась успокоиться и повернулась, чтобы посмотреть на того, кто держал меня, но он лишь сильнее прижал меня к себе.

— Не ёрзай! Иначе я свяжу тебя и повезу, как мешок с припасами.

Я замерла, поняв по этому голосу, кто схватил меня, — Штормбрук. Значит, он всё-таки выследил нас с Лейлой.

— Куда мы направляемся? — я выдохнула, стараясь сделать свой голос как можно более спокойным. Рот у меня не связан, так что, полагаю, я могла спросить хотя бы это.

— Я чую твой страх, не пытайся меня обмануть таким мягким голосом, — он сжал меня чуть сильнее, давая понять, что ещё немного — и моим рёбрам конец. Он с лёгкостью может сломать их. — Мы едем к королю. Ты сделала хорошую попытку убежать, но у тебя не получилось.

Страх и непонимание стали уступать место гневу, чувству для меня настолько знакомому и родному, единственному, что сопровождало меня последний год и помогало выжить.

— Лучше сразу казни меня, ты наверняка уже доказал мою вину. Сожми ещё немного и сломай меня, Штормбрук.

Его хватка стала немного слабее. Я слышала, как он выдохнул. Он тихо выругался.

— Твоя невиновность была доказана в тот же день, как я прибыл в поместье герцога. Никто не собирался тебя убивать или казнить.

Из моей груди вырвался вздох облегчения.

— Король хочет с тобой просто поговорить.

— Зачем ему со мной разговаривать? Чем я могу быть ему интересна?

— А разве тебе нечем удивить короля? Может, то, что ты полукровка? Или твоя необычная магия тоже не интересна? Поговори с королём, большего от тебя не требуется.

Я осмотрелась по сторонам, пытаясь найти Лейлу. Она ехала так же, как и я, на одной лошади с мужчиной в чёрном, правда, её связали гораздо сильнее, не только руки, но и глаза, и рот. Голова её свободно свисала. Она ещё спала.

— Она сильная и брыкалась, пришлось дать ей больше снотворного. — Он на мгновенье замер. — Мы будем в столице завтра к вечеру.

— Зачем похищать меня вот так, если моя невиновность уже доказана? — спросила я, не сводя глаз с Лейлы.

Штормбрук замер.

— Я всего лишь выполняю поручение короля, а ты сбежала, так что у меня и моих людей не было другого выбора.

Я отвернулась от Лейлы, обдумывая его слова.

— Если я соглашусь и поговорю с королём, что будет с Лейлой?

— У тебя нет выбора. Ты поговоришь с королём. А с ней… — он указал рукой на Лейлу. — Похищение важного свидетеля — очень серьёзное преступление, но если вы встретились в той таверне и решили путешествовать дальше вместе, то её вины нет. Её судьба будет зависеть от того, насколько «добровольно» ты согласишься на встречу с королём.

Я вздрогнула, поняв, как подставила Лейлу.

— Значит, выбора у меня нет, — выдохнула я.

— Я уже это говорил.

Он был слишком близко, на каждой кочке моя спина и бёдра касались его тела. Я чувствовала его мышцы и тепло, которое окутывало меня, но эта близость была для меня неприятной. Я не хотела этого. Я ощущала страх — и ничего, кроме страха.

— Можешь больше не держать меня, я могу справиться сама, а лучше дай мне лошадь.

— Ты ещё не заслужила моё доверие, и, хоть приглашение короля носит дружелюбный характер, я всё равно поймаю тебя и доставлю уже как беглянку, если решишь сбежать.

— Если король сказал, что я невиновна, то и смысла бежать нет, не так ли?

— Да.

Я задумалась: если я невиновна и меня больше не обвиняют в смерти мужа, то зачем посылать за мной его? Лучшего воина, ищейку и ассасина. Что-то тут не сходилось.

Я всё ещё не видела смысла в том, как нас схватили и везли на «дружескую» встречу с королём. Если только эта встреча не предвещает ничего такого, что заставит меня сотню раз передумать, что согласилась.

Он что-то говорил о моём происхождении, значит, это известно и королю. Всё дело не в том, что я сделала, а в том, кто я и чем обладаю. Магией. Хотя сейчас я не чувствовала её.

Я снова закрыла глаза и попыталась отыскать её, но ответом была тишина, а ощущения — слишком странными.

— Я могу погасить твою магию, не уверен, что она способна кого-то ранить, но лучше перестраховаться. — Штормбрук, видимо, чувствовал, что я ищу силу внутри себя, и её отсутствие — однозначно его рук дело.

— Ты фейри, ведь так? — спросила я, подвинувшись немного вперёд, чтобы даже случайно не касаться его. Сделать это было сложно, находясь на одном седле. Я поморщилась от липкого, неприятного ощущения где-то внутри меня.

— Даже если и так, может, хочешь проверить, есть ли у меня клыки? — Я чувствовала, как он наклонился ниже, его голос стал ближе.

Я вздрогнула, когда он в очередной раз случайно коснулся своим бедром моего. Холод неприязни пробежал по спине.

Надо отвлечься. Он что-то говорил про клыки, но они были только у древних фейри. Сказки объясняли это проклятьем, наложенным на наш род более тысячи лет назад — после союза эльфов и демонов.

Если верить сказкам, первые фейри, рождённые от запретного союза детей света и детей тьмы, пили кровь людей. Их жажда была настолько велика, что они пили кровь мертвецов, создав монстров с лицами людей — вампиров.

А потом эльфы будто бы нашли способ освободить всех фейри от проклятья, но клыки остались и постепенно стали появляться у детей фейри всё реже; те, кто родился в последние триста лет, уже не имели их совсем.

Клыки были правдой — их можно было увидеть. Возможно, и всё остальное не просто сказки, вот только исторические хроники об этом умалчивали, как и о том, откуда взялись вампиры и остальные монстры, населяющие наш мир.

Если у него есть клыки, сколько же этому Штормбруку лет?

— Значит, ты древний старик, раз у тебя ещё сохранились клыки. И как это ты не рассыпался в прах?

— Будешь дерзить мне, я могу и разозлиться, Кейра. Я достаточно силён для древнего, как ты полагаешь, старика.

Он сжал меня и прижал к себе, когда лошадь пошатнулась, видимо, наступив на камень, удерживая на месте, но я услышала скрежет собственных костей под его рукой. Он сжал слишком сильно.

— Отпусти, ты говорил, что не собираешься меня убивать!

— От пары сломанных рёбер не умирают, — он сказал это холодно, без эмоций, но его хватка ослабла в ту же секунду. — Обещай, что не попытаешься убежать, и я отпущу тебя.

— Обещаю! — Я подняла руки в знак того, что сдаюсь. — Отпусти меня, старик, или у тебя есть имя?

— Феникс.

Он убрал свою руку с моего тела, а я схватилась за луку седла и наконец смогла вздохнуть полной грудью.

— Приятно познакомиться, Феникс Штормбрук, а я… — произнесла я, чувствуя себя немного лучше без его прикосновений.

— Кейра Лайонет, я знаю.

Глава 7

«Не спрашивай охотника, что он преследует. Ибо не всякая тропа ведёт к зверю — иная ведёт к правде, а иная — внутрь самого себя, где темнее, чем в любом лесу».

— из «Песен мёртвых троп», фольклор

Мы ехали молча. День клонился к закату, когда лошади свернули с тракта, спустились с пригорка и, пройдя через полосу леса, вышли на поляну. Вечернее солнце растекалось мёдом по траве и стволам деревьев. Здесь, среди колышущихся теней, было решено сделать привал.

— Это медовые долины, всего день пути до столицы. Мы переночуем тут, а на рассвете отправимся дальше.

Голос Штормбрука выдавал его усталость. Моё тело тоже устало от верховой езды, и возможность размять мышцы сейчас казалась очень привлекательной.

Лошади остановились. Он спрыгнул первым, а потом, не спрашивая, взял меня за талию и легко спустил на землю. Только теперь я заметила — он, как и остальные воины, всё это время был в маске. Похоже, он никогда её не снимает, предусмотрительно для фейри. Интересно, все остальные тоже из магического народа? Но глаза его… они были видны. Ледяные. Светлые, обжигающие, как зимняя буря.

Он достал нож и перерезал верёвки у меня на запястьях. И, кажется, улыбнулся, во всяком случае, небольшие морщинки у его глаз могли говорить об этом. От этой едва заметной улыбки мне стало не по себе, ведь всего несколько часов назад он грозил сломать пару моих рёбер.

Я увидела, как с лошади спустили Лейлу, посадив возле дерева. Она медленно открывала глаза. Я рванулась к ней — и тут же рука Феникса сжала моё плечо, прижимая спиной к его груди.

— Без глупостей, — прошептал он. В голосе его был металл. Я кивнула, и он разжал руки, а я тут же побежала к Лейле.

Я стащила повязку с её лица и рта, и она сделала глубокий вдох. Солнце почти село, и в сумерках её глаза из медовых стали жёлтыми, с переливом в зелёный, а зрачки стали как у кошки.

Воин, что вёз её, отпрянул, выхватил меч:

— Ведьмачка! Она всех нас перебьёт! — крикнул он.

В лагере начался переполох, и в мгновение ока Феникс оказался возле нас, приставив кинжал к её горлу.

— Нет! Не трогай её! — закричала я и схватила кинжал, приставленный к горлу Лейлы, и попыталась его убрать, но лезвие было слишком острым, и я увидела, как из моей ладони стала капать кровь.

Феникс выругался и убрал кинжал. Схватив мою руку, он лёгким движением вылечил мою рану с помощью магии, и всего на мгновенье его пальцы коснулись моего шрама, одного из многих, оставленных Дереком. Его глаза, которые сейчас были на уровне моего лица, стреляли ледяными молниями, но он промолчал.

— Она никого не тронет, я обещаю, — сказала я, глядя ему в глаза, пытаясь уравновесить сбившееся дыхание, — она защищает меня, ей незачем вас трогать, если я в безопасности, правда, Лейла?

Она кивнула, но её взгляд был разъярённым. Я не часто видела её в таком состоянии, и даже мне стало немного страшно, хотя я знала, что эта ярость направлена на наших похитителей, а не на меня.

— Обещаю, — её голос хрипел. — Кейра, ты в порядке?

Её взгляд метнулся ко мне, осматривая на предмет других повреждений. Я слегка улыбнулась, глядя на неё, давая понять, что со мной всё хорошо.

— Если она сделает хоть что-то против моих людей, я разорву эту ведьмачку на мелкие куски, — от того, каким голосом он это сказал, по спине пробежал холод. Он не шутил.

Феникс встал и отправился к остальным воинам помогать разбить лагерь на ночь.

А я помогла Лейле развязать верёвки, и она встала, разминаясь после долгого сидения в седле.

— Какого чёрта тут происходит? — Лейла осматривала лагерь и воинов, один стоял рядом с нами. — Ты не похожа на преступницу, которую везут на казнь.

— Штормбрук сказал, что король снял с меня все обвинения и он доказал, что это не я убила Дерека.

— Тогда что мы тут делаем?

— Король хочет со мной поговорить, о чём именно — не знаю.

— Я могу вытащить нас отсюда, если хочешь. — Она говорила шёпотом мне на ухо, но боковым зрением я увидела, как напряглась спина Штормбрука, который разводил в это время костёр. Я мотнула головой. Я не могла так с ней поступить, а если мы сбежим, ещё неизвестно, что сделает этот ассасин.

— Не надо, я поговорю с королём, в конце концов, я действительно не виновата, а вот за тобой могут начать охоту, я не могу подвергать тебя опасности за решение, которое я приняла год назад. — Лейла обняла меня, погладив по голове.

— Ты ни в чём не виновата, звёздочка, запомни это. И если, чтобы защитить тебя, мне придётся всю жизнь бежать, я готова пойти на это.

Лейла была выше меня почти на полголовы, поэтому в её объятиях я всегда чувствовала себя ребёнком. Они окутывали меня и дарили спокойствие, но только не сегодня: я чувствовала, что за нами следят, он следил.

— Вы будете спать в палатке, — к нам подошёл один из воинов, высокий, с тёмной кожей и довольно доброжелательным взглядом.

Он указал на маленькую палатку, рассчитанную на одного мужчину, но две женщины вполне могли там поместиться.

— Если вам нужно облегчиться, я провожу.

Воин, как и все остальные, что окружали нас сейчас, обладал фигурой, которая говорила о долгих и тяжёлых тренировках или, может быть, даже боях. Но все смотрели на нас, мягко говоря, с недоверием, особенно из-за Лейлы. Если мою магию Штормбрук и мог погасить, то с её силой это не работало. И все вокруг это понимали.

— Мне нужно, — прошептала я, осматриваясь по сторонам, замечая, как все вокруг напряглись.

Он кивнул и показал направление.

— Только недалеко, и помни своё обещание, — я слышала голос Штормбрука, но стояла к нему спиной. Опять холод по спине. Я кивнула и была уверена, что он увидел.

Нас накормили сыром и хлебом, а когда солнце полностью село за горы и наступила темнота, мы пошли с Лейлой в палатку. Внутри было прохладно, хотя летний зной уже не отступал даже ночью.

— Ты поспи, Кейра, я выспалась и теперь вряд ли смогу уснуть.

— Я тоже не хочу спать.

Мы сидели в палатке друг напротив друга. Судя по движению, что я слышала снаружи, возле нас расположилось около трёх воинов, которые, видимо, боялись, что мы сбежим или, ещё хуже, что Лейла нападёт на них, пока они спят.

Тяжёлое чувство от предстоящего разговора с королём сдавливало мне грудь, больше всего пугала неизвестность. Я не могла даже представить, о чём мы можем говорить.

Лейла сидела, скрестив ноги, положив руки на землю и закрыв глаза. Я знала, что она делала: слушала, что происходит вокруг, направив в землю своё ведьмачье чутьё. Внезапно её глаза открылись, и лицо исказилось от ужаса.

— Гули, — прошептала она, — рядом, и их много, очень много. Тебе надо спрятаться, Кейра, на дерево, быстро!

Она рванула полог палатки и одним движением оказалась снаружи. В тот же момент её окутали тени, а лезвие клинка оказалось у её горла, но она держала руки наверху, показывая, что не вооружена.

— Сюда движется стая гулей, Штормбрук, Кейре надо спрятаться, возможно, тебе тоже.

— Ты хочешь меня рассмешить? Получается не очень, — его голос был ледяным.

— Я серьёзно, их слишком много, слушай! — она практически шипела, не сводя с него глаз.

Он замер, не убирая клинка. Я тоже вышла из палатки, и возле меня сразу встало двое воинов, отчего я даже вздрогнула.

— Она права, — он выдохнул и убрал лезвие, а через секунду я оказалась на широкой ветке дерева, которое было рядом с палаткой.

Сильные руки держали меня за талию. Я никогда не встречала магию переноса, эффект от неё был ужасный. Мои внутренности скрутило, и, казалось, я сейчас извергну из себя всё, включая их.

— Дыши глубоко. Когда всё кончится, я сниму тебя отсюда. — Штормбрук отпустил меня и исчез.

Я не успела даже возразить, хотя без магии и навыков боя я могла понять, почему он так поступил.

— Спасибо, — сказала Лейла, когда он оказался возле неё. — Дай мне меч, Штормбрук, я тут полезнее, чем все твои воины!

Я слышала крик Лейлы, привлекающий внимание монстров, и наконец услышала их, гулей.

Падальщики, создания тьмы и смерти, величиной с волка, но с лапами более сильными и проворными. Их рот усеян тремя рядами острейших клыков, а острые когти способны разорвать человека пополам. Но самое страшное в них — это яд, которым покрыты их зубы. Этот яд смертелен для фейри, один укус — и ты труп. Для людей он не настолько опасен, просто доставляет неудобство. Именно поэтому Лейла сказала мне забраться на дерево. Тут они не смогут меня достать.

Я услышала лязг оружия и первые крики боли. Было темно, и я почти не видела, что происходит внизу, но я заметила светлые волосы Лейлы. Она стояла прямо под той веткой, на которой я была сейчас, в её руках блеснул меч. Значит, Штормбрук послушал её, правильный выбор.

Глава 8

«Не та магия истинна, что сжигает и сокрушает. Истинна та, что говорит шёпотом — и живёт дольше, чем те, кого исцелила».

— из «Хроник Серебряного Исцеления»

Битва продолжалась слишком долго. Я слышала визг гулей, скрежет их когтей, казалось, они хотят достать меня. Мой острый слух играл со мной плохую шутку, звуки казались ближе, чем были на самом деле. А потом всё резко прекратилось. Была полнейшая тишина. Я услышала тяжёлое дыхание Лейлы и других воинов, кто-то дышал тяжелее, чем все остальные, похоже, были раненые.

Сильные руки обхватили меня, и через секунду я оказалась внизу. Желудок отреагировал спокойнее, чем в первый раз, а потом я ощутила свою магию. Она возвращалась, сила внутри меня разгоралась, словно пламя. Штормбрук, который ещё мгновение назад держал меня, резко отпустил руки и рухнул на землю. Запах крови, древней крови — фейри.

Я кинулась к нему. Одна из его рук лежала на левом боку, а глаза закатывались. Он умирал.

Я не размышляла ни секунды о том, что делать. Убрав руку, я увидела клык, который торчал в его боку.

— Лейла! Мне нужна помощь, сейчас.

Я направила свою магическую силу, пытаясь сдержать распространение яда, но я не могла вытащить клык: прикоснуться к нему означало смерть и для меня.

Лейла уже стояла рядом, её одежда была в крови гулей, и я видела пару царапин на её руке и лице, но они были неглубокими и не выглядели опасно. Она сразу поняла, что нужно, и сама вытащила клык. Кровь хлынула мне на руки. Я закрыла глаза и сосредоточилась на ране и яде — он слишком быстро распространялся по его телу.

Яд был похож на змея, который уворачивался от меня и пытался пролезть глубже в тело. Внешний мир перестал существовать. Я направила всю свою силу, и она обрела форму лунного серебряного дракона. Моя магия проходила в рану, уничтожая остатки яда и затягивая раны.

Последний ядовитый змей был крупнее остальных, и моя магия настигла его в тот момент, когда он сражался с чёрным драконом, окутанным тенью. Но дракон уменьшался и слабел на глазах. Сделав ещё одно усилие, я почувствовала, что из моей груди уходит весь воздух, что сила покидает меня, но моя магия проглотила ядовитого змея, и я провалилась в темноту.

Я плыла в холодной воде, она окутывала меня с ног до головы, дышать было тяжело, и я чувствовала, что теряю силы, и ещё немного — и я уже не смогу выбраться. Магия не отвечала, словно её никогда и не было. Но страха я не чувствовала, я знала, что это моя судьба, и уже не сопротивлялась. Меня окутала тень, она протянула мне свою руку и вытащила. Я открыла глаза.

Первое, что я увидела, — мужское лицо. Мужчина мирно спал, его глаза были закрыты, а грудь медленно поднималась и опускалась.

К моему облегчению, мы хоть и лежали рядом, но не касались друг друга.

Его запах ударил мне в нос. Сейчас в палатке я чувствовала его так явно. Сандал и гроза — древесный, тёплый аромат с пряной глубиной, в котором словно затаилась буря.

Я повернула голову и поняла, что нахожусь в палатке, в которой мы должны были ночевать с Лейлой. Сквозь приоткрытую щель я увидела дневной свет.

Я села и ещё раз осмотрелась. Мужчина был ранен, его грудь и живот на уровне талии были плотно перевязаны, но он был жив.

Значит, это и есть Феникс Штормбрук.

Без маски его лицо казалось моложе, хотя с фейри никогда нельзя быть уверенным в возрасте, но выглядел он не старше тридцати.

Мысленно потянувшись к своей магии, я вздохнула с облегчением. Всё в порядке, я чувствовала её силу, а вот моё тело чувствовало себя так, словно я не спала несколько дней и всё это время тяжело работала.

Приложив руку совсем близко к повязке на его теле, я выпустила магию. Я чувствовала, что сама рана ещё немного кровоточила, в прошлый раз я не смогла её полностью залечить, но яда не было. Как и не было угрозы его жизни. Применив чары, я как могла залечила рану, сил хватило только на то, чтобы закрыть рану, но, похоже, небольшой шрам останется.

Я засмотрелась на его спящее лицо, растрёпанные длинные чёрные волосы, длинные ресницы, прямой нос, мягкие губы.

Тело покрывали мелкие и крупные шрамы и татуировки на древнем языке фейри. Когда-то я учила этот язык, но сейчас не могла разобрать ни слова, наверное, от усталости.

В палатку заглянула Лейла, и на её лице отразилось облегчение. Она увидела, что моя рука почти касается его груди, и её брови поднялись вверх от удивления. Я резко одёрнула руку.

— Ты как? — спросила она.

— В порядке, — прошептала я, — дай мне воды, хочу пить.

Она протянула мне бурдюк, и я сделала несколько больших глотков, почувствовав, что каждый приносит облегчение.

— Он тоже в порядке, — я кивнула в сторону мужчины. — Рана закрыта, он скоро очнётся. Есть ещё раненые?

Лейла мотнула головой.

— Ничего серьёзного, пара царапин. И хорошо бы, если бы он очнулся быстрее, иначе пятеро мужчин снаружи скоро начнут нервничать.

— Не начнут, они знают, что я быстро восстанавливаюсь, — еле прошептал Феникс.

Я повернулась к нему и увидела, что он смотрит на меня из-под опущенных ресниц. Он осматривал меня, изучал.

— Ты слишком бледная, всю магию потратила? — его голос был тихим и хриплым.

— Похоже на то, последняя ушла на то, чтобы закрыть рану, но шрам останется.

— Не страшно, одним больше, одним меньше. — Он привстал, и я протянула ему воду. Он осушил бурдюк в одно мгновение, а потом снова опустился на спину. — Спасибо.

Мы с Лейлой просто кивнули.

— Мне нужен час, чтобы восстановиться, и можем отправляться, сможешь передать это Дункану? — он смотрел на Лейлу.

— Да, передам, Кейра, пойдём на воздух, тебе надо что-то съесть. — Она снова смотрела на Феникса. — Я попрошу кого-то из твоих людей принести тебе еды.

— Пусть Кейра останется. — Его голос был чистым металлом, требующим подчинения.

Лейла одарила его таким свирепым взглядом, что мне стало не по себе.

— Я хочу с ней просто поговорить, ведьмачка.

— Только попробуй что-нибудь сделать, я буду снаружи, — прошипела она и вышла из палатки.

Я сидела и смотрела на Феникса, а он смотрел на меня.

Мы оба молчали, просто смотрели друг на друга. Мне казалось, он изучает меня. Я видела, как его глаза скользили по мне, а потом остановились и задержались у меня на лице.

Полог палатки откинулся, и воин, тот, что казался самым дружелюбным, принёс нам миску с едой. Сыр, вяленое мясо, хлеб, два яблока и ещё один бурдюк с водой.

— Через час выдвигаемся, Дункан, — это всё, что сказал ему Штормбрук. Воин кивнул и вышел из палатки. А лицо Феникса снова повернулось ко мне.

— Твоя магия необычна, Кейра. Я думал, ты владеешь магией воздуха, но то, что ты сделала, — как спасла меня, — это впечатляет. Никогда не встречал таких сильных целителей-магов среди фейри, а тем более полукровок.

Он наконец прервал наше молчание.

— Это единственная магия, которой я научилась быстро, воздушная магия очень нестабильна, и чаще всего я могу создать лишь небольшой ветер, разве что запах отвести от себя или бельё высушить. Такая магия никому не причиняет вреда.

— Или ты просто этого не хочешь? — он взял ломоть хлеба с сыром и съел за один укус, запивая водой.

Мне есть совсем не хотелось, что-то внутри меня не давало мне покоя, но я никак не могла понять, что именно.

— Я никогда не пробовала, — я сделала паузу. — Причинить кому-то вред всегда казалось чем-то ужасным, непростительным.

— Даже врагам? — он явно был удивлён.

— Даже им, — я отвернулась от его пронзительного взгляда ледяных глаз. — Есть те, кто должен вершить правосудие, и это не я. Мне всегда хотелось помогать, лечить, исцелять.

— Ты преуспела в этом, яд гулей в крови фейри очень сложно вылечить, я знал очень искусных лекарей и мудрецов, но даже им это было не под силу. Как у тебя получилось?

— Не уверена, я просто увидела яд и вылечила каждую часть твоего тела, что была поражена им. Я видела яд как змея.

— Значит, лунный дракон — это была ты, а не сон?

— Ты видел мою магию? — Я удивлённо посмотрела на него. И он кивнул. — Что ж, похоже на то, я всегда вижу лунного дракона, когда лечу сложные случаи. В детстве я любила читать сказки об этих великих целителях и всегда представляла, что он помогает мне. Это всего лишь плод моего воображения.

Он кивнул, и я видела, как он о чём-то задумался. Потом резко встал и вышел из палатки.

Я была обескуражена тем, как резко он прервал наш разговор, и почувствовала себя дурой, что рассказывала незнакомцу о своём детстве. Вздохнув и собравшись с мыслями, я заставила себя проглотить кусок сыра и тоже вышла.

Глава 9

«Я писал это в час затишья, когда тело моё отдыхало, а душа уже чуяла — впереди что-то тёмное. Покой после долгой дороги есть лишь передышка. Буря не ждёт, пока ты выспишься».

— из «Писем из Вермы», неизданное

Через час лагерь был свёрнут, следы присутствия затёрты, костры залиты, и Феникс вновь был в доспехах. Маска вернулась на его лицо — словно недавняя уязвимость никогда и не существовала.

— Мы выезжаем сейчас, — услышала я голос Лейлы за спиной, — мне дали лошадь, слава Богине, не придётся ехать с ним.

Лейла указала на тёмнокожего воина, Дункана, а он, похоже, улыбнулся под маской, ну, во всяком случае, мне так показалось.

— Рада за тебя, а на какой лошади поеду я?

— Ты поедешь со мной, — голос Феникса опять вернул свой обычный ледяной оттенок, словно этого короткого и нормального разговора в палатке даже не было.

— Но я могу поехать сама, или ты не доверяешь мне даже после того, как я спасла тебе жизнь? — в моём голосе была злость, такая сильная, что я сама себе удивилась.

— Доверяю, но лишней лошади у нас больше нет, её успели загрызть гули. Так что придётся ехать со мной.

— Нет! — резко сказала я, заметив удивление на его лице. — Я поеду с Лейлой.

— И не мечтай, — процедил сквозь зубы Феникс.

— Всё-таки ты мне не доверяешь! — таким же тоном ответила я.

— Несмотря на то, что ты сделала, я должен доставить тебя к королю. И да, я не могу доверять ни тебе, ни ей. — Он указал на Лейлу. — Если она сбежит, то это её дело. Её даже искать никто не будет, а вот ты — другое дело.

Лейла фыркнула, словно его слова задели её.

Феникс подошёл слишком близко ко мне.

— Ты поедешь со мной! И это не обсуждается!

Меня передёрнуло от его тона и понимания того, что мне снова придётся сидеть с ним в одном седле. Похоже, мои эмоции отразились на лице. Он отступил.

— Я не доставлю тебе неудобства без необходимости, — уже спокойнее произнёс он. — Но выбора у тебя нет.

***

Дорога до столицы тянулась длинным, молчаливым путём. Я сидела в том же седле, слишком близко к нему. В прошлый раз я почти всю дорогу проспала, а теперь спать совсем не хотелось, хотя я чувствовала слабость и пару раз даже чуть не вывалилась из седла, потому что не смогла удержаться. Феникс ничего не говорил, просто подхватывал меня, а затем, убедившись, что я крепко держусь за луку седла, отпускал. Ни слова. Ни лишнего жеста. Только дыхание, тёплое и одновременно чужое, касающееся моего затылка.

Лейла ехала рядом, всё ещё под наблюдением. Несколько воинов окружали её, и я чувствовала их напряжение, как натянутую струну.

На полпути дорога изменилась — покрылась каменной крошкой, аккуратно рассыпанной купцами, чтобы уберечь телеги. Мелкие камни скользили под копытами. Лошадь под нами споткнулась, седло дёрнулось, и я услышала тихий, сдавленный стон. Феникс — ему было больно.

Повинуясь инстинкту, я положила одну свою руку ему на колено, а вторую на ту руку, что пыталась сейчас удержать нас в седле. И попробовала вылечить его боль, но он резко убрал мою руку со своего колена.

— Не надо, я в порядке, — сказал он мне на ухо.

— Я чувствую твою боль. Позволь мне…

— Нет.

Мгновение — и я ощутила, как его магия гасит мою. Осторожно, но решительно. Не до конца — лишь предупреждение. Или… у него действительно не хватало сил.

Я не настаивала. Просто отвернулась и уставилась в дорогу. Пейзаж стал однообразным. И я, несмотря на сопротивление, уснула. Меня разбудил шум толпы. Я оглянулась и поняла, что лошади въезжают в город.

Мы въехали в столицу под багряным светом уходящего солнца — оно касалось крыш, озаряя город янтарным сиянием. Воздух был пропитан ароматами жареного мяса, пряностей, костров и свежего хлеба. Люди толпились на улицах, смеялись, пели, пили вино из глиняных чаш, торговцы выкрикивали цены, дети играли в мраморных переулках. Город жил — громко и беззаботно.

Мы петляли по улицам: узкие переулки чередовались с широкими площадями, мосты перебрасывались между домами, арки открывались во внутренние дворики, полные виноградных лоз и колодцев. Мы выехали на набережную, где река сияла золотом под последним светом, отражая мир и превращая его в сон.

И тогда я его увидела.

Дворец.

Он возвышался над городом. Светлый камень, из которого он был построен, словно впитал в себя отблеск звёзд — он не отражал свет, он источал его. Склоны под ним уходили вниз — ко рву с прозрачной водой, через который перекинут был мост — огромный, из серого гранита, словно вырезанный из самой скалы. Мы переезжали его медленно, теряясь в толпе, слоняющейся туда-сюда.

По обе стороны от главного дворца раскинулись сады — с кипарисами и розовыми кустами, с фонтанами, струящимися в каменных чашах. За ними — казармы, строгие и вылизанные, как оружие перед боем. Конюшни и другие здания, предназначения которых я ещё не знала.

Дворец поражал своей красотой. Балконы, террасы, лоджии, поросшие плющом и дышащие ветром. Огромные окна, в которые струился мягкий свет. Всё здание дышало, было живым — ни холодным, ни отстранённым, а полным достоинства и тайны. Башни возвышались, как стражи времени, их шпили терялись в багровом небе.

К нам навстречу выбежал молодой слуга в сопровождении молодой женщины, тоже одетой в форму прислуги.

— Мы получили весть о вашем возвращении совсем недавно, — слуга подхватил поводья нашей лошади и помог удержать её, пока Феникс спешивался и помогал мне слезть. — Король сказал, что ждёт вас с нашей гостьей в своём кабинете, но у вас есть время привести себя в порядок после дороги.

Феникс кивнул. Слуга подошёл ко мне.

— Меня зовут Лео, госпожа, а это Хлоя, — он рукой подозвал её. — Она будет вам помогать во всём, что необходимо, пока вы гостите во дворце, Хлоя проводит вас и вашу подругу в ваши покои.

К нам подошла Лейла, её взгляд был зловещим, впрочем, как и всегда. От него Лео и Хлоя вздрогнули, но, надо отдать им должное, они быстро справились со страхом.

— Приятно познакомиться, Лео, Хлоя. Меня зовут Кейра, а мою подругу — Лейла. Спасибо за вашу помощь.

Я поймала на себе взгляд ледяных глаз Феникса, но, так как половина его лица всё ещё была скрыта маской, сложно было понять, что именно означал его взгляд. Я просто кивнула ему, отчего его глаза стали очень удивлёнными. Это совсем сбило меня с толку, благо Хлоя привлекла моё внимание движением руки — она показывала, чтобы мы следовали за ней. Опустив голову, я пошла следом, стараясь не думать о Штормбруке и его странной реакции на меня.

Мы поднялись на второй этаж, где, как я поняла, располагались гостевые покои. Коридор был очень длинным и оканчивался винтовой лестницей. Наша комната была в самом конце, что вначале немного расстроило меня, но, когда я зашла внутрь, моё расстройство растворилось, как и не было.

Дверь вела в гостиную, в которой располагался камин, два мягких дивана и четыре небольших, но мягких кресла, которые стояли возле круглого столика; заканчивалась она огромным окном во всю стену, но окно было ещё и дверью на террасу, на которой тоже стоял небольшой столик и четыре стула. Вид из окна открывался невероятный — я увидела сад, усыпанный цветами, далёкий и густой лес, который уходил прямо в горы, вершины которых блестели снегами даже сейчас, в середине лета. Я застыла от созерцания этой невероятной красоты.

— Кейра, ваша спальня и умывальня справа, а ваша, Лейла, слева. — Хлоя показывала нам на двери в наши спальни.

— У каждой своя умывальня? — голос Лейлы выдал её. Мне на секунду показалось, что её каменное спокойствие наконец дало сбой, я улыбнулась.

— Да, в каждой комнате своя умывальня, в которой есть всё необходимое, включая ванную и гардеробную комнату.

Лейла рванула в свою, видимо, проверять, а я зашла в свою.

Она была очень красивой, с огромным окном в половину стены. Напротив стояла огромная кровать с балдахином, в углу был камин и небольшой диван, за которым располагалась дверь, видимо, в умывальную. Ванная комната была выложена белой плиткой на полу, а стены украшали причудливые узоры. В центре стояла большая белая ванна, вдавленная в пол, в такой ванне легко могло поместиться человека три. Из неё шёл пар. Я готова была сразу погрузиться в воду, но решила осмотреться, а вот Лейла, похоже, не ждала: я услышала громкий всплеск воды и смех из её комнаты.

Возле двери в спальню была ещё одна дверь, которая вела в небольшую, но вместительную гардеробную с большим шкафом, туалетным столиком и мягким пуфом. Всё было готово к встрече гостей: мягкие и пушистые полотенца, несколько халатов, баночки с разными мазями и духами, душистое мыло. В шкафу висело несколько простых, но удобных повседневных платьев, а также сменное бельё, бриджи и другие необходимые мелочи.

— Я решила, что вам это пригодится, — Хлоя улыбнулась, увидев мой вопросительный взгляд. — Примерьте платье, если вам не подойдёт, то я успею подшить его до встречи с королём. В обычные дни дамы во дворце носят простые платья и туники с бриджами. Если вам что-то нужно дополнительно, скажите.

— Спасибо, Хлоя, я очень ценю это. Могу я сразу принять ванну?

— Да, конечно, а я пока накрою чай в общей гостиной, наверняка вы хотите подкрепиться, у вас ещё есть время до встречи с королём, а до ужина ещё дольше. Если вам нужна будет помощь, можете потянуть вот за этот шнурок, и я услышу и сразу приду, — Хлоя показала на несколько шнурков: один был возле ванны, а второй возле кровати в спальне.

Когда она ушла, я сняла свою одежду и залезла в ванну. Вода была приятно горячей и пахла лимоном и мятой. Тело болело от долгой поездки верхом, лечить себя я не хотела, я всё ещё чувствовала слабость моей магии и хотела дать ей возможность полностью восстановиться.

Искупавшись, я примерила одно из платьев и, как и ожидалось, оно оказалось мне слишком длинным и маленьким в груди. Я остановилась на серебристой тунике, светлых бриджах и широком поясе из светлой кожи. Слава Богине, эта одежда не была слишком длинной и хорошо подходила моей фигуре.

Я расчесала волосы и высушила их лёгким ветром, а потом заплела их в широкую косу, которая теперь лежала на моём левом плече. Вернувшись в гостиную, я обнаружила там Лейлу, на которой до сих пор был банный халат, а волосы были закутаны в полотенце, которое короной лежало на её голове. Она поглощала маленькие бутерброды и печенье, запивая их чаем.

Всё пахло невероятно вкусно, тут был даже мой любимый чёрный кофе в кофейнике. Я налила себе кружку и взяла пирожное с воздушными сливками и ягодами красной смородины. Мы молча ели с Лейлой, наслаждаясь комфортом и вкусной едой.

Глава 10

«Остерегайся дверей, что открываются слишком легко. Ибо не всякий порог ведёт в зал — иной ведёт прямо в бурю».

— из «Хроник Хейзелфорда»

— Пора вставать, иначе опоздаешь на встречу с королём.

Низкий мужской голос разбудил меня. Я открыла глаза и осмотрелась. Где я? Что вообще происходит?

Потом я увидела его — Штормбрука.

Он стоял возле подножия моей кровати и смотрел так, словно я воин, проспавший построение. Неприятные мурашки пробежали у меня по спине. Он нахмурился сильнее, глядя, как я просыпаюсь.

В нос ударил запах сандала и бури, и ещё что-то. Я сделала глубокий вдох и поняла — запах близости. Не могу поверить, что он заявился ко мне сразу после этого. Самый ненавистный для меня запах во всём мире, вызывающий воспоминания о почившем муже. Я скривилась и отвернулась.

Ужасный запах телесных наслаждений.

Видимо, он забыл, что у меня тоже острое обоняние.

Я села в кровати, и, судя по тому, как его лицо посерело, до него наконец дошло, что я унюхала.

— Пять минут, я жду тебя в гостиной, — он вышел и закрыл за собой дверь.

Я поковыляла в ванную, быстро умылась и привела волосы в порядок. К моему удивлению, возле шкафа стояло несколько пар мягких летних туфель, видимо, Хлоя принесла, пока я спала.

Я обула те, что более подходили под мою одежду, проверила, как я выгляжу, и пошла в гостиную.

Феникс, увидев, что я готова, сразу вышел, и мне пришлось практически бежать, чтобы догнать его: один его шаг был равен четырём моим.

Мы молча шли по винтовой лестнице, потом вышли в длинный коридор, одна из стен которого была из стекла: там располагался зимний сад. Откуда-то лилась прекрасная грустная мелодия. Музыка становилась громче с каждым моим шагом. Я увидела мужчину и женщину, что стояли ко мне спиной, и не смогла рассмотреть их. Они о чём-то мило разговаривали возле девушки за инструментом.

Девушка была в лёгком розовом, почти белом платье, её длинные золотистые волосы свободно спадали на плечи, а пальцы ловко играли великолепную мелодию. Но у меня не было времени рассматривать их. Поняв, что сильно отстала, я побежала, чтобы догнать Феникса, и врезалась в него на полном ходу.

— Чёрт, — прошептала я, а он только сильнее нахмурился.

— Мы пришли, — его лицо озарила натянуто-вежливая улыбка, больше похожая на оскал. Я поморщилась.

— Готова? — спросил он.

Меня скрутил страх от предстоящей встречи с королём.

Зачем он заставил притащить меня сюда? Что ему от меня может понадобиться?

Нацепив самое невозмутимое лицо, на которое я была способна, я кивнула.

Феникс открыл дверь и пропустил меня в кабинет.

Я сразу увидела его. Король Стефан стоял у огромного окна и смотрел куда-то вдаль. Он был высок и статен, его светлые волосы были коротко подстрижены, а на голове была тонкая золотая корона, почти незаметная, так как сливалась с цветом его волос, но в них уже проглядывала седина. Я увидела его профиль, прямые черты лица, губы слегка поджаты. Он был очень привлекательным мужчиной, даже несмотря на статус и средний возраст.

Услышав нас, он повернулся. Его глаза, тёмно-синие, как сапфиры, смотрели на меня с улыбкой. На первый взгляд ему было около сорока лет, но он был в прекрасной форме.

— Ваше величество, — интонация Феникса была слишком расслабленной, что меня сильно удивило, я представляла, что с королём говорят по-другому. — Кейра Лайонет прибыла по вашей просьбе.

Король шагнул ко мне неспешно, с тем величавым достоинством, что бывает у тех, кто слишком долго живёт под весом короны. Он протянул руку — прямо, ладонью вверх. Это было непривычно: он приветствовал меня как рыцаря, а не как женщину. Я нерешительно вложила свою руку в его.

Вместо обычного рукопожатия он слегка пожал мои пальцы, а затем, наклонившись, едва коснулся их губами. В его движениях была неловкость, словно он передумал в самый последний момент, как приветствовать меня. А затем быстро и совершенно невозмутимо отпустил.

Я застыла.

— Ваше величество… — прошептала я, чувствуя себя странно.

— Мне невыразимо приятно, Кейра, наконец встретиться с вами лично.

— Напитки? — подал голос Феникс из-за моей спины. Голос у него был слишком спокойным, чтобы быть искренним.

— Прекрасная идея. Кейра, что предпочитаете? — спросил король.

— Зависит от того, о чём мы собираемся говорить, — ответила я, не скрывая осторожности.

— Мудро. Если бы вы были мужчиной, я бы предложил вам чего покрепче.

— А вы попробуйте предложить, и увидим, ваше величество, — серьёзно произнесла я. Всё говорило о том, что разговор не будет лёгким, вино для таких разговоров не подходит.

Брови у короля поползли вверх, на лице мелькнуло искреннее изумление.

— Смело. И каков будет выбор?

— Коньяк. Лучше старый, с намёком на дым и дуб.

Где-то рядом явно фыркнул Феникс, но я сделала вид, что ничего не заметила. Честно говоря, сейчас мне нужен был этот терпкий запах, чтобы заглушить едва уловимые ароматы мужчин в комнате — смесь кожи, металла и… феромонов.

— Я уважаю женщину, которая знает, чего хочет. — Король подал мне бокал, который наполнил Феникс.

Я сделала глубокий вдох, позволив аромату проникнуть в лёгкие. Смесь дерева, специй и согревающего жара успокоила моё беспокойство. Хоть немного.

— Я должен извиниться, — начал король, — за то, как вас привезли. Надеюсь, отряд Феникса проявил себя достойно?

— Всё прошло… более чем корректно, — ответила я, сделав глоток.

Король перевёл взгляд на Феникса и прищурился, изображая гнев:

— Кто ты и что ты сделал с моим самым опасным и нелюдимым воином?

Феникс нахмурил брови и одарил меня таким ледяным взглядом, что я еле сдержалась, чтобы не сжаться.

— Хотя подождите, — произнесла я, взяв себя в руки и вернув ему не менее холодный взгляд. — Я видела только половину его лица, возможно, просто то был другой воин.

Король рассмеялся — по-настоящему, искренне.

Феникс только закатил глаза и прошептал довольно тихо, так, чтобы это услышала только я.

— Поздравляю, ты ему нравишься.

Я удивлённо вскинула брови. Это ведь хорошо? Или нет?

Король глубоко вздохнул и сел за свой стол, рукою предлагая мне одно из кресел, что стояло напротив.

Глава 11

«Иногда, чтобы зажечь пламя, нужно протянуть руку в самую тьму».

— из «Откровений Севера»

— Кейра, наверное, пора уже обсудить, зачем я пригласил тебя сюда.

Я только кивнула и сделала глоток напитка, что держала в руке. Тепло разлилось внутри меня.

— Когда твой супруг погиб в несчастном случае на охоте, — он посмотрел на Феникса, — мы сразу же доказали твою невиновность, в том районе много горных львов, и он знал об этом, и это была только его ошибка, просто неудачное место для охоты.

Я сделала новый глоток, спрятав своё замешательство за бокалом. Это прозвучало странно. Дерек был очень хорошим охотником, такая ошибка… Он никогда бы не допустил её.

Феникс посмотрел на меня изучающе, а король продолжал.

— Но нам стало известно твоё происхождение, то, что ты полукровка и твоя мать была фейри. Долгое время вашей семье удавалось скрывать это, что похвально, но Дерек узнал, и теперь его мать, которая до сих пор считает тебя виноватой, рассказывает всем об этом. Так что теперь это не секрет.

— Понятно, и, узнав о моём происхождении, вы решили, что теперь я могу вам в чём-то помочь? К сожалению, моя магия не очень сильна, возможно, целительство, так что, если вам нужно вылечить кого-либо, я готова попробовать.

— Да, ты можешь помочь, но твоя магия тут ни при чём.

Стефан покачал головой. Он снял перчатку с левой руки, и я увидела, как на его коже расползается сеть тонких чёрных линий — словно ожившие чернила.

— Это проклятье, которое было наложено на моего отца и после его смерти передалось мне.

— Проклятье? — я была удивлена. — Могу я прикоснуться?

Он протянул руку. Я склонилась, позволила своей магии коснуться его кожи. Мгновение — и во мне взвился ужасный холод. Внутри короля клубилась древняя тьма, живущая, пульсирующая. Она отбросила меня с такой силой, что я ударилась спиной о кресло.

— Что ты увидела? — голос короля был глухим.

— Тьму, очень сильную. Тот, кто наложил проклятье, был невероятно силён. — Я вздохнула, пропуская воздух в свои лёгкие, чтобы задать свой вопрос, так как знала, что ответ мне не понравится. — Как вы хотите, чтобы я сняла его?

Феникс громко выдохнул, а король посмотрел на меня с сожалением.

— Снять проклятье может только дитя, рождённое от короля и фейри.

Ужас охватил меня целиком. Я замерла, дыхание исчезло.

— Это… шутка?.. — прошептала я.

— К сожалению, никто пока не смог найти другой способ, и мне приходится обращаться к тебе с такой необычной просьбой. Ты единственная девушка рода фейри, которую я знаю как мою подданную.

— Почему не обратиться к королю фейри и не попросить его организовать политический брак? Насколько мне известно, обычно короли так и поступают.

— Я пробовал, король Тайрелл отказал мне. После двухсотлетней войны между людьми и фейри они категорически не хотят заключать никаких союзов с Ареландией, тем более брачных.

— Но у вас есть Штормбрук, — я указала на Феникса, — он фейри и вполне может стать отцом для вашей будущей невесты.

Феникс закатил глаза. Почему он не может помочь своему королю, мне было непонятно.

— Кейра, у короля просто нет двадцати лет, тем более нет никакой гарантии, что у меня родится дочь.

Голос Феникса был мягким, но эта мягкость была обманчива. Он давал понять, что они продумали все варианты и я была последним. Но сдаваться мне не хотелось.

— Почему тогда вы не предприняли усилия ранее?

— Я не знал о проклятье, пока мой отец не открыл мне эту тайну на своём смертном одре два года назад. Он думал, что с его смертью проклятье просто уйдёт, но оно касается всего рода, и, похоже, у меня совсем мало времени. Я не знаю, сколько, но я уже чувствую его внутри себя, и оно растёт.

Я молчала. Мысль о том, чтобы снова отдать своё тело — на этот раз не мужу, а трону, — вызывала внутренний крик. Я хотела помочь. Но не такой ценой. Мне нужно найти другой способ, надо придумать что-то другое.

Моё тело покрылось липким, холодным потом только от одной мысли, на что мне придётся пойти, чтобы исполнить волю короля.

— Есть записи об этом проклятье? — Я собрала остатки самообладания, стараясь не дать понять мужчинам в этой комнате, как тяжело мне говорить.

— Да, — король передал мне небольшой фрагмент пергамента, — это единственное, что удалось найти у отца в старом кабинете. Проклятье было устным, и его записали по памяти тех, кто слышал его, это общий вариант.

Я взяла пергамент и прочитала:

«Да обрушится на короля, его род и все земли, что раскинулись от заоблачных вершин восточных гор до лазурной бездны южного моря, неотвратимая кара судьбы. Пусть тьма, густая, как смола, поглотит их, вырвав из груди покой, свет и последний проблеск надежды. Настанет час, когда мир их обратится в прах, а будущее померкнет, словно звезда, угасшая в пустоте вечности. Не снять сего проклятья, доколе великий свет, что таится в глубинах, не сольётся с тьмой, и дитя древнего бессмертного рода, зачатое истинным королём, не пробудит божественный свет, что исцелит мир от скверны».

— Кто расшифровывал данное проклятье? — я была погружена в свои мысли, продолжая перечитывать пергамент, и сейчас понимала только ту часть, что была наиболее очевидной, про рождение наследника короля.

— Мой советник, он служит при дворе магом и мудрецом, его познания очень обширны.

— Тогда как понимать ту часть про свет и тьму и божественный свет? Я не думаю, что снять проклятье может просто ребёнок, даже если он будет рождён от фейри и короля.

— Мы надеемся, что магические силы, что получит ребёнок, проявятся рано, и тогда наш маг поможет с этой частью.

Феникс подошёл ко мне сзади и положил руку мне на плечо, отчего я вздрогнула и высоко подпрыгнула на кресле. Он тут же убрал свою руку и посмотрел на меня с удивлением. Я отвернулась. Его прикосновение было неожиданным, но сейчас меня пугало не это.

— Твоя сила, Кейра, когда ты лечила меня, это ведь был лунный дракон? — я уставилась на него, открыв рот. — Я помню немного, но его битву с зелёным змеем, что происходила внутри меня, я запомнил. Мне показалось, что это сон, но, похоже, это было реальным проявлением твоей магии. Ты ведь знаешь, что легенды гласят, что он проявление божественной силы?

— Я уже говорила тебе, что это просто образ, который я использую, когда пытаюсь вылечить сложные случаи, требующие большого количества магии. Образ из книжки с детскими сказками об эльфах и демонах, картинка, которую я увидела и запомнила.

— Возможно, но он был вполне реален, и я чувствовал его внутри себя, Кейра.

Мои эмоции в этот момент были как волны: то ужас и паника, то желание помочь, то полное безразличие к проблемам короля. Но ужаса было больше, ужас от того, что, если я соглашусь, меня лишат свободы, пока я не рожу ребёнка, да и потом я вряд ли смогу оставить своё дитя, так что, пока проклятье не будет снято, я не смогу покинуть эту страну и этот город.

— Мне нужно время, чтобы всё обдумать, ваше величество, и ещё я бы хотела встретиться с вашим магом, чтобы обсудить текст проклятья.

— Справедливо, я не хочу заставлять тебя, в конце концов, ты больше всех потеряешь, если согласишься на эту сделку. Я не смогу жениться на тебе, так как ты вдова, но ребёнка я могу узаконить, и он получит все привилегии, как и законнорождённый.

Я рассмеялась, хотя из моих глаз хлынули слёзы. Жертва, меня просят о жертве. Я никогда не получу свободу в этом чёртовом мире. Возможно, лет через пятьдесят или сто, когда я буду всё ещё жить, а король умрёт, но я ещё не прошла обряд Откровения и ещё не получила своё долголетие. Обычно обряд проводили, когда фейри исполнялось тридцать, — время, когда физически и эмоционально они созревали и замораживали свою внешность от старения, и иногда, кроме долголетия, получали ещё и усиление своих чар. Конан прошёл ритуал с помощью Лейлы, но существенных изменений в силе не почувствовал, хотя он применял магию крайне редко и мог просто не узнать ещё об этом.

Я высушила глаза с помощью лёгкого ветра, хотя могла поклясться, что Феникс это заметил.

— С Адамом ты познакомишься сегодня за ужином, он входит в мой ближайший круг и часто присутствует на ужинах. — Король Стефан смотрел на меня, не отводя прямого взгляда. — Я дам тебе время. Несколько месяцев, но не более полугода. Всё это время ты будешь оставаться здесь как моя гостья.

— Что будет, если я откажусь?

В кабинете повисла гробовая тишина. Ни король, ни Штормбрук не отвечали.

Молчание затянулось на несколько минут, пока король не прокашлялся и не сказал:

— Я надеюсь, что ты примешь верное решение, а пока мои шпионы и воины будут искать других потомков фейри среди моих подданных.

— Могу ли я в это время самостоятельно заняться изучением проклятья и вариантами, как его можно снять? — я надеялась, что смогу разгадать эту загадку, во всяком случае, я хотела попробовать. Отец и брат всегда говорили, что я могу решить любую задачу, Конан даже считал, что это мой дар.

— Разумеется, я дам распоряжение, чтобы тебя пускали во все библиотеки дворца и города, а также архив. И, конечно, Адам и его знания будут в твоём распоряжении, он точно не откажется помочь тебе, он бьётся с этим уже два года.

— Хорошо, — я кивнула. — Меня устраивает.

— Спасибо, что подумаешь об этом. — Король выдохнул с облегчением, а меня снова сковал ужас: что бы он сейчас ни сказал, это выбор без выбора.

— Мой брат уже в курсе, где я и что происходит? — я поднялась с кресла, этот разговор нужно было заканчивать.

— Я уже направил ему письмо, где объяснил, что ты будешь моей гостьей какое-то время, и пригласил на праздник Велес, который мы будем праздновать через две недели, так что скоро ты его увидишь и сможешь рассказать ему всё, что считаешь необходимым.

Я совсем забыла, что скоро всё королевство будет праздновать главный праздник лета — Велес. Время пьянства, разврата и безудержного веселья, и это всё в течение целой недели, которая заканчивается великим жертвоприношением Богине. Сотни лет назад в жертвы приносили молодых девушек и парней, но с приходом первого короля рода Гримторн, предка Стефана, жертвы заменили на скот — коров и коз.

— Наверняка во дворце его отмечают ярче, чем в провинциях, — произнесла я и кивнула в знак благодарности. — Спасибо, что пригласили Конана. Если это всё, то я могу быть свободна?

— Останься, — попросил меня король, — ужин уже скоро. И я знаю, что Феникс хотел с тобой обсудить то, что случилось в медовых долинах, я пройдусь перед ужином, а вы пока поговорите тут.

Он встал, надел обратно перчатку на руку, покрытую росписями проклятья, и вышел из кабинета, оставив нас двоих. Я взяла бокал и одним глотком осушила его, пока Феникс, который всё это время стоял сзади меня, видимо, на случай, если я кинусь на короля, садился в кресло напротив меня.

— Что о вашей затее думает возлюбленная короля? — спросила я, глядя на дно своего бокала.

— Она не в восторге, насколько мне известно, так что отсрочка точно обрадует её, — Феникс тоже сделал огромный глоток. Судя по цвету и запаху, он пил бренди.

— Насколько я понимаю, они уже давно в отношениях, — я показала пальцем на нос, похоже, он всё время забывает об этом. Его лицо посерело, наверняка подумал о том, что я чувствую запах, который идёт и от него.

— Да, они давно вместе и сильно любят друг друга, но из-за дурацких законов он не смог на ней жениться, герцогиня Новелия Перинтон тоже вдова.

— Всё слишком запутано, не так ли? — Я выдохнула в бокал, стараясь не встречаться с ним взглядом. — О чём ты хотел со мной поговорить?

— Да, слишком запутано, как по мне. — Он глубоко вздохнул. — Я хотел поговорить о нападении гулей. В месте, где это произошло, расположена крупная фермерская деревня, она обеспечивает продовольствием большой район, а мёд, что производят там, считается лучшим на континенте, и мы продаём его за хорошую цену.

— Думаешь, гули могли напасть на фермеров?

— Не думаю, а знаю. Пришло письмо от командира охранного отряда, что располагается там. Несколько человек пропали и ещё несколько умерло, когда гули напали на деревню. Но важнее всего — почему они появились. Мне нужно вернуться туда и помочь с расследованием.

— Хочешь, чтобы я отправилась с тобой?

— Не совсем, хочу взять с собой Лейлу, её знания и опыт могут помочь с расследованием. В наших краях нет известных мне ведьмаков, а это работа для них.

Я слегка рассмеялась, понимая, что он просит моего разрешения. Как же плохо он знает меня и Лейлу.

— Попроси её сам, Штормбрук. Она мне не слуга и сама принимает решения, что и когда делать, она мне как мать, так что это я стараюсь слушаться, а не наоборот.

— Хорошо. — Он кивнул, а потом повернулся и посмотрел мне в глаза. — Почему ты считаешь её второй матерью?

— Всё просто, когда мама умерла от болезни, мне было только семь лет, брату было десять, и они с отцом были убиты горем. Лейла жила с нами с рождения Конана, а вот после смерти мамы заботилась о нас, она прекратила всю свою ведьмачью работу, пока мы не выросли, и даже после она старалась быть рядом. И раз уж ты задаёшь такие личные вопросы, позволь спросить и тебя, почему ты тут, что делаешь при дворе Стефана?

— Я покинул Виндраэль очень давно, после ссоры с отцом, искал место, где мог быть полезен, и тогда мой брат, который уже был тут, пригласил меня, и я нашёл тут верных друзей и короля, которому сам захотел служить.

— Твой брат тоже тут?

— Да, ты скоро с ним познакомишься, думаю, он тебе понравится, он куда более приятный собеседник, нежели я.

Я встала и подошла к столу с напитками, налив себе воды. Что за день, как же хотелось, чтобы он закончился.

— Пошли, я провожу тебя в столовую, — Феникс уже стоял рядом.

— Только не так быстро, как в прошлый раз, когда мне пришлось бежать за тобой. Не хочу снова удариться о тебя, да и встречаться с ближайшим кругом короля после пробежки не самая приятная перспектива.

— Им будет всё равно, как ты будешь выглядеть, они умеют смотреть в суть. Но я обещаю, Кейра, пойдём медленно, — его голос прозвучал совсем рядом, и я поморщилась, не поворачиваясь к нему.

Глава 12

«При свете свечей страх надевает улыбку. Истина — платье вежливости. И никто за столом не говорит того, что думает».

— из летописей хранителя Вариана

Путь до столовой занял не больше пяти минут, и, как и обещал, Феникс шёл рядом — шаг в шаг, не торопясь. Иногда он указывал на портреты, что висели вдоль стен, и рассказывал, кто изображён: старые герцоги, великие воительницы, забытые художники. Я слушала и кивала, стараясь не терять самообладание, но мои мысли всё равно были о нашем разговоре с королём. Я не могла отделаться от чувства, что снова попала в плен, правда, прикрытый таким рациональным словом, как сделка.

Я даже не заметила, как мы вошли в столовую, и я едва не столкнулась с девушкой в розовом платье. Её золотистые волосы рассыпались по плечам мягкими волнами, ловя свет и рассыпая его вокруг. Лёгкий аромат цветов — жасмина и розы — витал в воздухе, как тонкая вуаль.

Я узнала её. Это она играла на фортепиано в зимнем саду, создавая музыку, что до сих пор звенела в глубинах моей памяти.

— Привет! — её голос был лёгким, радостным, словно звон колокольчиков на утреннем ветру. — Меня зовут Розали. Ты ведь Кейра? Очень приятно познакомиться! — Она протянула руку, а её улыбка была настолько открытой и солнечной, что я невольно улыбнулась в ответ.

— Розали — принцесса, дочь короля Стефана, — тихо наклонившись, прошептал мне на ухо Феникс.

Я едва заметно кивнула, чувствуя, как лёгкая тень напряжения скользнула по сердцу, но тут же растворилась в её искренности.

— Взаимно, принцесса Розали, — сказала я, бережно пожимая её тонкую ладонь. — Я тоже рада.

Её улыбка была открытой и слишком доброжелательной, словно передо мной стояла не принцесса, а простая девушка с сердцем, в котором, как и в музыке, звучала живая душа — тёплая, настоящая, не затронутая холодом дворцовых интриг.

Следом ко мне подошёл высокий мужчина с грациозной походкой. Его длинные волосы цвета инея — почти белые, с серебристым отливом — были собраны в низкий хвост, открывая заострённые уши. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять: он фейри. Такой же, как Феникс, значит, это его брат.

Но, как это ни странно, родства между ними я сразу не ощутила. Не было внешнего сходства — только отголосок чего-то общего в глубине взгляда и цвете глаз, хотя у Феникса они были светлыми — голубыми, а вот у Адама тёмно-синими.

Он был чуть ниже Феникса, чуть тоньше в плечах — не такой массивный, но не менее опасный. Его фигура была жилистой, словно вырезанной из гибкой древесины, и в его движениях ощущалась волчья осторожность: ловкость, опыт и постоянное внутреннее напряжение.

— Кейра, — тихо произнёс он, и даже голос у него был другим — тише, спокойнее и сдержаннее. — Адам, рад познакомиться. Надеюсь, мой брат не доставил вам много хлопот во время вашего путешествия?

— Всё было… прилично, — выдавила я из себя. — Приятно познакомиться, Адам.

Он кивнул. Я чувствовала, как в его присутствии исчезает тревога. Непонятным для меня образом рядом с ним мои мысли становились не такими громкими, а выкрученное до предела беспокойство после разговора с королём стало тише. Он пользовался магией?

Я повернулась к Фениксу, взгляд которого был направлен на брата и метал в него невидимые молнии. Значит, я права, он пользовался магией, чтобы успокоить меня. С этим фейри нужно быть осторожней, неизвестно, на что ещё он способен.

— Я наслышана о вашем уме и знаниях во многих областях. — Я протянула ему руку, и он слегка сжал её. Его ладонь была тёплой и мягкой, хотя я почувствовала мозоли, видимо, от постоянных тренировок. Я удивилась: редко маги занимаются ещё и практикой военного дела.

— Герцогиня Перинтон, позвольте представить вам мою гостью — Кейру Лайонет, — сказал король, ведя ко мне молодую женщину, чей облик сразу приковал к себе взгляд.

Я не заметила, как они вошли в столовую следом за нами, и чуть не подпрыгнула от голоса короля, но волна успокоения снова нахлынула на меня. Я нахмурилась и посмотрела на Адама, а он лишь слегка улыбнулся и отвернулся к королю, кланяясь, приветствуя его.

Новелия была очень красива: её длинные, тяжёлые волны рыжих волос словно горели в свете факелов, обрамляя лицо с точёными скулами и холодной красотой. Пронзительные зелёные глаза встретились с моими — яркие, острые, проницательные. В её взгляде плескались подозрение и плохо скрываемое неодобрение.

И я не могла её винить.

Я прекрасно понимала: стоило мне согласиться на сделку с королём — и я стала бы для неё угрозой. Соперницей. Редкая женщина примет такую угрозу с улыбкой.

Её губы дрогнули в натянутой улыбке, но тень недоверия в глазах осталась. Я почувствовала, как между нами на миг натянулась тонкая, хрупкая нить напряжения.

Но затем — лёгкий миг, словно Новелия что-то обдумала, — и её лицо немного потеплело. Глаза смягчились, улыбка стала естественнее. Видимо, она тоже осознала: сделка ещё не заключена. Всё ещё могло измениться.

Она протянула мне руку — тонкую, с длинными пальцами, украшенную лишь тонким кольцом, похожим на обручальное. Странный выбор для вдовы, ну, во всяком случае, для той, кто теперь является любовницей короля, и не простой, а признанной официально. Прикосновение её ладони было прохладным и очень лёгким. Как и я, она, похоже, не очень любила прикосновения неизвестных ей людей.

— Приятно познакомиться, Кейра, — её голос звучал мелодично, но в нём таилась скрытая сталь.

Я сдержанно улыбнулась и сжала её руку чуть крепче, чем требовала вежливость.

— Взаимно, герцогиня, — спокойно ответила я.

Похоже, моё первое испытание — войти в ближний круг короля — было пройдено. Я почувствовала это по короткому взгляду Стефана, по лёгкому одобрению в его глазах.

Но внутри меня всё ещё звенела тихая, осторожная струна: между женщинами, не связанными родством, редко бывают настоящие союзы, особенно если в их центре — мужчина.

— Ужин подан, прошу к столу, — позвал нас высокий лакей.

Все направились к своим местам, у меня был выбор сесть возле принцессы или Феникса. Я выбрала принцессу. И только тогда поняла, что Лейлы нет. Видимо, предвидя мой вопрос, Феникс сказал:

— Мне передали, что спутница Кейры, Лейла, чувствует себя неважно после дороги, поэтому сегодня она будет ужинать у себя.

— Жаль, — ответил Адам, — мне бы хотелось с ней познакомиться, ведьмаков в наших краях я не встречал очень давно.

— Я не думаю, что она будет долго болеть, но дорога была непростая, так что простите её, пожалуйста, ваше величество. — Я посмотрела на короля, думая о том, когда это Фениксу успели передать сообщение от Лейлы и почему не мне.

— Конечно, Кейра, — ответил Стефан. — Мы ещё успеем с ней познакомиться, пусть выздоравливает.

Когда я уходила, она ещё спала, и я даже не подумала разбудить её и спросить о самочувствии. Я снова ощутила тревогу. Надо вернуться как можно скорее, чтобы проверить, что она в порядке.

Глава 13

«Некоторые ночи тихи не из-за покоя, а потому что за стенами происходит буря, о которой никто не осмеливается говорить».

— из хроник Виндраэля

Ужин прошёл на удивление спокойно. Я рассказала, что слышала музыку в зимнем саду и видела, как принцесса играет на инструменте — так изящно, с любовью в каждом прикосновении к клавишам. Её глаза засветились, когда я упомянула это. Розали немного смутилась, но было заметно, что мои слова ей приятны. Она рассказала, что готовится к празднику Велес: в этом году король разрешил ей выступить на площади с музыкантами.

Говоря о мелодиях, она буквально лучилась светом. Ей было всего двадцать, и я догадывалась, что Стефан уже подыскивает для неё достойного супруга. Но за ужином этого не касались — возможно, по её просьбе.

Позже я выслушала соболезнования. Слова о «трагической кончине» моего мужа звучали с сочувствием, но каждая такая фраза казалась мне испытанием. Сделать печальное лицо было труднее, чем вылечить смертельную рану.

Когда трапеза подошла к концу и Розали начала прощаться, я присоединилась к ней, сославшись на усталость после дороги. Мы вышли из зала. Вечер приятно удивил — все оказались вежливы и даже, можно сказать, дружелюбны.

Король Стефан не оказывал давления, наоборот — дал мне время, хотя время от времени я ловила тень на его лице. Проклятье — сложная вещь, никогда нельзя быть уверенным, когда оно станет непоправимым и какие ужасы принесёт.

Как ни странно, дорогу к себе в комнату я нашла легко.

Когда я подошла к двери, то вдруг над моей головой появилась мужская рука, открывшая её прежде, чем я успела дотронуться до ручки.

— Ты молодец, быстро нашла дорогу. — Я повернулась на голос и увидела Феникса.

— Долго ты шёл за мной?

— Как только ты ушла, я пошёл следом. Ты не заметила меня?

— Нет, к своему сожалению.

— Это большое упущение со стороны Лейлы, почему она не научила, как определить, что тебя преследуют, ведь это мог быть и не я.

— А тебе какое дело, Штормбрук? — Я смотрела прямо в его глаза. — Или ты плохо справляешься со своей работой, раз по дворцу могут разгуливать подозрительные личности?

— Ты всегда была такой дерзкой? — Его глаза сузились.

Я не ответила, но и не отвела от него своего взгляда. Я и так уже слишком много о себе рассказала. Хотя уверена, что многое он уже знал.

— Зачем ты шёл за мной? — спросила я, прервав нашу молчаливую дуэль.

— Мне нужно поговорить с Лейлой, ты сама сказала, что она принимает решения за себя.

Мы вошли в гостиную между нашими с Лейлой комнатами. И мне в нос сразу ударил неприятный запах. Мускус, феромоны… я поморщилась.

Из комнаты Лейлы доносился мужской смех. Причина её «недомогания» стала понятна, но меня удивило её безрассудство: пропустить ужин с королём из-за этого…

Я, не раздумывая, постучала и позвала её. Прошло несколько минут, прежде чем она вышла в банном халате и уставилась на нас с Фениксом.

— Что такого срочного, звёздочка, или это Штормбрук заставил вытащить меня из постели?

— Прошу прощения, но он действительно хотел спросить тебя кое о чём, — я махнула ему рукой, давая понять, что он может с ней поговорить, а сама направилась в свою комнату и плюхнулась на кровать, уставившись в потолок.

Я слышала их голоса за стеной, но не вслушивалась.

«Как же я устала», — подумала я, поворачиваясь на бок и смотря сквозь шторы на полный диск луны.

Смерть Дерека, побег, а потом Штормбрук со своими воинами, который просто привёз меня поговорить с королём. Да, конечно, на деле же я из одного плена попала в другой, хоть этот и был усыпан жемчугами и рубинами.

Может, стоит всё-таки сбежать, возможно, даже в Виндраэль? Ведь если король Тайрелл не хочет союза с Ареландией, то вряд ли выдаст меня Стефану. Ну, во всяком случае, можно попробовать.

Лейла вошла молча и легла рядом. Обняла меня, прижала к себе. Я хотела злиться, но против её тепла не смогла устоять.

— Как прошёл разговор и ужин с королём?

— Король проклят странным тёмным проклятьем, и он просит, чтобы я родила ему ребёнка, который избавит его от него, иначе он и весь его род погибнут.

— Звучит не очень, — выдохнула Лейла. — И что ты ответила?

— Мы договорились, что он даст мне полгода, чтобы решить, готова ли я к этому. А пока мы будем жить тут, за это время я постараюсь найти другой способ избавиться от проклятья.

— И если не найдёшь?

— Тогда мы с тобой сбежим в Виндраэль, — я глубоко вздохнула.

— Звёздочка, я слишком хорошо тебя знаю, ты всегда готова была пожертвовать собой для защиты других. Даже твой брак с Дереком это подтверждает. Ты ведь хотела держать его подальше от других, чтобы уберечь. И не говорила ни мне, ни Конану о том, что происходит на самом деле. За это я тебя и люблю, но больше никогда в жизни не позволю тебе быть в опасности или бессмысленно жертвовать собой. Если хочешь, мы сбежим сейчас.

— Может, не стоило тебе рассказывать? — я улыбнулась. Такой была забота Лейлы, иногда жёстче, чем мне хотелось бы, но не дающая права на компромисс.

— Я бы всё равно узнала, но теперь ты знаешь, что я думаю обо всём этом. Ты заслуживаешь куда больше, чем быть любовницей и рожать детей королю или кому бы то ни было. С того момента, как умер Дерек, я поклялась, что никогда не позволю тебе делать то, что ты не хочешь.

— Может, идея сбежать сейчас не такая уж и плохая. Но вот проклятье…

— О нет, — Лейла улыбнулась, — ты всегда любила решать нерешаемые задачи, а эта — сложнейшая из тех, что были в твоей жизни. Так что, похоже, ты скорее попробуешь её решить, а не бежать, во всяком случае, не сейчас. Только скажи, если тебе нужна будет моя помощь.

— Хорошо, — я прижалась к ней сильнее. — Спасибо, Лейла, кстати, через две недели должен приехать Конан, его пригласили на Велес, устроим свой семейный праздник.

Я почувствовала, как её сердце забилось чуть быстрее, похоже, она скучала по нему не меньше меня.

— Звучит здорово, пошлём всю эту дворцовую знать и будем веселиться, как тогда, когда вы были ещё детьми.

Она начала петь старую песню. О королеве, что пожертвовала собой ради детей и стала богиней. Я закрыла глаза.

И под её голос — тёплый, родной, полушёпот — уснула, как когда-то в детстве. Под защитой той, кто любит меня по-настоящему.

Глава 14

«Не ищи истину в словах громких и торжественных. Она прячется в тишине — дышит меж строками, живёт в аромате рассвета и шелесте лепестков, что никто не удосужился услышать».

— «Запах роз и горечь решений», автор неизвестен

На следующее утро, как только первые лучи солнца пробились сквозь кружево портьер, я проснулась и обнаружила на тумбочке две записки. Первая, аккуратным, уверенным почерком, принадлежала Лейле: она уехала в Медовые долины, чтобы помочь Фениксу. Вторая — на пергаменте более светлого оттенка, украшенная вензелями, с запахом трав, — была от Адама. Он приглашал меня позавтракать с ним и принцессой в саду.

Я быстро умылась, надела тунику цвета топлёных сливок и светлые бриджи и, к счастью, у дверей комнаты наткнулась на Хлою. Она, как всегда приветливая, собиралась привести в порядок покои Лейлы и с радостью вызвалась проводить меня в сад.

Утро было чудесным — из тех, когда каждый вдох напоён ароматом жизни. Сад утопал в буйстве красок и запахов: розы, лаванда, жасмин — всё это смешивалось с влажной зеленью свежескошенной травы. Мы шли по тенистой дорожке, а капли росы мерцали на лепестках, как крохотные звёзды. Беседка, о которой говорила Хлоя, оказалась укрыта каскадом белых и розовых роз. Там, под цветочной аркой, среди невидимых музыкантов из пчёл и птиц, сидели Адам и Розали.

— Кейра! — принцесса увидела меня и помахала рукой, приглашая к столу.

— Доброе утро, Розали, Адам, — я села на свободный стул.

— Доброе, Кейра, спасибо, что присоединилась к нам, чай или кофе? — Голос Адама был такой спокойный и ровный. Интересно, это из-за магии, ведь очевидно, что благодаря ей он мог успокаивать окружающих.

Я улыбнулась, отгоняя от себя эти мысли. Он королевский маг и уж точно выбран на эту роль не просто так.

— С утра только кофе, пожалуйста.

Адам улыбнулся, налил горячий чёрный напиток в кружку и передал мне.

— Я тоже предпочитаю кофе с утра, а вот Розали пьёт только травяной чай. — Он улыбнулся, глядя на принцессу, отчего на её лице появился лёгкий румянец.

— Не понимаю этот чёрный горький напиток, который ты так любишь, Адам. Кейра, чем вообще он может нравиться?

— Горечь в кофе очень обманчива и отпугивает с первого раза, но, если его распробовать… Каждый глоток — это целая палитра ощущений: сначала лёгкая горчинка, потом раскрываются тонкие карамельные или ореховые нотки, а иногда даже что-то фруктовое. Но самое волшебное в кофе — его аромат. Стоит только почувствовать этот тёплый, насыщенный запах, как сразу становится уютно, по-домашнему. Это не просто напиток, а маленький ритуал, который сделает день особенным.

Розали быстро заморгала, а потом улыбнулась.

— Отлично сказано, Кейра, — Адам улыбался, делая глоток кофе.

— Ну хорошо, наверное, надо его распробовать, но он такой противный, — Розали смешно скривила носик, так что я даже рассмеялась.

— Это нормально, если тебе не нравится что-то, что нравится другим, мы все такие разные, так что не чувствуй себя обязанной любить кофе, травяной чай тоже прекрасен.

Принцесса расплылась в широкой улыбке и кивнула. Она взяла пирожное с воздушными сливками и ягодами и съела его за один укус. Сейчас она не очень соблюдала этикет и вела себя свободно. Поддавшись её настроению, я сделала так же и съела пирожное с красной смородиной — моей любимой ягодой.

— Я слышал, что Феникс и ваша подруга Лейла уехали сегодня в Медовые долины, она чувствует себя уже лучше? — Адам смотрел куда-то в сторону.

— Да, спасибо, она чувствует себя намного лучше, тем более ведьмаки довольно быстро восстанавливаются, если их хорошо накормить и дать выспаться.

— О, это работает на всех, — принцесса улыбалась. — Я тоже предпочитаю такой отдых всем лекарствам, хотя, к сожалению, во мне нет магической крови, а способность людей восстанавливаться не идёт ни в какое сравнение с расами, обладающими магией.

Она вдруг громко выдохнула и подскочила, словно о чём-то забыла.

— Так, мне пора на урок музыки, до праздника остаётся совсем немного времени, нужно успеть хорошо подготовиться. — Повернувшись ко мне, она расплылась в широкой улыбке. — Кейра, мы завтракаем так почти каждое утро, так что присоединяйся, грех сидеть во дворце в такую замечательную погоду.

Она направилась во дворец, махнув нам с Адамом рукой.

— Принцесса очень жизнерадостна, это не может не очаровывать, — озвучила я свои мысли вслух.

— Благодаря её жизнелюбию, доброте и постоянной улыбке я всё ещё верю в то, что в этом мире ещё есть то, ради чего стоит жить. — Адам говорил немного мечтательно, похоже, их с принцессой связывали тёплые чувства. — Кейра, ты ведь, наверное, уже хочешь обсудить то, о чём вы говорили с королём и Фениксом вчера перед ужином?

— Да, — я кивнула. — Король сказал, что твои знания и навыки, а также всё, что ты успел узнать о проклятье, в моём распоряжении, и, конечно, у меня есть очень много вопросов, но я хотела бы начать с другого.

— С моего родства с Фениксом? — он повернулся, и его улыбка обрела другой оттенок. Меня она немного обескуражила, похоже, он подумал, что мой интерес связан не с тем, о чём я хотела узнать на самом деле. Интересно, мужчины-фейри способны думать о чём-то ещё, кроме того, что все вокруг их хотят?

Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— Что вас двоих привело сюда? Фейри редко покидают Виндраэль, и в Ареландии люди нас явно недолюбливают, мягко говоря, так почему?

Адам смотрел на меня, не меняя выражения лица, но было видно, что не этого вопроса он от меня ожидал.

— Наши с Фениксом отношения с отцом всегда были непростыми, именно поэтому он покинул дом ещё задолго до моего совершеннолетия. И когда я стал старше, я понял, почему он так сделал. Наш отец всегда хотел видеть меня воином, хотя моя тяга к знаниям и магическим исследованиям была сильнее его желаний. Я покинул дом, как только стал достаточно самостоятельным, и направился в разные страны и университеты, изучая всё, к чему мне давали доступ.

— Когда я получил образование во всех известных учебных заведениях, то стал преподавать, получив место профессора в военной академии в южном городе Хартвуде. Там я и познакомился со Стефаном, он был ещё ребёнком, когда попал в академию, и за время обучения мы сдружились, а когда он стал королём, то он пригласил меня к себе. Вот и вся моя история. С Фениксом всё было сложнее, но, думаю, он сам тебе расскажет, если спросишь.

— Моё знакомство с королём было коротким, но он произвёл на меня довольно хорошее впечатление, я не увидела в нём жажды власти, присущей королям. Поэтому ты стал его другом? Или это твоя заслуга, Адам, ведь получается, ты был с ним с момента детства.

— Возможно, я и приложил усилия, чтобы показать ему разницу между королём, за которым хотят идти, и тем, за которым идут по принуждению или из страха. Но он изначально был умён, добр и храбр, я лишь добавил его характеру огранку.

Я сделала глоток кофе, и приятная горечь растеклась внутри меня, придавая сил.

— Почему король-отец скрывал правду о проклятье? Ведь его можно было бы снять гораздо раньше.

— Не уверен, но думаю, что он хотел уберечь сына и пытался сам снять проклятье. Я даже видел, что тридцать лет назад он издал приказ, который разрешал фейри спокойно селиться в землях людей, покупать и возделывать землю, создавать производства. Но мало кто принял его приглашение.

— Слишком сильна людская ненависть и страх.

— Именно. Он до последнего верил, что сможет сам со всем разобраться, но не сумел. И после его смерти проклятье переместилось на Стефана.

— Его татуировка на руке — это ведь и есть проклятье?

— Да, ты очень внимательна, Кейра, ты поняла, какой это язык?

— Нет, к сожалению, я свободно владею четырьмя языками, но эти письмена мне не знакомы.

— Это древний язык. Его называют языком первородных демонов — тех, что, согласно легендам, населяли нашу землю тысячелетия назад. Он очень древний, даже я не знаю его, но я нашёл одну книгу, которая сможет мне помочь. Её доставят завтра в городской архив. Можешь отправиться вместе, если хочешь.

— С удовольствием, мне бы хотелось изучить этот древний язык.

— Тогда завтра я возьму тебя с собой в город, а заодно покажу ещё одно проявление проклятья — дерево крови. Оно появилось совсем недавно, всё больше разрастается и привлекает внимание.

— Дерево проклятья? — я удивилась. Я никогда об этом не слышала.

— Оно выросло на самой оживлённой улице, где расположены ремесленные лавки и рестораны. Так что люди сразу заметили новое дерево.

— Но как ты понял, что оно связано с проклятьем?

— Стефан, когда увидел его впервые, сказал, что оно источает кровь, хотя всем остальным оно кажется совершенно обычным. Я проверял его с помощью магии и ритуалов, но ничего не смог найти, а он продолжает твердить, что дерево кровоточит.

— Это довольно интересно, что ж, информации с каждым днём становится всё больше, возможно, вместе мы сможем помочь королю…

— Без жертвы с твоей стороны, — он посмотрел на меня с сочувствием, а я даже поёжилась от этого взгляда. — Я понимаю, Кейра, я изначально был против этой затеи, но Стефан ухватился за тебя как за спасательный круг. Так что помогу тебе чем смогу.

— Спасибо, Адам! Король говорил, что я могу воспользоваться библиотекой, подскажи, где я смогу её найти? Не думаю, что смогу найти то, что ты ещё не знаешь. Но мне нужно чем-то занять себя.

— Конечно, пойдём, я провожу тебя. Сегодня заседание королевского совета, и я не смогу составить тебе компанию, но вот завтра у нас будет больше времени.

Я кивнула, и Адам проводил меня в библиотеку, которая превосходила размерами все библиотеки, известные мне ранее. Я почувствовала, что очутилась в сказке. Стеллажи с книгами уходили под самый потолок, я видела двадцать рядов, а за ними были ещё и ещё. Через каждые два ряда были окна высотой во всю стену, поэтому в дневное время здесь было очень светло.

Я прошлась вдоль рядов и обратила внимание, что каждый был пронумерован и имел краткую информацию о содержании книг на полках внутри. «История Миров», «Экономика и География», «Магические исследования», «Философия» и многие другие. У библиотеки был хозяин, тот, кто ухаживал за книгами и содержал всё в чистоте и порядке. Пройдя внутрь, я нашла его, точнее её. Седая пожилая женщина сидела за столом и перечитывала старые пергаменты. Она подняла свои уже слегка мутные серые глаза и улыбнулась.

— Ты, должно быть, Кейра! Очень приятно, я Стелла, библиотекарь и архивариус короля. Стефан предупредил меня, что ты придёшь, и попросил помочь со всем, что тебе может понадобиться.

— Очень приятно, Стелла, — она протянула мне свою морщинистую руку, и я пожала её. Она обхватила мою ладонь обеими своими руками и сжала. Теплота пробежала по моим венам.

— Знания — твоя стихия, Кейра, о, я чувствую это.

Она отпустила мою руку и широко улыбнулась.

— Что ж, тогда пора начинать искать, как думаешь?

— Давно пора, — она слегка кашлянула. — С чего ты хотела бы начать?

— С книг о проклятьях и первородных демонах, у тебя найдётся что-то такое?

— Есть пара книг, немного, конечно. Я сейчас принесу.

Стелла скрылась в рядах книг, её походка была лёгкой и почти бесшумной, довольно необычно для женщины такого преклонного возраста. Она сказала, что знания — моя стихия, каким-то непостижимым образом она смогла это понять. Возможно, отголоски магии.

Раньше среди людей тоже можно было встретить магию, ведь до войны браки между фейри и ними не были редкостью. Но после все, кто был связан с фейри, переехали из Ареландии в другие земли, и магия практически угасла. Сейчас редко, но всё же встречаются люди, обладающие особыми способностями.

Стеллы не было около десяти минут, а когда она вернулась, она катила небольшую тележку, доверху наполненную разными книгами.

— Я нашла то, что ты просила, и ещё добавила несколько от себя, возможно, они тоже пригодятся. Тут недалеко есть большой стол и удобное кресло, а ещё ты можешь попросить Хлою принести сюда еду и напитки, но, пожалуйста, будь аккуратна с книгами.

— Спасибо, Стелла!

Я взяла у неё тележку и покатила к столу, на который указала библиотекарь. Я смогла разложить все книги по темам и начала с тех, в которых рассказывалось о демонах.

Глава 15

«Иные города дышат ветром, иные — бурей,

но есть те, что горят в сердце так же ярко,

как пламя в кузнечном горне».

— «Песни мёртвых троп», фольклор

Утро следующего дня, обёрнутое в лёгкую прохладу сада, снова прошло в компании принцессы Розали и Адама. Принцесса буквально светилась от радости — сегодня во дворец должны были прибыть музыканты, с которыми она выступит на празднике Велес.

Она с живой искренностью рассказывала о своих приготовлениях, перескакивая с темы на тему, словно птичка, не в силах усидеть на месте.

Конечно же, Феникс Штормбрук, верный страж королевской безопасности, лично проверил каждого из прибывающих музыкантов, не доверяя никому, кроме себя, заботу о безопасности юной принцессы. И, насколько я поняла из разговора принцессы и Адама, этим доставил ей больше неприятностей, чем пользы. Меня это даже не удивило.

Когда Розали, сияя, пригласила меня вечером в свою гостиную на первую репетицию, чтобы составить ей компанию, я не смогла отказать. Мне подумалось тогда, что её будущему мужу предстоит непростая задача — жить рядом с таким пламенем страсти к музыке, не разделяя её пыл, будет тяжело. Я пожелала про себя, чтобы судьба привела к ней человека, который полюбит не только её улыбку, но и её музыку.

После завтрака мы с Адамом направились в город. На конюшне для нас подготовили двух прекрасных лошадей, очень послушных и спокойных, что было идеально для шума города.

Когда мы вышли за пределы дворцовых стен, я почувствовала свободу. И даже на мгновенье мне захотелось пустить лошадь в галоп навстречу ветру и больше никогда не возвращаться.

Но спутник рядом внимательно наблюдал за мной.

— Странно, — сказала я. — Кроме тебя, Адам, меня больше никто не охраняет.

Он пожал плечами.

— Ты собираешься сбежать?

Я не ответила, но слегка улыбнулась, и он вернул мне улыбку, только другую, холодную, расчётливую.

— Феникс найдёт тебя даже в неизвестных землях. У него это слишком хорошо получается.

— Неужели?

— Надеюсь, тебе хватит ума не проверять это. Злой король — совсем не то, что нужно этому королевству. А он разозлится, если ты нарушишь ваш договор.

— Я ещё не приняла решение, — ответила я, следуя за ним по улицам города.

— Но ты и не сказала «нет».

Блейдстоун, столица Ареландии, был большим городом с собственным речным портом, что позволяло вести торговлю с другими странами и городами даже без прямого доступа к морю. Река Вейрун была широкой и глубоководной, имела выходы к Сапфировому морю на юге и Дикому морю на востоке.

Блейдстоун встретил меня жарким дыханием лета — воздух над улицами дрожал от зноя, а каменные стены домов впитывали солнце, отдавая его обратно с ленивой настойчивостью. Город, раскинувшийся на широкой равнине у подножия гор, был оживлён и полон звуков — гомон людских голосов, стук копыт, скрип повозок и далёкий звон кузниц сливались в ритм столицы, которая никогда не спит.

Река Вейрун, текущая сквозь самое сердце города, в это время года становилась спасением. Её воды были прохладными, быстрыми, отражали солнечные блики и зелень ив, свешивающихся над берегами. По мостам сновали люди — торговцы, воины, посланники и даже странники из дальних окраин страны.

Улицы Блейдстоуна были широкими, мощёнными ярким камнем, свет которого слепил глаза летом. Город был густонаселённым и шумным: лавки, рынки, площади — всё кипело жизнью. Ткани развевались под навесами, уличные артисты собирали толпы, а пахучий воздух смешивал запахи пряностей, жареного мяса и горячей пыли.

Высокие дома с коваными балконами тянулись к небу, а над ними, на горизонте, поднимались горы. Их силуэты были слегка затуманены жарким маревом, но Клык Зимы, самая высокая гора, по-прежнему царственно венчал линию горизонта. Его заснеженная вершина казалась нереальной на фоне палящего лета — напоминанием о вечности и холоде среди этого моря огня и жизни.

Где-то через полчаса мы подъехали к высокому, в три этажа, зданию тоже из светлого камня. Здание выделялось на фоне всех остальных на улице высотой и невероятно красивыми окнами, в которых были витражные стёкла. Кусочки стекла разных цветов и форм создавали волшебную атмосферу: такой и должна быть библиотека, в которой погружаешься в другие миры, только переступая порог. Я невольно задержала дыхание, любуясь этим местом. Солнце, пробиваясь сквозь витражи, рассыпало по мостовой цветные россыпи света, как если бы радуга сошла на землю.

Библиотека была также книжным магазином и городским архивом.

У входа в библиотеку нас встретил её хозяин и городской архивариус — высокий мужчина с бронзовой кожей и тёмно-карими глазами. Он был стройным, прекрасно сложённым и облачённым в простую, но дорогую одежду, а улыбка его была настолько искренней, что даже немного сбивала с толку.

Он махнул рукой, приглашая нас подойти.

Адам, не скрывая радости, широко улыбнулся и шагнул навстречу.

— Элиндор! Какой сюрприз! — воскликнул он и крепко обнял мужчину. — В прошлый раз Лира говорила, что ты ещё неделю будешь на Южном континенте!

— Хвала Богине, Адам, — отозвался Элиндор, похлопав друга по спине. Его голос был тёплым, певучим, словно у людей южных земель. — Сапфировое море было спокойно, а ветра были благосклонны. Я прибыл прошлой ночью и, узнав, что ты будешь сегодня здесь, решил сам тебя встретить. Привёз новые книги, старинные свитки — есть на что посмотреть, обещаю тебе.

— Спасибо тебе, друг, — с благодарностью отозвался Адам, а затем обернулся ко мне. — Позволь представить тебе Кейру Лайонет. Она гостья короля Стефана и моя помощница в исследовании проклятья.

Элиндор шагнул ко мне, протянув широкую ладонь. Его рука была тёплой, почти горячей, покрытой плотной сеткой мозолей, свидетельствовавших о долгой работе. Я сжала его ладонь, чувствуя странное тепло, словно он делился со мной частью своей внутренней силы.

— Приятно познакомиться, Кейра, — его улыбка была ослепительно доброй.

— И мне, Элиндор, — откликнулась я.

— Если ты помогаешь Адаму, значит, ты уже стала частью нашей общей беды. Пойдёмте, у меня для вас кое-что особенное, тебе, маг, это наверняка понравится.

Он повёл нас вглубь здания, через ряды стеллажей, наполненных книгами с кожаными переплётами, запах которых был густым, словно старое вино. Мы подошли к массивной деревянной двери, за которой оказался его личный кабинет. В углу стояли сундуки — похоже, те самые, что прибыли вместе с ним. Массивные стеллажи были плотно уставлены книгами и пергаментами, словно волны знаний, готовые обрушиться на любого, кто рискнёт их потревожить.

На большом резном столе аккуратными стопками лежали отобранные книги.

— Вот, — сказал Элиндор, — я выделил всё самое важное из того, что мне удалось найти на Южном континенте. Надеюсь, эти книги помогут, и мы найдём ключ к пониманию проклятья.

Мы с Адамом сразу погрузились в беглый осмотр. Названия книг завораживали: «История Империи Демонов», «Проклятья: Известные и Снятые», «Языки Тёмной Эпохи» — всё это было знанием, которое могло спасти или погубить.

Я принялась перебирать их, когда мой взгляд случайно упал на один из стеллажей. Там, забытая всеми, стояла книга с серебристой обложкой, слегка отсвечивающей в лучах света. Я осторожно сняла её — пыльные искры разлетелись вокруг.

На обложке было выгравировано:

«Сказки эльфийских сказателей».

Элиндор, заметив мой интерес, улыбнулся.

— Эту я привёз из Глейдпорта несколько лет назад. Сначала подумал, что это просто сборник сказок для детей… но, когда взял в руки, почувствовал странную магию, и издание очень старое.

— Я тоже чувствую от книги силу, — подтвердил Адам. — Она словно дышит, но сколько я ни проверял её, ничего явного обнаружить не смог, похоже, тут зашифрована старая магия, и ей нужен определённый ключ, чтобы увидеть то, что скрыто между строк.

— Но ведь эльфы — это просто сказки? — спросила я немного смущённо. — Их нет ни в одной исторической летописи.

Адам рассмеялся тихо, чуть склонив голову.

— И да, и нет. Иногда сказки — это шрамы древних истин, слишком старых, чтобы поместиться в книгах истории. Кто скажет, что эльфы не существовали, если их песни всё ещё поют на улицах Виндраэля?

Я удивлённо посмотрела на него. Это было интересно: неужели фейри всё ещё помнят прародителей, которые теперь не больше чем легенда — сказка, в которую давно не верят люди.

— Можно я возьму её почитать? — спросила я, чувствуя, как сердце стучит быстрее.

— Конечно, — кивнул Элиндор. — Возможно, ты увидишь то, что было скрыто от наших с Адамом глаз.

Он улыбнулся и снова вернулся к книгам о проклятьях.

Мы погрузились в работу. Прошёл почти час, наполненный шелестом страниц, редкими замечаниями и неспешными беседами.

Но жара делала своё дело — стены, напитавшись солнечным жаром, начинали отдавать его слишком рьяно. Вскоре я почувствовала лёгкое головокружение.

Я взмахнула рукой, призвав лёгкий ветерок. Он скользнул по комнате, освежая наши лица.

Элиндор рассмеялся и благодарно кивнул:

— Кейра, ты — буквально спасение! Но, прости за нескромность, я думал, что ты человек.

Я натянуто улыбнулась.

— Полукровка, — призналась я. — Моя мать была фейри.

— Но твои уши… — Элиндор явно замешкался.

— Это просто магия, я всю жизнь училась прятать своё происхождение, так что уже делаю это не задумываясь, — ответила я тихо, невольно сжимая плечи. — Мой отец считал, что так будет безопаснее.

На мгновение повисло тягостное молчание.

— Мне жаль, Кейра, — наконец сказал Элиндор. — Я считаю, что люди зря так ополчились на фейри и представителей других магических рас, это нечестно, что некоторым приходится скрывать своё происхождение, чтобы жить в мире.

Он нахмурился, а затем, с лукавым блеском в глазах, добавил:

— Я столько лет мечтаю потрогать настоящие уши фейри, но этот упрямец… — он указал на Адама. — Ни в какую!

— Потому что некоторые части тела достойны касания только узкого круга персон, — парировал Адам с ленивой улыбкой.

Оба рассмеялись, а я лишь закатила глаза. Мужчины… где бы их ни собралось больше двух, непременно последуют шутки ниже пояса.

Но в глубине сердца мне было тепло.

В этом древнем, шумном, палящем городе, среди запахов старой кожи и волшебных книг, я на мгновение почувствовала нечто похожее на ощущение дома, спокойствия. И в этот раз я знала, что магия Адама тут ни при чём.

Может быть, всё не так безнадёжно.

Глава 16

«В мире есть трещины, что не залечить.

Сквозь них сочится тьма — древняя, безымянная.

И кто однажды услышал её голос — уже не принадлежит только себе».

— автор неизвестен

Я отошла от мужчин, позволив себе утонуть в мире книг, запаха старых страниц и шелеста невидимых историй. Ряды стеллажей в кабинете скрыли меня, предоставив уединение, которого мне так не хватало. Но тишина продлилась недолго.

В комнату ворвался аромат — тёплый, густой, обволакивающий, словно ветер, несущий на крыльях жасмин и ваниль. И вместе с ним вошла женщина — красивая настолько, что мгновение я не могла вымолвить ни слова.

Её кожа цвета оникса светилась в солнечных лучах, словно была отполирована до блеска. Длинные чёрные волосы, с сотнями тонких кос, сплетённых в одну, ниспадали на спину тяжёлым водопадом. Миндалевидные глаза, глубокие, как ночное небо без звёзд, смотрели с мягкой насмешкой.

— Душа моя, — её голос был бархатным, словно тёплый плед в зимний вечер, — вы опять засиделись в кабинете. Хотя, чувствую, здесь удивительно свежо… Признайся, Адам, это твои проделки? Навёл прохладу, чтобы остаться тут подольше?

Адам мотнул головой и повернул свой взгляд в мою сторону.

Я невольно сделала шаг назад за стеллаж, но она, повернувшись, тут же заметила меня.

— Ах, вот кто истинный волшебник, — сказала она с искренней улыбкой, — это ты принесла сюда прохладу в такой зной?

Я опустила голову в лёгком поклоне.

— Лира, моя жена, — представил её Элиндор с гордостью в голосе.

— Кейра, — ответила я, чувствуя симпатию к этой женщине.

Она улыбнулась и ещё раз осмотрела нас.

— Я пришла позвать на обед, он уже накрыт в саду, будем рады, если вы присоединитесь, Адам, Кейра?

В её взгляде была доброта, но со странной примесью силы. Словно отказаться от её приглашения было не просто непозволительно. Невозможно.

— Спасибо за приглашение, я бы не отказалась от обеда, мой живот уже полчаса напоминает о себе.

Адам засмеялся, отставив книгу в сторону.

— Кейра, ты ещё не пробовала, на что способна Лира. Я бы ради её стряпни добровольно подписал пакт даже с демонами.

— Очень приятно слышать комплименты от такой заносчивой задницы, как ты, Адам, научил бы ещё своего братца, что ли, а то он только есть горазд. — Они с Адамом рассмеялись, похоже, эти двое давно знакомы. — Пойдёмте, иначе твои дети, Элиндор, съедят твою порцию.

Смеясь, мы направились к саду, где в высокой белой беседке был накрыт стол, ломящийся от блюд. Ароматы специй, жареного мяса, запечённых овощей смешивались в воздухе. Мой желудок предательски заурчал, заставив Лиру весело рассмеяться.

Вокруг стола суетились дети — трое мальчиков и две девочки. Они гонялись за мячом, пытаясь загнать его в самодельные ворота при помощи длинных палок. Завидев отца, малыши с радостными криками бросились к нему. Самая маленькая, девочка, едва научившаяся ходить, забавно ковыляя, пыталась догнать старших.

Элиндор опустился на одно колено, раскрывая объятия, в которые стремительно влетели его дети.

— Папочка! — пронеслось над садом.

— Присаживайся, Кейра, у нас в доме нет привычки соблюдать все правила этикета, так что ты можешь начинать есть, не дожидаясь хозяина. Его слишком долго не было, и дети ещё не видели его после приезда, — Лира потрепала по голове малышку, которая спешила к отцу, а потом села и показала мне на стул рядом с собой.

Я села рядом с ней, благодарно улыбнувшись. Она заботливо положила мне на тарелку понемногу от каждого блюда.

И стоило мне отправить первый кусочек в рот, как я поняла — Адам не преувеличивал. Еда была волшебной: нежная, ароматная, идеально приправленная.

— Лира, это невероятно вкусно, — призналась я, сразу влюбившись в её еду. — Никогда не ела ничего подобного.

— Я рада, что тебе нравится, Кейра, — улыбнулась она. — Я счастлива видеть, когда мою стряпню по-настоящему ценят.

Обед проходил в лёгкой, почти семейной атмосфере, где детский смех и неспешные разговоры вплетались в воздух, как золотые нити в ткань лета.

Когда он закончился, я с трудом сдерживала зевоту — не от скуки, а от тепла, сытости и умиротворения.

Адам, допив последний глоток воды, поднялся.

— Нам пора возвращаться во дворец, Кейра. А я ещё обещал показать тебе дерево.

При упоминании дерева Лира нахмурилась.

— Проклятое дерево? Зачем тебе туда, Кейра? Даже я, без капли магии в крови, чувствую его зло.

— Я хочу помочь в изучении проклятья, — тихо ответила я. — Чтобы понять, нужно увидеть.

Лира вздохнула, её чёрные глаза вспыхнули заботой.

— Будь осторожна. Это дерево родилось в ночь смерти короля Уильяма. Его ствол вырос за одну ночь… И тогда же я слышала вой белых волков. Никто не осмеливается приближаться к нему.

Я обещала ей быть осторожной, и она нехотя кивнула.

Элиндор велел своим помощникам подготовить сундук с выбранными книгами — его отправят во дворец вечером.

Мы оседлали лошадей и направились к месту, где росло Проклятое дерево.

Едва проехав несколько улиц, я увидела его.

На фоне палящего солнца дерево выглядело почти обманчиво обычным: невысокое, с тонкими изящными ветвями, густо усыпанными крошечными зелёными листьями. Но в его облике была скрытая угроза — едва уловимое ощущение чего-то неестественного.

Я спешилась и пошла вперёд — я слышала странный, протяжный и требовательный зов, что исходил от дерева.

Приблизившись на расстояние вытянутой руки, я почувствовала его холод. Он проник сквозь кожу, словно тысяча крошечных ледяных иголок впивалась в спину.

Я осторожно протянула ладонь к шершавому стволу.

В тот же миг мою голову пронзила нестерпимая боль.

Я услышала крик — протяжный, нелюдской, наполненный первородной агонией. Всё вокруг превратилось в бурлящую реку крови. Я задыхалась в её алых волнах, чувствовала, как смерть вползает в каждую клеточку тела.

И вдруг на мгновенье всё исчезло.

Я открыла глаза, а передо мной склонился Адам. Его лицо было искажено ужасом, руки крепко удерживали меня.

— Кейра! — его голос дрожал.

Я с трудом выдохнула:

— Адам… оно действительно кровавое…

Прошептав эти слова, я почувствовала, как силы покинули меня, и провалилась в темноту, которая сомкнулась вокруг меня, словно шёлковая завеса.

Глава 17

«Ты спрашивала меня, как я нашёл дорогу к тебе. Я отвечу: сквозь мрак, где нет ни слов, ни света. Лишь там начинаешь понимать цену каждому вдоху. Лишь там — и нигде больше».

— из письма короля Тайрелла возлюбленной

Я очнулась во дворце, в своей комнате. Тяжёлое полотно сна, казалось, прилипло к коже, а боль пронизывала каждую клетку тела. Я не знала, сколько времени прошло — день, ночь или целая вечность.

Жар сводил мышцы судорогами. Магия, моя верная спутница, молчала где-то в недосягаемой глубине. Хотелось закричать, но из горла не вырвалось ни звука — только безмолвное отчаяние, раскалывающее меня изнутри.

Я снова провалилась в забытье, где не было времени.

Сквозь смуту я слышала голоса — Адама, принцессы, Хлои. Иногда Хлоя помогала мне приподняться, давала напиться бульона или горячего чая, шептала что-то успокаивающее.

Адам приносил странную жидкость в стеклянных флаконах, напоминающую лечебные эликсиры. Я пила всё до последней капли, без вкуса, без воли — просто потому, что меня об этом просили. И снова уходила в сон, который был ближе к небытию.

Мне казалось, прошла целая жизнь в этом беспамятстве, прежде чем я услышала голос, которого ждала.

Голос Лейлы.

Она ругалась с кем-то, голос её был как грохот надвигающейся грозы.

— Как ты мог это допустить? Из тебя вышел плохой ученик, раз ты так и не понял, что это остаточное проклятье! Этим эликсиром её не вылечить!

— Лея, я не владею целительной магией, я делал всё, что мог!

— Плохо старался! Что вообще ты тут делаешь?

— Лея…

Я услышала рёв — или мне показалось, я не знала. Но наступила тишина, меня окутала темнота, но не такая, в которую проваливаешься и ничего потом не помнишь. Или которую боишься, потому что она приносит ужас и смерть. Темнота была успокаивающей, тёплой, как одеяло, которым укрываешься ночью, и она дарила покой.

Я почувствовала, как жар отступает, как лихорадочный озноб медленно покидает тело. И вдруг я услышала её шёпот, такой родной:

— Кейра, звёздочка, я здесь. Я помогу.

Потом были звуки: плеск воды, лёгкий аромат лимона и чего-то терпкого, незнакомого. Меня подхватили, словно я ничего не весила. Запах сандала и грозы окутал меня.

— Положи её в ванну, прямо в одежде, я позабочусь об остальном. — Лейла командовала уверенно, и я почувствовала, как горячая вода окутала моё тело.

Вода была почти обжигающей, но она словно забирала всё зло, впитывая в себя остатки тьмы.

Я услышала, как хлопнула дверь. Тёплый аромат свежих трав наполнил воздух.

— Сейчас, звёздочка, сейчас всё будет хорошо. — Лейла шептала, словно убаюкивала меня.

Она помогла снять одежду, обнажённую кожу приятно обожгло горячей водой. Спустя некоторое время она подхватила меня под руки и, вытащив из ванны, вытерла и натянула чистую ночную сорочку.

Поддерживая меня, она помогла мне вернуться в постель, где на кровати уже было свежее бельё, которое пахло лавандой и солнцем. Лейла протянула мне кружку:

— Выпей до дна и спи. Скоро тебе станет лучше, обещаю.

Я послушно выпила тёплый горьковатый напиток и погрузилась в сон — на этот раз исцеляющий и лёгкий.

***

Я проснулась оттого, что солнечные лучи щекотали веки. Комната была наполнена чистым прохладным воздухом. Сквозь открытые окна доносились ароматы садов и пение птиц.

Мне захотелось встать. Я попыталась, но ноги подкосились. Я ухватилась за край кровати, но меня поддержали сильные руки.

Я подняла глаза и с удивлением поняла, что это Феникс. Что он забыл в моей комнате?

Его лицо было осунувшимся, под глазами залегли глубокие тени.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, его голос был тихим, в нём звучала едва скрытая тревога.

— Уже гораздо лучше. А вот ты выглядишь ужасно, — ответила я слабо и откинула его руку.

Он ухмыльнулся:

— Ты просто ещё не видела себя в зеркале.

Его шутка вызвала у меня невольную улыбку, но она тут же исчезла, когда он, нахмурившись, уставился на мою руку.

На моей ладони чернели незнакомые символы — тонкие, изломанные, словно трещины на льду.

Чёрные буквы окутывали всю кисть от среднего пальца до запястья.

— Что это?.. Эти символы, откуда они? — прошептала я, сердце замерло от страха.

— Ты прикоснулась к дереву, да?

Я кивнула, рассматривая руку.

— Адам сказал, что ты потеряла сознание сразу после этого. Твоё новое «украшение» очень напоминает проклятье, но язык символов отличается, словно они написаны другим древним языком.

Моё горло пересохло от ужаса, а воспоминания о видениях, о реках крови нахлынули на меня. Я сглотнула и мотнула головой, пытаясь избавиться от них.

— Я видела… реки крови. И слышала крик. Такой, что хотелось умереть, — наконец сказала я. Мой голос был неестественно низким и хриплым, горло засаднило от боли.

— Зачем ты вообще пошла к этому дереву? — Голос Феникса не обвинял, но его тон мне не понравился.

— Мне нужно было понять. Я сама попросила Адама показать мне его.

Он вздохнул, опустив голову.

— Ты всполошила весь дворец своим обмороком.

— Мне жаль, я этого не хотела, и вообще, что ты тут делаешь?

Он приподнял одну бровь.

— Кто-то же должен присмотреть за тобой, пока ты не очнулась. Лейла не спала трое суток, я решил сменить её и дать возможность отдохнуть.

Я скривилась. Что-то это было совсем на него не похоже.

— Спасибо, наверное, но я теперь в порядке, так что можешь идти.

Но он не сдвинулся с места.

— Что?

Он нахмурился.

— Тебе надо привести себя в порядок, проводить тебя в умывальню?

Я мотнула головой, слишком резко: мелкие искры появились перед глазами, и всё поплыло. Тело было слишком ослаблено.

Он подхватил меня на руки и, несмотря на мои протесты, отнёс в ванную и аккуратно закрыл за собой дверь, давая мне уединение.

Когда я закончила и вышла, то увидела, что Лейла уже была в моей комнате и они с Фениксом о чём-то тихо говорили у окна. Увидев меня, они замолчали.

— Покажи руку, звёздочка, я убью твоего брата, Феникс, и ты меня не остановишь!

— Я первый, Лейла.

Я протянула ладонь.

Она нахмурилась, а Феникс стиснул зубы.

В дверь тихо постучали, и на пороге появился Адам.

— Кейра… как ты себя чувствуешь? — его голос выдавал беспокойство.

— Гораздо лучше. Но будь осторожен — они только что говорили, что хотят тебя убить, — сказала я, посмотрев на Лейлу и Феникса.

— И справедливо, — печально усмехнулся он.

Лейла повернулась к нему.

— Посмотри сам, — её голос был холоден.

Адам подошёл, осторожно взял мою руку и поднял её к свету.

— Это не язык демонов… — прошептал он. — Эти символы мне не знакомы.

— Когда они появились? — спросила я.

— Сразу, как ты коснулась дерева, ты не заметила?

Я мотнула головой.

— Во всяком случае, теперь мы точно знаем — дерево связано с чем-то куда более древним и опасным, чем мы думали.

Адам опустил голову.

— Прости меня, Кейра. Я не смог тебе помочь.

— Я жива, проклятье не забрало меня, а это… — я посмотрела на свою руку. — Может, это и есть ключ.

Он кивнул, тяжело вздохнув.

— Лира передала тебе корзину с едой, они тоже очень переживали.

— Всё, Феникс, иди уже поспи и возьми с собой брата, Кейре нужно поесть и набираться сил. Ваша помощь больше не нужна. — Лейла выпроваживала гостей из нашей комнаты.

— Если что, зови, — нахмурив брови, сказал Феникс и потянул Адама за рукав. Они ушли.

Оставшись с Лейлой, мы вместе позавтракали вкусной едой, заботливо переданной из библиотеки Лирой.

— У меня ощущение, что вы с Адамом давно знакомы, — начала я разговор о том, что заметила. Я была уверена, что мне не послышалось, что они ругались, как старые знакомые.

— Да, — она кивнула, и я заметила, как сжалась её челюсть. — И очень давно. Ещё до знакомства с твоей мамой, честно, не ожидала встретить его тут. И уж тем более не думала, что он Штормбрук-младший.

— А где вы познакомились?

— Учились вместе в крепости ведьмаков — Тур-Дурле, он учился для знаний, а я — чтобы стать ведьмачкой. Но мы не виделись уже больше тридцати лет. — Она ухмыльнулась. — Я думала, что он хоть чему-то там научился.

— Лейла, не злись на него, он не знал, что такое может случиться.

Она просто кивнула, но больше ничего не сказала.

Пока мы ели, Лейла рассказала о поездке в Медовые долины. Они столкнулись с вампиром — древним и невероятно сильным. Он создавал вурдалаков, и им с Фениксом пришлось задержаться, чтобы очистить деревню.

Но сам вампир скрылся. Теперь они подозревали, что он направился в Блейдстоун.

Мысль о том, что вампир бродит где-то по улицам города, заставила мою кожу покрыться холодным потом. Вампиры… Создания ночи, необузданного голода и смерти. Создания, оказавшиеся слишком умными для простых монстров, обитающие на Мидспаере. Говорили, что у них даже есть король.

Что вампир забыл в Ареландии, да ещё и один?

***

Феникс и Лейла решили организовать ночные патрули, чтобы выследить его или по крайней мере попытаться понять, в городе ли вампир.

Сегодня была очередь Лейлы, и она отправилась отдыхать, чтобы набраться сил.

Я же осталась в комнате наедине с собой. Достала из сумки «Сказки эльфийских сказателей» и, практически обняв книгу, погрузилась в мир забытых историй, где среди теней ещё теплился свет.

Глава 18

«Некоторые истины умирают в сердце, прежде чем успевают коснуться уст. Но память о них продолжает жить — в поступках, в шрамах, в тишине».

— из книг Хранителей Старого Пути

Прошло три дня с момента, как мне стало лучше, но меня всё-таки заставили провести это время в постели. Порой мне казалось, что дни тянулись бесконечно, но скучать не приходилось: Стелла и Адам почти каждый день приносили новые книги, щедро даря моему уму пищу для размышлений.

Лейла и Феникс были заняты поимкой вампира, и она рассказывала, что, к несчастью, уже была первая жертва — девушка из бедного портового района. Кровь из неё выпили до последней капли.

Лейла признавалась, что зрелище было пугающим до дрожи в костях. Но выйти на след убийцы им пока не удавалось. Это начинало меня тревожить, словно затаившаяся буря на горизонте.

На четвёртый день я позавтракала в компании принцессы и Адама. Розали сияла от радости, увидев меня на ногах, и непрестанно болтала, как если бы боялась упустить хоть мгновение.

Она была немного опечалена, что я пропустила её репетицию с городскими музыкантами.

— Обязательно составь мне компанию, музыканты такие весёлые, мы очень смеялись в прошлый раз. Жан, например, постоянно шутит над остальными, но шутки не злые, а очень смешные. Я думаю, они все тебе понравятся!

— С радостью, Розали, мне жаль, что я пропустила такое веселье, но в следующий раз я обязательно буду!

— Кстати, Лира приглашала тебя на обед, я был у них вчера, она очень ждёт, когда ты навестишь её. — Адам подал мне тарелку с моими любимыми пирожными.

После болезни я очень похудела, пришлось дважды обвязывать штаны ремнём, чтобы они не спадали. Поэтому сегодня я не отказывала себе в удовольствии и съела целых два.

— Я обязательно загляну к ним на днях. — Я улыбнулась. — Я как раз закончила читать книгу сказок и хотела бы вернуть её Элиндору.

— И как тебе книга? — с интересом спросил Адам. — Нашла что-то новое?

— Все сказки были мне уже знакомы. Но в этой книге были детали, которых я раньше не встречала. Например, везде говорилось, что эльфы прибыли через разлом миров на драконах. А в этой книге говорится, что они сами были драконами.

— Да, я тоже заметил это отличие, — задумчиво произнёс Адам. — Но тогда не придал этому особого значения, легенды часто записывают по-разному.

Розали, легко и весело попрощавшись, побежала во дворец на очередной урок музыки, оставив нас с Адамом вдвоём. Некоторое время мы молчали, наслаждаясь тишиной сада, пока я наконец не решилась задать вопрос, который не давал мне покоя.

— Лейла сказала, что вы были знакомы тридцать лет назад в Тур-Дурле. Ты проходил обучение на ведьмака? Это довольно необычно для фейри.

Адам усмехнулся, отводя взгляд куда-то в цветущий сад.

— Да, — сказал он. — Я много где учился. Но Тур-Дурла была моей первой школой за пределами Виндраэля.

— Но ты ведь не стал ведьмаком?

— Не стал, — признал он спокойно. — Фейри не переносят ведьмачьи эликсиры, дающие им особые силы. Для нас это смертельно. Но учиться там мне позволили. Вопреки распространённому мнению, в Тур-Дурле обучают всех, кто желает постичь искусство защиты и выживания. Стать ведьмаком — это выбор, а не обязанность.

— Значит… Лейла сделала свой выбор.

— Как видишь. — В голосе Адама появилась горечь. — Я тогда не знал, какой путь она выберет. Когда настало моё время покинуть школу, ей оставался ещё один год. Мы расстались — каждый пошёл своей дорогой.

Я кивнула, осознавая, как мало на самом деле знала о прошлом Лейлы. Почему она выбрала этот тяжёлый путь? Почему решила стать ведьмачкой? Я никогда не задавала ей этих вопросов. А теперь, глядя на Адама, понимала, что за каждым выбором стоит боль.

— У вас всё непросто, да? — спросила я тихо.

— С ней никогда не было просто. — Он вздохнул. — Но то, какой сильной она стала, вызывает у меня восхищение.

Я почувствовала, что дальше расспрашивать не стоит. Их история была старой, полной трещин и шрамов, и, возможно, не все ответы были для меня.

Мы обменялись короткими, понимающими взглядами, после чего я попрощалась и направилась в библиотеку.

Стелла ждала меня с новой порцией книг, а в сердце уже горела нетерпеливая искра — желание снова окунуться в бесконечный мир знаний. Взяв несколько книг, я решила вернуться в свою комнату, чтобы почитать в уединении.