Читать книгу: «Возьми меня»
Глава 1
Стою, наклонившись над раковиной, в туалете полицейского участка. Кровь ручьём вытекает из носа, сколько бы я её ни смывала.
Просто охренительно!
Я смотрю на своё жалкое отражение и кривлюсь. Затем, отмотав огромную полоску бумажного полотенца, шмыгаю носом и протираю бумагой окровавленную кожу над губой.
Знаю, что заслужила… Но, господи боже, выглядит всё это же просто ужасно!
В тусклом свете грязного коповского сортира я с любопытством разглядываю свою припухшую переносицу. Вдруг из-за двери раздаётся нетерпеливый стук и неуверенный мужской голос.
— Мисс Саммер!— Да иду я!..
Шагнув к двери, я резко толкаю её, и офицер, ожидающий снаружи, испуганно отшатывается.
— Что, уже и в туалет нельзя сходить?— Вас уже ждут!— У меня, может, нос сломан… Вообще-то я жертва!
Офицер терпеливо вздыхает и указывает рукой в сторону маленького кабинета.
— Пожалуйста, пройдёмте.
Я иду следом за ним по коридорам участка, презрительно рассматривая его толстую шею и грушевидную фигуру.
Спорим, он не видел свой член уже оооочень давно!.. У таких мужиков быстрее встанет на хот-дог, чем на женщину… Неудивительно, что он даже не взглянул на мои сиськи. Хотя я сегодня готовила их для знакомства с каким-нибудь горячим парнем.
Мы подходим к металлической двери. Коп поворачивается и смотрит мне в глаза.
— У вас есть при себе колющие, режущие предметы?
Дерзко смотрю на него в ответ, затем чуть выпираю грудь вперёд и, прикусывая губу, наигранно томно говорю:
— Внутриматочная спираль считается?
Офицер немного краснеет.
— Нет.
Он даже не обращает внимания на мой спектакль и, открывая дверь, входит внутрь, приглашая меня сделать то же самое.
Я же говорила… импотент!
Сделав несколько громких цокающих шагов, я предстаю перед другим офицером.
Смотрю на него оценивающе и, наверное, по моему лицу сейчас можно прочесть всё, что я о нём думаю. Основная эмоция — разочарование.
В кино нам показывают полицейских красавчиков, а потом в жизни мы встречаем это !..
— Садитесь.
Вальяжно плюхаюсь на место перед вторым полицейским. Он открывает папку и сосредоточенно смотрит туда.
— Целую папку на меня завели?
Он только поднимает глаза, не двигая ни одним мускулом.
…Ещё бы они у него были…
— Итак, мисс Джул Саммер?..
Делаю громкий тяжёлый вздох.
— Ну, допустим!..
— Это ваше настоящее имя?
— Настоящее! — я отвечаю грубо, но совсем не переживаю по этому поводу.
— Просто звучит…
— Глупо, знаю… Мама хиппи. Солнечное имя и бесконечные разговоры о чувствах в круге исцеления…
Офицер отводит взгляд, возвращаясь к папке. Затем закрывает её и, опираясь на локти, наклоняется ко мне с видом этакого доброго дядюшки.
— Слушайте, вам не предъявили никаких обвинений, так что задерживать мы вас не будем. Но вот штраф за нарушение порядка выпишем.
— Ладно.
Я уже собираюсь встать со стула, когда офицер останавливает меня.
— И ещё…
— Что? — бросаю хмурый взгляд в его сторону.
— Это уже не в первый раз…
Опираюсь одной рукой о спинку стула и отворачиваюсь, глядя в сторону. Я уже знаю, что он скажет дальше.
— У нас есть программа для… таких, как вы!
Резко поворачиваю голову и прищуриваюсь.
Сейчас будет говорить об их тупой программе по управлению гневом…
— Это программа по управлению гневом…
Ах, как неожиданно…
— Мне неинтересно. Я могу идти?
Я встаю с места и закидываю сумку на плечо.
— Да, идите… — продолжает говорить мне в спину офицер. — Но подумайте о том, что…
Даже не дослушав его, я выхожу из кабинета, чтобы убраться отсюда.
Оказавшись на улице, я устраиваюсь на одной из ближайших остановок, достаю сигарету и закуриваю. Нос ужасно болит, и я легонько дотрагиваюсь до него.
Ай!.. Чёрт, наверное, теперь синяки под глазами будут...
Устало откидываю голову назад, выдыхая сигаретный дым, и уже собираюсь расслабиться, когда совсем рядом раздаётся звук останавливающегося автомобиля. Подняв голову, я встречаюсь взглядом с симпатичным парнем, выглядывающим из окна авто.
— Всё в порядке, малышка?
Оглядываю его крутую тачку и красивое ухоженное лицо.
Додж Челленджер, лёгкая щетина, дерзкая ухмылка… Скорее всего, он любит по-собачьи…
Одаривая его кокетливой улыбкой, я делаю ещё одну затяжку и неспешно выдыхаю густой дым.
— Да вот думаю, как бы домой попасть… — отвечаю небрежно, максимально показывая парню свою незаинтересованность.
— Я могу подвезти тебя, красавица!
О да, ты можешь…
Набивая себе цену, я пожимаю плечами, изображаю нерешительность, но такую, чтобы чувак на Додже не переставал настаивать.
Бородатые парни на мускул-карах любят такое…
— Я разве похожа на девушку, которая садится в машину к незнакомцу?..
— Так давай познакомимся? — он не теряется. — Я Брэд. А ты?
— Я…
На секунду задумываюсь, какое кокетливое имя придумать для этого парня.
— Я Анджелика.
Брэд широко улыбается, и от моего взгляда не ускользает тот факт, что с отбеливанием зубов он слегка переборщил.
— Очень приятно, Анжелика. Теперь мы не незнакомцы! Подвезти тебя?
— Да, конечно, — отвечаю я и поднимаюсь на ноги. Затем тушу сигарету и метко забрасываю её в урну. Обойдя машину, я открываю дверь и плюхаюсь на сиденье. Брэд заводится.
…И это не только про машину…
Я по глазам вижу, как он предвкушает приятный приз за своё участие в судьбе грустной одинокой девушки, сидящей на ночной остановке.
— Так, где ты живёшь?
Брэд следит за дорогой, но всё время поглядывает на меня. Я специально села так, чтобы у парня был полный доступ для обозрения моих ног.
— А где живёшь ты? — перевожу вопрос на него. Брэд ухмыляется.
— А ты та ещё штучка?
В ответ только усмехаюсь.
Ты даже не представляешь…
— Просто такое настроение, знаешь… — я растягиваю слова и томно распеваю их. Так ведь учат на курсах соблазнения? Или это сама придумала? — Хочется чуть-чуть похулиганить. Ты ведь понимаешь, о чём я?
Брэд явно понимает. Он уже на взводе от предвкушения того, что будет. Снова ухмыляется и бросает на меня короткий игривый взгляд. Но уже в следующее мгновение его лицо искажает испуг.
— Вот чёрт!
Он отшатывается и крепче сжимает руками руль.
— У тебя кровь!
— Что? — я не сразу понимаю, но потом дотрагиваюсь пальцами до носа и затем смотрю на них. Горячая красная жидкость остаётся на коже.
— О, это ничего!.. — небрежно говорю Брэду.
— Точно? С тобой всё в порядке?
Брэд вдруг теряет всё своё брутальное очарование и выглядит как испуганный ребёнок, которого хочется пожалеть и успокоить. Мне хочется сказать: «Боже, парень, остынь... это просто кровь!..»
— Вот, у меня есть салфетки!
Он протягивает мне упаковку салфеток, и я беру парочку.
— Спасибо.
Закинув голову назад, я подношу салфетки к носу. Брэд вдруг останавливается на обочине и поворачивается ко мне, чтобы внимательно посмотреть своими щенячьими глазками.
Я уже начинаю чувствовать разочарование.
О, нет... только не делай вид, что тебе не всё равно...!
— Может, лучше отвезти тебя домой? — подтверждая мои опасения, говорит он.
Вытираю под носом подсохшие капли крови и улыбаюсь ему широкой, лучезарной, по крайней мере, я так надеюсь, улыбкой.
— Нет, я в порядке!
— Точно? — не унимается Брэд.
— Да, хочу развлечься...
Брэд продолжает смотреть на моё лицо и брезгливо кривить свой красивый носик. Я не выдерживаю этого и закатываю глаза, а затем смотрю на себя в зеркало заднего вида. Под носом остались розовые разводы, да и на подбородке тоже. Теперь понятно, что так напугало этого мальчика, притворяющегося мужчиной с бородой на крутой машине.
Ну почему мужики такие тряпки?..
— Давай я отвезу тебя домой. Где ты живёшь? — Брэд изображает участие, но по всем признакам он только и ждёт момента, когда избавится от меня.
Бросив на Брэда колючий презрительный взгляд, я перебрасываю ремешок сумки через плечо и открываю дверь машины.
— Сама дойду, Брэд...
Хлопнув дверью, я быстрым шагом несусь подальше от Доджа Брэда. Он открывает окошко и кричит мне вслед, открывая свою истинную личину:
— Психованная!
Поднимаю вверх средний палец и заворачиваю за угол.
Ещё один мудак на крутой тачке с комплексом завоевателя!..
К счастью, Брэд высадил меня не так далеко от дома, и уже через 20 минут я оказываюсь в своей квартире. Сбросив каблуки и платье, иду в ванную и снова смотрю на себя в зеркало.
Ну и видок... Кажется, синяки уже начинают проявляться!.. И что мы имеем на конец этого дня? Разбитый нос, штраф на и…
Поворачиваю голову, чтобы посмотреть на стену, где висит календарь, и тяжело вздыхаю.
…И 13-й месяц без секса!..
Выключаю свет, с головой зарываюсь под одеяло и засыпаю беспокойным мучительным сном.
Глава 2
Сквозь сон прорывается звук звонка в дверь. Я буквально заставляю себя открыть глаза и спустить ноги с постели, затем хватаю халат и накидываю его на плечи. В это время звонок повторяется снова и снова, и снова…
Кто там такой настырный?
— Хватит звонить! — выкрикиваю я по пути к двери.
Выйдя в коридор, резко распахиваю дверь, чувствуя готовность надрать зад тому, кто посмел разбудить меня. Но как только я вижу своего гостя, запал немного утихает.
— А, это ты!
На пороге стоит мой брат Форест. Он окидывает меня косым взглядом, а потом нагло входит в квартиру и идёт в гостиную.
— Выглядишь потрясно. Что с лицом?
Перед тем как ответить, я поворачиваюсь к зеркалу и ахаю от увиденного. Под глазами налились кривые фиолетовые дуги, а нос покраснел и распух.
— Блин, так и знала, что будут синяки.
В то время как я страдальчески рассматриваю свою физиономию в зеркале, Форест разваливается на моём диване, берёт газету с журнального столика и начинает наигранно увлечённо просматривать её, одновременно обращаясь ко мне.
— Весёлая ночка?
— Я бы сказала иначе… — отвечаю хмуро и бросаю на брата такой же мрачный взгляд.
Он отрывает взгляд от газеты и смотрит на меня странным взглядом, а через секунду спрашивает с какой-то претензией в голосе:
— Одеваться будешь или так поедешь?
— Что? — не до конца понимая, что он имеет в виду, спрашиваю я, а затем до меня доходит.
Я закрываю глаза и устало выдыхаю, вспомнив о ежемесячном «дне семьи», придуманном нашей мамой.
Совсем вылетело из головы!
Брат насмешливо выгибает бровь и вздыхает.
— Забыла, да?
— Ничего я не забыла! — зачем-то вру, как мальчишка, пойманный на лёгкой влюблённости к однокласснице.
Форест игнорирует моё враньё, расслабленно откидывается на спинку дивана, снова утыкается глазами в газету и, не глядя на меня, говорит:
— Давай одевайся. Мы уже давно должны были выехать.
— Нет, я не поеду. Скажи всем, что я заболела или… — На секунду задумываюсь и добавляю: — Или умерла! Мне плевать!
— Ну уж нет! — уже строже отвечает Форест. — Сейчас ты пойдёшь, наденешь что-нибудь милое, сядешь в мою машину и будешь весь день улыбаться и пытаться выглядеть счастливой. Как нормальный взрослый человек!
Я недовольно хмурюсь и смотрю на Фореста так, чтобы он понял, что несёт чушь.
— Ты что, ослеп? Не видишь, моё лицо похоже на картину Поллока?
— Мне плевать! Я не знаю, что с тобой произошло, но уверен, ты сама в этом виновата!
— Я тебя ненавижу! — кричу брату в лицо.
— Ты меня любишь! — смеётся он мне в ответ.
— Иди на хрен! — парирую я.
— Сама иди на хрен! — отвечает Форест.
Я же быстро прохожу мимо него, направляясь в спальню так быстро, что в коридоре поднимается лёгкий нервный сквозняк. А брат кричит мне вслед:
— И не забудь надеть что-то милое!
Хлопнув дверью спальни, я топаю ногой от злости, как ребёнок, но потом делаю глубокий успокаивающий вдох и выдох.
Ладно, мне не отвертеться… Если Форест решил, что я должна быть на этом празднике, то он меня туда доставит. Живой или мёртвой. Лучше бы, конечно, мёртвой… Это бы избавило меня от неизбежных вопросов о моём лице и жизни в целом.
Быстро умывшись, я надеваю первую попавшуюся одежду и большие солнечные очки, а затем выхожу к брату. Увидев меня, он сразу поднимается с дивана и окидывает меня насмешливым взглядом.
— Клянусь, если ты скажешь хоть слово, я тебе врежу!
— Солнца ведь нет… — не следует моей рекомендации Форест.
Я пинаю его по ноге, отчего он сгибается и стонет, но при этом смеётся.
— Ауч!
— Я предупреждала!
— Ладно, поехали, боксерша!
Мы подходим к машине Фореста, и я запрыгиваю на пассажирское сиденье. У брата крутая спортивная тачка ярко-красного цвета.
Он ненавидит себя не меньше моего, но вместо того, чтобы получать в нос в грязных барах, он покупает себе дорогущий спорткар.
В этом и есть отличие мужчин от женщин. Если у них есть к себе претензии, они прикрывают их дорогущими машинами, часами, тёлками… Так они заставляют всех вокруг поверить, что у них всё на мази. И снаружи, и внутри. И, в общем-то, с этим можно смириться. Главное — не копать слишком глубоко!
Как только машина трогается, Форест начинает бросать на меня короткие раздражающие взгляды. Словно спрашивая что-то, только без слов.
Наверняка, пытается придумать, как подступиться к истории с моим лицом…
Я решаю облегчить ему задачу, тяжело вздыхаю и, не поворачивая голову в его сторону, говорю:
— Подралась вчера в баре, ясно?
— Ясно, — сдержанно отвечает брат.
Машина тут же наполняется напряжённой тишиной. Форест поджимает губы, но я замечаю, что он пытается скрыть улыбку. Естественно, я замечаю это.
— Только попробуй, Форест! Вообще-то, это не смешно! Мне опять выписали штраф.
— Тогда, может, тебе всё же походить на те курсы по управлению гневом? Ты явно слишком взвинченная!
— Ни за что! Я не собираюсь сидеть в кругу психов и изливать душу! Я наелась этого дерьма в детстве.
— Просто ты уже становишься неуправляемой. Понимаю, то, что с тобой произошло, жутко и… странно. Но только посмотри на себя!
— Посмотри на себя сам! — грубо отвечаю брату, внимательно следя за пейзажем за окном.
— Ты похожа на подбитую собаку, — не унимается Форест. — А вот у меня всё на мази! Я востребован и хорош собой!
— Ага… Дрочишь на собственное отражение в зеркале?
— Как смешно! Мне это не нужно. Цыпочки готовы на всё, чтобы сделать мне приятно!
— Не хочу знать об этом ничего!
Мы резко замолкаем, и я продолжаю наблюдать за городом за окном, думая обо всём и ни о чём.
Форест актёр. Очень хороший и действительно востребованный актёр. Три года назад его утвердили на главную роль в ситкоме. Он стал настолько популярен, что теперь лицо моего брата можно увидеть буквально на каждом шагу. Он даже снялся в клипе какой-то новомодной европейской группы.
Конечно, там он выглядит как гей из девяностых, но девочкам нравится!
Прерываю поток своих мыслей и поворачиваюсь к брату.
— Скажем всем, что это ты заехал мне в нос.
— Что? — возмущённо реагирует он.
— Не специально! Скажем, выходил из ванной, а я неудачно подошла и… бах! Прямо в нос.
— Звучит тупо и неправдоподобно.
— Ты же актёр! Отыграй это, и все поверят.
— Ну хорошо, — удивительно легко соглашается Форест. — Тогда расскажи, как и с кем ты подралась?
Я делаю ещё один тяжёлый вздох, прежде чем рассказать.
— Пошла вчера в бар. Хотела найти кого-нибудь, ну… — покачиваю рукой, неумело изображая, что я хотела, но Форест помогает мне.
— Старая история.
— Не шути! — я тычу в него пальцем. — Это важно!
— Понимаю, — брат пожимает плечами. — Но тебе не кажется, что ты немного зациклилась?
— Секс — это очень важная часть жизни, Форест!
— Говоришь как мама.
— Это может быть единственная вещь, в которой я с ней согласна.
— Так и? — возвращает меня к теме брат. — Что там с кем-то в баре?
— О, я увидела там парня. Он был очень хорош, и я решила, что с ним я наконец смогу… ну, знаешь!
— Знаю-знаю. Давай без подробностей.
— В общем, я выпила три или, может, пять рюмок текилы, так что…
— Был в хлам! — смеётся Форест, и я не могу с ним не согласиться.
— Я хотела сказать, что осмелела, но ты тоже прав! В общем, я подошла к нему, мы мило поболтали. Я не очень хорошо всё помню. Но как-то само собой я расслабилась и решила схватить быка за рога и поцеловать его первая.
— С языком? — насмешливо интересуется Форест.
— С языком!
Форест смеётся, не отрывая глаз от дороги, а я продолжаю:
— Но потом откуда ни возьмись появилась какая-то девица. Как оказалось, это его девица. Не помню, чтобы он что-то говорил о ней, но виноватой оказалась я. Честно говоря, у меня даже не было шанса увернуться. По виду она занимается какой-то борьбой или даже пауэрлифтингом.
— Ей тоже выписали штраф?
Я угрюмо отвожу взгляд в сторону.
— Нет. Штраф мне выписали за другое.
— За что? — с неподдельным интересом спрашивает Форест.
— Я устроила небольшое криповое шоу.
Форест хмурится и уже строже спрашивает:
— Что ты сделала, Джул?
— Я обмазала её своей кровью из носа… — покаянным голосом отвечаю я, а Форест всхрюкивает от подступающего смеха, а потом начинает громко смеяться.
— Ну ты и псих!
— Ох, заткнись! — отмахиваюсь от него, но начинаю улыбаться.
— Тебе точно нужно к психологу.
— Знаю, — расслабленно откидываюсь в кресле. — Но я не пойду.
Я продолжаю улыбаться, слушая смех и комментарии брата.
Форест единственный, кто принимает меня такой, какая я есть. Он, конечно, самовлюблённый засранец, но он мой самый любимый засранец!
Скоро мы подъезжаем к дому мамы. Мы даже не успеваем выйти из машины, когда она выбегает с широко выставленными в стороны для объятий руками.
Фрик-шоу начинается…
Глава 3
Медленнее черепахи я открываю дверь машины и лениво выхожу.
— Форест! Джул! — радостно выкрикивает мама.
Брат уже стоит возле неё, а она сама положила свои пропахшие лавандой ладони ему на лицо и блаженно закрыла глаза, пытаясь почувствовать его вибрации, что бы это ни означало.
Сейчас начнёт говорить какую-нибудь дичь…
Мама открывает глаза, заглядывает Форесту в лицо и улыбается.
— Твои вибрации напоминают музыку ангелов!
Я не могу сдержаться, чтобы не поморщиться. И тут мама делает шаг ко мне. Я успеваю вытянуть ладонь вперёд в попытке остановить её.
— Давай без вибраций! — категорично говорю я.
— Родная, это обязательно, — не поддаётся мама и, широко улыбаясь, подходит ко мне, кладёт руки на мои щёки и замирает, внезапно заметив синяки на моём лице.
— Ох, что это у тебя на лице? — жалостливо спрашивает она.
— Это моя вина, — опережает мои попытки оправдаться Форест. Я бросаю на него быстрый благодарный взгляд.
Мой спаситель!
— Твоя? — удивлённо переспрашивает мама.
— Да, я случайно ударил Джул дверью, когда выходил из её туалета. Ты же знаешь, какая тесная квартира у твоей дочери.
Мама прижимает руки к губам и ахает.
— Ох, Форест! Нужно же быть осторожнее!
После этого мама поворачивается ко мне и заглядывает прямо в мои глаза. Хоть я и в тёмных очках, кажется, она умудряется заглянуть мне прямо в душу. Нахмурившись, она произносит:
— Милая, я ощущаю только твои негативные вибрации.
— Ничего, мама, — отмахиваюсь я. — Мы с моими вибрациями как-нибудь справимся с этим.
Мама сдержанно улыбается и идёт в дом, приглашая нас с Форестом следовать за ней.
— Идёмте. Вся семья в сборе!
Я успеваю бросить короткий взгляд на брата. Он ободряюще подмигивает мне, и мы заходим в дом.
С заднего двора уже доносятся звуки ситара, а в самом доме до тошноты пахнет пачули.
Мама обожает всю эту эзотерическую дичь. Правда, раньше вместо благовоний в доме пахло марихуаной. Что ж, теперь хотя бы пачули!..
Форест идёт во двор, чтобы поздороваться со всеми, а я остаюсь стоять в гостиной, настраиваясь на очередной «День семьи». Внезапно сзади тихо подкрадывается мама.
— Ну же, Джул, дорогая! Освободись от негатива. Здесь собрались все, кто тебя любит, а ты выглядишь как перед судом.
Для меня всё это и есть суд, так что я делаю над собой усилие, натягиваю улыбку и только потом отвечаю:
— Хорошо, мам. Я постараюсь поймать дзен!
— Моя девочка!
Похлопав меня по плечу, мама вскидывает руки вверх и уплывает через дверь, ведущую на задний двор. Я следую её примеру, только без особого энтузиазма.
— Джул! — кричит Дэйв, увидев меня.
Дэйв — мамин третий муж и сто третий любовник. Хороший мужик, правда, я не очень понимаю, чем он занимается. Но что бы это ни было, это приносит достаточно денег, чтобы постоянно возить маму в очередную «духовную страну». И этот дом, кстати, тоже купил Дэйв.
Я улыбаюсь ему.
— Привет, Дэйв.
— Как жизнь?
— Всё как всегда.
— Ясно, — чуть прищурившись, Дэйв наклоняется ко мне. — Ты почему в очках? Сегодня же облачно.
После этого вопроса я отвожу взгляд в сторону и тут же встречаюсь взглядом с Форестом. Он стоит прямо за спиной Дэйва, отлично слышит наш диалог и теперь очень плохо пытается скрыть насмешливую улыбку.
Наслаждается, наблюдая за моими мучениями. Садист!..
Но я нахожу в себе силы улыбнуться брату, как бы подчёркивая этим свою стойкость, а затем перевожу взгляд на Дэйва.
— Я сегодня в таком образе, понимаешь, Дэйв?
Дэйв кивает с видом знатока.
— О, конечно! Молодёжь вечно наряжается. Ладно, развлекайся.
Приветливо подняв стакан с лимонадом в мою сторону, он удаляется. Я облегчённо вздыхаю и делаю шаг к Форесту.
— Ты засранец!
— Да перестань! Наблюдать, как ты пытаешься выкрутиться, — моё любимое занятие.
— Ничего я не пытаюсь!
— Ещё как пытаешься!
Мы тихо хихикаем, когда к нам подходит наша средняя сестра Санни.
— Форест. Джул, — напевно обозначает своё присутствие Санни.
— Привет, Санни, — машет ей в ответ Форест, и я присоединяюсь.
Чтобы описать Санни, мне нужно немного больше времени, чем с другими членами нашей семьи. Санни, она… как бы её описать? Например, так… Тип лица — стерва, характер — сука, зато шикарные ножки. Единственное её достижение и гордость — то, что она вышла замуж и родила сына. При этом она умудряется хвастаться этим каждый раз, когда мы встречаемся. Ведь ни я, ни Форест Виндом пока так и не смогли создать свои семьи.
Только приблизившись к нам, Санни сразу тянется ко мне и пытается приподнять очки, чтобы рассмотреть моё лицо. Я легонько ударяю её по руке.
— Ау! — вскрикивает она.
— Контролируй свои конечности, — хмуро отвечаю я. Санни пытается наклониться, чтобы заглянуть мне под очки, но я чуть отстраняюсь, не давая ей такой возможности.
— Что у тебя там?
— Не твоего ума дело!
— У неё там синяки, — сразу выдаёт все секреты Форест. — Она подралась в баре.
— Форест! — я возмущённо топаю ногой. Но Форест добавляет:
— Да она никому не скажет!
Игнорируя наш с Форестом диалог, Санни ахает:
— Подралась? О чём ты думала?
— Ни о чём! Я ни о чём не думала! И вообще, это был неравный бой! Я не сделала ни одного ответного удара.
Санни высокомерно поднимает бровь, а Форест ехидно хихикает.
— Боже, когда ты повзрослеешь? — хмыкает сестра. — Джул, и это просто смешно. Ладно, пойду проверю Уолли.
Уолли — её десятилетний сын. Мы все думаем, что он социопат. Год назад он всерьёз увлёкся таксидермией. Можно было бы подумать, что я преувеличиваю, но бог мне свидетель, у этого парня не комната, а кунсткамера!
Санни удаляется, а Форест протягивает мне стакан с холодным лимонадом.
— Надеюсь, там есть джин?
— Нет, только питахайя. Ты же знаешь правила: никакого алкоголя.
— Это так нечестно, — я тяжело вздыхаю. — Когда мы были маленькими, мама перепробовала всё, что помогает отключить мозг, а нас пичкает питахайей!
— Ты же знаешь, — пожимает плечами Форест. — Она прозрела.
— И всё благодаря колёсам!
— Заткнись и пей, — толкает меня локтем Форест, когда откуда-то появляется Винд.
— О, какие люди!
Винд — брат-близнец Фореста. Тоже красавчик, но не так хорошо осведомлён об этом.
— Привет, Винд.
Мы обнимаемся, а затем Винд скрещивает руки на груди и, словно повторяя действия Санни, склоняется к моему лицу.
— У тебя что, похмелье?
Я громко втягиваю воздух, чувствуя утомление от этих вопросов.
— Да что вы все прицепились ко мне?
— У неё там синяки, ей дали в нос, — довольно выдаёт Форест.
— Что? — словно не поняв с первого раза, переспрашивает Винд, а затем начинает громко смеяться.
— Тихо! — шикаю я на братьев, а затем поворачиваюсь к Форесту и злобно зыркаю на него.
— Ты собираешься всем рассказывать?
— Да расслабься ты! — не перестаёт смеяться Форест.
— И как так вышло? — вставляет Винд.
— Ей вмазали за то, что она клеила чужого парня, — за меня отвечает Форест, хотя я не просила. Из-за этого внутри меня что-то взрывается.
— Ну всё!
Я резко разворачиваюсь и ухожу прочь от этих двух сплетников, которые по каким-то неведомым причинам были рождены моими братьями. Они хохочут и кричат мне вслед:
— Куда ты, Джул?
— Ну перестань!..
Не слушая их крики, я вхожу в дом. Хочу спрятаться ото всех и иду на кухню. Больше всего на свете сейчас мне хочется домой, но так просто отсюда не уйти, поэтому нужно терпеть и страдать.
Я поднимаю очки на лоб, подхожу к холодильнику, открываю его и заглядываю внутрь. Мне нужно что-то, чтобы пережить этот день, что-то вроде пива…
— Джул? — из-за спины раздаётся резкий голос.
Я дёргаюсь и ударяюсь головой о полку, а когда поворачиваюсь, потирая место удара, вижу папу.
— Прости, дорогая. Не хотел тебя пугать.
— Ничего, папа. Привет.
Здесь нужно пояснить. Да, это мой отец. Когда-то он был с мамой, и, хотя после этого мама сменила несколько мужей, отец крепко осел в нашей странной семейке. Рождество, День благодарения, дни рождения, Ханука, Дивали, луоу… В общем, все праздники, которые мама считает нужным отмечать, папа проводит в этом доме. Это может показаться странным, но так уж мы живём.
— Как ты, родная? — заботливо спрашивает папа.
— Я в порядке, — отвечаю без эмоций, но папа видит моё лицо как есть, без очков, поэтому сразу спрашивает:
— Что с твоим прекрасным личиком?
— Ну… — я поджимаю губы в раздумьях. Не хочу расстраивать папу, поэтому решаю сказать что-нибудь, что далеко от правды. — Это просто небольшая травма. Ничего интересного. Никакой истории.
Отец понимающе кивает и встаёт рядом со мной, упираясь задом в столешницу.
— Ты точно в порядке? Знаешь, после того случая год назад ты стала немного…
Я решаю остановить этот разговор, пока всё не зашло слишком далеко.
— Папа, всё хорошо! Мне не нужен психоанализ.
— Я и не предлагаю, — спокойно отвечает он.
И это не просто фигура речи. Мой отец психоаналитик. И это ещё одна причина, почему я никогда не пойду к мозгоправу.
— Я просто искала пиво, — уже более мрачно отвечаю я.
— Ты ведь помнишь, что мама отказалась от алкоголя, — напоминает папа.
— Ей же хуже! Тогда я схожу в магазин.
Не говоря папе больше ни слова, я опускаю очки на глаза и выхожу во двор, чтобы взять у Фореста ключи от машины и съездить за анестезией для этого праздника жизни.
Брат стоит в компании отца Санни, Барри, ещё одного бывшего мамы, ставшего членом нашей большой странной семьи, и её мужа Пирса.
— Барри, Пирс, привет, — здороваюсь я и сразу оборачиваюсь к Форесту, но не успеваю ничего сказать, потому что ко мне обращается Пирс:
— Форест рассказал нам о случившемся, Джул.
Увидев жалостливый взгляд Пирса, я понимаю, что чаша терпения переполнена.
Форест обещал молчать, но разболтал всем, что мне подбили глаз.
С этим осознанием я перевожу на брата гневный взгляд.
— Ты совсем не умеешь держать язык за зубами? Какого хрена! Я тебе по секрету…
Тут Форест резко перебивает меня:
— Я просто рассказал, что случайно ударил тебе дверью по носу.
Я замолкаю. Барри и Пирс рассеянно смотрят на меня, а Форест изо всех сил пытается не рассмеяться. Я неловко выдыхаю воздух, а вместе с ним — накопившееся напряжение, и поджимаю губы.
Мой брат издевается надо мной. Но я почему-то не удивлена…
Мне приходится взять себя в руки сильнее, чем я была готова, но я справляюсь. Натягиваю извиняющуюся улыбку и, подняв подбородок, обращаюсь к Барри и Пирсу:
— Да… Это именно то, о чём я просила Фореста никому не рассказывать.
Затем я поворачиваюсь к брату:
— Можно тебя на минутку?
Резко схватив брата за локоть, я оттаскиваю его в сторону.
— Ну и лицо у тебя было! — смеётся он.
— Я не хочу с тобой разговаривать! Дай ключи от машины, мне нужно съездить в магазин.
— Нет, тебя лишили прав, тебе нельзя за руль!
— Я только в магазин и обратно. Обещаю, что не стану устраивать гонки NASCAR!
— Нет, — строго отвечает Форест. — И зачем тебе в магазин?
Я немного задумываюсь.
Если скажу, что за алкоголем, Форест точно не даст мне ключи… А значит, придётся использовать запрещённые приёмы!
— За тампонами, — гордо выдаю я, но Форест не ведётся.
— Врёшь! Твои месячные закончились неделю назад.
Моё лицо кривится само по себе, и я отшатываюсь от брата.
— Фу! Ты что, следишь за моим циклом?
— Я вырос с тобой. И знаю, какая ты в «эти дни».
— Не хочу слышать! — я поднимаю руки вверх, останавливая Фореста, но ему нет до этого дела.
— Ты устраиваешь марафоны романтических комедий и слишком много говоришь о секс-меньшинствах, слушая старые альбомы Элтона Джона.
— Знаешь, мы слишком часто видимся… Дай ключи!
— Не дам. К тому же, я хочу сделать объявление, и мне нужно, чтобы ты была здесь.
— Что ещё за объявление? Сделай его сейчас, и я поеду!
— Сейчас не могу. Я ещё кое-кого жду, так что просто подожди немного.
— Надеюсь, это что-то стоящее, — я сердито тычу пальцем в Фореста и добавляю: — Вроде новости о том, что у тебя гонорея!
— Не дождёшься! — Брат громко смеётся, удаляясь от меня, и я кричу ему вслед:
— Ну хотя бы хламидиоз!
Он отрицательно машет головой издалека, широко улыбаясь своей голливудской улыбкой. Проводив его глазами, я вздыхаю и иду к столику с едой, решив, что мне нужно что-то съесть, чтобы заглушить это странное чувство тоски, пустоты и стыда, которое живёт и процветает внутри.
Стол встречает меня фалафелем, пулао и поджаристым нутом. Я убила бы за стейк, но решаю, что удовольствуюсь и фалафелем. Взяв тарелку, я кладу на неё несколько шариков и сажусь, готовясь немного перекусить. Но как только я подношу фалафель ко рту, за спиной раздаётся знакомый стервозный голос сестры:
— Выглядишь глупо…
— Что? — я поворачиваю голову и наблюдаю, как Санни садится на место рядом со мной и расслабленно закидывает ногу за ногу.
— Я говорю, что ты глупо выглядишь!
— Я слышала. Просто надеялась, тебе хватит ума не повторять.
— Сними их, — она игнорирует моё высказывание и тычет пальцем в мои очки. Я отшатываюсь.
— Нет!
— Сними! Все и так поняли, что у тебя под ними.
— Отстань, Санни! Иди займись своим чокнутым отпрыском!
— Он не чокнутый! Просто не такой, как все.
— Про таких и говорят «чокнутый»!
— Ты себя-то видела? Небо затянуто тучами, а ты в солнцезащитных очках!
— Может, я знаменитость!
— Ну да… Лицо журнала «Разыскивается»!
Внезапно наш сестринский спор прерывают излишне радостные возгласы, доносящиеся из дома. Я отчётливо слышу голос мамы:
— Ох, это такая радость! Я прямо чувствую, как солнце озаряет наш дом! Проходите-проходите!
Глядя в сторону дома, я обращаюсь к Санни:
— Что там происходит?
Санни пожимает плечами:
— Не знаю. Пойдём посмотрим.
Мы встаём и идём на голоса, но нам даже не приходится входить в дом, потому что все виновники шума вываливаются во двор. Это две девушки и какой-то парень.
— О боже! — тихонько говорит Санни, заметив их, и я перевожу на неё вопросительный взгляд.
— Ты их знаешь?
— Это же Рэй Лавли!
— Это имя должно мне о чём-то говорить?
Сестра стреляет в меня таким взглядом, словно я только что призналась, что ни разу в жизни не слышала о существовании кислорода и вообще дышу исключительно из вредности.
— Как же ты меня бесишь! Ты что, не смотришь «Рыцарей»?
— Я смотрю «Смертников».
— Это ещё что?
— Это документалки про преступников, которых приговорили к смертной казни.
— Плевать! — Санни отмахивается от меня, как от назойливой мошки, и продолжает: — Короче, «Рыцари» — это мегапопулярный сериал, и то, что ты о нём даже не слышала, просто странно! Там красавцы в доспехах борются за честь своих дам и спасают страну от нашествия чужестранцев!
Я немного кривлюсь.
— Понятно, почему я не слышала об этом сериале. Я такое не очень люблю!
— Кто бы сомневался…
— В общем, Рэй Лавли играет там главную роль. И видела бы ты, как он орудует мечом!..
Сестра вызывающе играет бровями, поглядывая на нашего гостя, а я кошусь на неё с улыбкой, в которой смешались испанский стыд и интерес.
— А твой муж знает, что ты наслаждаешься, глядя, как другой мужчина «орудует своим мечом»?..
Я передразниваю интонацию сестры, и она смешно бесится.
— Ой, отвали!
Отмахнувшись от меня, она подходит к остальным, а я вынужденно иду следом, прижимая к себе несчастную тарелку с фалафелем. Вся семья столпилась вокруг знаменитого Рэя Лавли и двух его спутниц. Форест смеётся и глупо шутит, но, кажется, никто, кроме меня, не замечает, насколько низок уровень этих шуток.
— Так, прекрати немедленно восхвалять Рэя! — обращается он к маме. — Я гораздо круче!
— Никто не спорит, сынок. Ты самый лучший. Но Рэй! Я просто обожаю ваш сериал!
— Спасибо, миссис Саммер, — отвечает маме Рэй.
Его голос низкий и бархатистый, а улыбка мягкая и успокаивающая. С такими данными он должен бы играть в мелодрамах для домохозяек. Я успеваю подумать это до того, как Рэй поднимает взгляд и обращает его прямо на меня, хотя я стою дальше всех и, как мне казалось, надёжно прячусь за своей тарелкой с надкусанным фалафелем. Его взгляд достаточно быстрый, но почему-то мне кажется, что время немного замедляется. Его обычный ход восстанавливает голос моей мамы:
— Рэй, пожалуйста, зови меня просто Милена. Никаких миссис Саммер!
— Конечно, с удовольствием, Милена.
Я не могу удержаться и усмехнуться.
Милена — не её настоящее имя… На самом деле она Миранда, но пять лет назад она проснулась с чётким осознанием себя Миленой.
Я думаю об этом и улыбаюсь, когда мои размышления прерывает истошный визг мамы, направленный в сторону, где стоим мы с Санни:
— Девочки! Идите сюда, познакомьтесь с нашими гостями!
Форест тоже обращает на нас внимание и, улыбаясь, говорит:
— Санни, Джул, познакомьтесь. Это Лилли, Одри и Рэй! Ребята, а это мои сёстры.
Я неловко машу рукой в сторону гостей и в то же время хочу убежать. Но как только Форест произносит моё имя, Рэй снова бросает на меня короткий, но очень глубокий взгляд. Я решаю воспользоваться преимуществом, данным мне наличием тёмных очков, и внимательно осматриваю его. Блестящие, чуть выгоревшие на солнце волосы, лицо, словно выточенное самим Микеланджело, и загорелые оголённые бицепсы…
Наверняка, он специально надел такую майку, чтобы выставить напоказ свои ручищи! Все актёры слишком влюблены в себя, чтобы быть нормальными.
— Рад знакомству, — мягко говорит Рэй, пожимает руку Санни и потом протягивает её мне. Я опускаю взгляд на его ладонь и как-то невольно поднимаю брови.
Не думаю, что пожимать эту конкретную руку — хорошая идея. Так что нет, приятель… Сегодня никаких физических контактов с сексуальными «рыцарями»...
Даря Рэю короткую вежливую улыбку, я игнорирую его жест и технично отхожу в сторону. Через минуту меня догоняет Винд, и мы присаживаемся на скамейку.
— Что-то ты не очень горишь желанием заводить новых друзей.
— Так заметно?
— Есть немного.
Издалека мы наблюдаем за активно обсуждающими что-то членами семьи и гостями Фореста. Я хмурюсь.
— Что-то я не совсем поняла, зачем они здесь? И почему я впервые слышу об этих друзьях Фореста?
Винд удивлённо отшатывается.
— Впервые слышишь о Рэе Лавли?
Я свожу брови.
— Почему это всех так удивляет?
— Кого всех?
— Ну… Санни!
— Просто «Рыцари» — невероятно популярный сериал.
— Я такое не смотрю!
— Попробуй. Тебе понравится. Там круто всё! Особенно постельные сцены…
Я ухмыляюсь и делаю глоток лимонада. Винд встаёт и кивает в сторону стола, за который все уже начинают усаживаться.
— Пойдём.
Вздохнув, я поднимаюсь и следую за братом. За столом я занимаю место по правую руку от Фореста. Мама громко спорит с Дэйвом о том, какие блюда подавать первыми, а я поворачиваюсь к брату и шепчу:
— Зачем здесь эти ребята?
— Ты всё пропустила, да?
— Пропустила торжественное представление?
Форест сердито вздыхает.
— Джул, ты настоящая эгоистка! Постарайся, пожалуйста, в ближайшие пять минут услышать всё, что я собираюсь сказать!
Я отворачиваюсь и опускаю голову, чувствуя что-то вроде стыда, но стараясь это чувство игнорировать. Затем я поднимаю голову, и тут же мой взгляд падает на сидящего напротив Рэя Лавли. Мама что-то нашёптывает ему на ухо, а он широко улыбается. Мне это не нравится.
Этот парень просто раздражает своей идеальностью! Руку на отсечение даю, что он не вылезает из салонов красоты, хотя и не выглядит слишком метросексуальным… Нет, ведь невозможно быть таким просто от природы!
Когда все наконец рассаживаются, Форест внезапно поднимается на ноги и громко стучит вилкой по бокалу, привлекая всеобщее внимание. Я прикрываю одно ухо.
Это же не торжественный банкет на сто человек, зачем так делать!
— Семья, друзья, — голос брата звучит бодро и радостно. — Хочу сказать несколько слов.
Я усмехаюсь.
Как официально!..
— Я прошёл тяжёлый путь, добиваясь того, что имею на сегодняшний день. И, честно говоря, мне казалось, что о большем счастье, чем то, что я имею сейчас, можно уже и не мечтать.
Я слушаю его речь и никак не могу понять, к чему он ведёт.
— Но мне повезло снова.
Форест замолкает и переводит взгляд на девушку, сидящую по другую сторону от него.
— Лилли… Моя самая большая любовь.
Когда он произносит это, я замираю.
Лилли?.. Любовь?.. Что ещё за любовь?..
Я хмурюсь и наклоняюсь вперёд, чтобы из-за фигуры брата посмотреть на ту, о ком он говорит. Девушка слегка улыбается и немного краснеет, когда Форест произносит:
— Хочу представить всем свою невесту. Мы с Лилли скоро поженимся!
Когда до меня доходят слова Фореста, за столом уже стоит гул из радостных возгласов, поздравлений и звона бокалов. Мама почти плачет, Винд одобрительно кивает, а Санни даже подбегает к этой девушке, чтобы обнять её. Форест благодарит всех, наклоняется, чтобы поцеловать Лилли, и садится.
Я, кажется, не могу пошевелиться. Просто сижу на своём месте и смотрю в пустую тарелку. Под шум всех собравшихся Форест чуть наклоняется ко мне.
— Всё нормально?
Его голос звучит как обычно, но во взгляде есть настороженность. Я даже не поворачиваюсь к нему.
— Ты не говорил, что с кем-то встречаешься, — реплика звучит как шипение чайника, но с этим уже ничего не поделаешь. Форест пожимает плечами.
— У тебя хватало проблем. Не хотел говорить раньше, чем пойму, что всё серьёзно.
— Что ж, очевидно, это достаточно серьёзно!
Я говорю это немного громче, чем ожидала. Все резко оборачиваются в нашу сторону, но вскоре снова отвлекаются на разговоры. Я пытаюсь не думать ничего плохого. Правда, пытаюсь испытать что-то похожее на радость за брата, но в голове мысли только об одном.
Теперь я останусь совсем одна… А было ли иначе? Он даже не сказал, что у него кто-то есть…
Словно издевательством над моими чувствами звучит голос мамы:
— Друзья, сегодня такой замечательный день. Давайте же радоваться этой чудесной новости!
— Кстати, совсем забыл! — снова раздаётся голос Фореста. — Сегодня я пригласил сюда Рэя и его девушку Одри не просто так. Рэй стал мне очень хорошим другом…
В этот момент я поднимаю глаза на Рэя Лавли и замечаю, как его девушка собственнически сжимает его руку. Форест продолжает:
— За последний год мы стали почти братьями.
— Я буду только рада такому прибавлению в нашей семье, — шутит мама.
Все громко смеются, и это кажется мне настоящим издевательством.
— В общем, помимо Лилли, моей невесты, я представляю вам Рэя Лавли как своего будущего шафера. И…
Форест поворачивается в мою сторону.
— Моя малышка-сестрёнка Джул…
Я даже смотреть на него не могу. Сижу неподвижно, надеясь, что он может прочитать у меня на лбу бегущую строку со словом «предатель». И тут он говорит:
— Хочу, чтобы ты стала подружкой жениха. Никто не знает меня лучше, чем ты.
Медленно, как будто моя шея успела заржаветь, я поворачиваю голову и смотрю на брата с невозмутимым лицом. Он самодовольно ухмыляется и наклоняется к моему уху.
— Пожалуйста, сделай это для меня.
Ничего не отвечая, я беру со стола стакан с водой и выпиваю половину. Затем ставлю стакан на место и через тёмные очки поднимаю глаза на Рэя Лавли. Внезапно, словно почувствовав, что я смотрю, он поднимает свой взгляд прямо на меня.
Я продолжаю смотреть на него, хотя внутри всё сжимается.
Он ведь не мог заметить, что я пялюсь на него? Конечно, нет! Я ведь в очках!
Сделав вид, что я не почувствовала ничего странного от этой встречи взглядами, я накладываю себе немного еды и сосредотачиваюсь на ней.
Всё просто замечательно. Не происходит ничего, что требует моего внимания…
