Читать книгу: «Первый раз»

Пролог

20 июня 2026

Мне следовало держаться от всего этого подальше. Но в мире, где прошлое – запертая комната без ключа, а будущее зависит от того, насколько хорошо ты научилась притворяться, эмоции становятся единственным компасом. Даже если они ведут прямо в пропасть

Я приглушила музыку в наушниках, и уставилась в окно автомобиля. На улице начиналась гроза. Небо, еще недавно безмятежно-голубое, теперь наливалось свинцово-лиловым цветом, и первые тяжелые капли дождя уже застучали по крыше, словно торопя нас. Мы с семьей выезжали из города. Или бежали?

Два часа назад, я сидела в своей комнате с планшетом и смотрела кино. Это был первый день на летних каникулах, когда я решила проваляться весь день дома и никуда не идти. От бессмысленного времяпрепровождения в моей комнате меня отвлекли звуки с нижнего этажа.

Я вышла из комнаты ровно в тот момент, когда входная дверь резко открылась, и на пороге возник отец, явно чем-то обеспокоенный. Он вернулся с работы среди дня, что само по себе было странно. Как только он закрыл за собой дверь, не снимая пальто, и не целуя маму при встрече как обычно, он бросил лишь одну фразу, короткую и отрывистую: «Собирайтесь, берите только необходимое».

Я только захотела спросить, что происходит, но мама, перехватив мое внимание, жестом велела мне замолчать. В ее взгляде читалось не просто беспокойство, а что-то большее, почти паника, тщательно скрываемая под маской сдержанности. Она молча кивнула в сторону моей комнаты, и я побежала собирать свои вещи. Не произнося больше ни слова, мы все спешно метались по дому, хватая документы, одежду и все, что может пригодиться. Через час мы уже садились в машину, а еще через час, уезжали прочь от знакомых улиц и привычных домов, пока за стеклом постепенно начинала разыгрываться гроза, будто отражая бурю в нашей жизни.

— Может вы уже наконец скажите, что случилось? — тихо спросила я, с заднего сиденья автомобиля. Погода жутко нервировала. Дождь создавал плохую видимость, а мой отец даже не думал убирать ногу с педали газа, — Куда мы так гоним?

— Паула, все потом, посиди молча, — шепотом ответила мама, краем глаза взглянув на моего напряженного отца.

Машина продолжала набирать обороты, а дождь так сильно барабанил по лобовому стеклу, что дворники уже не справлялись. Хотя мой папа был хорошим водителем, мне было по-настоящему страшно. Я знала на личном опыте, что бывает, когда теряешь управление на мокрой трассе.

Впервые меня посадили на переднее сиденье автомобиля в 4 года, тогда мой отец показал мне руль, и дал покрутить его влево и вправо. Ну и с тех пор моя любовь к машинам только разрасталась. Как только мне исполнилось 16, я получила водительское удостоверение. Моя семья не была богатой, поэтому о покупке собственной машины речи не было, но зато один мой друг часто давал мне покататься на своей машине.

В Сан-Хосе, где мы жили, проходили уличные гонки, устраиваемые местными бандами. Глухой ночной гул моторов и визг шин быстро стали моим личным саундтреком выходных. Нас, подростков, это тянуло словно магнит. По городу ползли шепотки о месте встречи, и мы, с замиранием сердца ждали, когда начнется очередное гоночное шоу.

Наш Сан-Хосе считается одним из самых популярных городов по численности стритрейсеров. Из года в год власти пытаются прекратить это сумасшествие. Легавые отлавливают не только водителей, но и зрителей, которые присутствуют на местных соревнованиях, но несмотря на это, уличное движение только продолжает расти с каждым годом. Гонки - душа этого города.

— Держитесь! — крикнул папа, выдернув меня из моих воспоминаний, после чего не сбавляя скорости резко вошел в поворот. Вернувшись в реальность, я вцепилась в дверную ручку с такой силой, как будто мои пальцы приклеили к ней. Через секунду после этого маневра, мой отец достал свой телефон, вручил его маме и приказал набрать цифры под диктовку

— Алло, Николас, — отец поднес мобильник к уху, — Николас, я еду с семьей из города по 152 шоссе, мы находимся недалеко от станции Белл. Николас, я вышел на список заказчиков

Удар. Визг шин. Звон разбитого стекла. Абсолютная темнота.

Глава 1

21 июня 7:40

Первое, что я увидела, когда открыла глаза – деревянный потолок, который явно протекал время от времени. Услышав небольшой шум слева, я медленно повернула голову в сторону источника звука. Этот поворот головы дался мне с большим трудом. Было ощущение, что в мой череп воткнули тысячи осколков. Недалеко от места, где я лежала, стояли два размазанных силуэта.

— Она, кажется, приходит в себя, –– кивнул один силуэт другому, — позови Ника.

После этих слов ко мне приблизилась тень, и поднесла к моему лицу непонятную штуку. Ауч. Свет ударил мне прямо в глаза.

— Ну как? — Заговорил новый голос рядом со мной.

— Сотрясение мозга, удивительно что в такой аварии, она, по сути, отделалась только легким испугом. Когда ты мне ее принес, я думал все будет намного хуже. — ответил старичок передо мной, убирая фонарик. Вот теперь я начала по-настоящему приходить в себя, и уже могла различить внешность людей в комнате.

— Я написал лекарства на бумажке, но в первое время нужно быть очень осторожными. Не исключено, что у нее могут быть проблемы с памятью или сильная головная боль — после чего старичок вздохнул, окинул меня еще раз взглядом и добавил, — и я бы вообще рекомендовал постельный режим еще дней на 5 минимум.

— У нас нет столько времени, мы должны были уехать отсюда еще вчера. Не хочу и тебя подвергать опасности. –– Ответил доктору высокий, стройный мужчина, примерно сорока лет, с короткими светлыми волосами и прямым носом.

Посреди комнаты, в которой из мебели был только деревянный стол, два стула, кривая печка и обшарпанный диван, на котором сейчас лежало мое тело, этот мужчина в дорогом классическом консервативном костюме явно выделялся.

— Где я? — Прохрипела я не своим голосом. По-моему, слишком банальная фраза, которую говорят абсолютно все люди, после потери сознания. Ну, хоть помню кто я, уже хорошо.

— Оставьте нас, — сказал тот самый светловолосый мужчина, присаживаясь на краешек моего дивана. — Паула, что последнее ты помнишь?

— Ничего, — прищурилась я, лихорадочно собирая пазл из воспоминаний в своей голове. Так, дождь, машина, дорога, отец звонит какому-то Николасу, удар Удар! О боги, мы что попали в аварию!?

Ты уверена? — Скептически уточнил мужчина. Видимо мой мыслительный процесс так четко отразился на моем лице, что можно было поднимать белый флаг и сдаваться со всеми потрохами.

— Кто вы такой?

Сдаваться я пока не собиралась. Хм, кажется его зовут Ник. Может ли это быть сокращенным вариантом Николаса?

— Николас Уилсон. Я был другом твоего отца. — Представился мужчина, подтверждая мою догадку, — Я хочу помочь тебе, но, чтобы это сделать, мне нужно знать, что ты помнишь, — спокойно ответил он, накрыв своей большой ладонью мою руку.

Воспоминания А что я еще помню? Почему мы вообще ехали в машине? Мои брови начали постепенно сдвигаться к переносице. Что за ерунда? Почему так тяжело что-то вспомнить? Стоп. Почему этот мужчина так грустно на меня смотрит? Это похоже на сочувствие. Еще раз стоп. Был другом отца? Почему был? А гдегде мои

— Где мои родители? Мы попали в аварию, я отключилась после удара, — отрывки событий в моей голове начали собираться в единую картину. — Что произошло? Они тоже тут? — Начала я засыпать мужчину вопросами. Мне было тяжело двигаться, и всю информацию я воспринимала не так эмоционально, как обычно, что и напустило меня на мысль, — Вы что, влили в меня какое-то успокоительное? Что происходит?! Где мама и папа?!

— Паула, тише, не кричи, — начал он меня успокаивать, — тебе нужен покой.

— Где мама и папа? — Дрожащим голосом повторила я. Николас вздохнул и отвел глаза. ВоспоминанияКак же нужно вспомнить Осознание приходит постепенно. Мужчина отказывается смотреть мне в глаза и тянет с ответом. Мама и папа? Как же мои мама и папа? Как они выглядели? Я не помню. Помню аварию, помню, что ехала с родителями, но я их совсем не помню

— Паула, ты чудом выжила, пойми

Стало очень трудно дышать, я не слышала остальных слов, которые мне говорил Николас. Больно. Очень больно в груди. Ощущение, что вот-вот начнется истерика, но она не наступает. Воздуха становится чертовски мало. Это то состояние, когда ты будто находишься посередине. С одной стороны нормальный мир, а с другой – сумасшествие. И твой организм, твоя нервная система держит тебя из последних сил, чтобы ты туда не сорвалась. Я почувствовала укол в руку, прежде чем снова отключилась.

21 июня 12:20

— Куда мы едем? — спросила я с заднего сиденья тонированного джипа, — Вы говорили, что мы должны быть незаметны. Может вы, конечно, не в курсе, но эскорт из бронированных тачек явно будет выделяться. Они же бронированные?

— Лос-Анджелес.

— Что Лос-Анджелес? — назло переспросила я. Николас пропустил мои ироничные высказывания по поводу сопровождения из трех джипов.

— Мы едем в Лос-Анджелес, — повторил он.

После того, как я снова пришла в себя, мне дали выпить какую-то дребедень, которая успокаивала нервы. Я была в такой нирване, что даже если бы метеорит с инопланетянами упал перед окнами моего дома, единственное, что я бы сделала – это закрыла шторы на окне, чтобы зеленые полуголые человечки на улице, не мешали мне думать о смысле бытия.

Мои родители мертвы. Погибли в аварии. Сейчас я нахожусь на стадии отрицания. Я не помню ничего, что произошло после удара. Собственно, я плохо помню, что было и до удара. Я помню какие-то события в своей жизни, но как-то размыто. Я почти не помню своих друзей, увлечения, не помню, как звали мою лучшую подругу и адрес улицы, на которой я жила. А была ли вообще у меня подруга? А увлечения? Вроде бы, мне нравится манго? Или нравилось Как же раскалывается голова. Рождественские ужины с семьей Мы ставили ёлку. У нас точно стояла ёлка Лица. Я даже не помню их лица. Они много работали. Я помню, как ждала, когда они вернутся домой. Я так часто ждала их Доктор, у которого мы гостили, сказал, что воспоминания должны вернуться, только как это произойдет, постепенно или разом, он прогнозировать не может. Так что пока мне остается смириться с тем, что я фактически не помню огромную часть своей жизни.

По словам Николаса, он теперь берет на себя ответственность за меня и мою жизнь. Ах да, кстати, я больше не могу быть Паулой, ведь Паула тоже погибла в той аварии. Получилось, что в один момент, я потеряла семью, друзей, дом и даже собственное имя. Мне нельзя было никому позвонить, вернуться в свою школу, забрать вещи из дома, и элементарно присутствовать на похоронах родителей. Хотя, сейчас я даже была не способна назвать адрес школы, где когда-то училась

— Паула, ты слышишь, что я говорю тебе? — Донеслось с переднего сиденья автомобиля, — Тебе сделают новые документы. Документы на Поли Уилсон, — резко припечатал, а точнее пришиб меня этим утверждением Николас.

— Какая Уилсон? Разве это не ваша фамилия? — Непонимающе посмотрела я в зеркало заднего вида в салоне, пытаясь поймать взгляд Ника.

— Фамилия моя. Я сообщил что привезу в дом свою внебрачную дочь от любовницы. Твоя мама умерла и органы опеки обратились ко мне, как к биологическому отцу и по совместительству, единственному родственнику. Я не смог оставить родное дитя, и решил забрать тебя к себе в семью, — он открыл бардачок в машине и протянул мне небольшую папку, — Здесь вся информация, которую тебе необходимо будет выучить наизусть.

— Зачем такие сложности? Почему нельзя сказать правду, что вы друг моего папы и мои родители погибли? Куда вы вообще втянули моего отца? — выхватив папку из рук, мой взгляд упал на свидетельство о рождении и новый паспорт на имя Поли Уилсон, остальные листы я даже не успела посмотреть, — Что вы вообще за человек такой, который придумывает людей из ниоткуда?! — закричала я, окончательно теряя самообладание.

— Поверь, человек, с которым вздумал играть твой отец, может убирать людей так, что они пропадают в никуда. И если тебе хочется жить, лучше играть по правилам нашего мира. — Жестко отчеканил он, не отрывая взгляд от дороги.

— Какого еще такого мира?! У нас была простая семья. У нас был простой дом. Мои родители были юристами в обычной конторе, которые пахали день и ночь так, что я почти их не видела. Куда вы их ввязали черт побери! — Не выдержала, и рявкнула я, с заднего сиденья автомобиля.

— Не смей повышать на меня голос. – приструнил меня Николас властным тоном. – И я никуда не ввязывал твоего отца, скорее наоборот. Твой отец пошел против одного очень влиятельного человека, и нашел ту информацию, которую никто не должен был знать. Скорее всего, тот человек знает, что он нашел, но сохранил или уничтожил он это – не знает никто. Даже у меня нет ни малейшего представления о том, остались ли какие-то носители или он все держал в своей голове. — Ошарашил меня Николас. Чтобы мой папа, да еще и в каких-то разборках с высшими этого мира? Где-то потеряв свою челюсть, я слушала дальше.

— А теперь поставь себя на место тех людей, — продолжал Николас, уверенно управляя автомобилем, — Чужой человек нарыл на тебя такое, что твоя карьера, репутация, бизнес, деньги, власть, фактически вся твоя жизнь оказывается под угрозой. Ты уничтожаешь его вместе с семьей, перерываешь вверх дном дом, где он жил, работу, но не находишь ничего. И эта пустота – хуже всего. Потому что нет никаких гарантий, что ты в безопасности. Ты не знаешь, успел ли он сказать кому-нибудь, предупредить, оставил ли он копии? — Он ненадолго замолчал, дав мне прочувствовать всю гнетущую тяжесть ситуации.

— А теперь представь: ты узнаёшь, что его взрослая дочь выжила. Чудом уцелела. И папа вполне мог поделиться своими переживаниями со взрослым, умным ребёнком. Он ведь доверял ей? Волновался? Жаловался на проблемы? Может ли она знать то, что знать не должна? — Николас посмотрел в зеркало заднего вида, и встретился со мной взглядом, — А что, если вдруг поделился? Значит, дочь теперь, возможно – единственное живое, дышащее доказательство. Она может догадываться, кто совершил убийство ее родителей, и, возможно, даже знает ту самую информацию, которую они так отчаянно пытались скрыть. Так скажи мне, — заговорил он почти шёпотом, — будучи на месте этого человека, оставишь ли ты её в покое, зная, что она – единственная ниточка, которая может превратиться в тугую веревку на твоей шее?

— Нет, – шепотом проговорила я. Наверное, из-за успокоительных и потери памяти я не так остро ощущала весь кошмар происходящего. Мне казалось, что я смотрю на все это со стороны. Что это все непонятный нескладный сон, который скоро закончится

— Тогда вопрос закрыт, — не оставив мне возможности спросить его что-нибудь еще, отрезал Николас. — А тебе, советую посидеть и подумать, что ты вообще помнишь из своей жизни. Частичная амнезия может доставить нам немало хлопот, если ты вдруг стала свидетелем чего-то важного и благополучно это забыла. Постарайся воссоздать события своей жизни и найти пробелы. У тебя будет на это почти четыре часа. — Сказал он несколько теплее, и выехал на пятую межштатную автомагистраль.

21 июня 15:50

— Ну как? Вкусно? — Спросил Николас, прежде чем откусить свой бургер. Полчаса назад мы въехали в Лос-Анджелес и теперь забивали животы вредной, но вкусной пищей, сидя на улице за столиками около местной кафешки.

— Вкусно. Не думала, что вы любите фастфуд. Вы же врач? Разве врачи не должны пропагандировать правильное питание?

Пока мы ехали с ним в машине, у нас завязался диалог. В начале мне показалось, что он очень жестокий и холодный мужчина, но первое впечатление оказалось неправильным. Теперь я понимаю, что на самом деле он просто сильно нервничал и переживал, из-за чего так сухо со мной общался. Николас оказался местным лекарственным магнатом. Он владел несколькими предприятиями или точнее лабораториями, где производились лекарственные препараты.

— Нет, не должны. И если мой бизнес связан с изготовлением лекарственной продукции, не означает, что я врач. Моя жена ратует за правильное питание, поэтому у нас дома ты еще наешься низкокалорийных здоровых продуктов, а сейчас мы с тобой можем оторваться. — С набитым ртом попытался улыбнуться мне он, после чего я еле-еле сдержала улыбку.

— Почему мы не можем сказать вашей семье правду? — задала я, давно интересующий меня вопрос. — Ваша жена меня возненавидит, какой бы доброй и милой женщиной она не была. И это будет вполне нормальная реакция, на дочь любовницы, которую вы притащили в дом.

— Никому нельзя верить, — отложив еду, сказал он. — Даже не так. Пойми, я доверяю своей жене, но чем меньше людей знает, тем в большей безопасности будешь и ты, и я. Поэтому ни Джулии, ни Алексу мы ничего не скажем.

— А ваши люди? Они же знают правду? — кивнула я в сторону мужчин в черных костюмах, мило курящих на улице под деревьями, — Это же «много» человек. Почему не сказать родным?

— Потому что для них это работа. Этих ребят я набрал не по объявлению в газете. Они профессионалы своего дела. И они сумеют смолчать, даже если их будут всеми способами заставлять говорить, — сказал Николас откинувшись на спинку стула и положив руки за голову.

— Вы так и не расскажете причину произошедшего? Разве это честно? Может, если я буду знать больше, я что-то вспомню? — Попыталась я еще раз вывести его на чистую воду.

— Ты будешь знать больше, если что-то вспомнишь. А так, меньше знаешь, крепче спишь, — улыбнулся Николас, окончательно лишая меня всяких надежд. — Заканчиваем прохлаждаться, нам пора ехать. Полчаса и будем дома. — Поднимаясь со своего места сказал он, взял пиджак со стула и направился к машине.

Полчаса и Вы будете дома. А я буду в незнакомой обстановке, в чужом теле, какой-то Поли, и с чужими людьми, которые вряд ли встретят меня с распростертыми объятьями.

Тогда я еще не знала, насколько я буду права.

22 июня 16:40

— Красиво, — искренне восхитилась я, когда мы проезжали очередной дом. Конечно, я уже знала, что денег у него хватает, но, наверное, я только сейчас убедилась в том, что я реально попала в другой мир. Мир богачей.

Через пару минут, машина и наше сопровождение остановились перед черными кованными воротами с необычным узором. Они крепились на белые колоны, на которых восседали два гордых льва. Спустя несколько секунд ворота постепенно начали разъезжаться в стороны, и колонна машин въехала на территорию. При въезде, слева, я заметила маленький домик. Скорее всего, там жила охрана.

Мы поехали по дороге из белого камня, по бокам который росли красиво постриженные кусты. Вдалеке виднелись необычные деревья, посаженные клумбы, и белая беседка в середине пруда. Дизайнеры ландшафта с садовниками тут явно постарались. Надо будет потом как-нибудь сходить прогуляться по территории, она тут явно огромная.

— Ну вот и приехали. – на выдохе сказал Николас. Судя по тону, мой спутник все-таки тоже немного нервничал.

Машина остановилась у парадного входа. Открыв дверь автомобиля, я оказалась прямо перед главным входом в дом. Но это был не просто дом, это был – небольшой особняк, выполненный в стиле построек 19 века. У меня перехватило дыхание. Чего только стоит одна белокаменная лестница с перилами, в которых вырезан узор переплетающихся веток деревьев, с листьями и цветами, ведущая вверх. Я будто оказалась во дворце бога флоры и фауны, не знаю, существует ли такой вообще. К тому же все это громадное великолепие было выполнено в бело-золотых тонах. В этот момент, я остро почувствовала себя золушкой, которую привезли в замок принца.

— Привет, меня зовут Джулия, — мелодичный голос, заставил меня поднять упавшую челюсть обратно, и повернуть голову в сторону источника звука. Взгляд сразу упал на элегантную взрослую женщину, но несмотря на ее улыбку, в глазах читалась обида. Я уже говорила, что, если я была бы на ее месте, я бы вообще убила и мужа, и его внебрачного ребенка? Причем, я младше его сына на 2 года. И получается, что как только родился маленький Алекс, его отец пошел налево. Как мне не нравилась вся эта ситуация

— Здравствуйте, я Поли, приятно познакомится, — постаралась улыбнуться я в ответ, но думаю вышло слишком ненатурально. Да вся эта ситуация ненатуральная!

— Милая, — перехватил внимание своей жены Николас, — я провожу Поли до комнаты, думаю, она устала с дороги, пусть поспит. Вечером устроим совместный ужин, и мы все познакомимся поближе, — также натянуто улыбнулся Николас. Он смотрел на свою жену с сожалением. Насколько же все опасно, раз он решил пожертвовать репутацией своей семьи? Уверена, в этом обществе сплетни по соседям и друзьям разлетаются со скоростью света.

Николас довел меня до комнаты. Его люди помогли занести вещи. Он сказал, что вечером меня разбудят, если я не проснусь сама к ужину, и посоветовал реально поспать, а не заниматься самокопанием. Черт, все планы разрушил.

Так меня и оставили наедине с собой в чудесной девчачьей комнатке. Она была вся выполнена в пастельных тонах и находилась на втором этаже, имея большое окно с видом на сад. Нежные розовые шкафчики, кровать с мягким изголовьем и балдахином, господи, реально как в 19 веке. Учебный белый стол, большое зеркало в пол, компьютер с яблоком на крышке, тоже розового цвета. Ох. Интересно, они специально все розовое купили, или тут реально было такое помещение для лиц женского пола? Какое стереотипное пространство.

Я плюхнулась на кровать и поняла, как сильно я устала на самом деле. За последние пару дней слишком много событий произошли для одной меня. Как только голова коснулась мягкой подушки, глаза закрылись автоматически.

21 июня 20:30

Устроить совместный ужин стало ужасным решением. Такого дискомфорта я в жизни не ощущала. Хоть у меня и нет большинства воспоминаний, в этом я была уверена на сто процентов. Со стороны могло казаться, что это тихий совместный вечер. Большой стол, несколько блюд, золотые приборы, приятное освещение. Из огромного окна во всю стену, которое расположилось за спиной Николса, можно было увидеть виднеющиеся вдалеке огни города. Элитный район, куда мы приехали, находился на небольшом возвышении, поэтому вид был воистину шикарный.

— Как ты только позволяешь себя так унижать?! — Донеслось справа, одновременно с громким хлопком дверей. Повернув голову, я увидела парня, стоящего в проеме. В его глазах была жгучая ненависть. Похоже, вот я и познакомилась со своим «старшим» братом. Он был очень похож на Николаса. Такой же высокий, короткие светлые волосы, подтянутое тело, в общем вылитая копия, но лет на 20 моложе оригинала.

— Алекс, ты опоздал на ужин. — Спокойным тоном проговорил старший Уилсон, не отрывая взгляда от тарелки.

— Можешь не играть в строгого папочку. После того, как ты притащил «это» в наш дом, да еще и заставил маму сесть за один стол с ней, видеть тебя не желаю, — выплюнул он и захлопнул двери с другой стороны. Джулия резко встала со стула и направилась вслед за сыном. Николас положил приборы на стол и очень выразительно вздохнул, положив лицо на свои руки. М-да, знакомство не из приятных.

— Николас, — начала было я, пытаясь подобрать слова поддержки, но он, махнув рукой встал из-за стола.

— Завтра утром зайдешь ко мне в кабинет, у прислуги спросишь куда идти, они проводят. Обсудим твою дальнейшую жизнь. Обучение, твои интересы и так далее, — устало сказал он, после чего молча вышел из зала, оставив меня одну.

За последующие полчаса я успела прокрутить в голове события последних дней, старательно запихивая в себя ужин. Что мы имеем? Мое настоящее имя Паула. Мне 17 лет. Мои родители, а точнее отец, нашли что-то с грифом «секретно» и за это поплатились жизнью.

Из-за потери памяти я не могла оценить всю горечь утраты. Сердце болело, но разум отказывался воспринимать эту трагедию. Как можно оплакивать тех, кого практически не помнишь? Было ощущение, что мою прошлую жизнь удалили, словно в игре, и сейчас создали нового персонажа. Я чувствовала себя безумно одиноко. Даже наедине с собой мне было тяжело оставаться спокойной, потому что я не знала даже себя. Какая я личность? Сильная? Или слабая? Лидер я по натуре, или предпочитаю отсиживаться в тени? Моя нервная система будто была сейчас на энергосбережении. Хм, Николас дал мне какие-то таблетки, которые прописал тот старичок в обветшалом домике, где я очнулась. Их нужно будет принимать каждые два-три дня. Может это они так сильно притупляют эмоции? Надо потом проверить в интернете какое действие они оказывают.

Доев наивкуснейшую лазанью в гордом одиночестве, я было поплелась в свою опочивальню, но дойти без приключений мне не удалось.

21 июня 21:15

— Стоять, — схватив сзади за запястье, меня с силой развернули на сто восемьдесят градусов. До моей комнаты оставалось дойти всего лишь пару метров, и Алекс явно знал, где меня поджидать. Видимо чувство самосохранения, как и любая эмоциональная составляющая у меня отключились напрочь, после всех тех злоключений, что я пережила, поэтому, стоя лицом к лицу с разъяренным братом, я ухмыльнулась и не раздумывая выдала:

— И снова здравствуйте, мой драгоценный братец.

Если бы взглядом можно было бы распиливать на части, здесь бы уже лежали две милые половинки меня.

— Слушай меня внимательно и запоминай, — процедил сквозь зубы Алекс, все еще сжимая мою руку, ой, кажется, будет синяк, — В этом доме ты никто и звать тебя никак. Тут у тебя прав, меньше, чем у комнатной зверюшки, и если мне будет не нравится то, как ты ведешь себя, разговариваешь, смотришь, дышишь, я уничтожу тебя и твою жизнь. Поняла замухрышка? — Процедил он, снова с силой дернув мою руку.

Мое внутреннее безразличие, которое явно было обязано неплохим таким транквилизаторам, вкупе с сильной усталостью посчитали эту угрозу жалкой, и я уже захотела высказать все, что о нем думаю, как в коридоре появилось третье действующее лицо.

— Отпусти ее, только время тратишь, — прозвучал в тишине низкий, удивительно спокойный и властный голос. Его обладатель возник из ниоткуда. Когда он неторопливо подошел поближе, я поняла, что это вовсе не взрослый мужчина, как мне показалось в начале, а парень лет 20. Этот брюнет откровенно пугал, а больше всего пугали его глаза – они были настолько черными, что я даже не могла разглядеть его зрачки. Интересно, я встречала до этого широкоплечих, высоких мужчин, от которых по спине бежали мурашки? Он скользнул по мне безразличным взглядом, и снова обратился к моему новообретенному брату, — Ал, не зли меня, в следующий раз поиграешь в семью. Пошли, — похлопав по плечу Алекса, он развернулся и направился в сторону лестницы. Братец хмыкнул, прошептал напоследок: — Ты меня поняла. — И наконец выпустил мое запястье, после чего двинулся следом за своим другом, оставляя меня одну.

Меньше, чем через минуту, под окнами кто-то завел двигатель. Приоткрыв шторы в своей комнате, я увидела задние фонари «Ауди Р8», постепенно отдаляющиеся от дома. Что-ж, похоже первого врага я уже умудрилась найти себе в первый же день. Отличное начало.

Глава 2

23 июня 11:20

— В нашем районе находится неплохая конюшня, как ты смотришь на то, чтобы взять пару уроков верховой езды? — спросил Николас, пока я разглядывала картину за его спиной в кабинете. Лакированный стол из темного дуба занимал одну треть от всей комнаты. Кабинет и вся мебель в нем, была выполнена в темно-коричневых тонах, и только огромные зеленые шторы разбавляли цвета в этой комнате.

— Как я на это смотрю? Лошади – это конечно прикольно, но зачем вам вообще искать мне какое-то занятие? Я и в своей комнате хорошо посижу, — ответила я, параллельно раздумывая, почему на картине изображена морская буря? По-моему, в этой комнате лучше бы смотрелся какой-нибудь лесной пейзаж.

Если честно, меня вообще слегка напрягало желание Николаса найти мне какое-то занятие, да причем и не одно. Минутой ранее мне пришлось согласится на стайку репетиторов по разным предметам, чтобы я подготовилась к колледжу за это лето. Хотя с таким набором педагогов, мне можно сразу в Гарвард документы подавать. Теперь вот, верховая езда. Будто Николас вообще хочет, чтобы у меня было минимум свободного времени.

— Поли, многие твои будущие однокурсники занимаются конным спортом, и именно на этой конюшне. Было бы неплохо, если ты познакомишься с кем-нибудь заранее. Так тебе проще будет влиться в коллектив, — что-то подчеркивая у себя в ежедневнике, ответил мне он, – Я договорился с тренером, сегодня у тебя будет первый урок, думаю, тебе понравится.

— Посмотрим, — пробормотала я себе под нос, хотя уверена, что этот деятель все услышал и сделал вид, что не заметил моих слов. Ну спасибо ему за выбор без выбора.

— Твой распорядок дня будет в твоем телефоне, так тебе будет проще ориентироваться, — протянув в руки мне прямоугольный экранчик, продолжил Ник, как ни в чем не бывало, — если что, я всегда буду на связи, и да, Поли, насчет моего сына — Он поджал губы. Алекс явно разочаровал его своим поведением. Ну вообще знаете, думаю моя реакция на резко появившуюся сестру была бы такой же.

— Ничего страшного, я все понимаю. — Перебила я Ника.

Мне не нужны были его объяснения или оправдания. Не я придумала эту легенду про дочь от любовницы, так что пусть теперь сам отдувается. До сих пор не могу понять, зачем он так сделал, тем более ради чужой для него девочки.

— Хорошо, — заметно расслабился он, — если у тебя нет никаких вопросов, то можешь идти.

Я уже было развернулась на 180 градусов, но один вопрос все-таки у меня был.

— Что за колледж? Я раньше вроде училась в школе, — непонимающе посмотрела на него я.

Вообще, про колледж я услышала тоже только что. Когда Николас вчера сказал, что мы обсудим мое обучение и интересы, я думала, что мы тут соберем а-ля круглый стол из двух человек, и методом дебатов, споров и компромиссов придём к итоговому решению. А меня тут просто ставят перед фактом. Непорядок.

— Колледж Южно-Калифорнийского университета, — Николас посмотрел мне в глаза, вздохнул, и понимая, что я жду развернутого ответа, продолжил. — Поли, тебе скоро исполнится 18, и я считаю, что тебе нет смысла учиться в старшей школе. Там очень хорошие условия и возможности для твоего учебного будущего. В этом году ты автоматом будешь зачислена, и никакие экзамены тебе сдавать не придется. Но по этой причине, лето проведешь с репетиторами, чтобы я был уверен, что ты справишься, а не поплывешь на первой же неделе обучения. — Закончил он, снова утыкаясь носом в свой ежедневник.

— Вы что купили мне место? Почему я не могу поступать на ровне со всеми? Это нечестно. — Возмутилась я, и сложила руки на груди, показывая недовольство.

Хотя, если быть честной, я очень рада, что мне ничего сдавать не придется, и все вопросы в этой семье решаются так легко, благодаря деньгам. Но чисто из принципа, мне хотелось поспорить. Не люблю, когда все решения за меня принимают чужие люди.

— Поли, я все сказал. Ты полностью находишься на моем обеспечении, и поэтому я буду решать, что, где и как. Тем более, я сомневаюсь, что ты сейчас в состоянии сдавать экзамены на ровне со всеми. Ты хоть помнишь предметы, которые ты изучала в школе? Не сомневаюсь, что ты знаешь их названия, но не уверен, что ты помнишь, как решаются логарифмы или вычисляется валентность. — Увидев, что тут возражать я не собираюсь, так как реально задумалась над тем, что такое вообще эти логарифмы, Ник завершил свой монолог, не оставив мне ни единого шанса переспорить его.

— Хорошо, поняла, — бросила я ему, направляясь к дверям.

Выйдя из кабинета, я побрела к своей комнате, но была перехвачена по пути. Рыжеволосая женщина в брючном костюме представилась Хлоей, и сказала, что моей адаптацией в первые дни будет заниматься она. Также, нам прямо сейчас необходимо поехать по магазинам и обновить, а точнее создать мне мой гардероб. Конечно, мне опять не дали вставить и слово, просто утянув за руку за собой.

Спустя пару минут «Майбах» вместе с водителем, Хлоей и мной ехал в неизвестном мне направлении. Тогда я наконец и удосужилась открыть свой новый телефончик с расписанием. Мне хватило пяти секунд, чтобы осознать, какую жесть мне предстоит пережить, как минимум, сегодня. Вот представьте, вы открываете список дел, и просто напротив каждого деления со временем, разбитого на часы, стоит какое-то мероприятие. Откинув голову на подголовник сиденья, я выключила эту штуковину, и застонала в голос.

23 июня 15:10

Ладно, беру все свои слова назад. Одели меня со вкусом, подобрав различные варианты одежды под настроение. Никогда не закупалась со стилистами, но могу сказать, что эти люди действительно знают толк в своей работе. Хотя скептический взгляд от Хлои я успела получить пару раз, когда брала себе укороченные топы и спортивные штаны. Видимо ей сказали сделать из меня достойную леди Уилсон, но классический стиль не совсем мое. Правда, элегантных вещей мы тоже взяли предостаточно, а также и ворох платьев, которые не очень-то мне и понравились.

Не знаю, на какие траты рассчитывал Ник, но сумму я спустила не маленькую. Ну а что? Дают – бери. Правильно ведь? И сейчас, я гордо вышагивала по конюшне с седлом наперевес в своем новом костюмчике для конного спорта, думая о том, как хорошо было бы скинуть это седло прям по середине дороги, и сделать вид, что это вообще не мое.

— Черт, — моих сил все-таки не хватило, чтобы удержать эту махину, и я «аккуратненько» опустила седло около ближайшего стойла. Прислонившись к стене, я постаралась восстановить в памяти примерный маршрут до амуничника, где хранилось различное конное снаряжение. В этой конюшне реально можно было потеряться. Она занимала достаточно большую часть земли, которая позволяла расположить левады, манежи, бочки, солярии для лошадей и остальные прикольные конные штучки, в которых я пока не особо разбиралась.

— Любишь кататься, люби и саночки возить, — ко мне подошла девочка примерно моего возраста и процитировав фразу моего тренера, услышанную мной пару минут назад, мило улыбнулась, — Только Вуд в первый же день может заставить новичка распрягать лошадь, ты же новенькая? Я тебя раньше не видела.

— Поли, — протянула руку ей я, даже не ожидая, какая бурная реакция последует дальше.

— Шутишь?! Ты та самая Поли Уилсон? — Ошарашено произнесла она, слегка приоткрыв рот от удивления.

— Ну да, наверное. С тобой все в порядке?

Для меня, конечно, не секрет, что в высшем обществе сплетни разносятся со скоростью света, и что потом весь этот свет мусолит любую мелочь по несколько дней Но я точно не ожидала, что это случится так скоро. Репутация ведь у таких семей – самое важное. А тут я, дочка любовницы, сенсация походу.

— Да, просто, я тебя совсем по-другому представляла, — сказала она, немного замявшись, а потом резко перевела тему, — я так понимаю тебе нужно убрать снаряжение? Давай покажу куда нести. — Улыбнулась она.

Не знаю как у меня с интуицией, но эта девочка мне понравилась. В отличии от других всадников, которых я уже успела здесь заприметить, она была какая-то простая, открытая. И видно, что она сама хотела мне понравится. Когда мы дошли до амуничника, я успела узнать, что ее зовут Мэри, и эта конюшня принадлежит ее матери. Она занимается конным спортом уже пять лет, и именно около денника с ее лошадью, я решила передохнуть пару минут назад.

Но то, что меня поразило больше всего, что у нее уже есть жених, которого зовут Джеком. Нам обоим по 17 лет, а ее семья уже заключила договор с его родителями о соединении семейного бизнеса и партнерства путем брака детей. Честно, я думала, такие истории с выгодными браками у богатых, только для сюжетов фильмов придумывают. Все-таки непривычно, когда в 21 веке, тебе говорят за кого выходить замуж.

Мэри вообще случайно упомянула своего жениха вскользь, и когда говорила о нем, выглядела расстроенной. Личные вопросы я задавать не стала, так как мы вообще только недавно познакомились, и это было бы как минимум невоспитанно с моей стороны.

Так как мы оказались ровесницами, она задала вполне логичный вопрос, где я буду учиться, и оказалось, что мы поступаем в один и тот же колледж в этом году.

— Серьезно? Это отличная новость! Знаешь, новый коллектив всегда страшно, а тут мы уже будем знать друг друга и сможем держаться вместе. — Обрадовалась она искренне.

— Мэри, слушай, а откуда ты узнала обо мне? Все-таки я только вчера приехала в этот город, да и о существовании своего отца узнала вообще пару дней назад. — Сразу задала я интересующий меня вопрос. На этот раз с темы у нее сбежать не удастся.

— Ну, у нас вчера гостили Харрисы и я подслушала разговор Джека с сестрой. — Сказала она, явно что-то недоговаривая. В ответ я только выгнула бровь, намекая, что я бы хотела услышать продолжение истории.

— Ладно, — вздохнула Мэри, — не знаю, в курсе ты еще или нет, но твой брат и Джек, тусуются в одной компашке, и информация о том, что господин Николас привез в дом дочь от — Слегка запнулась Мэри, явно подбирая приличные слова, — другой девушки, пошла именно от Алекса.

— Другой девушки? — специально уточнила я.

— Ну, Поли, по тебе, конечно, не скажешь, что ты из неблагополучных Ну, ты поняла наверное, что я хочу сказать, — замялась она, — Поли, а если на самом деле, прости, конечно, за откровенный вопрос, но, как это случилось? Какая твоя настоящая жизнь?

Я так и замерла с уздечкой в руке, которую собиралась повесить на крючок. Я только сейчас начинаю осознавать, насколько ужасно мое положение. Резкая смена обстановки и новое окружение, где нужно будет заново ставить себя в обществе, а я даже не помню, какой была моя настоящая жизнь. Кем была я. Одни отрывки, и ничего целого. Я уже было хотела что-то сказать в ответ, но не успела.

— Оу, привет, ты тут новенькая?

На меня смотрела девушка с длинными блестящими черными волосами. Она была словно из восточной сказки. Позади нее стояли еще две девочки, которые тоже с любопытством меня разглядывали.

— Привет, да. — Не сразу ответила я. Реакция Мэри была очень странной. Ее аж передернуло, когда она услышала голос за спиной. И это было явно не от эффекта неожиданности, она точно их знала.

— Как зовут? — слегка грубо спросила черноволосая, рассматривая меня с ног до головы оценивающим взглядом, как будто собирается покупать. Видимо, я сейчас прохожу мини тест на пригодность. Если мои ответы будут удачными, смогу попасть в элитную свиту этой Шахерезады.

— Поли, Поли Уилсон, — ответила я, наблюдая, как на лице темненькой появляются различные эмоции, начиная с удивления и заканчивая отвращением. Ее подружки сзади тоже сделали такие лица, будто прям перед ними только что вывалили кучу дерьма. Ох, да я просто знаменитость.

— Так значит это ты внебрачная дочь Николаса? Из грязи в князи, как говорится, — ухмыляясь, сказала она, и перевела взгляд на Мэри, которая уткнулась носом в пол, и даже не поднимала головы, — И подружку себе, я смотрю, уже тоже нашла, по статусу так сказать. Решила основать клуб неудачников Мэри? Интересно, что скажет твоя мама, когда узнает, что ты общаешься с дочерью шлюхи?

— Следи за языком, — вновь обращая внимание на себя, процедила я сквозь зубы, подойдя вплотную к ней.

— Извини, но не обязана, и да, лишний раз не советую мне на глаза попадаться. Тебя и так ждет сладкая жизнь в колледже, не ухудшай свое положение еще больше. Может, во мне взыграет жалость, и я не буду над тобой развлекаться, — зло улыбнулась она, и развернувшись, задела меня своими волосами, — пойдем девочки, здесь воняет помоями. — Сказала она специально громко, выходя из помещения. Подружки последовали за ней.

— Ну а это еще кто? — Сразу спросила я, не сводя взгляда с проёма, в котором они только что исчезли.

— Джессика, сестра Джека, — вздохнула Мэри.

— Извини? Сестра твоего жениха? — повернулась я к ней, не скрывая улыбку на лице. — Знаешь, такие угрозы я не получала с детского сада. А тут есть нормальные? Которые походу должны входить в клуб неудачников? — С сарказмом спросила я.

— К сожалению нет, и она права, лучше ей лишний раз на глаза не попадаться. Меньше проблем будет, — сказала Мэри, заметно погрустнев. — Не хочешь, кстати, сходить в местное кафе? Там открывается красивый вид на манеж. — Натянуто улыбнулась она, переводя тему.

В этот момент зазвонил мой телефон. На экране высветился пропущенный от Хлои, моей няньки на ближайшее время, и несколько сообщений, в которых она пыталась выяснить, где я нахожусь, и что машина у входа ждет меня уже 30 минут.

— К сожалению, мне нужно идти, но, если ты хочешь, мы можем встретится на неделе, и сходить куда-нибудь, — ответила я Мэри, оторвав взгляд от экрана телефона. — Обменяемся номерами?

— Да, давай конечно, — взяв в руки мой телефон, Мэри проделала с ним пару манипуляций, — а ты, кстати, есть в соцсетях? — Спросила она, протягивая мне мобильник обратно.

— Нет, я считаю это бесполезной тратой времени, — быстро придумала отговорку я, уже строя планы себе на ближайший вечер. Как я сразу не догадалась проверить соцсети? У меня же точно были странички в интернете, и скорее всего там я смогу узнать что-то о себе, и может даже вспомнить события из жизни. — Может быть чуть позже зарегистрируюсь, пока не знаю. — Ответила я ей, когда в моей руке снова завибрировал телефон, высвечивая контакт Хлои на экране.

— Так все, думаю мне сейчас скажут пару приятных слов за такую задержку, было приятно с тобой познакомится, созвонимся тогда позже. — Улыбнулась я ей на прощанье, и побежала на выход.

— Мне тоже очень приятно, до встречи! — Донеслось сзади, когда я уже вылетела в основной коридор.

Друзья мне сейчас не помешают, особенно когда слава моего имени с фамилией идет далеко впереди меня. Мэри пока единственный человек, который отнесся ко мне нормально, и у которого я смогу заодно узнать побольше об обществе, в котором мне придется теперь жить. А еще, меня зацепила фраза той стервы про колледж. Мы что, будем учиться и с ней вместе? Есть такое предчувствие, что спокойным этот год не будет.

— Поли, где ты ходишь! Я уже подумала, случилось что! — Приоткрыв окно машины, выкрикнула мне Хлоя. — Давай быстрее, у тебя сегодня еще занятия по испанскому вечером! — Добавила она фразу, после которой у меня возникло непреодолимое желание развернуться, и смыться из поля зрения этой особы. Но, к сожалению, бежать мне некуда.

— Конюшня настолько огромная, что там легко заблудится. Я поэтому и задержалась. — Ответила я, присаживаясь на заднее сиденье автомобиля. Через пару минут мы уже ехали в сторону моего нового дома, а у меня было время подумать, где я могу достать какую-либо информацию о себе, не привлекая излишнего внимания. Что-ж, начну, пожалуй, со социальных сетей.

23 июня 21:40

— Черт! — Выругалась я, захлопнув крышку компьютера. Ничего. Будто меня вообще не существовало. Странно, конечно, было надеется найти что-то в сети после того, как Николас запросто похоронил меня настоящую и создал нового человека.

Единственное, что мне удалось обнаружить, это школу, где я училась. Возможно училась. Проверив кучу учебных заведений в Сан-Хосе, я неспроста остановилась именно на этом. Смотря на фотографию баскетбольного поля с трибунами бело-зеленого цвета, выложенного на сайте школы, я была уверена, что видела это в реальной жизни. Хотя, может мой мозг выдает желаемое за действительность? Зарегистрировавшись в инстаграме, я бегло просмотрела аккаунты моих возможных одноклассников. По крайней мере тех, кто был примерно моего возраста, и у кого в шапке профиля была указана нужная мне школа. К сожалению, я осталась ни с чем. Я ведь даже не помню людей, с которыми близко дружила. Мне кажется, такими темпами, я быстрее поверю в то, что у меня и вовсе не было друзей.

Многие люди говорят фразу «Хочу забыть все, и начать жизнь с чистого листа». Но ведь именно прошлое определяет и создает нашу личность. Люди, события, победы и поражения, каждый прожитый день, делают нас теми, кто мы есть сейчас, и не зная своего прошлого, невозможно жить в настоящем. Ты словно пазл, в котором не хватает важных кусочков, чтобы увидеть картину полностью В душе медленно разливалась горечь.

— Поли? — приоткрылась дверь сзади, и в комнату заглянул Николас. — Еще не спишь?

— Собираюсь вот. — Я демонстративно зевнула, подумав о том, как вовремя закрыла компьютер.

— Ну хорошо, слышал от Хлои, что на конюшне тебе понравилось? — Спросил Николас проходя вглубь комнаты, и параллельно рассматривая, как я тут все обставила. Да, я, кстати, сделала небольшой апгрейд. В торговом центре, куда я сегодня ездила за одеждой, оказалось пару прикольных магазинчиков с интерьером.

— Да, понравилось. — Хмыкнула я, так как Хлое я вообще ничего не рассказывала о своих впечатлениях.

— Вот и отлично, — констатировал Ник, после чего, наконец поднял тему, ради которой он сюда и пришел. — Вообще я хотел напомнить, что с завтрашнего дня у тебя начнутся занятия по учебе. Ты должна хорошо заниматься, чтобы быть потом на уровне с остальными. Хорошо?

— Да, конечно, вы не разочаруетесь, — ответила я, думая совершенно не об уроках и репетиторах в данный момент. — Ладно, я тут уже спать собиралась ложиться, так что — Я снова зевнула, пытаясь вежливо выставить Ника из комнаты.

— Да, ты права, я тоже пойду, спокойной ночи. — Сказал Ник, верно расценив мой прозрачный намек, и вышел за дверь явно разочарованный, что диалога у нас не вышло.

Это конечно мило, что он пришел поинтересоваться моими делами, но желания вести беседы с ним у меня не было. Забравшись под одеяло, я практически сразу, от усталости, провалилась в сон. А со следующего утра, у меня начался настоящий день сурка.

Глава 3

27 июня 17:30

— Врешь. Что прям каждый день? — Уставилась на меня Мэри, одновременно крутя в руке стакан апельсинового сока. Она была явно удивлена тем, как много педагогов меня посещают ежедневно. По-моему, даже закоренелым двоечникам по всем предметам, не нанимают столько людей, для подтягивания учебы.

— Да, такое ощущение, что меня готовят к поступлению, как минимум, в Оксфорд, — ответила ей, поглядывая в сторону официантов. На улице было 25 градусов жары, а мой мохито так и не принесли.

Мы сидели с Мэри на террасе одной кафешки. Пару дней назад она позвонила мне и предложила вместе сходить погулять. Отказываться я не стала, но пришлось изрядно потрепать себе нервы при разговоре с Ником. Он же практически лишил меня выходных своими уроками. Так что, когда я пришла к нему с требованием отпустить меня на весь день, я получила не только лекцию о пользе учебы, но и скептический взгляд, когда сказала, что пойду с Мэри Ботт. Услышав фамилию, он заметно напрягся, и посоветовал осторожней выбирать друзей. Но несмотря на это, все равно меня отпустил. Теперь, сидя напротив Мэри, меня просто съедало любопытство узнать, что же такого она натворила.

— Слушай, прости, конечно, за нескромный вопрос, но почему ты не общаешься с Джессикой? Вы же в будущем, с огромной вероятностью, станете семьей. А она так ужасно ведет себя с тобой, вместе со своими подружками. Поссорились что ли? — задала я волнующий меня вопрос, заполучив наконец-то желанный холодный мохито.

— Ну, там долгая история, — отвела взгляд Мэри, видимо надеясь, что я не буду докапываться. Что ж, извините, но свою дипломатичную натуру я на сегодня отключила.

— У нас много времени, подружка, — усмехнулась я, делая глоток, — Если ты вдруг боишься, что я перестану с тобой дружить, узнав твое грязное прошлое, то ты ошибаешься. Ты приятна мне, как человек. Мне просто интересно, что эти богатенькие включают в категорию проступков, за которые можно гнобить и издеваться. Сказать по правде, я бы не стала задавать тебе этот вопрос сегодня, если бы не фраза Ника, о том, что нужно осторожней выбирать друзей. Да и вообще, ему не особо понравилось, что я иду с тобой. Меня отпустили походу для того, чтобы я начала проходить хоть какую-то социализацию в этом обществе. — Посмеялась я.

Мэри горько усмехнулась, и посмотрела на проезжающих мимо автомобилей.

— Может выпьем чего-нибудь крепкого?

Я чуть не поперхнулась мохито, который только что отпила и озадачено уставилась на нее. Не ожидала, что наше знакомство будет развиваться в таком направлении, да еще так стремительно.

— Выпьем? Я правильно понимаю, что речь идет не о чайной церемонии? Кто продаст алкоголь семнадцатилетним подросткам? Если, конечно, за эту ночь не приняли новый законопроект, который снижет возраст «Ура винишко» с 21 года до 17 лет, — подняв одну бровь, я заинтересованно посмотрела на Мэри, у которой в глазах уже плясали искорки.

— Может я и не вхожу в клуб популярных девочек, но деньги решают многое. И фамилия тоже, — улыбнулась она, и положила пару купюр на стол, оплачивая наши напитки. — Надеюсь, ты пьешь. На трезвую голову свою историю я рассказывать не собираюсь.

— А я думала, что наша дружба начнется с поедания гигантской пиццы с двойным сыром и заплетания друг другу косичек. Ты случайно не взяла те миленькие резиночки, что вплетаешь в гриву своей лошадке? — Ехидным голосом произнесла я, поднимаясь со стула. Мэри закатила глаза.

Когда через 5 минут мы сели в такси, Мэри назвала водителю адрес, и я поняла, что мы направляемся в центр города, покидая наш элитный район. Я с удовольствием рассматривала окружающую обстановку пока машина ехала по городским улицам, кишащими людьми, а Мэри периодически рассказывала какие-то события из своей жизни, связанные с тем или иным местом, которые мы проезжали.

Через час машина остановилась у здания с красной вывеской «РИНО» и достаточно внушительной лестницей. Цифры на экране смартфона показывали семь часов вечера. Преодолев несколько ступенек, я увидела большие лакированные двери, возле которых стояли два амбала.

— Только не говори, что тут дресс-код, — сказала я, разглядывая одного из мужчин, защищающих вход от посягательств, пока Мэри уверено поднималась по лестнице впереди меня. Только сейчас я задумалась, что в спортивных штанах и топе я могу выглядеть слегка неуместно, в отличие от Мэри, которая рассекала в нарядном пиджаке с юбкой в стразах. Надо выработать привычку - всегда выходя на улицу, одеваться как на обложку журнала.

— Нам сюда, — не заметив мой комментарий, она прошла слева от мужчин и устремилась вниз по лестнице, которую была незаметна, пока не поднимешься на самый верх. Спустившись вниз, мы оказались в узком переулке. Здесь была небольшая дорожка между двумя огромными зданиями. Удивительно. Интересно, сюда можно попасть только по той лестнице? Или тут есть еще выход? Пока я осматривала обстановку оценивая пути отхода, мы подошли к неприметной двери, и Мэри постучала в нее три раза. Раздался неприятный, скрежащий звук, отодвигавшейся заслонки и на нас уставились два глаза.

— Республика Искусства Науки и Откровения, — отчеканила Мэри, после чего заслонка для глаз закрылась, и послышался звук открывающегося замка. Это что пароль? А не попала ли я случайно в какую-то секту? Так, на чем я остановилась? Ах да, точно, я пыталась найти тут второй выход. Эта идея сейчас заиграла совершенно новыми красками, и только я заприметила вдалеке легкий поворот улочки влево, как Мэри схватила меня за руку и потянула вниз, — Давай, пойдем же скорее.

Все это было похоже на черный ход. Длинный темный коридор, в котором было невозможно что-либо рассмотреть. Мэри дернула меня влево, одновременно распахивая неприметную дверцу.

Пространство обрушилось на меня – оглушительное, ослепительное, сногсшибательное. Мы стояли на балконе, опоясывающим колоссальный зал с высоким, уходящим в темноту потолком, откуда спускалась фантастическая люстра – гигантская скульптура из хрусталя и серебра, напоминающая застывший взрыв или инопланетный цветок. Её свет, преломляясь в тысячах подвесок, отбрасывал на темные, черные стены радужные блики Это было невероятно.

Внизу, в дымной полутьме, за столиками из слоновой кости и тёмного дерева, сидело небольшое количество людей. Видимо еще было достаточно рано. Мы спустились вниз и пошли прямиком к барной стойке, которая была выточена из цельного куска малахита. Она светилась изнутри, как волшебный артефакт, а за ней бармены в белых кителях жонглировали шейкерами, подбрасывая в воздух языки голубого пламени. Воздух вибрировал от сдержанного гула голосов, звона бокалов и глубоких ударов музыки.

Я невольно дотронулась к своим спортивным штанам, чувствуя себя белой вороной, случайно залетевшей в райский сад экзотических птиц. Здесь пахло деньгами. Не теми, что зарабатывают трудом, а теми, что даются от рождения, как цвет глаз или фамилия. Было ощущение, что у меня вот-вот закружится голова.

Мэри, видя моё ошеломлённое лицо, мягко тронула мой локоть.

— Ну что? Нравится? — её голос прозвучал приглушённо, едва пробиваясь сквозь музыку. — Добро пожаловать в «РИНО». Дыши. Здесь все когда-то были здесь впервые.

27 июня 19:00

— Что он ещё раз сделал!? — Повысила голос я, выпучив глаза на Мэри, надеясь, что мне послышалось то, что она сейчас мне сказала. Мы сидели за барной стойкой с двумя коктейлями, но я пока не решалась попробовать это бурлящее нечто в моем бокале.

— Выложил мои фотографии. Интимные. В сеть. — Отчеканила она, и сделала большой глоток из своего бокала. — И предотвращая все остальные твои вопросы – да, я с ним переспала, когда мне было 15 лет. Да, это был мой первый мужчина. Да, он шантажировал меня фотографиями, и да, я пыталась решить проблему сама, так как мне стыдно было сказать об этом родителям. Как видишь, у меня не получилось.

— Он хотел денег? — Тихо спросила я.

Мэри кивнула головой, и продолжила свой монолог.

— Да, он требовал денег, чтобы всё удалить. Решил действовать лично через меня. Не отправил такое требование моей матери или отцу. Сейчас я понимаю почему. Я была ребёнком. Влюбленным и испуганным ребенком. Идеальная жертва — Её голос дрогнул, и она на мгновение замолчала, чтобы собраться. – Я не смогла заплатить деньги. Я пыталась украсть их из сейфа родителей, но меня поймали. Они заперли меня в комнате и устроили домашний арест без телефона, компьютера и любых других источников связи. И в итоге, все фотографии ушли в сеть. Потом они уже узнали, зачем я пошла на воровство. Но было поздно. Прошло два года, Поли. Но интернет всё помнит. А вслед за ним – и все эти... люди.

— Да уж, такое гнусное предательство сложно представить. Хотела бы сказать, что понимаю какого тебе, но я не была на твоем месте, чтобы так говорить, — оценив прямую спину Мэри и ее уверенный взгляд, добавила, — Да и сочувствие с жалостью моё тебе явно не нужно, не так ли? — Улыбнулась я, смотря как плечи Мэри расслабляются.

— Ты хочешь со мной дальше дружить, после того что узнала? — Спросила Мэри прищурившись.

Наконец отхлебнув горькую жидкость из своего стакана, я удивлено на неё посмотрела.

— Конечно да, что за глупый вопрос? Я честно думала, что ты кого-нибудь убила, ну или может, шизофреничка какая-нибудь, — сделав специально большие глаза, добавила я, — перестань считать себя жертвой в этой истории. Все мы ошибаемся. Твоя ошибка была про чувства, в этом нет ничего зазорного. Если кого и должны были гнобить, то только того мудака. И если это самое страшное и ужасное что про тебя могут выкопать, то ты, выходит, золотой человек, — твёрдо сказала я. — И знаешь что? Мне плевать на твоего бывшего парня – урода, на сплетни и на Николаса с его советами и наставлениями. Мне нравится сидеть с тобой здесь и сейчас. И если тебе нужна помощь, чтобы послать куда подальше всю эту камарилью лицемеров, моя дипломатичная натура всегда готова к воинственным и недипломатичным действиям. — Сказала я, с самой решительной и суровой миной, какую только могла изобразить, и для пущего эффекта сжала кулак.

Уголки губ Мэри дрогнули.

— Ты классная. — Сказала она окончательно улыбнувшись.

— Ты тоже ничего, — ухмыльнулась я в ответ, и из меня вырвался смешок, — будем дальше друг другу говорить комплименты для поднятия самооценки, или может наконец напьемся до чертиков, чтобы и я вляпалась в какую-то паршивую историю, из-за которой со мной перестанут общаться?

— С тобой и так никто не общается, забыла? — Хихикнула Мэри, получив сразу дружеский хлопок по спине от меня.

— А ты оказывается тоже за словом в карман не полезешь, подружка, — и подвинувшись к ней поближе заговорчески прошептала, — давай закажем еще что-нибудь? Кажется, пришла моя очередь рассказывать свою биографию.

Мэри, взглянув на меня улыбнулась, по-настоящему, широко и светло.

— Знаешь, — начала она задумчиво, — я давно так откровенно ни с кем не общалась. У нас принято носить маски, держать лицо, играть роли, а с тобой я ощущаю себя без всей этой мишуры. Я очень рада, что встретила тебя. — После чего она отвернулась, и подозвав бармена начала что-то говорить ему, оставив меня на секунду со своими мыслями.

Я смотрела на нее и думала, как удивительны повороты судьбы. Как должна была развернуться жизнь, чтобы мы вдвоем сейчас сидели тут и пили эту гадость. Интересно, пила ли я алкоголь раньше? У всех людей свои истории, свои проблемы, свои переживания. Как же мне хотелось вспомнить свои собственные

Мэри вернулась с двумя бокалами янтарной жидкости и протянула один мне.

— Ты пила такое раньше? — Уточнила она, сказав мне название напитка.

— Не помню, — ответила честно, – может попробовав, вспомню.

Все вспомню. Подумала уже про себя я. Вдруг алкоголь послужит хорошим детонатором для моей памяти? Взяв в руки стакан, я подняла его выше.

— Ну что, за дружбу?

— За дружбу! — Ответила Мэри, чокнувшись со мной.

Наверное, в этот момент мы обе поняли, что после этой встречи мы будем больше чем просто знакомые. Мы будем подругами. И мысленно, я поблагодарила судьбу за то, что пару дней назад решила передохнуть у стойла с лошадью Мэри. Вот кому как, а мне подруга точно нужна.

27 июня 22:30

Время приближалось к одиннадцати, пару часов назад, мы, напившись до чертиков, посчитали отличной идей в таком состоянии прогуляться по городу. Ну или как говорила Мэри – Лос-Анджелес после девяти намного интересней, чем до.

Свой телефон, который мне всучил Ник для связи, я утопила где-то Не помню где. Помню, что это гениальная мысль меня осенила ровно в тот момент, когда он достал вибрировать каждые три минуты от звонков. И все это время, я со своей новообретенной подружкой, шлялась где-то в центре.

Ночная жизнь Лос-Анджелеса и вправду была потрясающей. Куча народу, яркие вывески, музыка, разные шоу, устраиваемые местными шарлатанами на улицах. Мы обсудили все что только можно. Правда о своей жизни мне иногда приходилось привирать. Ну а точнее, идти по сценарию, который придумал Николас. В этом вопросе, я решила приструнить свой буйный подростковый характер сделать назло, и следовать написанной легенде. Но даже это не мешало мне по-настоящему насладиться вечером.

Мы сидели на лавочке, глядя на набережную, по которой проносились машины, и любовались огнями города, когда пролетевшая мимо нас Ауди, резко остановилась. Включились задние огни, и машина, проехав метров 200 назад остановилась прямо напротив нас.

Я узнала ее мгновенно. Тот самый серебристый цвет с чёрными полосками, плавно переходящими от капота на крышу автомобиля. Та самая "Ауди Р8", которую я видела из окна своей комнаты в доме Николаса.

«Только не это» – пронеслось у меня в голове. Я резко почувствовала себя сильно пьяной. Почему-то мне казалось, что ничего хорошего от моего брата ждать не стоит. И особенно не стоит ничего ждать, сидя на опустевшей набережной. Почему только сейчас я обратила внимание на то, как мало народу осталось на улице?

Тёмное стекло машины плавно и бесшумно опустилось. Из темноты салона на нас уставилось знакомое мне лицо с холодными, оценивающими глазами и высокомерно поджатыми губами. Алекс смотрел на нас, как смотрят на насекомых, мешающихся под ногами.

— Здравствуй Алекс, — сказала Мэри хрюкнув, сидя справа от меня.

Алекс медленно перевёл на неё взгляд, будто осознавая её существование. В его глазах мелькнуло лёгкое, почти незаметное удивление, мгновенно сменившееся презрительным раздражением.

— Какие люди Я смотрю нашла компашку себе подстать? — хмыкнул он, — не хочешь съездить со мной как-нибудь в кабак? Думаю, там найдётся много подружек подходящим тебе по интересам. — Процедил он, и взял в зубы сигарету.

— Что тебе нужно? — Медленно проговорила я, боясь, как бы он не заметил, что мы слегка подвыпившие. Ну как слегка Я чувствовала, как мой мозг работает сейчас на 200%. Не знала, что мой братец вызовет во мне такой приступ адреналина. Мэри покачнулась справа и икнула. Алекс перевёл на неё взгляд.

— Вы что, пьяные? — его глаза загорелись нехорошим интересом. Когда я поняла, что Мэри собралась ему что-то ответить, я быстро закрыла ей рот рукой.

— Что тебе нужно, Алекс? — Пропустив его вопрос мимо ушей, снова переспросила я, надеясь, что он потеряет интерес и уедет.

Стекло автомобиля начало подниматься вверх. И как только Алекса стало не видно за тонировкой, я облегченно вздохнула. Переведя взгляд на Мэри, я уже собиралась сказать ей, что кажется нам пора возвращаться домой, но услышала звук захлопывающейся двери автомобиля. Обернувшись, я увидела, как Алекс, ухмыляясь, быстрыми шагами направляется к нам. Мой заторможенный алкоголем мозг не успел придумать никакой план отступления, прежде чем он схватил меня за запястье, и поволок к тачке.

Я вырывалась и кричала как раненное животное, думая, что прохожие люди обратят внимание и помогут, но никто не стал вмешиваться. В каком же ужасном мире мы живем. Только Мэри, резко очнувшаяся от происходящего, вскочила с лавочки и попыталась отбить меня, но ее попытка закончилась провалом. Затолкав брыкающуюся меня в машину, Алекс крикнул Мэри оставаться на месте, предупредив, что он уже сообщил о ее местонахождении Джеку, который скоро будет тут.

Последнее что я видела – осевшую на асфальт Мэри, которая смотрела вслед ускользающей вдаль, вместе со мной, "Ауди".

27 июня 22:35

Алекс ехал очень быстро. Интересно, сколько денег он отваливает каждый месяц на штрафы за превышение скорости? Мы не разговаривали. Моя внутренняя воинственность резко уснула и закопалась под огромное одеяло. Что-то мне подсказывало, что ничего хорошего от него ждать не стоит, и возможно, если я буду вести себя тихо, он просто забудет про моё существование? Ха, как говорится, надежда всегда умирает последний.

— Если ты хочешь меня убить, то это плохая идея, у моего похищения есть как минимум шесть свидетелей, — буркнула я, когда нагнетающая тишина в салоне машины стала уже осязаемой.

— Заткнись, воняет перегаром, — огрызнулся Алекс, и круто вошёл в поворот.

— Если ты будешь ехать в таком темпе дальше, то тут будет вонять не только моим перегаром, а кое чем похуже, — прохрипела я, вжимаясь в сиденье, в попытке принять такую позу, чтобы меня не шатало влево-вправо при каждом его маневре. Кажется, меня сейчас стошнит.

Алекс гневно зыркнул на меня и сбавил ход. Проехав ещё минут 15 в полной тишине, мы свернули в какой-то переулок между домов. И только сейчас я обратила внимание на обстановку снаружи. Район выглядел весьма непривлекательно для Лос-Анджелеса.

Машина остановились перед огромными воротами. Алекс нажал на кнопку пульта, после чего раздался гудок, и железная дверь начала подниматься. За ней оказался огромный гараж. Внутри он явно казался намного больше, чем снаружи.

Остановив машину в центре, мой брат выскочил из нее как ошпаренный, и обойдя капот, бесцеремонно вытолкал меня из машины. Я успела только открыть рот, когда он выдернул меня за локоть из салона ауди, и с силой толкнул на землю.

— Ты совсем с ума сошел!? Это уже переходит все границы дозволенного, — гаркнула я, поднимаясь и попутно отряхивая свои штаны. — И если ты думаешь, что я буду молчать в тряпочку, то ты ошибаешься! Если продолжишь меня задевать, я буду жаловаться Нику, и мне абсолютно все равно как это будет выглядеть. Пускай тебя НАШ отец воспитывает, придурок, — ухмыляясь выплюнула я, чувствуя, как злость растекается по моему телу. Я стояла прямо напротив него, копируя его злющий взгляд. Говорят, что некоторые люди от алкоголя добреют, а другие – наоборот становятся агрессивнее. Походу, я вхожу во вторую категорию.

Несмотря на то, что я держала с ним зрительный контакт, мое заторможенное и крайне сердитое сознание не успело заметить резкий выпад Алекса. Что-то сильно обожгло мне щеку. Отлетев по инерции, я оказалась на капоте какой-то тачки. Он ударил меня. Дал пощечину. Пелена ярости застелила мне глаза.

Видимо, наконец-то пришел тот самый откат эмоций после всего, что произошло со мной в последние дни. Обернувшись, я увидела ухмыляющегося братца, наблюдавшего за мной. Это стало последней каплей. Словно бык на красную тряпку, я ринулась на него с кулаками.

Но не добежала.

— Эй, эй, успокойся, маленькая фурия, — прозвучал спокойный, насмешливый голос над ухом. Его владелец, татуированный парень с коротким ежиком на голове и хищным узким лицом, схватил меня за талию слегка подняв, чтобы мои ноги не доставали до земли. И теперь, я висела в воздухе крепко прижатой к мужской груди своей спиной таким образом, что не могла пошевелить руками. Я даже не успела заметить откуда он появился и как успел перехватить меня.

В то же самое время второй – массивный, широкоплечий, похожий на добродушного медведя – навалился грудью на Алекса, оттесняя его от меня.

— Алекс, блин, очухайся! Ты в себе вообще? — сказал он низким басистым голосом, — Девушку бить? Это уже перебор даже для тебя.

Их появление было настолько внезапным, что злость внутри меня застыла, словно выжидая удобного момента для следующей атаки. Я попыталась вырваться, и в то же мгновение руки парня сжались сильнее.

— Отпусти! — Прошипела я.

— Отпущу, когда перестанешь махать ногами, как ветряная мельница, — парировал он, — Горячая штучка. Где ты её откопал, Алекс?

Алекс, тяжело дыша, отстранился от своего крупного друга. Его взгляд, мутный от злобы, медленно прояснялся.

— Не твоё дело Майкл, — буркнул он, проводя рукой по лицу. — Убирайтесь отсюда.

Но ответа не последовало. Взгляд моего брата метнулся мне за спину, и в гараже сразу воцарилась тишина. Я почувствовала ее всем телом. Не звук, не движение – присутствие.

Тот, кого назвали Майклом, сам разжал пальцы, поставив меня на землю, и медленно, почти демонстративно, отступил на шаг назад. Насмешка с его лица стерлась, уступив место нейтральной, пустой маске. Я слегка пошатнулась, ловя равновесие. Черт, больше никогда не буду пить.

Из-за моей спины, послышался мягкий, мерный звук шагов по бетону. Неспешный, властный ритм, который заставил напрячься меня прежде, чем я увидела хозяина этих шагов.

Тот самый парень, который был у Алекса дома, который увел тогда моего брата от меня. Тот самый высокий, широкоплечий брюнет, чьи черные, бездонные глаза я запомнила навсегда. Он прошел мимо меня, не удостоив взглядом, словно я была частью обстановки – стулом или пятном масла на полу. Его внимание было целиком приковано к Алексу.

— Ты ударил её? — спросил он. Его голос был тихим, ровным, и от этого каждый слог казался отточенным лезвием.

Алекс не ответил, лишь опустил взгляд, и в этой простой реакции было больше красноречия, чем в любых словах. Но я не понимала, чего в нем было больше стыда или страха?

— Объясни, — произнес черноглазый брюнет. Всего одно слово.

Алекс вздохнул, прежде чем ответить.

— Я просто хотел её проучить, Ричард. Чтобы знала своё место.

Ричард. Теперь у этого обладателя пугающего присутствия было имя.

— Для этого ты привёз пьяную девушку в пустой гараж? — голос Ричарда не повысился ни на децибел, но в нём появилась опасные нехорошие нотки.

Алекс молчал, упорно не желая смотреть на своего друга, будто размышляя, стоит ли говорить ему что-то еще.

— Мне нужны были фотографии, — выдохнул он, не в силах больше выдерживать этот немой допрос. — Парочка снимков. Я случайно выловил ее на улице. Увидел, что она подвыпившая. Слегка бы раздел ее, дал пару бутылок, ну и все. Хотел, чтобы отец увидел ее в другом свете. Чтобы выгнал её из нашего дома, и всё вернулось как было! Ты бы видел в какое приведение превратилась моя мать из-за этой пришлой суки! — Его злобные глаза наши мои – испуганные, и только сейчас осознавшие, что могло со мной произойти.

Слова, громкие и отвратительные вонзились мне в голову словно лезвие ножа. Время остановилось. Я слышала их, но мой мозг отказывался складывать их в осмысленную картину. Фотографии. Раздел ее. Чтобы выгнал. Каждое слово было как удар по наковальне, выковывая ужасную, постыдную правду. Смешно. Только пару часов назад мы обсуждали с Мэри, как ее бывший парень слил ее фотки в сеть, так сегодня меня могла ждать таже участь. Ну хотя, по словам Алекса, в сеть он ничего сливать не собирался, а только показать Николасу

Я даже не заметила, как начала смеяться вслух. Ноги перестали меня держать, и плюхнувшись на землю я продолжила хохотать в абсолютной тишине. Интересно, почему никто не смеется из них? Что-то мокрое начало стекать по моим щекам, из-за чего я стала плохо видеть лица окружавших меня парней. Мой смех становился все громче, а картинка расплывалась все больше.

Через водяную пелену слез я не видела, как Майкл перевел шокированный взгляд с меня на Ричарда. Не видела, как Ричард безэмоционально смотрел на мой срыв. Не видела лицо Алекса, который, до сих пор не осознал, что я являюсь таким же заложником ситуации, как и он.

Размытый силуэт Ричарда сделал шаг, потом еще, и подошел ко мне. Его тень накрыла меня, погасив блики от ламп над головой. К этому моменту пик моей истерики уже прошел, и я просто сидела, периодически всхлипывая. Внутри я чувствовала полное опустошение.

Ричард наклонился, и его движение было неожиданно плавным, почти грациозным. Он не прикоснулся ко мне. Просто опустился на корточки, оказавшись на уровне моих глаз. Так близко, что я могла разглядеть мельчайшие детали его лица — идеальную линию бровей, почти невидимую бледную линию шрама на подбородке. И те самые глаза. Вблизи они были еще прекраснее: глубокая, абсолютная чернота, поглощающая свет.

Его взгляд скользнул по моей горящей щеке, задерживаясь на секунду. Но реакции не последовало –– ни гнева, ни сочувствия. Словно взгляд оценщика, фиксирующего ущерб.

— Майкл, — произнес он, не отводя от меня глаз, — Будь другом, отведи её к машине и посади внутрь. Не выпускай, пока я не подойду.

Майкл кивнул, бросив на Алекса быстрый, упрекающий взгляд, и осторожно взял меня под локоть, помогая подняться. Мои ноги были ватными, но я позволила ему вести себя, не в силах сопротивляться.

Ричард же медленно выпрямился, и развернулся, снова направляясь к Алексу.

— Фотографии, — повторил Ричард, растягивая слово, как будто пробуя его на вкус, — Очень креативно.

Он остановился в сантиметре от Алекса, вторгаясь в его личное пространство, заставляя того облокотится на капот старого ягуара.

— Ты знаешь правила, Алекс. Никаких личных разборок на нашей территории. Никакого внимания. И уж тем более, — он сделал паузу, — никаких девок, которых ты собрался раздевать, в моем гараже.

— Ричард, я не подумал, я...

— Я бы на твоем месте помолчал, — добавил крупный парень, который отпихивал Алекса от меня в самом начале, похожий на большого медвежонка.

— Твоя проблема с твоей сестрой — это твоя проблема, — выделил Ричард. — Но ты сделал её моей, когда приволок её сюда. И за это будет ответ.

Алекс начал было возмущаться, но слов я уже не разбирала, Майкл подтолкнул меня к какой-то двери, и вывел на улицу. Пройдя пару метров по улочке, я заметила огромный автомобиль. Майкл открыл дверь и усадил меня на переднее сиденье черного внедорожника, а сам остался на улице. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, запирая меня в тихой, пахнущей кожей, капсуле.

Я смотрела в тонированное стекло на освещенный дверной проем гаража, откуда через время вышел Ричард. Он шел один. Подойдя к машине, открыл переднюю пассажирскую дверь, достал из бардачка какую-то папку, и обратился к Майклу, даже не взглянув на меня.

— Отвези её домой, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — И желательно, убедиться, чтобы она дошла до двери. Если увидишь Николаса, — Ричард вздохнул, — я верю в твою способность к импровизации. Сам знаешь их непростые отношения, не будем усугублять.

— А ты?

— У меня есть незаконченный разговор о фотографировании, — ответил Ричард, и в его голосе прозвучало что-то, отдаленно напоминающее усталость или отвращение, — и об уважении.

Майкл кивнул, захлопнул дверь, снова отрезая меня от звуков внешнего мира, и обойдя тачку плюхнулся на место водителя.

Машина тронулась. Я видела в боковое зеркало, как фигура Ричарда медленно растворялась в темноте ночи. Он не стал меня утешать. Не стал говорить, что всё будет хорошо. Он просто остановил кошмар, который мог со мной произойти. И теперь разбирался с его источником. А я ехала домой, не зная, что страшнее: признание брата или мысли, которые хаотично вертелись в моей голове о незнакомце по имени Ричард.

27 июня 23:05

Машина мягко плыла по ночным улицам, оставляя позади все произошедшее. В салоне царила тишина, нарушаемая только ровным гулом двигателя.

— Ну что, шторм прошёл? — спросил Майкл, бросив на меня искрящийся взгляд. На его обнажённом предплечье из-под закатанного рукава выбивался контур яркой татуировки. — Надеюсь, ты носишь с собой наличку, а то я рассчитываю на чаевые за свои водительские услуги такси бизнес-класса.

Я не ответила, продолжая смотреть в окно на проплывающие мимо огни. Слёзы высохли, оставив на щеках стянутые, солёные дорожки.

— Ой да ладно, — махнул он рукой, — не кисни, с Алекса сейчас семь шкур спустят, он своё получит, — усмехнулся Майкл, когда я на него посмотрела с немым вопросом, о каких таких шкурах идет речь.

— Лучше вытри лицо, — он ткнул пальцем в сторону бардачка, — там салфетки. Не могу же я тебя в таком виде привезти домой.

— Ричард что-то сделает Алексу? — Задала я, почему-то волнующий меня вопрос, параллельно вытаскивая платок из упаковки. Бумага была холодной и шершавой. Неужели после всего что он мне сделал, я переживала за этого идиота? Наверное, это из-за чувства вины, что влезла в его семью, хоть и не по своей воле.

Майкл фыркнул.

— Алексу? Не переживай за братца. Они с Ричардом сейчас ведут душевную беседу об этике и морали. Очень, я уверен, содержательную. Думаешь, мы его больше не увидим?

Я встрепенулась, и он тут же отмахнулся, поймав мой ошарашенный взгляд.

— Шучу, расслабься, а то сидишь как на гвоздях. Алекса просто надо притормозить, он сегодня что-то перегнул. Ричард просто у нас главный по здравомыслию. — Пояснил он усмехнувшись.

Я не ответила, позволяя ему говорить дальше.

— Ну серьезно! — продолжил Майкл с энтузиазмом, — Представь: живёшь ты себе, всё размеренно. А тут бац! — он щёлкнул пальцами, — отец подбрасывает сюрприз в виде взрослой внебрачной дочери. Это же как в его уютный мирок гранату бросили. У них с отцом и до тебя отношения были Скажем так, натянутые. А ты стала последней каплей. Он не со зла, он просто по-идиотски пытается отвоевать свой кусок внимания. Дай ему время – привыкнет.

— С гранатой меня еще никто не сравнивал, спасибо.

— То есть, это единственное на что ты решила обратить внимание? А я тут распинаюсь, — ответил Майкл с наигранно обиженной интонацией, чем заставил меня улыбнуться.

Рядом с ним было легко. Наверное, именно таких людей называют душой компании. Правда, его татуировки, короткие волосы и кожаные перчатки на руках навевали мысль, что этот парень не просто весельчак. Я посмотрела на него другим взглядом.

— Эта машина тебе не подходит, — сказала я неожиданно даже для себя, решив увести диалог в другое русло. Майкл замер на секунду, а затем звонко рассмеялся.

— Вот это поворот! С семьи на автомобили. Профессионально переводишь тему. Ну давай объясняйся, знаток, чем тебе не угодил мой «Кадиллак Эскалейд»?

— Он слишком солидный. В нём нет отражения тебя. — Ответила я первое, что пришло в голову.

— О-о-о! — он протяжно свистнул. — Раскусила! А что, по-твоему, мне идёт? — Взглянул на меня Майкл уже с неподдельным интересом.

Я пожала плечами, глядя на машины, обгоняющие нас.

— Не знаю. Что-нибудь более дерзкое. Как твои татуировки.

В глазах Майкла что-то сверкнуло.

— Бинго, принцесса! Ты попала в яблочко! Этот здоровяк, — он похлопал ладонью по приборной панели, — только для дела. Из точки А в точку Б. Или чтоб возить задницы моих друзей, когда вместе ехать удобнее. А моя настоящая любовь – там, — он кивнул куда-то в темноту за окном, и в его голосе прозвучала неподдельная страсть. — Два колеса, стальная рама и ветер в лицо. Я предпочитаю ездить на Дукати, при возможности. Это достаточно дерзко?

— Не знаю, даже не представляю, как он выглядит, — задумавшись ответила я. — Предпочитаю четырехколесный транспорт.

— Например?

— Немцы делают хорошие тачки. «БМВ М4», «Мерседес ГТ», «Порше 911 турбо С», «Порше 918» само собой. Возможно «Тарго». Жесткая подвеска, хорошая управляемость. Но если говорить про прямые трассы, без крутых поворотов, то, наверное, маслкары. Они круто выглядят. Какой-нибудь «Додж Хелкат» или «Шелби». Насчет японцев не знаю, нейтрально отношусь, не фанатка, — выдала я, на автомате.

— А ты у нас оказывается в машинах шаришь? — Присвистнул Майкл, — в инете читала или рассказывал кто?

— В интернете, — ляпнула я, и какая-то еле осязаемая мысль пронеслась в голове. Это было важно. Я чувствовала это на интуитивном уровне.

Черт побери! Откуда я знаю модели автомобилей? Да еще и рассудила только что про какие-то трассы? Я не разбираюсь в модных брендах, не знаю породы лошадей, не помню певцов, актеров, которыми интересовалась, но я выдала столько названий машин не задумываясь

— Эй, принцесса, ты меня слышишь? — Обратил внимание на себя Майкл.

Я даже не заметила, как мы въехали на территорию элитного поселка. Машина тем временем уже подкатила к моему новому дому. Майкл остановился и повернулся ко мне. Его весёлое выражение лица слегка смягчилось.

— Дом, милый дом, да? Слушай, все-таки скажу тебе напоследок. Просто постарайся понять Алекса. Мир сложнее, чем кажется. И люди тоже. — Серьезно сказал Майкл.

Мы вышли из машины и подошли к кованным воротам.

— У тебя есть ключи?

— Нет, — замялась я, — Я до этого не выходила одна из дома.

Майкл осуждающе посмотрел на меня, как на нашкодившую кошку, и подошел к воротам. После его манипуляций руками, послышался негромкий звук на территории дома. Тут оказывается был установлен звонок. В домике охраны зажегся свет, и к нам направился крупный мужчина.

— И да насчёт мотоцикла. Если захочешь прокатиться с ветерком – зови. Только шлем не забудь прихватить. Я, конечно, аккуратный, но всегда надо думать о безопасности. — Улыбнулся мне Майкл.

— Как я тебя позову, если знаю только твое имя? — Посмотрела я на него снизу вверх.

— И то верно. — Майкл достал кошелек из кармана, и выудил из него карточку, протягивая мне, — Держи. На обороте мой номер телефона.

— У тебя есть своя визитка? — Спросила я, вращая в пальцах тёмно-синий, почти чёрный прямоугольник картона. На нём не было ни логотипов, ни имён, только цифры, вытисненные серебристой фольгой, которые в свете уличного фонаря отливали холодным блеском.

— У меня тоже есть свои секреты, принцесса. Не теряй.

В этот момент к нам подошёл охранник. Его массивная фигура отбрасывала длинную тень. Он молча, с вопрошающим взглядом, переводил его с Майкла на меня.

— Всё в порядке, мистер Ким, — неожиданно легко сказал Майкл, и в его тоне прозвучала непринуждённая фамильярность. — Сестрёнку нашего Алекса привёз. Загулялась немного. Откроешь?

Охранник, «мистер Ким», кивнул Майклу, и посмотрел на меня. В его глазах промелькнуло узнавание, после чего он достал брелок, и кованые ворота с тихим скрежетом начали расходиться в стороны.

— Почему принцесса? — задала я последний, интересующий меня вопрос, поворачиваясь к уже готовому уехать Майклу. Улыбка его стала чуть шире, но уже без прежней лёгкости.

— Потому что живёшь в замке, — кивнул он в сторону особняка, чьи контуры терялись в темноте за моей спиной. — В окружении высоких стен. Пару дней назад обычная девочка, а сегодня окружена богатством. Тебе бы принца еще найти, и будет история, достойная сказки.

Он не стал ждать моего ответа. Ловко запрыгнув в кабину внедорожника, Майкл махнул мне рукой на прощанье и через минуту на месте его машины было легкое облако пыли. Я сжала в ладони гладкую карточку, и улыбнулась. Может у меня появился еще один друг? Не будь такой наивной Паула Сказала я самой себе, и поплелась за охранником, надеясь, что в доме все уже спят.

Глава 4

28 июня 11:50

— Не знаю, выпал где-то, наверное. — Я стояла напротив сердитого Николаса в его кабинете, и делала самый невинный вид, считая про себя минуты до конца этого разговора.

После вчерашних приключений у меня сильно болела голова. Так ощущается похмелье? Благо, Хлоя нашла для меня таблетку. Меня что-то вообще окружают одни таблетки. Сегодня утром опять приняла то самое успокоительное, после вчерашних злоключений. Надеюсь, я не превращусь в наркоманку

Я взглянула на часы, висевшие на стене. Так, через 10 минут будет полдень. Занятие на конюшне у меня в час дня. Максимум 20 минут и это сверление взглядом закончится. Николас вынужден будет меня отпустить на занятия, которые сам мне придумал.

— Ты вернулась в час ночи, без телефона, в испачканных штанах вместе с Майклом Мартинесом. Когда, утром, я отпустил тебя с Мэри на пару часов в кафешку. — Отчеканил Николас с видом прожжённого следователя.

Значит фамилия моего нового знакомого Мартинес, сделала для себя вывод я. Теперь можно будет порыться в интернете, вдруг что-нибудь интересненькое будет.

— Поли! Перестань витать в облаках. Я задал вопрос. — Обратил на себя внимание Ник, вернув меня из раздумий. Какой же серьезный у него вид. Возможно, если бы он реально был моим отцом, то я бы испугалась. Но в этой реальности я все равно ощущаю себя ничем ему не обязанной и не должной, хоть он фактически и приютил меня.

— Да, мы были в кафешке, после – решили погулять по городу с Мэри. Дальше, я видимо потеряла телефон где-то, и забылась во времени. Потом, на улице Мэри встретила Майкла, познакомила нас, и дальше мы пошли в Бар. — Я старалась говорить максимально уверенно, параллельно молясь, чтобы Майкл и Мэри были знакомы. Иначе моя легенда провалится.

— В бар? — поднял бровь Николас.

— Да, в бар. Культурненько там посидели, чуть-чуть выпили и поехали по домам. За Мэри приехал ее парень, Джек кажется? А меня предложил подвезти Майкл. Вот. — полу-правда, полу-ложь. Давай Николас, у меня же нет резона тебя обманывать, верь мне.

— Выпили значит? — подытожил Николас, с интонацией, которая мне не понравилась. И видя, как он собирается что-то сказать еще, явно не очень приятное для меня, я решила сыграть на опережение.

— Николас, извините, но хочу сразу добавить, что, во-первых, я была абсолютно в трезвом уме, когда вернулась домой, что может подтвердить охранник, который меня встретил. Во-вторых, я не собираюсь брать такое поведение за основу. Мне 17 лет, я совершенно одна и нахожусь среди незнакомых мне людей в полном беспамятстве. Грубо говоря, я решила выпить, надеясь глубоко в душе, что возможно алкоголь поднимет забытые воспоминания. Но этого не произошло. Больше такого не повторится.

Надавить на болезненную тему о моем беспамятстве с жалобной интонацией, показалось мне отличной идеей. Боже, да я самый настоящий манипулятор. Николас еще раз просверлил меня взглядом с ног до головы, взвешивая все «за» и «против», и наконец вынес свой приговор.

— Хорошо. На первый раз прощаю, учитывая твою, нет, нашу ситуацию в целом, но надеюсь на твое здравомыслие в будущем. Если такое еще раз повторится, я буду вынужден принять меры. Все-таки ты находишься под моей опекой. Я не требую от тебя безоговорочного послушания, сама понимаешь почему, но впредь, всегда сообщай, где ты и с кем. Мы друзья, а не враги. Не забывай это. Попросишь Хлою достать тебе новый мобильник. На этом все. Иди.

— Бескомпромиссно. — подытожила я, усмехнувшись на фразе «Не забывай это» и развернувшись на пятках вышла прочь из кабинета.

Через час я уже прыгала через небольшие препятствия на своей лошади под контролем тренера Вуда. Еще через час, я узнала, что Мэри отменила все занятия на этой неделе. Слава богу, Вуд любезно согласился дать мне ее номер, учитывая, что свой предыдущий телефон с ее контактом я благополучно утопила.

Теперь в телефонной книжке у меня было четыре телефона – Николаса, Хлои, Мэри и Майкла Мартинеса. Что ж, скорее бы вернуться домой к компьютеру.

29 июня 17:00

— Ахренеть! Нет, ну просто АХРЕНЕТЬ! — Возмущалась Мэри на том конце телефона, после моего быстрого пересказа событий позавчерашней ночи. Я, не теряя времени даром, сидела в этот момент за компьютером и разглядывала надпись: «ничего не найдено» на мой запрос про Майкла Мартинеса. Как будто пора уже принять тот факт, что в моем случае «прогуглить» не решит вообще ничего.

— Эй, тише, все же хорошо закончилось, — попыталась остановить я бесконечный поток ругательств в сторону Алекса

— Хорошо?! Да если бы не Ричард с друзьями, ничего хорошего бы не было! Такого даже я не ожидала от Алекса, это слишком низко, — продолжала ругаться Мэри, — Зря ты решила ничего не рассказывать Николасу, мало ли что он еще придумает.

— Майкл сказал, что он в плохих отношениях с отцом. Я посчитала, что правильнее будет мне сейчас никуда не лезть. Да и вообще лишний раз не напоминать о себе.

— Маааайкл, — протянула Мэри заигрывающее, — Ты тут всего лишь пару недель, а уже успела подраться с Алексом, обменяться контактами с Майклом, да еще и побывать в гараже у Ричарда. С такими успехами, Джессика порвет тебя еще до начала учебы. Тяжелая ситуация.

— Дорогая подружка, ты же прекрасно понимаешь, что я не могу в полной мере оценить масштабность данной ситуации, поэтому надеюсь на твое благородное и главное, искреннее желание поведать мне абсолютно все что ты знаешь обо всех этих людях. И причем здесь твоя Джессика? — Саркастически заметила я. В трубке послышался смех.

— Так, во-первых, Джессика не моя, — отсмеявшись ответила Мэри, — во-вторых, задавай любые вопросы, я готова отвечать.

— Для начала – моя новая семья. Николас вроде хорошо относится ко мне, но его жена? Алекс? Какие они? Как ты могла уже догадаться, я практически с ними не общаюсь.

— Ну Николас никогда не попадает ни в какие скандалы. Он вроде в публичном поле, но при этом никогда не отсвечивает, — начала размышлять Мэри, — Если обратиться к истории семьи в целом, то насколько мне известно, у них изначально было что-то типо семейного дела. Вроде у родителей Ника была небольшая сеть местных аптек, а его бабушка была целительницей в свое время. Уилсон просто правильно распорядился всем этим. Он хороший человек. По моим ощущениям. И очень хорошо следит за своей репутацией, но ещё лучше - за репутацией своего бизнеса.

Ладно, тут ничего нового я для себя не почерпнула. Все это было в свободном доступе в мировой сети. А в том, что он «хороший» человек могу поспорить. Ну не могут быть у хороших и честных людей знакомые, которые стирают и создают новых людей. Во мне все еще играла обида, что у меня отобрали даже мое имя, сменив Паулу на Поли. Но если так судить, получается я и своих родителей не очень-то хорошо знала Или, наоборот, знала очень хорошо Я же не помню, что знаю, а что нет! Как же хочется что-нибудь разбить от бессилия.

— Его жена Джулия из простой семьи, — отвлекла меня Мэри от размышлений, продолжив свой рассказ, — Они познакомились, когда учились в университете. Девочка отличница с прекрасным воспитанием. Когда они сошлись, у Уилсонов ещё ничего не было. Да, они были достаточно обеспечены, но не настолько богаты как сейчас, — Мэри замолчала на секунду и цокнула языком, — До сих пор поверить не могу! Они так долго вместе, такая чудесная любовь, и тут ты. Как он мог изменить да ещё и ребёнок, — слегка запнувшись, понизила она голос, будто ей стало чуть некомфортно говорить об мне таком ключе.

— Поверь, я сама до сих пор не могу поверить, что у меня оказался такой папа, — решила я быстренько перехватить диалог в свои руки, — Я привыкла говорить всем, что он погиб в аварии, когда я была маленькой.

Интересно, почему Ник не стал заморачиваться с легендой? Или, наоборот, заморочился. Наверное, он сомневался в моих актерских способностях, поэтому решил добавить схожесть с историей из моей настоящей жизни: «Поли потеряла отца в детстве, он попал в аварию – так всю жизнь говорила ей мать» – вспомнила я абзац из тех бумажек с моей легендой, которую мне тогда всучил Николас на подробное изучение. И сейчас, когда я это сказала, я почувствовала реальную боль утраты, ведь настоящая я – Паула – потеряла родителей Своего отца Буквально вчера.

— Извини, — донеслось в трубке, и я резко дернулась. Кажется, я ушла в себя, — Я не подумала. Не хотела тебя задеть, — добавила Мэри виновато.

— Все в порядке, ты меня не задела, — успокоила я ее, отодвинув свои мысли подальше. Надо срочно что-то делать. Надо вернуть гребанные воспоминания. Я себя чувствую слепым котенком, и мне это ой как сильно не нравится.

— А что насчёт Алекса? Я так поняла, он дружит с твоим женихом Джеком, да еще и с Майклом, Ричардом У них какая-то компания для избранных?

— Да, можно и так сказать, — скривилась Мэри, будто ей неприятно вспоминать своего жениха. — Мы были в одной школе до этого, ведь тут не особо много престижных учебных заведений, так что мы все заочно знаем друг друга. Алекс, Джек, Майкл и Брендан всегда ходят вместе, и часто катают на ночных заездах

— Постой, постой, какие ночные заезды? — Перебила я.

— Они входят в гоночное сообщество. Где-то за городом часто происходят сходки. Естественно, гоняют на деньги. Там можно неплохо заработать или найти нужные связи, но тема эта закрытая, не для всех. С улицы туда не попадешь, — пояснила Мэри.

Гоночное сообщество. Ну ничего себе. Так вот почему там было столько машин. Алекс привез меня в гараж, где они собираются, перед тем как отправиться гонять? Наверное, поэтому Ричард был так зол. Возможно, это тайное место?

— А что насчет Ричарда. Он же тоже входит в их компашку? — Спросила я, удившись, что Мэри не назвала его имя.

— Вот тут начинается самое интересное. Ричард у них главный. Негласно, конечно, но его уважают. Он из очень богатой семьи. Даже я не знаю толком, на чём построено состояние его отца. У них множество легальных компаний, но все понимают, что там есть теневой бизнес. Может запрещенные штуки какие-нибудь, или секретная работа на государство, никто не в курсе. Но главное даже не в этом. Семья, конечно, добавляет шарма, но Ричард и сам по себе очень известен. Благородный наследник, прекрасная учеба, знание нескольких языков, лучший во всем и всегда, да еще и притягательно красивый. Ни одной ошибки, скандала, неприятного инцидента, где он был бы замешан. Может он, конечно, ловко заметает следы, с его то возможностями. Он всегда разруливает все проблемы, делает все по чести, но не подпускает никого близко к себе. Всегда держит дистанцию. Железную. Тем более с девушками. Хотя знает, что каждая вторая с удовольствием бы прыгнула к нему в постель. И я молчу про отношения. Джессика давно набивается ему в пару, отгоняя всех потенциальных кандидаток, но результата особо нет. Единственное, что его заботит – семейный бизнес, близкий круг друзей и собственные дела. Причем одно из этих дел – гонки. И ты, Поли, внаглую попала на его территорию вчера, — не забыв подстегнуть меня, сказала Мэри.

— Давай честно, это было сделано непреднамеренно, и по вине моего брата. Я лично не причем. — Ответила я, попутно обдумывая все вышесказанное. — А что насчет Майкла? И кто такой Брендан?

— Майкл – яркая личность. Он изначально был другом Ричарда. Не из нашей школы. Про него я мало что знаю, но единственное что могу сказать точно – харизмы у него хоть отбавляй. Всегда вижу его с разными девушками. Общаться с ним, конечно, безумно приятно, но своими сладкими речами он может завести тебя слишком далеко, поэтому с ним нужно быть поосторожнее. Хотя, с другой стороны, если его в друзья выбрал сам Ричард, возможно это просто маска бабника, и что-то в нем есть. Ну а Брендан, это тот здоровяк, которого ты медвежонком назвала, — посмеялась Мэри.

Когда я ей рассказывала про вчерашний инцидент, я описала парня, который загораживал и держал Алекса подальше от меня. Мэри узнала в нем одного из друзей Ричарда и моего брата по совместительству.

— Так вот, семья Брендана – это хозяева «Логрус», — выдержав паузу, и осознав, что это название мне ни о чем не говорит, Мэри продолжила, — «Логрус», Поли, это самая крупная частная логистическая компания на западном побережье. Контейнеры в портах, арктические грузы, перевозка ценных произведений искусства – всё это они. Его дед основал контору ещё в середине прошлого века, а сейчас его отец и дяди рулят этим гигантом. Брендан – сейчас единственный наследник мужского пола в своём поколении. Но он очень добродушный. Возможно, сыграл тот факт, что в основном его воспитанием занимались бабушки. У отца с матерью отношения не сложились, и они развелись, когда он был еще маленький. Мама второй раз вышла замуж за путешественника, и так всю жизнь с ним и колесит по планете. С Бренданом у них хорошие отношения, но видятся они редко.

— В принципе общая картина понятна, — ответила я, все еще оставаясь мыслями где-то на моменте гонок. Интуиция вопила раненным зверем, что мне туда нужно. Но как сказала Мэри, это мероприятие не для всех. Неужели она тоже не входит в круг «посвященных»? Ладно, пока оставим эту тему. Надо все хорошенько обдумать. Пока, задам последний интересующий меня вопрос на сегодня.

— Кстати, почему тренировки на конюшне отменила?

Оказалось, что в отличие от меня, Мэри сильно прилетело от матери. Ее посадили под домашний арест на неделю. Так что первые июльские деньки она проведет дома. Ну ничего, у нас останется еще почти целых два месяца отдыха до учебы. Хотя в моем случае отдыхом это назвать тяжело.

— Джек подлил дерьма, конечно. Не знаю, что он сказал моим родителям, чтобы меня так наказали. После той истории с фотографиями, мне обычно многое сходит с рук. Они в некотором роде винят себя, что не увидели тогда, что со мной происходит. Нет, ну не урод ли? — задала Мэри риторический вопрос, но не ответить я не смогла.

— Я, если честно, не понимаю зачем тебе выходить замуж за него, учитывая ваши отношения. Твоим родителям настолько важна сделка?

На той стороне телефона послышался тяжелый вздох.

— И да, и нет. Джек на людях очень хорошо ко мне относится. Воспитание у него не отнять. Это уже наше личное. Родителям говорить ничего не хочу. Возможно, когда настанет день икс, я наконец-то пойму, что следует мне выбрать. Пока еще рано Все что угодно может случится. — Задумчиво произнесла она.

Дальше, мы говорили обо всем и ни о чем одновременно. В основном вещала Мэри, а я просто изредка задавала уточняющие вопросы. Но мне было так даже удобнее. Смотря в потолок, лежа на кровати, и слушая в пол уха очередную школьную историю Мэри, я думала о своей жизни до аварии. Какой она была? Что было для меня важно? Ответ плавал на поверхности. Вчера, когда Майкл вез меня домой, он задал вопрос, какие тачки мне нравятся. Я ответила без раздумий. И сейчас, я прекрасно помню, как выглядят все машины, чьи марки я вчера перечислила.

Кажется, у меня наконец-то появилась зацепка.

1 июля 19:00

Дни тянулись размерено и неинтересно. Память не возвращалась, Мэри была под замком, а мой несостоявшийся брат съехал на время каникул в дом к Брендану, и я окончательно утопла в учебе. После того дня, когда Алекс привез меня в тот гараж, я виделась с ним только один раз. Он тогда спускался со второго этажа с чемоданом вещей. Николас не остановил его. Наверное, так будет лучше для всех. Может быть, за это время мой брат остынет, и забудет про мое существование. Хотя куда уж там. Я старалась не обращать внимание, но все равно слышала вокруг себя шепотки и замечала взгляды. Когда ходила в местный магазин, когда выбегала утром на пробежку, когда пару раз решила сходить в группу по игре на пианино. Одно могу сказать точно, до потери памяти, музыка меня явно не интересовала.

На конюшне меня избегали другие ребята. Как только я где-то появлялась, разговоры моментально затихали. Не знаю, в каком социальном статусе я была в своей школе, но изгоем общества быть ужасно. Я в полной мере прочувствовала это на себе. Но в моей ситуации, я особо не разочаровывалась, потому что для начала, мне нужно было решить проблему с моими воспоминаниями. Так что на остальных людей и их мнение – мне было откровенно начхать. Как-то не до социализации сейчас.

Каждый вечер я сидела и пыталась восстановить образы из своей прошлой жизни. Я купила блокнот в кожаном переплете, чтобы записывать свои мысли туда. Неважно, было утро, день или вечер, как только находилась свободная минута, я открывала чистый лист и начинала с одной фразы: «Я помню». И сидела, уставившись в пустую строку, пока пальцы не начинали выводить что-то само собой.

Бессвязные, бестелесные осколки, не складывающиеся в картину. Я ловила их, как бабочек, и прикалывала на страницы, надеясь, что однажды они сложатся в узор.

Воспоминания приходили смазанными обрывками. Я помню ощущение глубокого кресла в папином кабинете, запах старых книг. Я сидела там, подобрав ноги, делая вид, что читаю, а на самом деле слушала его низкий, уверенный голос по телефону: «это неприемлемо, статья 214». Я помню мамины руки. Быстрые, точные, с коротко подстриженными ногтями без лака. Она заплетала мне косы перед школой, когда я опаздывала. Я помню, как пахли мамины духи, когда она, уже в пальто, наклонялась меня поцеловать — лёгкий, холодный аромат, напоминающий запах леса. На днях, мы с Мэри ездили на конную прогулку, и внезапно начался ливень. Он закончился быстро, но этот запах после дождяЗапах ее духов. Я так и замерла посреди деревьев, ошарашенная этим моментом, открывшимся в памяти. Я так хотела вспомнить мамин голос, лицо, улыбку Но мне не удавалось. Я не могла воспринимать их как родных людей, потому что у меня практически не было воспоминаний с ними. Я плохо училась. Я помню, как за совместными обедами по выходным, отец спрашивал меня об учебе, а я так ненавидела эти вопросы. Помню, как мои пальцы сжимали вилку, а взгляд прилипал к тарелке. Я плохо училась? Или не любила ходить в школу? Не знаю.

Я начала искать триггеры. Смотрела фильмы, надеясь вспомнить, что я уже смотрела их в прошлом. Пробовала разную еду, надеясь, что обнаружу в себе какие-то ассоциации. Попросила Николаса, дать мне возможность испытать себя в разных спортивных кружках. Он с энтузиастом принял эту идею. Баскетбол, волейбол, дайвинг, даже мои подготовительные уроки к колледжу приостановились. Кстати, с освоением школьной программы было все в порядке. Я не была глупой. Так почему же я не любила вопросы про школу? Занятия разными видами спорта мне не помогли. Я не вспомнила ничего ценного для себя. Как будто, я занималась всем этим впервые. И когда я уже хотела окончательно отчаяться в поиске себя, первое осознанное, четкое воспоминание пришло неожиданно.

4 июля 14:00

Я шла к парковке, после очередного занятия верховой ездой, где меня ждала машина с помощницей Николаса. Мой телефон вибрировал, и я пыталась найти его в своей сумке, чтобы ответить Хлое, которой явно не хватало терпения. Как же она любила названивать, если я не появлялась минута в минуту. Из-за этого, я и проморгала быстро движущийся "Мерседес" в мою сторону. Как только я вышла из-под припаркованной машины, слева послышался визг тормозов. От неожиданности и испуга, я споткнулась, и упала на асфальт, прямо перед бампером еле остановившегося автомобиля. И тут, будто вспышка в голове:

«Я сижу за рулем и выжимаю тормоз до отказа, передо мной, в десяти метрах машина, стоящая поперек дороги. Ярко разукрашенная «Тойота» с числом 59 на боковой двери. Колеса блокируются, и я пытаюсь сбавить скорость понижением передачи. Чудом, я останавливаюсь в нескольких сантиметрах от тачки. На меня смотрит испуганное лицо парня из «Тойоты». Я вижу его голубые глаза и взъерошенные светлые волосы. Мне становится смешно, хотя руки слегка дрожат. Нам повезло избежать аварии. Я вылезаю из машины и улыбаясь, что-то кричу ему. Его испуг сходит с лица, и он начинает сердится и грозить кулаком, пока я чуть ли не падаю от смеха.»

Мы дружили?

— Совсем сдурела!? Под колеса бросаться! — Ой, кажется, это мне кричат уже наяву. Я вскинула голову и увидела скривившиеся лицо Джессики перед собой. Самостоятельно поднявшись, я уже хотела извинится и быстренько ретироваться подальше от нее, чтобы успеть зарисовать образ из воспоминания, но она перегородила мне дорогу.

— Что, думала под дорогую тачку кинуться, зацепить кого-нибудь? Попросить подвезти до больницы и невинно похлопать глазками? Промахнулась с машиной, шлюшка? — Сложив руки на груди, которая прекрасно выделялась из выреза ее кофты, ухмыльнулась она. Нет, ну что за дура крашенная?

Смотря на нее, я понимала, что у меня сейчас есть два выбора. Первый –проглотить это и не связываться с ней лишний раз, а второй – вступить в перепалку, кто кого грамотнее опустит лицом в дерьмо, при этом не испачкавшись. Вдалеке стояли ребята, которые с интересом на нас смотрели. Ладно. Если я не хочу быть аутсайдером или девочкой для битья, отсидеться в стороне не получиться. Я сделала глубокий вдох, понимая как много душевных сил сейчас отнимет этот пустой треп, и выдавила наимилейшую улыбочку, на которую только была способна.

— Ты так сильно хочешь верить в то, что я падкая на деньги и на мужиков? Знаешь, а ведь люди в других людях в первую очередь ищут свои собственные недостатки. Это такой бессознательный механизм защиты, когда человек приписывает свои собственные неприемлемые мысли, чувства, желания или качества другим людям, чтобы не признавать их в себе. Хочешь приведу пример? О, можешь не отвечать я все равно скажу, что думаю, — вскинула руки я, заметив, что она пытается вставить свое слово. — Так вот, человек, который сам завидует – обвиняет других в зависти, другой – боясь собственной неуверенности, считает других некомпетентными. Так может, пытаясь меня уколоть, что я шлюха и охотница за деньгами, ты пытаешься оправдать свои самые грязные желания? Надеюсь, что это так, потому что если ты просто считаешь, что имеешь право меня так называть, думая, что такой была моя мать, не имев никакую достоверную информацию обо мне и моей семье То ты просто тупая сука. — Выплюнула я, сама не ожидав от себя такой грубости.

Я наблюдала как лицо Джессики багровеет с каждым моим произнесенным словом. Хотя ее самообладание можно похвалить. Меня даже ни разу не перебили. Признаюсь, удивлена. Правда сейчас, есть такое ощущение, что она меня не перебила по той причине, что уже планирует просто прибить меня прямо тут. Сзади раздался знакомый смех.

— Джессика, советую тебе поменять специалиста по психологии, этот какой-то агрессивный. Хотя мне такое нравится. Эй, милая, я заплачу вдвое выше если ты проконсультируешь меня без очереди!

Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать кому принадлежит этот голос. Развернувшись, я поймала глазами улыбающегося Майкла, который оказался не один. Они вместе с Ричардом, шли прямиком к нам. Справа хлопнула дверь машины, и из мерседеса вышел незнакомый мне парень. Он был похож на типичного американца, играющего в регби. Почему он все это время отсиживался в тачке?

— Салют Джек, — крикнул Майкл, не сводя с меня взгляда.

Ну ничего себе, это, наверное, тот самый брат Джессики и жених Мэри. Вот это кабан. Кстати, а что это у нас Джессика подозрительно притихла? Даже не плюнула в меня ядом, после такой-то речи. Периферийным зрением я заметила, как она вся подобралась и внимательно смотрела на рукопожатие Ричарда и ее брата. Точняк! Она же у нас охотница за Ричардом. Неужто я увижу блестящую театральную игру с ней в главной роли Стоп. Куда идет Майкл. Боже, сделай так, чтобы я прямо сейчас провалилась под землю. Нет, нет, Майкл, не надо ко мне идти. Я не хочу лишний раз быть в центре внимания.

Я старалась всем своим видом показать ему, что я не горю желанием даже перекидываться парой слов, но либо я не умею намекать, либо Майкл решил проигнорировать мой жалобный щенячий взгляд: «пожалуйста не подходи ко мне, давай представим, что меня тут нет», и через секунду уже стоял напротив меня с ухмылкой на лице.

— Ну так что насчет консультации, Поли? Я, кстати, крайне разочарован, что ты не перезвонила мне после нашей совместной ночи. Обычно я так поступаю с девушками, а не они со мной, — разыгрывая обиду, подмигнул мне Майкл. Джессика справа от меня поперхнулась. От такой наглости, я даже забыла посмотреть на ее выражение лица, а ведь скорее всего это было бы запоминающееся зрелище. Ну вот за что мне это наказание? Майкл заинтересовано смотрел на меня сверху вниз и явно ждал, как я буду выкручиваться после его намека. Ладно, в эту двусмысленную игру можно играть вдвоем. Убрав с лица эмоцию: «Я убью тебя прямо сейчас, Майкл», я приветливо улыбнулась.

— Может мне просто не понравилось? — парировала я, почти ласково. — Но возможно, я бы не отказалась и от еще одной совместной ночи. Вдруг она будет лучше предыдущей? — И сделав небольшую театральную паузу, добила воображение Джессики окончательно. — Обязательно позвоню тебе, когда найду свободную минутку в своем плотном графике. Честное слово.

Завершив фразу, я смотрела ему прямо в глаза, сохраняя на лице ту же спокойную, почти нежную улыбку. Майкл явно не ожидал, что я решу подыграть, вместо того чтобы пытаться оправдываться и доказывать окружающим меня людям, что он шутит, и у нас ничего не было. Ох, Майкл, знал бы ты как мне все равно, что обо мне думают, особенно когда мои личные мысли сейчас были заняты голубоглазым блондином в тачке с номером 59. Твою мать, мне срочно нужно сделать пометку в блокноте! И как только опешивший от моего ответа Майкл, решил что-то сказать, мой мобильник снова проснулся. Слава богу, я уже успела отыскать его в сумке. Я мигом сняла трубку, и с невероятной радостью на лице, сказала: «Да Хлоя, бегу уже, бегу».

— Меня ждут, так что пока, — бросила я Майклу с улыбкой до ушей, и не дожидаясь его ответа, скрылась со скоростью света.

— Вы что, знакомы!? — Донесся возглас Джессики из-за спины.

Дальше слов я не разобрала. Пройдя несколько рядов парковки, я наконец увидела "Майбах" Уилсонов. Садясь в машину, я в последний раз взглянула на место, где меня чуть не сбил "Мерседес". Ричард смотрел мне вслед.

7 июля 21:00

— Я уже говорила, что это ужасная идея? — Снизу послышалось недовольное шипение Мэри.

— Да, тысячу раз, но для меня крайне важно это, — ответила я, пытаясь забраться по колонне дома, опираясь на плечи своей подруги.

Пару дней назад, я подслушала разговор Хлои и Джулии в гостиной. Оказалось, что на днях ограбили офис местного бизнесмена, с которым моя «сиделка» Хлоя когда-то работала. Проникли в рабочий кабинет прямо в обеденный перерыв и украли важные документы. Как же я сразу не догадалась провернуть такую же авантюру?

— Почему нельзя было просто выкрасть ключи и зайти через дверь? Ай, больно! — вскрикнула Мэри, когда я, оттолкнувшись, наконец нашла, за что зацепиться.

— Потому что в доме работники, которые ходят по коридорам. И вообще, на взломе двери я могла попасться. А тут и ломать ничего не нужно. Да еще и прекрасные, чудесные макушки деревьев вокруг нас, позволяют забраться в окно незамеченными, — прошептала я, закидывая ногу на оконную раму. Фух, получилось.

Я не долго выжидала момент, когда Николас уедет из дома, оставив нужное мне окно открытым. В какой-то степени мне даже очень повезло. Сегодня он со своей семьей поехал на благотворительный ужин, и в доме осталась только прислуга. Благо Мэри была не занята, и смогла приехать в гости, чтобы помочь мне с моей аферой. Просунув руку через приоткрытую форточку, мне как раз хватило расстояния, чтобы дотянуться до оконной ручки изнутри.

— Получилось, — тихо крикнула я Мэри со второго этажа, когда забралась внутрь. — Если что заметишь, позвони. — Добавила я, и увидев утвердительный кивок, наконец осмотрела помещение. И так, я собиралась обыскать самое охраняемое место этого дома.

Рабочий кабинет мистера Уилсона.

По скрипту: плохо охраняемое, раз я тут.

Я осмотрела его стол сканирующим взглядом. Мне нужно найти какие-то бумаги, связанные с моей семьей. Все что угодно. Ну не может быть такого, чтобы у Николаса ничего не было! Первым делом, я, конечно, проверила компьютер. Как и ожидалось – на нем был пароль. Ну ничего, я особо и не рассчитывала. Что у нас еще есть? Ящики стола. Отлично.

Я перерыла кучу макулатуры: договора, заявления, технические документы, согласия, экспертизы Чего только не попадалось мне на глаза. Странно конечно, что Николас не запирал ящики в тумбочках на отдельные ключи. Видимо, в этом доме никто не покушался на его имущество. Так, коробки, папки О-па. А это что такое?

Я дернула ещё раз ручку ящика, но он не открылся. Заперто. Вот теперь начинается самое интересное. Используя шпильку для волос в качестве импровизированной отмычки, которую я специально прихватила с собой, вставила её в замочную скважину и слегка надавила, поворачивая. Двигая инструмент вверх и вниз, я пыталась поднять внутренние штифты. Господи, лишь бы получилось. На видео в интернете это было очень просто. Спустя минут пять ко мне наконец-то пришла удача.

Тихий, но отчётливый щелчок нарушил тишину кабинета. Я замерла, слушая шаги в доме. Ничего. С облегчением выдохнув, я потянула на себя тяжёлый ящик.

Внутри лежали аккуратные папки с надписями: «Налоги», «Страховки», а также Прошитая нитками картонная папка-конверт с грифом «Лично. Николасу. В случае моей смерти».

Сердце заколотилось. Я открыла папку. Внутри – одно письмо на официальном бланке юридической фирмы, датированное «20 июня». Я увидела незнакомый почерк, быстрый, деловой, но на последних строках – надломленный.

«Друг,

Если ты читаешь это, значит, предчувствие меня не обмануло, и встреча с клиентом сегодня вечером закончилась не в мою пользу. Я шёл на неё, чтобы поставить ультиматум. Вероятность успеха – 50/50.

Дело «Чёрный лебедь» не должно попасть в чужие руки. Я надежно спрятал все документы в капсуле. Если со мной что-то произойдёт, забери моих девочек. В Восточном банке открыт счёт для них. Деньги должны обеспечить безопасность. Умоляю тебя, найди их первыми. Доберись до них раньше, чем это сделают те, на кого я работал. Обычные каналы сейчас не надежны. Будь предельно осторожен. Вивьен знает, что делать. Скажи, что я очень их любил.

Прости за этот груз. Навеки благодарен.

P.s. Если с Вивьен что-то случится... Передай Пауле, что ее подарок на шестнадцатилетие важнее, чем она думает. Она должна будет сама решить, что с этим делать.»

Я не заметила, как потекли слёзы. Такой родной и такой одновременно чужой для меня почерк отца. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть.

Так вот как всё было. Он всё знал. Он всё предвидел. И он доверил нас с мамой Николасу.

Меня трясло, даже несмотря на таблетки, которые я успела принять сегодня утром. Что же было бы с моей психикой, если бы я увидела это, на здравую, чистую и эмоциональную голову?

Почему Николас не сказал мне про письмо? Дело «Чёрный лебедь», счёт в банке, подарок на моё день рождение Возможно, из страха? Возможно, он думал, что так будет для меня безопаснее? Возможно, он хотел, чтобы я вспомнила что-то самостоятельно, прежде чем рассказать мне? Я достала телефон и быстро сфоткала письмо. Постойте. Это же официальный бланк компании. В шапке письма я увидела название юридической фирмы – «Андерсон & Джонсон». Возможно, мой отец работал именно там? Аккуратно все сложив обратно, я вытерла слезы и привела себя в порядок. Предварительно восстановив дыхание, я распахнула окно и свистнула Мэри. Она ждала меня внизу. Прикрыв окно, я соскользнула обратно по колонне и упала на холодную траву.

— Ну что, нашла что хотела? — С любопытством спросила она, помогая мне подняться.

— Да, — ответила я, отряхиваясь. — Не знаешь, случайно, где находится Восточный банк?

В голове уже составлялся план действий на ближайшие пару недель.

Нет памяти - нет страха.

Начну с того, что заберу свои деньги.

Глава 5

9 июля 17:20

Никогда не подумала бы, что позвоню Майклу так скоро, после его подкола на парковке. Я сидела за отдельным столиком в ресторане, расположившегося на первом этаже бизнес-центра. Нервно постукивая по лакированной поверхности стола, я ждала Майкла уже 20 минут. Мне было здесь некомфортно. Хоть и одета я уже была со вкусом, в элегантный женский классический костюм, как и большинство посетителей здесь.

За время ожидания, я уже успела десять раз прокрутить в памяти каждую деталь прошедшей недели. В начале, ко мне приходит четкое воспоминание, где я чуть не въехала в машину своего друга. Я была уверена, где-то на уровне интуиции, что тот симпатичный блондинчик был мне не просто знакомым. Разукрашенная машина с номером 59. И само место выглядело так, как будто там не часто ходит какой-то транспорт. Мы гоняли где-то за городом. Учитывая, что в моей памяти хорошо отложились названия марок и моделей машин, этот пазл я кое как сложила. Мне нужно снова оказаться за рулём, чтобы что-то вспомнить. Если то воспоминание вернул мне звук тормозов То я собираюсь ловить триггеры в экстремальных условиях.

Следующим шагом стала идея обшарить своего опекуна. Моя ночная вылазка окупилась. Всего лишь одно письмо, но сколько ценных знаний в нем было! Правда, я пока ещё не понимала до конца, что упоминается в этом письме. Что за дело «Чёрный лебедь»? Про какую капсулу шла речь? Что должна была сделать моя мать? Что за подарок мне подарили на 16 лет, который важнее, чем кажется? И конечно же, я понятия не имела, с кем связался мой отец. На эти вопросы мне ещё предстояло найти ответ.

Последние два дня мы с Мэри искали тот самый Восточный банк и информацию, какие там есть виды счетов, что требуется для получения денег, и где вообще он находится.

Совместными усилиями, мы выяснили, что Восточный банк, или правильнее его называть «Банк Восточных Земель» – это старый частный банк в Люксембурге, известный строгой конфиденциальностью и архаичными правилами. Просматривая счета, которые можно открыть в этом банке, мои глаза наткнулись на «Счёт с условным депонированием на предъявителя». Это редкий формат. Деньги заморожены на счету-депозитария до выполнения определённых условий. Обычно такая схема используется в сделках купли-продажи, например, квартиры, но никак не в моем случае. Почему я обратила на него внимание? Главную лазейку обнаружила Мэри:

«Поли, смотри, этот банк работает по принципу первичного доказательства, – с увлечением сказала она, рассматривая устав банка. – Для них главное – выполнение условий договора. Гляди, в правилах этого счета есть оговорка: «Если бенефициар не может подтвердить свою личность паспортом или другими официальными документационными способами, вследствие утери, кражи или иных форс-мажорных обстоятельств, идентификация может быть произведена путём сверки с архивными биометрическими данными, если такие были представлены учредителем счёта». Это значит, что твоя мама, открывая счёт, могла оставить там твои детские отпечатки пальцев, скан сетчатки или даже ДНК-образец. Удивительно, правда?»

Меня как током ударило. Я не могла понять, зачем отправлять деньги в европейский банк, так далеко от нашего дома. Но теперь все встало на свои места. Мой отец предусмотрел все.

Мне, кстати, пришлось слегка приврать Мэри, что это моя мама оставила мне наследство, и именно информацию о нем я искала в кабинете Николаса. Помощь Мэри была мне очень нужна. Одна я бы не справилась. И по той же причине, я сейчас ждала Майкла за этим чертовым столиком.

— Добрый вечер, принцесса, присяду? — Майкл подкрался незаметно. Он был одет в джинсы и байкерскую куртку, но при это выглядел как с обложки журнала. Я прям вижу, как шикарно он бы вписался в рекламу мужских духов. Не дожидаясь моего согласия, он приземлился напротив меня. – Уже думал, ты не позвонишь. Признаюсь, заинтригован.

— Мне нужна помощь, — сразу вскрыла карты я, чтобы не тратить время впустую. Он и так опоздал на полчаса. Наглец. — И что-то подсказывает мне, что ты способен мне помочь.

— Интересное начало. А как же подготовить почву, задобрить оппонента, использовать женскую хитрость для отвлечения внимания? Вот если бы у тебя был более открытый топик — Заметив мой скептический взгляд, Майкл по-доброму ухмыльнулся и поднял руки в извиняющемся жесте, — ладно, ладно, с топом было лишнее. Я внимательно слушаю, раз уж пришел, — снисходительно улыбнулся он.

— Мне нужны подставные документы, чтобы уехать на пару дней в Европу, в тайне от Николаса и его семьи. Ты знаешь кого-нибудь, кто может такое организовать? — Выпалила я, на одном дыхании.

Брови Майкла взлетели вверх.

— Моргать можно, если что, — поспешила напомнить ему, заметив, что всякая эмоциональная деятельность на его лице остановились. Вдруг Майкл закашлялся, и уголки его губ разъехались в стороны.

— Поли, я ожидал всего чего угодно, но только не этого. С каждой нашей встречей ты удивляешь меня все больше и больше. Что будет в следующий раз? Достанешь член из штанов? — скрестив руки в замок на груди, он откинулся на спинку стула и засмеялся. — Нет, ну это немыслимо! На пару дней слетать в Европу по подставным документам. — Качал головой он, будто пытаясь наконец осознать эту информацию. Взгляд Майкла остановился на геометрической люстре, свисающей с потолка, после чего, он будто взвешивая все за и против, повернулся ко мне уже с интересом. — В какой город тебе нужно?

— Люксембург, — моментально ответила я, чувствуя, что Майкл всерьез раздумывает над моими словами. Почесав подбородок, он взглянул на меня оценивающим взглядом.

— Люк-сем-бург значит, — проговорил он по слогам, смакуя название города. Еще раз взглянув на меня уже заинтересованным взглядом, достал телефон и что-то начал в нем смотреть. — За три часа можно доехать. Какое любопытное совпадение, — сказал себе под нос Майкл. Убрав смартфон, он облокотился на стол, чтобы быть ближе ко мне.

— У тебя есть адекватное объяснение зачем тебе туда нужно?

— Есть, — слегка неуверенно ответила я. Меня пугал нездоровый блеск в его глазах. Мэри изначально предупреждала, что связываться с ним — это плохая затея, может зря я ее не послушала?

— Хорошо, у меня есть знакомый, который может тебе помочь. Поехали, — бросил мне он, резко поднявшись со стула.

— Как поехали? Куда? Сейчас?! — непонимающе посмотрела на него я. Какой еще знакомый? Я не готова.

— Да, принцесса, либо сейчас, либо ты забываешь про свою идею поиграть в Дашу-путешественницу. Решай. — Сказал он, улыбаясь как мартовский кот. Иногда мне кажется, что он играет со мной в кошки-мышки. И роль кошки явно досталась не мне.

— Черт с тобой, поехали. — Ответила я, игнорируя его ухмылочку.

— Ни секунды в тебе не сомневался, кстааати, а что там насчет моей консультации по детским травмам, — крикнул он мне в спину, когда я уже спускалась по лестнице.

Я еле сдержалась чтобы не показать ему фак.

Выйдя на улицу с Майклом, я начала искать глазами «Кадиллак», на котором он вез меня в прошлый раз, но моим ожиданиям суждено было разбиться вдребезги.

— Эй! Принцесса, — окликнул меня Майкл. Обернувшись, я увидела его насмешливый взгляд и красный мотоцикл, на который он облокачивался. — Я разве не говорил, брать с собой шлем, если встречаешься со мной.

— Нет, Майкл, ты благополучно умолчал об этом.

Я стояла в белых брюках и пиджаке, и уже прикидывала, когда понесу вещи в химчистку.

— Садись, я буду аккуратен, — подмигнул он, протягивая мне шлем. — Видишь, какой я предусмотрительный, обо всем позаботился. Главное – держись покрепче.

Я вздохнула, чувствуя, как безнадёжность ситуации окончательно побеждает. Проигнорировав его протянутый шлем на мгновение, я обвела взглядом заднюю часть мотоцикла. Ни ручек, ни поручней – только гладкое, покатое сиденье, намекающее, что здесь место лишь для одного. Дизайн был агрессивно минималистичным, как и его владелец.

— Единственное что спасет тебя от падения, — наблюдая за моими поисками продолжил Майкл, с такой же наглой ухмылочкой — это мой крепкий накаченный торс. Так что обнимай, не стесняйся.

— Твой мотик явно не рассчитан на пассажиров, – сухо отметила я, всё же принимая из его рук шлем.

— Рассчитан на всё, что я захочу, – парировал он, ловко надевая свой собственный. — А сейчас я хочу прокатить принцессу. Выбор за тобой: или крепкие объятия, или асфальт. Обещаю, первое приятнее.

Большого выбора у меня действительно не было. Заправив непослушные пряди волос под жёсткую подкладку шлема, я неуверенно забралась сзади. Пространства было катастрофически мало. Мои колени упёрлись в его бёдра, а руки повисли в воздухе в сантиметре от его косухи.

— Ну же, — он обернулся, и даже через тонированное стекло визора я почувствовала его насмешливый взгляд. — Время не резиновое.

Стиснув зубы, я обхватила его за талию.

— Вот и договорились, — удовлетворённо бросил он, и мотор под нами ожил низким, хищным рычанием. — А теперь расслабься. И повторяй за мной.

До того, как я успела спросить «что повторять?», мир рванул вперёд с бесцеремонной силой. Я вскрикнула, вжавшись в его спину, и почувствовала, как его живот вздрогнул от беззвучного смеха. Но инстинкт не подвёл – руки сомкнулись в замок сами собой, а тело, вопреки страху, интуитивно повторяло его позу: плечи опущены, корпус собран. Ветер, превратившийся в сплошной рёв, выл в щели шлема, срывая с губ все мысли. Господи, никогда в жизни больше не сяду на мотоцикл – подумала я, и начала считать про себя цифры, чтобы отвлечься от этого двухколесного безумия красного цвета, на котором я сейчас сижу.

9 июля 18:30

— Смешно тебе? — Я стояла напротив Майкла в грязных пыльных брюках, мокрыми волосами и раскрасневшимся лицом.

— Ты такая милая, когда злишься, тебе говорили об этом? Словно бельчонок, у которого забрали орешек, — не унимался он, пытаясь не смеяться в открытую.

— Ну и куда ты меня привез? — недовольно спросила я, рассматривая окружающую обстановку.

Мы припарковались у современной виллы, приютившейся на одном из холмов Лос-Анджелеса. Наверное, тут открывался прекрасный вид на Тихий океан. Мое внимание привлек высоченный белокаменный забор, который отгораживал территорию от внешнего мира. Я ни за что не перелезу это элегантное неприступное великолепие – мелькнула у меня мысль, смешанная с легкой тревогой. Майкл, как ни в чём не бывало подошёл к едва заметной панели в стене. Раздался мягкий щелчок, и часть этой каменной монолитной неприступности бесшумно отъехала в сторону, оказавшись тяжеленной, но послушной дверью.

— Идешь? — Обратился он ко мне, жестом приглашая пройти внутрь. Кажется, сейчас у меня в голове за пультом управления эмоциями находится страх. Ноги будто приросли к асфальту. Что я тут забыла, черт возьми? Захотелось резко отмотать все назад, и на вопрос Майкла поеду ли я к его знакомому ответить: «нет».

— Слушай, если бы я хотел что-то с тобой сделать, у меня было для этого предостаточно шансов, так что давай, поздно включать заднюю, — верно интерпретировав эмоции на моем лице сказал Майкл. Оторвав себя с места, я последовала за ним, на территории виллы.

Я шла молча, наблюдая за покачивающимися бедрами Майкла, который уверено вышагивал передо мной. Сама вилла казалась одноэтажной, но это было обманчивое ощущение. Она уступами спускалась по склону, открывая многоуровневые террасы. Где-то внизу должен был мерцать лазурный пояс бассейна, сливающегося с океаном иллюзией бесконечности. Безумная красота. Войдя в стеклянные двери, мы оказались в большой просторной гостиной. Воздух здесь был прохладным и пахнул чем-то неуловимо чистым. Пол был выложен огромными белыми мраморными плитами, а одинокая, но роскошная секция дивана стояла так, что из любого угла открывался вид на огромное панорамное стекло и величественный океан. Майкл, как у себя дома, неспеша разулся, оставив ботинки на аккуратной полке у входа.

— Тут не принято ходить в уличном, — бросил он мне через плечо, уже направляясь куда-то вглубь дома босыми ногами. — И не трогай ничего хрупкого, — можешь напороться на экспонаты искусства, стоящие миллиарды.

— Майкл, чей это дом? — спросила я, но мой голос был поглощён огромным пространством, не оставив эха. Он уже спускался по лестнице на этаж ниже.

— Идём, принцесса! Не заставляй ждать! — донёсся его весёлый голос.

Скинув туфли на ту же полку, где лежала его обувь, я босиком последовала за ним по холодному, идеально гладкому камню. Мы спустились по лестнице, прошли через столовую с длинным столом из эпоксидной смолы, миновали полуоткрытую дверь в какой-то кабинет, где на стене висела абстрактная картина, напоминающая бурю. Майкл изредка оглядывался, сверкая ухмылкой. Ему точно доставляло удовольствие наблюдать за моей внутренней борьбой между восхищением и нарастающей тревогой. Мы минули еще пару комнат, прежде чем вышли на террасу — на этот раз крытую.

И тут я увидела его.

Он сидел спиной к нам на мягком диване и что-то печатал на своем ноутбуке. Высокий, широкоплечий силуэт. На нём были простые тёмные брюки и свитшот с закатанными до локтей рукавами. От него исходила та же абсолютная, незыблемая тишина, что и от всего дома.

Майкл кашлянул.

— Рич, прошу прощения за вторжение. Но я привел решение нашей проблемы.

Ричард медленно обернулся. Свет от встроенных в потолок светильников упал на его лицо, высветив знакомые, идеальные черты и те самые глаза — бездонные и пустые. Его взгляд скользнул по Майклу, а затем остановился на мне. На моих грязных брюках, растрёпанных волосах и, должно быть, выражением полного недоумения на лице.

Так вот чей это дом. Ледяная волна осознания окатила меня с головы до ног. Я стояла босиком на террасе у Ричарда. Хрен пойми как далеко от своего дома. И без малейшего понятия, как вести с ним разговор.

Ричард медленно встал и подошел к нам, отдавая все свое внимание Майклу.

— Ты сейчас говоришь о том, о чем я думаю? — спросил он тихим голосом своего друга.

— Рич, брат, когда было такое, что мои идеи оказывались провальными? – подняв руки в сдающемся жесте, парировал Майкл. И глядя на приподнятую бровь Ричарда, добавил. — История с собаками подрывниками не считается.

— Чего? — не удержалась я, напомнив о своем существовании, и две пары глаз уставились на меня.

— Может, все-таки обсудим в деловой обстановке? — выдохнул Майкл, поворачиваясь к своему другу. Ричард ответил скептическим взглядом, и не говоря больше ни слова, развернулся и направился обратно в дом.

— Ну вот и хорошо, — озвучил свою мысль Майкл, и тронул мой локоть, подталкивая следовать.

Мы прошли через гостиную и оказались во внушительном кабинете. Ричард занял место за массивным письменным столом из тёмного дерева. Майкл непринуждённо опустился в одно из кресел перед ним. Мне оставалось только последовать его примеру, пытаясь не показывать, как дрожат колени.

— Итак, — начал Ричард, уставившись на Майкла, а затем медленно переведя этот пронзительный взгляд на меня. — У вас есть сорок секунд, чтобы заинтересовать меня. Начинайте.

Я посмотрела на Майкла умоляющим взглядом, надеясь, что он возьмет слово, но Майкл, сидя в кресле напротив, делал вид, что в данный момент его интересует только обивка сиденья. Вот зараза. Посмотрев на Ричарда, я собрала все мужество, которое у меня было, и пропищала:

— Мне нужно в Люксембург. — В комнате послышался тихий смех. Смех кого-то татуированного. Прокашлявшись, я вернула твердость голосу и продолжила. — Мне нужно съездить туда на пару дней втайне от своей семьи. Но из-за возраста меня никто не выпустит из этой страны одну. Мне нужны подставные документы. Майкл сказал, что ты можешь помочь. — Еле как выдавила я, находясь под его прокурорским взглядом.

— Зачем тебе туда? — на его лице не дрогнул ни один мускул. Как будто к нему каждый день приходят с такими запросами.

— Там находится Восточный банк, где лежит мое наследство. Я случайно об этом узнала. Николас не хотел мне говорить. Наверное, он считает, что в состоянии сам меня обеспечить. А для меня это важно, вдруг там что-то ценное.

— Как ты его получишь?

— Думаю, это уже не касается моего вопроса, с этим я разберусь самостоятельно. Мне нужно только попасть в Европу. — Сказала я, и затаила дыхание. Получается он мой единственный шанс. И от его решения зависит мое будущее.

— Повторю для ясности, — голос Ричарда был ровным, лишенным эмоциональной окраски. – Ты просишь меня организовать для неё подставные документы и логистику в Люксембург. А в обмен она соглашается выполнить для меня поручение в соседнем городе. Это суть? — Спросил он Майкла, переводя на него взгляд.

— В общих чертах – да, — кивнул Майкл, уже без тени своей обычной клоунады. – Давай посмотрим на детали. У нас есть проблема. Нужна девушка, которую невозможно связать ни с тобой, ни с твоим бизнесом, ни с нашим кругом, даже при самом тщательном расследовании. Она сейчас – идеальная кандидатура. Учитывая наш прошлый опыт, снова нанимать европейку, я бы не советовал.

Пока я хаотично пыталась сообразить, о чем вообще идет речь, и выловить момент, чтобы спросить об этом, Майкл полностью включился в диалог.

— Посмотри на неё, — он жестом указал на меня, и я невольно выпрямилась под этим двойным вниманием. — Она идеальна. У неё нет знакомых среди наших. У нее вообще нет ничего связанного с кем-то из нас. Ты ведешь социальные сети? — спросил меня Майкл, и я отрицательно качнула головой. — Потрясающе, видишь? Она сможет сыграть самую обычную девчонку, потому что она ею и была. Никакой гламурной мишуры, никаких привычек, которые могут выдать ее связь с нами. И главный козырь — продолжал Майкл, понизив голос, — у неё есть свой, личный интерес в этой поездке. Она не будет задавать лишних вопросов о твоём деле, потому что ей нужно, чтобы ты не задавал вопросов о её. Это не наёмная актриса, которую можно купить и которая потом будет болтать. Она мотивирована, Рич. Отчаянно мотивирована. Она будет осторожна. И исполнительна. Не так ли, Поли? — с нажимом спросил меня Майкл, намекая, что все вышеуказанные условия я буду безоговорочно выполнять, если хочу куда-то поехать. Сглотнув, я слегка кивнула головой и снова уставилась на Ричарда.

Я чувствовала себя будто на кастинге на главную роль. Причем брать мою кандидатуру или нет, обсуждали прямо при мне.

Ричард откинулся в кресле, его пальцы сложились домиком перед лицом. Он смотрел куда-то в пространство между ними, взвешивая. Я даже побоялась спрашивать о каком таком деле, где им нужна простая девчонка, идет речь. Тишина длилась так долго, что я уже начала думать, что он откажет.

— Кёльн, — наконец произнёс он в тишине комнаты. Его взгляд сфокусировался на мне. — Задание простое. Тебе нужно будет приехать в офис одного человека под видом студентки-практикантки из провинциального техникума, чтобы собрать материал для курсовой работы о логистике малого бизнеса. Я дам тебе предмет, который ты должна будешь оставить там, в кабинете начальника фирмы. Ты справишься с этим?

Подавив ком в горле, я кивнула.

— Справлюсь.

— Хорошо, — Ричард опустил руки на стол. Решение было принято. — Я займусь твоими документами и билетами. Подробные детали расскажу позже. Мы вылетим вместе.

Его слова прозвучали так же ровно и спокойно, как всё, что он говорил. Но мой мозг, уже празднующий успех и смирившийся, что надо будет оказать услугу Ричарду, внезапно споткнулся об один слог.

«Мы».

— У нас будет неделя, — продолжил он, не обращая внимания на моё застывшее лицо. — В начале отправимся в Люксембург, потом в Кёльн. Всё, что

— Погодите, — мой голос прозвучал через-чур резко, перебивая его. Это было непроизвольно, на грани паники. — Что значит «мы»? Я я думала, я поеду одна. С Майклом, или или просто одна.

Ричард медленно поднял глаза и встретился со мной взглядом. В его чёрных глазах не было ничего, кроме холодной, непоколебимой уверенности.

— Ты думала неправильно, — констатировал он. — Тебе семнадцать лет. Ты несовершеннолетняя, путешествующая по поддельным документам. — Он сделал паузу, и саркастически подметил. — Что же это я за парень такой, если позволю тебе отправиться в такое Приключение в одиночку?

Меня охватил холодный, тошнотворный шок. Лететь с Майклом — это одно. Это хотя бы понятный, пусть и несносный, хаос в татуировках. Но Ричард Быть запертой на неделю с этим человеком? Его ледяным молчанием и всевидящим взглядом? В голове пролетели все наши последние встречи.

— Всё, что увидишь и услышишь в Кёльне, останется в Кёльне, – повторил он своё условие, уже глядя на меня так, будто ждал подтверждения, что я осознала новый, гораздо более пугающий расклад. — Все ясно?

Я попыталась сглотнуть, но горло было пересохшим. Кивок получился каким-то неестественным. «Мы». Это слово теперь висело надо мной, как дамоклов меч. Моя авантюра только что превратилась из увлекательного побега в тюремное заключение с самым пугающим надзирателем на свете. И выбора не было. Совсем. Еще раз взглянув на Ричарда, я поняла, что Мэри о деталях рассказывать не стоит. По крайней мере пока.

Вернувшись домой на такси, у меня была целая ночь чтобы все обдумать. И так, что мы имеем?

Через пару дней я лечу с Ричардом в Европу. Николасу скажу, что мы с Мэри едем отдохнуть в соседний штат к ее бабушке. Для пущего эффекта, она приедет и заберет меня с чемоданом на машине. У меня было пару минут вечером, чтобы позвонить ей и ошарашить новостью, что все получилось, и теперь нужно придумать легенду для Николаса. Я еще раз убедилась в том, как важно иметь хороших друзей, и как важно делиться с ними проблемами. Одна я бы точно такое не провернула. Главное теперь, чтобы мистер Уилсон отпустил. Хотя чего ему боятся? Я же спокойно таскаюсь по этому городу без охраны. Как будто и в соседний штат с подружкой могу съездить.

Так, вернемся к планированию моего путешествия. Мэри я сообщила что еду одна, и что это Майкл помог с подставным паспортом. Отчасти это правда. Если все закончится успешно, расскажу, что летала с Ричардом. Возможно. Не хотелось бы обманывать подругу, которой я и так уже достаточно наплела. Ведь вся история моей жизни здесь – ложь.

Я снова сидела перед открытым блокнотом, и смотрела на страницу, где я нарисовала парня из воспоминания. Мне нужно проверить социальные сети. Снова. По возвращению из Европы займусь этим вопросом основательно. Решено. В начале деньги отца, потом поиски златовласого парня на просторах мировой сети под названием интернет.

Разложив мысли по полочкам в голове, я наконец сомкнула глаза. О Ричарде думать не буду. Просто деловая поездка. Ничего страшного. Переживу его компанию.

Глава 6

12 июля 16:00

Я стояла в вестибюле аэропорта и ждала Ричарда. Мы договорились встретиться у центрального табло с информацией. Что за ужасная привычка опаздывать? Уже регистрация на рейс давно открыта!

Переминаясь с ноги на ногу, я уже раздумывала набрать Майклу, и спросить, где носит его друга. Ведь Ричард даже не соблаговолил обменяться со мной телефонами, и я даже не могла с ним связаться. Уже открыв контакт Майкла в записной книжке телефона, я наконец заметила его. Он шёл один, в обычном спортивном костюме, везя рядом с собой огромный чёрный чемодан. Но даже в этом простом наряде он выделялся среди остальных. Или, может я его выделяла? Тьфу, о чем я думаю вообще.

— Долго ждёшь? — задал вопрос он, подойдя ко мне.

— Нет, всего лишь минут сорок, – иронично заметила я.

— Извини, возникли непредвиденные обстоятельства, — отчеканил Ричард, глядя мне в глаза. — Пойдём, у нас осталось не так много времени, а я бы ещё хотел зайти в дьюти фри.

После чего, сразу покатил свой чемодан дальше, даже не взглянув на табло с рейсами.

— Постой, а мои документы? — крикнула я ему в спину. Не оборачиваясь, Ричард кинул мне через плечо:

— Я же сказал, что все сделаю, не потеряйся.

Я поспешила вслед за этим немногословным холодильником.

Мы не разговаривали пока проходили регистрацию, не разговаривали пока он выбирал себе брендовые духи, не разговаривали пока ждали приглашения на посадку. Я просто ходила хвостиком за ним, без единого вопроса. Для меня все было в новинку. Неужели я ни разу не летала на самолётах? Или, может быть, это осталось в тех закромах моей памяти, которая была абсолютно забыта?

Когда мы зашли в самолёт, и Ричард объявил какие у нас места, я мигом проскользнула вперёд, надеясь занять место у окна. Он взял билеты в бизнес-класс. Увидев заветный номер, я плюхнулась в мягкое сиденье и открыла створку иллюминатора, приготовившись наблюдать, как самолёт отрывается от земли.

— Ты летаешь в первый раз? — верно расценив мои порывы спросил Ричард.

— Да, — не стала лукавить я. Даже если и летала, то я этого не помню, так что не считается.

Ричард странно посмотрел, потом убрал нашу ручную кладь, и сел справа от меня. Посадка закончилась. Спустя несколько минут самолёт тронулся, и мы покатились на взлетную полосу. Я заметила, как Ричард косится на меня.

— Что? — спросила я, чувствуя себя букашкой под микроскопом. Чего это он так разглядывает.

— Ничего, сиди спокойно.

Самолёт начал набирать скорость и оторвался от земли, после небольшой тряски. Мы поднялись высоко в небо и мне открылся прекрасный вид на побережье тихого океана. Нам предстояло провести в воздухе больше 13 часов

Как только эйфория первых эмоций от взлёта прошла, я, уткнувшись в окно, погрузилась в свои мысли.

Как я приду в этот банк? Что буду говорить? Здравствуйте, меня зовут Паула, и я не знаю свою фамилию. Мой отец, чье имя я тоже не знаю, оставил тут огромную сумму денег, за которой я приехала. Ах да, его жену и мою маму по совместительству, зовут Вивьен. Это все что мне известно. Подскажите, где я могу получить всю сумму? Ха, смешно. Может я поспешила с этой поездкой? Поступила на эмоциях. Не спланировала все заранее. Хотя, если бы Николас не врал мне, я бы такого не сделала. Неизвестно, когда бы мне подвернулся другой шанс уехать из страны. Возьму с собой все документы, которые у меня есть, всю силу воли и будет что будет.

— Что произошло с твой мамой, — неожиданно спросил мой попутчик, отвлекая меня от внутреннего диалога с самой собой. Не хотелось бы мне с ним общаться сейчас, но это было бы крайне невежливо с моей стороны.

— Она болела. Рак. — односложно ответила я, не отрывая взгляда от проплывающих мимо облаков. Все по сценарию Николса.

— Сочувствую. Отец?

— Мой отец жив и здоров, как тебе известно. Сам же общаешься с его сыном, — резко ответила я, намекая на мистера Уилсона. Почему он решил вдруг поговорить об этом? Мне казалось, он относится ко мне как к дополнительному багажу, которому пришлось купить место в салоне самолёта, а не в багажном отсеке.

— У тебя не было отчима? Мама воспитывала тебя одна? — Кажется Ричард не заметил мой легкий подкол, и продолжил свой допрос.

— Да, она говорила мне, что мой отец погиб в аварии, когда я была маленькой, — и снова идём по сценарию. Я так часто вру, что скоро сама начну верить в это.

— Ты хорошо справляешься для девочки, которая недавно потеряла мать.

— Если это комплимент, то спасибо, — буркнула я, и только сейчас посмотрела ему в глаза. Сглотнув слюну, я быстро отвернулась от его прожигающего взгляда. Он не просто завел беседу. Он выглядел как пёс ищейка, который чувствует подставу, но не может понять откуда пахнет жаренным. Я невольно улыбнулась своему сравнению. — Что-то ещё? — Уточнила у Ричарда с издевкой.

— Ты слишком хорошо справляешься с утратой, — уверено произнес он. — Я ни разу не видел, чтобы ты горевала. У вас были плохие отношения?

Кажется, я начинаю закипать. Что же он вдруг стал таким настырным?

— Ричард, мы с тобой виделись четыре раза, — взорвалась я, повысив голос. — В первый, я пыталась высвободиться из хватки Алекса. Во второй – я пыталась его побить. В третий – меня чуть не сбила машина, а после этого, владелица этой машины, решила ещё на меня наехать словами. Раз тачкой то не получилось! — продолжала загибать пальцы я. — И наконец в четвёртый, Майкл без предупреждения привёл меня к тебе. И тогда, единственное что у меня было на уме, это какого черта тут происходит! В какой из этих моментов, мне следовало выражать вселенскую скорбь по потерянным родным и близким?

— Даже сейчас, ты собираешься отправиться за наследством, и единственное, что я вижу на твоем лице, это раздражение и расчётливость.

Из моих ноздрей точно повалил дым. Ричард же, напротив, оставался абсолютно спокойным и безэмоциональным, окружив себя колючей аурой льда. Я прибью этот холодильник к концу недели, я вам обещаю.

— Наверное, — мягко начала я. — Раздражение у меня возникло из-за того, что мы условились не задавать друг другу лишних вопросов, но не успели мы перелететь Атлантический океан, а я уже чувствую себя, как на допросе! Но расчетливость? Это уже перебор, — рявкнула на него.

— Все это время ты глубоко погружена в свои мысли. Будто пишешь статью на Нобелевскую премию у себя в голове. Никакой эмоциональной грусти. — Ричарду было все равно на то, что я сейчас лопну как надувшийся шарик. Он продолжал натягивать струну моего спокойствия, до такой степени, что ещё пару слов, и она порвется.

— Любишь копаться в чужих мозгах? — не выдержала я.

— Нет, обычно я вижу всех как открытую книгу. Если внимательно смотреть, то можно понять многое о человеке. Это помогает предугадывать его поступки. А вот что заботит тебя, я понять не могу Ты попала в богатое общество. И выбрала в друзья себе девочку, на которой, это же общество повесило клеймо. Но ты не похожа на человека, который сделал это от безысходности. Это был твой выбор. Почему?

Глаза Ричарда, холодные и анализирующие, внимательно изучали моё лицо.

— Что тебе от меня нужно, Ричард? Тебе нечем заняться? — практически зашипела на него я, стараясь удержать маску спокойствия на своем лице. — Не ты ли мне говорил взять с собой раскраски, потому что ты не любишь пустую болтовню? Вот смотри, могу тебе предложить «динозавры мезозойского периода», или ещё есть, «мой маленький пони», — показательно начала доставать из рюкзака альбомы, которые специально купила после его замечания. — Извини, с машинками не взяла. Не думала, что тебе понадобиться чем-то себя занимать, — выплюнула я, сгорая от бешенства, что он посмел говорить о моей подруге в таком тоне. «Девочка с клеймом».

— Огрызаешься вместо того, чтобы попробовать подружиться или понравится мне, — констатировал он. — Этого я и не понимаю. Люди так гонятся за признанием. А ты даже не прикладываешь долю усилия, чтобы попасть в нужную компанию и завести себе нужных друзей. Когда у тебя выпал такой шанс. Вместо этого ты выбрала окончательно закрепиться в кругу неудачников.

— Я о нем не просила. И не все крутится вокруг популярности, денег и тебя. Мне важнее правда, честность и преданность. Вместо лицемерия.

Он едва заметно наклонил голову, будто обдумывая сказанное.

— Тебе будет сложно, — подытожил он, отвернувшись, и надел свои наушники. Ясно, разговор закончен. Так и хочется пройтись ножками по его умиротворенному лицу. Удержавшись от едкого комментария, я вернулась к разглядыванию облаков в окне. Только настроение испортил.

13 июля 16:30

Полёт вышел тяжелым. Я чувствовала себя разбитой. Да и выглядела, наверное, соответствующе: красные глаза от усталости, мятая одежда, в которой мое тело провело больше десяти часов в кресле, и единственное, о чем я сейчас думала – рухнуть в какую-нибудь бездну из белых одеял и подушек.

Ричард же, вышедший из того же Боинга, выглядел так, словно только что покинул салон красоты. Ни одного залома на белоснежном худи, ни тени усталости под глазами. Волосы уложены с несправедливым совершенством. И как ему только удаётся быть таким красивым при любых обстоятельствах?

Я стояла сзади, охраняя чемоданы, и наблюдала как он подписывает договор об аренде автомобиля на стойке премиум-сервиса. Пожав руку мужчине, который оформлял документы и захватив оба наших чемодана, чего я уж точно не ожидала от него, мы отправились на парковку. Нас ждал серебристый «Мерседес АМГ ГТ».

— Садись, — сказал он, открывая водительскую дверь, после того как упаковал все наше добро в багажник.

Я молча забралась на пассажирское сиденье, погрузившись в запах новой кожи. Мозг отказывался думать. Я просто смотрела в окно на мелькающие огни незнакомого города, мечтая о душе и горизонтальном положении.

Ричард вырулил на скоростное шоссе, и машина понеслась плавно и быстро, как акула в тёмной воде. Проехав несколько развязок, я начала смутно понимать, что мы движемся не в сторону исторического центра, где обычно селились туристы.

— Ричард, разве отель в этой части города? — произнесла я, хриплым голосом от усталости.

— Мы не едем в отель.

В голове что-то щёлкнуло, непонимание в миг прогнало сонливость.

— Куда? — спросила я, уже чувствуя подступающую тревогу.

— В банк. У тебя назначена встреча через сорок минут.

Как это в банк? Как это сейчас? Прямо с самолёта, в помятой одежде, с лицом, на котором написаны все часовые пояса, которые мы только что пересекли?!

— Ты Ты с ума сошёл? — вырвалось у меня от неслыханного возмущения. – Посмотри на меня! Я не могу идти в банк в таком виде! Мне нужно принять душ, переодеться, прийти в себя!

— Поверь, им без разницы как ты выглядишь. У тебя назначено время, за которое я заплатил деньги. Поэтому можешь туда прийти хоть в пижаме, — отрезал он безапелляционным тоном.

— Как это заплатил деньги? — непонимающе уставилась на него я, сразу понижая градус своего недовольства.

— Я был уверен, что ты не догадаешься им позвонить заранее. Думала придёшь, и к тебе все кинутся с распростертыми объятьями? Мудрые люди ценят время больше, чем деньги. Его нельзя купить, его нельзя отложить, его нельзя вернуть. Скажи спасибо, вместо того, чтобы бубнить у меня под ухом.

В груди заворочалось чувство стыда. Почему я не подумала об этом? Отчитали словно маленького ребёнка. Закусив губу от досады, я замолчала, смотря на своё отражение в тонированном стекле: распущенные волосы, пустой взгляд, тёмные круги под глазами. А затем мой взгляд переметнулся на его профиль – собранный, целеустремлённый, безупречный.

Две разные вселенные в одном салоне «Мерседеса».

13 июля 17:30

Банк находился на окраине города в неприметном месте. Он представлял собой древнее строение, выполненное в архитектурном стиле романтизма. Наверное, много веков назад, здесь жил какой-нибудь аристократ.

Машина бесшумно затормозила недалеко от главного входа, над которым висел логотип похожий скорее на герб дворянского дома, чем на современную эмблему банка.

Я зависла. Не думала, что окажусь тут так скоро, после того как нашла письмо у Николаса в кабинете. Мне стало по-детски страшно.

— Встреча займет час. Потом – отель, — произнёс Ричард, заглушив двигатель. — Ты чего застыла? Хочешь, чтобы я составил тебе компанию? — спросил он, заметив мой ступор. Посмотрев в его угольно-чёрные глаза, я отрицательно мотнула головой. Резко подобравшись, я схватила свою сумку. Но прежде, чем выйти из машины, задала последний актуальный вопрос:

— На какое имя ты забронировал встречу?

— На подставное. Подумал, ты сама решишь, что тебе делать. — сощурив глаза, ответил он.

— Спасибо, — все-таки поблагодарила его я, и хлопнула дверью машины. Ричард остался ждать меня на улице.

Прохладная тень банковского холла поглотила меня. Интересно в каком веке было построено это здание. В девятнадцатом? Или может даже в восемнадцатом? За массивной стойкой из темного дуба сидел мужчина в безупречном костюме-тройке и зализанными на бок волосами.

— Я здесь чтобы получить доступ к счёту с условным депонированием, — мой голос прозвучал непривычно громко в этой тишине.

— Вы по записи? — не отрываясь от своих бумажек ответил мужчина.

— Да, меня записали под именем Стелла Бунш.

— Документы, мисс.

Вот он, момент истины. Я кладу на стойку тонкую папку.

— Мои документы были утрачены в результате пожара, — говорю я, повторяя заученную формулировку. — Вместо него – статья 44, параграф 12 Устава вашего банка, касающаяся форс-мажорных обстоятельств и альтернативной идентификации.

Клерк впервые поднимает на меня взгляд. В его глазах отразился холодный, профессиональный интерес хищника, учуявшего достойную добычу. Он медленно взял и открыл мою папку. Там – распечатанные скрины с сайта банка, подчеркнутые строки устава, нотариально заверенная справка из полиции об утере документов.

Не знаю, как Мэри это провернула

— Архивные биометрические данные, — произношу я четко, — были представлены учредителем счета при его открытии. Я готова пройти процедуру сверки.

Тишина становится гуще. Клерк безмолвно изучает бумаги минуту, другую. Потом отодвигает стул.

— Одну минуту.

Он исчезает за дверью, обитой зеленым сукном. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди и сбежать из этого святилища денег. Я вспоминаю слова Мэри: «Для них главное – выполнение условий договора. Ты – бенефициар. Условия выполнены. Остальное – формальность».

Клерк возвращается не один. С ним – пожилой мужчина с тростью.

— Как вас зовут, милая девушка? — внимательно осматривая меня, спрашивает он. Что ж, ставки поднялись. И так, крутите барабан. Какое имя мне выбрать из трех предоставленных судьбой? Паула? Поли? Стелла? Вскрываем карты.

— Мое имя Паула. И мой отец открыл здесь счёт, для меня, и моей матери Вивьен. — Я чувствовала, как дрожит мой голос от каждого произнесенного слова.

После аварии После встречи с Николасом, я ни разу не произносила свое настоящее имя вслух. Как-будто, я говорила не о себе, а о незнакомке. Я затаила дыхание. Если он спросит меня что-то ещё, я точно провалюсь.

— Пройдемте, — говорит он, и его голос скрипит, как несмазанная дверь. Я снова начинаю дышать.

Мы спускаемся по винтовой лестнице в подвал. Здесь еще холоднее. Меня приводят в небольшую комнату с аппаратом, который кажется реликвией холодной войны. Почему тут такое древнее оборудование? Чтобы поддерживать здание в таком состоянии, нужно иметь много денег. Зачем же они пользуются каким-то старьем?

— Присаживайтесь, — обращается ко мне старичок, указывая на стул рядом с иглой, которую я только сейчас заметила.

— Мы возьмём вашу кровь, скан зрачка и отпечатки пальцев. Правый глаз, пожалуйста, — скрипит хранитель.

Я прислоняюсь к холодному ободу аппарата. Яркий луч света на мгновение ослепляет. Потом – у меня берут отпечатки пальцев на стеклянной пластине, которая гудит, считывая узоры. И наконец, небольшой укольчик в палец. В помещение заходит мужчина в белом халате и забирает пробирку с кровью. Ему же, старичок отдает странный толстый негатив со снимком сетчатки и отпечатками пальцев.

— Подождите в приемной комнате, это займет не больше часа. — Обращается он ко мне, кивая в сторону выхода.

Следуя его совету, я оказываюсь в небольшой уютной гостиной с камином и мягким диваном. Время начинает медленно течь. Наконец, спустя минут тридцать, в приемную заходит старичок. В его потускневших глазах, обращенных на меня, мелькает что-то, почти похожее на уважение.

— Совпадение полное. Кровь и пальцы. Условия договора считаются выполненными. Счет разблокирован. Давно у нас не было таких гостей, мисс Андерсон.

Воздух вышибает из легких. «Андерсон & Джонсон» – название юридической фирмы, которое было на бланке письма Николасу от моего отца. Он не просто работал в этой фирме Это была его компания? Резкое осознание захлестывает меня словно волна. Он открыл свою компанию, когда я была маленькой. Наверное, мама работала на него. Они были юристами и всегда были вместе. Поэтому она успевала уделять мне внимание? Ее точно было очень много в моей жизни. Никаких нянек, бабушек. Только мама и папа. Наверное, папа, как владелец компании, часто давай отгулы своей подчиненной и жене

Старичок дает знак клерку и приглашает меня пройти на верх. Я с трудом прячу свои мысли о семье вглубь, уверяя себя, что обязательно вернусь к этому вопросу вечером. Мы поднимаемся обратно в зал, и процедура обретает стремительность, под стать веку цифровых технологий. Но здесь, в Восточном банке, даже цифровое подписание выглядит как церемония. Мне приносят несколько толстых фолиантов для подписи. Чернильная ручка с золотым пером тяжело лежит в пальцах.

— Форма доступа? — спрашивает клерк. — Наличными, переводом, драгоценными металлами?

— Наличными, — говорю я, и мое собственное решение звучит для меня нереально. — Часть. — Я пишу нужную сумму на бумаге и показываю ее работнику банка. Надеюсь, там столько будет. Получая одобрительный кивок, продолжаю, — Остальное – на новый счет, оформленный здесь же. Будет такая возможность?

Клерк снова кивает. Он исчезает и возвращается с металлическим чемоданчиком, который ставит на стойку. Щелчок замков звучит, как выстрел. Он поворачивает ко мне чемодан.

Внутри, аккуратными, плотными стопками, лежат купюры. Не современные евро, а старые, надежные швейцарские франки. Их вес, когда я беру чемодан, ощутимый и невероятный. Боже, сколько же здесь денег, думаю я, но стараюсь не показывать свое удивление. Будто все так и должно быть Откуда мой отец знал про это место? Сколько же еще тайн хранит это здание?

— Счет готов, условия выполнены, — произносит клерк, но из его уст это звучит как древнее заклинание. — Банк Восточных Земель с вами рассчитался. Все дальнейшие операции будут проходить согласно новому договору. Будем рады видеть вас снова. – Говорит он заученную фразу, и передает мне выписку со счёта. Последнее его предложение выбивается из общего контекста. Как будто в Американский банк зашла карточку оформить.

Держа в руке чемодан с деньгами, оформив все необходимые документы на новый анонимный счёт, я забираю из рук клерка выписку с суммой, которую я получила, и в каком виде. Опустив глаза на листок, я смотрю на цифры, и пытаюсь посчитать количество нулей.

Страх сковывает меня ледяным холодом.

Один. Миллиард. Долларов.

13 июля 18:30

Я не помню, как вышла из банка. Тело вело меня само, словно на автопилоте, запрограммированным на единственную цель – уйти. Рука судорожно сжимала ручку чемодана, так сильно, что мои пальцы побелели. Если бы кто-то попытался у меня его отнять, он бы забрал его только с моей оторванной кистью. Холодный ветер бил в лицо, но внутри разливалось странное, тихое тепло. Впервые за долгое время. Я это сделала. Я смогла. И я даже представить не могла, какой ящик Пандоры я сейчас открыла. Идиотское, почти детское ликование подкатило к горлу. Кажется, я только что почерпнула нехилую дозу адреналина. Надо будет принять таблетки, по приезду в отель.

Серебристый «Мерседес» был ровно там, где его оставили. Ричард не сидел внутри. Он стоял, прислонившись к крылу, и курил. Не знала, что он курит. Дым от сигареты струйкой растворялся в холодном воздухе. Ричард смотрел на серое небо, которое готовилось к дождю. Будто почувствовав мой взгляд, он обернулся. Скользнул по мне своими ледяными глазами, по моему лицу, по чемодану в моей закостеневшей руке. Он ничего не спросил. Он всё понял.

— Садись, — крикнул он, оттолкнувшись от машины и бросив окурок.

Тепло внутри меня тут же сменилось противным комком в желудке. Он даже не спросил «сколько?». Я ведь специально попросила сумму на 250 000 долларов наличкой. Чтобы в случае чего, сказать, что именно эти деньги оставила мне мама в наследство. Но Ричард просто открыл пассажирскую дверь и жестом указал мне занять место. Я сделала это механически, убирая чемодан на пол к своим ногам. Он сел за руль, завёл двигатель. Машина, заурчав, тронулась с места.

Минуты две мы ехали молча. Я смотрела в окно, но не видела ни величественных фасадов, ни зелёных скверов. Передо мной еще стояли те цифры, которые я увидела на банковской выписке.

— Ты же знаешь, что это за банк? — голос Ричарда разрезал тишину как скальпель.

— Восточный, — подтвердила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Как говорится, быть умным, значит вовремя притворится тупым.

Он тихо усмехнулся.

— Банк Восточных Земель. Частный, неприкосновенный, забытый временем. Место, куда не стучатся аудиторы, навсегда остающийся в тени, — он бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд. — Интересно, почему твоя мама решила оставить деньги именно в этом банке. Да ещё так далеко от штатов. Открыть там счет – все равно что бросить ключ в стог сена. Найти его смогут лишь те, кто точно знает, где искать.

— Откуда ты знаешь это?

— Тебе напомнить в каком доме я живу? Это было не сложно выяснить.

Опять деньги, неравенство, власть, вседозволенность. Меня как щенка, в очередной раз, ткнули мордой в эти истины нового для меня мира, где наличие виллы звучало как аргумент.

— Кажется, по условиям нашего соглашения, мы договорились не задавать лишних вопросов друг другу, — напомнила я ему, его же правила нашей совместной поездки.

Ричард сверкнул зубами.

— Ты умнее, чем кажешься на первый взгляд, — вынес вердикт он. — Отлично справилась, для семнадцатилетней девчонки. Теперь я уверен, что ты не подведешь меня.

Я взглянула на него. И в моей голове постепенно начала проясняться картина.

— Твой допрос в самолете о моей семье, — начала рассуждать вслух я. — Потом настойчивое требование ехать в банк сразу, после перелета, зная, что я впервые лечу в другую страну, да еще и по подставным документам, фактически с незнакомцем! Ты прекрасно осознавал, что любой человек будет нервничать в такой ситуации. Ты не дал мне даже прийти в себя. Это что, была проверка на стрессоустойчивость?!

Уголки губ Ричарда будто на секунду дернулись вверх, но он сумел сохранить невозмутимое лицо. Я чувствовала себя быком, перед которым только что махнули красной тряпкой. Только Ричарда нельзя было сравнивать с тряпкой, он скорее был гобеленом, в мире роскоши и искусства, который я бы с удовольствием сейчас сожгла.

— Можно и так сказать. Не думал, что мои вопросы в самолете исключительно из личного интереса, для тебя тоже стресс. — Бесстыдно заметил он.

— А если бы из-за тебя у меня не получилось? Знаешь как на меня там смотрели! — возмутилась я в ответ.

— У тебя получилось. Поэтому не считаю нужным обсуждать «если», «вдруг» и «может». — отрезал он, понизив голос. Вся его поза говорила о том, что разговор закончен. Я ровно села на своем кресле, сложив руки на груди.

— Мы можем где-нибудь поменять швейцарские франки на доллары? — ляпнула я, надувшись. Раз уж я свое получила, теперь я нужнее ему, чем он мне. Пускай помогает.

— Можем, — ответил он с заинтересованностью в голосе. — Но это уже будет вторая услуга. — Не отвлекаясь от дороги, произнес Ричард. Теперь я четко заметила лёгкую ухмылку на его губах.

— Поставил меня на счетчик? — сердито подметила я.

— Пока ещё нет, но теперь я всерьез задумаюсь об этом, Поли. — Низким тембром проговорил он. Мое имя. Даже ненастоящее имя, из его уст звучало по-своему красиво.

— Куда мы теперь?

— В Кёльн.

— А машина? Ее разве не нужно вернуть? Ты же взял ее в Люксембурге, а теперь мы едем в Германию?

Ричард посмотрел на меня как на несмышленого ребенка.

— Ладно, поняла, этот вопрос не относится к моей компетенции. Музыку хоть можно включить?

— Если мне не понравится, я оставлю за собой право выключить ее.

Закатив глаза, я метнулась к интерактивной панели, нашла блютуз и подключила свой плейлист. В салоне заиграла приятная мелодия. Откинувшись на сиденье, я устремила свой взгляд на бескрайние зелёные просторы.

13 июля 20:30

Спустя два часа мы свернули в тихий квартал. Отель не бросался в глаза вывеской – лишь небольшая, стильная табличка у входа в отреставрированное историческое здание. Ричард вышел, открыл мою дверь и взял чемодан с деньгами, как будто это была его обычная рабочая сумка. Его движение было настолько естественным и уверенным, что я даже не успела высказать свое мнение, которое все и так в последнее время игнорируют.

Лобби отеля было образцом сдержанной роскоши: тихая музыка, запах дорогой кожи и свежих цветов, нотки приятного аромата кофе, доносящиеся из внутренней кафешки. На ресепшене нас уже ждали. Ричард назвал своё имя, и менеджер с почтительным кивком протянул две ключ-карты.

— Ваш люкс, господин Кинг, и смежный номер для фройляйн, как вы и просили. Всё готово.

Я повернулась в его сторону и посмотрела на его мужской, но при этом утонченный профиль. Только сейчас я поняла, что ни разу не слышала его фамилию. Может поэтому он и ходит так важно? Все-таки она фактически переводится как «король». Ему подходит.

Мы поднялись на лифте в гробовой тишине. Ричард проводил меня до двери моего номера, протянул ключ-карту и чемодан.

— Отдохни. Прими душ. Через сорок минут ко мне приедут знакомые. Мы собираемся поужинать в местном ресторане.

— Желаю хорошо провести вам время, — не раздумывая ответила я.

Ричард посмотрел на меня так, словно увидел приведение.

— Ты не хочешь присоединиться? — вкрадчиво уточнил он.

— Нет, я очень устала, тем более мне нужно повторить роль практикантки Стеллы для завтрашнего дня. — Вяло улыбнувшись, объяснила ему.

Не буду же я признаваться, что у меня нет никаких моральных сил на общение с людьми. Я только что получила на свой счет миллиард долларов, и у меня уже чешутся руки пробить в поисковике фамилию «Андерсон». Мою настоящую фамилию.

— Ладно, тогда до завтра. Приятных снов, Поли.

— Пока, взаимно, — бросила я, и скрылась за дверью своего номера, оставляя Ричарда в коридоре отеля.

Неужели он не ожидал что я откажусь? Надеюсь, я хоть немножко зацепила его самолюбие. Ну самую малость.

13 июля 21:00

Винсент и Вивьен Андерсон. Они будто были созданы друг для друга. Я разглядывала молодых людей на фотографии в интернете. Единственной фотке, которую я нашла. Кто-то из их одногруппников пару лет назад выложил старое фото с выпускного, подписав имена и фамилии тех, кто были на нем изображены. Не спрашивайте, как я это откопала. Тут моим родителям было примерно по 25 лет. Молодые и счастливые. Они еще не знали, чем все закончится. По моей щеке скатилась слеза.

Я до сих пор не помню, как они выглядели, будучи взрослыми. А что, если я никогда не вспомню? Что если я навсегда останусь Поли Уилсон? Закончу колледж, получу профессию, устроюсь на работу, выйду замуж Я смахнула предательскую слезу и запретила себе думать об этом. Я обязательно верну себе – себя.

В интернете будто все подтерли. Совсем все. Не было даже информации об аварии. Нашей семьи будто никогда и не существовало. Я ненароком вспомнила фразу Николаса, когда он впервые дал мне документы на имя Поли Уилсон: «Человек, с которым вздумал играть твой отец, может убирать людей так, что они пропадают в никуда».

Может именно это и случилось с моей семьей? Никакого информационного следа в сети. Это практически нереально. Мне снова очень хотелось заплакать. Руки начали дрожать. Надо срочно принять успокоительные, пока не нагрянула истерика.

Достав из сумки пачку препаратов, я быстро закинула в рот спасительный плоский кружок. Как раз завтра надо быть в здравом уме, чтобы попасть на эту практику для Ричарда. Точно, надо сменить фокус мысли. Как говорила одна героиня романа: «Не буду думать об этом сегодня, лучше подумаю об этом завтра». Мои глаза опустились на открытый чемодан, наполненный деньгами.

Один, мать его, миллиард долларов. Фокус мысли сместить не получилось. Миссия провалена. Откуда мой отец мог взять столько денег? Даже если представить, что он основал юридическую фирму Это все равно невозможно! Одно я понимала точно. Эти деньги у него были либо за молчание, либо являются основополагающем фактором всей проблемы. Чемодан с деньгами, лежащий на полу у кровати, казался мне теперь гирей, привязанной к моей ноге. И в любой момент, я могла попасть в воду. Боюсь представить, у каких людей отец забрал такие деньги

Так, все. Никаких мыслей про семью. Рано еще об этом думать. Для начала – мне нужно вернуть себя. Поэтому вернемся к более насущным вопросам.

Я позвонила Мэри, чтобы рассказать ей о прибытии в город и описать в подробностях свой шикарный номер, в который меня заселили. Про успех моей личной операции с банком, я решила поведать ей чуть позже. Все-таки, мне еще Ричарду помогать надо здесь, неизвестно насколько это затянется.

Мы разговаривали недолго. К концу нашего разговора меня откровенно влекло в сон. Попрощавшись с Мэри, я укрылась огромным одеялом и закрыла глаза.

Передо мной вновь появился образ парня блондинчика – из единственного доступного мне воспоминания. Как же тяжело не знать свою жизнь Когда я найду хоть одного человека, знающего Паулу, мне станет проще. Нужно просто дождаться этого момента.

Главное только, найти ее друга, а не врага.

С этой мыслью я окончательно провалилась в сон.

Глава 7

14 июля 10:30

Сегодня я спала как убитая. Наверное, события последних дней меня окончательно добили. Попивая чай с мятой, я сидела в ресторане при отеле и завтракала молочной кашей, уже одетая в студенческую форму. Еще в Лос-Анджелесе, я специально зашла в магазин, и купила что-то «в духе практикантки». Это была зеленая клетчатая юбка выше колена, рубашка и клетчатый пиджак. На ногах были белые кроссовки на платформе, которые очень выгодно смотрелись вкупе со слегка укороченной юбкой.

Ричард сказал, что начальник мужчина. Так пускай смотрит на мои длинные ноги, чем на мои руки, которым каким-то образом нужно оставить жучок в кабинете. Да, жучок с прослушкой. Подробности дела я узнала, пока мы ехали в этот отель из Люксембурга. Боже, на что я подписалась В какой момент моя жизнь стала превращаться в шпионский детектив? То я залезаю по стене дома в чужой кабинет, то лечу в Европу по подставным документам, теперь вот, под другим именем иду прятать жучок в кабинете начальника логистической компании. Даже память возвращать не хочется. Вдруг, вспомнив Паулу, я перестану быть Томом Крузом в юбке, из очередного фильма «Миссия невыполнима»? Надо потом прикупить себе стильный черный комбез и очки для образа.

Я спокойно скролила ленту в социальных сетях, смотря бессмысленные видео, чтобы отвлечься от мыслей. Мне нужно было это состояние. Потупить. Очистить голову. На улице туда-сюда сновали люди. Светило яркое солнышко. Мир казался чудесным. Наверное, эта поездка пойдёт мне на пользу. Я настолько устала от внутренних эмоциональных переживаний, что смотря на этот милый немецкий городок, решила хотя бы эту неделю в Европе не думать о своей прошлой жизни.

Хотя, может быть, мой мозг просто пытается таким образом выстроить психологическую защиту, чтобы я окончательно не сошла с ума от происходящего? Всего-то папа оставил в банке на другом конце планеты миллиард долларов, с любым может случится. Да, точно психика чудит. Как бы моя история жизни не обрела четвертое имя, под которым меня положат в психушку.

Все, решено. К Пауле мы вернемся, когда прилетим в дом к Николасу. К Поли тоже. Сегодня я Стелла, девушка, устраивающаяся на практику в логистическую компанию. Я болтала ногами и наслаждалась жизнью здесь и сейчас.

И все было прекрасно ровно до того момента, пока я не увидела Ричарда, спустившегося в фойе с эффектной блондинкой в алом платье. Глоток чая, который я успела сделать, чуть не вылился обратно в мою кружку. Они что? Провели ночь вместе? Что-то сказав администратору, девушка забрала сумочку и чмокнула Ричарда в щеку. В ответ, он, улыбаясь, шлепнул ее по заднице. Непривычно было видеть его таким. Может, потому что Мэри фактически приписала ему образ монаха, который «никого не пускает в свою постель»? Взглянула бы я сейчас на лицо Джессики.

Представив ее разочарование, я ухмыльнулась своим мыслям, все ещё наблюдая за ним. И тут Ричард, как будто почувствовав мое пристальное внимание – посмотрел в мою сторону, встречаясь со мной глазами. Я не стала задерживать взгляд и быстро отвернулась. Периферийным зрением, я увидела, как Ричард легкой походкой направился ко мне. Быстро стерев любопытство с лица, я уткнулась в бессмысленные видео, сделав вид, что я вообще ничего и никого не знаю.

— О чем думаешь? — спросил Ричард, усаживаясь напротив. Его глаза удовлетворено блеснули, окинув меня взглядом.

— Ты, кажется, говорил, что всех видишь насквозь. Догадайся, — улыбнулась я, не отрываясь от видео с милой обезьянкой. Надеюсь, он не будет раздувать этот разговор.

— Давай сыграем в игру, — неожиданно предложил он. — Один правдивый ответ на другой правдивый ответ.

Я отвлекалась от телефона и подняла на него удивленный взгляд. Неужто наш господин разочарован, что я не проявила ни капли интереса к его персоне. Что ж, мне же лучше, узнаю зачем мне нужно подкинуть жучок тому человеку.

— У тебя что, настроение пообщаться? За все это время ты мне двух лишних слов не говорил. Я даже задумалась подарить тебе словарь, для расширения словарного запаса.

— Ты права, у меня есть настроение пообщаться, — его губы дрогнули в подобие улыбки. — Но, если ты и дальше будешь так остроумничать, твоя следующая ночь будет не в шикарном отеле, а в полностью звукоизолированном помещении. Чтобы никто не мешал тебе наслаждаться эхом собственных острот. До самого утра.

— Это ты так пошутил? — аккуратно уточнила я, пытаясь прочитать мысли на его лице.

— Возможно, но ты всегда можешь проверить это. — Без тени иронии заметил он. — Ну так что, сыграем?

Я могла отказаться. Но мое внутреннее любопытство взяло вверх.

— Хорошо, давай, — согласилась я, наблюдая как ему приносят завтрак.

— О чем ты думала, когда я подошел к тебе?

— О Джессике, – ответила я, отпив глоток чая, оттопырив мизинчик.

— О Джессике? — подняв одну бровь, Ричард смотрел на меня недоверчиво.

— Да, моя очередь задавать вопрос? — с нетерпением заерзала я.

— Ты же понимаешь, что я отвечу настолько же распространенным предложением, как и ты, — слегка улыбнулся он. Вот паршивец. Ну ладно.

— Я думала о Джессике, потому что мне было бы интересно увидеть ее лицо, если бы она была с нами и увидела, как ты шлепаешь по заднице симпатичную блондиночку. Такой ответ тебе нравится больше?

— Признаю, этот ответ, куда интереснее, — Ричард медленно отрезал кусочек омлета, но его вилка замерла в воздухе. — Хотя он был бы куда интереснее, если бы ты ответила что-то в роде: «Я думала, кто эта девушка рядом с тобой», но даже тут ты меня удивила. Тебе все равно?

— Это уже второй вопрос подряд, — парировала я. — И да, мне все равно. Хотя Теперь мне стало любопытно. Это твоя девушка? Или это быладевушка для особого случая? — неуверенно спросила я. Вдруг я слишком рано повесила ярлык. И сейчас буду выглядеть нелепо в своих рассуждениях.

— Шлюха. — Ответил Ричард, ни капли не стесняясь, тем самым вгоняя меня в краску. — Или ты предпочитаешь избегать это слово?

Я заметила, как он снова сканировал меня глазами. Как будто прощупывал реакцию на это слово. Так вот зачем ты решил сыграть со мной в игру. Очередная проверка? Мой новоявленный братишка Алекс небось наплел всем своим друзьям, что моя мать была «из этих». Разочарую тебя Ричард, меня ничем это не трогает. Пропустив его вопрос мимо ушей, я задала следующий.

— Зачем тебе это? — Почему-то мне казалось, что только сейчас, я могу и сама попробовать прощупать его. Пока он сидит расслабленный после проведенной ночи. — Ты можешь получить почти любую девушку. Ты можешь построить нормальные отношения. Зачем покупать секс?

— Что для тебя нормальные отношения?

Перед глазами промелькнула фотография моих счастливых родителей.

— Нууу — задумавшись протянула я, — это когда вы ходите на свидания, проводите время вместе, поддерживаете друг друга и помогаете. Целуетесь, обнимаетесь, занимаетесь любовью. — Уже тише произнесла я. Было слегка неловко говорить об этом с ним. — Отношения – это когда вы заботитесь друг о друге. Это когда есть человек, который всегда готов тебя выслушать, и принять тебя таким, какой ты есть. Со всеми недостатками. — закончила я.

Он слушал внимательно, не перебивая, а когда я замолчала, мягко, но совершенно серьезно заметил.

— Ты не сказала самого главного.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Ответственность. Вот что такое нормальные отношения. Ты берешь ответственность за другого человека, за его эмоции, чувства, страдания. Не зря говорят «две половинки одного целого». Ваши души соединяются. И когда плохо одному – плохо второму. Вы проживаете вместе как радость, так и боль. И те, кто говорят, что человек всегда, в первую очередь, самостоятельная единица, глубоко ошибаются. Те, кто считают, что чувствовать чувства партнера, зависеть от них, это – слабость, не чувствовали настоящую, сильную, раздирающую любовь. Но у этой любви есть одно железное требование. Так должны любить оба. Иначе, один Один просто погибнет в таких отношениях. Сгорит, растворится и потеряет себя. Любовь – это дар. Ответственность – это осознание ценности этого дара. Это понимание силы влияния и сознательное стремление направлять его на созидание, а не на разрушение. Нести ответственность – это глубокий, ежедневный труд. Нельзя просто взять и выбрать любую девушку, как ты выразилась.

— А ты бы хотел этого? Ты пробовал? — вырвалось у меня неосознанно.

Он так говорил об этом, словно знал, какого это. Ричард поднял бровь. Наверное, он смотрел на меня с пол минуты, прежде чем ответить, и это ожидание показалось мне бесконечным.

— Я ещё не встретил ту девушку, из-за которой я готов добровольно отказаться от личной автономии, в обмен на создание нашего общего мира, который нужно будет беречь. А размениваться на пустые, бессмысленные отношения, чтобы «попробовать» я не намерен. И когда мне нужна разрядка, я предпочитаю трахать дорогих шлюх.

Я долго молчала, перебирая ложку в пустой тарелке, раздумывая над сказанным, а потом подняла на него взгляд.

— А может ты просто боишься?

Он медленно моргнул.

— Я не боюсь. Я не хочу. Это разные вещи.

— Или боишься, — тихо произнесла я. — Ты просто придумал красивое оправдание, для того чтобы никого к себе не подпускать. Проще заплатить, чтобы в конце никто никому ничего не должен был. Ты просто выбрал легкий путь.

Ричард слегка наклонил голову, сощурив глаза.

— Всегда легче заплатить. Тем более, если с рожденья ты имеешь больше, чем другие. Это быстро становится образом жизни, который будет ощущаться как данное, — заметил он. — Но да, ты права. Я боюсь. Сейчас я могу причинить боль человеку, который окажется рядом со мной. Я бы этого не хотел.

Я не ожидала услышать таких слов от него. У меня возникло ощущение, что я сейчас пытаюсь подобрать пароль к закрытому сейфу. Кручу колесико с цифрами, прислушиваясь к каждому звуку. Кручу очень медленно и аккуратно, ведь одна ошибка может заблокировать его насовсем.

— Поэтому ты отшиваешь Джессику? — закусив губу, рискнула спросить я.

Ричард усмехнулся.

— Это был уже четвёртый вопрос или пятый. С твоей стороны. Когда я задал только три. Моя очередь. У тебя был парень?

Все мысли разом улетучились из моей головы. Я смотрела в его темные глаза и не знала, что сказать. Я ни разу не задумывалась об этом. Мы договорились говорить друг другу правду, но я сама не знаю правду о себе. Если бы был, я бы, наверное, не забыла его? Хотя бы помнила про его существование? Мне не хотелось врать ему. Как будто сейчас, он точно поймёт, что я обманываю, и вот это тонкое доверие между нами разрушится. Если это вообще можно называть доверием.

— Мы договорились говорить только правду. Верно? — начала издалека я. Ричард внимательно наблюдал за мной, слегка склонив голову, подтверждая. — Так вот, задай другой вопрос, потому что на этот я не смогу ответить честно. А врать я тебе не буду.

— Меняешь правила по ходу игры?

— Нет, скорее вношу дополнения. Ты тоже сможешь отказаться отвечать, если захочешь, — пожала плечами я, вытирая рот салфеткой.

— Оставлю эти два вопроса за собой, — констатировал он.

Взглянув на свои дорогие часы, Ричард встал из-за стола, и бросил мне усмехнувшись.

— Пора на собеседование, Стелла.

Я уже и забыла, что хотела вообще узнать у него о жучке, который нужно подкинуть. Черт! Быстро схватив свои вещи, я вскочила и последовала за его удаляющейся спиной. Один вопрос, я все-таки еще задам.

— Ричард, — окликнула я, поравнявшись с ним. — Ты же специально завел этот разговор, чтобы посмотреть на мою реакцию?

Мы остановились на выходе из ресторана.

— О чем ты? — непонимающе уставился на меня он.

Неужели я ошиблась? И уже вижу то, чего на самом деле нет?

— Ты хотел посмотреть, заденет ли меня слово «шлюха». Потому что все вокруг только и трубят, что Николас изменил своей жене, с какой-то проституткой. Я каждый день вижу, и даже слышу эти осуждающие взгляды. Но моя мать не была такой. Это всего лишь слухи, в которые так нравится всем верить. Моя мама была очень мудрой, образованной и милой женщиной. И у нее была достойная нормальная работа. Не знаю, что вам наговорил Алекс, но это все неправда. У меня была хорошая и воспитанная семья.

Ричард смотрел на меня с нескрываем интересом.

— Я тебя услышал, — произнес он наконец, и его голос утратил привычную стальную интонацию, став тише, задумчивее. — Но знаешь, что мне любопытно?

Он сделал небольшой шаг в сторону, пропуская мимо группу гостей, но его внимание оставалось целиком прикованным ко мне.

— Ты слишком хорошо обращаешь внимание на незначительные детали. Но зачем сразу раскрываешься, что заметила подвох? Что в машине, что сейчас. Ты могла оставить свои мысли при себе.

— Не знаю, — пожала плечами я, — наверное, мне просто хотелось убедиться в том, что мне не показалось. И лучше всего просто спросить у первоисточника, чем надумывать себе что-то, разве не так?

— Так. — хмыкнул он. — С тобой становится все интереснее, но дальше разговор об этом у нас не пойдет. Мы опаздываем, Стелла.

И, повернувшись, чтобы открыть мне дверь, он добавил уже почти себе под нос, но так, чтобы я точно расслышала:

— Надеюсь, Поли, ты не заинтересуешь меня слишком сильно.

14 июля 11:30

Мы доехали минут за 20, и остановились в соседнем квартале от офисного здания. За это время, я успела раз пять пересказать историю практикантки Стеллы Бунш.

— Надеюсь, ты не будешь педагогом. На месте детей, я бы лучше вышла в окно, чем отсидела один школьный урок с тобой, — съязвила я.

— Отсюда пойдёшь пешком, чтобы не привлекать внимание. Ты точно все запомнила? — пропустил мой едкий комментарий Ричард.

— Да, все запомнила.

Блин, может надо в театральный документы подать? Из меня получилась бы славная актриса. Столько ролей за последний месяц, прямо настоящее портфолио можно собрать.

— Хороший наряд выбрала, молодец. — Сказал мне Ричард, когда я вышла из машины, но ещё не закрыла дверь. — Думал придётся заезжать за вещами, но, когда увидел тебя сегодня утром, понял, что ты и сама отлично справилась.

— Почему это он хороший? — сощурила глаза я, наклонившись. Мне хотелось услышать от него пояснений, тем более, я догадывалась каких.

— В меру классический, в меру сексуальный. Ему такое понравится, — пояснил он.

— Тебе тоже понравилось? — не удержалась я, и крутанулась вокруг своей оси, чтобы юбка слегка поднялась. У меня было необоснованно хорошее настроение.

— Ты отвратительно флиртуешь, — снисходительно улыбнулся Ричард одним уголком губ.

— Кто сказал, что я флиртую? Не путай флирт, с дружеским подстебом, чао, — крикнула ему, хлопнув дверью. И довольная собой, чуть ли не в припрыжку направилась в сторону офиса.

Не успев далеко отойти от машины, мне пришло уведомление на телефон. Разблокировав экран, я увидела сообщение от незнакомого номера: «Позвони, чтобы я тебя забрал. Р.» Обернувшись, я увидела, как Ричард махнул мне рукой через лобовое стекло «Мерседеса», и после дал по газам, уезжая в неизвестном мне направлении. Я поспешила отправить сообщение в ответ.

Поли: «Откуда ты достал мой номер?»

Ричард: «Не отвечаю за рулем»

Поли: «Сейчас ответил»

Ричард: «)»

Уже перед стеклянными дверьми офисного здания, я поняла, что глупо улыбаюсь, смотря на нашу переписку. Кажется, Ричард больше меня не пугал. Это осознание окатило меня словно ледяной водой. Наверное, этому послужил наш откровенный разговор друг с другом за завтраком.

Почему он ответил на мой вопрос про отношения? Он же мог просто не поддерживать диалог дальше. Но он поделился со мной своей точкой зрения и выслушал мою. Не знаю, почему мне это казалось странным. Наверное, потому что я изначально сделала ему образ закрытого холодного безэмоционального робота у себя в голове? А его последняя фраза, брошенная в отеле: «Не заинтересуй меня слишком сильно». Что она могла значить?

Кто-то задел меня за правое плечо, и я поняла, что стою прямо на входе в здание, мешая другим посетителям. Так, о чем ты вообще думаешь Паула? Нам сейчас только мужской кубик-рубик по имени Ричард разбирать не хватало. Мне и своих головоломок хватает.

Я отправилась внутрь.

— Здравствуйте, меня зовут Стелла Бунш, я на собеседование, — сказала я полненькой женщине в очках, которая сидела на ресепшен.

— Паспорт, пожалуйста.

Пока дамочка сверяла данные и оформляла пропуск, я успела осмотреть здание изнутри. Просторно. Но ремонт бы не помешал – потёртый линолеум, выцветшие плакаты о корпоративной культуре на стенах, скучные зелёные кактусы в пластиковых горшках. Американская контора в Германии дышала бюджетной скукой и делала вид, что всё в порядке.

— Восьмой этаж, 18 кабинет. Из лифта направо. — Сказала женщина, протягивая мне паспорт и временный пропуск. Поблагодарив ее, я направилась к лифтам.

Задача была ясна: пройти собеседование на практику, устроиться на стажировку, найти момент, чтобы попасть в кабинет начальника компании – Хоффмана и оставить там жучок. На всю спецоперацию у меня было дней шесть, считая день вылета обратно в Лос-Анджелес. Ричард предполагал, что на раскачку и поиск подходящего момента уйдёт дня два, а то и больше. Но судьба, казалось, решила сыграть на моей стороне с самого начала.

Когда лифт с мягким стуком открылся на восьмом этаже, я увидела суматоху. У двери кабинета 22 толпилось несколько человек, а оттуда доносились приглушённые, но явно взволнованные голоса, на уже узнаваемым мной немецком, и английском языках. Из коридора, размахивая руками, бежал мужчина с потным лицом и кричал:

— Где ключ?! Говорил же, что должен быть запасной!

Мой шанс появился из ниоткуда. Одна из секретарш, выскочив из кабинета, в отчаянии уставилась на толпу.

— Господин Хоффман заперт! Замок на дверях сломался, он не открывается изнутри! Нужно вызывать слесаря!

В тот самый момент, когда она это произнесла, я заметила на подоконнике рядом с лифтом связку ключей. Обычную, офисную, с брелком в виде логотипа компании. Они, должно быть, выпали у кого-то из нервничающих сотрудников.

Боже, если судьба милостива, мне сейчас нереально повезет. Подойдя к секретарше с самым озабоченным и сочувственным лицом, на которое была способна, я сказала:

— Извините, может, эти вам помогут? — и протянула ей найденные ключи. — Они лежали тут.

Женщина схватила их, как утопающий соломинку, и, пробормотав благодарность, судорожно начала перебирать. Один из ключей с характерным жёлтым брелоком был явно дверным. Пока она, дрожащими руками, пыталась вставить его в замочную скважину, внимание всех было приковано к двери. События развивались слишком стремительно.

Когда секретарша наконец-то открыла дверь, видимо тот самый господин Хоффман вывалился наружу, отчитывая всех подряд. Мой гениальный ум в этот момент работал на максимум. Подойдя ближе к кабинету 22, я сделала то, что не планировал даже Ричард. Я потеряла сознание.

— Ой, простите! — воскликнула я, делая вид, что теряю равновесие, и прислонилась к двери, чтобы «опереться» о косяк. Голова запрокинулась, глаза закатились, и я с тяжёлым, театральным стуком сползла по дверному косяку на пол, прямо на пороге его кабинета. Истеричная тишина сменилась новой волной переполоха. Нет, точно поступаю в театральный.

— Девушка! Что с ней?!

— Скорее, воды! Она, наверное, от волнения!

— Отодвиньтесь, дайте воздуху!

На меня обрушилась забота нескольких пар рук. Кто-то поддерживал за плечи, кто-то пытался приподнять. Я приоткрыла глаза, делая вид, что прихожу в себя, и смущённо заморгала.

— Ой, простите Я так волнуюсь и вид господина Хоффмана — я бессвязно пробормотала, бросая на разгневанного директора виноватый, полный благоговения взгляд.

Это сработало. Его гневная тирада застряла на полуслове. Теперь он невольно стал причиной обморока молодой практикантки. Очень даже красивой практикантки в короткой юбочке. Даже самый чёрствый человек на секунду почувствует неловкость.

— Чего вы все столпились?! — рявкнул он, но уже без прежней ярости. — Помогите ей, отведите в мой кабинет, пусть присядет! А вы, — он ткнул пальцем в секретаршу, – совсем уже распоясались! Никакого порядка!

Пока два сотрудника почтительно помогали мне подняться и вели в кабинет, я успела сделать то, ради чего затеяла весь спектакль. Моя рука, якобы ища опору на стене у двери, легла на небольшой узкий столик-консоль, где стояла ваза с искусственными цветами. Движение было мгновенным: я столкнула свой жучок, предварительно достав его из кармана, вглубь густых пластиковых соцветий, где его не было видно.

Меня усадили в кресло для посетителей и принесли воды.

Я сделала несколько мелких, будто слабых глотков, опустив глаза, но всё внимательно фиксируя. Хоффман, всё ещё ворча, уселся за свой стол, отодвинув в сторону папку с бумагами и, неожиданно, заговорил со мной, мягким голосом

— Ну вот, пришли в себя? Вы к кому-то? Я не припомню, чтобы видел вас здесь раньше, — его взгляд скользнул по моей «скромной» одежде и папке, которую я прижимала к груди. В его тоне не было подозрения, скорее любопытство.

— Я собиралась устроиться на практику в вашу компанию. Мне сказали пройти в кабинет 18. Но, когда я поднялась на этаж, увидела толпу людей. Стало очень душно, жарко. Наверное, я переволновалась. — Ответила я, потупив глаза. Ну просто само очарование. Надо как-то теперь смываться отсюда.

Он посмотрел на меня таким взглядом, что по спине пробежали неприятные мурашки. Я увидела в его глазах интерес. Мужской интерес.

— В каком техникуме учитесь, девочка?

— В городском политехническом, на логиста, — ответила я.

— Логист, говорите? — он усмехнулся, и его лицо разгладилось. — Ну что ж, раз уж вы здесь, и так удачно споткнулись на моём пороге, я поговорю с отделом кадров о вашей кандидатуре. Может быть, даже ко мне в помощники пойдете. Хорошего специалиста видно сразу, — сказал он, облизывая губы. — Как ваше имя?

— Стелла Бунш. Буду премного благодарна! — показательно обрадовалась я, вскочив с кресла, хотя в душе готова была вывалить сегодняшний завтрак из желудка от отвращения. — Я могу идти? А то я хотела бы привести себя в порядок, — поправив юбку, я быстро подыскала себе достойную причину смыться.

— Да, конечно, желаю удачи, — сладко улыбнулся он.

Практически выбежав из его кабинета, я краем глаза взглянула на место, где оставила жучок. Отлично. Незаметно. И никто не будет ковыряться в декоративных цветах. Миссия была выполнена. Не за три дня. Даже не за три часа. А за три минуты. Благодаря хаосу, наблюдательности и дерзости, на которую я сама не знала, что способна.

Выйдя в коридор, я прижалась к стене, стараясь унять дрожь в коленях. Теперь нужно было только одно – незаметно уйти, пока Хоффман не опомнился, а то взгляд у него был примерзкий. Я посмотрела на часы. Прошло всего двадцать минут с момента, как я вошла в здание. Ричард, ожидающий меня увидеть только через пару часов, умчался по своим делам. Что ж, у меня для него будет сюрприз.

«Забери меня, я там, где ты меня оставил» – написала я Ричарду, когда пришла в нужное место. И приготовилась ждать.

Все последующие двадцать минут я наслаждалась солнечными лучами, ласкающими мое лицо. Послышался низкий рёв мотора, и спустя несколько секунд в переулок вырулил знакомый «Мерседес». Он остановился так, что тень от машины упала прямо на меня. Ричард вышел, и его фигура на мгновение перекрыла солнце.

Он подошёл не торопясь. Его лицо снова было каменной маской, но в глубине чёрных глаз читалось напряжённое ожидание. И предвосхищение разочарования. Он был уверен, что я выскочила, испугалась, облажалась ну или какими еще похожими словами можно это назвать. Ричард остановился в двух шагах, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по мне, ища признаки паники, слёз, неудачи Но их не было.

— Что случилось? — наконец спросил он.

Я не встала с лавочки. Просто подняла на него глаза, сощурившись от солнца, и позволила уголкам губ дрогнуть, расплываясь в самодовольной улыбке.

— Ничего не случилось. Я всё сделала. Купишь мне мороженое?

Он замер. Казалось, он даже перестал дышать на секунду. Его брови, всегда такие неподвижные, чуть приподнялись на миллиметр. Наверное, это было максимальное проявление удивления, на которое было способно его лицо.

— Повтори, – потребовал он.

— Мороженое купишь? Ванильное хочу, — играючи надула губки я. Главное не засмеяться.

Его глаза сузились, сосредоточив на мне напряженный взгляд.

— Знаешь, на меня еще никогда не смотрели с таким откровенным желанием выпотрошить, — улыбнулась я, продолжая покачивать ногами как ребенок.

— Поли, не беси меня, — тихо произнес он с опасной интонацией, все еще прожигая меня насквозь.

— Господин Хоффман, — произнесла я чётко, — сейчас сидит в своём кабинете. Справа от него стоят декоративные цветы. Жучок находится там. Может мне составить отчет? — вскочив с лавочки, я подняла руку к голове и выпрямилась как солдат, — Сээээр. — выпалила с акцентом, хитро щурясь.

Ричард не шевелился. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Его взгляд, обычно скользящий по людям как по неодушевлённым объектам, теперь изучал меня с пристальным, физическим давлением.

— Сорок минут, — наконец произнёс он на выдохе. В этой короткой фразе я услышала еле уловимые нотки восхищения.

— Тридцать семь, если точно, — поправила я, чувствуя удовольствие от того, что застала его врасплох.

Ричард достал телефон и позвонил кому-то.

— Проверь прямо сейчас. Да, уже. — Сказал он собеседнику по телефону.

Минуты две он стоял молча, видимо ожидая ответ. Я стояла рядом, затаив дыхание, потому что не трудно было догадаться, что должен проверить человек на той стороне телефона.

— Хорошо услышал. Наберу.

Ричард повесил трубку. Долгие секунды он просто смотрел на меня. На его привычном непроницаемом выражении лица проступила глубокая, живая трещина изумления. Он даже не пытался скрывать свои эмоции.

— Тридцать семь, — произнес он наконец, качнув головой, прежде чем рассмеяться. Коротко, резко беззвучно – лишь плечи слегка вздрогнули.

— Знаешь, что только что подтвердил мой знакомый? — спросил он, и его взгляд уже не давил, а горел. — Сигнал датчика и звук идеальный. Ты Ты просто — Ричард провел по лицу ладонью, пытаясь стереть эмоции со своего лица, — Невероятно.

Он замолчал, медленно покачивая головой, словно все еще не веря. А я продолжала смотреть на него как истукан, потому что не ожидала увидеть такой бурной для него реакции. Он не сказал мне «молодец». Но этот взгляд был красноречивее любых похвал.

— Мороженое значит тебе подавай, — усмехнулся Ричард. — Ну поехали за твоим мороженным, спецагент, детали расскажешь в машине.

— И куда мы поедем? — воодушевлено спросила я, запрыгивая следом за ним в «Мерседес», и пристегивая ремень.

— Свожу тебя в одну кафешку, там вкусные десерты, но прежде, я жду отчет, как ты выразилась. Рассказывай. От начала до конца.

— Да тут в принципе нечего рассказывать, просто удачное стечение обстоятельств. Тебе нужен поэтичный рассказ или сухой протокол?

— Сухой. Но исчерпывающий.

Я быстренько изложила всё, как было, укладывая историю в несколько предложений. Когда я закончила, он лишь одобряюще кивнул.

— Потрясающе, – подытожил он. — Это означает, что у нас образовалось пять дней до обратного рейса.

— Пять дней? — во мне проснулось любопытство. — И что мы будем делать?

И только задав этот вопрос, поняла, как возможно нелепо он прозвучал. Я же изначально должна была все эти дни провести на стажировке. Наверное, у него были свои планы, в которые я точно не входила. Уже пожалев, что сказала это вслух, я приготовилась услышать, как Ричард осадит меня. Ну ничего, погуляю одна по городу, тут точно много музеев и достопримечательностей, которые стоит посетить.

— Отдыхать. Съездим навестим моих друзей в другой немецкий городок, раз ты выкрала нам столько свободного времени. Грех не воспользоваться.

Я замерла, не веря своим ушам. Мои представления о музеях и одиноких прогулках рассыпались в прах.

— Навестим Твоих друзей? — переспросила я осторожно, стараясь скрыть смесь удивления и странной, щемящей надежды.

— Да. Они будут рады гостям. Там есть кое-что, что, возможно, тебе понравится. — Он бросил на меня короткий взгляд, и в его обычно пустых глазах, казалось, промелькнул азарт.

— Ты серьёзно? — выдохнула я. Мысль о том, что Ричард не просто вынужденно будет терпеть моё присутствие, а планирует еще показать мне что-то, казалось нереальной.

— Я не трачу время на такие шутки, — сухо парировал он, сворачивая в сторону уютного, увитого плющом квартала. — Но сначала – кафе. Мороженое. Отель. — Взглянув на часы Ричард, обдумывая мгновенье добавил, — чемоданы и дорога. Ближе к ночи будем там, и у нас будут полноценные пять дней на развлечения.

Он припарковался у тротуара перед небольшой, но стильной кондитерской. Запах свежего кофе и ванили встретил нас ещё на улице.

Сидя за столиком у окна, с видом на залитую солнцем мостовую, я чувствовала себя персонажем чужой, слишком идеальной жизни, и украдкой наблюдала, как Ричард заказывает десерты, общаясь с официантом на беглом немецком. В этой обстановке он казался простым молодым парнем, который привел свою подругу в симпатичную кафешку. Даже не верится, что этот человек живет в огромной белокаменной вилле и является наследником многомиллионной империи.

Когда подали огромный кусок торта «Шварцвальд» и два латте, я не удержалась и задала вопрос, который вертелся на языке с момента, как Ричард сказал про поездку.

— А твои друзья Они такие же, как ты? — спросила я, ковыряя вилкой слоёное тесто.

Он отхлебнул кофе. Его взгляд снова стал пристальным и заинтересованным.

— «Такие же» – это какие? — переспросил он, давая мне понять, что вопрос слишком расплывчат.

— Ну, тоже наследники богатых родителей, которые никогда не смотрят на правую колонку, когда берут меню в ресторане.

Ричард усмехнулся. В его глазах вспыхнули искры самого настоящего, пусть и сдержанного, веселья. Он положил чашку на блюдце с тихим, точным звоном.

— Правую колонку, боже, Поли. Какое красочное определение ты дала понятию «мажоры».

Я почувствовала, как моим щекам становится жарко, но он не дал мне смутиться, продолжив тем же непринуждённым тоном, будто мы были старыми знакомыми:

— Мы познакомились, когда я был еще ребенком. У нас раньше был дом в Германии, когда мой отец сюда часто ездил по работе. Обычные соседские мальчишки и девчонка. Катрина, кстати, самая умная из нас. На стипендии учиться. Когда отец перестал вести тут дела, дом продали. Но я продолжил приезжать сюда один. Так с детства и дружим.

Я слушала, заворожённая. Я видела тепло в его глазах, когда он говорил о своих друзьях. Я не узнавала Ричарда, совсем. Он всегда был таким? В Лос-Анджелесе тоже? Почему раньше он мне казался черствым и холодным?

— Так что расслабься. Если что, они будут в курсе, зачем мы приехали сюда, поэтому можешь общаться с ними открыто.

Я отломила еще один кусок торта и увидела, как официант поставил передо мной тару с тремя ванильными шариками мороженного. Точно, я уже и забыла, что изначально хотела его.

— А ты вообще, Ричард Ты на отца работаешь? Всё эта история с Хоффманом – часть вашего «семейного бизнеса»? — задала я логичный вопрос, узнав, что его отец тут вел какие-то дела раньше. Ну не мог же он провернуть это все в одиночку. Да и зачем ему это? Подумала я, отправив очередную порцию торта в рот.

Воздух за столом будто вымер. Ричард, склонил голову, и это движение показалось мне опасно плавным, напоминающий поворот змеи перед броском. Его взгляд, теплый и веселый еще минуту назад, теперь впивался в меня леденящей остротой. Я проглотила кусок торта, который так и хотел застрять в моем горле.

— Твоя награда, Поли, за твою эффективность в решении моего дела, — голос Ричарда стал тише, острее, и каждое слово падало, как отточенная сталь, — это несколько дней отдыха. Она не включает в себя право совать нос туда, куда не следует. Усвой это раз и навсегда. Ты не завоевала право задавать такие вопросы. Ты заработала каплю моего уважения. Не более.

Я почувствовала, как по спине побежали ледяные мурашки. Осмелевшее за последний час сердце сжалось в камень. Я открыла рот, чтобы что-то сказать – извиниться, отшутиться, – но он поднял руку, одним жестом обрывая любые попытки.

— И чтобы не было недопонимания, — продолжил Ричард голосом, от которого кровь стыла в жилах, — разъясняю. Ты помогла мне, я помог тебе. Не строй из этого иллюзию панибратства. Я могу перестать быть добреньким. А «недобренький» я, имею привычку оставлять свои проблемы там, где их нахожу. Мы поняли друг друга?

Это была не злость. Это было холодное, безразличное напоминание о том, кто здесь держит все нитки, и кто может их в любой момент обрезать. Все иллюзии в раз испарились, оставив после себя горький, металлический привкус реальности.

— Поняли, — выдавила я, не своим голосом.

— Хорошо, — он откинулся на спинку стула, и напряжение в воздухе слегка ослабло, но не исчезло. — Тогда закончишь с мороженным и поедем. Тебя ждут впечатления, которые я обещал.

Он сделал глоток кофе, и его лицо снова стало маской вежливой отстранённости. Но урок был усвоен. Границы не просто были обозначены – они были выжжены в моем сознании калёным железом. И я поняла главное: Ричард может быть снисходительным, почти человечным, живым и веселым. Но только тогда, когда он сам этого хочет. Я откинулась на кожаную спинку стула, внезапно осознав всю бездну, над которой только что балансировала.

Обратно в отель мы вернулись в тишине. Мне не потребовалось много времени чтобы собрать свои пожитки. И уже через час Ричард рассчитывался за наши номера, пока я сидела на чемоданах.

Дворецкий при отеле, помог все донести до машины, и почти в пол пятого вечера мы отправились в путь. Я только сейчас осознала, как сильно устала за этот день. Откинув максимально спинку сиденья, я уже собиралась устроиться поудобнее для того, чтобы поспать, как вдруг Ричард резко свернул в сторону заправки. Остановившись у бензоколонки, он вставил заправочный пистолет в тачку и вернулся в салон.

— Держи, — сказал он, протягивая мне что-то объемное и мягкое.

Забрав у него из рук это нечто, я поняла, что это подушка и плед. К моменту моего осознания, Ричард уже захлопнул дверь машины и направлялся к магазинчику при заправке. Наверное, чтобы оплатить бензин. Когда он вернулся, я уже успела соорудить себе импровизированную постель.

Ричард плюхнулся на водительское сиденье и кинул назад пакет из заправочного магазина. Увидев мой взгляд, проследивший за его движением, пояснил:

— Нам ехать почти пять часов. Там вода и разные снеки, на случай если проголодаемся.

— Понятно. Откуда у тебя в машине был плед с подушкой? — спросила я, закусив губу. Мне было некомфортно задавать ему любые вопросы, после нашего последнего разговора.

Ричард покосился на меня, но все же ответил:

— Это моя машина. В багажнике всегда лежат вещи, которые могут мне пригодится.

— А. Ясно. — Только и смогла выдавить я. Теперь понятно, почему не нужно было возвращать машину, когда мы уезжали из Люксембурга. Кому возвращать, если он является ее хозяином. Как только он доставил ее туда? Хотя, чему удивляться, за деньги можно почти все.

— Поспи, у тебя был тяжелый день, — сказал он внезапно, почти что ласково, включая приятную мелодию. Я посмотрела ему в глаза и кивнула. Свернувшись калачиком, я замоталась в большой пушистый плед и постаралась заснуть под мелодичную музыку.

Мои попытки не увенчались успехом. Поспать мне не удалось. Мое сознание находилась где-то между сном и явью, периодически подкидывая странные картинки прошлого. То я разговариваю с какой-то девочкой, стоя у дома с белым забором, то я плачу в школьном туалете, теперь меня отчитывают родители за мое плохое поведение Окончательно устав от этого полу-дрёмного состояния, я решила напасть на продукты, которые купил Ричард на заправке. Я так и не поняла, сон это был или реальные воспоминания?

Размышляя об этом, я незаметно для себя, сточила в одно лицо две большие пачки чипсов. Когда я уже собиралась открыть третьи, Ричард прозрачно намекнул, что либо я буду ныть, что у меня болит живот, и тем самым разозлю его, либо ему придется искать кусты на обочине, отчего он тоже будет не в восторге. Недовольно буркнув, что надо было тогда купить нормальной еды, я оставила в покое наши продовольственные запасы.

Мне было откровенно скучно ехать в тишине, нарушаемой только музыкой из динамиков. Взглянув краем глаза на Ричарда, уверенно управляющего автомобилем, я уже захотела попробовать вывести его на любой разговор, чтобы скоротать за ним время, но вовремя вспомнила о двух раскрасках, лежащих у меня в сумке

Я занималась этим всю дорогу. Да, это было очень неудобно, но зато я получила неимоверное удовольствие от поджатых губ Ричарда, которого явно бесили звуки фломастеров. Правда, сказать он мне ничего не мог, так как сам перед вылетом в Европу предложил их купить, чтобы я не отвлекала его болтовней. Ну вот, пожалуйста, видишь какая я послушная.

Благодаря этому, оставшееся время для меня пролетело относительно быстро и весело. Ближе к ночи мы въехали в город, в котором планировали провести остаток нашего мини отпуска.

— Нюрнберг? — прочитала я вслух название с дорожного знака, взглянув на Ричарда. Он только кивнул головой.

«Мерседес» плавно катился по пустынным улицам города, который к девяти вечера уже погружался в глубокий, провинциальный сон. Городок в предгорьях Айфеля не поражал размахом – он обволакивал тишиной. Улочки взбирались по склонам, фахверковые домики с тёмными деревянными балками и светлой штукатуркой стояли плотными рядами, а с самой высокой точки угадывалась лишь тёмная громада леса. Ричард сказал, что в этой чаще где-то скрываются легендарные виражи трассы. Правда о какой такой трассе идет речь, он так и не пояснил.

Свернув в один из переулков, ведущих наверх, он остановился у добротного трёхэтажного дома с покатой черепичной крышей, который находился на небольшом отдалении от других построек. В окнах горел свет. Я даже не успела вылезти из машины, как к нам навстречу вышел парень – высокий, светловолосый, в удобном свитере и с улыбкой до ушей. Ричард буквально выскочил из тачки и быстрыми широкими шагами направился к нему чтобы Они что, обнимаются?

— Ричард! Ты как всегда пунктуален в своём опоздании, — рассмеялся он, обнимая друга похлопыванием по спине. Слава богу он говорит по-английски. А то я уже готовилась ходить с переводчиком.

Я вышла из машины и хлопнув дверью привлекла внимание парней. Взгляд друга Ричарда тут же перешёл на меня, живой и любопытный.

— А ты, должно быть, та самая Поли, благодаря которой я все-таки увижу своего пропащего друга этим летом. Уважаю, — подошел он ко мне протягивая руку. Я инстинктивно метнула свой взгляд на Ричарда, стоявшего за спиной этого парня, будто спрашивая разрешение на рукопожатие, и не увидев предупреждения в его глазах, спокойно подала руку его другу.

— Меня зовут Фридрих, — представился он, сжав мою ладонь. — Добро пожаловать в мою скромную обитель. Заходите, не стойте на улице!

Рассмотрев его ближе, я заметила, какие ярко выраженные у него скулы. Наверное, это одна из черт, присущих немецким мужчинам. Парень был очень хорош собой.

Мы вошли в дом, и атмосфера мгновенно обволокла меня как тёплое одеяло. В просторной прихожей пахло хвоей, и чем-то домашним, вкусным, явно недавно приготовленным. Стены были увешаны различными семейными снимками: смеющиеся люди на фоне гор, заляпанные грязью машины, кто-то в прыжке с парашютом Здесь было по-настоящему уютно.

— Вы не голодны с дороги? — спросил Фридрих, протягивая нам тапочки. — А то я как раз закончил с моей фирменной знаменитой картофельной запеканкой по рецепту бабушки.

Ричард приобнял своего друга, и что-то коротко сказал ему на немецком, после чего Фридрих от души засмеялся.

— Ну ты то не начинай, мне Ганса хватает с его приколами. Он, кстати, завтра будет, — ответил Фридрих уже на английском, — пойдем быстрее, пока все не остыло. — И быстро засеменил вглубь дома, видимо накрывать на стол. Ричард остался на месте.

— Ты в порядке? — обратился он уже ко мне.

— Да, просто я не ожидала такого. Я как-то по-другому представляла твоих друзей.

Ричард улыбнулся. Впервые так тепло и открыто, после нашего разговора с кондитерской, что я так и замерла, стараясь ловить каждую его эмоцию. Кажется, лед снова был растоплен.

— Не хвали слишком сильно его стряпню. Он не хочет признавать тот факт, что у него кулинарный талант, — предупредил он меня, прежде чем мы отправились в гостиную.

За ужином, на огромном дубовом столе, за которым легко поместилось бы человек десять, я в основном молчала. Моё молчание, впрочем, было на удивление комфортным. Я наблюдала, как Ричард, обычно такой собранный и закрытый, буквально растекался в своем кресле. Его плечи опустились, лицо смягчилось, и он с хохотом слушал, как Фридрих, жестикулируя, рассказывал о последних новостях из жизни их компании. Я ни разу не видела, чтобы он смеялся вслух

— так вот наша Катрина, представь, устроила профессору публичный разнос прямо посреди лекции! — Фридрих заливисто смеялся, попивая вино. — Обвинила его в «интеллектуальной импотенции», ты представляешь? Бедолага покраснел, как наш старый красный «Порше»! А теперь она ходит, как гроза, и свирепеет, когда мы с Гансом намекаем, что дело не в его методологии, а в том, что он просто тайно в неё влюблён. Ты бы видел кааак он на нее смотрит.

Ричард покачал головой, но в его глазах светилась тёплая, почти отеческая снисходительность.

— Она всегда была максималисткой. Но права, как ни странно, в девяти случаях из десяти.

— Да уж, права-то права, но темперамент! – Фридрих обернулся ко мне. — А тебя, Поли, наш суровый друг в дороге не заморозил окончательно? Он у нас, знаешь ли, мастер ледяного приёма.

Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно тает в этой неформальной обстановке.

— Пока дышу, — парировала я. — И даже иногда улыбаюсь.

— О, вижу, вижу! — Фридрих подмигнул. — Знаешь, для нас ты вообще сенсация. Ричард девушек сюда не привозил. Никогда. Ты – первая, кто удостоился чести. Что ты такого сделала? Заколдовала его?

Ричард фыркнул, отодвигая пустую тарелку.

— Перестань, Фридрих. Ты её смущаешь. Мы просто Помогли друг другу. Обычная сделка.

— Сделка, — протянул Генрих с театрально-серьёзным видом, и они обменялись взглядом, полным какого-то старого, понятного только им юмора. — Ну, конечно. Я так и понял.

Чувствуя, что друзьям нужно побыть наедине, я встала.

— Спасибо за ужин, Фридрих, это было прекрасно. Но, если вы не против, я, пожалуй, не откажусь от теплого душа и сна.

— Конечно, без проблем! — Фридрих тут же поднялся. — Я приготовил две гостевые на втором этаже, крайние справа. Выбирай любую. Всё чисто, постели свежие.

Ричард тоже поднялся.

— Я покажу ей.

Наверху, в длинном, слабо освещённом коридоре с тёмными деревянными балками, он остановился у двух соседних дверей.

— Выбирай, — повторил он слова Фридриха, — обе выходят в сад. Завтра подъём в семь. Будь в гостиной.

Его голос вновь приобрёл тот самый, собранный, деловой оттенок. Да уж, умеет он держать дистанцию. Я молча кивнула в ответ.

— Спокойной ночи, Поли.

— Спокойной ночи, Ричард, – тихо ответила я и зашла в комнату слева.

Комната оказалась уютной и просторной, с низкими потолками и огромной кроватью, с горой подушек. Я быстро сходила в душ, переоделась и забралась под прохладное, чистое бельё. Абсолютная тишина ночи за окном только подчёркивала звуки, доносившиеся снизу. Приглушённый смех Фридриха, низкий, спокойный голос Ричарда, и периодический звон стекла. Они говорили о своём – о друзьях, воспоминаниях, о каких-то общих делах. Их слова сливались в ровный, убаюкивающий гул, полный абсолютного взаимопонимания и той самой, настоящей дружбы, о которой я теперь не знала.

В голове снова промелькнула мысль. А были ли у меня друзья? Подруга? Парень? Прошел уже почти месяц, а я так никого и не вспомнила, не считая того парня в тачке с номером 59. Абсолютная пустота.

Ричард. Я не могла не думать о нем. Не теперь. Он вызывал слишком противоречивые эмоции. В Лос-Анджелесе он казался мне холодным и бесчувственным. Хотя он тоже находился там среди своих друзей, я ни разу не видела, как он улыбался. Может просто подходящего момента не было? Он изменился, когда мы приехали в Кёльн. Мы провели так мало дней вместе, но столько всего случилось. И то, что он взял меня к своим друзьям Как там сказал Фридрих? Ни разу не привозил девушку?

Я не понимала, как он относится ко мне, и как мне относится к нему. Почему-то эти мысли неприятно ворочались на душе. Хотя, мне же должно быть все равно? Да? Я тут вообще случайно оказалась. У меня была цель, я ее выполнила. Скоро вернемся домой, и все вернется на свои круги. С этой мыслью я преспокойно повернулась на бочок, и под тёплый, далёкий шум с нижнего этажа заснула, предвкушая завтрашний день.

Глава 8

15 июля 7:00

Доброе утро, прекрасный мир. Особенно прекрасный в семь утра, когда твои веки приклеены к глазным яблокам какой-то космической силой тяжести, а где-то в глубине черепа мирно постукивает крошечный, но очень настойчивый гном с молоточком.

Я сидела за столом в доме Фридриха, вперившись взглядом в чашку с кофе, как в оракула. Кофе, надо отдать ему должное, выглядел гораздо бодрее и целеустремленнее, чем я. Он был чёрным, густым и, казалось, излучал волны здоровой продуктивности. Я же была живым воплощением помятого листа бумаги.

Напротив меня сидел Ричард – свежий, отутюженный и нечеловечески бодрый, как будто это он лег спать, раньше всех в этом доме. Он методично уничтожал омлет с баварскими колбасками, и каждый его кусочек, казалось, прибавлял ему ещё пять единиц к энергии.

— Ты выглядишь восхитительно, — заметил он, не отрываясь от тарелки. В его голосе не было ни капли иронии, но в глазах плескалась буря сарказма.

— О, да, — процедила я хриплым голосом, будто всю ночь пела в караоке. — Просто восхитительно. Особенно после того, как в четыре утра какой-то местный петух-карьерист решил, что уже пора начинать день и объявил об этом всему региону. Я думала, нас бомбят.

— Это Фриц. Он действительно очень амбициозен.

— Это птица – садист, который решил, что сон для слабаков, — гневно выдала я, закипая. — Признавайся, ты знал о его существовании и меня не предупредил.

— Купим тебе беруши. Не думал, что ты у нас такая неженка. Ты разве не в деревне раньше жила? — произнёс Ричард, и в его ровном тоне я уловила едва заметную провокационную нотку.

Диалог с Ричардом сработал лучше ледяной воды. Остатки сна мгновенно испарились, вытесненные волной раздражения.

— О, да, конечно, — выдохнула я с сарказмом, накаляющимся, как чайник на плите. — В самой что ни на есть идиллической деревушке. Правда наш петух был очень воспитанный, он не орал под окнами в четыре утра на протяжении часа. Видимо, ваш Фриц пропустил уроки хороших манер.

Я отхлебнула кофе, глядя на него поверх края чашки.

— Ясно, — произнёс он задумчиво, — значит, ты у нас чистый городской продукт. Отсюда и аллергия на природу в её естественном, шумном проявлении.

— Аллергия у меня только на идиотов и ранние подъёмы, — отрезала я, чувствуя, как хожу по острому краю. Но наличие в этом доме, как минимум добродушного и веселого Фридриха, прибавляла мне очков к смелости. — И, как выясняется, на определённые методы допроса за завтраком.

Ричард даже не скрывал свою улыбку.

— Успокойся, Поли. Ешь свой омлет. — Он было хотел добавить что-то ещё, как в гостиную ворвался Фридрих, словно яркий луч света, разгоняющий тяжёлую атмосферу. Увидев наши лица – довольное Ричарда и моё, на котором яснее ясного было написано: «я тебя ненавижу, и петуха твоего тоже», – он громко рассмеялся.

— О-хо-хо! У нас тут, я смотрю, уже полным ходом идут боевые действия! — воскликнул он, подходя к столу и бесцеремонно отламывая кусок от тоста своего друга. Моя вилка выпала из рук от увиденного. Как будто заяц спокойно стырил еду из миски тигра.

— Ричард, старина, нельзя же так бесить людей с утра пораньше, — сказал Фридрих прожевывая украденный кусок. – А ты, Поли, не обращай внимания. У меня кстати все готово, можем ехать. И надень что-нибудь закрытое. Например, джинсы, лонгслив, свитшот какой-нибудь, — посмотрев на мою юбку с футболкой добавил он. — Ричард, ты что, не предупредил ее? — недоуменно уставился Фридрих на своего друга.

— Не-а, я хотел сделать сюрприз. Вот как раз сидел и раздумывал, сказать ей или нет.

— Ммм, — протянул Фридрих, поиграв бровями, что Ричард благополучно проигнорировал. — Поли, у тебя 10 минут, давайте в темпе, время не ждёт.

Я бросила убийственный взгляд на Ричарда, который лишь невозмутимо допивал кофе, и поспешила наверх к себе переодеваться.

Спустя девять с половиной минут я спустилась вниз в плотных джинсах, кроссовках и чёрном лонгсливе. Фридрих, уже ждавший у двери с ключами, одобрительно свистнул.

— Боевая готовность номер один! Отлично. Нас уже ждут.

На улице у подъезда стояли две машины: уже знакомый мне «Мерседес» Ричарда и красный, до блеска натертый, отражающий лучи солнца «Порше». Я так и застыла, при виде этой машины. Это же старый «Порше Каррера»! Как же он прекрасен Разглядывая эту прелесть немецкой инженерии, я даже не сразу заметила Ричарда, который стоял, облокотившись на свою машину и что-то обсуждал с ещё одним парнем. При нашем появлении они обернулись.

— А вот и наша легенда внедрения! — громко, так, чтобы я точно услышала, сказал этот парень, и ухмыльнулся. Он был похож на Фридриха, но более угловатый, с короткой стрижкой и внимательными, большими глазами в очках. Если он не учится на физика или химика – я удивлюсь. Его внешность идеально подходит для образа с белым халатом и странными колбочками в руках.

— Это Ганс, — хлопнув его по плечу пояснил Ричард, – Ганс – Поли, Поли – Ганс. И раз все познакомились, пора ехать. — Быстро представив нас друг другу заявил Ричард, открывая мне пассажирскую дверь «Мерседеса».

– Садись. Ганс и Фридрих поедут на «Порше». Мы встретимся на месте.

Я залезла в салон, и через пару минут мы уже выезжали из тихого квартала на загородную дорогу.

— Ты злишься, — констатировал он, не глядя на меня.

— Нет, что ты. Я в восторге, — ответила я безэмоционально. — Скажи честно, если бы не Фридрих, ты бы просто выставил меня посмешищем? Куда мы едем? Почему ты не сказал заранее, что нужно одеться удобно?

Он коротко усмехнулся.

— Как много вопросов. Я даже не думал, что ты решишь выбрать такой наряд сегодня. А потом, — показательно почесав подбородок, он скосил глаза на меня, — может мне просто хотелось подольше полюбоваться твоими красивыми голыми ножками.

Я резко втянула воздух носом и уставилась на него, метая искрами из глаз. Я прекрасно понимала, что он издевается надо мной.

— Хочешь что-то сказать? — подначил меня Ричард, прекрасно увидев мою реакцию.

— Нет, спасибо, пожалуй, помолчу, пока мысли не станут цензурными, — процедила я сквозь зубы, уставившись в окно на мелькающие сосны.

Мы ехали сквозь лес. Спустя время, я решила приоткрыть окно, чтобы впустить чистый и прохладный воздух, пахнущей хвоей. Но сквозь открытое окно ворвалось не только его дыхание. Сначала это был отдалённый, низкий гул. Потом, когда мы сделали очередной поворот, гул расщепился на отдельные звуки – на пронзительный визг шин, короткие, яростные хлопки перегазовок и басовитый вой двигателей, рвущихся на пределе.

Мое сердце рухнуло куда-то вниз, чтобы с такой же пронзительной скоростью взлететь наверх.

– МЫ ЕДЕМ НА ГОНОЧНУЮ ТРАССУ!?

Я забыла все слова, обиды, утро, вообще с каким человеком сижу в машине. Я завизжала так, что чуть не забрызгала слюнями Ричарда, который дернул рулем от моего вопля.

— Твою мать, Поли, зачем так орать, — рявкнул он на меня, но встретившись с моими глазами резко замолчал.

На моём лице расцветала самая чистая, неконтролируемая улыбка – широкая и одновременно глупая от восторга.

– Не знал, что ты будешь так рада. У меня ощущение что я в первый раз веду ребенка в Диснейленд.

Я увидела, как его взгляд на секунду скользнул в мою сторону. Он задержался на моём лице, улыбке Жёсткая линия его губ смягчилась. Лишь на миг. Но этого было достаточно, чтобы его маска непроницаемости снова дала трещину. Ричард быстро вернул внимание на дорогу, и всё снова стало как прежде.

— Так мы правда туда едем?

Для меня это было крайне важно. Мне очень хотелось на гоночный трек. Но я даже не понимала, откуда исходит это желание.

— Да, — просто ответил он, сворачивая на ещё более узкую дорогу, ведущую вверх.

Я откинулась на сиденье обратно, и снова уставилась в окно уже с неподдельным интересом. Вглядываясь в стволы деревьев, я надеялась увидеть сквозь них гоночные машины, летящие по треку. Я хотела увидеть их как можно скорее и первее остальных.

Безумие какое-то.

15 июля 9:00

Огромные красные буквы, расположенные на стене огромного серого комплекса, гласили Нюрбургринг. Мы остановились в зоне парковки. Красный «Порше», следовавший за нами всю дорогу, припарковался справа от нас.

Ричард заглушил двигатель. В салоне воцарилась тишина, которую теперь полностью заполнял внешний гул звуков гоночной трассы. Не дожидаясь Ричарда, я открыла дверь и вылезла наружу.

Атмосфера была осязаемой. Грандиозной, потрясающей, великолепной Я не могла описать словами то, что я чувствовала внутри себя. На меня все это производило неизмеримое впечатление.

— Ну что? — сказал Ричард, отвлекая меня от лицезрения окружающей обстановки. — Ты рада или разочарована?

— Здесь невероятно, — честно ответила я, обернувшись к нему. Его взгляд был оценивающим, но в нем сквозило любопытство. Ему правда было интересно, что я чувствую.

— Эй, Ричард, нам пора, — крикнул подошедший к нам Ганс. Он катил за собой спортивную сумку на колесиках.

— Сразу с вещами?

— А чего ждать? Погнали быстрей, пока народ не навалил. — Поправив очки, Ганс устремил свой взгляд в сторону трассы.

— Фридрих, присмотри за ней, мы пойдем уладим вопрос с боксом, — обратился Ричард к подошедшему, вслед за Гансом, другу.

Они ушли быстрым, уверенным шагом, растворившись в потоке людей и подъезжающих машин, с каждой секундой все больше наполняющих парковку. Я осталась стоять рядом с улыбчивым Фридрихом, внезапно ощутив всю шаткость своего положения. Я была в эпицентре мира, который был для меня совершенно незнаком, и полностью зависела от человека, который только что скрылся из виду. У меня не было ни денег, ни документов на своё имя, ни малейшего понятия, что делать, если он вдруг не вернётся.

— Не переживай, они быстро, — Фридрих весело хлопнул меня по плечу, словно не замечая моей внутренней бури. — Пойдём, скоротаем время. Покажу тебе местную сувенирку.

Он повёл меня к стеклянным дверям, расположенным в огромном сером здании, над которыми висела табличка с говорящим названием: «Ринг ФанШоп».

Как только мы зашли внутрь, мои глаза разбежались в разные стороны. На входе стоял настоящий гоночный автомобиль. На боковом стекле были наклеены фамилии немецких пилотов, которые, наверное, на нем выступали. Повсюду висели разные футболки, худи, кепки и другая брендированная одежда. На стеллажах за стеклом красиво расположились модели автомобилей. Тут можно было даже купить кусок асфальта.

Я машинально потянулась к стойке с аксессуарами, где среди прочего висели изящные серебристые брелки в форме извилистой трассы. Мои пальцы сами потянулись к одному из них, но тут же замерли в воздухе. В моей комнате сейчас лежит чемодан с 250 тысячами долларов, а у меня нет с собой и пары купюр на брелок.

Фридрих, заметив мой жест и последующее замешательство, лишь ухмыльнулся. Он ловко снял с крючка тот самый брелок и протянул его кассиру.

— Сувенир на память о первом визите, — сказал он, расплачиваясь, и вручил холодный металлический контур мне в ладонь. — Держи. Чтобы не забыла, где была.

В этот момент у Фридриха зазвонил телефон. Он отошёл на пару шагов, бросив: «Да, Рич Понял. Бокс С-7. Ждём». Положив трубку, он развернулся ко мне.

— Наш бокс С-7. Они подгоняют машины. Пошли. — бросил он, уже двигаясь к выходу.

Мне ничего не оставалось, кроме как сжать в кулаке брелок и последовать за ним. Но, проходя мимо огромного окна, выходящего прямо на трассу, я на миг задержалась. По прямой на запредельной скорости пронеслась ярко-голубая машина. Рука сама сжала брелок так, что его контуры врезались в ладонь. Может, я и ничего не знала об этом месте. Но оно, кажется, начало узнавать что-то во мне.

15 июля 11:30

Вот что значит, родиться в богатой семье. Я разглядывала красную «Феррари 458» с синими наклейками по бокам и на капоте. Справа от нее стоял «Порше ГТ3». В обоих тачках был установлен каркас. Как внешне, так и внутренне они отличались от обычных гражданских машин.

Я навернула вокруг них уже кругов пять, пытаясь понять, каково это – сидеть там за рулём, когда в бокс вошли Ганс и Ричард.

Ганс был уже облачён в яркий гоночный комбинезон. Ричард катил за собой огромный чемодан на колёсиках, в котором, я была уверена, тоже лежали не пляжные полотенца. С ними зашли еще несколько мужчин в синих рабочих комбинезонах. Фридрих обменялся с ними крепкими рукопожатиями и быстрыми, невнятными для меня фразами на немецком.

Ричард, заметив меня, оставил свой чемодан у стены и направился ко мне.

— Это механики, — пояснил он, следуя за моим взглядом. — Ганс сейчас выйдет на трассу, пока солнце в зените. Я поеду позже, ближе к вечеру, когда жара спадет.

Он достал из кармана куртки сложенную в несколько раз, карту территории комплекса и развернул её.

— Если проголодаешься, тут, — его палец ткнул в точку недалеко от наших боксов, — неплохой ресторан. Кухня простая, но кормят достойно. Скоро как раз обеденное время.

После этих слов он протянул мне карту. Я взяла её, чувствуя лёгкую грусть. Это был жест заботы, но в нём же была и дистанция. «Иди, поешь, займи себя, пока мы заняты делом». Даже не знаю, на что я надеялась? Я уже собиралась поблагодарить его и отойти, как он достал тонкий кожаный кошелёк, и вынул оттуда обычную банковскую карту тёмно-серого цвета. Посмотрев мне прямо в глаза, он протянул и её.

— Держи. Пароль 1509. Тут много что интересного. Можешь покупать что захочешь.

Я исподлобья посмотрела на него, но все-таки взяла карту.

— Спасибо.

— Не потеряй, — сухо парировал он, уже разворачиваясь обратно к команде, где Ганс уже забирался в кокпит «Порше». — И помни: я вижу все операции в онлайн-режиме. — добавил он, улыбнувшись, заметив, как мои уголки губ сразу отправились вниз. Контролер хренов, мог бы и не напоминать об этом.

15 июля 18:00

Время пролетело незаметно. Я устроила себе программу максимум, решив для себя, что потом обязательно отдам деньги Ричарду, чтобы не чувствовать себя обязанной. Я все-таки миллиардерша, напомнил мне внутренний голос, нервно посмеявшись. Но как я себе и обещала, мысли о своей прошлой жизни я оставила в Америке, поэтому сейчас я с удовольствием рассекала по маленькой трассе на картинговой машинке. Вылезая из карта, после окончания заезда, я даже не обратила внимание, на время своего лучшего круга.

Заглянув в ресторан, который рекомендовал Ричард, местный музей, еще раз сходив в сувенирку, чтобы взять себе кепку, проехав на симуляторе по компьютерной версии трассы, на которой я сейчас находилась, и завершив свой день картингом, я наконец-то собиралась вернуться в боксы, потому что часы уже приближались к шести вечера.

Пару раз я поднималась в места для зрителей, чтобы увидеть проносящиеся мимо автомобили. Это производило на меня успокаивающий эффект. Казалось, на это можно смотреть вечно.

Топая в сторону нашего бокса, во мне проскользнуло разочарование. Я думала, что катание на картинге возможно даст мне какое-то воспоминание. Ведь в прошлый раз, именно визг тормозов дал мне картинку из жизни Паулы. Но сегодня чуда не случилось.

Дойдя до бокса, я не увидела ни одного знакомого мне лица. Все трое отсутствовали. В гараже стоял одинокий «Порше ГТ3», в котором ковырялся один из механиков. Видимо Ганс где-то гуляет, раз его машина тут. Я уже раздумывала отправиться на поиски, как увидела, что другой механик вышел на питлейн и выставил какой-то стенд. Послышался громкий, властный рёв, и прямо перед боксом, вздымая лёгкое облако резиновой пыли, замерла матово-чёрная «Ламборгини». Неоново-зелёные полосы, повторяющие агрессивные линии кузова, светились на уходящем солнце, как ядовитые прожилки. Дверь, взмыла вверх, выпуская пилота.

Это был Ричард, но Ричард, которого я не видела никогда.

Облитый чёрным огнеупорным материалом комбинезон сидел на нём как влитой, подчёркивая каждую линию напряжённых плеч, узкую талию, и собранный, мощный торс. Он стянул шлем вместе с подшлемником одним резким движением, встряхнув головой. Тёмные волосы упали на лоб, слегка влажные, а на щеке отпечаталась еле заметная красная полоса от линии ткани. Он что-то говорил механику, жестикулируя рукой в перчатке. Его лицо было сосредоточено, глаза – острые, живые, полные той самой яростной концентрации, которую я раньше в нём не замечала.

Он был невероятен. Не просто красивым – а совершенным, как сама машина за его спиной. Слаженность его движений, эта тихая, сдержанная мощь, вырывавшаяся наружу только сейчас, на треке Он был горяч. В прямом смысле слова горяч, ведь от него исходил жар адреналина. Ричард будто горел изнутри той страстью, которую обычно так тщательно скрывал, пока закатное солнце так нежно ласкало его лицо.

Он закончил разговор, кивнул механику и, повернувшись, поймал мой взгляд. Мои глаза совершили самоуправство и отказались моргать. Я даже не сделала попытку отвести глаза. Я смотрела прямо на него. Ричард задержал на мне свой – ещё горячий от скорости, но уже с возвращающейся насмешливой искрой. Направляясь ко мне, он снял перчатки, не сводя с меня глаз.

Подойдя вплотную так, что я почувствовала исходящий от него жар, запах бензина, въевшийся в ткань, и его собственный, знакомый, но теперь оттенённый потом, Ричард наклонился чуть ближе.

— Что ж, — произнес он. — Теперь я спокоен. По крайней мере, в одном вопросе. По твоему лицу ясно – ты определённо не лесбиянка. Разглядываешь меня так, будто видишь впервые.

Я резко втянула воздух носом, возвращая свой разум из внеплановой эмиграции.

— Я? А ты не думал, что я разглядываю не тебя, а «Ламборгини» за твоей спиной? У кого-то явно проблемы с через чур завышенным самолюбием. — парировала я, заставляя голос звучать максимально презрительно и равнодушно.

Адреналин от его внезапной близости прошел. И в этот миг, глядя на лёгкое изумление в его глазах, я почувствовала удовлетворение.

— Чёрт возьми, Поли, — покачал он головой, вытирая пот с виска тыльной стороной руки. — Ты всегда найдешь что ответить? — устало улыбнулся он. — Даже не знаю, эта черта меня больше раздражает или восхищает.

Ричард отступил на шаг, взглянул на часы, висевшие на стене бокса, и вернул ко мне заинтересованный взгляд.

— Какое время ты поставила на картинговом треке?

Я встрепенулась, не ожидая услышать такой вопрос.

— Не знаю. А откуда ты вообще знаешь, что я там была?

— Ты расплачивалась моей карточкой. — последовал лаконичный ответ.

Ричард сел в раскладное кресло и взял в руки телефон. Его пальцы пролистали что-то на экране.

— Ты поставила лучшее время круга. Лучшее, чем все остальные, кто там успел побывать сегодня. Скажу больше, ты даже побила рекорд Фридриха на три миллисекунды.

Он поднял на меня удивленный взгляд, когда я пребывала в приятном шоке от услышанного, глупо улыбаясь.

— Умеешь ездить за рулем автомобиля?

Вопрос повис в воздухе. В голове пронеслось единственное чёткое воспоминание: мои руки на руле, машина поперек дороги. Я умела. Точно умела. Но я не помнила, где, когда и на чём. Но я помнила ощущение. Это было как найти в темноте знакомый выключатель – ты не видишь его, но знаешь, где он должен быть, и твои пальцы сами тянутся к нему.

Зачем он это спрашивает? Неужто, у меня есть возможность тоже сесть за руль? Сердце заколотилось. Рискнуть? Солгать и потом опозориться, заглохнув у всех на глазах? Или сказать нет, и остаться на обочине, пока другие делают то, от чего у меня щемит сердце внутри?

Я посмотрела на матово-чёрного хищника с неоновыми прожилками, стоявшего в нескольких метрах. И выдохнула.

— Умею.

Одно слово. Твёрдое, чёткое, брошенное как вызов самой себе.

Ричард задержал на мне взгляд на секунду дольше, чем было необходимо. Казалось, он взвешивал мою уверенность на невидимых весах. Затем кивнул, как будто ставя галочку в своем протоколе. Набрав чей-то контакт, он прислонил ухо к телефону, не меняя своей расслабленной позы.

— Фридрих, да. Встреть Поли в административном крыле. Найдите ей подходящий комбинезон и шлем.

Мне показалось? Да? Это точно происходит со мной прямо сейчас? Это не сон? Так, надо срочно собрать обратно своё достоинство, которое только что разлетелось по полу от восторга. Я готова была запрыгать от счастья, но титаническими усилиями заставила остаться себя на бетонном полу. Ричард, заметив мое окаменевшее выражение лица, ухмыльнулся.

— Если ты будешь вести машину с той же скоростью, с которой соображаешь сейчас, — заметил он холодно, — то нас либо обгонит пенсионер на велосипеде, либо мы красиво врежемся в первом же повороте. Может быть, мне стоит еще немного пожалеть свой «Ламборгини»?

Я пулей вылетела из бокса в сторону главного крыла.

15 июля 19:00

Я до сих пор не верила, что это со мной происходит. Натянув бело-зеленый комбинезон из огнеупорной ткани, который был мне чуть великоват, я внимательно слушала Ричарда, проводящего инструктаж. Я не спрашивала откуда они взяли мне специальное нижнее белье, шлем, да и в целом всю экипировку. Я не спрашивала, как им удалось получить разрешение на выезд на трассу. Для меня. За рулем. Я просто молча подписала какие-то документы стандартной формы, которые мне всучил Фридрих.

Стоя перед капотом «Ламбы», я все еще не верила, что Ричард позволит мне сесть за руль этой машины. Это казалось абсурдной, почти провокационной шуткой. Но он стоял рядом, положив свою ладонь на еще не остывший капот, и рассказывал правила.

— Жёлтые флаги – опасность, сбавляй скорость, но не тормози резко. Синий – тебя обгоняют, уступай траекторию. Красный – сессия остановлена, немедленно и плавно возвращаемся в боксы. Самое главное – не блокируй трассу. Если что-то пошло не так, старайся съехать на гравий, а не останавливаться посреди дороги. Понятно?

Я кивнула, глотая воздух. Каждое его слово вбивалось в сознание гвоздями.

— Ричард, ты в своём уме? — раздался голос Ганса. Он нервно поправлял очки, глядя на нас как на самоубийц. — Она же она ничего не запомнит! Это чистое безумие!

— Ганс, — спокойно, но с такой интонацией, от которой мороз пробежал по коже, вмешался Фридрих, хлопнув друга по плечу. — Заткнись, пожалуйста. Ты портишь момент. Рич знает, что делает.

Ричард даже не удостоил их обсуждение взглядом. Он открыл дверь и жестом указал мне на место водителя.

— Садись. Я помогу пристегнуться.

Я с трудом забралась в автомобиль. Каркас не доставлял мне особых удобств в попытке провалится в сиденье. Когда замшевое кресло обняло меня, руль уперся в ладони. Мир сузился до приборной панели, усыпанной циферблатами. Ричард наклонился, помогая застегнуть мне пятиточечный ремень.

— Переключение передач – подрулевые лепестки. Газ, тормоз знаешь, с этим разберёшься.

Он обвёл меня взглядом, и в его глазах не было ни доверия, ни страха. Была только холодная, бескомпромиссная решимость.

— Теперь самое главное. Ты будешь делать только и исключительно то, что я скажу. Одно непослушание, одно «я лучше знаю» – и мы тут же, мгновенно, возвращаемся в боксы. Эта прогулка закончится, не успев начаться. Ясно?

Я молча кивнула с полной уверенностью в глазах.

Обойдя машину, Ричард сел рядом и пристегнулся двумя плавными движениями. Он не выглядел напряжённым. Он выглядел сосредоточенным, как сапёр перед разминированием.

— Заводи, — сказал он ровно.

Я нашла кнопку старта. Двигатель приятно заворочался рыком хищника, разбуженного от сна. Сердце подскочило высоко вверх, прежде чем упасть в пятки, но пальцы на руле не дрожали. Была только вибрация. И его голос рядом:

— Включай первую. И помни: моё слово – закон. Поехали.

Я легонько нажала на педаль газа, машина дернулась.

— Аккуратней, медленно, почувствуй машину, — в наушниках послышался наставнический голос Ричарда.

Я плавно выкатилась на фаст-лайн, и следуя указаниям Ричарда, поехала в сторону выезда на трассу. Мотор ревел, словно был недоволен, что его заставляют работать на низких оборотах. Мы подъехали к выезду, человек махнул флагом, разрешая движение, и я почувствовала, как вспотели мои ладони в перчатках. Ну все, назад дороги нет.

— Сразу набирай скорость, — сказал Ричард, как только мы выехали на трек. — Белую полосу не пересекать. Сзади машин нет, как только закончится линия, можешь смело брать левее. Газу, давай.

Я прибавила скорость, и «Ламба» рванула вперёд с такой силой, что меня вдавило в кресло. Асфальт под колёсами превратился в сплошную серую ленту. Рулевое управление было настолько острым и точным, что казалось, я думаю о повороте, а машина уже начинает к нему готовиться.

— Хорошо, — голос Ричарда прозвучал рядом спокойно, как если бы он комментировал погоду. — Держись траектории, возьми слегка правее. Приготовься к левому повороту. Он плавный, не бойся, просто следуй за дугой. Сбрасывай газ чуть-чуть. Вот так.

Я повиновалась, и машина послушно вошла в длинный левый вираж. Всё тело было напряжено, каждый нерв был натянутой струной. Но в этом напряжении не было паники. Мир сузился до асфальта перед капотом, голоса Ричарда и ощущения абсолютного контроля и концентрации над мощью автомобиля.

— Теперь газ. Постепенно. Выходим из поворота, — продолжал он. — Следующий правый, за ним подъём. Готовься. Сейчас сбросим чуть сильнее и зайдём.

Я ехала, полностью отдавшись его командам. Мой собственный разум молчал, отключившись. Руки и ноги действовали сами, как будто вспоминая давно забытый, но родной язык. Инструкции Ричарда были краткими и своевременными. Он буквально вёл меня по трассе.

— Теперь внимательно, — его голос стал чуть жёстче. — Впереди знаменитый «Флюгплац». Резкий левый под гору. Сильно не тормози, просто убери газ и держи руль ровно. Машина сама зацепится.

Сердце ёкнуло, но руки на руле были твёрдыми. Я сбросила газ, как он сказал, позволив машине замедлиться под собственным весом и сопротивлением. Ламборгини нырнула в гору, и я почувствовала, как накатанный липкий держак прижал ее к асфальту.

— Идеально, — услышала я его голос, с нотками одобрения. — Теперь газуй. Вытягивай машину.

Мы вылетели из поворота, и перед нами открылась длинная прямая. И я словно сорвалась с цепи. Без команды, движимая чистым инстинктом, я вдавила педаль газа в пол, повышая передачи.

Двигатель завыл, переходя из низкого рыка в пронзительный, разрывающий воздух рёв. «Ламборгини» стремительно набирала скорость, пришпиливая меня к креслу с такой силой, что дыхание перехватило. Ветровой шум превратился в сплошной гул. Стрелка тахометра рванулась к красной зоне.

— Легче! — рявкнул Ричард, но было уже поздно.

Азарт, страх, восторг – все мои эмоции слились в один безумный коктейль. Я не слышала его. Я чувствовала машину, каждую её вибрацию, каждый намёк на срыв. Это было страшно. Это было восхитительно. Это было знакомо.

И в этот миг, на бешеной скорости на прямой, мелькнуло не воспоминание, а ощущение. Не образ, а знание. Знание того, где будет предел сцепления, как работать с педалью тормоза, чтобы не заблокировать колёса. Знание, которое не пришло извне. Оно вырвалось из самых тёмных, самых глубинных слоёв моей памяти, разбуженное рёвом двигателя, давлением в груди и трассой, которая разливалась перед глазами.

Я сама, без его подсказки, чуть сбросила газ перед следующим комплексом поворотов, почувствовав их приближение кожей. Рулила уже не по команде, а опережая её на полсекунды.

Ричард молчал. Он не приказал вернутся, хотя я ослушалась его уже несколько раз. Он позволил мне быть собой. Только подсказывая, через сколько метров будет поворот и в какую сторону. Он превратился из инструктора в штурмана.

Я наслаждалась каждой секундой, проведенной за рулем. Машин на трассе практически не было. Влетая в поворот за поворотом, я чувствовала единение с машиной. Я была будто на своем месте. Затянув машину в левый поворот, я увидела, как трасса вдалеке сворачивает направо. Ричард подтвердил это в наушниках, предупредив что поворот будет под 90 градусов. Я уже приготовилась понижать передачу, как вдруг Вспышка.

Один миг – только что я слушала голос Ричарда, чувствовала вибрацию руля. Следующий – я уже не здесь.

Я в горячей, сухой калифорнийской ночи. Передо мной такой же асфальт. Дорога на мосту. Яркие фары в зеркале заднего вида. Несколько фар. Впереди – машина, с которой я пытаюсь перекрестить траекторию, чтобы обогнать ее, в следующем повороте. Я знаю, что после моста нас ждет поворот направо, а сразу после налево, там будет возможность пойти на обгон. Адреналин. Не концентрированный и управляемый, как сейчас, а дикий, пьянящий, с привкусом запретного риска. Я помнила. Я соревновалась.

— ПОЛИ! НАПРАВО! ПОВОРАЧИВАЙ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!

Голос Ричарда, грубый, разорвавший плёнку прошлого, ворвался в сознание как удар. Но было поздно. Я моргнула, и реальный мир снова вернулся, но я уже летела мимо траектории.

Я инстинктивно вдавила тормоз, но «Ламборгини», и без того нагруженная в повороте, с негодующим визгом шин сорвалась в занос.

Мир закрутился. Мы вылетели за пределы асфальта, подпрыгнули на неровности и грубо плюхнулись в гравийную ловушку, подняв облако коричневой пыли. Машина, накренившись, со скрежетом остановилась.

Пыль медленно оседала на лобовое стекло.

Первый, кто нарушил тишину, был Ричард. Он отстегнул ремень с резким, яростным щелчком.

— Ты Ты вообще в своём уме?! Что я говорил тебе про послушание! Один поворот! Один! Ты что, уснула там?! Это не игрушки!

Я повернулась на него, и в его глазах я впервые увидела злость. Нескрываемо переполняемую ярость. Но его разъяренный взгляд, которым он меня окинул, резко остановился на моем лице.

Я смотрела на него не с испугом. Не с виноватым видом. На моём лице сияла самая широкая, самая безумная и самая счастливая улыбка, какая только могла быть. Глаза горели таким восторгом, будто я только что выиграла джек-пот, а не вылетела в гравий на пару тысяч долларов.

Я знаю, кем я была. Теперь я точно знаю, что я любила.

Мой восторг был настолько искренним, настолько не соответствующим ситуации, что его ярость застряла на полпути. Он смотрел на меня так, будто увидел привидение. Его брови поползли вверх, а гнев в глазах сменился чистейшим, неподдельным недоумением.

— Ты вообще в своем — начал он, но я уже не слушала.

— Ричард, я не знаю, насколько тут дорогой ремонт, — затараторила я, всё ещё сияя, словно мы только что финишировали первыми. — Но у меня есть деньги. Я забрала наследство от матери, помнишь? Думаю, как раз двести тысяч долларов должно хватить? Выпиши мне чек, я оплачу, — все таким же довольным голосом выпалила я, на одном дыхании.

Ричард замер. Совершенно. Его лицо, обычно такое выразительное в своей сдержанности, стало вытянутым, отражая шок во всех его проявлениях. Глубокий, всепоглощающий шок.

— Ты — он попытался снова что-то сказать, но слова явно не шли. — Ты только что, чуть не разбила машину стоимостью в четыреста тысяч долларов. И ты улыбаешься? И предлагаешь мне деньги? Мне. Деньги.

Он сделал паузу, его чёрные глаза, казалось, высверливали дыру в моём лице, которое до сих пор блестело как ёлочная игрушка.

— Очаровательно. Просто блестящая логика. Двести тысяч? Милая, на ремонт подвески, которую ты только что искромсала, и на новые диски, которые теперь похожи на абстрактное искусство, может и хватит. Если очень повезёт. Но это не вопрос денег. Это вопрос того, что ты, кажется, считаешь, что моё терпение оплачивается банковским переводом. И знаешь что? — Видя, что я даже не думаю расстраиваться и пугаться, Ричард наклонился ближе, открывая визор моего шлема, наверное, чтобы убедиться, что его не глючит, и я реально испускаю только флюиды радости и счастья, отчеканил. — Меня в данный момент бесит даже не счёт за ремонт. Меня бесит твоя блаженная, идиотская улыбка на фоне этой катастрофы.

В его голосе уже не было злости. Было лишь полное, абсолютное крушение всех шаблонов. Впервые за всё время знакомства я видела его по-настоящему ошеломлённым. И от этого моя улыбка стала ещё шире. Потому что в этой аварии, я нашла нечто больше ценное, чем починка машины Ричарда. Я нашла себя.

Он откинулся на спинку сиденья, смотря на меня с таким видом, будто пытался классифицировать новый, особо глупый вид насекомого. К нам уже подбегали люди в оранжевых комбинезонах. Мелькали желтые флаги.

— Если твоя улыбка не спадёт в ближайшие десять секунд, я начну подозревать, что у тебя не все дома. — Последнее что сказал мне он, прежде чем открыть дверь.

Нас эвакуировали. На эвакуаторе. Думаю, меня сюда больше не пустят. Хорошо, что я еще не зацепила гардрейл. Это такие железные борты на треке. Как я поняла, пришлось бы оплачивать еще и их ремонт, в случае чего.

Когда мы доехали до боксов, я старалась показывать всем своим видом стыд и смирение, пока моя душа ликовала. Ричард был темнее тучи. Я до сих пор не могла найти причины его поступка, позволить мне сесть за руль его машины. Но мне не особо то и хотелось искать. Я гонщица. Ну хотя, гонщицей меня не назовешь. Скорее, я участвовала в несанкционированных уличных заездах Я преступница! Нарушительница порядков! О да, это мне больше подходит.

Я понуро шла за широкой спиной Ричарда еле-еле сдерживая улыбку.

Реакция Ганса и Фридриха была ожидаемой. Ганс, поправляя свои очки в очередной раз, всем своим видом выражал эмоцию: «А я же говорил». Фридрих же, напротив, был растерян. Пробежавшись по мне глазами, он взглянул на сердитого Ричарда.

— Она прекрасно проехала первые три сектора. Для новичка это сильно. Что случилось?

— Хороший вопрос, — последовал лаконичный ответ, и Ричард метнул искры злости в мою сторону. Его черные глаза уставились на меня, и убедившись, что мне больше не весело, кинул одну фразу:

— Иди переодеваться. Собираем вещи и ужинать.

— А что с машиной? – напомнил Ганс.

— Потом решим. Я чертовски голоден, после таких аттракционов. — Ответил Ричард и ушел в неизвестном мне направлении.

Я, мельком глянув на Фридриха, приоткрыла ему свои реальные эмоции ошеломляющего восторга и показала большой палец вверх. Фридрих удивленно улыбнулся.

— Это вау, — прошептала я губами, и направилась в сторону раздевалок.

Я обещала не вспоминать о Пауле на моих внеплановых каникулах в Европе. Но Паула сама напомнила о себе. Переодевшись в свои вещи, я случайно уронила сумку. Из нее выпала моя таблетница. Так, сегодня вроде третий день? Мне стоит принять их. Я держала таблетку в руке, пытаясь определиться, как сильно мне это нужно. Может я и без нее справлюсь? Может, воспоминания без этого вернутся быстрее? Поразмыслив с минуту, я все-таки закинула таблетку в рот. Я в другой стране. Лучше не рисковать.

15 июля 20:30

Ковыряя вилкой салат, я все еще находилась глубоко в своих мыслях. Мы сидели на террасе уютного семейного ресторанчика, но я не замечала происходящего вокруг. Разумом я была в своем новом воспоминании. Это было так по-настоящему. Я даже помнила свои рассуждения Там, в Сан-Хосе За рулем. Это было невероятно. Как так сложилась судьба Паулы, что она оказалась там? Мне очень хотелось узнать ее ближе То есть, узнать себя.

Оторвавшись от своего салата, я подняла голову на своих компаньонов, пытаясь уловить, о чем идет речь. Наверное, на моем лице, все еще была блаженная улыбка, потому что только так я могу объяснить очередной прожигающий взгляд Ричарда, сидящего напротив. Закинув очередную порцию еды в рот, я сделала вид, что не заметила его внимания, и что мне гораздо больше интересуют красивые вечерние огни города, который постепенно начинал утопать в ночи.

— Привет мальчики! — донесся мелодичный голос слева, явно обращенный к нашему столу.

— Катрина! Ты все-таки приехала!

Фридрих резко вскочил из-за стола, и стиснул девушку в объятьях. Она была милой. В очках, с портфелем и университетской форме. Ганс, вслед за своим другом, тоже поднялся поздороваться. Ричард же просто улыбнулся, отсалютовав, даже не дернувшись с места.

— Я значит сорвалась ради него, а он сидит как приклеенный. Где ты оставил свое воспитание? Америка тебя явно портит. — Проворчала она, но потом плюхнулась на диван напротив и обняла Ричарда за шею. Он обнял ее в ответ. Ганс в это время притащил себе дополнительный стул, чтобы мы все уместились за столом. А я успела почувствовать себя пустым местом, пока ее живые карие глаза не остановились на мне.

— Поли? Да? Очень рада познакомится. Катрина. — Протягивая руку через стол, протянула она со смешком.

Я пожала руку в ответ, уже успев подумать, что она не такая уж и милая, но она вовремя пояснила, что ее так насмешило.

— Поли, я тобой восхищаюсь. Разбить машину Ричарда и выйти сухой из воды это сильно. Знаешь, как он в детстве орал, когда я сломала его игрушечный самосвал? Я потом неделю уши лечила. Прикинь, барабанные перепонки лопнули от его воплей.

— Очень смешно, — заметил Ричард, под всеобщий смех за столом.

Катрина мило ему улыбнулась.

— Ну прости, мне когда Ганс рассказал это, в своей сухой манере, — осуждающе стрельнув глазами на главного скептика в их компании, Катрина продолжила, — я не могла не приехать, чтобы убедиться, что ты в здравом уме, после такого серьезного удара по твоей тонкой психологической организации.

— Еще пару таких комментариев, и я начну расспрашивать о твоей учебе.

— Ааах, — приложив руку к сердцу, Катрина наигранно удивилась, переведя взгляд на улыбающихся Фридриха и Ганса. — Уже рассказали эти говнюки?

— А надо было раньше приезжать. Ты что не знаешь наше главное правило? Если тебя нет за столом, значит ты в меню. — Играя бровями, произнес Фридрих, сидящий слева от меня.

— Теперь ясно, почему я всегда икаю и спотыкаюсь на ровном месте, — отрешено заметил Ричард, резко заинтересовавшись вывесками на соседней улице.

За столом снова раздался смех. Беседа потекла своим чередом. Фридрих рассказывал события последних дней, периодически перебиваемый Гансом, который дополнял какие-то детали. Звучали шутки и легкие дружеские подколы. Меня практически ни о чем не спрашивали. Только о том, как мне удалось меньше чем за час подкинуть жучок. Катрине было очень любопытно, не страшно ли мне было такое проворачивать в одиночку, и как только Ричард меня подбил на это. В итоге, Катриной был сделан вывод, что у Ричарда нет ни стыда, ни совести. С ней конечно было трудно не согласится, но вслух я ничего не сказала. Я все еще была должна ему денег за машину

Наверное, именно это подразумевают люди, когда говорят, что провели вечер в приятной компании. Мне было очень хорошо с друзьями Ричарда. Но когда мы уже собрались уходить, я все равно задалась одним вопросом. Почему они ничего не спрашивали у него? Как дела в Америке? Как учеба? Как дела с его гонками или еще с чем-нибудь? Я не узнала ровным счетом ничего нового о нем. Может они и так в курсе последних событий? Или, у них не принято интересоваться его жизнью? Что захочет, то сам и расскажет? Я украдкой уставилась на Ричарда, который закрывал счет.

Любопытство меня точно погубит. Когда-нибудь. Но не сегодня.

В дом Генриха мы вернулись за полночь. Сразу со всеми попрощавшись, я прямиком отправилась в свою комнату. У меня хватило сил только на раздеться и закопаться в мягкое одеяло на кровати, полностью игнорируя существование душа. Как только я приняла наиболее удобную позу, дверь в комнату отворилась, заставляя меня вздрогнуть и обернуться на источник шума. Ричард стоял в дверях.

16 июля 00:01

Ричард уже переоделся в домашние тёмные брюки и футболку, и выглядел собранно и бодро, будто он не провёл полдня в машине и совершенно не устал.

— Не стесняйся, заходи, — прошипела я, натягивая одеяло до подбородка. — Но на будущее, хочу напомнить, что пальцы можно собрать в кулачок и постучать. Или ты не умеешь?

Он вошёл и прикрыл дверь, с тихим, но окончательным щелчком, не отвечая на мою колкость.

— Завтра в десять едем в банк. Надо обменять твои швейцарские франки на что-то более вменяемое. Хотя, учитывая твой сегодняшний подход к инвестициям, возможно, тебе стоит оставить их в первоначальном виде, чтобы ты их не растратила в первый же день.

Неужели он все-таки решил взять с меня на ремонт машины? Благородство многих людей заканчивается там, где начинаются большие деньги. Прищурив глаза, я ответила.

— Перед тем, как я отдам тебе твои деньги за машину, я бы хотела увидеть техническое заключение о повреждениях. Вдруг ты захочешь стрясти с меня больше, чем нужно? — я фыркнула, пытаясь скрыть смущение под маской возмущения, все еще удерживая одеяло в районе подбородка. — И вообще, если ты еще до сих пор не понял, я не особо рада тебя здесь сейчас видеть. В такой поздний час.

Ричард не моргнул. Но его губы тронула убийственно спокойная усмешка.

— Ух ты, внезапная финансовая грамотность проснулась? Потрясающе. — с усмешкой заметил он. — Может тебе еще предоставить отчёт в трёх экземплярах? Я, конечно, догадывался, что ты обо мне не лучшего мнения, но не стоит разбрасываться такими словами не разобравшись. Что касается моего присутствия тут

Он сделал шаг вглубь комнаты, и я невольно вжалась в подушки. Подойдя вплотную к кровати, его взгляд скользнул по мне, закутанной в одеяло. Затем он достал из кармана небольшую коробочку.

— Держи. Беруши. Чтобы петушиные серенады тебе больше не помешали.

Я не потянулась за коробкой, лишь крепче сжала край одеяла, боясь уронить его. Черт возьми, почему именно сегодня я не накинула хотя бы ночную рубашку? Ричард, не меняя выражения, наклонился надо мной, чтобы положить беруши на прикроватную тумбочку. Он навис слишком близко. Я почувствовала тепло, исходящее от его тела, и тот же сдержанный, чистый запах, что и раньше. Я замерла, чувствуя, как учащённо бьётся мое сердце.

Ричард заметил мою реакцию. Его глаза, тёмные и проницательные, медленно прошлись по моему лицу, остановившись на плотно сжатых губах и белых костяшках пальцев.

— Интересно, – прошептал он. – Вылетать на скорости 150 км/ч из поворота ты не боишься А тут вдруг что? Страх перед близостью? Или просто страх передо мной?

Встретившись с его черными омутами глаз, в которых сейчас плясали искры, мой мозг выдал ошибку «404». Я попыталась что-то сказать, но голос отказался слушаться, лишь издав рваный вздох. Ричард медленно выпрямился, отступив на шаг, и в его взгляде вспыхнуло удовлетворение – как у шахматиста, сделавшего верный ход.

— Не отвечай. Ответ и так ясен. Спокойной ночи, Поли.

Он развернулся и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь. И только тогда, когда его шаги затихли в коридоре, моё тело наконец вышло из ступора. Воздух с силой вырвался из лёгких.

— Ага, конечно, «ясен»! — прошипела я в пустоту, уже зная, что он не слышит, но не в силах сдержаться. — Яснее только твое высокомерие и беспардонная наглость.

Слова, запоздалые и колючие, прозвучали в тишине комнаты, не принося мне облегчение. Обида и злость искали выхода. Мой взгляд упал на пуховую подушку рядом. Без лишних раздумий я схватила её и со всей силы швырнула в ту самую дверь, которая только что поглотила его самодовольную фигуру.

Бумф.

Подушка беспомощно сползла на пол, оставив после себя лишь комичное ощущение бессилия. Я тяжко вздохнула, откинувшись на спину, и уставилась в потолок. На тумбочке по-прежнему лежали беруши. Недолго думая, я открыла коробочку и вставила себе их в уши. Мой взгляд снова упал на дверь.

— Да пошел он!

Я поднялась с кровати и пододвинула стул к двери таким образом, чтобы дверную ручку было невозможно открыть с другой стороны. Оценив свои труды, я удовлетворено кивнула и отправилась обратно в постель, захватив с собой несчастную подушку. Этой ночью, мне снились странные сны.

Глава 9

16 июля 11:00

Я стояла рядом с Ричардом, и смотрела как банковский аппарат молниеносно пересчитывает мои деньги. 250.000 долларов. На эту сумму можно снять неплохую квартиру, купить машину, да еще и вложить в какое-нибудь небольшое дело. Я упорно игнорировала мысль, про оставшиеся 999 750 000 долларов на моем счету.

— У тебя есть карта? Стоит положить деньги на неё, чтобы не таскаться с ними до Лос-Анджелеса. — сказал Ричард, забрав купюры из автомата.

Я подняла на него широко раскрытые глаза. Мозг лихорадочно перебирал варианты ответа, который будет звучать наименее глупо. И прежде, чем я выдавила из себя хоть слово, рука Ричарда медленно поднялась ко лбу. Пальцы сомкнулись на переносице, ладонь закрыла глаза, а плечи слегка опустились в немом, но красноречивом жесте «ладонь-лицо».

— Никогда такого не было, и вот опять. — саркастично подметил он, глядя в потолок.

— Я просто до этого пользовалась картой Николаса и наличкой. — Попыталась оправдаться я, но заткнулась под его красноречивым взглядом, что проблеме, то есть мне, лучше помолчать, пока он пытается придумать способ ее решения.

— У тебя есть банковский счёт? Любой?

На ум сразу пришел счёт, который я открыла в Восточном банке, но я благополучно решила смолчать. Вдруг сотрудник назовет общий баланс счёта? Я потом точно не выкручусь.

— Нет. — твёрдо ответила я.

— Врешь. — констатировал Ричард, верно расценив мой далеко не быстрый мыслительный процесс.

— У каждого есть право на мнение. Но счета у меня нет. — продолжала настаивать я на своем.

Ричард распилил меня пополам. Не вручную, конечно, но глазами точно. Глубоко вздохнув, он покосился на меня, и неожиданно спросил, будучи абсолютно серьезным.

— Ты мне доверяешь?

— Нееет? — неуверенно протянула я в ответ.

— Неееет, — передразнил он. — Выбора у тебя тоже больше нет. Деньги положим на мой счёт. Я все переведу на банковскую карточку, ту самую, которую тебе давал на треке. Она будет у тебя, пока не вернемся в Лос-Анджелес. Потом ты сделаешь свою собственную, и я переведу обратно тебе всю сумму.

— То есть, ты предлагаешь мне сейчас отдать тебе все свои деньги? — скептически уточнила я, пока мозг услужливо подкидывал истории про мошенников и аферистов. Где я только их слышала?

Ричард сложил руки на груди, смотря на меня с легким флёром недовольства. Стыд постучался в мои двери.

— Ладно. Я доверяю тебе. Делай как считаешь нужным.

— Ух ты, наконец-то выключила спящий режим в голове? — съязвил он, возвращаясь к банковскому окошку, за которым ждал, готовый помочь, банковский сотрудник.

Из банка мы вышли где-то через час, оформив все необходимое. В кармане у меня лежало 10 тысяч наличкой, а остальные деньги находились на карточке Ричарда, которую он снисходительно вручил мне. До конца поездки.

— Какие на сегодня планы? — Спросила я, надеясь, что может быть они и сегодня поедут кататься на машинах.

— У меня на сегодня свои планы. У тебя свои. Правда твои планы полностью совпадают с планами Катрины, которая уже ждёт тебя вон там. Надеюсь, ты доживешь до вечера, с ее энтузиазмом.

Ричард вытянул руку с указательным пальцем, и проследив за ее направлением, я и правда увидела Катрину, увлеченно читающую книгу на скамье у фонтана. Лёгкое разочарование пробежалось по телу. Почему я расстроилась, узнав, что сегодняшний день мы проведем раздельно? Наверное, это из-за того, что за все это время, он ни разу так надолго не оставлял меня без своего общества.

— Тогда увидимся вечером?

— Да, увидимся вечером. Как раз обсудим, как ты будешь мне отдавать долг за мою любимую Ламборгини.

— Чего!? — с запозданием воскликнула я, пока Ричард, уже развернувшись на пятках, быстрым шагом двигался в сторону своей машины.

— До вечера, Поли. — крикнул он, не оборачиваясь, с насмешкой.

Готова поспорить, что он это сделал специально, чтобы я не могла расслабиться, и весь день думала о предстоящем вечере. А точнее о том, что все-таки надо будет с ним расплатиться за порчу имущества. Только вот как?

Я сделала глубокий вдох, пытаясь прогнать нарастающую тревогу. Нет. Он не получит удовольствия, чтобы я изводилась весь день. Закатив глаза к небу, я приняла всю безысходность ситуации, и поплелась в сторону Катрины.

Чем ближе я подходила, тем больше понимала, на сколько мне некомфортно. Я и с Ричардом чувствовала себя балластом, но с его подругой Тем более. Сколько ей лет? 20, может 22? Не думаю, что ей хотелось бы провести свой день, нянчившись с малолеткой.

— Привет, — выдохнула я без особой радости, уже успев себя накрутить.

Катрина отвлеклась от учебника по истории, который я успела разглядеть. Поправив свои очки, она приветливо улыбнулась и вскочив с лавочки по-дружески обняла меня.

— Приветик, я уже успела заскучать, пока ждала тебя. Что хочешь поделать? У нас целый день в распоряжении. — Увлеченно произнесла она.

— Честно, даже не знаю, что тут есть интересного. Я вообще не думала, что буду в этом городе.

— Тогда Как тебе идея заглянуть в одну местную достопримечательность и пройтись по магазинам? А то мне тут один проект нужно подготовить.

— Извини, что Ричард сделал тебя моей нянькой. Если что, я могу сама погулять по городу и вернуться домой. — Все-таки не удержалась я. Мне было очень неудобно перед ней. Тем более, у нее есть свои дела, а я могла бы, и сама развлечь себя чем-нибудь.

— Шутишь? Какие извинения? Я сама выпросила твою компанию! Во-первых, одной мне скучно, а во-вторых, я ещё не слышала историю вашего знакомства. А из «этих» вообще ничего лишнего не вытрясешь. Так что у нас по расписанию музей, шоппинг и моё нескончаемое любопытство. Надеюсь, ты не против? – искренне спросила она.

— Не против.

Я улыбнулась ей в ответ, почувствовав, как камень с души упал после разговора. День стал казаться значительно лучше.

16 июля 17:00

Первый и последний шоппинг в моей жизни прошёл с Хлоей по указанию Николаса. Когда мне в целом собирали гардероб с нуля. Сейчас, прогуливаясь между бутиков с Катриной мы особо не акцентировали ни на чем внимание. Выбирали по принципу: «за что глаз зацепится», мило болтая. Я ощущала себя младшей сестрой, и мне это нравилось. Время тянулось к пяти часам, а мы уже успели съездить в замок на окраину, чтобы Кэт собрала нужную информацию для своего проекта. Оказывается, она мечтает быть профессором в институте и преподавать историю. Поэтому активно метила в ученый совет и брала разные дополнительные задания. Насчет энтузиазма Ричард не врал. Энергия Катрины была ощущаемой за пару метров. Я будто ходила с экскурсионном гидом, который знал все и обо всем. Даже сейчас, Катрина увлеченно рассказывала историю модного дома «Шанель», пока я разглядывала витрины бутиков.

Мой взгляд вдруг остановился на черном платье, и я слегка притормозила, одёргивая локоть Кэт. За стеклом, на манекене, висело соблазнительное и элегантное вечернее мини-платье, мастерски сочетающее дерзость и утонченность. Современная интерпретация классического стиля «принцесса»: корсетный лиф, подчеркивающий талию, резко контрастирующий с короткой пышной юбкой. Ткань из кружева угольно-черного цвета с гладкой подкладкой. Но самое интересное – верхняя часть лифа. Она была прозрачной, будучи выполненной только из ажурного кружева без подкладки, создавая эффектный, но изящный акцент на зоне декольте.

— Понравилось?

Катрина встала рядом по левое плечо, рассматривая платье.

Почему то, я не чувствовала в себе такой заинтересованности вещами, когда мы с Хлоей перемерили половину вечерних нарядов. Возможно, тогда мне было все равно, так как одежда была у меня далеко не в приоритете. Сейчас же, не занимаясь поисками своих воспоминаний, и отключив на время головной отдел мозга, отвечающий за переживания, я точно поняла одно.

— Я хочу его примерить.

Мы зашли внутрь бутика и к нам сразу подбежал консультант. Катрина сразу же отправила меня в примерочную вместе с ним, а сама осталась в главном зале присмотреть что-нибудь себе.

Скрывшись в отдельной примерочной зале, я быстро управилась со своими вещами и нырнула в холодную атласную ткань. Идеально. Я смотрела на себя в зеркало, и видела перед собой смелую и уверенную девушку. Я и без платья такой была, но оно придавало необходимой мне женственности и легкости.

— А мне дашь взглянуть? — донесся голос за шторкой.

Я дернула плотную ткань ширмы, выходя в отдельный зал с диванчиком, на котором уже сидела Катрина.

— Вааау! Ты выглядишь Выглядишь просто неотразимо! Оно будто создано для тебя! А ты не говорила, что умеешь подбирать вещи. — с укором произнесла она.

— Это случайность. Я просто почувствовала, на интуитивном уровне, что его нужно посмотреть. — ответила я, крутясь перед зеркалом, и рассматривая приподнятую юбку. Я вообще в последнее время жила исключительно на интуиции

— Ричарду понравится.

Я резко остановилась и уставилась на Кэт.

— Причем тут Ричард?

— А ты разве не? Ой, я, наверное, неправильно поняла. Мы просто завтра собирались вечером в ресторан, чтобы проводить вас. Я подумала, ты хочешь купить его для завтрашнего вечера.

— Нет, я оставлю его на будущее.

Прекрасно, я как обычно все узнаю последняя. Уже собравшись закрыть шторку примерочной, чтобы переодеться, меня остановил очередной ее вопрос.

— Тебе он не нравится? Ричард?

— В каком плане?

— Как парень.

Ее прямолинейность меня поражала. И такие вопросы тоже. Я на секунду задумалась.

— Как парень, наверное, нет. Как человек, возможно, да. — Уклончиво ответила я.

Ричард сделал для меня достаточно хороших поступков. Но в нашем знакомстве, у нас был сугубо деловой подход. Я даже не рассматривала его как парня. Хотя, я могла называть его красивым, мужественным, харизматичным, умным Да и в принципе у него было много качеств, которые нравятся девушкам. Но, я никогда не задумывалась о нем, как об объекте обожания, потому что я четко понимала разницу наших жизней. Ну и самое главное, когда я даже не знаю, какое мое любимое блюдо, как я могу думать о том, кого мне любить? Вот память вернется, тогда и буду думать о более приземленных вещах. Вдруг у меня вообще был молодой человек Там В Сан-Хосе.

— Я так на экзамене отвечаю, когда не уверена в ответе, и мне нужно как согласится, так и не согласится с каким-то утверждением. — подметила Кэт.

— У нас сложная история знакомства. Я бы нас даже друзьями не назвала. — настаивала я на своем.

– Ура, наконец мы подошли к самом интересному! – Хлопнула в ладоши Катрина, одновременно наблюдая как в нашу примерочную залу завозят вешалку с платьями.

— Это все тебе? — удивленно спросила я, оценивая это пестрое великолепие.

— Конечно! Я поэтому стараюсь часто не ходить по магазинам, а то во мне живет заядлый шопоголик. — потирая ручки ответила подружка Ричарда, уже присматривая себе первый образ.

— Ну так что Поли? Расскажешь? Если, конечно, это не секрет или тайна какая-то. Но мне правда очень, очень интересно! Потому что Ричард, не то чтобы не привозил никого женского пола в нашу компанию, но и никогда не рассказывал о своих американских подругах. Он в принципе закрытый человек. Поэтому, когда он сказал, что приедет не один, да ещё и с девочкой, мы все были в шоке.

Я только посмеялась в ответ, вспоминая как он огорошил меня новостью, что мы поедем вместе.

— Поверь, я сама была в шоке, когда он и меня поставил перед фактом, что полетит со мной.

— А поподробнее? — заискивающе произнесла Кэт, скрываясь за шторкой с отобранным нарядом.

— Ладно, так уж и быть. Тем более, судя по твоим нарядам, отложенным на примерку, у нас куча времени.

Я присмотрела себе мягкое место на диванчике и начала свой рассказ. С самого начала.

Рассказала, как в начале этого лета осталась сиротой. Поведала, как на пороге моей жизни появился биологический отец, который приехал и забрал меня в свой новый дом. Объяснила, как обрела фамилию Уилсон и все с ней выходящее, включая брата, который сразу меня невзлюбил. Рассказала, как тяжело начинать новую жизнь в обществе, которое изначально настроено против тебя, и уже решило кем ты являешься, даже близко с тобой не пообщавшись.

Про встречу с Ричардом в доме Алекса я почему-то решила умолчать, и не акцентировав на ней внимание, я сразу перешла к истории из гаража. Когда я была на моменте, где Алекс меня ударил и появился Ричард, который выяснил, что Алекс хотел устроить мне полуголую фотосессию, воспользовавшись моим пьяным состоянием, Катрина даже перестала примерять вещи, а просто присела на коврик, ошарашено меня слушая.

Я даже подумала, что говорю лишнее, и что не стоило это упоминать, поэтому на всякий попросила ее, не рассказывать ее друзьям об этом. И тем более Ричарду. Взяв с неё обещание, я продолжила дальше.

Рассказала, как подружилась с другом Ричарда - Майклом, который как раз в будущем сведёт меня с ним во второй раз. Объяснила, что случайным образом узнала про наследство своей мамы, которое она оставила в Европе, и то, что мне было очень важно его забрать. Так как мой биологический папа не спешил меня посвящать в детали, я решила сделать это самостоятельно. Мне нужно было уехать в тайне в Европу, и я обратилась к Майклу, который и привёз мне к Ричарду. Ну а дальше чемодан, аэропорт и вот я тут.

— Захочешь, специально такое не придумаешь. – прокомментировала Кэт, смотря на меня круглыми, как блюдца, глазами. — Сколько тебе лет ты говоришь?

— Семнадцать. — покачала плечами я.

— Ты взрослее своего возраста.

— Внешне?

— Нет, внутренне. Ты ведёшь себя не на семнадцать. И тебя не интересуют многие вещи, за которыми гонятся девочки в твоем возрасте. Чаще всего, люди взрослеют раньше, в связи с определенными обстоятельствами, которые с ними приключилось. Чаще всего, не очень-то приятными обстоятельствами Зато теперь мне понятны мотивы Ричарда.

Я приподняла брови, и, если бы мое лицо было таблоидом, на нем бы сейчас отчетливо светился знак вопроса.

— Ты его заинтересовала. Чем и как не знаю. Но знаю, что если бы он реально смотрел на тебя только как на девочку, которая просто выполняет для него работу, он бы не привёз тебя сюда. Да и тем более не стал бы знакомить с нами. А про вашу поездку по трассе, я вообще молчу. Но Ричард никогда ничего не скажет, и тем более не покажет, если только сам не захочет открыться. Так что, я уверена, что ему не все равно. Но ты можешь никогда об этом не узнать. Поэтому, не строй ложных надежд.

— Я и не собиралась. Как ты можешь заметить, он меня не интересует, чтобы я строила какие-то воздушные замки.

Катрина на меня посмотрела, задумчиво и оценивающе. Ее уголки губ приподнялись и она, подойдя к дивану, плюхнулась рядом и обняла меня за плечи.

— Вижу. И очень рада этому. Я честно, думала, что увижу тут влюбленную дурочку, которую Рич взял с собой, чтобы отблагодарить за помощь. Но ты оказалась реально крутой девчонкой. Оставишь мне номер телефона? В случае чего, всегда сможешь меня набрать.

— Например, когда у меня будет экзамен по истории, и мне нужно будет выучить краткое содержание учебника за ночь?

Катрина подняла руку к подбородку, делая вид что размышляет.

— Ну, как вариант.

Мы засмеялись. А я одновременно подумала о том, что Кэт была бы классной старшей сестрой. Интересно, у меня остались какие-то родственники? Я так сфокусировалась на родителях, что совсем забыла про вероятность бабушек, дедушек, дядь и теть. Но тогда бы отец не писал прощальное письмо для Николаса? Неужели наша семья была такой маленькой?

Закончив с примеркой, Катрина взяла себе пару нарядов, и мы продолжили свой рейд по магазинам, который затянулся ещё на пару часов. В дом Фридриха мы вернулись довольные и уставшие ближе к девяти вечера. На подъездной площадке, я заметила мерседес. Значит Ричард уже дома. В голове сразу всплыло напоминание, что он обещал мне разговор.

Катрина проводила меня до входной двери. Как только Фридрих открыл ее, она перекинулась с ним парой фраз, и попрощавшись, уехала на такси к себе домой.

Взглянув на количество пакетов с одеждой и сувенирами, Фридрих оценил ситуацию фразой: «Впрочем, а чего ещё можно было ожидать от девушек», и предложил помочь отнести их ко мне в комнату. Я согласилась, и Фридрих быстро скрылся с ними на втором этаже. В доме, на удивление было слишком тихо.

Разувшись в прихожей, я поспешила вглубь, с целью найти Ричарда. Мной руководили две причины. Первая - поставить его в известность, что я вернулась и со мной все хорошо. Вторая - решить вопрос с его «Ламборгини». Мне не нравилось находится в режиме ожидания. Тем более, когда речь шла о моей вине. Хотелось поскорее закрыть этот вопрос и забыть.

Оказавшись в гостиной, я услышала тихие голоса, доносившиеся с улицы. Мои глаза тут же заметили небольшую дверь, в той стороне, откуда издавались звуки. Аккуратно приоткрыв ее, я вышла на задний двор дома, и увидела сад. Тут была небольшая крытая терраса, камин и стол со стульями. Здесь я и нашла Ричарда вместе с Гансом.

— Подождем полгода, дальше будем решать. Обычно под Новый год все начинают суетиться и часто допускают ошибки.

Ричард сидел ко мне спиной и не видел моего появления, зато Ганс приметил меня сразу.

— Думаешь, получится так долго вести его? Привет, Поли. — махнул рукой Ганс, заставляя Ричарда повернуться.

— Я помешала? — спросила его, встретившись с чёрными глазами.

— Нет, мы уже закончили, остальное потом обсудим.

Ганс кивнул и встал из-за стола, оставляя нас вдвоём. Ричард не спешил говорить.

Оглянувшись вокруг, я заметила пепельницу на столе и использованные сигареты. Но запаха не было. Воздух был пропитан сладким ароматом жасмина и едва уловимым дымком от камина на террасе, который в такую погоду топили, наверное, лишь для уюта. Низкий каменный забор, увитый густым, сочным плющом, отгораживал этот маленький мир от соседских домов.

На террасе горела старая кованая лампа, привлекая роящихся в теплом воздухе мелких мотыльков и бросая кружевные тени от вьющихся растений. А в саду, вдоль узкой гравийной дорожки, мерцали, как первые, еще робкие светлячки, встроенные в землю фонарики.

Тишину между нами нарушало только потрескивание поленьев в камине, далекий, приглушенный стеной дома, гул города и стрекотание какого-то одинокого сверчка в траве. Я заговорила первой.

— Ты хотел обсудить, как я буду отдавать долг за разбитую машину.

— Да, хотел. — отрешенно заметил Ричард, смотря куда-то вдаль. — Я не возьму с тебя денег.

— Почему?

— Я и сам в состоянии закрыть все счета. Меня интересует другая форма оплаты.

Ричард посмотрел в мои глаза, прежде чем пояснить.

— Услуга. Ещё одна.

— Нужно будет залезть к кому-то в окно и установить скрытую камеру? — отшутилась я.

— Пока не знаю. Просто в будущем, я тебя что-то попрошу, а ты не откажешь. Вот и всё.

— Мне такое не нравится. Я хочу закрыть этот вопрос сейчас. А не сидеть как на иголках, в ожидании твоих указаний.

Ричард отвернулся от меня. Его голос поменялся, становясь жестким и холодным.

— Я могу пообещать, что это никак не будет задевать твою честь и достоинство. Или мешать твоей жизни, каким бы то не было образом. Возможно, я вообще никогда ни о чем не попрошу. Я пострадавший в этой ситуации, и я решаю, как ты будешь возвращать мне долг. Ты не в том положении, чтобы диктовать свои условия. На этом у меня всё. — отрезал он.

Ричард поднялся со стула и уверенными широкими шагами, направился внутрь дома, не давая мне шанса на апелляцию.

Может у него был плохой день? Я проводила его широкую спину взглядом, и решила просто принять это как данность. Я слишком устала, чтобы спорить и пререкаться. Может так даже и лучше. За то короткое время, что мы знакомы, я поняла, что он хоть и закрытый человек, но благородства ему не занимать.

Приземлившись на стул, я вытянула ноги и уставилась в ночное небо. Мне хотелось побыть на улице и подышать холодным ночным немецким воздухом. Послезавтра уже самолёт и поездка домой. Только вот Обратно мне что-то совсем не хочется.

Глава 10

17 июля 12:00

Я очнулась в своей комнате, когда солнце было уже в зените. Чувствовала я себя, откровенно говоря, помятой. Вспомнив, что до своей комнаты я так вчера и не добралась, я с испугом отдернула одеяло. Слава богу, я была в своей вчерашней одежде. Видимо кто-то из ребят меня принёс сюда, вместо того чтобы разбудить. Мое подсознание растеклось в сладкой неге, пустив шальную мысль, что это был Ричард. Тряхнув головой, чтобы избавить себя от этого бреда, я опустила ноги на пол.

Надо срочно почистить зубы и в душ. Звуки, доносившиеся с первого этажа, подсказывали, что Фридрих во всю занимается завтраком. Захватив с собой полотенце, я шмыгнула в ванную комнату. Приведя свой внешний вид в относительный порядок, я спустилась вниз.

— О, Поли, как раз только с плиты все снял. — радостно помахал мне Фридрих, накрывая на стол.

Это выглядело сюрреалистично. Фридрих в клетчатом фартуке раскладывал по тарелкам что-то напоминающее запеканку. Я оглянулась по сторонам, и больше никого не увидела.

— А где все? — спросила я.

— Ганс настраивает спутник в машине. Там что-то сломалось. Ричард в магазине. По моей просьбе. – пояснил Фридрих, пытаясь удержать в одной руке тарелку, а другой – открыть шкафчик.

— А, понятно. Тебе случайно не нужна помощь?

— Да, не помешает. Помоги накрыть на стол.

Я быстро убрала все лишнее, и вместе с Фридрихом занялась сервировкой. После того как мы все разложили на столе, в гостиную вошёл Ганс

— Признайся, ты специально открыл окно, зная, что я голодный?

— А зачем кричать, звать, звонить, если я знаю, что обычный запах еды сработает на тебя лучше любого сообщения «все готово, можно кушать». Вы, как хотите, а я слишком долго тут мучился, чтобы просто смотреть как остывает моя еда. — ответил Фридрих, усаживаясь за стол и хватая приборы.

Я и Ганс последовали его примеру.

— А на кого ты учишься? — не удержалась я, съев добрую половину тарелки, за эти 5 минут.

— Полимеры. Факультет такой. Считай, я химик. — пояснил Фридрих. — Ну пока учусь ещё.

Я даже жевать перестала, звякнув вилкой о тарелку.

— Поли что? Ты вообще не похож на человека, которого может такое интересовать. Я думала, ты какой-нибудь журналист.

— Внешность обманчива. Тебе ли не знать, — подал голос Ганс, отвлекаясь от своего блюда. — Ты, знаешь ли, тоже не похожа внешне на оторву, которая таскает в металлическом чемодане огромные бабки, подкидывает диктофоны в кабинет директора компании, а потом еще разбивает машины за несколько тысяч долларов. И это только начало недели.

Я уставилась на Ганса с искренним недовольством.

— Это другое.

Бровь Ганса скептически поднялась верх.

— Ой все, приятного аппетита. — Буркнула я, уставившись в тарелку.

Фридрих засмеялся, хлопнув Ганса по плечу.

— Не смущай ее.

— Я не смущаю, просто перечислил факты. — последовал лаконичный ответ, прежде чем все снова приступили к еде.

Когда Фридрих опустошил свою тарелку, и уже вовсю рассказывал о химических формулах под ворчание Ганса, который, кстати, оказался гением информатики, в дом вошёл Ричард.

— Держи, — он с грохотом поставил пакеты на тумбу, и щелчком отправил в сторону Фридриха свернутый в трубочку чек. — Все по твоему списку, проверяй хозяюшка. Каждый грамм немецкой колбаски учтен.

— Обхохочешься, — проворчал Фридрих, поднимаясь. — Твоя еда уже в тарелке. Лежит на столе, ожидая твоего возвращения с битвы за провиант. Право удивлен, что ты не заблудился. Я думал, мы тебя уже потеряли. — съязвил он в ответ и пошел рыться в сумках.

Ричард ходил в магазин Продуктов? Серьезно? Почему-то в моей голове это никак не укладывалось в единую картину.

Пожелав нам с Гансом доброго утра, Ричард устроился за столом завтракать.

— Поли, гулять пойдёшь? — бросил он мне неожиданно.

— Гулять?

— Ну да, по асфальту, мимо зданий. Мы с Фридрихом хотели заглянуть к нашей преподавательнице, заодно прогуляться. Можешь пойти с нами, можешь остаться дома. Как хочешь. Вечером, если что, мы все идём в ресторан.

— Хорошо, но сейчас я, пожалуй, пас, хотела поговорить с Мэри.

Ричард задумчиво на меня посмотрел, прежде чем кивнуть.

— Как хочешь, Фридрих, давай через 20 минут у входа! — крикнул он, и получив в ответ жизнерадостное «Окей», принялся дальше за трапезу.

Решив не нарушать идиллию мужской немоты, я ретировалась в свою комнату, по пути отправив тарелку в посудомойку. Забравшись на кровать, я открыла диалог с Мэри. Вчера она записала мне кучу голосовых сообщений, которые я не успела прослушать. Тяжело, когда вас разделяют девять часов. У нее сейчас было два часа ночи, поэтому и ее ответ я получу тоже ближе к вечеру.

Прослушав истории про козни Джессики на конюшне, которая резко вспомнила про существование Мэри, после нашего с ней знакомства, я сделала вывод, что с Джесс лучше реально не связываться. Помешанная богатая стерва. Вчера она специально направила свою лошадь в сторону моей подруги, пока тренер отвлекся. В итоге Мэри оказалась в дерьме. В прямом смысле этого слова. Мэри не удержалась в седле, приземлившись аккурат в кучу какашек, которую еще не успели убрать с плаца.

Единственное, что меня порадовало в этой истории – поступок Джека, жениха Мэри. Хоть она и говорит, что он ведет себя прилично только на людях, Джек мог не заботиться о ней, но он помог ей дойти до раздевалки, и принес сменные вещи. Поступки определяют человека, и этот точно засчитывается ему в плюс.

17 июля 18:00

Днем я выбралась в ближайшую булочную. Взяв с собой свой дневник воспоминаний, я рисовала в нем машины, дороги, балки, удерживающие мост, по которому я неслась в ночи вместе с другими Я не заметила, как пролетело время за этим занятием. Взглянув на часы, я поняла, что рискую опоздать к выезду в ресторан.

Хорошо, что я была в десяти минутах ходьбы от дома Фридриха. Прибежав обратно, я буквально влетела в свою комнату, чтобы переодеться. Как только я захлопнула дверь, я услышала голоса внизу. Фридрих и Ричард вернулись. Времени совсем не осталось.

Открыв чемодан, я выбрала кружевную блузку и белую юбку ниже колена. Ну это хотя бы не джинсы с футболкой. Надеюсь, там не будет жесткого дресс-кода. Все-таки город небольшой, вряд ли тут есть сильно помпезные места. Надев туфли на небольшом каблучке, я закрутила небрежный пучок на голове, и спустилась вниз.

Ричард уже ждал в прихожей, обсуждая что-то с Фридрихом. Услышав мои шаги, он обернулся – и на долю секунды его взгляд задержался на мне. Просто... задержался. Наверное, он оценивал, приемлемо ли я выгляжу.

— В машину, — сказал он коротко, и мы вышли.

Ехали втроем: Ричард за рулём, Фридрих на пассажирском, я – сзади. Городские огни медленно проплывали мимо, пока мы не начали подниматься в гору. Вскоре открылся вид: старый город лежал внизу, как рассыпанная шкатулка с золотыми бусинами, а над ним растянулись плотные верхушки деревьев огромного леса.

Я говорила, что тут не будет помпезных мест? Забудьте. Само здание ресторана выглядело как эталонное альпийское шале, но в его совершенстве чувствовалась рука мастера. Перед входом – круг из идеального гравия, в центре которого расположилась старая скульптура из кованого металла в виде оленя. К главному входу вела крупная лестница, подсвеченная встроенными в ступени светильниками.

Машина остановилась напротив. Услужливо открыв двери, нас встретил швейцар, который забрал у Ричарда ключи от машины, чтобы передать их парковщику. Мы направились внутрь.

Как только я увидела приглушённый свет, белоснежные скатерти и тихий гул изысканных разговоров, меня будто обволокло слабым, но настойчивым дискомфортом. Милая девушка в жакете и белоснежных перчатках проводила нас на второй этаж, где нас встретила широкая, выложенная теплым настилом из прочной древесины, терраса. Ограждение – чистое, почти невидимое закаленное стекло, чтобы ничто не мешало виду.

Наш круглый столик расположился прямо у большого панорамного окна. Я еле-еле сдержала вздох восхищения, когда мне открылся вид. Нюрнберг был словно на ладони. Темнеющую зелень лесистых склонов, разрезали тысячи огней города, превращаясь в мерцающее море, по которому, словно светящиеся реки, текли улицы. Исторические здания мягко подсвечивались, создавая сказочную картину. На секунду, эта красота отвлекла меня от внутреннего зажима.

Как только мы сели, официант сразу предложил каждому из нас меню. Взяв в руки бархатную обложку, я провела аккуратно пальцами по названию ресторана, выгравированному на ней. Раскрыв меню, я увидела изящный шрифт и названия, больше похожие на поэтические строфы, чем на перечень блюд. «Консоме с трюфельной эссенцией», «Филе-миньон под вуалью из фуа-гра». Цен не было. Видимо их не указывали принципиально. От этого становилось только хуже. Мой взгляд застрял на строчках, но мозг отказывался их складывать в понятные образы. Хоть я и не помнила своего прошлого, но физическая реакция тела говорила сама за себя. В такие места мне не доводилось ходить. Меня накрыла тошнотворная робость. То чувство, когда страшно выбрать не ту вилку или назвать блюдо с неправильным ударением. Я машинально потянулась к стакану с водой, чтобы занять чем-то руки, и почувствовала, как плечи напряглись, словно под невидимым грузом. Да что с тобой такое, Паула?

— Извините, а вы случайно не знаете, где тут уборная? — спросила я, желая хоть на секунду закрыться где-нибудь, и перевести дух.

— Прямо по коридору и налево. — ответил Ричард, указывая мне путь рукой.

Буркнув «спасибо», я поспешно ретировалась, оставив их за столом.

До уборной я так и не дошла. Выйдя во второй, более узкий коридор, я увидела тяжелую портьеру из темного бархата, отодвинутую в сторону. За ней скрывался небольшой, полукруглый балкончик, встроенный в стену ресторана. Свежий ночной воздух, пахнущий сосной и свободой, манил как спасение. Воздух. Да, это мне сейчас не повредит.

Я шагнула за штору. Здесь было темно и тихо. Лишь приглушенный свет изнутри ложился на каменный парапет. Вид отсюда открывался такой же головокружительный, как и в главном зале. Только здесь, можно было спокойно им насладиться.

Я оперлась локтями на холодный камень, вдохнула полной грудью и закрыла глаза, пытаясь прогнать неприятные ощущения из груди. Что же так трясет то? Обычный дорогой ресторан. Если я все же останусь – Поли, дочерью Николаса, нужно к такому привыкать. Сердце завязалось в узелок. Я сейчас правда серьезно об этом подумала? Что навсегда останусь Поли? Глаза намокли. Нет. Не буду думать об этом. Не сегодня.

Ветер шевелил пряди моих волос, постепенно смывая с лица напряжение. Я не услышала шагов. Просто почувствовала изменение в окружающей атмосфере. Тишина, разбавляемая шелестом листвы, наполнилась новой энергией. Знакомой мне энергией чужого присутствия. Я обернулась.

Ричард стоял в проеме, отодвинув штору рукой. Его силуэт, высокий и четкий, вырисовывался на фоне теплого света коридора. Он ничего не говорил, просто смотрел своими чёрными, как уголь, глазами.

— Уборная в другом конце коридора, — тихо произнес он.

— Да, я Свернула не туда. Просто захотелось чуть подышать воздухом. Скоро вернусь, — ответила я, отвернувшись к огням Нюрнберга, чтобы не видеть его лица.

Почему-то я была уверена, что Ричард уйдет. Наверное, меня просто долго не было, раз он отправился за мной. Убедился, что все хорошо, и сейчас вернется за столик.

— Тебе тут некомфортно, — констатировал он, сделав пару шагов вперед и остановившись в паре метров от меня. Он не вторгался в мое личное пространство, но его близость была ощутима.

— Не то чтобы, — я поправила воротник блузки, которая была почти под самое горло. — Просто... непривычно.

— Раньше не бывала в таких местах? — Его вопрос прозвучал нейтрально, но взглянув на него, я снова заметила оценивающий и заинтересованный взгляд. Может у него просто глаза такие? Как будто в его голове компьютер, постоянно считывающий и сканирующий информацию.

Я пожала плечами.

— Если клуб РИНО считается – то бывала.

— РИНО? — В его голосе прозвучали искренние нотки удивления. — Ты была в РИНО?

— Да, в тот самый день, — сказала я тихо, глядя на огни внизу. — Когда Алекс встретил меня на улице пьяной. Мы были там с Мэри. Потом... Потом всё пошло не так.

Наступила пауза. За окном плыла ночь, а в салоне ресторана заиграла тихая фортепианная мелодия.

— Знаешь, а я ведь так и не сказала тебе спасибо. За то, что остановил его тогда. Все могло закончится намного хуже.

— Тебе не за что благодарить. Я сделал это не для тебя.

Ричард обернулся ко мне, и его взгляд был чистым, холодным и абсолютно честным. Никакого сочувствия, никакого намёка на то, что он тогда пожалел меня.

— Алекс привёл тебя в мой гараж. В закрытое, частное место. Мое место. Он затеял свой грязный спектакль, нарушив главное правило: не тащи своё дерьмо на мою территорию. — произнес он ровным голосом, как констатацию устава. — Он перешёл черту. Мою черту.

Перед глазами всплыло воспоминание, как Алекс тогда схватил меня на улице и потащил к машине. Никто из прохожих не остановил его.

— Если бы, это было другое место? Если бы это был обычный переулок. Ты бы прошел мимо?

Я задала вопрос, не отрывая взгляда от его глаз. Я пыталась увидеть в них хоть какую-то реакцию. Мне отчаянно захотелось знать, что им движет. Есть ли в нём что-то от того, кем я, вопреки всему, начала его считать – человека с внутренним, пусть и суровым, кодексом. Благородного не по рождению, а по сути. Не только по отношению к своим друзьям и семье, но и ко всем остальным.

— Обычный переулок – понятие растяжимое, – начал он задумавшись. Ричард взвешивал каждую гипотетическую деталь. — Если бы я шел по своим делам и увидел пьяную девушку, которую куда-то тащит парень... Я бы оценил обстановку. Угрозу. Её состояние, его намерения. Если бы она сопротивлялась, кричала... Возможно, вмешался бы. Как любой человек, способный это сделать.

— Ты ведь мог бы просто выставить меня оттуда, но попросил Майкла отвезти меня до дома. — Вскользь заметила я, снова возвращаясь к той ночи.

— Не ищи благородство там, где правят расчёт и логика. Хочет этого Алекс или нет, но ты его сестра. Ты дочь его отца. Если бы Николас узнал об этом инциденте, то плохо было бы всем. Я просто спустил все на тормозах, пока ситуация не набрала обороты, приняв единственное верное решение. Тем более, мне не нужно лишнее внимание к моим делам, которое определенно бы появилось, если бы Алекс добился своего.

Его слова должны были охладить, оттолкнуть. Но странным образом они делали обратное. В его отказе от высоких мотивов была пугающая, но чистая честность. Он не притворялся. Не играл в спасителя. Он был собой: расчётливым и прагматичным. Ричард не пытался выставить себя в лучшем свете. Это дорогого стоит. Быть настоящим, в своих поступках.

— Поняла, — кивнула я, продолжая смотреть вдаль.

— Почему вы напились тогда? Я знаю Мэри косвенно, но она точно не любитель алкоголя.

Я посмотрела на него исподлобья. Зачем ему это? Ричард продолжал сверлить меня глазами, пока я обдумывала, как бы тактично намекнуть, что это не его дело.

— Ты мне должна два честных ответа, на два вопроса. Помнишь? И в этот раз воспользоваться той уловкой я тебе не дам. Лимит исчерпан. — Тепло улыбнулся он.

— Ты уверен, что хочешь потратить целый вопрос, на то, чтобы узнать почему две малолетки напились? Может нам просто захотелось попробовать. — Усмехнулась я, разворачиваюсь к нему в пол-оборота.

— Я почему-то уверен, что ты не та девочка, которая будет пить алкоголь, курить сигареты и пробовать наркотики ради того, чтобы попробовать. Считай это личной интуицией. И судя по твоим хитрым глазам – я прав.

Я улыбнулась и отвела взгляд снова в сторону города, расположившегося внизу. Высоко в небо уже поднялась круглая луна, чей лунный свет ложился на верхушки деревьев. Ветерок снова пощекотал кожу, прежде чем я собралась с мыслями. Вернувшись в тот день, я вспомнила свои чувства, ощущения. Вспомнила, как дрожал голос Мэри, когда она рассказывала свою историю. Как часто она говорила об этом вслух? Мы еще дети, но уже вынуждены сталкиваться со совершенно не детскими проблемами.

— Мы напились намеренно. Просто, некоторые вещи тяжело проговаривать на трезвую голову. Слишком больно. Слишком стыдно. Слишком Реально, — сказала я тихо, переведя на него взгляд. — Трезвый, ты взвешиваешь каждое слово. Думаешь, как это прозвучит, что подумают, как отреагируют. Ты строишь стены из «надо», «нельзя» и «а что, если». Алкоголь он не разрушает эти стены. Он просто делает их прозрачными. И ты уже не можешь молчать, видя себя насквозь. Это как вытащить занозу, которая слишком глубоко засела. С чистом умом, своими руками, боишься – вдруг больно? Вдруг загноится, и будет хуже? Ты находишь тысячу оправданий этого не делать. А пьяным – не думаешь о боли и проблемах, а просто рвёшь.

Я обхватила себя за плечи, хотя на улице было тепло.

— Когда трезвый ум строит лабиринты, опьянённый – находит в них выход. — Философски заметил Ричард.

Он был будто погружен в свои мысли, но потом взглянул прямо в мои глаза и склонил голову, приподняв одну бровь, заставляя меня окончательно разоткровенничаться этим жестом.

— Мы с Мэри... Мы не хотели напиться. Мы скорее хотели набраться храбрости. Храбрости, чтобы проговорить вслух то, что сидело внутри. У неё – своё. У меня – своё. Но трезвыми мы бы просто сидели и молча пили сок, делая вид, что всё в порядке. Собственно, с чего и началась тогда наша встреча, — я улыбнулась, вспоминая как Мэри предложила выпить что-то покрепче, а я в начале даже подумала, что мне послышалось. — Алкоголь стал тем самым разрешением, которое мы себе выдали. Разрешением – быть слабыми. Разрешением – говорить горькие вещи. Разрешением – не быть идеальными. Правда цена за него иногда слишком высока. Ведь на следующий день, возможно, ты будешь ненавидеть и себя, и эту правду. Но она уже будет сказана. И с этим придётся жить.

Я замолчала. Кажется, я сказала больше, чем планировала. Но в этом и был смысл. Говорить правду. Даже если она некрасива. Даже если она показывает тебя с самой худшей стороны.

— In vino veritas, — сказал Ричард.

— Что?

— Истина в вине. Крылатая латинская фраза. Она подразумевает, что вино раскрепощает людей, развязывает им языки, заставляя говорить самые скрытые мысли.

Ричард внимательно изучал моё лицо, прежде чем добавить.

— Но есть и ещё одна крылатая фраза. Multum vinum bibere, nоn. Что переводится, как: «Много пить – недолго жить». И я не имею в виду вред алкоголя для здоровья.

Он наклонился чуть вперёд, так, что нас разделял один маленький шажочек, от столкновения телами.

— Ведь алкоголь опасен не только тем, что убивает печень, Поли. Он опасен тем, что на время убивает тебя саму. Твою личность. Твой контроль. И оставляет на твоём месте удобный, податливый сосуд. А пустые сосуды имеют свойство наполняться содержимым. И какое будет это содержимое – неизвестно. Думаю, на своей коже ты это уже прочувствовала.

Ричард смотрел на меня сверху вниз с упреком. И я, почему-то, не смогла выдержать этот взгляд и отвела глаза. Меня накрыла обидная, детская досада на него за то, что он прав.

— Прочувствовала, — выдавила я наконец, почти что шепотом, замечая, как из здания выходит небольшая группа людей. Походу парочка работников ресторана вышла на улицу на перекур.

— Ты же куришь? — неожиданно, даже для себя, сказала я вслух. Это был скорее не вопрос, а утверждение. Я вспомнила как Ричард стоял у капота своего Мерседеса и затягивался, когда я вышла из банка с наличкой в чемодане. Почему я вообще запомнила это?

— Курю. — Последовал лаконичный ответ.

— Ты когда-то попробовал ради интереса, и теперь не можешь бросить? Или не хочешь?

Ричард молчал. Минуту, или даже две. Он оперся на каменное ограждение балкона, повторяя мою позу, и все же ответил.

— Есть люди, которые бьют татуировки просто так. А есть люди, которые связывают с каждым рисунком на своем теле определённый момент, событие, историю. Все линии на их коже говорят для них о чем-то важном, и не позволяют это забыть. Для меня тоже самое сигареты. Это моя собственная метка, когда нужно остановиться и Напомнить себе каков этот мир на вкус.

— Тошнотворный? По крайней мере, пахнут они именно так. — Улыбнулась я, одним уголком губ.

Ричард усмехнулся, но ничего не ответил. Мы просто продолжали молча смотреть на город, стоя рядом друг с другом. И самое странное, мне было с ним комфортно. Просто молчать.

— Пойдём, — мягко сказал он, прерывая мои размышления. — Думаю, нас давно заждались. Катрина с Гансом должны были уже приехать.

Ричард оттолкнулся и направился в сторону выхода. Отодвинув портьеру одной рукой, он замер на мгновенье в проеме, обернувшись ко мне. Свет из коридора отразился на его профиле.

— Забыл сказать. Ты теперь дочь Николаса. И хочешь ты того или нет, подобные места тебе придётся посещать часто. Бизнес-ланчи, светские ужины, благотворительные вечера. Если ты хочешь быть частью семьи, то ты будешь часто сидеть за такими столами, и тебе придётся вести себя так, будто ты дома. Все мы когда-то были где-то впервые. И чувство, что ты не на своем месте, знакомо каждому, кто хоть раз пытался шагнуть за пределы своего комфорта. Дискомфорт – это плата за этот шаг. Это нормально. Ненормально – позволить этому дискомфорту заставлять тебя прятаться на балконах. Ты всегда на своем месте, Поли. Судьба лучше знает, что делать. Держи эту мысль в голове.

— Ты веришь в судьбу? — Услышать это слово от него было как-то нереально.

Ричард молча выгнул одну бровь, продолжая смотреть на меня, держа одной рукой тяжелую штору.

— Поняла, на сегодня лимит откровений исчерпан.

Вздохнув, я шагнула из прохладной темноты балкона навстречу свету, теплу и роскоши, в которой я буду теперь жить.

Как и сказал Ричард, Катрина и Ганс уже были за столиком. Как только мы сели, Ричард, пропустив замечание Фридриха, где мы так долго пропадали, сразу схватил меню и вслух спросил, кто что возьмёт на ужин. Обсуждение блюд началось вслух. Я покосилась на Ричарда, который увлеченно участвовал в беседе, и снова задумалась о том, что он ничего не делает просто так. Любое его действие несет смысл. Внутренняя интуиция буквально орала, что он спросил про еду специально, чтобы мне было проще выбрать блюдо для себя. Или может, я приписываю ему качества, которых в нем нет, но мне бы очень хотелось их видеть?

Что же у тебя в голове, Ричард Кинг...

17 июля 23:00

Остаток вечера прошел прекрасно. Даже в таком вычурном месте, друзья Ричарда создавали семейную атмосферу. Они обсуждали последние новости нашего мира: спорт, политика, новые сплетни звезд и вообще все, что только можно. Я даже не заметила, как быстро менялись блюда передо мной. Но всё, рано или поздно, заканчивается. Время незаметно подкралось к 11 вечера, и нам пришла пора отправляться домой. Пока мы ждали наши машины, Катрина и Ганс попрощались с Ричардом и со мной. Завтра утром мы улетаем в Америку.

— Если нужен будет взгляд со стороны, и дельный совет, то можешь смело мне набирать. Но это только между нами. — Тихо сказала мне Катрина на ушко, когда обнимала на прощанье.

Я улыбнулась ей в ответ, и прошептала одними губами: «Я буду скучать».

Послышался рев двигателя, и на парковку выехал мерседес. Парковщик отдал ключи Ричарду, и открыл двери. Ну вот и все. Запрыгнув в холодный салон автомобиля, мне стало по-настоящему грустно. Я полюбила этот город и этих людей. Хоть они никогда не станут для меня такими же друзьями, как для Ричарда, но они и вправду были потрясающими. Даже Ганс с его математическим подходом к жизни и скептическим взглядом на мир. Ричард и Фридрих сели спереди, и я услышала, как защелкнулись замки ремней. Катрина помахала нам на прощанье, когда мерседес медленно тронулся в сторону города.

Пока мы ехали обратно, я успела вздремнуть. Мое сознание находилось между явью и полудремой, когда меня вытащили из машины. Почувствовав холодный ночной воздух, я слегка очнулась.

— До комнаты дойдешь? — уточнил Ричард, и я поспешила кивнуть.

Все-таки ноги меня еще держали, а мозг был в состоянии построить короткие маршруты. Зевая каждые две минуты, я лениво прошла в дом и поплелась на второй этаж. Ричард все равно решил меня проводить.

— Спасибо. Спасибо за все. — Поблагодарила его я, когда мы дошли до моей двери. Ричард кивнул в ответ.

— Спокойной ночи, Поли.

— Спокойной ночи, Ричард.

Я закрыла за собой дверь, и почувствовала, как в душе медленно растекалась тоска. Я точно буду скучать по этому месту. Быстро скинув с себя лишнюю одежду, я отправилась в кровать. Упав лицом в мягкие подушки, я моментально заснула, без единой лишней мысли.

18 июля 13:00

Нам потребовалось два часа времени, чтобы добраться до аэропорта с момента пробуждения. Два часа молчания, нарушаемого лишь монотонным бормотанием Ричарда в телефон на немецком языке. За все это время, мы обменялись с ним лишь парой коротких фраз.

До вылета оставалось полчаса, когда нас пригласили пройти в самолет из зала ожидания. Впереди снова ждал долгий перелёт, но теперь я воспринимала это по-другому. Я была не против провести еще несколько часов вместе с Ричардом. Как же сильно может измениться отношение к человеку за пару дней.

Мы снова летели бизнес-классом. Я снова заняла место у окна, а Ричард сел рядом, уже не подкалывая мою излишнюю эмоциональность перед полетом. Он выключил свой телефон, и я подумала, что сейчас он определено поднимет какую-нибудь интересную тему, чтобы завести диалог. Но этого не случилось. Как и тогда, он молча достал наушники и свой ноутбук.

— Мне нужно поработать, — пояснил он, бросив на меня быстрый, скользящий взгляд. В нём не было ни тепла, ни раздражения, просто ничего.

— Ладно, — ровным и безразличным голосом произнесла я, делая вид что мне все равно. Черт, надеюсь он не увидел мое разочарование.

В итоге, весь наш полёт прошел в тишине

Лос-Анджелес встретил нас соответствующе. Не своим обычным, беззаботным солнцем, а хмурой, сырой пеленой. Мелкий, назойливый дождь стучал по крыше терминала, и казалось, сама природа сочувствовала моему состоянию. Если бы чувства можно было описать погодой, этот противный, тоскливый дождик был бы их идеальным воплощением: серая грусть, влажная тоска И ощущение конца.

Я вернулась «домой», но в груди не было ни радости, ни облегчения. Не потому что мой внеплановый полу-отпуск закончился, а потому что я не чувствовала себя здесь дома. Хуже этого было только осознание, что маленький немецкий городок Нюрнберг, вместе со своими обитателями – Катриной, Фридрихом и Гансом – навсегда останутся там, в солнечном прошлом. Как и та версия Ричарда, что на мгновение мне приоткрылась.

— Банк на другом конце здания. Нужно оформить тебе карту. — Голос Ричарда вернул меня к реальности, абсолютно лишенный всяких эмоций.

Я молча забрала свой чемодан из его рук, и последовала за ним. Каждый шаг по асфальту, ощущался как шаг по песку, в котором тонут следы. Между нами, с каждой секундой вырастала стена – невидимая, ледяная и неприступная.

Карточку оформили быстро. Я вертела ее в пальцах, смотря как красиво переливается пластик, пока Ричард переводил мне сумму. Телефон завибрировал уведомлением, но я даже не взглянула на экран. Я знала, что он вернет все. Я узнала его достаточно, чтобы понять, что он не обманет. Это было в его природе – безупречная, бездушная честность.

— Мэри заберет тебя? — спросил он у стеклянных дверей, за которыми хлестал дождь.

— Да. Она на такси. Ждать минут двадцать.

— Хорошо, думаю одна ты справишься. Она же не в курсе, что мы были вместе?

Я подняла на него глаза. Ни одной эмоции, ухмылки, усмешки, искры. Его лицо было идеально гладкой маской, лишённой даже отблеска внутренней жизни. Маской робота.

— Не в курсе.

К обочине, разрезая пелену дождя, бесшумно подкатил чёрный Мерседес. Шофёр вышел, забрал чемодан. Но Ричард не спешил садиться. Он повернулся ко мне в последний раз.

— Я надеюсь, ты помнишь главное правило нашей поездки, – сказал он максимально серьезно. Будто это не мы пару дней назад завтракали в кафе у ресторана, говоря про значимость отношений. Не мы катались по гоночному треку. Не мы стояли на балконе, и откровенно рассуждали о вреде алкоголя, смотря на ночной Нюрнберг.

— Никому ничего говорить? – уточнила я, что и так было для меня очевидным.

— Все что было в Кёльне остается в Кёльне.

— А все что было в Нюрнберге? – осмелилась спросить я, пытаясь найти хоть какую-то живую эмоцию в омуте его глаз. Но там была лишь черная пустота.

— Забудь, Поли.

— А если я забуду, что это надо забыть? — парировала я, слегка наклонив голову.

— Придется напомнить. И вряд ли тебе это понравится. Я не бросаю слов на ветер, ты уже должна была это понять, — равнодушно заключил он.

Я шагнула вперед, навстречу ему, не понимая, что изменилось за эти пару часов полета.

— Почему ты так поступаешь? Ты же другой Ты просто предлагаешь стереть мне память? — Я грустно улыбнулась одним уголком губ, в последней, отчаянной попытке вызвать хоть какую-то реакцию.

Ричард молчал. Просто буравил меня глазами. Пока я искренне не понимала мотивы его поведения.

— Так будет лучше для всех. Я всегда был таким, и я не в ответе за то, что ты себе придумала на мой счет. Мы друг для друга чужие люди, не семья, не друзья и не враги. Просто никто.

Он развернулся, чтобы уйти, но это «никто» ударило меня по голове, словно глыба льда, и что-то во мне на секунду надломилось. Мне было по-человечески обидно, когда он сказал это вслух. Будто меня использовали и бросили, без объяснения причин. Крик вырвался сам, хриплый, на грани срыва.

— Потому что я не вписываюсь, да? Тебе было удобно взять меня в Кёльн, чтобы я помогла тебе. Хотя это и была услуга за услугу, но я правда, на секунду, позволила себе считать тебя чуть больше чем просто знакомым. Ты познакомил меня со своими друзьями, и я правда поверила, что я для тебя не просто обуза на свободные деньки, которые тебе выдались, но как минимум, человек, которого ты считаешь достойным, взять к своим друзьям детства. Или может я что-то не знаю? Может тебе было удобно показать меня как диковинку. «Ричард ни разу никого не привозил, охохох», — писклявым голосом сымитировала я, откровенно взорвавшись. — Но здесь, в твоём реальном мире, ты даже не можешь себе позволить просто поговорить со мной на людях. Вдруг кто-то увидит? Да? Вдруг кто-то подумает, что у Ричарда Кинга есть какая-то связь с девочкой – дочерью шлюхи, как считает все ваше великосветское общество? Не по статусу, правда? — выплюнула я как яд, который жег мне горло.

Он остановился. Его спина, всегда такая прямая и непроницаемая, на мгновение застыла. Потом он медленно, почти небрежно обернулся. В его глазах не было гнева, не было даже раздражения. Было лишь холодное, безразличное презрение к этой самой попытке – объяснить его поведение такими примитивными, человеческими категориями.

— Ты можешь считать всё, что тебе угодно, Поли, — произнёс он, по слогам. — Твои домыслы, твои фантазии о статусе и приличиях Они не имеют ко мне ни малейшего отношения. Я не живу в мире, где мнение людей имеет для меня вес. И уж тем более не в том, где мне должно быть «стыдно».

Он сделал паузу, дав этим словам врезаться в сознание, как нож в масло.

— Но если тебе так необходимо простое объяснение, то вот оно: ты выполнила свою задачу. Я свою. Сделка завершена. Ты больше не представляешь для меня ни интереса, ни пользы. За то, что ты справилась быстрее, чем я рассчитывал, я отблагодарил тебя в своем стиле. Мое поведение в Германии изменилось из-за моего окружения. Но моя внутренняя суть не менялась никогда. Мне не нужно твое общение, как и тебе мое. Больше мне сказать нечего.

Он не ждал ответа. Его взгляд скользнул по моему лицу в последний раз, и он развернулся к машине. Дверь открылась, он сел внутрь, и чёрное тонированное стекло навсегда отрезало его от меня. Щёлкнули замки, и Мерседес плавно тронулся, растворившись в серой пелене дождя и потоке машин. Капли, смешиваясь с чем-то ещё, солёным и горячим, текли по моему лицу.

Идиотка. Зачем только пыталась вытрясти из него какие-то объяснения? Мы же все обозначали друг для друга в самом начале. На что я надеялась? Какая же ты дура, Поли!

Внутренний голос ругал меня снова и снова, пока что-то острое впивалось в мою ладонь. Точно, карточка, я так ее и не убрала. Карточка. Я подняла руку, и снова посмотрела на красивый прямоугольник пластика.

Я подумала, что все вернулось на свои места? Нет, теперь все будет по-другому. Ухмыльнувшись, я подняла глаза к небу, которое разорвал один единственный луч солнца. Поли может и повела себя как идиотка, но это для меня неважно. Ведь теперь я в Америке, и теперь я знаю, где искать воспоминания Паулы, и что для этого делать.

Моя личная игра с памятью только начинается.

Глава 11

22 июля 16:00

Прошло два дня. Дождь в Лос-Анджелесе закончился, оставив после себя липкую, солёную духоту и лужи, в которых с отвращением отражались пальмы. Я сидела у Мэри в комнате, уставившись в её потолок с рисунком в форме крыла чайки, и рассказывала про свое увлекательное путешествие. О многих вещах пришлось умолчать, но Мэри хватило моих историй про музеи, природу и шоппинг. Половину из которых я придумала. Надо же было как-то объяснить свое отсутствие в неделю. На душе было паршиво. Я скоро так утону в собственном вранье. Мэри была единственным близким мне человеком, и я так сильно ее обманывала…

— Девочки, вы будете чай? У нас тут есть эклеры! — предложила мама Мэри, заглянув к нам в комнату.

Мы одновременно отрицательно помотали головой. Мама Мэри оказалась очень приятной женщиной. Но в ней чувствовался внутренний стальной стержень. Все-таки не случайно она владела целой конюшней.

Мэри смотрела фотки в моем телефоне, которые я успела сделать в Европе. Их было немного, что окончательно разочаровало мою подружку. Когда она в очередной раз проворчала про явную нехватку контента для моих несуществующих социальных сетей, я озвучила мысль, которая все это время вертелась в моей голове.

— Мне нужно достать машину.

Мой телефон, как в замедленной съемке, выскользнул из рук Мэри, плавно приземлившись на ковер. Хорошо, что она не согласилась на чай, она бы точно сейчас поперхнулась.

— Зачем машина? — осторожно спросила она, будто предвкушая мои намерения.

— Чтобы ездить. По городу. И может еще – за городом.

Мой логический ответ Мэри явно не понравился. Сощурив глаза, она язвительно прошептала.

— Какая внезапная и совершенно не связанная с твоим наследством идея. И давай угадаю: не какой-нибудь семейный фольксваген, а что-нибудь быстрое, громкое и способное разбиться в лепешку на первом же повороте?

Я, ухмыльнувшись посмотрела на нее и медленно кивнула.

— Ты сейчас издеваешься или ты правда серьезно? И что ты планируешь сказать Николасу в конце то концов! Что это подарок от «доброй феи-спонсора»?!

— Нет. Не шучу. С Николасом как-то решу вопрос.

Об этом я, кстати, не подумала. Мой опекун точно не должен узнать про мои дела. Придется где-то прятать машину, если мне вообще удастся ее купить. Хотя, с той суммой, которая у меня есть на счету, не думаю, что это станет проблемой.

Обдумав эту часть вопроса, я перевела взгляд на Мэри, и судя по ее выражению лица, она прямо сейчас решала: звонить в больницу или сразу вести меня к психиатру.

— Мэри, я все решила. Мне нужна машина. И да, ты права, быстрая и мощная. — повторила я, чтобы точно закрепить это в ее сознании.

— Но зачем? Ты... Ты что задумала? Поли, тебе семнадцать. Тебе даже права...

— Права у меня есть, — перебила я. Это была одна из немногих вещей, которые Николас оформил официально и сразу. «Для документов», – сказал он. Водительское удостоверение на имя Поли Уилсон лежало в моём кошельке. Еще один холодный, пластиковый, юридический факт моего нового существования. — Но договор купли-продажи мне не подписать. Мои 18 лет мне исполнятся только в декабре. И чтобы совершить крупную финансовую сделку, мне нужен кто-то взрослый. Поэтому, мне нужно достать машину не в салоне, а неофициально. Мне нужен человек, который продает тачки тихо и без вопросов.

— Ты хочешь спустить двести пятьдесят тысяч долларов на какую-то машину? – прошипела она. — Поли, это же наследство твоей мамы. Это всё, что у тебя есть!

«Не всё» – пронеслось у меня в голове с горькой усмешкой. У меня есть чертов счет на миллиард долларов, и я всё ещё не знаю, что с ним делать. Но говорить об этом вслух я не могла.

— Так, во-первых, я не собираюсь тратить все деньги. Во-вторых, это мои деньги. В-третьих, мне нужна машина не просто так. Я хочу...

Я прикусила губу на мгновенье, думая, как лучше подать информацию своей подружке. Ладно, будем говорить, как есть. Надеюсь, она правильно меня поймет.

— Мне нужно попасть на ваши гонки, — выдохнула я, наконец. — Не для того, чтобы найти там себе новых друзей, попасть в крутую компанию и так далее, а потому что я сама... Люблю это.

— Ты все-таки чокнулась, — подытожила Мэри, не моргая, пребывая в полном замешательстве. — Почему ты раньше не говорила об этом?

Потому что сама не знала, что это окажется важным для меня. Два ценных воспоминания принесли мне машины. Что же принесет мой собственный автомобиль? Но Мэри я ответила другое.

— Не думала, что буду скучать. Ну так что? Поможешь?

— Я не знаю таких людей, Поли. — Она замолчала, сжав руки в коленях. Потом подняла на меня взгляд, в котором вспыхнула слабая, неуверенная надежда. — Почему бы тебе не обратиться к Майклу? У него наверняка есть контакты. Он же тебе уже помогал...

Имя «Майкл» зависло в моем сознании, а за ним, как тень, незримо нависло другое имя. Ричард. Майкл – его друг. Обратиться к Майклу – значит косвенно дать Ричарду знать, что я что-то затеваю. Мне не хотелось еще раз пересекаться с Ричардом жизнями, хоть я и понимала, что рано или поздно это может произойти. Все же, мой братик Алекс – его друг. Да и район богатеньких у нас не такой большой. Воля судьбы – да, возможно, встреча может случится. Но своими действиями, я точно не буду приближать этот момент.

— Нет, — отрезала я, безапелляционным тоном. — Не к Майклу. Я не хочу, чтобы он что-то знал.

«Он – то есть Ричард?» – услужливо подсказал внутренний голос, издеваясь. Мэри хотела спросить «почему?», хотела докопаться до сути этого внезапного разрыва, о котором я упомянула лишь вскользь, обронив что-то про «деловые отношения, которые закончились». Но в моём взгляде, наверное, было что-то, что остановило её. И я благодарна, что она не стала расспрашивать меня о сути.

— Я просто хочу машину, Мэри. — повторила я уже тише, но не мягче. — Если не знаешь сама, может, слышала что-то? От кого-то? В твоём кругу должны же болтать не только о яхтах и благотворительных вечеринках. Хоть что-то?

Я смотрела на неё с надеждой, почти не мигая. И понимала, что ставлю на кон наше хрупкое, только зарождающееся дружеское доверие. Я только что попросила её шагнуть воспоминаниями в ту зону, куда она, со всей своей болью и проблемами, всё же старалась не соваться. Мэри глубоко вздохнула.

— Бармен в РИНО может что-то знать. Он часто слышит разные истории, вдруг нам повезет? Но я пойду одна. Если мы придем вдвоем, не факт, что он будет столь же откровенен.

Я с визгом кинулась к ней на шею.

— Ты самая, самая лучшая, потрясающая, великолепная подруга, которая только могла у меня быть!

— Добавь к этому еще безрассудная и поддающаяся чужому влиянию. Поверить не могу, что сама предложила это тебе.

— Когда будешь спрашивать об этом у бармена РИНО, представляй, как мы будем потом рассекать на машине по ночному городу! Хочешь, я даже в колледж буду тебя подвозить? — с улыбкой до ушей проговорила я, между объятьями.

— Знаешь, я бы посмотрела, как ты ездишь для начала. А то я не собиралась умирать молодой.

— Эй! Ты меня явно недооцениваешь! — Шутливо стукнув рукой ее по плечу, показательно возмутилась я, прежде чем мы обе засмеялись.

Начало было положено. Еще достаточно хлипкое, но и в то же время уверенное, и максимально самоуверенное с моей стороны. Цель первая – достать машину. Цель вторая – попасть на гонки. Цель третья – вспомнить все.

План надежный, как швейцарские часы.

24 июля 18:00

— Знаешь, я тут поняла, что чем больше я с тобой общаюсь, тем меньше лет мне остается жить. Я прям чувствую, как исчезают мои нервные клетки одна за другой.

— Слушай, ты сама захотела пойти со мной, я бы справилась и одна.

Мы стояли вдвоем с Мэри под мостом и разглядывали железную, поросшую мхом дверь, прямо в кирпичной кладке. Где-то сверху пронесся поезд, с характерным звучанием.

— Дай сюда, — Мэри выхватила бумажку с адресом, которую сама же мне дала на днях. Именно это место указал ей бармен, сказав, что там она, ну то есть уже «мы» – найдем что ищем.

Повертев ее влево и вправо, Мэри пришла к выводу, что с ориентированием в пространстве у меня все окей, и мы точно пришли по адресу. Я молча забрала бумажку обратно, усмехнувшись.

— У тебя еще есть пару секунд отказаться от этой затеи, потому что сейчас я собираюсь постучать.

Мэри сложила руки на груди, хмуро уставившись на меня.

— Ну нет так нет. Как знаешь. — пожала плечами я, и постучала в дверь. Два раза быстро, пауза, еще один раз, снова пауза, и еще три раза быстро. Сомнительный пин-код бармен в РИНО тоже продиктовал.

Прошла минута, две, уже начинала идти третья, когда я успела разочароваться, что нас обманули... И тут дверь заскрипела. Нам открыл лысый грузный мужчина в черной майке и с татуировкой на плече.

— Вам чего? — пробасил он, разглядывая нас словно комаров, которые до этого два часа жужжали ему на ухо.

— Нам сказали, что вы можете достать машину, не задавая лишних вопросов, — отчеканила я, делая максимально деловой вид. Знание о миллиарде долларов на счету значительно помогало мне играть мою роль.

— Вам сколько-то лет? — расплылся в противной улыбке мужичок, явно не видя в нас стоящих его внимания клиентов.

Я подошла к нему ближе, и засунув руку в карман, достала оттуда 10 тысяч долларов. Мужчина заметил цифры на купюрах и моментально напрягся. Я протянула ему деньги.

— Неважно сколько нам лет. Важно сколько мы готовы заплатить. Это – за то, что вы нас примете и отнесетесь подобающе. Если нам понравятся ваши условия и возможности, я буду рада продолжать наше финансовое общение и дальше. Найти хороших людей, отвечающих за свои услуги не так-то просто. Ну так что, поговорим?

Мэри сзади закашлялась. Ой, я забыла предупредить ее о своем плане «Г». Зато нужный эффект был произведен. Взгляд мужчины изменился. Он посмотрел на нас уже с интересом. Забрав деньги из моих рук, он открыл дверь шире и приглашающе махнул рукой нам внутрь. Я смело шагнула вперед.

— А твоя красавица-подружка пойдет? — с усмешкой спросил он, заставляя меня притормозить и обернуться. Мэри стояла как вкопанная, словно сурикат, который только что увидел льва.

— Нет, она останется снаружи, на случай если со мной что-то случится. — Быстро нашлась с ответом я, думая, как нам на пользу сыграл ее испуг.

Мы же даже не думали оставить кого-то на стреме. Так точно будет лучше. Для нас обеих. Мэри выпала из оцепенения после моих слов, и незаметно кивнула. То ли соглашаясь, то ли говоря спасибо. Мужичок еще раз усмехнулся и закрыл дверь с металлическим гулом, отрезая звуки внешнего мира.

— Ну пойдем, — пробасил он, поведя меня по металлической лестнице вниз.

Пока я спускалась по железным и скрипучим от старости ступеням, я всерьез задумалась о том, что может мне с памятью еще и чувство самосохранения отшибло?

Спустившись на нижний этаж, мы прошли по узкому коридору и вышли в какое-то подобие кабинета. Я услышала отдаленные голоса других людей. Они отдавались из-за ширмы, которая стояла ровно за креслом этого мужчины. Мягко говоря, мне было не по себе. Хотя после всех злоключений, что со мной произошли, моя нервная система уже явно выработала иммунитет к разного рода трындецу, который я успеваю находить.

— Каков же твой запрос, девочка? — улыбнулся он, присаживаясь в огромное кресло. Я, недолго думая заняла место напротив.

— Поли. Меня зовут Поли. И мне нужно две машины. «Мустанг Шелби» и «Шевроле Корвет». Сможете достать?

Если бы Мэри была рядом со мной, ее бы точно схватил инфаркт. О том, что я хочу взять две машины вместо одной, я тоже решила благополучно смолчать. Одна – мощный американец, агрессивный вариант для дрэг-рейсинга. Вторая ¬– управляемость, лучшее сцепление и баланс скорости. Одна будет на виду, другая в тени. Мужчина заинтересованно улыбнулся.

— Хороший выбор, с «Мустангом» проблем не будет, найдем быстро, но вот с «Корветом» уже потяжелее.

— Мне все равно на сумму. Мне не нужно угнанное, лишь бы подешевле. Можете их хоть купить в салоне. Официально. Потом оформите договор дарения на меня. И дело с концом.

— Значит нет 18? — сложив руки в замок под подбородок сделал правильный вывод мужчина.

— Нет, поэтому я и тут. Так бы спокойно пришла в любой автосалон и оформила сделку... Но машины мне нужны сейчас. И если все пройдет успешно, такое знакомство мне явно не повредит. Думаю и вам тоже. — С намеком произнесла я.

— Хорошо. Но мне нужны будут наличные.

— Сколько?

— Сообщу позже, как посчитаю все затраты. Оставьте свой номер, с вами свяжутся завтра утром.

Я написала цифры на бумажке и протянула ему.

— Мое имя Шон, рад знакомству, — представился он, перед тем как попрощаться. — Выход там же где и вход. Дверь на автоматических замках, откроется самостоятельно, до встречи.

Я поднялась с кресла, кинула короткое «до встречи» и отправилась наверх. Мэри, бледная как мел для школьной доски, ждала меня там же. Как только я вышла на улицу, она выдохнула с облегчением, и кинулась мне на шею.

— Боже, Поли! Никогда больше так не делай! Мне было так страшно за тебя, когда ты ушла с ним. Он был похож на маньяка или педофила или еще кого хуже. Но рожа была явно как у преступника. Прости, что испугалась, я все это время места себе не находила. Пыталась позвонить, а связь была недоступна!

— Наверное, потому что мы были под землей, — задумавшись произнесла я.

— Где? — ее глаза округлились еще больше.

— Забей, все в порядке. Машина будет. Ты молодец. — Я похлопала ее по плечу, слегка приобняв. — Мне самой было намного спокойнее, зная, что ты ждешь меня снаружи.

— Перекусим? Заодно расскажешь детали, — предложила она, покосившись на мой урчащий живот.

— Ну, думаю, мой желудок уже высказал свое мнение на этот счет, и я могу не отвечать. Погнали перекусим.

29 июля 14:00

Я крутила вилку между пальцев, сверля глазами сидящего напротив Алекса. Он, отзеркалив мою позу с микроскопической точностью, крутил в руках нож. Николас, сидящий во главе стола, разговаривал по телефону, и являлся для нас двоих – единственным рычагом давления, что останавливал нас от поножовщины. Хлоя, которая минутой ранее вошла в гостиную с очередными документами, которые нужно срочно подписать господину Уилсону, настороженно косилась на наши гляделки.

Мой брат вернулся домой. Не прошло и месяца. Алекс явно стал действовать умнее. Убрал свою непомерную смесь, дерзость и своенравие, и играл роль примерного сына. Он даже сделал вид, что смирился с моим появлением. Именно сделал вид. Не нужно иметь много ума, чтобы понять его истинные мотивы. Как говорится, держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Чую, между нами начнется война за выживание на одной территории. И хоть в душе, я была на стороне Алекса, потому что могла представить, что он чувствует... То головой понимала, что пока у меня нет особого выбора, придётся отвоевывать свое место под крышей этого дома.

Совру, если не скажу, что не думала о деньгах на своем счету, в качестве способа найти себе новое жилье. Но мое благоразумие останавливало меня от необдуманных мыслей. Если я сейчас начну раскидываться деньгами... Нельзя привлекать внимание.

Ну да, мое скромное «не отсвечиваю» уже имеет два железных воплощения на колёсах, стоимостью в 190 тысяч долларов, мирно стоящих в маленьком гараже, который я взяла в аренду у того лысого мужичка Шона. Ричард бы сейчас точно закатил глаза, и сказал: «Потрясающе, просто очаровательная логика». Но этого больше никогда не случится... Я прогнала его образ из воспоминаний и снова сфокусировалась на глазах Алекса, которые с удовольствием прожигали во мне дыру.

Николас встал, забирая документы у Хлои, намереваясь отправится в свой кабинет. Он на секунду замешкался, посмотрев на нас с Алексом, но мы как две собаки по команде сделали максимально радостные и довольные жизнью лица. Хлоя за спиной Николаса хотела было что-то добавить, но мистер Уилсон быстро направился в сторону выхода из зала. Как только стеклянные двери захлопнулись за ними, мы оба сняли с себя маски вежливости и восторга.

— Полиии, — оскалился он, крепко держа в руке рукоять ножа.

— Да, Алеекс? – прошипела я в ответ, словно кобра, готовая совершить бросок. Лучшая защита – это нападение, не так ли?

Но тут Алекс удивил меня. Он вдруг резко изменился в лице, откинулся на спинку стула, и положил нож. По его лицу расползлась широкая умиротворенная улыбка.

— Знаешь, я тут размышлял на днях, — нарочито медленно, растягивая слова произнес он. — Ты же сама понимаешь, что ты тут лишняя Поли? Это не твой мир. И как бы ты не пыталась казаться тут своей, ты ей никогда не будешь. Я в начале хотел что-то сделать тебе, наказать, прогнать, отомстить... Но потом вдруг понял. А зачем? За меня это сделают однокурсники. Твои однокурсники, когда ты придёшь в первый день в колледж. Мэри трогать не будут, потому что все знают, что она невеста Джека. Побоятся. А вот ты станешь самым главном объектом для насмешек и издевательств. И никто тебя не защитит. Какой бы смелой и дерзкой ты не была, толпа победит. Я просто подожду месяц, другой, и жизнь все расставит по местам, — ухмыльнулся мой братик, вставая из-за стола. — Приятного тебе аппетита, сестренка, подавись, — сверкнув белоснежной улыбкой выдал он, и неспешным шагом направился в сторону выхода, насвистывая какую-то мелодию.

Блин, об этом я как-то даже не думала. Буллинг, издевательства, насмешки. Типичная угроза, висящая над всеми неудачниками и изгоями. Я уже и забыла, что подростки могут быть особенно жестокими. Да нет, бред какой-то. Я уже месяц хожу на эту конюшню для элиты, и никто меня не поддевал. Вряд ли в колледже будет другая ситуация. Убедив себя в этом, я принялась доедать свой обед. Но признаю, Алексу удалось меня испугать. Теперь эта мысль будет периодически крутиться у меня в голове. Только этого для полного счастья не хватало...

Закончив с трапезой, я позвонила Мэри, сообщив, что выезжаю на конюшню. Это становилось традицией. Мы ставили тренировки в одно время, чтобы заканчивать одновременно.

Николас уже смирился с моим выбором подруги, и даже один раз предложил позвать Мэри в гости. Последнее время мы общались с ним очень мало. Джулия, его жена, как-то случайно обмолвилась, что у него небольшие проблемы с одной из лабораторий, поэтому ему сейчас было не до меня. С миссис Уилсон, кстати, мы наладили контакт. Я не чувствовала от неё злости, агрессии или обиды, которыми периодически стрелял в меня, как из лука, Алекс. Возможно, это и называется взрослой мудростью. Все же, согласно легенде моего появления, эта история произошла 17 лет назад. Видимо, Джулия сумела как-то это принять. Но я все равно старалась лишний раз не вертеться перед ее носом, так как мне самой было до сих пор стыдно за свое появление.

«Майбах», как обычно, ждал меня у главного входа в дом. Только уже без Хлои. Да, Николас снял с меня наблюдение няньки. Водитель открыл мне дверь, и я привычно плюхнулась на мягкое сиденье, предвкушая сегодняшний вечер. А точнее – ночь покатушек по городу. Надеюсь, Николас будет как обычно сильно занят, чтобы заметить моё долгое отсутствие.

29 июля 17:00

Я ждала Мэри в манеже, наблюдая за тренировкой малышей на пони. Она сказала, что заскочит предупредить маму, что сегодняшний вечер проведет со мной. Мисс Ботт я на удивление нравилась. Может, конечно, ее мама была в принципе рада, что у неё появилась хоть какая-то подружка.

— Да пошёл ты! — раздался знакомый голос из коридора, и повернув голову в сторону звука, я увидела разъяренную подругу и... Джека кажется? Ее жениха. Мы встречались с ним только раз, когда его сестра – Джессика, чуть не сбила меня на парковке.

Мэри приближалась ко мне, пока я, прищурившись смотрела на ее преследователя.

— Все нормально? — уточнила у неё, когда она подошла вплотную. Джек держался на расстоянии двух метров.

— Не лезь не в свое дело, — рявкнул этот качок мне, и снова обратился к Мэри. — Я тебя предупредил. Советую сделать правильный выбор. Иначе, мне придётся разговаривать с твоим отцом, — отчеканил он, и развернувшись направился прочь.

— И что это было? — скептически уточнила я.

— Этот урод считает, что я его позорю, общаясь с тобой.

— Почему он угрожает отцом?

— Потому что моему отцу важно мнение Джека Харриса, а точнее его папаши.

— А он предложил альтернативу?

Мэри вопросительно уставилась на меня.

— Ну, я имею в виду, он сказал что-то наподобие: «Не общайся с ней, будешь общаться с нами. Джессика с нетерпением ждёт тебя в гости на чай». — Басистым голосом спародировала я.

Мэри хмыкнула.

— Сказал.

— И что думаешь? Все-таки, если я стала причиной, что они готовы принять тебя обратно в свой круг. Может это и не плохо? Ты разве не хотела этого? Честно?

Мы были знакомы всего месяц, и я бы поняла, если бы она выбрала людей, с которыми выросла. Вдруг, для неё это было важно? Если я выбрала ее самостоятельно, то возможно она выбрала дружбу со мной от безысходности?

— Ты издеваешься? Нафиг мне нужен их круг? В гробу я их всех видала, — выплюнула гневно Мэри, заставляя меня улыбнуться.

— Ваш лимит доверия увеличен, благодарим за обращение в наш сервис, — механическим голосом прокомментировала я.

— Я тебя сейчас брошу под копыта лошади.

— Боюсь, тут только пони... — Не успев договорить, заметив ее воинственность, я кинулась убегать от нее со смехом. — Эй, успокойся я же шучу! — кричала я, одновременно уворачиваясь от вещей, летящих в меня.

Через полчаса мы наконец сели в такси, заказанное Мэри. Ехать было не долго. Я специально арендовала гараж, находящийся в десяти минутах от нашего элитного поселка. На электросамокате можно было спокойно добраться за минут пятнадцать. Приехав на точку, Мэри удивлено ахнула.

Небольшой переулок, между двух домов, в одной стене которого - расположились не одни гаражные ворота. Кирпичная стена была поделена на несколько отсеков. Мои две машины стояли по соседству, но Мэри я собиралась показать только одну.

Нажав на ключе специальную кнопку, ворота начали подниматься наверх, постепенно открывая нашему виду мустанг вишневого цвета.

Совершенно новая пленка, покрывающая кузов, мерцала матовым перламутром, но даже она не могла скрыть глубину цвета. Цвет расплавленного рубина, залитого в форму, темный и такой густой, что казалось, если тронуть, палец утонет.

Отполированная поверхность отражала неяркие светильники длинными, дрожащими сгустками света, которые текли по крыльям и капоту, как живая ртуть.

Широкие арки колесных арок скрывали диски, сверкавшие, как отполированная сталь старинного клинка, готовые сорваться в бешеное вращение.

Мэри завороженно сделала шаг внутрь. Ее отражение, искаженное и вытянутое, поплыло по темной глади двери. Она протянул руку, но не коснулась. Кончики пальцев прошли в сантиметре над линией капота, длинного и покатого, который заканчивался массивной решеткой с оскаленной эмблемой змеи и хищными фарами.

Я подошла ближе, и разблокировала двери одним нажатием. Звук открывающихся замков отвлек Мэри, и она круглыми глазами взглянула на меня.

— Ты знаешь сколько в нем мощности?

— Знаю, — уверенно ответила я, уже сгорая от нетерпения выехать на дорогу. — Поехали?

Мэри прикусила внутреннюю губу, то ли от страха, то ли от желания.

— Поехали. — На выдохе ответила она, и мы одновременно дернули двери.

Оказавшись внутри нового, обтянутой кожей салона, я включила зажигание. Машина отозвалась первородным ревом. Меня захватило сладкое предвкушение.

Перед глазами мелькнул Нюрнберг и чёрная матовая Ламборгини, но я запретила себе думать об этом. Теперь мне уже чудилось, что это было в другой жизни. Выжав сцепление, я включила первую передачу.

— Это что, механика? — удивленно отозвалась Мэри с пассажирского сиденья.

— Да, чтобы лучше чувствовать машину, — пояснила ей, медленно выкатываясь из гаража.

Я нажимала процентов пять от хода всей педали, чувствуя, что если чуть добавлю, машину сорвет с места. Выкатившись из гаражного бокса, я закрыла автоматическую дверь с кнопки и посмотрела на подругу.

— Ещё можно выйти.

Дала я последний шанс Мэри, избавиться от приключений на свою задницу. Подруга ответила мне светящимися от предвкушения глазами.

— Шутишь? Гони! — крикнула она, заставляя меня расплыться в улыбке.

Я крепко сжала руль, и нажала на газ. Вылетев из переулка, мы оказались на двухполосной дороге. Эйфория моментально растеклась по венам. Машин было относительно мало, что не мешало мне маневрировать между ними. Город постепенно захватывала ночь, заставляя улицы загораться яркими вывесками и фонарями.

Мы выехали на главный проспект под громкое «Ю-хууууу» со стороны Мэри, и я прибавила газу. Мы наслаждались. Мэри подключила блютуз и из колонок полилась современная музыка. Это было потрясающе. Потрясающе приятно вновь оказаться за рулём.

Спустя час катаний по городу, мы заехали в макавто. Расположив купленную еду на спойлере мустанга, мы стояли рядом с машиной, и кушали бургеры наслаждаясь летним ночным воздухом.

— Мэри, помнишь, что я тебе сказала в самом начале? Для чего мне нужна машина?

— Помню. Но я надеялась, что это будет временное помутнение, и ты ограничишься использованием автомобиля исключительно в личных целях.

Я хмыкнула.

— Мою личную цель ты знаешь. Так вот, нужно найти место, где я могла бы подтянуть свои навыки.

— В каком плане?

— Ни одно выступление в театре не обходится без репетиций до этого. Как и любое соревнование – без тренировок. Мне нужны тренировки перед тем, как я заявлю о себе.

— А ты помнишь, что я говорила, что это закрытая тусовка.

— Ничего, откроем. Сейчас мне нужно научиться слышать эту тачку. Что думаешь?

Мэри задумалась. Взяв очередную картошку, она тыкнула в меня ей, словно указкой.

— Есть старый ипподром. Он не пользовался популярностью и закономерно обанкротился спустя время. Земля пока принадлежит государству, на сколько мне известно. Его погубило неудачное расположение. Далеко от городской инфраструктуры, и неудобно добираться на общественном транспорте. Ну а когда открылся центральный ипподром, про него вообще все забыли. Там пустырь. Можем проверить.

— Поехали?

— Прямо сейчас? Ты время видела?

— Мои часы, — я подняла руку, взглянув на свое голое запястье, — показывают, что только что пробил час волшебного времени для приключений. А что может быть более захватывающим, чем исследование забытого клочка земли, где-то на окраине. Это же прекрасно!

Мэри смотрела на меня так, словно я говорила на древнегреческом, а потом коротко выдохнула.

— Знаешь, Поли, я тут подумала... У меня есть знакомый невролог. Может, тебе сходить на МРТ? Просто, для профилактики. Интересно ведь – подтвердить документально, что в твоей черепной коробке вообще что-то есть, кроме упрямства и желания найти проблем на свою задницу.

— Жизнь одна! — подметила я, дожевывая свой бургер, и пропуская ее сарказм мимо ушей. — Ну так что, поедешь со мной? Обещаю, мы не будем даже выходить из машины. Так, мимо проедем, оценим обстановку.

— До завтра ты подождать не можешь?

— Я не усну спокойно с такой информацией. Да и в принципе, не хочу терять время. Скоро уже начнется учебный год, а мне хотелось бы решить все свои вопросы летом. Ну так что, ты со мной?

— Когда-нибудь, я об этом пожалею, — обречённо вздохнула Мэри.

— Я всегда в тебя верила, подружка, — удовлетворено подметила я, подтягивая спрайт из трубочки, под ее скептическим взглядом.

— К врачу мы все-таки сходим, – подытожила Мэри под мой смех.

29 июля 21:00

Съехав с федеральной трассы, мы оказались на второстепенной дороге, расположенной на небольшом возвышении. Машина медленно катилась с тихим урчанием мотора под капотом. Этот звук сливался с хрустом мелких камушков, перекатывающихся под протектором шин, и тихим потрескиванием старого асфальта.

Спустя минут пять мы выехали на открытое пространство, и я невольно выругалась от открывшегося вида. Я ожидала, что-то наподобие мелкого круга, где бегали раньше лошадки, трехэтажного административного домика, и парочкой трибун. В моей голове это было свойственно не пользовавшемуся популярностью ипподрому... Но тут было нечто. Перед нами расстилалось заброшенное царство былых скоростей — полуразрушенный ипподром во всей своей красоте. Парковка, размером с футбольное поле, была испещрена паутиной трещин и кочками пробивающейся травы. Асфальт плавно уходил волнами, будто застывшее тёмное море после шторма.

Мустанг замер, извергая из выхлопных труб лёгкое облако пара в прохладный вечерний воздух. Я открыла свою дверь, и вылезла наружу.

— Ну что, — выдохнула я, оглядывая владения взглядом полководца, — я считаю, все очень даже неплохо. Место явно легендарное.

— Легендарно-то, может, и легендарное, — пробурчала Мэри, с недоверием разглядывая поникшие трибуны и сломанные фонари, — но и выглядит как декорация к постапокалиптическому боевику. Надеюсь, тут нет зомби.

Я двинулась чуть вперёд, оставляя Мэри в машине.

— Эй! — Сзади послышался крик, и звук открываемой двери. — Ты, кажется, говорила: «просто съездим на разведку»!

— Я и разведываю! — крикнула ей в ответ, не оборачиваясь.

Приблизившись к главному входу, я заметила массивные, некогда, наверное, белые, а теперь ржаво-грязные ворота. Они были перетянуты толстой цепью с висячим амбарным замком, похожим на окаменелость. Мэри не говорила сколько лет прошло, с тех пор как его закрыли? На столбе висела выцветшая табличка «Проход закрыт. Частная территория».

Мои действия были быстрее моих мыслей. Я резко развернулась и направилась назад к машине.

— Все? Уезжаем? — спросила Мэри, проследив за мной взглядом, высунувшись наполовину из тачки.

Я молча потянулась к багажнику.

— Поли, нет, — голос Мэри стал предостерегающим. — Не делай этого. Это же явно...

Из багажника, со звоном, появилась монтировка.

— ... Противозаконно! — выпалила Мэри, когда я уже примеривалась к цепи. — Ты что, с ума сошла? Нас могут...

Раздался резкий, сухой скрежет металла, и тяжёлый замок с грохотом упал на землю, подняв облачко пыли. Пришлось приложить немало усилий, чтобы развести створки ворот, которые заскрежетали, но в итоге поддались.

— Всё, открыто. — Я повернулась к Мэри с победной, бесшабашной улыбкой, запрыгивая в автомобиль.

Мэри, качая головой и бормоча что-то о соучастии и тюремных сроках, нырнула обратно машину.

Мустанг медленно проехал внутрь через ворота. Нас встретила широкая, овальная беговая дорожка для лошадей. Глазам предстал не асфальт, и не грунт, а ровная, плотно укатанная смесь песка и мелкого гравия, местами потёкшая от дождей. По краям торчали остатки белого ограждения, а за ним, за высокой травой, угадывался внутренний газон.

Я остановила машину посередине овала и вышла на улицу оценить покрытие. Периодически проверяя его ногой, с каждым своим шагом, я чувствовала, как песок мягко проваливался, но общая поверхность была жёсткой и упругой.

— Идеально. — Заключила я, подняв голову.

Грунтово-песчаное покрытие. Не асфальт, конечно, но так даже лучше. На нём чувствуешь каждое движение резины, каждый намёк на снос. Чтобы удержать машину, нужно её слышать, а не просто крутить баранку.

Я обернулась к Мэри, которая скептически оглядывала пространство, стоя у машины.

— Мы привезём сюда конусы. Разметим на парковке слалом, эстакаду для разгона и торможения. А здесь, на дорожке... — широким жестом я обвела овал, — будем учиться чувствовать занос, контролировать его. Тут безопасно – широкая, ровная дорога, никуда не врежешься. Нужно понять, на что он способен, — сказала я, кивнув на машину. — Его пределы. И мои, — добавила уже чуть тише.

Вечерний ветер гулял по пустым трибунам, шелестя сухой травой. Запах пыли, песка и прошлого витал в воздухе. А в центре всего этого стояли мы.

— Нужно будет приезжать сюда ночью или поздно вечером. Чтобы без лишних глаз, — добавила Мэри, подходя ко мне ближе.

Я кивнула, соглашаясь.

— Если Николас об этом узнает... Если мои родители об этом узнают... Если Алекс, боже упаси, или Джек об этом узнают. Нам хана, — проговорила вслух Мэри.

Я пожала плечами, всем видом показывая, что не вижу в этом проблемы.

— Последних двух предлагаю просто переехать.

— Рационально, — ответила она.

Я усмехнулась и обняла Мэри за плечи, подбадривая.

— Ты всегда можешь остановиться, если захочешь. Я все равно буду твоей подругой, которая всегда тебе поможет и поддержит. Даже если ты не будешь соглашаться на мои безумные авантюры. Ты же меня знаешь.

— Знаю, поэтому и не оставлю тебя одну. Ты тоже моя подруга, которую я всегда буду поддерживать. Ну и должен же тебя кто-то притормаживать в твоих безрассудных и рискованных идеях.

— Тебе напомнить день, когда мы впервые встретились перекусить в кафешке?

— Мой годовой лимит дури был тогда исчерпан.

— Какой дури? Только не говори, что ты еще и дурь...

— Очень оригинально, Поли. — Саркастично подметила она, под мое хихиканье.

Мы обе залились смехом, который унес ветер в чернеющую ночь.

30 июля 0:01

Домой я вернулась ближе к полуночи, предварительно оставив машину в гараже. Прокравшись на территорию, я заметила, что в окнах кабинета Николаса ещё горит свет. Надо постараться с ним не пересечься.

Словно мышка, я пробралась на второй этаж и облегчено выдохнула, увидев дверь своей комнаты. Тихо повернув ручку, я оглядела коридор, и вошла внутрь. Закрыв за собой дверь, я повернула замок. Раздался щелчок, и в комнате загорелся свет.

— ТВОЮ МАТЬ! — Дернулась я испуганно, когда заметила Алекса, сидящего в кресле, напротив моей кровати. — КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ?!

Алекс сидел, положив ногу на ногу, крутя в руках упаковку моих таблеток.

— Интересные успокоительные. Или может быть, мощные транквилизаторы? Мой отец в курсе? — показательно приблизив их к своему лицу, Алекс поднял брови.

Черт, когда он был вспыльчивым, он мне явно нравился больше.

— Не твое дело, и да, Николас в курсе, — отрезала я, делая несколько шагов в его сторону, намереваясь забрать свое лекарство.

Алекс резко встал, в раз становясь выше меня на голову, заставляя приубавить мою внутреннюю решимость.

— Ладно, с этим разобрались, сестренка. Теперь потрудись объяснить, где ты была так долго? Молодым девушкам непристойно шляться по ночам, да ещё и в одиночку. Тебе что? Не объясняли? Или может… Ты была не одна? — Делая шаг ко мне, и нависая сверху как коршун, задумчиво произнес он.

— Ты что совсем берега попутал? Какого черта ты заходишь в мою комнату без разрешения, да ещё и ночью! — Я быстро оглядела пространство, заметив, что некоторые вещи лежат не на своих местах. — Ты что рылся в моих вещах?!

Ярость снова застелила мне глаза красной пеленой. Я хотела выкинуть его прямо в окно за его спиной. Гневно уставившись на братца, я процедила сквозь сомкнутые от злости зубы:

— Пошёл вон из моей комнаты. — И указав на дверь пальцем, добавила, – Дорога на хер, это туда.

— Значит по-хорошему мы не понимаем. Ладно, придётся подключить более авторитетных взрослых.

Алекс шагнул ко мне, хватая меня за руки, и выдергивая из комнаты. Я начала вырываться. Пытаться вырываться по крайней мере.

— Отец! — закричал он, как только открыл дверь в коридор.

Я сразу приутихла.

— Ты что задумал? — прошипела я гневно, все ещё пытаясь вырваться из хватки.

— Я? Ничего плохого. Считай во мне проснулся братский инстинкт. А хорошие братья присматривают за своими сестренками, особенно младшими.

Нездоровый предвкушающий блеск отразился в его глазах, и я заметно напряглась. Алекс стал действовать умнее, и для меня это точно станет новой проблемой. Николас показался в коридоре, застав нас в неоднозначной позе – Алекса, вытягивающего меня из комнаты, и меня, упирающуюся всеми свободными частями тела в дверные края.

— Что здесь происходит? — отчеканил Николас, строго взглянув на нас.

— Он лазил по моим вещам!

— Она шляется по ночам непонятно с кем!

Одновременно выкрикнули мы. Николас устало обвел нас взглядом и коротко кивнул.

— В мой кабинет. Оба.

Алекс отпустил мою руку, победно ухмыляясь, и направился за своим отцом. Мне не оставалось ничего, кроме как пойти следом.

Стоя в кабинете Николаса, я еле держалась, чтобы не высказать все, что я о них думаю. Уровень моего раздражения уверенно двигался к стратосфере.

— И так, ещё раз. Ты, Алекс, залез без спроса в вещи Поли, пока Поли была непонятно где. Хотя мы с ней, — переведя взгляд на меня, Николас понизил голос, — договорились, что она должна быть дома не позже девяти.

— Отец, я зашёл спросить, все ли хорошо у неё. Ты же сам говорил наладить отношения. Ее в комнате не оказалось, ну я и подумал, что стоит слегка проверить ее спальню. Знаешь, все-таки она росла в других условиях. Молодые девочки очень подвластны чужому влиянию, их легко подсадить на какую-нибудь гадость. Я делал все из лучших побуждений. Любой брат поступил бы также, если бы его сестра гуляла ночью непонятно где. Я просто переживал. — выдал Алекс на одном дыхании, а я чуть не подавилась кислородом.

Мои глаза расширялись с каждым его словом, и к концу его пламенной речи я окончательно поняла масштаб этого цирка. Боже, какой блестящий спектакль. Просто гений – в сияющих доспехах благородства. «Любой брат поступил бы также». Любой брат, конечно, срывает замки, роется в нижнем белье и ночью сидит в чужой комнате, выжидая словно хищник жертву. Из лучших побуждений. Как же! А Николас так и смотрит на него – как на рыцаря, отчаянно защищающего фамильную честь принцессы. Ловко Алекс возвёл это в добродетель и преподнёс отцу на бархатной подушке сыновьего долга. А я получается неблагодарная истеричка. Браво. Просто браво. У меня в голове сейчас аплодисменты смешиваются с желанием запустить в него что-то тяжёлое, сбивающие наповал. Например, этот дубовый стул прекрасно подойдёт.

— Алекс, это хорошо, что ты решил так проявить заботу, но не стоит забывать про личное пространство другого человека. Лазить по чужим вещам без присутствия хозяина – некрасиво.

Я вздернула голову, награждая его взглядом 1:0. Но не успев прочувствовать сладость его поражения, меня ждало разочарование ещё больше.

— Что касается тебя, Поли. Я, кажется, позволил тебе слишком многое, учитывая твою ситуацию. Но я забыл, что ты ещё ребенок, которого нужно воспитывать. Хлоя снова будет забирать тебя и отвозить на встречи. А в случае ее занятости, я надеюсь на твою помощь, Алекс, раз ты так рьяно заботишься о своей сестре. Я рад, что вы постепенно находите общий язык. И я рад, что ты взялся за ум. И не дай бог, Поли, если я узнаю, что ты снова где-то гуляешь ночью, когда должна быть дома. На этом у меня всё. Спать. Оба.

Алекс незаметно ухмыльнулся, когда мы развернулись к выходу. Как только мы вывалились в коридор, и за нами хлопнула дубовая дверь, я не сдержалась.

— Ну, братец, да ты не просто сволочь, ты – виртуоз. Мастер по превращению тотального беспредела в трогательную заботу. Доволен? Будешь теперь моей личной нянькой? – прошипела на него я.

— Ещё как доволен Поли. Буду контролировать, чтобы ты случайно не села на чей-нибудь член, разрушив этим чужую семью. А то яблоко от яблони недалеко падает. Что мать шлюха, что дочь. — Сверкнув глазами, он оскалился сияющей улыбкой, прежде чем уйти.

Я проводила его широкую накаченную спину взглядом. Про ночные тренировки можно забыть. Или… Условие же одно - возвращаться домой к девяти? Что ж, я буду дома в девять. А где я буду потом, уже неважно.

31 июля 15:00

— У меня ощущение, что его кто-то надоумил на это, — сказала Мэри, стоя рядом со стопкой конусов, которую я постепенно раскладывала в нужной мне последовательности.

— О чем ты? Раз. Два. Так, тут ещё нужно три конуса и будет достаточно. — Отмеряя шагами пространство парковки ипподрома, я почти закончила делать себе импровизированный трек.

— Об Алексе, – пояснила Мэри. — Он всегда был через чур эмоциональным. В начале делал, потом думал. Может он повзрослел? Все-таки, я с ним близко года два не общаюсь. Ну или ему кто-то подсказал, как действовать.

— В плане года два? А вы что до этого общалась?

Мэри заметно взгрустнула и молча посмотрела на меня.

— Извини, до сих пор не верится, что ты была в их компании до той истории.

— Да, было дело. Но зато, та история открыла мне глаза на многих людей в моем окружении. Держи. — Протянула мне Мэри последний, нужный мне конус.

— Не знаю Мэри, кто там кого надоумил, но мне от этого явно не легче.

— Если бы ты с ним подружилась. Может…

— Забудь. Этого никогда не случится. Ты сама понимаешь по какой причине, — сухо отрезала я, выпрямившись в спине и смотря на проделанную работу.

В центре я выложила змейку. Плотную и коварную, где дистанция между оранжевыми конусами едва превышала длину моей кобры (эмблема «Мустанга Шелби» – змея. Поэтому, Поли называет его коброй). Это будет проверка на точность руления и чувство габаритов. От неё, как щупальца, расходились две ветки.

Первая вела к дальней стене, где я разметила упражнение «бокс»: три конуса образовывали большой прямоугольник для полицейского разворота. Асфальт там был особенно волнистым, обещая крен и пробуксовку.

Вторая ветка упиралась в длинный, относительно прямой участок, который я превратила в зону для экстренного торможения и объезда внезапного препятствия. Я поставила там «слалом скорости» — четыре конуса на большем расстоянии, за которыми следовала внезапная, тугая шпилька из двух оранжевых треугольников вплотную.

Весь этот лабиринт был обведён неровным периметром из оранжевых точек, обозначавшим границы импровизированной трассы.

— Со стороны это выглядит как ребус безумного картографа. Я ставлю 100 баксов, что ты собьешь минимум 5 конусов при первой попытке пройти это. — Кивнула Мэри в сторону центральной змейки.

— Ещё пару таких умозаключений, и я всерьез задумаюсь поменять свою группу поддержки, — ответила я ей, и хлопнула в ладоши. — Ну что, попробуем?

— Я, пожалуй, отойду на безопасное расстояние, — скептическим взглядом осматривая площадку, отозвалась моя подружка.

Я села за руль, и тишину парковки разорвал низкий, неторопливый рёв заведённого двигателя. Конусы стояли немыми судьями, готовыми зафиксировать каждую ошибку. Я положила руки на приятную холодную кожу руля. Ну что-ж. Поехали. Сглотнув вставший комок в горле, я нажала на педаль.

Первым был прямой участок. Легкий газ, машина катится по волнам асфальта с тихим гулом, ощущаясь подо мной огромным, послушным зверем. Потом – первая «змейка». Я сбавила скорость, занырнула между первыми двумя конусами. Руление плавное, взгляд уже на точке выхода. Машина слушается. Слишком слушается. Это скучно. Я добавила газу на выходе из второго поворота, и тут же почувствовала, как заднюю ось чуть повело вправо – мягкий, почти невесомый намёк на потерю сцепления. Асфальт здесь был гладким, как стёклышко. Во мне проснулся давно забытый азарт.

Я вылетела из «змейки» и рванула к дальней стене, к «боксу». Резкое торможение, пониженная передача. Нужно вписаться в три конуса. Поворот руля, газ... и тут кочка. Левое заднее колесо провалилось в ямку, замаскированную тенью. Машина дернулась, нос клюнул в сторону. Инстинктивно я сбросила газ, подрулила, почувствовав, как вес «Кобры» перетекает сбоку на бок. В ушах стоял вой резины, срывающейся в кратковременный визг. Я выровняла её, втиснув в узкие рамки «бокса» с сантиметровым запасом. Грудь вздымалась. Мое чутьё сработало быстрее мысли.

Дальше – прямая на скорость и «слалом». Я вдавила педаль. Двигатель взревел, прижав меня к креслу. Конусы приближались с пугающей скоростью. Первый, второй – прошла четко. На третьем поняла, что заложила слишком широкую дугу. Придётся поднажать. Четвёртый конус, и сразу за ним – та самая тугая шпилька. Тормозить уже поздно. Пришлось бросить машину в поворот с избыточной скоростью.

И тут всё изменилось. Передние колёса зацепились, но зад, гонимый инерцией, пошёл вразнос. Это был уже полномасштабный занос. Мир за окном поплыл по диагонали. Вместо паники – странная, хрустальная ясность. Я полностью доверилась интуиции, мои руки будто лучше меня знали, что делать. Резко крутанув руль в сторону заноса, я поймала скольжение, почувствовала, как машина начинает выравниваться, и тут же вернула руль. Кобра вышла из поворота боком, оставляя сноп пыли и мелкого гравия из-под колёс. Я проехала последние несколько метров по прямой и остановилась, заглушив двигатель.

В наступившей тишине звенело в ушах. Я резко вздохнула воздух, будто до этого и вовсе не дышала. Через лобовое стекло я видела Мэри, которая, замерев, стояла с округлившимися глазами. А потом я посмотрела на конусы. Два из них в шпильке были сбиты и валялись на боку. Остальные стояли, как солдаты.

Руки на руле слегка дрожали. Я была одна в машине. Впервые. Тогда – в Германии со мной рядом был Ричард, как гарантия безопасности. Когда мы гнали по городу, рядом была Мэри. Сейчас – я полностью была отдана самой себе. И мне это нравилось. Очень нравилось.

Я вышла из машины. Ноги были ватными. Не из-за страха. Из-за адреналина, который теперь отступал, оставляя после себя дрожь и восторг.

— Ну? — спросила я хриплым голосом. — Как тебе?

Мэри медленно подошла, разглядывая петляющие чёрные следы на асфальте, перечёркнутые резкой дугой сильного заноса.

— Как мне? — переспросила она. — Почему ты не говорила, что умеешь такое? Да ты просто чокнутая!

— Ты мне кстати должна 100 баксов. — Тыкнула я пальцем, с ухмылкой, на 2 сбитых конуса. — Ты же ставила... Кажется на 5?

— Будут тебе 100 баксов. После того как ты ответишь, где ты научилась так ездить, черт побери!

— В Сан-Хосе, — грустно произнесла я.

— Там тоже были гонки? Уличные?

— Да. Были.

Я замкнулась в себе, и это не осталось скрытым от Мэри. Она перестала задавать вопросы и просто облокотилась рядом на капот машины. Мы стояли молча. Я не могла ей ничего рассказать, потому что мне было нечего рассказывать. Мои воспоминания ко мне больше не возвращались. Нужные воспоминания, которые могли дать мне хоть какие-то подсказки.

Вернувшись обратно в Лос-Анджелес, я продолжила пить свои таблетки, и продолжила поиски того кучерявого блондина. Каждый день я уделяла минимум час времени, на мониторинг социальных сетей. Я даже нашла какие-то гоночные клубы Сан-Хосе. Я смотрела фото, подписки, подписчиков... Я оставила такой информационный след за собой, что, если за моим компьютером была бы слежка, давно было бы ясно, что я что-то пытаюсь найти. С каждым днём, я все больше и больше понимала, что единственный верный путь – вернуться туда, где все началось. Но огромная сумма денег останавливала меня от этого поступка. Опасность. Я чувствовала, что там меня может ждать большая опасность. Если те люди, с которыми связался мой отец, догадываются, что я жива… На их месте, я бы поставила круглосуточное наблюдение за значимыми для моей семьи местами. Поэтому все что мне оставалось – ждать и надеяться, что воспоминания вернуться. Не те, где я краснею перед классом за невыученное стихотворение, а те, где мой папа говорит что-то вроде: «Паула, я обокрал одного гангстера по фамилии Смит. У нас тут теперь миллиард долларов на счету, надо быть аккуратней.»

— Если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь поделиться. — Вырвала меня из мыслей Мэри.

Я взглянула на подругу в чьих глазах читалось легкое беспокойство. Ей было не все равно на чувства, которые я испытываю. Но признаться я ей не могла. Не могла подвергнуть той опасности, в которую собираюсь нырнуть с головой в недалеком будущем. Я слабо улыбнулась, придумывая отговорку.

— Знаю, просто, есть вещи, о которых проще молчать.

Мэри понимающе кивнула. Минута молчания между нами начала затягиваться.

— Тебе нужно возвращаться. Время, отведенное на конюшню, подходит к концу. За тобой скоро приедет Хлоя, а нам ещё до города ехать.

— Да, пора возвращаться. Надеюсь, в ближайшие время не будет ураганов, которые снесут все это к чертям собачьим, — сказала я, напоследок окинув взглядом проделанную работу.

Мы сели в машину, и я дала по газам. Спасибо тренеру Вуду, который согласился прикрыть нас с Мэри на случай вопросов. Теперь я сюда смогу приезжать только ночью.

10 августа

Август превратился в бесконечную рутину повторяющихся ежедневно сценариев. Утром занятия с репетитором, днём тренировки на конюшне, вечером – встречи с Мэри, а ночью…

Когда дом засыпал, а время показывало половину первого, я вылезала через окно. Пробираясь сквозь заросли сада, к стене, я направлялась к единственному скрытому выходу из этого дома.

Я сделала подкоп. В кустах.

Живая изгородь снаружи очень удобно скрывала от чужих глаз мою лазейку. Правда, мне приходилось быть чертовски осторожной, чтобы не поцарапать свое лицо ветками, пролезая сквозь эти заросли. Электросамокат, купленный Мэри на мои деньги, она благополучно спрятала неподалеку от моего дома. Каждую ночь он ждал меня, прикованный замком к забору почти у выхода из нашего элитного поселка. Мне приходилось идти до него легкими перебежками минут пять, но зато потом, самокат сокращал мне почти полчаса ходьбы до гаража. Добираясь вместо этого за пятнадцать минут, по улочкам города до мустанга, я выигрывала значительную часть времени.

До заброшенного ипподрома ехать было минут тридцать по ночным опустевшим дорогам. А дальше – я проезжала раз за разом выложенный мною маршрут, яркими конусами, оттачивая каждое движение. Потом выкатывалась на бывший овал для конных скачек и давала по газам. Я развивала скорость под 150, несясь по песчано-грунтовому покрытию под луной. К счастью, овал был настолько огромным и длинным, что позволял безопасно разгонять кобру для таких маневров.

Домой я возвращалась тем же маршрутом ближе к четырём часам утра. Поэтому стоит ли говорить, что каждое следующее утро, я проклинала алгебру, геометрию и химию?

Оставалась только одна проблема. Попасть на гонки. Приехать в место их проведения было не так уж просто. Как объяснила Мэри, там даже есть свое секьюрити на дорогах. Поэтому меня даже близко не подпустят на машине, если я приеду туда одна. Единственный вариант, который мне казался наиболее реальным это обратиться к Майклу. Но как только я думала о нем, я сразу вспоминала холодные и жесткие слова Ричарда, отвешенные мне как пощечины около аэропорта. Я не хотела обращаться к его другу. Я не хотела даже близко связываться с их компанией.

Кажется, это тупик.

Глава Х

 
Вы знаете их имена. Знаете их
поступки. Возможно, после этой
главы, вы поймете их причины
 

Алекс

Часть I. «Возвращение»

Дом никогда не казался мне таким тихим. Странно. Всю жизнь я мечтал, чтобы здесь наконец перестали кричать. Чтобы мама не просила нас говорить тише. Чтобы отец не смотрел на часы посреди разговора. Чтобы мне не приходилось повышать голос только для того, чтобы он хотя бы на секунду поднял голову от монитора.

Теперь никто не кричал. И именно поэтому я не мог уснуть. Я перевернулся на другой бок и посмотрел на электронные часы на тумбочке. 22:47. Неделя, как я дома.

Уже который вечер я лежал в своей комнате и прислушивался к звукам, которые раньше не замечал. Шорох кондиционера. Тихий звон посуды на первом этаже. Голос Хлои, вечно решающий рабочие вопросы по телефону. Редкий скрип пола в коридоре. Сразу после лестницы – одна дощечка издавала звук, если на нее наступить под нужным углом. Прислуга, бесшумно снующая по коридорам.

Дом. Любимый дом.

Моя комната за столько лет почти не изменилась. Те же темно-серые стены, которые я выбрал в четырнадцать, потому что мать предлагала светлые. Тот же стеллаж у окна. Та же царапина на дверце шкафа — след от брошенной в приступе злости баскетбольной сумки.

Я вернулся неделю назад. С извинившимся лицом, спокойным голосом и заранее выученными словами: «Был неправ. Не должен был уходить. Вы моя семья.»

Все это было правдой. Просто не всей. Я действительно хотел вернуться. Хотел снова сидеть за одним столом с матерью. Хотел перестать чувствовать себя гостем в чужих квартирах. Хотел однажды проснуться и не вспоминать первые несколько секунд, на чьем диване заснул. Мурашки пробежались по телу, нагоняя старые, неприятные воспоминания.

Поднявшись, я натянул футболку и вышел в коридор. Свет горел только у лестницы. Его всегда оставляли на ночь, по приказу матери. В детстве она говорила, что так дом не выглядит пустым. Позже я понял: она ждала отца, который возвращался после полуночи. Потом начала ждать меня.

В конце коридора находилась закрытая дверь. Там жила Поли. Новая мебель, светлые стены, чистые шторы... Ужасно милые пастельные тона. Злая усмешка невольно тронула мои губы. Отец все решил за всех. Два дня – и бывшая мастерская матери превратилась в розовое недоразумение.

Подходя ближе, я задержал взгляд на ручке двери. За ней царила тишина. Но я знал, что Поли дома, и находится по ту сторону стены. Девчонка явно была неглупой, и лишний раз не вылезала из своей конуры.

Я спустился вниз. На кухне пахло яблоками и ромашковым чаем. Мама стояла у острова спиной ко мне и складывала тарелки в шкаф.

— Не спится? — спросила она, не оборачиваясь.

— Как поняла, что это я?

— Твой отец не умеет ходить так тихо.

Я сел на высокий стул. Она повернулась и внимательно посмотрела на меня. На ней был светлый домашний костюм, волосы собраны в небрежный пучок. Без макияжа мама казалась моложе и одновременно уставшей.

— Чай?

— Нет.

Она достала вторую кружку.

— Значит, чай.

— Зачем тогда спрашивать?

— Чтобы ты чувствовал, что у тебя есть выбор. — Улыбнулась она.

Легкий подкол уколол в самое сердце. Выбор... Супер-способностью «выбора» в нашем доме владел только отец. Не показав своих истинных чувств, я улыбнулся в ответ:

— В этом доме успела появится демократия без меня?

— Пока в тестовом режиме.

Она поставила передо мной кружку и придвинула блюдо с пирогом.

— Есть не буду, — отмахнулся я, подув на свой чай. Еле заметный пар, исходивший от кружки, предупреждал быть аккуратней, чтобы ее обжечь язык.

— Я ничего не сказала.

— Ты подвинула его ко мне.

— Может, он сам.

— Мам, — улыбнулся я, вспомнив как в детстве, она всегда пыталась запихнуть в меня лишнюю порцию еды.

— Один кусок, — продолжала настаивать миссис Уилсон.

— Я не голоден, — не отступал я.

— Алекс, ты третий день питаешься так, будто боишься, что тебя обвинят в опустошении холодильника.

Я посмотрел на нее. Она сразу отвела взгляд и поправила салфетку рядом с блюдом. Шутка прозвучала легко, но я услышал то, что она не сказала – «ты ведешь себя как гость». С недавних пор, я и вправду себя так ощущал. Дом был тот же, люди те же, но присутствие одного нового человека меняло все. Я взял кусок пирога.

Мама едва заметно улыбнулась и села напротив. Некоторое время мы молчали. Раньше тишина в нашем доме всегда означала, что кто-то подбирает слова перед неприятным разговором. Сейчас она просто грела ладони о кружку.

— Как колено? — спросила она.

Я поднял голову.

— Какое колено?

— Левое. После пробежки не беспокоит?

— Ты помнишь?

Вопрос вырвался сам собой. Неужели... Мама нахмурилась, будто я ее чем-то обидел.

— Конечно.

— Это было давно. — усмехнулся я, вспоминая события шестилетней давности.

— Для тебя – давно. Для меня – тот вечер, когда ты вернулся домой весь в крови и уверял, что просто споткнулся, был будто вчера.

— Я действительно споткнулся.

— С мотоцикла, — добавила мама.

— На парковке, — ответил я, закинув кусок пирога в рот.

— Тебе наложили восемь швов.

— Шесть.

— Восемь.

— Я считал, — тыкнув ложкой перед собой, словно указкой, откровенно веселился я.

— После обезболивающего ты пытался объяснить врачу, что умеешь считать лучше него.

Я засмеялся.

Мама улыбнулась в ответ.

Никогда не забуду тот день, когда я познакомился с Майклом. Точнее, когда щуплый паренек вылез из машины вместе с Ричардом. Кинг тогда сказал, что теперь он будет тусить с нами. В 15 лет у парня уже была забита татуировками рука. Наверное, это первое что меня поразило. И, наверное, именно это и отличало Майкла от всех нас. Он делал что хотел. Он мог выбирать.

На секунду все стало слишком обычным. Будто мне снова было четырнадцать. Будто единственная проблема заключалась в разбитом колене, а отец вот-вот войдет и спросит, почему я полез на мотоцикл. Он тогда не вошел. Был в Чикаго. Позвонил на следующий день, и спросил, серьезная ли травма. Мама ответила за меня.

Я снова откусил пирог.

— Вкусно.

— Я знаю.

— Скромность по-прежнему не твоя сильная сторона.

Я любил, когда мама готовила. С появлением прислуги в нашем доме, это стало редким событием.

Дверь зала открылась. Отец вошел на кухню, не отрывая взгляда от телефона. Белая рубашка расстегнута у воротника, рукава закатаны. Он выглядел так же, как в большинстве моих детских воспоминаний: уставший, собранный и мыслями где-то далеко от дома.

Телефон завибрировал. Он взглянул на экран. Потом на меня. И перевернул телефон дисплеем вниз. Я проследил за этим движением глазами голодного пса, которыми он провожает желанную кость.

Раньше такого не было. Если ему звонили по работе, разговор начинался независимо от того, где мы находились. За завтраком. В машине. На моем дне рождения. На соревнованиях. Однажды он вышел из зала за две минуты до объявления результатов. Вернулся, когда все уже закончилось, и спросил, какое место я занял.

Первое. Я тогда занял первое.

— Не спится? — спросил он.

— Уже второй человек за последние десять минут задает мне этот вопрос, — покачал головой я.

— Значит, выглядишь соответствующе.

Отец подошел к чайнику. Мама поднялась, чтобы поухаживать за ним, но папа остановил ее одним движением руки.

— Сиди.

Она замерла, будто короткая фраза удивила ее не меньше, чем меня. Отец налил чай себе, потом достал еще одну кружку.

— Будешь?

Я посмотрел на свою.

— У меня уже есть.

— Точно, — слегка потерянным взглядом он посмотрел на стакан в моей руке, и вернул кружку на место.

Захватив свой чай, он направился к нам, и сел рядом. Не во главе стола. Рядом. Настолько близко, что я чувствовал запах его парфюма. Мама переводила взгляд с него на меня и обратно, словно боялась, что одно неосторожное слово разрушит этот вечер.

— Ты сегодня бегал? — спросил отец.

— Да.

— Далеко?

— Двенадцать километров.

— По старому маршруту?

Я повернулся к нему.

— Ты знаешь мой маршрут?

Он пожал плечами.

— Мимо парка, потом вниз к побережью. Обратно через две улицы за новым гольф-клубом.

Я ничего не ответил. Он знал. Все это время знал. Или узнал недавно. Не имело значения. Почему-то от второго варианта становилось больнее. Почему-то я не хотел говорить с ним об этом.

— Неплохой маршрут, — продолжил он. — Только по вечерам там темно.

— Я не боюсь темноты.

— Я не говорил, что боишься.

— Тогда зачем предупреждаешь?

Он задержал на мне взгляд. Я уже приготовился услышать привычное «не начинай». Но отец лишь поднес кружку ко рту.

— Потому что водители в темноте хуже видят бегунов.

Я отвернулся, уставившись в свою тарелку, буркнув:

— Буду иметь в виду.

Мама медленно выдохнула. Телефон отца снова завибрировал. Он не посмотрел. Только отодвинул его дальше. Покосившись на это, я проглотил свой язвительный комментарий, который так и норовил вырваться от увиденного. С каких-пор мистер Уилсон игнорирует свою работу и проводит время с семьей? Удивительно.

— Сегодня новый помощник отправил договор не тому клиенту, — неожиданно сказал он.

Мама улыбнулась.

— Тот самый, который вчера перепутал переговорные?

— Он не перепутал. Он забыл, в какой находится.

— Значит, перспективный сотрудник.

— Особенно если наша цель — обанкротиться до конца месяца.

Я посмотрел на отца. Он говорил совершенно серьезно, но уголок губ едва заметно дернулся.

— И что ты сделал? — спросил я.

— Спросил, почему человек с дипломом престижного университета не умеет читать фамилии в электронной почте.

— Помогло?

— Он начал заикаться.

— Может, тебе стоит попробовать не смотреть на людей взглядом рассвирепевшего льва, если они просто забыли чью-то фамилию? До сих пор не понимаю, как ты Хлою еще не испепелил.

Отец взглянул на меня. Потом тихо рассмеялся. Мама тоже. И я не удержался. Смех вырвался сам. Он прозвучал словно эхом над моей головой. Как-будто он принадлежал не мне, а кому-то другому. Я уже не помнил, когда в последний раз смеялся рядом с ним. Наверное, до того, как научился замечать, что он почти никогда не смотрит в мою сторону.

Мама с теплом наблюдала за нами. Этот взгляд с надеждой моментально отрезвил меня, и я отвернулся. Не стоило позволять ей думать, что все уже исправилось. Ничего не исправилось. Я просто сидел с родителями на кухне. Пил чай. Слушал историю из офиса. Обычный вечер. Тот самый вечер, о котором я когда-то мечтал. Он наступил. Вот только, на несколько лет позже.

На лестнице послышались шаги. Мама первой посмотрела в сторону двери. Поли появилась в проходе в свободной футболке и домашних штанах. Рыжие волосы были распущены и спутаны ото сна. Интересно, как она расчесывает эти кудри?

Увидев нас троих, она остановилась.

— Простите. Я не знала, что вы здесь.

«Вы». Будто действительно была гостьей. Но это было не так.

— Все нормально, — сказала мама. — Не спится?

Сколько раз я еще услышу эту фразу за этот вечер? Поли кивнула.

— Проснулась. Решила выпить воды. — Она провела глазами по нашей компании, и столкнулась с моими. Ее глаза сузились. Я еле заметно ухмыльнулся в ответ. Теперь эта девчонка была вынуждена приходить домой вовремя после того, как я буквально за руку притащил ее к отцу. Да, зацепились мы тогда с ней не слабо...

Отец сказал, что таблетки, которые я нашел у нее в комнате – успокоительные, которые ей прописал врач. Стерва. Знаю я, как выглядят успокоительные, а как выглядят сильные нейролептики. Только смысл отцу прикрывать ее? Ну точно стерва.

Настроение моментально опустилось на уровень плинтуса. Поли, тем временем, направилась к шкафу, но отец поднялся раньше.

— Сиди, я достану.

Поли замерла.

— Я сама.

— Я уже встал.

Он взял стакан, налил воду и поставил перед ней. Самое обычное действие. Несколько секунд. Ничего особенного. Но я не мог отвести взгляд.

Когда мне было двенадцать, я сломал руку. Ночью, после больницы, проснулся от боли и пошел в комнату к родителям. Их там не оказалось. Отца я нашел в кабинете. Он сидел за компьютером и нервно перекладывал бумажки. Я стоял в дверях несколько минут, ожидая, когда он заметит. Он не заметил, и я поплелся к себе. Проходя мимо мастерской, я услышал шорох. Мама рисовала очередную картину. Аккуратно открыв дверь, я застал ее с небрежным пучком, всю перемазанную красками, увлеченно выводящую волны на холсте. Мама, в отличие от отца, заметила меня сразу.

Помню свои слезы и отвратительное на вкус обезболивающее. Уколы мне всегда нравились больше. Отец же, узнал о ночном приступе только утром.

Поли сделала несколько глотков.

— Спасибо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Нормально.

— Голова не болит?

— Уже нет.

— Если будет плохо, скажи.

Она коротко кивнула.

Отец внимательно смотрел на нее. Просто смотрел. Так, как смотрят на человека, чье состояние действительно важно.

Поли перевела взгляд на меня. На секунду в ее лице появилось напряжение. Я чувствовал, как ей некомфортно. Ничего, я позабочусь о том, что тебе будет тут невыносимо. Но вместо этого, я дружелюбно улыбнулся.

— Спокойной ночи, — пожелал я.

Она не растерялась, также приторно улыбнулась в ответ.

— Спокойной.

Рыжая мразь.

Поли ушла.

Мама смотрела на меня так, будто я только что совершил чудо. Отец ничего не сказал, но его плечи немного расслабились. Они мне верили. Я действительно изменился. Больше не собирался устраивать сцены. Кричать. Требовать. Уходить, хлопая дверями. Так Поли только почувствует себя жертвой, а родители – ее защитниками.

Нет. Мне следовало стать сыном, которого они всегда хотели видеть. Спокойным. Надежным. Тем, кому снова можно доверять.

— Я пойду спать, — сказал я.

Мама поднялась и обняла меня прежде, чем успел отступить.

— Спокойной ночи, — прошептала она.

— Спокойной.

Отец кивнул.

— Увидимся утром.

Я задержался на секунду.

Раньше он никогда не был уверен, что увидит меня утром. Чаще всего я уходил до его пробуждения или возвращался после того, как он ложился спать. Или наши пути просто не пересекались в стенах этого огромного дома.

— Увидимся, — ответил я.

Часть II. «Заметь меня»

В своей комнате я не стал включать верхний свет. Настольной лампы было достаточно.

Открыв шкаф, чтобы убрать футболку, я заметил коробку на верхней полке. Она показалась мне смутно знакомой, но я не помнил, чтобы оставлял ее там. Недолго думая, я подставил стул, снял коробку и поставил на кровать.

На крышке лежал тонкий слой пыли. Я сдул ее одним легким движением и открыл коробку. Внутри оказались медали. Грамоты. Фотографии. Билеты с соревнований. Браслет из больницы. Даже сломанная пластиковая фигурка баскетболиста, которую мне подарили в младшей школе.

Я перебирал вещи одну за другой. Почти все относились к тому времени, когда мне еще казалось: достаточно стать лучше остальных — и отец заметит. Первое место по плаванию. Победа в школьном турнире. Лучший игрок сезона. Сертификат за высокий средний балл. Участие в благотворительном забеге. Я не всегда был безнадежным. Когда-то.

В самом низу лежала фотография. Мне тринадцать. Я стою на спортивной площадке с кубком в руках. Мама рядом, улыбается. С другой стороны — пустое место, где должен был находиться отец. На обороте маминым почерком: «Папа очень гордится тобой». Я провел пальцем по словам. В тот день он не приехал. Как и всегда. Только позвонил вечером и спросил, как прошли соревнования. Я ответил: «Нормально». Он сказал: «Молодец» — и тут же переключился на разговор с сотрудником.

Я снова посмотрел на фотографию. Забавно. Когда я приносил домой кубки, отец был занят. Когда меня задерживала полиция, он приезжал за двадцать минут.

Когда получил лучшую оценку за семестр, секретарь передал от него поздравление. Когда меня нашли без сознания в чужом доме, он лично сидел возле кровати до утра.

Я долго не понимал, как это работает. Потом понял. Чтобы отец тебя заметил, недостаточно быть хорошим. Нужно стать проблемой. Такой большой, чтобы ее нельзя было передать помощнику. Такой опасной, чтобы пришлось отменить встречу. Такой стыдной, чтобы он приехал сам.

Сначала, в школе, я просто задерживался после уроков. Потом перестал предупреждать, где нахожусь. Компания, к которой прибился, не задавала вопросов. Никого не интересовали оценки, фамилия отца или то, почему я не хочу возвращаться домой. Там достаточно было появиться с деньгами и сделать вид, что ничего не боишься. Моя первая таблетка была не из любопытства. Не потому, что я хотел почувствовать что-то новое... Я хотел не чувствовать старое: тишину дома, пустое кресло на соревнованиях, короткое «молодец» между двумя звонками.

Утро после вечеринки я почти не помнил. Зато помнил отца. Он сидел рядом с кроватью, не снимая пиджака. Впервые за много месяцев его телефон лежал выключенным. Тогда я подумал: вот как нужно было сделать. Просто почти умереть.

Телефон на кровати загорелся. Сообщение от Джессики:

«Ты где, дома?»

Я посмотрел на экран.

«Да».

«Сегодня приедешь?»

«Нет, устал».

Через минуту:

«Набери мне завтра, нужно поговорить».

Я нахмурился.

«О чем?»

Ответ пришел сразу.

«Ты знаешь».

Я отложил телефон. Без Джесс я бы не справился. Самая красивая и умная девушка из всех, кого я знаю. Железный характер и мягкая походка. Именно она стала моим первым сообщником по свержению Поли Уилсон. Уилсон. Быстро отец дал ей нашу фамилию.

За стеной послышался тихий скрип. Чья-то дверь открылась. Я замер. В коридоре раздались тяжелые шаги. Шаги, которые я научился узнавать из тысячи. Отец. Он прошел мимо моей комнаты, не останавливаясь. Через несколько секунд постучал в дверь Поли.

— Да? — донесся приглушенный голос.

Я не хотел слушать, но продолжал не шевелится, чтобы услышать каждое слово.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь?

— Да. Все нормально.

— Если что-то понадобится, скажешь.

Пауза.

— Хорошо.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Дверь закрылась. Шаги удалились. А я все еще сидел на кровати, сжимая фотографию. Отец наконец научился быть отцом. Не командовать, не исправлять последствия, не появляться, когда уже слишком поздно. Просто спрашивать, все ли в порядке. Желать спокойной ночи. Замечать... Почему именно сейчас?

Если бы это произошло пять лет назад... Я никогда бы не оказался в той компании.

Я положил фотографию в коробку и закрыл крышку.

Ради меня он не хотел меняться. Но ради нее... Она получила того же отца. Только его лучшую версию. Мне же досталось время, когда работа была важнее семьи. Когда мои достижения казались чем-то само собой разумеющимся, а ошибки – личным оскорблением.

Это должна была быть моя жизнь, а не ее.

Часть III. «Вернуть свое»

На следующий день я проснулся раньше будильника. Внизу уже пахло кофе.

Отец сидел за столом без ноутбука, листая утреннюю прессу в форме газеты.

— Доброе утро, — сказал отец.

— Доброе.

— Какие планы? — невзначай спросил он, будто это было ему реально интересно.

— Сегодня игра. Надо пойти поддержать Джека, – ответил я, вспоминая расписание игр его команды по регби.

— А, хорошо.

Наступила тишина. Прислуга накрыла стол для нас двоих. Давно мы не оставались с ним наедине. Я ковырял яичницу вилкой, чувствуя, как слова застревают в горле. Не знаю, что я хотел сказать ему. Но мне хотелось спросить что-то. Задать самый простые и банальные вопросы: «Как твои дела?» «Ты устал?» «Я скучал по тебе». Что-то, что мог бы сказать обычный сын своему обычному отцу.

Но не знал как.

Папа нарушил тишину первым.

— Ты хорошо справляешься, — неожиданно сказал он. — Я имею в виду... с Поли.

Я так и замер с вилкой в руке.

— Что?

— Я знаю, что это непросто для тебя... Но ты стараешься. Я ценю это.

Сердце предательски сжалось. Это был комплимент. Настоящий. Отец редко говорил мне что-то хорошее. Обычно – только критика: «ты мог бы лучше», «ты снова опоздал», «ты меня разочаровываешь».

Я не знал, что сказать, продолжая молча сверлить дыру глазами в своей тарелке.

— Спасибо, — наконец выдавил я, почти безразличным голосом. Но внутри всё кричало. Он заметил. Он наконец заметил.

Папа кивнул, поднялся из-за стола и взял свой портфель.

— У меня встреча в десять. Буду к обеду.

И вышел.

Я же остался сидеть за столом, глядя на остывшую яичницу. Сердце все еще билось быстрее обычного.

Он заметил. Он наконец заметил.

Но вместо радости, в груди почему-то разрасталась холодная пустота.

***

Сидя на шезлонге, я наблюдал, как Брендан заходил уже на третий круг. Вода манила своей прохладой.

— Брендан, нам через час выезжать! Не переусердствуй! — прокричал я, когда его макушка на секунду показалась над поверхностью воды. Спустя еще пару секунд из воды высунулся поднятый верх палец. Я усмехнулся.

— Алекс, — голос Джессики раздался за спиной. — Ты выглядишь так, будто тебя только что переехал грузовик.

— Не выспался.

— Ты так и не позвонил, — с укором произнесла она.

— Все равно на игре бы увиделись, был занят, — отмахнулся я, быстро придумав оправдание.

Она подошла ближе и села рядом, положив ногу на ногу. На ней было короткое платье, слишком яркое, как для обычного вечера, так и для игры в регби.

— Ну как дела дома, — продолжила она, поправляя волосы.

Я усмехнулся.

— Ты хотела спросить, как Поли?

— Уже привык произносить ее имя? Или может уже называешь ее сестрой?

Я ничего не ответил. Иногда мне казалось, что она ненавидела мою «сестренку» даже больше, чем я. Только за что? Джессика выжидающе смотрела на меня, и в её взгляде читалось нетерпение. Она ждала благодарности. Ждала, что я признаю: её совет вернуться домой и притвориться примерным сыном был правильным.

— Ну что? — наконец спросила она. — Я была права?

Медленно повернув голову, я посмотрел на неё.

— В чём?

— В том, что ты должен был вернуться, — она улыбнулась, но в улыбке не было тепла. — В том, что нужно держать врагов близко. Все же в порядке? Помирился с родителями? С отцом?

— Пока да, — сухо ответил я.

— Пока, — эхом отозвалась Джессика. Она подалась вперёд, и её голос стал тише, почти заговорщическим. — Но ты же не собираешься останавливаться на этом?

Я невольно нахмурился. Конечно, я не собирался просто смотреть на то, как Поли обживается в моем доме. Но что нужно Джесс?

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты сам знаешь, нужно действовать, пока она не укоренилась. Пока твой отец не привык к ней. У тебя есть шанс, но время работает против тебя. Мамочка Мэри уже приветливо улыбается ей и приглашает на чай. Чем сильнее она пустит корни, тем сложнее будет ее убрать.

— У тебя есть конкретные идеи?

Правды ради, я уже сам думал об этом. Самое банальное – уничтожить репутацию. Но смотря на отца, и его отношение к ней, что-то мне подсказывало, что он просто так от нее не откажется. Значит, она должна уйти сама... Значит, нужно сделать так, чтобы она приняла такое решение.

— У меня не идея, у меня вопрос, — ответила Джесс с насмешкой. — Алекс, ты ведь даже не знаешь, кто она на самом деле. Откуда взялась. Какая у неё семья. Кем все-таки была ее мать? Ты хоть что-то знаешь о ней, кроме того, что она внезапно появилась? Дочь любовницы, — Джесс снова усмехнулась. — Но кем была эта любовница? Какую жизнь она жила? Где ее друзья?

Время остановилось. Это была мысль, которая никогда не приходила мне в голову. Я ненавидел Поли за её существование, но никогда не задумывался, откуда она взялась на самом деле.

— Что ты предлагаешь? — спросил я, прищурившись.

— Выясни, — Джессика пожала плечами. — Покопайся в прошлом своей «сестрёнки». Найди что-то, что можно использовать против неё. Может быть, окажется, что она вовсе не дочь твоего отца. Или её мать была не просто любовницей, а кем-то ещё. — Она улыбнулась, своей холодной расчетливой улыбкой. — Пока ты будешь сидеть сложа руки, она будет жить в твоём доме. А когда ты узнаешь её слабое место... Ты сможешь ударить. По-настоящему. Без риска испачкаться.

Я молчал, обдумывая её слова. В моей голове проносились вопросы. Кто такая Поли на самом деле? Почему отец привёз её так внезапно? Почему он никогда не говорил о ней раньше?

В груди разрасталась холодная решимость.

— Хорошо, — сказал я. — Узнаю.

Джессика удовлетворённо кивнула.

— Умный мальчик. Только не затягивай. Время — это единственное, что работает против тебя. А я пока, займусь своим фронтом работы.

— В плане?

— Я же говорила, что помогу тебе? Друзья своих не бросают, Алекс. Все и так уже узнали о ней. Самое время напомнить, что ей среди нас – не место.

Она поднялась, поправила платье и направилась к дому. На полпути остановилась и обернулась.

— И, Алекс... когда найдёшь что-то, дай мне знать. Я тоже хочу знать, кто она на самом деле.

Она ушла. Я остался сидеть на террасе, глядя на тёмную воду бассейна. Брендан все также пускал небольшие волны руками, когда всплывал для очередного глотка воздуха. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой.

Кто же ты, Поли? Откуда ты взялась? И что ты скрываешь?

Я не знал ответов. Но знал, что найду их. Даже если это разрушит всё.

Она должна уйти. Это единственный способ вернуть всё обратно.

Джессика

Часть I. «Хорошая партия»

Завтрак в доме Харрисов всегда был церемонией. Не той, где семья собирается за одним столом, чтобы обсудить планы на день или просто побыть вместе... Нет. Здесь завтрак был продолжением деловых переговоров, которые никогда не заканчивались. Сегодняшнее утро не стало исключением.

Солнце пробивалось сквозь высокие окна столовой, заливая белоснежную скатерть мягким светом. Серебряные приборы лежали в идеальном порядке, хрустальные бокалы сверкали чистотой. Всё было так, как должно быть. Идеально. Правильно. Безупречно.

Я смотрела в свою тарелку и слушала, как отец говорит с Джеком.

— Контракт с французами почти готов, — говорил он, отрезая кусочек омлета. — Ты должен будешь присутствовать на подписании. Покажу тебе, как ведутся такие переговоры.

Джек кивнул, принимая решение отца как должное. Хотя я знала, что глубоко в душе он ненавидит все эти бумажки и бизнес-вопросы. Дай ему волю, и он целыми днями бы носился с мячом по полю. Когда-то давно, школьный тренер сказал, что у него есть будущее в большом спорте. Но Джек не внял его словам. Если на чашах весов была команда и рабочая встреча, организованная отцом, он без раздумья выбирал второе. Он всегда был таким. Наследник. Будущее компании. Тот, на ком держится фамилия. И он играл эту роль безупречно.

— И ещё, — отец поднял вилку, указывая на Джека. — Слышал, ваша команда обыграла орлов. Хорошая игра.

Уголки губ Джека дрогнули, но он смог удержать улыбку, быстро скрыв свои чувства за стаканом сока.

— Да, спасибо. Соперники были сильными, но мы справились.

— Видел твою статистку, горжусь тобой, сын.

Эти слова прозвучали так легко, и так естественно... Отец даже не задумался, прежде чем сказать их. Для него это было так просто – произнести то, что я хотела услышать всю жизнь.

«Я горжусь тобой».

Он сказал это Джеку. Он всегда говорил это Джеку. А я сидела и смотрела, как его лицо озаряется теплом, которого почти никогда не было, когда он обращался ко мне.

Я не злилась на брата. Джек не был виноват в том, что его любили. Но я чувствовала себя приложением к этому разговору. Словно я была не частью семьи, а декорацией. Украшением, которое должно стоять на своём месте и не мешать.

Мать сидела рядом, поправляя салфетку. Она тоже молчала. Она всегда молчала за завтраком. Раньше мне казалось это нормальным. Женщины ведь не должны лезть в мужские разговоры. Так я думала до момента, пока наша самая не стала частым гостем в доме Боттов. Как и они в нашем. Мать Мэри была полной противоположностью моей. Наверное, тогда я и поняла, что женщины тоже могут быть сильными. Тоже могут говорить, и тоже имеют право быть услышанными.

Но моей матери это было не нужно. Иногда я ловила её взгляд и видела в нём пустоту. Иногда мне казалось, что она просто перестала чувствовать что-либо вообще.

— Джессика.

Мое имя, произнесенное отцом, резануло слух. Обычно, он обращался ко мне, только чтобы высказать свое недовольство. Но я же... Где я успела накосячить?

— Да, папа?

— Девятого числа приём. Мы устраиваем его для наших партнёров. — Отец уже говорил об этом, видимо считал нужным напомнить. — Будут люди, которых нельзя разочаровать, — продолжил он, возвращаясь к еде. — Ты понимаешь, о чём я?

Я понимала. Это была фраза, которую я слышала с детства. «Люди, которых нельзя разочаровать». Всегда находились такие люди. Сначала воспитатели, потом учителя, директора школ, тренера. Потом – его окружение. Всё его окружение.

— Понимаю, — кивнула я в ответ. От меня больше ничего и не требовалось. Я просто должна была быть идеальной. Всегда.

— Кстати, — отец перевёл взгляд на Джека. — Ты сможешь прийти с Мэри?

Джек кивнул, нацепив на лицо дежурную улыбку. Его глаза на секунду метнулись ко мне, ища невидимую поддержу. В отличие от меня, Джеку было сложнее прятать эмоции. Поэтому играть счастливого будущего жениха этой девчонки ему было трудно. Но также, как и всегда, он сказал то, что хотел услышать наш отец:

— Да, она будет рада.

— Хорошо, — отец одобрительно кивнул. — Я рад, что у вас всё хорошо.

Я смотрела на внутреннюю борьбу брата и чувствовала, как внутри закипает ярость. Мэри. Опозорилась на весь район. Да что там район, на весь Лос-Анджелес! Ей повезло, что ее имя вместе с фотографиями не попало в новостные сводки, а только пару дней погуляли по интернету.

И она всё ещё была частью нашей семьи.

Мои родители закрыли глаза на этот скандал. Они сделали вид, что ничего не случилось. Они просто стёрли это из памяти, потому что Мэри была полезна для бизнеса. Потому что союз с её семьёй был выгодным.

Если бы я сделала что-то подобное, меня бы вычеркнули не просто из семьи, а из всего благородного рода Харрисов. Если бы я опозорила фамилию, я бы потеряла всё.

Но Мэри можно. Мэри прощают. Я спрятала ядовитую усмешку, заснув еще одну порцию омлета в рот. Если моя челюсть будет занята пережевыванием пищи, я не скажу лишнего.

— Насчет тебя, — добавил отец, снова обращаясь ко мне. — Думаю будет хорошо, если ты тоже придешь с сопровождением, а не с нами под руку. Есть несколько кандидатов...

— Я буду с Ричардом, — сказала я, перебивая отца. — С Ричардом Кингом.

Впервые за утро отец поднял голову и посмотрел на меня. Не сквозь меня – на меня. В его взгляде мелькнуло удивление, быстро сменившееся одобрением.

Мать тоже посмотрела на меня. Слабо улыбнулась – той улыбкой, которая появлялась, когда она была довольна. И я поймала себя на мысли, что ради этой улыбки я готова делать всё, что они скажут.

Потому что, когда они смотрят на меня так, я перестаю чувствовать себя ошибкой. Я перестаю чувствовать себя той, чьё появление сделало жизнь матери хуже. Я перестаю чувствовать себя бесперспективной дочерью, которую отец никогда не хотел.

После завтрака мать проводила меня в мою комнату, чтобы помочь выбрать платье. Это был ритуал, который она соблюдала перед каждым важным приёмом. Она открывала шкаф, перебирала вешалки, доставала одно платье за другим. И я смотрела на неё и ждала, когда она скажет, что выбрала.

Сегодня она остановилась на тёмно-синем. Длинном и сдержанном – идеальном для приёма. Я же обычно предпочитала ярко красный.

— Это подчеркнёт твою кожу, — сказала она, поправляя ткань.

— Да, мама.

— Ты должна выглядеть безупречно.

— Я знаю. Я всегда безупречна.

Она посмотрела на меня. Её взгляд был мягче, чем у отца. Но в нём было то же самое ожидание. То же самое требование, которое я слышала с детства: «Будь идеальной. Не опозорь нас. Сделай правильный выбор».

— Хорошо, что ты будешь с Ричардом, — сказала мать, не глядя на меня.

— Да, — ответила я.

— Он хороший парень. И партия.

Она сказала это так, будто говорила о чём-то само собой разумеющемся. И для неё так и было. Для неё это был просто факт. Статус. Деньги. Положение. Для меня это было нечто большее. Но вслух я сказала другое:

— Я знаю.

Мать улыбнулась. Я бы хотела, чтобы она смотрела на меня так всегда. Чтобы она гордилась мной. Чтобы она знала, что я оправдываю её ожидания. Но внутри, где-то глубоко, я все еще чувствовала пустоту. Меня не покидало ощущение, что я иду по чужому сценарию и не знаю, где заканчивается чужая роль и начинаюсь я сама.

Я не понимала, что это. Я никогда не понимала. Я просто знала, что должна быть лучшей. Не знаю, откуда взялась эта мысль. Я просто чувствовала её, как чувствуешь голод или усталость. Она была частью меня.

Идеально, правильно, безупречно – три столба на которых была построена моя философия.

Послезавтра вечером я выйду на этот приём. Я улыбнусь правильным людям. Скажу правильные слова.

Все как обычно. Все в порядке.

Часть II. «Единственный человек»

Мама ушла, оставив платье висеть как экспонат. Я собиралась на тренировку, периодически натыкаясь на него глазами. Отложив шлем, я не выдержала и подошла ближе.

Платье выглядело очень тяжелым. Но почему? Может из-за ткани?

Моя рука прошлась по шелку, который приятно холодил пальцы. Нет. Не ткань. Не фасон. А то, что оно значило, как и все другие платья – вечер, на котором я снова должна доказывать, что я чего-то стою.

Синий шелк красиво заблестел, когда луч солнца, пробившийся сквозь окно, коснулся его. Я всегда любила красный. Об этом знали все мои друзья. Красный был моим цветом. Но моя душа всегда принадлежала синему...

Другой прием. Другой наряд. Другая я. Но тот же синий шелк...

***

Мне было четырнадцать. Может, пятнадцать. Я уже не помнила точно. Я помнила только, как стояла в углу гостиной и смотрела на людей, которые обсуждали что-то важное. Отец говорил о контрактах. Мать поправляла моё платье и шептала: «Улыбайся, Джессика. Люди смотрят».

Я улыбалась. Я всегда улыбалась.

Когда челюсти уже начинало сводить, я уходила в уборную или на улицу. Туда, где не нужно сверкать зубами, кивать головой, и держать спину ровно. Вот и тогда, я вышла на террасу, когда не могла больше улыбаться.

Ночной воздух коснулся лица, и я вдохнула его, наконец расслабляя мышцы лица. Я смотрела на сад, на тени, на далёкие огни и... Просто отдыхала.

Вдруг, послышались шаги за спиной.

— Ты всегда делаешь такое лицо после разговоров с родителями?

Я обернулась.

Одноклассник моего брата стоял в дверном проёме, и улыбался. Ричард практически никогда не говорил со мной. Если он и приезжал в гости, то только ради Джека. Или, если наши семьи устраивали очередные фантастические приемы, чтобы продать очередную идею, наладить связи и прочее, прочее, прочее...

— Какое лицо? — спросила я, сведя брови к переносице.

— Будто снова пытаешься заслужить пятёрку.

Я открыла рот, но в голову не пришел ни один ответ. Ни одно оправдание. Я не знала, что ему ответить, потому что именно так, я и ощущала себя внутри.

Кинг шагнул ближе. Встал рядом, глядя на сад.

— Ты слишком много думаешь о том, какое впечатление производишь, — сказал он. — Это утомительно. Для тебя.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Потому что я смотрел на тебя весь вечер.

Я замерла. Он смотрел на меня? Он вообще замечал моё существование? Сегодня мне не нужно было быть в центре внимания. Отец сказал, что я должна была просто появиться, и красиво постоять в углу. Словно ваза с цветами.

— Эй, Рич, там Брендан приехал, не хочешь свалить?

На террасу ворвался мой брат вместе с Алексом, разрушив момент.

— Тебе потом папочка не вставит? — усмехнулся Ричард, слегка ударив Джека в плечо.

— Только если мы попадемся.

Под общий смех они направились к выходу, но Ричард вдруг остановился.

— Что такое? — спросил Алекс, заметив заминку.

Ричард обернулся.

— Джек, может возьмем твою сестру с собой? Ей тут явно скучно.

Мой рот непроизвольно открылся от этого предложения. Джек был хорошим братом, но я всегда чувствовала разделение по половому признаку. Есть Джек. Его друзья. Его занятия. А есть я. Мои друзья. Мои занятия. И они всегда должны отличаться.

В тот вечер все изменилось. Почесав свой затылок, Джек неуверенно кивнул головой и протянул мне руку. В тот вечер, мы стали неразрывно связаны с моим братом. В тот вечер, я впервые влюбилась.

Я не знала, что все эти годы я буду цепляться за этот момент. Я не знала, что это чувство станет моей тюрьмой.

***

Я моргнула, возвращаясь в реальность. Платье всё ещё было в моих руках. Я смотрела на него и чувствовала, как в груди разрастается решимость. Ричард был моим шансом. Моим единственным шансом доказать, что я не ошибка. Что я не пустое место. Что я достойна быть замеченной.

Часть III. «Не подпускай её»

— Джесс, все в порядке?

Голос Джека вырвал меня из задумчивости. Я моргнула и перевела взгляд на брата. Мы стояли у входа в конюшню, а я даже не заметила, как мы сюда приехали.

— Я просто задумалась, — ответила я.

— О чём?

Я хотела сказать «ни о чём». Но мои глаза говорили сами за себя.

Я смотрела в сторону манежа, туда, где стояла Поли. Она разговаривала с Майклом, улыбалась чему-то, и выглядела так, будто была здесь своей. Будто она всегда была частью этого мира.

Я не знала, почему это меня так задевало.

Я знала, кто она. Незаконнорожденная. Дочь любовницы. Шлюхи. Та, кто ворвалась в чужую семью, будто имеет на это право. Как и ее мать когда-то.

Майкл сказал что-то смешное. Поли рассмеялась. И этот смех, лёгкий, беззаботный, как будто у неё не было ни одной проблемы в мире, заставил меня замереть.

— Что? — спросил Джек, все же заметив, что я смотрю в одну точку.

— Что Майкл делает рядом с ней? Я уже не в первый раз вижу их вместе. Откуда они знают друг друга?

Джек проследил за моим взглядом и нахмурился.

— Понятия не имею. Может, Майкл просто нашел себе новую игрушку?

Я открыла рот, чтобы ответить, и слова полились сами собой. Те, которые я повторяла себе всё это время.

— Она слишком быстро становится своей. Такие люди всегда сначала всем нравятся, а потом начинаются проблемы. Ты видишь, как она общается с ним? Она уже втерлась в доверие. Завтра она окажется ещё ближе.

— Джесс, может, ты слишком остро реагируешь?

Мой брат поджал губы. Его мысли точно отличались от сказанных им слов.

— Я не остро реагирую. Я просто вижу людей насквозь. И я вижу, что от неё будут проблемы. И ты тоже это видишь.

Я сложила руки на груди, ожидая его ответ. Джек молчал. Я знала, о чём он думает. Он думает о Мэри. Он всегда думает о Мэри.

— Главное, чтобы на Мэри это не отразилось, — сказал он наконец.

Бинго. Я смотрела на него и чувствовала, как злость медленно окутывает меня с ног до головы. Он не понял. Он не понял, что я пыталась сказать.

Я говорила не о Мэри. Я говорила о себе.

О том, что эта девушка, эта выскочка, эта дочь прошмандовки, постепенно пускает корни. И все это молча проглатывают. Все, кроме Алекса. Я не понимала, почему Майкл разговаривает с ней так, будто она его ровня. Почему эта идиотка Мэри, выбрала ее себе в лучшие подружки. Почему наши родители уже обсуждают возможность ужина с Уилсонами. Со всей четой Уилсонов, включая эту дрянь.

Необъяснимая тревога разливалась внутри, которую я предпочитала называть интуицией. Я ещё не знала, что сделаю. Я ещё не знала, как далеко готова зайти. Но я знала одно. Она не должна быть здесь.

Ей не место среди нас.

Мэри

Часть I. «До»

Семейные ужины в доме всегда были моим любимым временем.

Не потому что еда была особенной – мама готовила вкусно, но просто, без изысков. Не потому что мы обсуждали что-то важное – обычно говорили о мелочах, о лошадях, о погоде, о том, кто кого видел в городе. А потому что за этим столом я чувствовала себя счастливой.

Сегодня вечером было так же, как всегда.

Мама сидела во главе стола – не потому что так было принято, а потому что она всегда садилась туда, где лучше видно всех. Она резала хлеб ровными, уверенными движениями, и я смотрела на её руки – сильные, ухоженные, те, которые держали поводья, когда она была моложе, и которые теперь держали нашу семью.

Отец сидел справа от неё, откинувшись на спинку стула с бокалом красного вина. Он выглядел расслабленным и от него будто исходила теплота, обволакивающая весь наш дом. Таким я любила его больше всего.

— Я слышал, Харрисы снова затеяли ремонт в доме, — сказал он, отпивая глоток. — Говорят, теперь у них будет зимний сад.

— У них и так пять гостиных, — усмехнулась мама. — Зачем им ещё одна?

— Чтобы было где прятаться от гостей, — пожал плечами отец. — Я бы тоже хотел зимний сад. Или хотя бы уголок, где меня никто не найдёт.

— Можешь прятаться в конюшне, — парировала мама. — Там тихо, пахнет сеном и никто не трогает.

— Там холодно.

— Тогда не жалуйся.

Я улыбнулась, глядя на них. Они всегда так разговаривали — легко, с каплей иронии. Между ними никогда не было напряжения, не было недоговорённостей, не было обид, которые копились годами. Они просто были рядом. Всегда.

— Мэри, — мама повернулась ко мне. — Ты сегодня какая-то рассеянная. Как дела в школе? Всё в порядке?

— Всё отлично, — ответила я, пряча улыбку.

— Ты уверена? Потому что ты смотришь в телефон уже третий раз за ужином.

Я покраснела. Глупо было надеяться, что никто не заметит.

— Просто сообщение, — сказала я, убирая телефон в карман.

Мама переглянулась с отцом особенным взглядом, который означал: «Она что-то скрывает, но мы не будем давить».

— Кстати, о Харрисах, — сказал отец, меняя тему. — Джек сегодня звонил. Спрашивал, как у тебя дела.

— Джек? — я удивилась. — Зачем?

— Наверное, хочет убедиться, что его будущая жена не сбежала, — усмехнулась мама.

— Мама! — возмутилась я в ответ.

Договоренность о браке между нашими семьями была уже давно. Просто никто не спешил нас в нее посвящать пока мы особо не подросли. Видимо, 14 лет означает, что мы уже достаточно взрослые, чтобы воспринимать эту информацию. Ну точнее, 14 было мне, а Джек был несколько старше. Так что с мыслью, что я выйду замуж за лучшего друга, я ходила уже год.

— Что? Я просто пошутила, — отмахнулась мама, улыбнувшись.

— Это не смешно, — сказала я, чувствуя, как щёки окончательно заливаются краской. — Мы с Джеком вообще-то решили, что после свадьбы будем жить в разных домах.

Отец поперхнулся вином.

— Отличное начало крепкого брака, — сказал он, вытирая губы салфеткой.

— Мы друзья, — сказала я. — Мы всегда были друзьями. Просто родители решили, что нам нужно пожениться, — парировала я, сделав акцент на слове «родители». — Это не значит, что мы должны жить вместе.

— Дочь, — мама посмотрела на меня с мягкой улыбкой. — Ты знаешь, что мы не заставляем тебя. Если ты не хочешь выходить за Джека, мы не будем настаивать. Просто бизнес – штука такая…

— Я знаю, — сказала я. — Но я не против. Джек хороший. Мы ладим. Это лучше, чем выходить за незнакомца.

Мама хотела что-то сказать, но я заметила, как она переглянулась с отцом. Он чуть заметно покачал головой, и они решили не продолжать.

Телефон снова завибрировал в кармане. Я не выдержала и достала его.

Сообщение от Марка.

«Завтра увидимся?»

Я почувствовала, как внутри разливается тепло. Марк. Я познакомилась с ним пару недель назад на конюшне. Он был старше, опытнее, красивее всех, кого я знала. Он всегда находил правильные слова и был очень образован. Общение с ним было... очень увлекательным.

«Конечно», — ответила я.

Я убрала телефон и подняла глаза. Мама смотрела на меня с тем выражением, которое я не могла прочитать.

— Кто-то интересный? — спросила она.

— Просто друг, — сказала я.

— Просто друг, который пишет тебе в десять вечера и заставляет тебя улыбаться?

— Мама!

— Я просто спросила, — заливаясь смехом, оправдалась она.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

Мама наконец разложила порции по тарелкам, и мы приступили к ужину. Спустя пару минут, папа включил телевизор, и буквально приковал наше внимание к плазме. На экране показывали скачки. Все разговоры сразу смолкли. Словно загипнотизированные, мы с мамой приклеились к экрану.

Отец откинулся на спинку стула и посмотрел на нас обеих.

— Знаешь, — сказал он задумчиво, обращаясь к своей жене. — Я всегда думал, что у нас будет сын. Крепкий, серьёзный, который пойдёт по моим стопам. А вместо этого у меня две женщины, которые общаются с лошадьми чаще, чем со мной.

— Ты жалеешь? — спросила мама, улыбнувшись краешком губ, все также не отрываясь от экрана.

— Ни секунды, — ответил он. — Я просто иногда удивляюсь, как мне повезло.

Мама повернулась к отцу и в ее глазах можно было увидеть безграничную любовь.

Я смотрела на родителей и чувствовала, как внутри меня разливается тепло. Я не знала, что такое быть нелюбимой, ведь я выросла в доме, где любовь была естественной, как воздух.

Тогда я еще не знала, что скоро всё изменится. Я верила, что мир – доброе место. Что люди не предают. Что любовь – это просто. Я была слишком наивной.

Часть II. «После»

Коридоры школы больше не были безопасными.

Я знала это, как только переступила порог. Как только услышала, как стихают разговоры, когда я прохожу мимо. Как только почувствовала на себе взгляды – те, от которых хотелось провалиться сквозь землю.

Раньше я не замечала этих взглядов. Раньше я была одной из них. Я улыбалась, здоровалась, смеялась над шутками. Я была частью этого мира.

Теперь я была чужой.

Я шла по коридору, сжимая в руках учебники, и чувствовала, как воздух вокруг меня становится плотнее. Шёпот. Я слышала его повсюду. Он был тихим, почти неуловимым, но он был везде.

«Это она...»

«Видела фотографии?»

«Неужели это правда...»

«Говорят, она сама хотела...»

Я сжала зубы и ускорила шаг. Я не оборачивалась и не смотрела на них. Я просто шла дальше.

Я почти дошла до конца коридора, когда увидела их. Своих подруг. Там были все, кроме Джессики. Девочки, с кем я смеялась неделю назад. Кто сидел со мной за обедом, кто обсуждал парней, и с кем я проводила все свои выходные.

Они стояли у окна и о чём-то разговаривали. Я подошла ближе.

— Привет, — сказала я, стараясь, чтобы голос не сбился.

Они повернулись ко мне. И в их глазах я увидела то, от чего мое сердце окончательно разбилось.

Тишина.

Они не ответили. Они просто смотрели на меня так, будто я была призраком. Будто я была кем-то, кого они не знали или знать не хотели...

— Я просто хотела... — начала я.

— Нам нужно идти, — перебила одна из них, отводя взгляд.

Они развернулись и ушли, не позволив мне даже сказать слово.

Я осталась стоять в коридоре одна. Я смотрела, как они уходят, и чувствовала, как внутри меня все переворачивается с ног на голову. Я знала, что это будет трудно. Но я не знала, что это будет так больно.

Прозвенел звонок, но я не пошла в класс. Не могла. Я вышла на улицу, потому что не в силах была больше находиться внутри. Мне нужно было дышать. Мне нужно было уйти от этих взглядов, от этого шёпота, от этой тишины, которая была слишком громкой. Она буквально кричала о том, что со мной произошло.

Я села на скамейку у входа и закрыла глаза. Меня трясло. То ли от холода... То ли от нервов. Я пыталась дышать. Я пыталась не плакать. Я пыталась убедить себя, что всё будет хорошо.

Но я уже сама не верила в это.

— Мэри.

Голос был знакомым. До боли знакомым… Но ведь его не должно было быть тут? Я открыла глаза.

Джек стоял передо мной. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах я не видела того, что хотела увидеть. Ни сочувствия. Ни понимания. Ничего.

— Привет, — сказала я дрожащими губами, все еще сдерживая слезы.

— Я искал тебя, — сказал он. — Ты не отвечала на сообщения.

— Я не знала, что сказать.

Он сел на другой край лавочки, оставляя между нами расстояние, в которое могло поместиться еще два человека. Будто боялся, что я могу его заразить.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Нет, — сказала я, сглатывая всхлип. — Я не в порядке.

Он не ответил. Он просто сидел и смотрел куда-то в сторону.

— Джек, — начала я, шмыгнув носом. — Я не знаю, что делать. Они все отвернулись от меня.

— Я знаю, — сказал он.

— Они шепчутся за моей спиной. Они смотрят на меня так, будто я грязная. Будто я перестала быть человеком. Но ведь...

— Я знаю, Мэри, — перебил он, наконец встречаясь со мной глазами.

— Тогда почему ты... — я запнулась. — Почему ты смотришь на меня так?

— Как? — спросил он.

— Как все остальные. Как будто я сделала что-то ужасное.

— Я не смотрю на тебя как они.

— Тогда как?

Он молчал. Долго. Так долго, что я начала думать, что он не ответит. Но на его лице не было никаких эмоций. Тишина. Такая же тишина, как в коридорах школы.

— Не знаю, Мэри, — сказал он наконец. — Я просто... не знаю. Но думаю, что пока родители не вынесут свой вердикт, нам лучше не общаться.

Мое сердце рухнуло в пятки.

Он встал. Посмотрел на меня сверху вниз и добавил:

— Джесс не поможет. Лучше не подходи к ней в поисках поддержки. Она сделает только хуже. Я пришел предупредить.

После чего он развернулся и отправился прочь. Я смотрела, как он уходит, срываясь в рыдания. Я больше не сдерживала слезы. Мои плотину, которую я собирала из бревнышек надежд прорвало окончательно. Пелена слез застелила мои глаза, размывая силуэт Джека.

Он не сказал, что всё будет хорошо. Он не сказал, что он рядом. Он просто ушёл. Мой парень предал меня. Мои друзья отвернулись от меня. А теперь даже Джек, мой самый лучший друг, отстранился.

И я осталась совсем одна. Навсегда.

Часть III. «Благотворительный вечер. Наши дни»

Я не хотела садиться в его машину.

Мы стояли у выхода с приёма, и Джек уже держал ключи в руке.

— Иди в машину, — сказал он коротко, кивнув на припаркованный мерседес.

Я молча пошла к автомобилю. Ничего не изменилось. Мы всегда так делали – он говорил, я соглашалась. Он говорил – я улыбалась. Чтобы каждый человек в этом городе думал что у нас все хорошо. Даже когда внутри всё кричало, что я хочу сказать «нет». Я проглатывала это слово, вместе со своей самооценкой и мило улыбнувшись, говорила «да».

Я села в машину. Кожаное сиденье было холодным. Я пристегнулась и уставилась в окно, надеясь, что он просто отвезёт меня домой. Что мы проедем весь этот путь молча, и он ничего не скажет.

В этот раз, тишина в салоне была слишком напускной. Я чувствовала затылком, что Джек что-то задумал. И оказалась права.

— Знаешь, — начал он спокойным голосом. — Я сегодня говорил с Алексом.

Я напряглась.

— Он сказал, что нашел у Поли какие-то таблетки. Сильные таблетки.

Я не ответила. Я знала, что Поли принимает успокоительные. Было бы удивительно, если бы она ничего не принимала, после того как потеряла мать и обрела отца в лице мистера Уилсона. Да я бы вообще с ума сошла. По правде, я до сих пор не понимаю, как она справляется со всем, что на нее навалилось. Я бы уже давно сломалась... Но Джеку я ничего не сказала. Не видела смысла – поддерживать этот разговор.

— Ничего не скажешь? — продолжал давить он.

— Джек, — сказала я тихо. — Это не твое дело.

— Это моё дело, — отрезал он. — Ты моя невеста, Мэри. Твоя репутация – это моя репутация. Если она втянет тебя во что-то опасное, это коснётся и меня.

— Она моя подруга, — сказала я.

— Подруга? — он усмехнулся. — Ты называешь подругой человека, который появился в твоей жизни месяц назад? Ты даже не знаешь её. Ты не знаешь, кто она на самом деле.

— Нет Джек, это ты не знаешь её, — огрызнулась я, окончательно закипая.

— Я знаю таких людей, — его голос стал жёстче. — Они всегда сначала добрые, заботливые. А потом ты остаёшься одна с разбитым сердцем и спрашиваешь себя: «Как я могла быть такой наивной?»

Я замерла. Я знала, что он имел в виду. Тот случай. Пару лет назад. Тот человек, которому я доверилась. Тот, кто выложил мои фотографии в сеть.

— Не надо, — прошептала я.

— Почему? Потому что ты не хочешь вспоминать, как ошиблась? Потому что ты не хочешь признать, что снова повторяешь ту же ошибку?

— Джек…

— Ты всегда ищешь кого-то, кто скажет тебе правильные слова. Кто будет делать вид, что заботится о тебе. А когда они показывают своё настоящее лицо, ты плачешь в своей комнате и ждёшь, что кто-то придёт и спасёт тебя.

Глаза начали мокнуть, но я сдерживала свои слезы из последних сил. Я глубоко вздохнула, прежде чем ответить:

— Ты не имеешь права говорить мне это, — сказала я. — Ты не был рядом, когда это случилось. Ты просто отвернулся. Ты сделал вид, что меня не существует.

— Потому что ты меня опозорила, Мэри! — его голос стал громче. — Ты думаешь, я не слышал, что говорили люди? «Невеста Джека Харриса изменщица». Ты думаешь, мне было легко это слышать?

Я смотрела на него, чувствуя, как мир снова рушится. Прямо как в тот день. Он не вспоминал его. Никогда. Но решил сказать мне об этом сейчас.

— Поэтому ты не подошёл ко мне? Потому что я тебя опозорила? — прошептала я, сглатывая ком в горле.

— Каждый раз, когда я видел тебя, я вспоминал те фотографии. Я вспоминал, как все шептались за моей спиной. Ты разрушила мою репутацию, Мэри. Ты разрушила всё, что мы строили.

Я не верила своим ушам. Когда я умирала от боли предательства, он думал о своей репутации. Все это время. Ему была важна только чертова репутация. Как и всем людям на этом приеме.

— Я ничего тебе не обещала, Джек, — выплюнула я. — Наш брак был решением родителей. Я никогда не давала тебе обещаний.

— Ты была моей невестой, — отрезал он. — Ты должна была вести себя достойно. Ты не имела права делать то, что сделала. И поэтому ты не можешь общаться с этой девкой.

Ненависть ко мне. Ненависть к Поли… Он просто боялся, что я опозорю его снова.

— Останови машину, — сказала я.

— Мэри...

— Останови машину, Джек.

Я открыла дверь, даже не дождавшись полной остановки. Вышла. Хлопнула дверью. Пошла по тротуару, не оглядываясь.

Я слышала, как он кричит что-то вслед. Но я не разбирала слов.

Я просто шла.

Ночь была холодной. Я шла по пустой улице, смотрела на огни города и чувствовала, как слёзы текут по щекам.

Он ненавидит меня. Он всегда ненавидел меня. Он просто терпит меня, потому что не может отказаться от брака. Потому что случится скандал. Потому что его родители не позволят ему разорвать помолвку.

Ему всегда было плевать на меня. Столько лет дружбы были разрушены одной фотографией, одним косым взглядом, одним шепотком в спину. Я не лелеяла надежды полюбить его. Я никогда не думала об этом, когда родители поставили меня перед фактом, что они заключили договор с Харрисами. Просто, я свыклась с мыслью, что мой лучший друг станет моим мужем. Между нами была крепкая дружба, но не больше. И казалось, что Джека тоже все устраивало.

Мы знали друг друга с детства. Когда еще не умели нормально разговаривать. Помню, как раньше завидовала Джесс, что у нее такой классный старший брат. А Джессика даже ревновала Джека ко мне, потому что после оглашения «помолвки» между нашими семьями, мы стали больше общаться. Ну, чтобы узнать друг друга получше.

И в какой-то момент, я даже подумала, что все будет хорошо. Да, я не полюблю его как мужчину. Но у нас в семье будет царить гармония, процветание и идиллия.

Теперь же… Джек не разорвет помолвку сам. У него не хватит яиц для этого. Он никогда не пойдет против отца. Но я… Мои родители позволят это сделать мне.

Но если я это сделаю, то это станет еще одним ударом для них. И я не могу… Нет, не хочу их подвести.

Я остановилась посреди пустой улицы и заплакала. В голос. Я плакала о том, что потеряла. О том, что никогда не имела. Я плакала о своей наивности. О своей глупости. О том, что я верила в любовь, когда её не было. О том, что я понятия не имела что мне теперь делать.

Я вспомнила тот день, когда всё случилось. Когда я доверилась человеку, который оказался чудовищем. Когда я думала, что люблю его. Когда я была наивной и глупой.

Я вспомнила, как Джек отвернулся. Как я смотрела на него и ждала, что он подойдёт. Что он скажет, что всё будет хорошо. Что он просто будет рядом.

Он не подошёл.

Я вытерла слёзы и пошла дальше.

Мысли хаотично метались в моей голове, подкидывая воспоминания об издевательствах одноклассников, об одиночестве, о грязных словах, которые прилетали мне в спину. Нескончаемый поток боли прошлого хлынул мне в голову, но тут же прерывался одним ярким воспоминанием.

Я вспомнила Поли. Как она смотрела на меня. Как она говорила: «Ты не виновата». Как она была рядом, когда никто не был.

Она не боялась, что я опозорю её. Она просто была моей подругой. И этого мне было достаточно.

Часть IV. «Дом. Следующий день»

Понедельник. Утро после очередного потрясающего вечера, с которого удачно слились мои родители, отправив меня одну. Почему слились? Потому что смотря на их хитрые и довольные лица сегодня утром, не сложно было догадаться, что они просто хотели провести вчерашний вечер вдвоем. И им это удалось.

Я сидела на кухне, смотрела в чашку с остывшим чаем и слушала, как мама гремит посудой у плиты. Она всегда так делала, когда хотела о чём-то спросить, но не знала, как начать. Сначала гремела, потом вздыхала, потом наконец решалась.

— Как прошёл вчерашний вечер? — наконец спросила она, не оборачиваясь.

— Нормально, — ответила я.

— Только нормально?

Я пожала плечами. Я не хотела говорить об этом. Я вообще не хотела говорить.

Мама повернулась ко мне. Когда она переставала заниматься делами и смотрела на меня, это означало, что она готова слушать. И значит, что мне придется говорить.

— Мэри, — сказала она мягко. — Ты вчера вернулась поздно. Я слышала, как ты зашла. Это было… Громко.

Я опустила глаза. Глупо было надеяться что мой агрессивный хлопок дверью останется незамеченным. Причем целых два раза. И как только дверь моей комнаты не слетела с петель?

— Я просто устала.

— От вечера или от Джека?

Мама, как всегда, била точно в яблочко. Я не знала, что ответить. Она всегда чувствовала, когда я что-то недоговариваю, поэтому врать было бесполезно.

— От всего, — сказала я наконец.

Отец вошёл в кухню, держа в руках газету. Он сел напротив меня, надел очки и посмотрел поверх них.

— Твоя мать права, — сказал он мягко. — Что-то случилось? Нам нужно вмешаться?

Я смотрела на них. На маму, которая перестала греметь и теперь стояла, опершись руками о стойку, и ждала. На папу, который отложил газету и смотрел на меня с той теплотой, которая всегда появлялась, когда он чувствовал, что мне плохо.

Мне стало стыдно. Они всегда так старались, ради меня. А я только и делала, что подводила их. Джек… Они возлагали большие надежды на этот союз. Я не могла их подвести. Я обязана им… После всего, что натворила.

Мама подошла ближе и села рядом со мной. Её рука легла на мою, и я почувствовала знакомое тепло.

— Мы не хотим давить на тебя, — сказала она. — Но мы видим, что ты не в себе. Если ты не хочешь говорить о Джеке, говори о чём-то другом. Просто скажи нам, что происходит.

— Всё в порядке, — сказала я. — Просто вчера был долгий вечер. Приём, люди, разговоры. Я устала.

— А Джек? — спросила мама. — У вас все хорошо?

Я сглотнула. Я чувствовала, как её пальцы чуть сжали мою руку, пока она ждала ответа.

Я хотела сказать «да». Я хотела сказать, что он был джентльменом, что он улыбался мне, что всё было как обычно. Но я не могла врать. Не ей.

— Он был... вежлив, — сказала я.

Я не сказала, что он был холодным. Что он почти не смотрел на меня. Что когда он говорил, его голос звучал так, будто он разговаривает с незнакомкой. Я не сказала, что мы оба не выдержали и поругались на обратном пути. Я не сказала, что вышла из машины и шла пешком километра два, потому что не могла больше сидеть рядом с ним.

Я не сказала ничего из этого.

Но мама смотрела на меня так, будто всё равно знала. Её глаза, тёплые и внимательные, изучали моё лицо. Она всегда умела видеть сквозь меня.

— Вежлив — это не то же самое, что хорошо, — сказала она тихо.

— Мама, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Всё нормально. Правда.

— Дочка, — вступил в разговор папа, и в его голосе было столько тепла, что у меня защипало в глазах. — Мы знаем, что последние годы были трудными для тебя. И мы знаем, что ты стараешься справляться сама. Но иногда можно позволить себе быть слабой. Иногда можно не быть сильной.

Мне захотелось заплакать. Я чувствовала, как слёзы подступают к горлу, но я не позволяла им вырваться. Не здесь. Не сейчас. Они так старались, и я не хотела, чтобы они видели, как я разваливаюсь.

— Я просто устала, — повторила я. — Правда.

Мама посмотрела на отца. Они обменялись тем взглядом, который я знала с детства, — когда они решали, что лучше не давить.

— Хорошо, — сказала мама. — Тогда поешь. Я испекла твои любимые булочки.

Она встала и подошла к плите. Мама продолжала готовила дома, хоть родители уже давно были в состоянии нанять прислугу. Но миссис Ботт наотрез отказывалась от этой блажи. Запах корицы и ванили заполнил кухню, и я почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Дом. Тепло. Безопасность. Единственное место, где я могла быть собой.

Я взяла булочку, отломила кусочек и положила в рот. Тёплая, сладкая, с хрустящей корочкой. Она пахла детством.

— Спасибо, — сказала я.

Мать улыбнулась. Отец снова надел очки, но я видела, что он не читает. Он просто смотрел на меня, на маму, на эту кухню, где царила любовь.

— Какие планы сегодня? — спросила мама, садясь обратно и беря чашку чая.

— Конюшня. Тренировка.

— С Поли?

— Да.

Мама кивнула. Она никогда не осуждала мою дружбу с Поли. Она видела, как я меняюсь рядом с ней. Как я улыбаюсь чаще, как я перестаю прятаться.

— Она хорошая девочка, — сказала мама. — Я рада, что ты нашла подругу.

— Я тоже, — сказала я.

Не знаю, что бы я делала без нее. Наверное, всё ещё сидела бы в своей комнате, прячась от мира, который оказался слишком жестоким.

Я допила чай и встала.

— Мне пора, — сказала я. — У меня тренировка.

— Будь осторожна, — сказала она. — Вуд сказал, что ты в последнее время стала смелее. Не переусердствуй.

— Мам, я всегда осторожна. И все-таки я занимаюсь выездкой, а не конкуром. Так что выдыхай.

Отец поднял голову от газеты и улыбнулся мне.

— Удачи, дочка. Обязательно позвони, как приедешь!

— Спасибо, папа.

Я вышла из кухни, чувствуя их взгляды на своей спине. Я знала, что они смотрят мне вслед. Что они переживают за меня. Что они хотят, чтобы я была счастлива.

Я тоже хотела этого.

Но теперь я не знала, как.

Джек

Часть I. «Хороший сын»

Кабинет отца пах кожей и деревом. Запах, который я знал с детства. Когда я был маленьким, я боялся заходить сюда — слишком много важных бумаг, слишком много серьёзных разговоров, слишком много взрослых вещей, которые я не понимал. Потом я привык. Теперь этот запах был для меня синонимом порядка. Структуры. Жизни, в которой всё предопределено.

Неделю назад мне исполнилось восемнадцать. Отгуляли мы знатно. Но радости от этой даты особо не было. Ведь я знал, что грядет за ней.

Я сидел в кресле напротив стола, закинув ногу на ногу, и слушал. Отец говорил о будущем — о том, каким он его видел. Я знал этот разговор. Он повторялся каждый год. Просто ставки становились выше.

— В следующем семестре ты начнёшь стажировку, — говорил отец, перелистывая бумаги. — Будешь учиться у лучших. Поймёшь, как устроен бизнес изнутри.

Я кивнул, согласившись. Я всегда кивал, когда отец заводил речь о моём будущем. Правда, в такие моменты, я не всегда его внимательно слушал. Даже сейчас, мои мысли утекали в сторону очередной победы на регби с моей командой.

— Через несколько лет всё это будет твоим, — сказал отец, и я вновь сфокусировался на происходящем. Надеюсь, я не пропустил ничего важного. Отец же, поднял глаза от документа и посмотрел на меня. Он никогда не давил. Он просто был уверен, что я хочу того же, чего хочет он.

Возможно он был прав. У меня действительно был выбор. Только никто никогда не спрашивал, в какую из открытых дверей я хочу войти.

— Я слышал, — добавил он, возвращаясь к бумагам. — Ты рассматривал спортивную карьеру.

Я замер. Я не думал, что он знает. Я вообще никому не говорил об этом… Только тренеру.

— Я думал об этом, — признался я осторожно.

— Регби, — сказал отец, и в его голосе появилась лёгкая усмешка. — Я знаю, что ты хорошо играешь. Мистер Далтон говорил мне. Говорил, что у тебя есть талант.

Я смотрел на него, ожидая, что он продолжит. Что он скажет: «Это неплохой вариант». Или: «Ты мог бы добиться многого».

Вместо этого он добавил:

— Но это несерьёзно, Джек. Регби — это хобби. Увлечение. Ты не можешь строить на этом жизнь.

— Я мог бы попробовать, — сказал я. — Есть профессиональные команды. Я мог бы...

— Ты мог бы, — перебил он мягко, но твёрдо. — Но ты не будешь. Потому что у тебя есть обязательства перед семьёй. Перед нашим именем и бизнесом, который мы строили поколениями.

В его глазах не было злобы. Только уверенность. Такая же, как всегда.

— Ты не подведёшь нас, Джек. Я знаю.

Я хотел сказать, что регби — это не просто хобби. Что я чувствую себя живым, когда выхожу на поле. Что там, среди травы и грязи, я не думаю о контрактах и партнёрах. Что я просто бегу, и это единственный момент, когда я чувствую себя свободным.

Но я не сказал.

— Ты прав, папа, — сказал я.

Он улыбнулся, довольный моим ответом.

— У тебя есть талант, Джек, — сказал он. — Ты отличный игрок. Я горжусь тобой. Но ты нужен мне здесь. В бизнесе. Семья — это всё. Я знаю, что ты понимаешь это.

Я кивнул. Это уже было традицией - просто соглашаться.

— И ещё, — добавил он, откладывая ручку. Старший Харрис поджал губы, и посмотрел на меня исподлобья. Неужели сейчас мне скажут то, что мне не понравится? — На днях встречался с мистером Боттом. Обсуждали твою свадьбу с Мэри.

Я усмехнулся. Мэри. Вечно взлохмаченная девчонка, которая целыми днями тусуется с лошадьми. Мы выросли вместе, и я всегда воспринимал её как младшую сестру. В отличие от Джесс она была словно солнышко… Стоп. Что?

— Свадьбу? — переспросил я, когда до меня дошел смысл его слов. — Ей только четырнадцать.

Это был единственный аргумент, который пришел мне в голову. Какая свадьба? Какого черта!?

— Мы обсуждали будущее, — сказал отец, убирая бумаги в папку. — Не завтра. Через несколько лет. Будет достаточно времени, чтобы вы привыкли друг к другу.

— А если я не захочу? — спросил я, на автомате, находясь в легком шоке от услышанного.

Женитьба. Мэри. Да он с ума сошел.

Отец поднял голову. Посмотрел на меня с лёгкой насмешкой, которая появлялась, когда он был уверен, что я шучу.

— Захочешь, — сказал он.

Это слово прозвучало так жестко… Будто мне нож воткнули в спину. Отец не спросил, что я чувствую к Мэри. Не спросил, хочу ли я вообще жениться. Он просто поставил меня перед фактом.

Я хотел сказать, что не хочу решать за других. Что я не хочу, чтобы моя жена была выбрана за меня. Что я хочу сам выбирать, с кем идти по жизни.

Но он смотрел на меня с такой уверенностью, что я не мог разрушить этот момент.

Я был хорошим сыном. И хорошие сыновья не спорят.

— Хорошо, — сказал я. — Я согласен.

Отец кивнул. Будто и не сомневался.

— Ты не пожалеешь, Джек, — сказал он. — Я знаю, что для тебя лучше.

Я вышел из кабинета и пошёл в свою комнату. Остановившись у двери я посмотрел на стену с фотографиями, там где мы были вдвоем с Мэри. Мне тут было 10, а ей 6. Или 7. Не помню. Совсем ребенок. Как и сейчас.

Я провёл пальцами по стеклу рамки. Мэри улыбалась мне с фотографии, и в этой улыбке не было боли. Только свет. Только лёгкость.

Я был хорошим сыном. Но я не знал, буду ли хорошим мужем.

И тем более я не знал, что скоро стану тем, кто разрушит эту улыбку навсегда.

Часть II. «Невеста, которую я не выбирал»

Я вырулил с подъездной дорожки дома Харрисов и почувствовал, как напряжение начинает отпускать. Вечер был долгим. Родители снова говорили о свадьбе — о том, как всё будет, когда мы с Мэри поженимся.

Я вырулил с подъездной дорожки дома Харрисов и почувствовал, как напряжение начинает отпускать. Вечер был долгим. Родители снова говорили о свадьбе — о том, как всё будет, когда мы с Мэри поженимся.

Рядом на пассажирском сиденье сидела Мэри. Она смотрела в окно на огни города, и я видел её отражение в стекле. Она улыбалась, думая о чем-то своем.

— Ты слышала, что сказала моя мама? — спросил я, сворачивая на пустынную улицу.

— Про свадебный торт? — усмехнулась она. — Да. Она сказала, что он должен быть белым и с десятью ярусами. Я чуть не закашлялась. Надеюсь, это была шутка.

— Моя мама считает, что свадьба должна быть идеальной, — сказал я. — Она уже полгода планирует всё. Даже не спросила, что я думаю.

— А что ты думаешь?

Я посмотрел на неё. Она повернулась ко мне, и в свете уличных фонарей её глаза блестели. Волосы, выбившиеся из пучка, падали на лицо, и она машинально убрала их за ухо. Я заметил, как она улыбается — той лёгкой, беззаботной улыбкой, которая появлялась у неё, когда она чувствовала себя в безопасности. Когда мы оставались вдвоем.

— Я думаю, что мы оба знаем, что это несерьёзно, — сказал я.

Она рассмеялась. Звонко, искренне. Я смотрел на неё и чувствовал, как хочу также смеяться сам.

— Наверное, когда тебе исполнится двадцать пять, ты просто скажешь, что передумал, — сказала она, поправляя прядь волос.

— Почему я? — спросил я. — Скажи сама.

— Твой отец меня пугает, — сказала она, и я заметил, как она чуть съёжилась, когда произнесла это.

Я усмехнулся.

— А твоя мать пугает моего отца.

Она засмеялась снова. Я не знал, почему так отчаянно ловил ее улыбку. Я не был знаком с этим чувством. Я просто знал, что когда она смеётся, мир становится легче. Как будто все проблемы, все ожидания, все планы родителей перестают иметь значение. Остаётся только она. Её смех. Её улыбка.

Я вспомнил, как она однажды заплакала, когда на конюшне лошадь сломала ногу. Вроде, для этих животных это очень опасно. Вплоть до смертельного исхода... Как она провела с ней всю ночь, пока ветеринар не приехал. Как она не спала, успокаивала животное, гладила его, шептала что-то. Слава богу, что все обошлось тогда. Я думал, она никогда не вылезет из того стойла.

Она всегда была такой… Теплой.

Я заметил это в ней давно. Как она всегда благодарит официантов. Как искренне интересуется чужими проблемами. Как она смотрит на этот мир, озаряя его своим светом.

— Мы справимся, — сказала она, вытирая слёзы от смеха. — Мы же всегда справлялись.

Я кивнул. Молчание затянулось. Я будто хотел сказать ей что-то важное… Но слова застряли в горле. Потому что я не знал что говорить.

— Расскажи что-нибудь, — сказал я вместо этого.

— Что?

— Что хочешь.

Она задумалась, глядя в окно на ночной город. Её лицо было спокойным, почти мечтательным. Потом она улыбнулась хитрой улыбкой, которая появлялась, когда она собиралась поделиться чем-то личным или супер-секретным.

— Знаешь, у меня теперь новый тренер на конюшне, — сказала она. — Он очень крутой. Знает всякие прикольные штучки и лайфхаки в работе с лошадьми. Даже Калипсо его слушается, прикинь! — Она опустила глаза на свои руки, добавив: — А еще он очень молодой и красивый.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри меня что-то неприятно дергается. Как будто кто-то сжал моё сердце.

— Познакомишь?

Она улыбнулась.

— Конечно.

Я улыбнулся в ответ. Я был хорошим другом. Я должен поддерживать ее. Но внутри меня всё сжималось.

Мы подъехали к её дому. Свет в окнах горел тёплым, уютным светом. Она вышла из машины, обернулась и помахала мне рукой. Ветер шевелил её волосы, и она поправила их привычным жестом.

— Спасибо, что подвёз, — сказала она.

— Всегда пожалуйста.

Она ушла. Я смотрел, как она идёт к дому, как её фигура становится всё меньше. Как она оборачивается, чтобы помахать мне ещё раз.

Я смотрел до тех пор, пока дверь не закрылась за ней.

И я понял, что не хочу, чтобы она знакомила меня с другим парнем. Я хотел, чтобы она смотрела только на меня.

Постояв еще пару минут, я завёл двигатель и поехал домой. Но я всё ещё видел её лицо в отражении стекла. Всё ещё слышал её смех. Всё ещё чувствовал, как внутри меня разрастается что-то тёплое, почти болезненное.

Я не знал, что это была любовь.

Я просто знал, что не могу перестать думать о ней.

Часть III. «Ты мне ничего не обещала»

Я сидел в пустой раздевалке и смотрел в одну точку на бетонной стене.

Телефон лежал рядом. Экран погас, но я всё ещё видел перед глазами те фотографии. Они врезались в память, как ожог, оставляя противный шрам на сердце. Я не мог их забыть. Не мог выкинуть из головы. Я просто не мог дышать.

Первый раз я увидел их в сообщении от незнакомого номера. Кто-то прислал ссылку с подписью: «Твоя невеста?». Я не хотел ее открывать. Я сразу понял, что там будет что-то ужасно.

Но я открыл. И мир рухнул.

Я смотрел на фотографии и чувствовал, как кости внутри меня ломаются, а органы выворачиваются наизнанку. Она была с другим. Она улыбалась другому. Она доверилась другому. И этот другой предал её.

Я сжал телефон так сильно, что экран был готов треснуть. Я хотел разбить его о стену. Я хотел найти того парня и убить. Я хотел быть рядом с ней. Но вместо этого я просто сидел и смотрел в стену.

Телефон снова завибрировал. Сообщение от Брендана:

«Ты в порядке? Я слышал...»

Я не ответил. Я не мог. Потому что я не знал, что ответить.

Ещё одно сообщение. От товарища по команде:

«Это реально твоя Мэри?»

Я сжал челюсть так сильно, что зубная боль отдалась в виски. Я хотел написать: «Она ничего мне не обещала. Мы не встречались. Я сам говорил, что этот брак — идиотизм. Я сам смеялся вместе с ней».

Но я не написал. Потому что, несмотря на все эти слова, внутри меня всё кричало о другом.

Почему она была с ним?

Я ненавидел себя за эту мысль. Я ненавидел себя за то, что думаю о чём-то таком, когда её только что унизили, предали и уничтожили… Но я не мог перестать думать об этом.

Она ничего мне не обещала.

Я сам смеялся над нашей помолвкой. Я сам говорил, что это несерьёзно. Я сам был тем, кто поддерживал её в этом.

Тогда почему ощущение такое, будто изменили именно мне?

Неужели… Я любил её? Люблю. Все еще люблю.

И я не знал, как с этим жить.

Часть IV. «Контроль»

Я смотрел на экран ноутбука, перечитывая то, что удалось найти о Поли Уилсон, и чувствовал, как мой уровень тревожности поднимается быстрее чем давление у стариков.

Ничего криминального. Ничего, что можно было бы предъявить. Просто… слишком много пустот. Слишком много нестыковок. Слишком много вопросов, на которые не было ответов.

Я закрыл вкладку и откинулся на спинку кресла.

— Ты опять за своё?

Голос Ричарда прозвучал из дверного проёма. Я не слышал, как он вошёл. Наверное, был слишком сосредоточен.

— За что именно? — спросил я, не оборачиваясь.

— Пытаешься найти причину, чтобы запретить Мэри с ней общаться.

— С кем?

Я повернулся. Ричард стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на меня с той спокойной внимательностью, которая всегда немного раздражала.

— С Поли, с кем же еще? — приподняв одну бровь, он усмехнулся.

Задавать вопрос, откуда он знает, чем я занимаюсь, было бы глупо. Учитывая тот факт, что я уже достал Майкла расспросами об этой девчонке. А Майкл с Ричардом были теми еще неразлучниками.

— Я просто хочу знать, с кем она общается, — сказал я.

— Ты слишком много контролируешь, Джек.

— Я просто не хочу потом разгребать последствия.

Ричард усмехнулся. Не зло, скорее понимающе.

— Послушай себя, — сказал он. — Ты звучишь как твой отец.

Я замер.

— Что?

— Он тоже всегда говорил, что «просто хочет знать». Что «просто хочет защитить». Что знает лучше. А потом? Сам знаешь итог.

Я хотел возразить. Хотел сказать, что это другое. Что я не такой. Что я просто…

— Я не хочу, чтобы ей снова было больно, — сказал я.

— Я знаю, — сказал Ричард. — Но ты не можешь контролировать всё, Джек. Ты не можешь защитить её от всего мира. И пытаясь сделать это, ты отталкиваешь её.

Я молчал. Я смотрел на экран ноутбука, на пустые страницы, которые я перерыл, но я не могу поступать иначе.

— Помнишь, что случилось тогда? — спросил я. — Когда появились те фотографии. Я ничего не сделал. Я отвернулся от нее как и все, думая, что так будет правильно. Думал, что если я отстранюсь, так будет легче. Для нас обоих. Для меня.

— Ты ошибся.

— Я знаю. И теперь я пытаюсь исправить это. Я просто пытаюсь защитить её.

— Может Мэри тогда стоит знать об этом?

Я уставился на своего друга, не понимая, что он имеет ввиду.

— Ты провожал Мэри до дома на расстоянии 20 метров, после того как выставил ее из машины.

Я поджал губы, вспоминая благотворительный вечер.

— Джессика рассказала?

Ричард подошёл ближе и сел напротив.

— Да, Джессика. А мог бы просто сказать, что переживаешь за нее. Мог бы закинуть ее на плечо, и довести до дома. Но ты предпочитаешь каждый раз срываться, вместо того чтобы разговаривать, — Ричард устало вздохнул, откинувшись на спинку дивана. — Ты не исправишь прошлое, контролируя настоящее, — сказал он. — Поли не тот урод, который это с ней сделал. И если ты не хочешь окончательно ее потерять, то единственное, что ты можешь – это быть рядом и принимать ее такой какая она есть. Ее решения, поступки и людей, которые для нее важны.

— Поли не тот урод, да. Но она может быть хуже...

— Семнадцатилетняя девчонка, которая недавно потеряла мать?

Ричард говорил так, будто знал чуточку больше, чем остальные. Но если Ричард не хочет что-то говорить, эту информацию из него не вытащить даже клещами.

— Ты что-то знаешь? — Рискнул уточнить я.

— Нет, я просто рационально мыслю. Подумай о другом, у твоей Мэри впервые за долгое время появилась подруга. Может это и не так плохо? И кстати, за все это время, Поли не сделала ничего плохого и ужасного. Обычная девчонка. Да, без мажорских повадок, но и Мэри всегда была ближе к простым людям.

— А если я все-таки прав, — продолжал упрямствовать я.

— А если неправ? — передразнил Ричард. — Перестань писать сценарии для окружающих. Каждый играет свою собственную роль в этой жизни. Да, ты сможешь контролировать своих близких, если захочешь. Но будешь ли ты счастлив? Будет ли счастлива Мэри, живя в кукольном театре, где муж все решает за нее? Счастлив ли ты, Джек, когда твой отец решает все за тебя?

— Возможно, он и вправду лучше знает, что мне нужно.

— Возможно, Джек. Возможно. — Ричард поднялся с дивана. — Будь просто рядом Джек. Хочешь узнать что-то о Поли? Так спроси у Мэри сам. По-человечески. Разговаривай с ней, а не вопи, что ей делать, прикрываясь фразой: «я твой жених». Ничего хорошего из этого не выйдет. Этот вывод за последние два года ты уже давно должен был сделать.

Я закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла. Я не хотел контролировать Мэри. Я просто боялся. Боялся снова увидеть её разбитой. Боялся снова почувствовать себя беспомощным. Боялся, что если я не буду контролировать ситуацию, все снова рухнет.

Но может Ричард все же прав? И нужно позволить ей плыть самостоятельно? Просто держать ее в поле зрения, чтобы быть готовым в любую секунду бросить ей спасательный круг?

Я закрыл лицо руками, пытаясь успокоить внутренних демонов. Тех, которые росли во мне с самого детства, каждый раз, когда я говорил отцу, что сделаю, как он скажет.

Так было проще. Не спорить. Не объяснять. Не доказывать, что у меня может быть собственное мнение. Отец всегда знал, какой университет лучше, с кем стоит общаться, какие предложения принимать, а от каких отказываться. Даже кого однажды назвать женой.

Иронично.

Больше всего меня раздражало, когда он произносил свое неизменное: «Я просто хочу для тебя лучшего». Наверное, потому что за этой фразой никогда не следовал вопрос, чего хочу я.

Я медленно убрал руки от лица. А чем тогда я отличался от него?

Мне не нравилась Поли — значит, Мэри не должна с ней общаться. Мне казалось, что она может попасть в неприятности, — значит, я имел право решить за нее. Мне было страшно — значит, ограничения почему-то должна была получить она.

Я называл это рациональностью. Заботой. Ответственностью. Чем угодно, только не страхом.

Телефон лежал рядом с ноутбуком. Я взял его и несколько секунд смотрел на имя Мэри в списке контактов.

Можно было написать: «Где ты?» Можно было спросить, с кем она. Можно было позвонить ее отцу, как я часто делал в последнее время. Пальцы уже привычно легли на клавиатуру.

«Как ты?»

Эти два слова выглядели почти нелепо. Я усмехнулся. Столько лет рядом с человеком — и, оказывается, иногда сложнее всего задать ему самый обычный вопрос.

Нажал «отправить».

Я все еще не доверял Поли. Все еще считал, что от нее могут быть проблемы. И если однажды окажется, что я был прав, я первым буду рядом с Мэри. Но, возможно, быть рядом — не значит идти впереди и выбирать за нее дорогу. Иногда нужно позволить человеку идти самому. Даже если тебе не нравится направление. Даже если страшно. Даже если каждая часть тебя требует схватить его за руку и потянуть обратно.

Телефон завибрировал.

Мэри: «Нормально. А ты?»

Я смотрел на сообщение дольше, чем требовали эти три слова.

Потом напечатал: «Тоже».

И впервые не спросил, где она. Не потому, что перестал бояться. Просто впервые решил попробовать не превращать свой страх в ее клетку.

Майкл

Часть I. «Будущий агент»

Я сидел в кабинете отца и смотрел на стопку бумаг, которую он положил передо мной. На первой странице — логотип ФБР. На второй — список требований к кандидатам. На третьей — программа подготовки, расписанная по годам.

Я не читал. Я просто смотрел на эти бумаги, понимая, что этот разговор рано и поздно состоялся бы. Только я не думал, что это будет так скоро.

— Что это? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Отец сел напротив. Все это время он стоял, смотря в окно, в ожидании, пока я изучу все что он разложил на столе.

— Это твоё будущее, — сказал он. — Я уже говорил с деканом. Ты сможешь начать подготовку сразу после школы. У тебя есть все данные: аналитический склад ума, физическая форма, внимательность.

Пока мой папаша перечислял качества, которыми и вправду наградила меня жизнь, я думал только о том, что он забыл одно, мое самое важнее качество - самостоятельность, приправленная щепоткой решительности. Я сложил руки на груди, всем видом показывая, что мне не нравится этот разговор.

— Через несколько лет сам поймёшь, — сказал он. — У тебя для этого есть всё.

— Кроме желания, — парировал я.

Он засмеялся. Так открыто и искренне, будто я сказал какую-то глупость. Сказать, что меня это задело - не сказать ничего.

— В пятнадцать лет ты понятия не имеешь, чего хочешь.

Внутри меня закипала злость. Не та, которая взрывается криком, а та, которая остывает до ледяного спокойствия.

— Я не хочу работать в ФБР, — повторил я. Медленно. Чётко. По слогам. Чтобы он точно расслышал каждое моё слово.

Отец перестал улыбаться. Его лицо моментально стало серьёзным.

— Майкл, ты не понимаешь. Это возможность. Такая, которая выпадает раз в жизни. Я не просто предлагаю тебе работу. Я предлагаю тебе твое будущее. Стабильность. Уважение. Смысл.

— Твой смысл, — отрезал я. — Не мой.

Он хотел сказать что-то еще. Я видел, как он сжал челюсть, сверля меня взглядом. Но я молча встал и вышел из кабинета.

Отец не остановил меня.

***

Через две недели я пришёл домой с татуировкой.

Она занимала почти всё предплечье. Сложный узор скрывал в своих переплетениях фразу, которая стала моим новым девизом по жизни: «Моя жизнь - мои правила».

Я зашёл в дом, и первое, что я увидел, — отец стоял в коридоре с телефоном в руке. Он разговаривал с кем-то по работе, но, увидев меня, замолчал. Его взгляд упал на мою руку. На свежую краску, которая ещё не до конца зажила.

— Я перезвоню, — сказал он в трубку и отключил звонок.

Тишина. Я стоял и смотрел на него. Он смотрел на мою руку.

— Что это? — спросил он все еще не отрывая глаза от моей татуировки. Его голос был подозрительно тихим и спокойным… Но я знал отца слишком хорошо. Он был в бешенстве, но ещё не позволял себе сорваться.

— Татуировка, — ответил я, пожав плечами.

— Я вижу. Что это значит?

— Значит, что я сделал татуировку, — повторил я, словно он задавал глупые вопросы.

Он шагнул ко мне. Я видел, как дрожат его руки. Он сжал их в кулаки, потом разжал. Снова сжал. Но я продолжал упрямо стоять на месте и смотреть в его глаза. Во мне было ни капли страха и ни капли сомнений.

— Ты понимаешь, что ты сделал?

— Да.

— Ты понимаешь, что это навсегда?

— Понимаю.

— Зачем? — Он почти кричал. Я слышал, как его голос срывается. — Зачем ты это сделал?

Я сглотнул комок в горле, когда он подошел совсем близко, и осипшем голосом выдал:

— Захотел.

Он ударил кулаком по стене. Глухой удар, от которого задрожали фотографии на полке. Но я даже не дернулся.

— Ты не просто захотел! — закричал он. — Ты сделал это назло! Хотел показать, что ты против?! Что ты не такой, как мы?! Молодец! Зачем рука? Так мелко? Сразу бы на лбу написал, что отказываешься от семьи и всего, что я тебе дал!

— Я не отказываюсь от тебя, — сказал я. — Я отказываюсь от твоих планов.

— Это одно и то же!

В этот момент в проеме показалась мама. Она пришла, услышав крики. Как истинный следователь, она быстро просканировала помещение глазами. Он посмотрела на нас. На мою руку. На лицо отца. На его кулак, из которого уже сочилась кровь.

— Что случилось? — спросила она, подходя ближе, хотя уже прекрасно все понимала.

— Посмотри, что сделал твой сын! — отец указал на мою руку. — Он забил всё тело какими-то дурацкими рисунками! Он собирается стать агентом, а выглядит как преступник!

— Я не собираюсь становиться агентом, — сказал я. — Я уже говорил.

Мама подошла ко мне, поджав губы. Я видел, как она смотрит на мою татуировку, пытаясь найти правильные слова. Я знаю, что она тоже хотела, чтобы я пошел по стопам закона. По их с отцом стопам.

— Майкл, — сказала она мягко. — Ты мог бы сначала поговорить с нами.

— Я говорил, — ответил я. — Вы не слушали.

— Мы слушали. Мы просто думали, что это подростковый бунт. В твоем возрасте ты слишком эмоционально воспринимаешь некоторые вещи…

— Это не бунт, — продолжал настаивать я. — Это моя жизнь.

— Ты не понимаешь, — отец снова заговорил. Я слышал, как его голос ломается. — Ты не понимаешь, что мы тебе предлагаем. Мы даём тебе всё! Мы открываем перед тобой все двери!

— Вы открываете передо мной свои двери, — сказал я. — Я хочу открыть свои.

Отец так и замер с открытом ртом.

— Ты не понимаешь, что ты делаешь, — наконец вымолвил он.

— Я знаю, что не хочу быть агентом, — упорно давил на своем, я. — Я знаю, что не хочу носить форму. Я знаю, что не хочу проводить свою жизнь в кабинете или на задании, как вы. Мне не подходит такая жизнь.

Отец мотнул головой, будто пытаясь сбросить со своих ушей все, что я сказал. Хмыкнул, и бросив на меня последний разочарованный взгляд, вышел из коридора. Я слышал, как хлопнула дверь наверху. Надеюсь, она не сорвалась с петель.

Мама все еще стояла рядом, бледная как мел.

— Ты мог бы сказать нам раньше, — вздохнула она. — Мы могли бы поговорить. И не доводить до… такого, — добавила она, еще раз окинув взглядом мое предплечье.

— Я говорил.

Мама больше ничего не сказала. Она просто молча подошла и обняла меня.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю, мама.

Она отпустила меня и ушла вслед за отцом. Я остался стоять в коридоре, любуясь своей рукой. Точнее - татуировкой, которая теперь будет со мной всегда.

Мой первый раунд был выигран.

Я знал, что отец будет зол. Я знал, что будут последствия. Но я был готов платить за своё «нет».

Моё тело. Моё решение. Моя жизнь.

И никто не мог забрать это у меня.

Часть II. «Попробуй заставь»

Я сидел за кухонным столом, пил кофе и смотрел в окно. За ним простирался серый утренний город. Раньше я ненавидел кофе. Видимо, любовь к этому напитку приходит с возрастом. Хотя… В свои 18 я вроде не такой уж и старый.

Отец вошёл на кухню, когда я уже допивал вторую чашку. Он был в костюме. Идеально выбритый, собранный, и готовый к встрече, которая должна была изменить мою жизнь.

— У тебя через сорок минут встреча, — сказал он, подойдя к столу.

— Знаю, — ответил я, не отрываясь от кофе.

— Почему ты не одет?

Я поставил чашку на стол и поднял на него глаза.

— Потому что я туда не еду.

Он замер. Клянусь, я увидел, как из его ноздрей повалил дым. Незабываемое зрелище.. Он сглотнул, будто пытаясь переварить мои слова.

— Майкл, — сказал он твёрдым голосом, которого так боялись его подчиненные. — Мы обсуждали это.

— Мы обсуждали, — согласился я. — И я сказал, что не пойду.

— Ты сказал, что не хочешь. Это не одно и то же.

— Для меня одно и то же.

Он сделал шаг вперёд, опираясь обеими руками на стол, а я наконец поставил свою чашку, готовясь защищаться.

— Ты думаешь, я пытаюсь испортить тебе жизнь? Ты думаешь, мне доставляет удовольствие заставлять тебя делать то, что ты не хочешь? Я двадцать лет работал, чтобы у тебя были возможности, которых не было у меня!

— Я знаю, папа, — сказал я. — Я ценю это.

— Тогда почему ты отказываешься от всего, что я тебе даю?

— Потому что ты даёшь мне только то, что хочешь дать, — сказал я. — Ты никогда не спрашивал, чего хочу я.

— А чего ты хочешь? — спросил он. — Что ты вообще знаешь о том, чего хочешь? Тебе восемнадцать лет. Ты понятия не имеешь, как устроен мир.

— Тогда дай мне возможность самому это понять, — сказал я. — Дай мне возможность самому решить, какие возможности мне нужны.

— Майкл, ты подставляешь меня перед людьми. — бросил он последнюю наживку, на которую я не клюнул.

Я молча поднял свой стакан, и сделал глоток под его пристальным взглядом.

— Значит, ты у нас самостоятельный. — подытожил он, приходя к какому-то решению. — Значит, хочешь возможность выбрать свой путь. Хорошо. — Его глаза сузились, не предвещая ничего хорошего. — Тогда ты не получишь машину, денег. Я перекрою все карты. Ты будешь жить на то, что заработаешь сам.

Я медленно улыбнулся.

— Забирай, — ответил я, ни моргнув и глазом.

— Что? — он не поверил.

— Машину? Забирай. Деньги? Забирай. Отлично. Я справлюсь.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — сказал он. — Ты не знаешь, что такое настоящая жизнь.

— Значит, узнаю.

Я встал из-за стола, кинул чашку в раковину с неприятным звоном и быстро направился к выходу.

— Майкл! — крикнул он. — Я тебя не отпускал!

Я не обернулся. Я вылетел из дома, даже не закрыв за собой дверь.

***

Город встретил меня холодным ветром и серым небом. Я шёл по улицам, куда глаза глядят. Пройдя несколько кварталов, я остановился и достал телефон. В контактах быстро нашел единственный номер, который имел для меня значение.

— Привет. Можно к тебе?

Ричард не спросил, что случилось. Он просто сказал:

— Да. Приезжай.

Через час я сидел в его гараже.

Там было тихо. Огромное пространство, где я чувствовал себя свободным. Я сидел на диване, смотрел на машины и чувствовал, как внутри меня утихает тревога, которая жила там все утро.

Ричард продолжал заниматься своими делами, крутясь вокруг старого «Додж Вайпер»

— Я не пошёл на встречу, — нарушил тишину я. — Отец в бешенстве.

— Я так и понял, — ответил он, не отвлекаясь от машины. — И что теперь?

— Не знаю. Он сказал, что заберет всё. Машину. Карты. Сказал, что раз я такой самостоятельный и взрослый, то должен сам закрывать свои потребности. Учиться настоящей жизни.

Ричард усмехнулся, и перестал копаться в машине.

— И как ты? И твои первые три часа настоящей жизни?

— Нормально, — сказал я. — Я готов платить за свою свободу.

— Ты уверен? — Ричард посмотрел на меня внимательно, опираясь на бампер «Доджа». — Я конечно помогу, чем могу, но твой отец никогда не бросает слов на ветер. Может следовало хотя бы попробовать? Он хочет для тебя лучшего.

— Я знаю.

— Тогда почему ты так сопротивляешься?

— Потому что я не хочу быть им, — сказал я. — Я не хочу прожить свою жизнь так, как они. Я не хочу ходить в костюме каждый день. Я не хочу следить за правилами. Я не хочу быть частью системы. Она убивает.

Ричард усмехнулся.

— Знаешь, я никогда не видел, чтобы ты так боролся за что-то.

— Я борюсь за себя, — сказал я. — За право быть собой.

— Это круто, Майкл. Я бы так не смог.

— Врешь. Искусно врешь.

Ричард улыбнулся, и снова отвернулся к машине.

Я просидел с Ричардом до поздней ночи. Мы сидели в его гараже, пили пиво и молчали. Я не хотел говорить о том, что случилось. Он не спрашивал. Но я знал, что он понимает.

Телефон завибрировал в кармане. Отец.

«Ты где?»

Я не ответил.

Ещё одно сообщение.

«Домой сегодня вернешься?»

Я смотрел на экран и чувствовал, как теряю свою хватку. Я хотел игнорировать. Я хотел не отвечать. Но я знал, что он не успокоится.

Через несколько минут пришло третье сообщение.

«Мне плевать на нашу ссору. Просто напиши, что с тобой все нормально.»

Я долго смотрел на экран. На эти слова, которые стоили ему больше, чем он мог показать.

Я написал:

«Жив.»

Практически сразу:

«Хорошо.»

И всё.

Я убрал телефон в карман и посмотрел в окно.

— Всё нормально? — спросил Ричард.

— Да, — сказал я. — Всё нормально.

Я не знал, правда ли это. Но я знал, что между нами есть что-то, что нельзя сломать. Даже когда мы не понимаем друг друга. Даже когда мы не можем перестать спорить.

Ричард поднялся и подошёл к стене, где висели ключи от единственного мотоцикла, в его коллекции. Кажется, одна из банд отдала его в качестве оплаты.

— Хочешь прокатиться? — спросил он.

Я улыбнулся.

— Всегда.

Часть III. «Принцесса»

Я приехал на конюшню, когда солнце уже поднялось над горизонтом. Не обнаружив машину Джессики на парковке, мною был сделан вывод, что они с Джеком еще не приехали. Что-ж, пойду прогуляюсь и потяну время.

Мой маршрут лежал строго к кафе, но мои планы враз изменились, когда я заметил ее.

«Майбах» Уилсонов уже отъезжал к выходу, оставив мою старую знакомую в гордом одиночестве. Поли направлялась в главный корпус конюшни, и выглядела так же, как всегда — дерзкая, собранная, немного настороженная. Улыбка сама растянулась на моем лице и я ускорил свой шаг.

— Принцесса, — позвал я.

Она обернулась и сразу недовольно поморщилась.

— Только не начинай.

Я усмехнулся.

— А я ещё ничего не сказал.

— Именно поэтому и не начинай, — буркнула она, но я заметил, как уголки её губ дёрнулись.

Я подошёл ближе, и мы продолжили свой путь уже вдоль денников. Лошади лениво перебирали копытами, поглядывая на нас сонными глазами.

— Как настроение? — спросил я. — Как Европа?

— Нормально, — сказала она, оглянувшись. — Правда, перелет был долгим, — добавила Поли, понизив голос.

Какая милая игра в шпиона. Кажется, самое время поиграть в следователя.

— А Германия как?

— Хорошо.

— Люксембург?

Она бросила на меня короткий взгляд. В нем можно было буквально прочитать: «отойди от меня, если хочешь сохранить работоспособность своего языка»

— Отлично, — ответила она.

— Кёльн?

Она остановилась и посмотрела на меня уже с подозрением.

— Майкл.

— Что? — я развёл руками в невинном жесте. — Европа большая. Интересуюсь культурной программой.

Она закатила глаза.

— Что ты хочешь узнать?

— Ничего.

— Врёшь.

— Хорошо, — я выдержал паузу, наблюдая, как она напрягается. — Кинг вёл себя прилично?

В её глазах мелькнула знакомая эмоция, когда вопрос попадал в цель. Замешательство.

— Ричард здесь при чём? Нормально он себя вёл.

Я улыбнулся, как человек, который только что нашёл нужную деталь в головоломке.

— Вот теперь мне действительно интересно, — сказал я.

— Почему?

— Потому что на вопросы про Германию ты отвечала односложно, а как только речь зашла Ричарде, то ты сразу начала его защищать.

— Я его не защищаю, — сказала она, и раздражённо пошла дальше.

Я догнал её, держась рядом.

— Конечно, — протянул я. — А что ты тогда делаешь?

— Между нами ничего не было, — вспыхнула Поли, даже не глядя на меня.

Я остановился. Она тоже. И если глаза Поли застыли от ужаса, то мои светились детской радостью. Я видел, как до неё доходит смысл ее же слов. Как она понимает, что попалась.

— Я этого вообще не спрашивал, — добил ее я, расплываясь в улыбке. — Но спасибо за информацию.

— Ты придурок, — сказала она.

— Мне говорили.

Она покачала головой, и отвернулась, направляясь в сторону манежа. Но я успел заметить, как она пытается скрыть усмешку. Поли не злилась по-настоящему.

— Значит, несколько дней наедине с Кингом, — задумчиво произнес я, делая вид, что считаю. — Германия. Дорогие рестораны…

— Мы не были наедине, — перебила она.

— О, продолжаем, — я не скрывал своего удовольствия.

— Майкл! — она остановилась и посмотрела на меня с таким выражением, что если я скажу еще раз слово, она меня ударит.

— Всё-всё, — я поднял руки. — Молчу.

Пауза.

— Целовались? — спросил я.

Она толкнула меня плечом. Сильно. Я пошатнулся и рассмеялся.

— Пошёл ты, — сказала она, веселясь в ответ.

— Значит, вопрос остаётся открытым, — сказал я, снова улыбаясь.

Поли не стала отвечать, покачав головой. Я знал, что она не скажет. Но мне это и не нужно было.

Мы пошли дальше и я начал заваливать ее обычными вопросами, которые меня вправду интересовали. Почему? Не знаю.

— Как тебе у Уилсонов? — спросил я. — После всего. Чувствуешь себя дома?

Она пожала плечами.

— Нет, хотя отец Алекса ведет себя так, будто всю жизнь меня воспитывал. Репетиторы, планы, график… Я за его идеями не успеваю.

— Николас уже составил план твоей жизни до тридцати?

Она усмехнулась, но в этой усмешке я увидел знакомую усталость.

— Почти. Николас хочет, чтобы я была идеальной дочерью. Пытается заставить ходить меня на мероприятия, учиться, возвращаться вовремя. Пока что, у него удалось только второе. Мне кажется, я скоро сойду с ума, от такого количества занятий.

— Быстро работают, — сказал я.

— Ещё бы, — она вздохнула. — Он, наверное, считает, что знает, как для меня будет лучше. Взрослые всегда так поступают.

Я остановился и посмотрел на неё. Она не смотрела на меня. Она смотрела на лошадей, на свет, падающий через щели.

— Потому что людям нравится решать чужие проблемы, — сказал я. — Со своими сложнее.

Она повернулась ко мне и улыбнулась спокойной улыбкой.

— Интересная мысль.

— Я и сам своего рода психолог, принцесса.

— Не называй меня так, — буркнула она.

— Хорошо, принцесса.

Мы продолжали идти. Я смотрел на неё и думал о том, как странно устроена жизнь. Я вырос в мире, где каждый второй пытался быть тем, кем его хотели видеть родители. Поли даже не пыталась. Жизнь привела ее в этот мир, а она всё равно умудрялась оставаться собой. Пусть шумной, проблемной и временами совершенно безбашенной — зато своей. И это мне нравилось.

Мы дошли до манежа. Я остановился и посмотрел на неё.

— Кстати.

Она тяжело вздохнула.

— Что ещё?

— Если между вами с Кингом всё-таки что-нибудь было…

— Майкл.

— …я принимаю оплату за молчание.

— Исчезни.

— Деньгами.

Она закатила глаза и хотела что-то сказать, но я уже начал отходить от неё, улыбаясь.

— Майкл! — крикнула она.

Я не обернулся. Я просто поднял руку и помахал ей, прежде чем исчезнуть за поворотом.

Да, она определено мне нравится.

Часть IV. «Сегодня»

Я сидел на кухне, пил кофе и смотрел на город за окном. Всё было как в тот день, несколько лет назад, когда я впервые ушел из дома. Только теперь я был старше. И отец больше не требовал. Он предлагал.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказал он, садясь напротив.

Он положил на стол тонкую папку. Я не открывал её. Я смотрел на отца и ждал.

— Это не ФБР. Я знаю, что ты не хочешь. Это стажировка. Образовательная программа. Человек, который ведёт её, — мой старый друг. Он не имеет отношения к моей работе. Просто хороший специалист. Независимо от того, кем ты решишь стать, это может пригодиться.

Я смотрел на папку, потом на него. Я знал, что он старается. Я знал, что это стоило ему усилий — предложить что-то, что не было связано с его миром.

— Нет, — сказал я.

Он усмехнулся. Устало, почти без раздражения.

— Ты хотя бы знаешь, от чего отказался?

— Неважно.

Он смотрел на меня долго. Я видел, как он пытается подобрать слова. Как он решает, стоит ли продолжать.

— Почему? — спросил он наконец, без вызова, просто с любопытством.

Я открыл рот, чтобы ответить. Привычно. Автоматически. Свобода. Выбор. Своя жизнь. Я хотел сказать то, что говорил всегда.

— Я не хочу…

— Я знаю, что ты не хочешь, — перебил он. — Ты всегда не хочешь. Но я спрашиваю не об этом. Я спрашиваю, почему ты отказываешься, даже не посмотрев.

— Потому что я не хочу, чтобы кто-то решал за меня.

— Я не решаю, — сказал он. — Я предлагаю.

— Это одно и то же.

Он покачал головой. Я видел, как он сдерживается. Как он пытается не перейти на крик, как раньше.

— Майкл, ты уже вырос, — начал он. — Я давно понял, что в Бюро ты не пойдёшь. Только ты почему-то до сих пор со мной споришь. Я предлагаю тебе что-нибудь – ты отказываешься. Я советую – делаешь наоборот. Иногда мне кажется, что мне достаточно сказать «не делай», чтобы ты обязательно сделал.

Я усмехнулся, но внутри я почувствовал укол.

— Удобная теория.

— Тогда скажи мне… Чего хочешь ты?

Я открыл рот. И закрыл.

Я прекрасно знал, кем не хочу быть. Не агентом бюро. Не копией отца. Не частью системы.

Но кем я хочу стать?

Я не мог ответить. Я не знал ответа.

Отец смотрел на меня. Я видел, как он понимает, что я молчу не из упрямства.

— Не хочешь — не соглашайся, — сказал он. — Только хотя бы однажды откажись потому, что это не нужно тебе. А не потому, что это предложил я.

Он встал и вышел из кухни, оставляя меня одного.

Я смотрел на папку, на свои руки, на татуировки, которые когда-то появились как моё первое настоящее «нет». Я не жалел ни об одной. Они были моим выбором.

Но впервые появилась мысль, от которой я не мог отмахнуться.

Сколько ещё моих «выборов» на самом деле принадлежали отцу?

Я всегда считал свободой возможность сделать наперекор. Но, возможно, настоящая свобода начиналась там, где мне больше не требовалось никому ничего доказывать.

Я взял папку. Открыл.

Я смотрел на страницы, на слова, на возможности, которые он предлагал… Я не знал, приму ли я их. Но я хотел понять, от чего отказываюсь.

Я точно знал, кем никогда не стану.

Пожалуй, пришло время наконец решить, кем хочу быть.

Глава 12

20-21 августа

— Поли, ты точно уверена, что хочешь остаться? В Нью-Йорке есть на что посмотреть, — недоверчиво сказал Николас, явно не ожидавший, что я откажусь от поездки на выходные.

За спиной Николаса стоял Алекс, всем своим видом намекавший, что если я не передумаю, он точно закопает меня где-то на заднем дворе этого дома.

Николас отправлялся в другой город со своей женой по работе, оставляя дом на Алекса и рабочий персонал. Учитывая ревность Алекса к родителям, а особенно к отцу, я до конца не понимала, почему же он так хочет, чтобы я уехала? Но его мечтам не суждено будет сбыться.

— Я точно уверена. Тем более у меня две тренировки на выходных. Лучше побуду дома. Тем более, Алекс с радостью присмотрит за мной? Да? — расплываясь в улыбке, ответила я.

Алекс фыркнул за спиной Николаса. И показательно провел указательным пальцем по своей шее, когда мистер Уилсон все же согласился на это. Мда, все-таки меня закопают.

На следующий день Николас и Джулия уехали, оставив меня с Алексом в этом громадном особняке. Я уже заканчивала собирать рюкзак, для ночевки у Мэри, когда мой братец ввалился в мою комнату.

— Ты куда? — уставился он на мою попытку запихать в рюкзак ноутбук, который туда явно не помещался.

— К Мэри. Будем честны, я тоже не горю желанием находится с тобой в одном закрытом пространстве. Так будет лучше нам обоим, — бросила я ему через плечо, не отвлекаясь от своей «игры в тетрис» с личными вещами, которые никак не хотели укомплектовываться в сумку.

— Ты никуда не пойдёшь, — отчеканил он, стоя в дверях.

— Извини?

Я отложила рюкзак и обернулась на своего брата, надеясь, что мне это послышалось.

— Ты никуда не пойдёшь, — повторил он. — Как ты верно заметила вчера, я с радостью за тобой присмотрю. Поэтому, ты будешь сидеть дома. В этой комнате.

Алекс сложил руки на груди и с вызовом посмотрел на меня.

— У меня тренировки. И я не буду их пропускать.

— Ничего страшного. Я уже позвонил миссис Ботт и попросил предупредить твоего тренера.

Мои руки странным образом сжались в кулаки.

— Ты не имеешь права. Я позвоню Николасу.

И чтобы подкрепить решительность своих действий, я потянулась за телефоном. Алекс резко дернулся, когда я достала мобильник из кармана, и я не заметила, как уже через секунду оказалась опрокинутой на кровать.

— Какого черта ты творишь! — закричала я, когда поняла цель его нападения.

Алекс вырвал мой телефон из рук, и поднял вверх так, чтобы я не могла до него дотянуться.

— Ты понимаешь, что как только родители вернуться, я выложу всё на чистую воду! — пригрозила я, вскакивая вслед за ним с кровати, в попытке забрать телефон.

— Я скажу отцу, что ты хотела провести время с сомнительными парнями с татуировками. Посмотрим, кому из нас поверят. Мне? Или мелкой прошмандовке, сбегающей по ночам к своим клиентам.

— Чего!?

— Я не идиот. И я уже набрал достаточно видеоматериала, как ты лазишь по кустам. Поэтому, теперь ты будешь делать все, как я хочу. Иначе, мне придётся разочаровать папочку. Ты же не хочешь этого?

Я ошарашено смотрела на него. Блефует? Нет, точно не блефует. Задница. Это полная задница. Я сложила руки на груди и выложила свой единственный козырь.

— Если ты сделаешь это, то я расскажу историю про ту ночь, когда ты хотел раздеть меня и сделать компромат. Мэри с удовольствием подтвердит мои слова. И к тому же, я смогу показать и рассказать, где находится то место. У меня, знаешь ли, очень хорошая картографическая память. Интересно, что скажет Ричард на это?

Алекс напрягся, и я увидела, как желваки заходили по его скулам.

— Я устрою тебе ад на земле, Поли. Запомни это, — сказал он ледяным голосом, и выдернув мой компьютер из рюкзака направился к двери.

— Эй! — Положи на место макбук! Сейчас же! — Я кинулась за ним, очнувшись от легкого оцепенения.

Перед моим носом хлопнула дверь и... О ужас! Он что закрывает замок?! Я ударила со всей силы по деревянной поверхности и вцепилась в ручку. Дернула ее два раза – ручка не поддалась. Он только что запер меня.

— Сейчас же открой дверь, урод!

— В моем доме сегодня будет вечеринка. Советую тихо просидеть весь вечер в своей комнате. Иначе, я лично вытащу тебя на потеху публике. Я тебя предупредил.

— Алекс!

Я услышала отдаляющиеся шаги от двери. Потрясающе. Просто великолепно. Ударив от бессилия ногой дверь в последний раз, я упала на кровать. Зашибись! И что теперь мне делать?

21 августа 20:00

Сбежать через окно я не смогла. Алекс специально целый день периодически прогуливался по саду, зная про этот путь отхода.

Когда постепенно на территорию стали приезжать машины, я поняла, что уже стало достаточно поздно, для начала мероприятия. В начале голоса были на улице, потом – ими заполнился весь дом. Я поглядывала сквозь приоткрытые шторы на вновь приходивших гостей, и ради интереса – подсчитывала сколько девушек пришли сюда в более-менее нормальной одежде. Пока что, я насчитала только четверых. Остальные – были либо в очень коротких платьях, что нагнувшись, можно было увидеть их трусики, если там таковые вообще были, либо с грудью напоказ. И это ещё меня прошмандовкой называют. Да я вообще одеваюсь как монашка по сравнению с ними!

От моей игры в стилиста, меня отвлекла чёрная лакированная «Феррари», медленно въехавшая на территорию. Одежда девочек, приехавших к Алексу на вечеринку, враз стала как-то мне безразлична. Припарковавшись рядом с остальными дорогими машинами, «Феррари» все равно выделялась на их фоне. Интересно, кому она принадле... Твою мать! Я резко захлопнула штору и отлетела от окна, как ужаленная.

Ричард. Это что, тачка Ричарда? Хотя чему я удивляюсь? У него же денег лопатой греби. Вернувшись к моей точке наблюдения, я аккуратно отодвинула штору, как раз ровно в тот момент, когда из Феррари вышла Джессика в шикарном шелковом платье. Несомненно, тоже коротком. Они... Приехали вместе? Горечь разлилась по телу. Меня это точно задело и глупо было бы это отрицать. Джессика шла на высоких шпильках, придерживая за локоть Ричарда, когда они вошли в дом. Я снова закрыла штору уже со злостью.

Надо отсюда валить. Куда угодно, лишь бы подальше.

Через полчаса внизу уже вовсю играла музыка. Вечеринка была в самом разгаре. На улице тоже было не мало народу, подтягивающих коктейли. Ручку мой двери дергали раз десять. Могу поставить все свое миллиардное состояние, что это были парочки, желающие где-то уединиться. Потому что даже в моей закрытой комнате, я могла различить стоны, доносящиеся из коридора. Какой кошмар.

Я снова подошла к своему месту обзора. Так, учитывая сколько тут народу, может никто и не удивиться, если я просто выйду из окна? Правда ведь? Мало ли, какой пьяной девочке может такое прийти в голову? Накинув капюшон от худи на голову, я неуверенно схватилась за ручку. Я замешкалась на секунду, но очередной протяжный стон, за дверью моей комнаты, сработал мотивирующее. Я дернула створку и распахнула окно. Никто не смотрел в мою сторону. В саду, утопающем в деревьях, кто-то находился, но листва благополучно скроет меня от них, как и их от меня. Я оперлась на оконную раму и вышла на карниз.

Пройдя пару метров в тени стены, я подошла к водосточной трубе и, ухватившись за холодный металл, спустилась вниз. Спрыгнув на мягкую землю газона, я тут же наткнулась на взгляды. Неподалёку, у живой ограды, кучковалась группа ребят – парочка парней и девушка. Увидев меня, вылезающую из темноты, один из них поднял в мою сторону пластиковый стаканчик с чем-то тёмным, другой лениво отсалютовал двумя пальцами у виска. Потом они расхохотались и вернулись к своему разговору. Пьяные. Понятно. Натянув капюшон до бровей, я рванула в сад, к вырытому мной подкопу. Из главных ворот я выходить побоялась. Колючие ветви декоративных туй хлестали по лицу, когда я уже почти достигла цели. И в этот момент с улицы, совсем близко, донесся голос Алекса. Я инстинктивно обернулась на звук, не останавливаясь, надеясь, что темнота и деревья скроют меня, и...

Бам.

Даже мягкое флисовое худи не смягчило удар. Я врезалась в чью-то широкую, неподвижную грудь. От неожиданности, из горла вырвался сдавленный звук.

— Ауч.

Я отшатнулась, и подняла голову, откидывая надоедливый капюшон. И сразу утонула.

В глазах. Чёрных, бездонных глазах. В них не было ни удивления, ни гнева. Внимательный, пронизывающий взгляд сканировал меня с ног до головы: грязные джинсы, мятое худи, взъерошенные волосы, дикий взгляд и запах страха, быть пойманной Алексом, который, казалось, витал вокруг меня облаком.

Ричард.

Он стоял, заложив руки в карманы узких чёрных брюк, в которых даже в полумраке угадывалась безупречная линия стрелки. На нём был элегантный пиджак, и рубашка, небрежно расстёгнутая на парочку верхних пуговиц, открывая шею и грудь обозрению. Шею обвивала тонкая серебряная цепочка, почти невидимая в тени. Ричард был здесь. Передо мной. Он был абсолютно реальным, физически ощутимым, но в то же время казался мне призраком из прошлого мира – мира немецких улочек, гоночных треков и откровений на балконе, который я приказала себе забыть. Месяц. Я не видела его месяц.

— Все в порядке? — Сзади него вдруг появился незнакомый мне парень, которого я раньше не видела. Ричард почти лениво кивнул, не отрывая от меня взгляда. Его глаза сузились на миллиметр, уловив мой испуг.

— Что ты здесь делаешь? В таком виде? — Раздался знакомый низкий баритон с еле уловимым акцентом.

Я даже не успела привести дыхание после пробежки в норму, как снова послышался оклик Алекса. Только теперь, я уже различила слова.

— Рич, время! Ты скоро?

Алекс. Он направлялся прямо в сад. Мне казалось, что я уже слышу его шаги.

— Мы вроде договорились не задавать друг другу лишних вопросов, верно? — выпалила я, вспоминая его же ледяные слова в аэропорту. И тут же, не дав ему опомниться, добавила с самой ядовитой ухмылкой, какая только нашлась в моем арсенале:

— Ах да, точно! Мы же вообще друг другу никто! — Я даже стукнула себя пальцем по лбу, изображая внезапное прозрение. — Поэтому давай так: ты меня не видел. Я тебя тоже. Удачно повеселиться на вечеринке!

— Поли..., – начал было он, но я рванула прочь, в сторону сада, в гущу темноты, даже не оглянувшись.

Сердце колотилось, вышибая из груди один и тот же вопрос: успею ли? Нырнув в кусты, которые прятали от чужих глаз мой путь отступления, я прошмыгнула в узкий лаз. Край ограды с резными завитками зацепился за капюшон. Я сделала рывок, и ткань, с противным треском, поддалась. Ещё одно усилие – и я выкатилась на другую сторону, на холодный, ровный асфальт тротуара.

Свобода.

Я лежала на земле, задыхаясь, смотря в ночное небо, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь дикой, пьянящей эйфорией. Получилось! Я сделала это!

21 августа 21:00

Пока я добиралась до своей машины на самокате, я успела разозлиться. Очень сильно разозлиться. Адреналин от побега ушел, и мою голову занимало безэмоциональное выражение лица Ричарда с его сухим: «что ты здесь делаешь?». А когда он подавал руку Джессике, помогая ей выйти из машины, он улыбался. Да, точно улыбался. Неужели... Они могут быть вместе? Месяц назад Ричард спал с какой-то шлюхой в Кёльне, и говорил, что ему не нужны отношения. Но вдруг что-то поменялось? За это время вполне могло многое измениться. Эта мысль отравляла мою голову словно яд. Хотя мне должно быть абсолютно пофиг на его личную жить. Да, мне пофиг.

Я просто злилась на то, что Ричард не проявил никаких эмоций, спустя столько времени, увидев меня. Я просто злилась, что он приехал на вечеринку с этой сучкой Джессикой, весь такой красивый, в рубашке и костюме. Истинный аристократ. Когда я выглядела словно дворовая оборванка, покидая дом по железной трубе. Я злилась, что мой брат запер меня в комнате как домашнего питомца, забрав у меня любые способы связи с внешнем миром. Я злилась, что вообще оказалась в этом доме в эту ночь. Поэтому, когда я наконец забралась в свою кобру, я была в ярости. Вырулив на дорогу, я направилась обратно в сторону элитного поселка.

Я ехала к Мэри. Хотя нет, не ехала – летела.

С визгом остановившись у высоченного забора, я посмотрела на окна Мэри, в которых ещё горел свет.

– БИИИИИИИП.

Я зажала гудок на руле, и как только в окне появился силуэт, вышла из машины.

— Какого?! — Приоткрыв окно Мэри высунулась наружу, чтобы убедиться, что я не мираж. — Что происходит? Почему ты не отвечала! Ты что тут делаешь?! — Посыпались вопросы, один за другим.

— Выходи! По дороге расскажу! — крикнула я в ответ.

Мэри неодобрительно качнула головой и показала руками, что ей нужно пять минут. Я осталась ждать у капота.

БУМ.

Сзади послышался глухой удар. Обернувшись, я как раз застала момент, как Мэри спрыгивает с забора.

— Двери для слабаков?

Мэри недовольно зыркнула на меня, поднимая с земли свою сумку, которую она перекинула заранее, и чей удар о землю и привлек моё внимание.

— Отец дома. Проще было сделать так. Все равно он ко мне в комнату не заходит.

Мэри подошла ближе, окидывая меня взглядом, и заметив грязь на джинсах и в принципе мой внешний вид, остановилась в немом вопросе.

— Меня запер Алекс в комнате, отобрал компьютер и телефон, а потом закатил вечеринку, пригласив всю золотую молодежь Лос-Анджелеса. Я сбежала через окно, как только удалась возможность, воспользовавшись своим лазом в кустах. Пришлось все делать очень быстро, поэтому я была слегка неаккуратна.

Мэри хмыкнула, будто подавившись, а потом расхохоталась, согнувшись пополам.

— Не смешно, — недовольно фыркнула я.

— Да... Поли, двери для слабаков... — захлебываясь смехом процитировала Мэри. — И что мы будем делать? — Утерев слёзы рукой, спросил она.

— Я не знаю. Я была очень злая и не думала ни о чем, кроме как добраться до машины и доехать сюда.

Мэри взглянула на экран смартфона.

— Сейчас только девять вечера. Ты голодная?

В ответ в желудке заурчало. Черт. Я же весь день не ела из-за этого придурка. Видимо, все это время мой организм питался энергией ярости, злости, обиды и другими негативными эмоциями.

— Да, поехали. Заодно прокатимся по ночному городу. Будет классно. — Без раздумий ответила я.

Мы сели в машину, и я поставила точку в навигаторе на центр города. Нажав на педаль газа, я дернула машину, резко разворачиваясь обратно. Мэри, схватившись за дверь от неожиданности, быстро пристегнула ремень.

— А что, если Алекс заметит твою пропажу? Что будешь делать завтра? А что, если рассказать твоему отцу? — завалила меня вопросами подруга, особенно воодушевлено произнеся последнюю фразу.

— С Николасом не вариант, — буркнула я, чувствуя, как руки жёстче начинают сжимать руль. Во мне снова проснулась злость. На этого златовласого придурка по имени Алекс.

Пока я рассказывала Мэри про наш разговор с Алексом, про то, что у него есть видео моих ночных вылазок, а у меня история с той ночи с гаражом, мы въехали в город. Машин было немного, и я не стеснялась сильнее нажимать на педаль.

Моя внутренняя отрицательная энергия постепенно трансформировалась в эйфорию, от каждого, совершенного мной, резкого обгона. Я настолько погрузилась в свою собственную игру на дороге, что не заметила машину, повторяющую мои маневры сзади меня. Может человек куда-то опаздывает? Или его тоже раздражают медленно едущие машины? Я прибавила скорость, желая уехать подальше от этой тачки. Мне не нравилось, что кто-то едет за мной по пятам. Но машина тоже прибавила газу. Мы пролетели ещё пару кварталов паровозиком, и остановились на одном светофоре. Яркая, желтая «Тойота Супра» остановилась слева от меня. Я взглянула в окно, но сквозь чёрную тонировку, было ничего не видно. Светофор горел красным. Мэри что-то говорила на фоне про беспредел, устроенный моим братом, но я уже не различала ее слов. Меня снова накрыл вакуум. Адреналин прошелся по венам снизу вверх. Я вцепилась в руль мертвой хваткой, устремляя глаза на светофор. 3...2...1... Зелёный.

Я нажала педаль в пол, срывая задницу «Мустанга». Шины взвыли, раздирая асфальт.

— Поли! — пискнула справа Мэри, но я уже не слышала этого.

На секунду показалось, что я оставила «Супру» на старте. Но в боковом зеркале я увидела яркое желтое пятно – она не отставала, прижимаясь к моему заднему бамперу.

Мы летели по широкому проспекту. Я работала коробкой передач почти на автомате, сбрасывая и прибавляя, лавируя между редкими в этот час машинами. Мэри кричала что-то, хватаясь за ручку двери, но ее голос растворился в рычании двигателя и визге покрышек на поворотах.

Я свернула направо, на более узкую улицу, надеясь срезать путь и потерять преследователя. Но «Супра» была словно тень – изящная, хищная, неотвязная. Она повторяла каждый мой маневр, сохраняя дистанцию в две машины. Это уже не было похоже на случайность.

На мгновение, я будто увидела себя со стороны – сумасшедшая, гоняющая по ночному городу с незнакомцем. И от этой мысли адреналин ударил с новой силой. Мы вынеслись на набережную. Слева – черная гладь реки и огни мостов, справа – темные силуэты складов. Прямой участок. Идеальное место.

Я взглянула в зеркало. Желтая «Супра» пристроилась мне в слепую зону, затем плавно вышла на соседнюю полосу, сравнявшись со мной. Окно со стороны водителя было приоткрыто. Я повернула голову.

За рулем сидел парень. Темные волосы, резкие черты лица, освещенные мерцанием уличных фонарей. Он не смотрел на дорогу. Он смотрел прямо на меня. И ухмылялся. Не злорадной или угрожающей ухмылкой, а азартной, дерзкой, полной какого-то безумного восторга. Он кивнул вперед, на пустующую дорогу, и резко прибавил газу.

Мое сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Все внутри кричало: «Стоп! Одумайся!» Но руки и ноги действовали сами. «Мустанг» ответил на вызов с глубоким рыком. Стрелка тахометра рванулась к красной зоне.

Мы летели бок о бок, оставляя за собой воющий ветер и запах жженой резины. Он пытался вырваться вперед, я не уступала. Мир сузился до полосы асфальта, до огней фар, до капота багрового цвета. Никаких мыслей. Только скорость.

И в этот момент, когда я почти забыла обо всем, прямо перед нами из второстепенной улицы, медленно и чинно, выползла огромная фура с прицепом.

Все произошло за доли секунды. Моя полоса заканчивалась. Справа – бордюр и фонарные столбы. Слева – «Супра». А впереди – огромная, неповоротливая масса, занимающая обе полосы.

Я вжала тормоз в пол. Система ABS застучала судорожными импульсами в педали. «Мустанг» взвыл и пошел юзом. Боковым зрением я увидела, как желтый силуэт «Супры» резко нырнул влево, на встречку, которой, к счастью, не было, проскочил в сантиметрах от бампера фуры и растворился в темноте.

Моя машина остановилась в метре от грузовика. Водитель фуры, высунувшись в окно, что-то неистово кричал, размахивая рукой.

В салоне воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Мэри. Я сидела, не разжимая пальцев на руле, смотря в точку на торпеде. Вакуум сменился леденящей, пронизывающей насквозь пустотой. Дрожь началась где-то глубоко внутри и быстро разлилась по всему телу.

Ступор прошел быстро. Я переключила на заднюю передачу, и сделав полицейский разворот, быстро умчалась, пока водитель фуры не опомнился. Проехав пару перекрестков, я увидела магазин «7-елевен» и остановилась на парковке рядом. В салоне мустанга стояла тишина. Даже наше дыхание было не слышно.

— Знаешь, если под «будет классно» ты имела ввиду синхронное самоубийство, то я в следующий раз, пожалуй, пас, — подала голос Мэри.

— Хорошо, я обязательно предупрежу тебя перед тем, как устроить очередной тест-драйв тормозов. — Не осталась в стороне я, нервно усмехнувшись.

Я повернула голову в сторону подруги и увидела обезумевшие глаза. Свои обезумевшие глаза, которые отражались в ее зрачках. Мэри слегка подрагивала, и это было явно не от холода.

Мы молча вышли из тачки и неторопливо пошли в магазин. Я взяла пару снеков и хот-дог. Мэри притащила бутылку спрайта на двоих, и расплатившись, мы направились к выходу. Холодные стеллажи магазина и тиканье кассы окончательно привели меня в чувства. Но как только мы вышли на улицу, я оторопела. Рядом с моей вишневой коброй, стояла ярко желтая тойота с геометрическим рисунком на капоте. Мэри тоже замерла, как только поняла, к чему прикован мой взгляд. Я огляделась по сторонам, но никого не увидела.

— Элиас, — выдохнул кто-то прямо мне в затылок.

Я моментально развернулась. В шаге от меня стоял приятный парень с высеченными скулами и карие глазами. Хозяин «Супры». Как он только подкрался так незаметно? Если в машине он показался мне брюнетом, то в жизни его волосы имели приятный шоколадный оттенок. Кожа была чуть смуглой, как будто он провёл под палящим солнцем ни один день.

— Я так понимаю, это ваша машина? — кивнул он в сторону мирно ожидающему нас «Мустанга».

Я покосилась на Мэри в немом вопросе: «что будем делать?», но моя подруга снова не подавала признаков жизни. Цокнув языком, я вздохнула, и посмотрев на парня, ответила:

— Моя. А я так понимаю, что это, — подняла я указательный палец в сторону желтой тачки, — твоя.

— Хорошо ездишь. Почему я тебя раньше не видел?

— А ты что, работаешь в бюро переписи населения, чтобы всех знать?

— Любою острых на язычок. — Его глаза оценивающе сузились. — Из какого ты клана?

— Клана? Я не понимаю, о чем ты.

Элиас усмехнулся.

— В городе есть несколько банд, кланов, команд, районов. Называй как хочешь. Те, кто участвуют в заездах «Полигина». Есть конечно одиночки, но обычно они так или иначе, в тесных отношениях с одной из группировок.

— Полигон – это место проведения гонок за городом. — Вовремя отмерла Мэри, просвещая меня в значения слов.

Элиас перевёл на неё одобряющий взгляд.

— Значит вы в теме?

— Не совсем. Мы сами по себе. — сложив руки на груди, я наблюдала, как парень начинает медленно обходить меня по кругу, словно акула, приметившая добычу.

Интуиция вопила что это наш шанс, и нужно правильно им воспользоваться. Только я понятия не имела, как правильно действовать, чтобы добиться желаемого.

— Как тебя зовут? Я представился, а вы до сих пор нет. Нехорошо. Откуда будете?

— Поли, — представилась я. — Моя подруга Мэри. Мы из Холмби Хилз. Элитный район в холмах.

— Наслышан, — улыбнулся он. — Знакомы с Ричардом Кингом?

Моё сердце замерло на секунду, что не укрылась от Элиаса. Он точно заметил моё секундное замешательство, как только это имя прозвучало вслух.

— Наслышаны, — улыбнулась в ответ я.

Вдруг послышался визг шин. На нашу парковку заехали ещё три машины. «Шевроле Камаро», «БМВ М2» и «Ниссан ГТР». Они остановились около «Супры», игнорируя парковочную разметку. Из тачек вышло три парня и две девушки. Когда они подошли ближе, я заметила, что один парень и девушка – двойняшки.

— Элиас, мы уже думали, что потеряли тебя. Что стряслось? — крикнул ему рыжий парнишка, приехавший на «БМВ».

— Да так, присматриваю новых членов нашей команды, — ответил он, переводя на меня взгляд.

— Ботт? — раздался удивленный голос.

Девушка, стоявшая рядом со своим братом, узнала Мэри. Но в ее голосе не было ни радости, ни отторжения от этого открытия.

— Луиза. — Кивнула в ответ Мэри.

— Вы знакомы? — спросил свою подругу, рыжеволосый парень.

— Да, в нашем колледже, на старшем курсе учится ее парень. Джек Харрис. Виделись, — пояснила девушка.

— Это который недавно с сестренкой приезжал на гонки? С такой жгучей брюнеткой, — мечтательно проговорил рыжий.

Луиза недовольно взглянула на своего друга, и поморщившись ответила:

— Да, они. И вовсе она не жгучая. Тупая стерва, как и ее подруги.

Так, Луиза мне уже нравится. Мэри тоже одобрительно хмыкнула.

— А какая же фамилия у тебя, красотка? — снова обратился ко мне Элиас.

— Уилсон. Поли Уилсон.

Элиас поменялся в лице. Его брови подскочили вверх, и он... улыбнулся? За все время, проведенное тут, это первая такая неоднозначная реакция на мою фамилию. Обычно я видела отвращение, презрение, удивление, шок, безразличие, но никак не заинтересованность с искренней улыбкой.

— Ты младшая сестра Алекса? Все-таки слухи правдивы? Значит это тебе мы должны сказать спасибо, — искренне засмеялся он.

Его друзья были абсолютно с ним солидарны, и также загадочно улыбались.

— Алекс в последнее время сам не свой. Легкая добыча на гонках. Он всегда был эмоциональным, а теперь вообще с катушек слетел. Жаль Ричард запретил ему катать. Столько денег срубили на его проигрышах. — пояснил парень, приехавший на «Камаро», для ничего не понимающих – меня и Мэри.

— Не думал, что его сестренка тоже умеет крутить рулём, — отметил Элиас. – И ты хочешь сказать, что только наслышана о Ричарде и об остальных? Странно, что ты не с ними.

— У меня плохие отношения с моим братом. Я не общаюсь ни с ним, ни с его компанией. И я тоже считаю Джессику тупой стервой. Поэтому, стараюсь держаться подальше от их тусовки. Я с Мэри. Но не с ними.

Элиас кивнул, и переглянулся с ребятами, принимая какое-то решение для себя. После чего усмехнулся, повернулся ко мне и сказал, смотря в мне в глаза:

— Я задержался, потому что мне на дороге попался «Мустанг», который мешал мне проехать. Не смог удержаться, чтобы не показать ему как нужно ездить правильно. — пояснил он своим друзьям, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Если бы не грузовик, я бы тебя сделала, — уверено выдала я четким голосом, позволяя смешинкам остаться в моих глазах.

— Хочешь реванш?

Ребята, которые приехали за Элиасом в раз проснулись, словно гудящий улей.

— Хочу, — сказала я, под одобрительный шум голосов.

— Тогда приезжай на западное побережье завтра, в это же время. Мы сами найдём тебя, Поли Уилсон.

Элиас направился к своей «Супре», и вслед за ним – остальные тоже разбежалась по своим машинам. Луиза показала мне палец вверх, подмигнув, прежде чем исчезнуть в салоне «Ниссана» со своим братом.

Машины сорвались с диким свистом, а рыжий парень на «БМВ» решил показать нам свои навыки дрифта, сделав вокруг нас с Мэри бублик на прощание. Ребята уехали, оставив за собой легкое облако пыли.

Мэри молча открыла бутылку спрайта, заставляя ее зашипеть. Сделав пару глотков, она молча протянула ее мне.

— Даже ничего не скажешь? — уточнила я, аккуратно.

— Нет, я просто жду, когда на нас свалиться НЛО. А то с твоим умением находить и создавать кипиш, я уверена, что инопланетяне решат начать именно с тебя. Ну и меня с тобой заодно тоже загребут. Согласно теории вероятности и статистке, это случится примерно... Завтра. Точно! Может у тебя где-то спрятан магнит для притягивания приключений на свой зад? Ты бы провела карманы. — С видом искреннего участия предложила Мэри.

— А по-моему, это подарок судьбы. Они уже пригласили нас к себе. Если удастся попасть к ним в компанию, то и дорога в гоночное сообщество нам будет открыта.

— Нет, нельзя. — резко сказала Мэри, поджав губы.

— Что-то не так?

Я непонимающе уставилась на свою подругу. Она была напряжена, смотря вдаль, куда совсем недавно уехал Элиас с друзьями.

— Мэри?

— Я все долго пыталась понять, кого мне напоминает Элиас, — начала она негромко. — Его образ все крутился в голове, но осознание ко мне пришло только тогда, когда он сказал про западное побережье. Элиас Карими. Наверное, я запомнила это имя, потому что оно созвучно с настольной игрой. Джек говорил про него. Вроде, это вторая по силе группировка в гонках. Не знала, что Луиза и ее брат Тайлер с ними. Я знала, что они не местные, но то, что они с Запада... Элиас с Ричардом прямые враги. С твоим братом, и Джеком соответственно тоже. Если мы сейчас поедем к ним... Если ты станешь одной из них... Отправиться туда – это как бросить вызов своим. Это опасно.

— Своим? — Я чуть не поперхнулась от такого обозначения. — Как давно, ты считаешь Джека своим? Или может Алекса? Не ты ли говорила, что в гробу их всех видала?

— Поли... Я... — Мэри замялась, закусив губу, — Я выросла с ними. И рано или поздно, спустя время, Алекс тоже привыкнет к тебе. Сейчас отношения между нами ужасные, но потом...

— Ты боишься, что они скажут. Ты зависишь от их мнения. — Подытожила я.

— Чего? Нет, точно нет. Я просто рассуждаю рационально. — Нервно засмеялась она.

— Ты боишься, что скажут Джек, Джессика... Кто там ещё? Алекс? Брендан? Ты боишься, что тебя снова осудят. Только вместо фоток, причиной будет твое общение с их «врагами». Но ты общаешься со мной. Ты сама захотела дружить со мной, хотя понимала, что меня презирают. Почему?

— Поли, просто...

— Потому что это не отменяет тот факт, что я остаюсь дочерью Николаса, ровно также как и Алекс, — ответила я за нее. Мэри замолчала, и я поняла, что оказалась права. — Это ведь не слишком ужасно? Не так ли? Формально я сестра их друга. Хоть и внебрачная. Но начать общаться с ребятами, которых не одобрит их компания – это уже серьезный поступок. Ведь подсознательно, ты надеешься, что тебя снова примут к ним в ряды. Не так ли? Алекс остынет ко мне, Джессика перестанет быть сукой, и мы все дружно будем ходить друг к другу в гости по субботам.

— Я боюсь, что станет хуже. Алекс уже запер тебя сегодня. Да и до этого произошло много неприятных событий. Впереди колледж, где мы будем учиться все вместе. И я правда не понимаю, почему ты не боишься того, что может идти за этим. Я не хочу усугублять. Одно дело – попасть в гонки самостоятельно или с поддержкой Майкла, — она запнулась на мгновенье. — Учитывая, что вы с ним знакомы, я думала, что ты поступишь именно так. Но сдружиться с Элиасом... Алекс, Джессика, Джек и другие... Они просто уничтожат тебя. Подростки могут быть крайне изобретательны, в своих издевательствах. Я то знаю.

Я долго смотрела на неё. На её лицо, искажённое внутренней борьбой, на пальцы, судорожно теребящие край футболки. Я понимала, что она чувствует, но не знала, как объяснить то, что чувствую я.

— Мэри, ты так говоришь, потому что представляешь последствия. Скандал. Ещё большая изоляция. Может, даже угрозы. Твой мозг рисует картинки, основанные на твоём прошлом опыте. На твоих страхах. Ты боишься, что станет хуже. Но чтобы стало хуже, должно быть «плохо». Или «хорошо». У тебя есть точка отсчета. У тебя есть прошлое, где всё было иначе. Где ты была принята, любима, и играла по общепринятым правилам игры. Не ты ли мне говорила про то, что все тут носят маски? Теперь эта игра сломана, но ты всё ещё помнишь, каковы были правила. И боишься нарушить их ещё больше.

Я сделала паузу, подбирая слова, пытаясь объяснить то, что сама с трудом понимала.

— А я – нет. У меня нет этого опыта. Мой мозг не рисует картинок. Когда ты говоришь «опасно», «издевательства» или еще что-то. Для меня это просто слова. Как «синий» или «белый». Я не чувствую за ними ничего. Ни дрожи, ни холода в животе. Потому что я не знаю, каково это.

Я замолчала, пытаясь собрать мысли в единую кучу. Я не знала, как объяснить Мэри свои ощущения и взгляд на жизнь, при этом не выдав своей тайны. Ведь я не помню, каково это – быть в обществе, в группе, иметь друзей. Я не знаю, кем была Паула. Не помню, каково это – бояться осуждения, потому что не знаю, за что меня осуждали раньше, и осуждали ли вообще. У меня есть только пустота. И эта пустота даёт необыкновенную свободу. Я не боюсь ничего. Каждый день, я надеваю маску Поли Уилсон, чье прошлое придумано Николасом. И если я ее сниму, под ней не будет ничего, что могло бы испугаться. Потому что я не помню себя настоящую. Ничего, что помнило бы боль. Но донести до Мэри, я это не могла, но попытаюсь.

— Знаешь, например, я знаю, что огонь обжигает, потому что мне так сказали. Но я не помню боль от ожога. Понимаешь, Мэри?

Я вздохнула, глядя на свои руки. Под ногтями собралась грязь, после моего побега.

— Ты боишься, что они отвергнут тебя окончательно. Я не могу бояться этого, потому что я с самого начала была здесь отвергнута. Я не надеюсь быть принятой. Для меня весь этот ваш мир – чужая игра, в которую я ввязалась поневоле. И если правила этой игры дурацкие и жестокие... Зачем мне их соблюдать?

Я подошла к «Мустангу», и погладила, еще горячий капот рукой. В темно-вишневом глянце отражалось звездное небо.

— Элиас Карими и его люди... Они враги Ричарда. Враги Джека, Алекса, всего твоего бывшего круга общения. Ты еще держишься за этих людей. Поэтому для тебя – это переход на сторону врага. Предательство. Ещё один, непоправимый шаг в пропасть. Для меня – это просто другая сторона. Возможность. Возможность действовать, а не сидеть в клетке, пусть и позолоченной, и ждать, когда кто-то решит мою судьбу за меня. Помнишь, что я тебе говорила? Ты всегда можешь остановиться. Джек уже звал тебя обратно...

— Поли, нет! Не так... – перебила она, но я не дала ей продолжить.

— Стой, — остановила я ее жестом. — Дай мне сказать. Я не прошу тебя идти со мной. Помнишь? Я всегда буду твоим другом. Но я прошу понять: я не выбираю «их» против «наших». Я не вижу здесь «наших». Я просто выбираю движение. И я не боюсь последствий не потому что я смелая. А потому что я не вижу их. Моё будущее – пустой, чистый лист бумаги, на котором только мне решать, что я хочу рисовать. Я не хочу списывать у других. Я не хочу брать чужие карандаши. Я хочу выбирать сама, что будет на моем листе. И даже если у меня не получится красивый рисунок, он все равно будет моим.

Я увидела, как заблестели ее глаза, в попытке не заплакать. Но это было не от обиды на меня. Точно не из-за этого. Может, от осознания той бездны, что разделяла нас. Она была ранена и пыталась зализать раны, оставаясь в знакомом, пусть и враждебном, лесу. А я была выброшена в открытое море, не помня, как тонула, и теперь мне было всё равно, в какую сторону плыть – лишь бы не замёрзнуть и не остановиться.

— Я поеду, Мэри, — сказала я окончательно. — Одна. Ты не должна участвовать в этом. Это твой выбор, твои страхи и твои решения. Я понимаю и принимаю их. Просто... Не пытайся меня остановить.

— Я слабохарактерная? Да? — спросила Мэри, вытирая на щеках мокрые следы.

— Нет, ты просто человек со своей историей. Это нормально. Бояться – это нормально. Человек, который уже тонул, не будет стремиться залезть в воду. И возможно, должны пройти годы, чтобы он переборол в себе этот страх. И только он один сможет это сделать.

— Я всегда буду с тобой. Я всегда буду на твоей стороне. Я боюсь идти в открытую конфронтацию, но, если ты будешь стоять одна против них всех, я встану рядом с тобой. Знай это.

— Знаю, — ответила я, позволяя уже своим глазам намокнуть.

Я сделала шаг в сторону Мэри, когда она сделала два, и мы стиснули друг друга в объятьях. Я и мечтать не могла о такой подруге. О такой честности и открытости. Когда то, Ричард сказал мне, что судьба лучше знает, что делать. Что, чтобы не случилось, я всегда буду на своем месте. В нужном месте. Сейчас это ощущалось иначе. Люди приходят в нашу жизнь не случайно. Любая встреча – это судьба. Из сотен стойл, расположенных на нашей чертовой конюшне, я остановилась именно у Калипсо – лошади Мэри. В тот день, когда она предложила выпить, цепочка событий привела меня к знакомству с Майклом, который поспособствовал моей поездке в Люксембург. Именно Мэри помогла мне залезть в кабинет Николаса, найти письмо, найти информацию о банке. Именно Мэри выяснила, через кого можно приобрести машину, благодаря чему, в моем гараже сейчас стоят две тачки. Именно Мэри показала мне место, где можно тренироваться вдали от лишних глаз. Именно к ней я поехала, когда мне было чертовски обидно от того, что Алекс запер меня, что Ричард приехал с этой чертовой Джессикой, что я снова чувствовала себя лишней... Именно с ней я встретила Элиаса.

Я не знаю, верила ли я в судьбу раньше, но сейчас я точно верю в то, что случайности не случайны, и все в этой жизни происходит не просто так.

Я потеряла память. Я потеряла родителей. Я потеряла все. И благодаря этому, я теперь ничего не боюсь, потому что единственное, что я знаю по-настоящему – это то, что я уже всё потеряла. Даже память об этом. Как можно бояться потерять то, чего у тебя уже нет? Может в этом и есть моя сила? Может, на самом деле, именно мне нужно будет завершить то, за что боролись мои родители? Может, они не смогли, потому что боялись идти до конца? Потому что у них были страхи, которых нет у меня?

Сжав сильнее подругу в объятьях, которую тоже пробило на сентиментальные слезы, я поняла, что моя цель изменилась. Если раньше я хотела вернуть воспоминания, чтобы найти себя и понять, что случилось... Теперь я хотела другого. Теперь я хочу вернуть воспоминания, чтобы продолжить дело своих родителей. Моя цель теперь не прошлое. Я хочу изменить будущее.

Больше я не ощущала ту пустоту внутри себя, которая все это время толкала меня на необдуманные поступки. Теперь я чувствовала огонь. Такой же огонь, который пробирает насквозь, когда я слышу рёв двигателя, когда захожу в леденящем страхе на вираж, когда адреналин заставляет меня нажимать на педаль газа. И я пойду за этим огнем, даже если этот огонь может меня сжечь.

22 августа 22:00

— Алло, что-то случилось? — нажав на кнопку принятия звонка в машине, я ответила на звонок Мэри, поступивший с ее домашнего телефона.

Сегодняшнюю ночь я провела у нее. Правда, мне снова пришлось лазить по заборам. Причем два раза. В начале, когда мы пробирались к ней в комнату в три часа утра, а во-второй – когда я уже одна собиралась поехать в западную часть нашего города. Мой навигатор показывал, что осталось примерно пять минут пути до места назначения. Мэри дала мне на эти пару часов свой сотовый, чтобы я могла связаться с ней в случае чего.

— Алекс искал тебя. Полчаса назад приезжал с Ричардом к нам домой. Спрашивал у моего отца, не со мной ли ты была.

— Да ну, я думала он не заметит пропажу, еще часов двенадцать. Как минимум, до утра воскресенья, учитывая какое пьяное безумство творилось в его доме, — усмехнулась я в ответ.

Язык до сих пор не поворачивался называть их дом своим, хотя Николас очень ругался на это.

— Мой отец сказал, что тебя не было, и они уехали. Но тебя ищут Поли. И Алекс был крайне зол.

— А Ричард? — вопрос сорвался с моих губ, до того, как я успела обдумать его уместность.

— В смысле Ричард? Ну он просто подвез его, может у Алекса что-то с тачкой. Это ты должна знать, а не я.

Слава богу, Мэри не стала акцентировать внимание на этом. Все-таки хорошо, что я ей ничего не рассказала про Германию. Так и правда, всем будет проще. Почему я вообще снова думаю о нем? Бррр. Хватит Поли, сосредоточься. У тебя сегодня важный день.

— Спасибо, что предупредила, буду знать. Я подъезжаю.

— Будь аккуратна, Поли. Обязательно набери потом.

Пообещав ей, что буду осторожна, я повесила трубку. Вдалеке уже виднелись аккуратно расставленные домики на побережье тихого океана. Часы показывали десять часов вечера. Улицы здесь были узкими, жилыми, почти пустынными. Только приглушённый шум прибоя доносился со стороны воды.

Я уже почти расслабилась, пытаясь угадать, какой из этих домов может принадлежать человеку вроде Элиаса Карими, когда в зеркале заднего вида заметила фары. Они держались на одной дистанции уже несколько поворотов. Слишком ровно. Слишком настойчиво. Лёд скользнул по позвоночнику. Слежка? Я прибавила газ, стараясь не выдавать паники. Неизвестная машина – тёмный седан, сделала то же самое. Сердце застучало тревожным, знакомым ритмом. Алекс? Или кто-то ещё? Мозг участливо поспешил напомнить про миллиард долларов на моем счету.

Но прежде, чем страх успел сформироваться, из бокового переулка прямо передо мной, с визгом шин, вырулила низкая фиолетовая «БМВ». «БМВ М2», та самая, из которой вчера высунулся рыжий парень – друг Элиаса.

Машина, не останавливаясь, резко дернулась вперёд, затем её стоп-сигналы мигнули дважды, и она показала левым поворотником, взяв направление к океану. Чёткий, недвусмысленный сигнал: Следуй за мной.

Я бросила взгляд в зеркало. Тёмный седан замедлился, съехал к обочине и замер, будто его приказ отменили. Моё преследование было перехвачено. Или... Седан был не от Элиаса?

Сглотнув неприятный комок в горле, я решила разобраться с этим позже. Прибавив газ, я поехала за «БМВ», которая вела меня уверенно и быстро, петляя по прибрежным улочкам, пока наконец не вырулила на грунтовую дорогу, ведущую прямо к пляжу. Океанский ветер, резкий и солёный, тут же ворвался в мое приоткрытое окно.

И вот тогда я увидела их.

Грунтовка вывела на обширную территорию, больше похожую на частный клуб, чем на дикий пляж. И прямо у кромки воды, на мощёной площадке, стоял дом. Но не просто дом – монолит из светлого дерева и стекла, с плоской крышей и широкой террасой, нависающей над песком. Архитектура была дерзкой и минималистичной, идеально вписывающейся в этот пейзаж.

А вокруг дома стояли машины. Десятки машин. Словно я оказалась на выставке. «Ниссан-ГТР», угрожающе низкие «Камаро» последнего поколения, пара «Порше 911» с широкими обвесами, несколько «Хонда-Сивик», «Тойота Чайзер», «Додж Вайпер», «Хонда С2000», «Мерседсы», которые выбивались из ряда ярких машин своей строгостью.

«БМВ М2», ведшая меня, плавно влилась в этот ряд, заняв свободное место. Я, на автомате, последовала её примеру, заглушив двигатель своей кобры. Тишину, наступившую после рёва мотора, быстро заполнил низкий гул басов откуда-то из дома, смех, звон бутылок и далёкий, непрекращающийся шум прибоя.

Я распахнула дверь своей машины, и легкий океанский бриз прошелся по моим щекам.

— Я уже думал, что ты передумала. Мое имя Карл. — Улыбнулся мне владелец баклажановой «БМВ», с огненными волосами. На его лице была приятная россыпь веснушек, которую я не заметила вчера.

— Поли, — кивнула я, — хотя мое имя ты уже знаешь. Рада знакомству. Повторному.

Карл улыбнулся, и махнул рукой, чтобы я следовала за ним. Войдя внутрь, на территорию, я увидела много молодых парней и девушек. Кто-то купался в океане, кто-то лежал на шезлонгах, диджей крутил музыку, а брат Луизы, которого я каким-то чудом запомнила вчера, Тайлер, крутил кабанчика на вертеле. Это было похоже на пляжную вечеринку. Если это их база, то здесь все ощущалось просто, легко и свободно. Такой я ее описала на контрасте с гаражом Ричарда – большим, красивым, полным машин, но скрытым от чужих глаз.

— Эй, приветик! — Луиза сияла, опираясь об один из столбов, на которых была натянута волейбольная сетка. На ней были короткие шорты, топик, а распущенные черные волосы развеивал ветер.

— Привет. — Улыбнулась я ей в ответ.

— Пойдем, отведу тебя к Элиасу.

Она потянула меня за руку по тёплому дереву настила, к источнику света, музыки и голосов – открытой террасе того самого дома, где, судя по всему, и вершилась вся жизнь этого странного, пугающего и невероятно притягательного племени.

— Тайлер, — крикнула она своему брату, когда мы проходили мимо, — ты должен мне 10 баксов!

Тайлер отвлекся от своей свиньи и посмотрев в нашу сторону покачал головой. Луиза засмеялась.

— Он просто поспорил, что ты не приедешь, — пояснила она, сверкая улыбкой. — Думал, что все же испугаешься гнева своего брата.

— Я уже сказала вчера, что не общаюсь с ним. Зачем мне его бояться?

— В отличие от моего близнеца, у меня с ушами все в порядке. О! А вот и Элиас.

Он стоял в окружении двух парней, держа стакан с лимонадом в руке. На нем были шорты до колена и гавайская рубашка в цветочек. На волосах была повязка, скорее для красоты, чем для пользы. Как только мы подошли ближе, Элиас приветливо улыбнулся. Он что-то сказал двум парням, прежде чем их оставить и направиться к нам.

— Все-таки, ты здесь, — констатировал он, подойдя ближе.

— Хотел, чтобы я не приехала, и последнее слово осталось за тобой? — Приподняв брови парировала я.

— Надеялся, конечно, но я все равно рад тебя видеть, Поли Уилсон. Выпить хочешь? Безалкогольное, — пояснил он, заметив мой неуверенный взгляд на напиток в его руке.

— Не откажусь.

Элиас щелкнул пальцами, и в тот же момент, к нам подошла девушка с таким же коктейлем.

— Оперативно, — удивилась я вслух, провожая официантку.

— Люблю, когда всё делают быстро.

— Тогда мне искренне жаль твою девушку. — Двусмысленная шутка вырвалась быстрее, чем я успела осознать, что говорю.

— А ты хороша! — засмеялся Элиас, и я незаметно выдохнула. Как-то не очень красиво так шутить с малознакомыми людьми.

Реакция Элиаса на мой легкий подкол окончательно расслабила меня, развязав мне язык еще больше.

— Может тогда перейдем сразу к делу? Где и когда, ты хочешь проиграть мне?

Элиас улыбнулся, хитро сощурив глаза.

— Не так быстро. Я тут, что-то вроде главной инстанции. Для начала, нужно пройти определенные ступени, чтобы заслужить право соревноваться со мной.

— То есть, для начала, ты предлагаешь мне прокатиться с твоими друзьями?

Я обвела глазом гостей, прикидывая, сколько тут реальных гонщиков, а кто просто пришел повеселиться за компанию.

— Не совсем. Мы тренируемся, соревнуемся, катаемся друг с другом. Но это дружеские гонки. А я говорю, про настоящие. Я дорого стою, чтобы выйти со мной на равных. Поэтому, для начала, ты должна показать себя.

— И как же мне это сделать?

— Ты готова выйти на трек в произвольной гонке?

Я продолжала смотреть на него в упор, ожидая дальнейших пояснений. Элиаса дважды спрашивать не пришлось.

— Произвольная гонка, это когда новички кидают свои имена в контейнер, после чего, профессионалы, которые желают испытать молодежь, вытягивают их имена. Создаются пары на заезд. Если выигрываешь заезд – получишь признание и узнавание, а также мое покровительство и защиту. Твоя машина появиться в списках гостей Полигона. Но если проиграешь – дорога туда будет тебе закрыта.

— В чем подвох?

— В том, что мало кто выигрывает на незнакомой трассе, у тех, кто знает там каждый поворот.

— И вы все такое проходили? Или ты решил устроить только мне такое испытание?

— Не все, ты права. Но я выиграл именно в этой гонке, прежде чем начать свой путь здесь. Твой же случай особенно уникален. Ты внебрачная дочь Уилсона, младшая сестра Алекса, и девочка, которую я не мог обогнать несколько кварталов. Покажи, что ты умеешь, чтобы я захотел тебя.

— Звучит двусмысленно.

— Только в твоем воображении, — Элиас отсалютовал бокалом, приподняв бровь. — Ну так что?

— Согласна.

— Тогда... — Элиас взглянул на часы, расположенные на толстом кожаном ремешке. — Время ехать. Под каким именем ты хочешь выступать?

— Паула.

Глава 13

22 августа 23:00

Мы ехали группой из шести машин. Возглавлял нашу компанию Элиас на своей желтой «Супре». Брат Луизы – Тайлер следовал за ним на «Ниссан-ГТР», когда сама Луиза ехала на маленькой «Мазде-МХ5», но не менее быстрой от этого. Карл, виляя из стороны в сторону в моем зеркале заднего вида на своей баклажановой «БМВ», уже порядком меня нервировал. За Карлом ехал «Джип-Чероки», в который село трое парней, когда мы выезжали с пляжа. Кто это был, я понятия не имела.

Нервы натягивались как струна. Не от страха – скорее, от предвкушения. Я даже не думала, что попаду на гонки Полигона так скоро. Элиас порядком меня удивил. И пока я не знаю, радоваться ли этому или пугаться.

Представиться Паулой было рискованно. Но только так, я смогу найти своих. Точнее, они смогут найти меня. Можно спокойно подумать, что это псевдоним, производный от моего имени Поли. Чтобы меня не узнали. Но на самом деле, все совсем наоборот.

Мы покинули огни побережья, проехали насквозь город, и нырнули в тёмные, холмистые окраины. Элиас вёл нас по каким-то закоулкам, где навигатор бы давно сдался. Дорога сузилась до двух полос, и мы выехали на трассу, которой редко кто пользовался. По бокам замелькали сонные склады и редкие, потухшие фонари. Я прибавила газу, чтобы не отставать, и «Мустанг» охотно рванул вперёд. Карл на «БМВ» тут же пристроился сзади, ослепляя своими фарами. Так и хочется резко нажать на тормоз, чтобы впредь он научился держать дистанцию. Но ДТП нам сейчас не нужны. Тем более мне.

Мы свернули на грунтовку, и мир резко изменился. Асфальт сменился жёсткой, пыльной землёй, а вместо складов по бокам потянулся бесконечный, плоский пустырь, ощетинившийся чахлой колючкой. Вдалеке, угадываясь в лунном свете, чернели призрачные очертания – то ли ангары, то ли остатки взлётной полосы. Это и был Полигон. Заброшенный аэродром.

Впереди, у какой-то едва заметной развилки, стояла одинокая фигура с фонарём. Рядом стояло два больших джипа. Элиас остановился, опустил стекло. Промелькнул короткий разговор, кивок. Фонарь махнул в сторону, указывая путь. У меня в горле запершило. Порог. Вот и всё. Я его пересекла.

Когда двинулись дальше, я увидела огни. Сначала просто скопление точек в темноте, но чем ближе мы подъезжали, тем больше они разрастались в хаотичное, пульсирующее море. Десятки, может, сотни машин стояли вдоль бывшей рулёжки. Звук стал осязаемым – рёв моторов на холостых, басы из колонок, рвущие ночь, крики, смех, сливающиеся в сплошной, животный гул.

Мой «Мустанг», вынырнув из темноты, словно попал в другую вселенную. Свет фар выхватывал раскрашенные спойлера, алые дисковые тормоза, лица с остекленевшими от адреналина глазами. Воздух пах жжёной резиной, бензином, пылью и свободой — той опасной, запретной, от которой мурашки бежали по коже.

Из моего рта вырвались нецензурные слова, когда я осознала масштаб этого мероприятия. Это было потрясающе.

Элиас медленно вёл наш кортеж сквозь толпу. Люди расступались, видимо узнавая желтую «Тойоту». Взгляды скользили по машинам, оценивающе, придирчиво. Я чувствовала, как они останавливаются на моей вишнёвой кобре. Шёпот, кивки, смех. Я надела кепку, одолженную у Мэри, и накинула капюшон посильнее, чтобы спрятаться от этих взглядов. Сначала надо разведать обстановку. Нельзя светить лицом.

Карл на своей «БМВ», казалось, наслаждался вниманием, подёргивая свою машину из стороны в сторону, за что кто-то крикнул ему одобрительное: «Давай, чувак!». Открыв стекло с водительской стороны, он высунул руку здороваясь, давая пять, всем протянутым к нему рукам.

Мы остановились в своеобразном элитном секторе, ближе к импровизированной стартовой линии – двум параллельным полосам, отмеченным на асфальте выцветшей краской. Тут стояли серьёзные тачки. В основном американцы и японцы, напоминающие сцену из фильма «Форсаж», чуть дальше расположились пару низких «Порше», «Мерседесы», тройка «БМВ», раскрашенных в яркие цвета. Ясно было одно, немцы заметно проигрывали в количестве маслкарам. Мой взгляд остановился, когда я увидела несколько «Ламборгини» и «Астон Мартин». Вы сейчас серьезно? Интересно, владельцы этих машин тоже участвуют в произвольных заездах? Я сглотнула ком в горле. Моя уверенность начала медленно скатываться в желудок.

Элиас свернул в небольшой ангар, справа от полосы, где его уже ждали другие ребята. Его ребята. Остановившись рядом с ангаром, я заметила, что таких ангаров было несколько. Наверное, у сильных команд здесь было что-то вроде своего бокса? Прямо как на реальных гонках. Только вместо маленькой коробки, вмещающей от силы четыре машины, тут были бывшие стойла, предназначенные для самолетов.

Я заглушила двигатель. Через лобовое стекло я видела, как Элиас вышел из своей «Супры», поприветствовал своих друзей, опёрся на дверь своей тачки, и окинул взглядом происходящее. Его взгляд медленно, неспешно добрался до меня. Он поймал мои глаза сквозь стекло, и снова на его губах появилась ухмылка. Не приветственная. Вызывающая. Говорящая: «Ну что, малышка, готова к настоящим гонкам?»

Двери других машин нашей компании открывались. Слышались возбуждённые голоса Луизы и Тайлера. Карл уже куда-то исчез, растворившись в толпе. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как лёгкое головокружение от этого места смешивается с холодной решимостью, и потянулась к дверной ручке. Ночь только начинается.

22 августа 23:30

— Видишь вон ту вышку, — кивнула Луиза в сторону башни командно-диспетчерского пункта. — Раньше там сидело руководство полетами, а теперь руководство нашего Полигона.

— У вас есть руководство? Я думала тут правит исключительно народная воля.

— Тогда бы это все не разрослось до таких масштабов. Везде нужен главный, который будет направлять всех остальных, — рассказывала она с умным видом. — Организатор, координатор, называй как хочешь. В той башне проводятся закрытые собрания, касательно судьбы Полигона, появление новых гонок, разные спорные случаи, конфликты и так далее. Ну, серьезные конфликты. Ричард не будет разбирать мелкие проблемы, кто кому колесо проколол.

— Ричард? — меня резко прошиб озноб. — Ричард Кинг?

— Да, он считай все это организовал в том виде, в котором мы видим Полигон сейчас. Это все его заслуга.

— Но... Как? Ему же всего лишь 22 года? А здесь... Я, конечно, понимаю, что он из богатой семьи, но как он добился такого масштаба?

В голове абсолютно не укладывалась эта информация. Есть, конечно, люди, которые к своим юным годам поднимаются до нереальных высот, но их слишком мало на этой планете. И мне посчастливилось быть знакомой с одним из таких исключений? Да, у семьи Ричарда есть деньги. Но уметь пользоваться ими правильно – тоже редкость. Невероятно.

— Ричард в этой теме лет с шестнадцати, если не раньше. За семь лет, можно много успеть, если правильно использовать свое время и возможности, — пояснила Луиза.

— А Элиас? Он тоже давно?

— Практически. Раньше были местные сходки на улицах города. Дрифт на парковке, драг-рейсинг где-то под мостом, гонки по дорогам общего пользования. Когда Ричард сделал все в одном месте, вдали от пронырливых полицейских, сюда постепенно начали собираться все энтузиасты ночной городской жизни. Элиас был одним из них.

— Он тоже из обеспеченной семьи?

— Можно и так сказать. Его отец владеет яхт-клубом. Но Элиас зарабатывает деньги самостоятельно. Это ещё одна причина, почему на Полигон не просто попасть. Здесь не только веселые покатушки и классная музыка. Здесь своя экономика. Видишь вон те палатки, — Луиза показала пальцем в сторону ярких шатров, которые находились на возвышении. – Это торговый сектор. Тут торгуют, как комплектующими для автомобиля, так и одеждой, местной сувениркой, да и вообще всем чем угодно. Конечно все в духе гонок, но даже они приносят очень много денег с учетом наплыва народа. А вон там – наш продовольственный кластер. Кукуруза, шашлыки, сладкая вата, есть даже пару кафешек. Элиасу, между прочим, принадлежит ларек с кукурузой. Он был одним из первых кто открыл тут точку с едой. А вон в том огромном ангаре, продают тачки. Без лишних налогов и сборов. Элиас попал сюда, когда здесь еще не было всего этого. Только трасса и правила как гоняться. Но уважение он заслужил самостоятельно, как и место среди тех, кто собирается в вышке.

— Выборная демократия все же присутствует. — Нервный смешок все-таки вырвался из меня.

— Расслабься, — Луиза почувствовала моё напряжение, и похлопала меня по руке. — Скажу по секрету, Элиас может и напугал тебя, что если ты не приедешь первой, то тогда путь тебе сюда будет закрыт, но на самом деле, он блефует.

Я вскинула брови и вопросительно уставилась на неё. Как по мне, Элиас был совершено серьезен и предельно ясен в своих изречениях.

— То, что ты приехала с нами. То, что ты стоишь сейчас здесь. Это уже значит, что ты одна из нас. Просто... Элиас хочет, чтобы ты выдала свой максимум. Новички и правда редко побеждают в первой гонке. Тебе дадут изучить карту трассы, но сама понимаешь, что ты будешь в худших условиях, чем тот, кто уже ездил здесь не один раз.

— Элиас правда был новичком и победил в такой гонке?

— Правда

— А кто был его соперником?

— Старшая сестра Ричарда. Ее звали Ванесса.

— У Ричарда есть старшая сестра!?

Час от часу не легче. Еще пару минут разговора с Луизой, и у меня точно случится передозировка информацией. Брюнетка же, на мой восклик потупила глаза, и добавила полушепотом.

— Была. Она погибла в аварии, несколько лет назад. Наверное, поэтому он больше сам не участвует в заездах.

Время остановилось, растягивая эту секунду в вечность. Гул толпы, музыка – всё это слилось в одно далёкое, приглушённое пятно. Словно кто-то выдернул вилку из розетки, и яркая картинка померкла, сменившись внезапной, леденящей пустотой. Внутри меня все похолодело.

Я смотрела на Луизу, но не видела её. Я видела Ричарда. Стройного, всегда безупречно одетого парня, который обдумывал каждое свое слово и действия. Видела Мэри, которая говорила о нём с восхищёнными нотками в голосе: «Благородный наследник, прекрасная учеба, знание нескольких языков, лучший во всем и всегда, да еще и притягательно красивый». И за всё это время – ни одного слова о сестре? О Ванессе? Никогда.

— Погибла? — Мой голос прозвучал чужим, плоским, без интонации. Я чувствовала, как дрожь, начавшаяся где-то глубоко в солнечном сплетении, медленно, неумолимо растекается по всему телу. — Как?

Луиза взглянула на меня с лёгкой досадой. Словно пожалела, что ляпнула лишнее. Она оглянулась, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и понизила голос.

— Это было здесь. На этой трассе. Произошёл... несчастный случай. Машину вынесло в повороте, она перевернулась. Система безопасности на этих самоделках... ну, ты понимаешь. — Она пожала плечами, но жест получился каким-то напряжённым, небрежным. — Это было давно. Стало почти легендой. И предостережением для всех, чтобы не лезли на рожон. Тот поворот, где это случилось, переделали. Больше там никто не ездит. — Перейдя на шепот, Луиза добавила. — Кто-то говорит, что у неё перед этим, был серьезный конфликт с ее парнем. Из-за этого она была невнимательна и нестабильна.

— Сколько ей было лет?

— Двадцать пять. Кажется, Ричарду тогда только исполнилось девятнадцать.

— А ее парень?

— Понятия не имею. Это только слухи. Но на это имя здесь табу. Прошло почти четыре года с того дня. Даже я не застала ее. Элиас рассказывал.

Мой мозг лихорадочно пытался сопоставить несовместимое. Ричард Кинг. Золотой мальчик, наследник, блестящий студент. И вот эта дикая, пахнущая бензином и свободой вселенная, которую он... создал? И его сестра, о которой никто не знал? Или просто не хотел говорить. Которая гоняла здесь. Которая... Погибла.

— После этого Ричард закрыл Полигон почти на год. Потом открыл снова, но уже с новыми, жёсткими правилами безопасности. И сам за руль здесь больше не садился.

Она говорила это как пересказ старой истории, от которой уже стёрлись острые углы. Но для меня это была не история. Это была бомба, разорвавшаяся в самой сердцевине моего представления о людях, которых я, как мне казалось, знала.

Мэри. Моя лучшая подруга, которая, должно быть, знала. Должна была знать! Как она могла молчать? Как она могла ни разу не обмолвиться о такой потере? Или... она и правда не знала? Мог ли Ричард так искусно скрывать целую часть своей жизни, от всех своих друзей из школы, колледжа? Всех, кто не причастен к этой ночной жизни. А его друзья из Германии? Они же должны были знать про неё. Может, у них тоже негласное табу на это имя?

И тогда до меня начало доходить. Это место, эта атмосфера вседозволенности и адреналина – оно было не просто развлечением и способом заработка для него. Оно было памятником. И тюрьмой. Ричард построил его для сестры? Из-за сестры? После неё?

Взгляд мой сам собой потянулся к центральной вышке, к тому загадочному месту, где собирались «избранные». Туда, куда, по словам Луизы, Элиас заслужил путь. И там, среди них, был Ричард. Человек, чья сестра погибла на гонках, на которые он приезжает как к себе домой.

Тошнота, внезапная и сильная, подкатила к горлу. Я сделала шаг назад, оперлась о тёплый капот своего «Мустанга». Его вишнёвый цвет в свете неоновых огней ангара казался теперь не дерзким, а... Кровавым.

— Поли, ты в порядке? Ты белая как полотно, — голос Луизы прозвучал сквозь звон в ушах.

Я не могла ответить. Всё, что я знала, всё, что я чувствовала – смешалось в клубящийся хаос. Азарт, желание доказать что-то Элиасу, поиски своих воспоминаний, адреналин. Всё это испарилось, оставив после себя лишь тяжесть чужого горя, упавшего мне на плечи.

Твоя семья тоже погибла в ДТП – подсказал внутренний голос, вскрывая рану, которую я предпочитала игнорировать. «Они не погибли, их убили» – вторит ему второй, голос разума.

— Мне нужен воздух, — выдавила я наконец и, оттолкнувшись от машины, пошла прочь из ангара, в сторону тёмного края лётного поля, туда, где огни Полигона терялись в пустынной ночи. Мне нужно было остаться одной. Переварить это. Понять, во что я ввязалась на самом деле. То, что, ещё полчаса назад, казалось шансом и возможностью найти себя и своих друзей, теперь заставляло дрожать мои коленки. Почему я вообще поверила в себя? В то что могу? Я чувствую машину, чувствую дорогу, но это все интуитивно. Кем я была в мире гонок, когда была Паулой? Я вспомнила крик Ричарда, когда мы вылетели на Нюрбургринге с трассы. Он был зол. Но теперь, мне казалось, что это была злость не на то, что я разбила тачку, а на то, что я подвергла нас опасности своей невнимательностью. Его сестра когда-то не вписалась в поворот и погибла. Я тоже не вписалась в поворот… Теперь я смотрела на ту аварию другими глазами.

Постойте. Луиза сказала, что он больше не садится за руль? Но ведь там, в Германии, он гонял по треку. Или, она имела ввиду именно гонки? Что он не участвует в гонках? Я посмотрела в сторону вышки, собирая мысли воедино. Когда-то, Ричард сказал мне, что судьба лучше знает, где я должна быть. Отступать поздно. Я уже здесь.

Вернувшись твердой и уверенной походкой обратно в ангар, я нашла Луизу с ее близнецом Тайлером.

— Я уже думал, что ты сбежишь от нас, пока есть возможность. Особенно после такой занимательной истории, да сестренка? — Тайлер пихнул в бок Луизу, которая виновато опустила глаза, улыбнувшись.

— Все в порядке. Если бы я была из пугливых, я бы изначально не приехала к вам на побережье. Логично?

— Логично. Надеюсь, ты сохранишь этот боевой настрой, потому что кажется начинается. — Похлопав меня по плечу, Тайлер развернул меня в сторону Элиаса.

Он зашёл в ангар с ещё одним парнем, улыбаясь во все 32 зуба.

— Пары выбраны, ставки сделаны. Тай, проводишь Поли в нашу академическую часть? В полночь начнутся заезды, она выступает третья.

— С кем я еду? — хмуро уставилась я, на довольного Элиаса Карими.

Интуиция бегала с огромным транспарантом внутри, на котором красными буквами было выведено «Он явно что-то знает. Что-то, что нам не понравится».

— Узнаешь на старте, — подмигнул он, расплывшись в ещё большой улыбке.

— Да, мне это точно не понравится, — сказала я себе под нос, когда Тайлер повел меня в какую-то академическую часть.

22 августа 23:45

Академическая часть находилась в маленьком административном здании, которое сохранилось в первоначальном виде. Благодаря остеклению, можно было увидеть, что внутри уже находятся люди. Я проверила свой капюшон, который скрывал мою макушку, и сгорбила плечи, стараясь спрятаться.

— Боишься, что тебя узнают? Твой брат или кто-то из его компании? — спросил Тайлер.

Я молча кивнула.

— Если ты останешься с нами, после этого дня, то не сможешь вечно прятаться в своей толстовке.

— Я и не хочу прятаться. Я просто в начале исследую обстановку, — огрызнулась я, чувствуя нервную дрожь.

Это холод. Тут просто холодно. Солнце ушло, открытое пространство, ветер дует, вот я и мерзну. Разум пытался успокоить сердце, которое явно было на грани паники. Моя нервная система дала сбой. Очень вовремя.

Тайлер хмыкнул, но никак не стал комментировать мой выпад. Он открыл передо мной двери, и мы оказались в большом фойе, посередине которого был огромной круг с трехмерной моделью аэропорта. Причём явно смоделированной после того, как он стал заброшенным. Большие ангары, разрушенный терминал, хвосты самолетов, разбросанные по полосе. Можно было рассмотреть все детали. Ближе к вышке – пёстрые палатки, напоминающие шатры, которые Луиза называла торговым кварталом. Это была свежая, объемная модель не аэропорта, который был здесь до этого, а Полигона, которой стал прибежищем для гонщиков Лос-Анджелеса.

Облокотившись на край объемной карты, рядом стоял взрослый парень, с папкой в руке, и девушка, примерно того же возраста, которая что-то шептала ему на ухо. Около них топтались двое ребят – один совсем маленький, наверное, мой ровесник, если не младше. Другой – чуть постарше, возможно, ему не больше 19 лет. Чуть подальше, на лавочках сидели ещё несколько человек и что-то весело обсуждали.

— Эй, господа педагоги, я привел вам ещё один неоперившийся ум. — Привлек парочку Тайлер, и подтолкнул меня к карте.

— Мы уже заждались, вы что, в пробку попали? — съязвила девушка, забирая папку у своего друга, и что-то в ней отмечая.

Тайлер ухмыльнулся в ответ, и направился к ребятам на лавочке. Видимо эти двое парней, тоже новички, которые будут сегодня участвовать в гонке. А те люди, к которым направился Тайлер, их покровители.

— Раз уж все в сборе, начнем, — сказала девушка, и обратила наше внимание на карту. — И так, как вы уже могли догадаться, если в вас есть хоть чуточку ума, то это 3D-модель Полигона, и вот ваш маршрут.

Она ткнула длинной указкой в точку на взлётно-посадочной полосе, отмеченную ярко-жёлтым цветом. Жёлтый контур тут же засветился, протянувшись через всю модель.

— Это желтая трасса, основная. Именно на ней вы сегодня должны будете показать, на что способны.

Она повела указкой по сияющему маршруту.

— Старт и финиш – здесь, на главной полосе. Длина – около трёх километров. Ваша задача – пройти один круг. Звучит просто? Сейчас поймёте, почему это не так.

Указка тронулась в путь, и моё сердце забилось в такт её движениям.

— Первые пятьсот метров – прямая. Здесь решается, кто поведёт. Но не давите на всю, если хотите жить. Потому что вот здесь, — кончик указки упёрся в огромное, полуразрушенное здание терминала, — ваш первый и самый опасный враг. Дверной проём.

На модели зиял широкий, но всё же ограниченный бетонными стенами вход.

— Вы влетаете в терминал на скорости под сто пятьдесят. В проём, параллельно друг с другом могут въехать всего две машины, оставляя расстояние на полтора метра с каждой стороны. Промахнётесь на сантиметр – собьёте зеркало. На десять – размажетесь о бетон. Внутри – вас спасет только освещение от ваших фар и неоновых меток на колоннах. Пол разрушен. Ямы, арматура. Держитесь левой стороны, там относительно ровно.

Указка поползла по тёмному залу, миновала ряды призрачных стоек регистрации и рванула вверх по широкому пандусу, который когда-то вёл на второй этаж к выходам на посадку.

— Пандус. Кажется, пологий. Но вы летите в гору вслепую. В конце – резкий поворот налево на втором уровне. Там нет бордюра. Только дыра в полу до самого низа. Промахнётесь – ваш заезд, и, возможно, всё остальное, закончится там.

— Эй, хватит пугать молодежь! — донесся голос незнакомого парня, со стороны компании ребят, где сейчас находился Тайлер. — Если промахнетесь, разобьете только машину. Там два метра вниз, не больше.

Я невольно сглотнула, глядя на модель. Второй этаж терминала выглядел как скелет – несколько оставшихся колонн, фрагменты пола. И прямо посередине, на самом краю зияющей пропасти, висел яркий неоновый знак в виде стрелки, указывающий вниз.

— Видите стрелку? Это ваш следующий шаг. Спуск. Постарайтесь заметить его вовремя и не пропустить. Если проедете поворот, то вашу гонку можно считать завершенной. И не влетайте в него слишком быстро – не впишетесь в узкий проём. Это как попасть в игольное ушко на скорости. После спуска – снова первый этаж, и выезд из здания через симметричный проём на южной стороне.

Указка вышла из здания и попала в самое жуткое место на модели – на плоской бетонной площадке стояли, лежали на боку и просто разваливались на части скелеты авиалайнеров. Фюзеляжи без крыльев, крылья без фюзеляжей, хвостовые оперения, торчащие, как надгробия.

— Эту часть мы называем Кладбище самолетов. Ночью здесь кромешная тьма. Фары бьют, отражаются от ржавого металла, слепят. Дороги нет. Есть направление. Вы должны проехать зигзагом между этими грудами металлолома. Ориентир – старый «Боинг-727» с красным флагом на киле. Его нужно объехать с левой стороны. После него – финальная прямая.

Последний участок маршрута тянулся через пустырь, усеянный тёмными прямоугольниками – останками наземной техники.

— Если вы думаете, что здесь можно выдохнуть. То я вас разочарую. Прямо перед финишем вас ждёт дренажная канава, которую нужно перепрыгнуть. Приземлиться ровно – искусство. Приземлиться криво – прощай, подвеска и ваши амбиции. Старайтесь набрать достаточно скорости, чтобы не почувствовать ее колёсами.

Она отложила указку и скрестила руки на груди, окинув нас холодным взглядом.

— Это не «Формула-1». Здесь нет бригад с эвакуаторами, приезжающих через минуту. Если вылетели с трассы, застряли или разбились – это ваши проблемы. Наши медики дежурят у финиша и на вышке. До них ещё надо добраться. Правила просты: не толкать соперника в препятствия и не блокировать проходы намеренно. Всё остальное, — она усмехнулась, — считается элементами гонки. Есть вопросы?

Один из парней, который был чуть постарше, коренастый, с татуировкой на шее, поднял руку.

— А если... отстал? Или машина сломалась на трассе?

— Если можешь двигаться – убирайся с трассы в сторону, за пределы жёлтых маркеров. Не можешь – сиди внутри и молись, чтобы тебя не протаранил следующий. Эвакуация будет после всех заездов. Если, конечно, от машины ещё что-то останется.

Он побледнел, а я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Всё, что рассказала Луиза о Ванессе, обрело жуткую, осязаемую форму. Этот спуск, эта дыра в полу на втором этаже, эти ржавые остатки самолётов – всё это было не абстрактной опасностью. Это была смертельная полоса препятствий, уже поглотившая одну жизнь.

Модель передо мной перестала быть игрушкой. Она стала картой минного поля. Каждый поворот, каждое препятствие кричало об одном: ты здесь лишняя. Ты не готова. Это не твой мир. Я испугалась. Я почувствовала, как капелька холодного пота стекает по моей спине. Они все психи. Все, кто подписывается на это.

Моё дыхание стало прерывистым, я подняла глаза и встретила взгляд младшего из парней. В его глазах был совершенно такой же ужас, как и в моих сейчас. Повернув голову вправо, я увидела оценивающий взгляд Тайлера. Такой же оценивающий, как и у Ричарда, когда он впервые посмотрел на меня с интересом, увидев время, которое я поставила на картодроме в Нюрбургринге. Как и у Фридриха, который сказал, что я идеально проехала первый сектор. Как и у Мэри, когда я сбила только два конуса на своём лично-построенном треке. Как и у Элиаса, когда он пригласил меня на западное побережье... Я точно знаю, что я это делала раньше. Хоть я этого и не помню, но взгляды, окружающих меня людей, лучше всех статистик и сводок, говорили мне, что я смогу. Иногда другому человеку проще увидеть в тебе то, что ты не видишь сама в себе. Они видели во мне потенциал. Все они.

И в этот момент страх внутри меня не исчез. Он сжался в твёрдый, холодный комок в желудке. Но поверх него поднялось упрямство, уверенность и вера в себя.

— Вопросов нет. — Первая кивнула я девушке, и бросила взгляд в сторону Тайлера.

Он победно ухмыльнулся, смотря на парней, которые сидели рядом с ним, и подошел ко мне.

— Спасибо за экскурс, мы пойдём готовится, — кинул он девушке у карты и повел меня за собой.

Вернувшись в ангар, где располагалась команда Элиаса, я заметила, как он опустел.

— Скоро будет старт, ты пойдёшь смотреть на трассу? — спросил Тайлер, у подбежавшей к нам Луизы.

— Не знаю, я тут не нужна? Справитесь?

— Да, будем в порядке, — кивнул Тайлер своей сестре.

— Тогда я на стартовую прямую. Удачи, Поли! Знай, что я поставила на тебя! — чмокнув меня в щеку, она умчалась в толпу.

Я растерянно посмотрела на Тайлера.

— А что теперь?

— Ждать, — пожал он плечами. — Твоя машина готова?

Я взглянула на свою кобру.

— Машина то готова, а вот я не очень.

Тайлер засмеялся, ничуть не подбадривая мой упавший настрой.

— Это хорошо. Кто начинает с уверенности, закончит тем, что усомнится. А кто начинает с сомнения, обычно заканчивает уверенностью. Пойдём в машину, посмотрим гонку. — Тайлер достал планшет и махнул им перед моим лицом.

— Тут есть трансляция?

— Конечно, тут камеры по всему аэропорту. Так что, время запастись попкорном. Твой заезд самый последний, если все пойдет по плану, то ты стартуешь в час ночи.

— Потрясающе. Вы всегда собираетесь так поздно?

— Нет, это гонка новичков такая. Все самое интересное обычно часов в десять вечера. Но вообще, активная жизнь тут длится до четырёх утра.

Мы сели на диван, установленный в ангаре и Тайлер реально принёс попкорн. Заметив мой недоуменный взгляд, он только пожал плечами, со словами: «ну а что, это получше любого кино, отвечаю».

Тайлер выставил планшет, подключая его к камерам Полигона. Первая пара машин выехала на полосу. До старта оставалось 5 минут. Я не знала никого из водителей. Слева – стоял слегка обшарпанный синий «Чарджер» предыдущего поколения, справа – приземистый, злой «Додж-Челленджер» тёмно-зелёного цвета, похожий на ожившего жука.

— Новичок на «Чарджере». Шестнадцать лет, но уже думает, что он король улиц, — прокомментировал Тайлер. — А этот... на «Додже» – из банды «Павшие Крылья». С севера. Жёсткие ребята. Любят контакт.

— А у вас тоже есть название? Вашей банды?

— Конечно, потом его узнаешь, а сейчас смотри и учись, — кивнул Тайлер на экран планшета. — Произвольные гонки созданы для того, чтобы проверить на прочность новичков, которые обычно через чур самоуверенны в себе. Посмотреть, как они будут действовать в стрессовых условиях. И также чтобы заработать. Коэффициент маленький, но практически в 95% случаев выигрывают профи. Легкий способов приумножить количество купюр в своем кошельке. Тебе повезло, что ты едешь последняя, и сможешь посмотреть на ошибки других.

Снаружи раздался гудок, и «Додж» на экране рванул вперёд с титаническим рёвом, оставив «Чарджер» в облаке дыма. Было странно сидеть в нескольких метрах от этой полосы, слушать гул толпы, визг шин, но смотреть на это в сенсорном экранчике. Молодой парень явно запаниковал на первых секундах, но вовремя погнался за «Челленджером». На первых метрах всё было относительно ровно.

— Смотри на терминал, — сказал Тайлер, не отрывая глаз от экрана. — Здесь первая реальная опасность.

Камер на трассе было несколько. Одна общая, с вышки, показывавшая всю трассу, как муравейник. Другие – статичные, скрытно вмонтированные в ключевых точках: у входа в терминал, на втором этаже у спусков, среди самолётов на кладбище.

«Челленджер» и «Чарджер», словно две светящиеся игрушки, влетели в тёмный прямоугольник входа. Камера внутри терминала была плохого качества, чёрно-белая, с негромким шипением. Видны были только размытые фары, выхватывающие из мрака груды строительного мусора и бетонные колонны.

— Вот здесь, — мрачно сказал Тайлер, поднося палец к экрану. — Поворот налево на второй этаж.

«Чарджер», видимо, пытаясь догнать, пошёл на рискованный обгон слева, прямо перед самым поворотом, где пол был более разбит. Машину крутануло в сторону, прямо в опорную колонну второго этажа.

— Вылетел? — спросила я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

— Скорее не долетел. Контакт с колонной. Удар боковой, до финиша он возможно ещё доползёт, но гонка для него закончена. — Констатировал Тайлер.

«Челленджер», не обращая внимания, промчался дальше, взмыл по пандусу. Камера на втором этаже показала, как он, почти не сбавляя скорости, вписался в левый поворот у самой пропасти, его правое колесо на миг зависло в пустоте, высекая сноп искр из бетонного края. Я невольно втянула воздух.

— Уверенный пилот, — пробормотал Тайлер с одобрением в голосе. — Видишь, как он взял запас? Не по самому краю, но и не далеко. Экономит время, но не играет в русскую рулетку.

Аккуратно притормозив перед спуском, «Додж» вернулся на первый этаж, и вылетел через южный вход. Дальше было кладбище самолётов. Ловко петляя зигзагами между обломками, он скорее красовался, чем пытался поставить лучшее время. Торопиться не было смысла, он уже победил.

Финальная прямая. «Додж» летел, подпрыгивая на кочках, и перед самой дренажной канавой выровнял траекторию машины, и пролетел ее так легко, будто и не почувствовал.

Гул трибун, доносившийся за дверьми ангара, вознёсся вверх. Ставки на «Додж», очевидно, были.

Тайлер переключил вид на камеру у входа в терминал. Оттуда, клубясь пылью, медленно выполз искорёженный синий «Чарджер». Передняя левая сторона была смята, стекло треснуло паутиной, одно колесо волочилось. Из машины, поддерживаемый двумя людьми в чёрных куртках с эмблемой Полигона, выбрался парень. Он шатался, одной рукой прижимая к голове тряпку, но на ногах стоял. Толпа отреагировала новыми выкриками – уже не такими злорадными, а скорее облегчёнными.

— Повезло, — равнодушно заключил Тайлер. — Отделался парой трещин и разбитой машиной. Урок на сотню тысяч, зато жив. Запомни, Поли: лучше проиграть гонку, чем выиграть инвалидность. Особенно на этом повороте.

Я молча кивнула, не в силах оторвать взгляд от экрана, где того парня уже усаживали в белый внедорожник.

Через десять минут диктор с хриплым, накачанным адреналином голосом объявил старт второй гонки. На старт выехали две новые машины: лакированная до зеркального блеска, синяя «Хонда Цивик Тайп Р» и... знакомая фиолетовая «БМВ».

— Карл? — удивлённо вырвалось у меня. — Он же...

— Расслабляется, — закончил за меня Тайлер с усмешкой. — И зарабатывает лёгкие деньги. Для таких, как он, это разминка. Для новичка на «Хонде»... — Он многозначительно хмыкнул. — Ну, посмотрим.

Старт был менее драматичным, но не менее беспощадным. «Хонда» поехала резво, но Карл, казалось, даже не напрягся. Его «БМВ» плавно тронулась с места, как пантера, не спеша начинающая преследование. К концу взлётной полосы он уже был вплотную к заднему бамперу «Хонды».

И тут началась психологическая пытка. Карл не обгонял. Он просто ехал сзади, в метре, иногда в полуметре, его фары слепили в зеркала заднего вида соперника. Он повторял каждый маневр, каждое смещение, словно тень. Можно было видеть, как «Хонда» на прямой начала нервно вилять – пилот оборачивался, пытался понять дистанцию, терял концентрацию.

— Вот же говнюк, — вырвалось у меня, под тихий смешок Тайлера.

Я прекрасно понимала, что чувствовал этот парень на «Хонде». Я сама замучилась везти Карла на своем багажнике, пока мы ехали сюда.

В терминал они влетели почти бок о бок. Карл позволил новичку войти первым, а сам пристроился ему в слепую зону сбоку. На пандусе «БМВ» резко прибавила, сравнявшись капотом с дверью «Хонды». Тот, в панике, рванул вперёд, пытаясь оторваться. Заехав на второй этаж, новичок нажал на газ и... проскочил спуск на втором этаже. Карл же, холодно и точно, прошёл по идеальной траектории и ушёл вперёд. Казалось все? Победа? Но на этом издевательство не закончилось. Карл не стал уезжать далеко, он сбавил газ, выжидая свою жертву. Это было больше похоже на игру в кошки-мышки, чем на соревнования.

На кладбище самолётов, когда парень на «Цивике», отчаянно пытаясь сократить отставание, гнал за фонарями машины Карла, «БМВ» скрылась в темноте, выключив все огни, прямо перед его носом.

— Что он творит, черт побери?! — выпалила я, в шоке от такой наглости. Боже, хорошо, что я в паре не с ним. Это просто эмоциональная пытка, а не гонка.

Парень на «Цивике» растерялся и задел крылом торчащий из темноты стабилизатор какого-то лайнера. Пока он пытался найти верный путь, Карл снова показался на экранах, включая фары, и объезжая финальный боинг.

Карл финишировал, сделав круг, будто прогулочный, лишь слегка прибавив на прямой. Его «БМВ» остановилась у финиша с таким видом, будто она даже не нагрелась.

— И так всегда? — тихо спросила я.

— Часто, — сказал Тайлер, отключая планшет. — Не в смысле аварий, а в смысле игры. Профи видят новичка насквозь. Они знают, где он дрогнет. И давят именно там.

Я смотрела на экран, где диктор уже зазывал зрителей делать ставки на следующий заезд, и чувствовала, как комок в желудке становится тяжелее и холоднее.

— Твой выход, — сказал Тайлер, откладывая планшет. Его голос звучал нейтрально, но я поймала в нём едва уловимый оттенок... жалости? Нет, скорее, любопытства.

Я кивнула, не в силах вымолвить слово. После увиденного – того юнца, вылетевшего с этажа, и этого безжалостного, хищного мастерства Карла – я больше не была уверена ни в чём. Кроме одного. Мне предстояло гнаться не просто по трассе. Мне предстояло гнаться по лезвию бритвы.

Я вытерла вспотевшие ладошки об свои джинсы, и направилась к машине. Тайлер сел справа, и мы выехали из ангара.

— Здесь налево. — Повел он меня, словно штурман, к стартовой линии.

Толпа людей расступалась перед машиной, пока мы ехали до взлетной полосы, откуда начиналась гонка.

К машине подошла девушка, которая рассказывала нам про трассу, в академическом корпусе. Она показала жест – опустить стекло, и я послушно сделала это. Встретившись со мной глазами, она кивнула. И сделав очередную пометку в своей папке, пошла прочь.

Я закрыла окно и натянула капюшон сильнее, пытаясь скрыться от этих взглядов. Тонированные окна Мустанга хорошо помогали мне в этом. Тайлер сказал проехать ещё пару метров и остановиться перед белой линией, откуда стартовали машины.

— Удачи. Если ты просто привезёшь «Мустанг» целым, ты уже будешь круче всех сегодня, — подбодрил меня Тайлер и вылез из машины.

Люди, стоявшие слева и справа размывались в сплошное пятно. Я видела только дорогу перед собой. Вторая машина ещё не выехала на старт, что заставляло меня ещё больше нервничать.

Предстартовая лихорадка сводила всё тело в единый, напряжённый пружинный узел. Где-то в области груди, будто зарождалась сверхновая, заставляя грудную клетку вздыматься все чаще. Руки начинали дрожать.

Так Поли. Быстро успокойся. Ты справишься. Ты управляла чёртовой «Ламборгини» на скорости двести. На твоем счёту лежат миллионы. Тебе все по плечу. Ты ставишь цель и всегда доходишь до неё. Это просто очередное испытание. Я сделала глубокий вдох, выдох. Повторив это упражнение три раза, я почувствовала, как начинаю расслабляться.

Визг шин ударил по моим барабанам перепонкам, выдергивая из транса. Кажется, это остановился мой соперник. Я повернула голову и…

Голос диктора, искажённый динамиками, прорезал гул:

«Следующая пара приготовиться! Вишнёвый «Мустанг Шелби» под управлением юной особы Паулы из клана акул против серой «Ауди Р8» небезызвестного в наших кругах Алекса из клана королей! Все к старту!

— Да вы, блять, издеваетесь! — прошипела я, узнав машину своего брата. — Твою мать!

Периферийным зрением я увидела девушку, идущую в коротком топике и шортах с флагами в руке.

Так, Поли, сейчас же соберись. Но моё сердце, совершенно не хотело слушаться разум, и стучало как заведенное, с такой силой, что звон в ушах почти заглушил всё остальное.

— Алекс Уилсон, черт побери, как же мне так везёт! — продолжала беситься я вслух.

Стоп. Да мне ведь реально повезло! Озарение пришло моментально. Я знаю соперника. Я, вашу мать, знаю Алекса. Он слишком эмоциональный. Ричард запретил ему ездить, потому что он вышел из себя, после моего появления. В произвольных гонках участвуют профи, когда хотят срубить легких денег, или когда возвращаются после долгого перерыва. Для них это легкая гонка. Поэтому он тут. Его случай явно второй.

Девушка цокала каблуками к центру площадки, и я сжала руль крепче, готовая сорваться с места. Правая рука легла на коробку передач. Я сжала ручку и... вспышка.

«Я сидела за рулём машины, держась за ручку КПП, которая приятно холодила мою ладонь. Рядом со мной сидел кудрявый блондинчик и поучал, словно несмышленого ребёнка: «Иногда не обязательно побеждать. Смотри - этот парень тут быстрее всех. – показывая мне фотографию в своем телефоне, говорил он. – Понимаешь, он по любому приедет первым, потому что это его родная трасса, изученная от и до. Но ты можешь приехать второй. Среди всего этого десятка машин, ты будешь новичком, который в первой гонке приедет вторым. Знаешь как? Просто сядь ему на хвост. И сиди до самого финиша.»

Гудок вырвал моё воспоминание, и картинка перед глазами резко вернулась в реальность. Взмах флагами.

Я инстинктивно переключила передачу, и дала Ауди вырваться вперёд. Мозг работал на триста процентов.

— Спасибо, Паула. Как же ты вовремя, — прошептала я в темноту салона, самой себе.

Я не помнила свою жизнь до, но мои руки, скорость реакции, тело, помнило все за меня. Я была не одна. Паула была со мной.

Я пристроилась сзади Ауди, сохраняя расстояние в два метра. Злорадная, мстительная ухмылка расползлась по моему лицу. Я трахну тебя братик, а ты даже и не заметишь.

В терминал мы влетели друг за другом. Свет фар «Ауди» выхватывал из мрака бетонный мусор, а мои – слепили его зеркала. Я держалась в его слепой зоне сзади-справа, как прилипшая тень. Он нервничал – машина дергалась, его траектория была не такой чистой, как на старте. Чувствовалось, что он постоянно смотрит в зеркала, ищет меня, теряя доли секунды на главном – на дороге впереди. На пандусе я рискнула прибавить, сблизившись до метра. Услышала, как он бросил газ, испугавшись столкновения на подъёме, и тут же снова вжал в пол. Это была первая победа – он допустил ошибку.

На втором этаже Алекс проскочил поворот у пропасти слишком широко, с криком резины. Я же, зная уже по памяти, где край, прошла по внутреннему радиусу, чисто и холодно. Теперь я была у него на хвосте, как дамоклов меч.

Кладбище самолётов. Темнота поглотила нас. Только два луча света метались меж ржавых скелетов. Я позволила ему отъехать, поверить в то, что я отстаю, что я осторожничаю. Как только мои глаза выхватили красный флаг на крыле того самого «Боинга», который нужно было объехать, я поняла, что момент настал.

На развороте, вокруг самолёта, я резко нырнула внутрь, попав в базу автомобиля. Алекс не ожидал такой наглости, и мой маневр удался. На выходе из поворота, я окончательно прижалась к его левому борту, ровняясь. Теперь мы неслись по прямой, бок о бок в узком коридоре между фюзеляжами. «Ауди» была быстрее и мощнее моей кобры. Но я знала, что буду делать. Войны часто выигрываются хитростью, а не силой.

Впереди будет лежать обломок крыла. Я видела его, когда смотрела гонки с Тайлером на планшете. До него было метров шестьсот, и я медленно, почти незаметно, начала смещаться вправо, прижимая его к своей линии. Сначала на сантиметр. Потом на другой.

Алекс понял мои намерения. Его «Ауди» дёрнулась, пытаясь отодвинуться, но пространства не было – впереди уже нависала тёмная масса остатков лайнера.

Тогда он попытался ускориться, чтобы объехать меня спереди, но было поздно. Я контролировала скорость, не давая ему возможность уйти вперёд.

Так что либо тормози братик, либо заканчивай эту гонку в крыле самолёта.

Раздался глухой, скрежещущий удар – его левое зеркало сложилось, царапнув по моей стойке. Он психанул. Вместо того чтобы сбросить газ и отстать, он, ведомый слепой яростью, толкнул меня боком. Мой «Мустанг» вздрогнул, металл скрипнул, но я не свернула.

— Ожидаемо, — сказала я сквозь зубы.

Я вжала пятку в пол ещё сильнее, буквально вдавив педаль в коврик, и не сдвинулась ни на миллиметр. Он толкал снова, уже сильнее, отчаяннее. Я слышала, как смялась правая дверь, как треснуло стекло фары. Но я держала траекторию. Прямую, как стрела, ведущую Алекса к тому самому торчащему крылу.

Окно Ауди открылось. Он начал мне что-то орать, но на такой скорости, это было бесполезно. Лицо в соседнем окне должно было быть искажено гримасой бешенства. Его логика давно отключилась, оставляя только животный рефлекс – вытолкнуть, сломать, победить.

И тогда он сделал именно то, на что я надеялась. Он решил не отступать, а нанести решающий удар. Резко уйдя вправо, он взял большой запас на полкорпуса, вывернул руль влево и с разгона рванул в мой бок, пытаясь выбросить меня с трассы.

Я, в этот же миг, вдавила педаль тормоза, понижая передачу.

Мой «Мустанг» клюнул носом, резко замедляясь. А его «Ауди», лишенная ожидаемого сопротивления, метнулась вперёд и влево, как выпущенная из рогатки. Он не успел даже вырулить. Левое переднее крыло его машины на полной скорости напоролось на противную кочку. Раздался оглушительный, сухой хруст, будто ломали спину огромному зверю. «Ауди» крутанулась на месте, её зад выбросило в сторону, и она, проскрежетав по земле всей левой стороной, встала поперёк дороги, подняв облако пыли и искр.

Резкий, холодный выброс невесомости последовал прямо мне в диафрагму, словно сердце на миг остановилось, а потом рванулось в бешеной, гулкой гонке, отдаваясь тяжёлыми ударами в висках.

Я, даже не оглядываясь, уже дала газу, плавно обходя эту внезапно возникшую преграду. Финальная прямая. Дренажная канава. Прыжок. Мягкое, уверенное приземление.

И чёрно-белая клетка финишного флага.

Я сделала это.

Толпа ликовала. Но я не видела лиц. Из гущи людей, словно снаряд, вылетела Луиза. Она первая подбежала к моей машине, дергая дверь.

— Твою мать, это было пиздец как круто! — закричала она мне на ухо, кидаясь мне на шею. Я увидела, как к тачке бегут другие люди. Много людей. Мой взгляд выхватил из толпы ошалевшего Тайлера, но такого же безумно счастливого, как и его сестра.

Адреналин приходил волнами, не давая мне ровно дышать. Я не верила в происходящее. Впереди послышался рев машины, совсем близко, и толпа начала разбегаться в стороны.

— Ничего себе, Ричард спустился с вышки, — прокомментировала Луиза, обернувшись в сторону звука.

Чёрная Феррари, как истребитель рассекала пространство перед собой. На меня будто выплеснули холодную воду, отрезвляя. Черт!

— Прикрой меня, — захлебнувшись воздухом я дернула руку Луизы, возвращая ее внимание.

— Чего?

— Просто прикрой. Завтра вы будете в том доме? На пляже?

— Да... — протянула она неуверенно, смотря на меня не мигающим взглядом.

— Я приеду сама.

— Поли, стой, что?!

Я захлопнула дверь перед ее носом, как раз в тот момент, как открылась дверь Феррари, показывая черную макушку, ее обладателя.

Сдав задним ходом, я сделала трюк, который освоила ещё вчера, ускользая с Мэри от разъяренного водителя фуры. Развернувшись на 180 градусов, я направилась к ангарам объезжая основную толпу. Проезжая мимо них, я видела, как люди на меня смотрели, словно на приведение. Здесь были не просто зрители. Тут были такие же гонщики, как и я, а мне удалось хорошо заявить о себе.

Полагаясь на свою отличную, я бы даже сказала, замечательную память, я направила «Мустанг» к выходу. На трассе так и стояла местная охрана, которая проводила меня фонариками, кивнув на прощанье. Выехав на дорогу, я неслась, как ужаленная, будто за мной гнались все полицейские города.

Эмоции били через край, не отпуская меня ни на секунду. Я достала мобильник и набрала единственный номер, на который могла сейчас позвонить.

— Алло, — донеслось встревоженно на том конце провода.

— Мэри, я могу приехать? Через полтора часа где-то.

— Поли! Боже, я так переживала! Конечно, через окно залезешь?

— А как иначе, — фыркнула я.

Вдалеке показались огни города. Города, который сегодня открылся мне совершенно с другой стороны.

Глава 14

23 августа 02:00

Окно в комнату Мэри было приоткрыто. Я оставила «Мустанг» на соседней улице, потому что не собиралась тут долго задерживаться. Вскарабкавшись по кирпичному выступу, я заглянула в окно своей подруги.

Мэри сидела на кровати, обняв колени, при свете настольной лампы. Увидев меня, она сразу же встрепенулась, и помогла мне забраться внутрь.

— Ну как?! Удачно? Почему ты позвонила так поздно! Я места себе не находила! — прошипела она, ругаясь, как только я приземлилась на мягкий ковёр.

Я молча села на пол и... Рассказала все, что мне посчастливилось сегодня пережить.

Мэри слушала, не перебивая, постепенно меняясь в лице. Сначала это был просто шок – её глаза увеличивались в геометрической прогрессии с каждым моим произнесенном словом. Потом, когда я дошла до момента гонки с Алексом – взрыв чистой, неподдельной гордости и восторга.

— О БОЖЕ! — она почти вскрикнула, зажимая рот ладонью, чтобы не разбудить домочадцев. Потом её тело содрогнулось от беззвучного смеха. — О, чёрт, Поли! Это же гениально! Как ты додумалась до такого! — Она прыснула, катясь по полу от смеха, и вдруг резко села, схватив меня за руки. — Я не верю! Ты просто бесподобна! Ты чертовски сумасшедшая, но ты – бесподобна! Ты понимаешь, что ты сделала?!

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как эта улыбка растягивается до ушей.

— Я понимаю, — тихо сказала я. — Я понимаю, что надрала ему зад! — выкрикнула я, смеясь.

— Поли, блин, тише, нас сейчас услышат! — прошипела Мэри, содрогаясь от беззвучного хохота, в попытке прикрыть мне рот рукой.

— И что теперь? — наконец спросила она. — Элиас? Он что-то сказал?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Я уехала сразу после финиша. Мне не хотелось встречаться с Алексом и так открыто заявлять о себе. Тем более там еще приехал Ричард…

— О да, эффект был бы ошеломительным, — саркастически произнесла она. — Хотела бы я увидеть лицо Алекса, когда он поймёт кто его сделал. Боже, это правда безумие какое-то.

— Насчёт Ричарда, — начала я, чувствуя, что, если я не задам этот вопрос сейчас, не спрошу его никогда. — У него была сестра? Ванесса?

Как только я произнесла это имя, всё веселье мгновенно испарилось с лица Мэри. Она откинулась назад, её брови сдвинулись.

— Ванессу? Откуда ты... — она замолчала, обдумывая. — Да... у Ричарда была старшая сестра. Но о ней почти никто не говорит. Она была отдельно от их семьи. Училась где-то в Европе. Кажется на архитектора. Мы никогда не пересекались. Я даже не помню, откуда знаю про неё.

Она помолчала, глядя в пустоту, стараясь что-то вспомнить.

— А потом... Я слышала, что она погибла. Пару лет назад. В ДТП где-то за границей. Ричард уехал на похороны, вернулся... другим. Более закрытым. Это всё, что я знаю. Почему ты спрашиваешь?

«Потому что она погибла не за границей, а здесь, на Полигоне». Эти слова горели на языке, но я не произнесла их вслух.

— Просто услышала имя. Показалось странным, что никогда о ней не слышала, — соврала я, отводя взгляд.

Мэри что-то почуяла, но не стала давить. Она просто обняла меня, крепко, по-дружески.

— Ты сегодня совершила что-то невероятное. Я безумно за тебя рада.

Я прижалась к её плечу, глядя в тёмное окно. Огни города мигали вдали. Один мир остался позади, на пыльном аэродроме. Другой – здесь, в тёплой комнате. А я чувствовала, что застряла где-то между ними, и уже сама не знаю кем была.

Поли или Паулой?

23 августа 05:00

Холодный ветер океана щекотал мое лицо. Я сидела на капоте своей красной кобры и любовалась рассветом.

Еда из Макдональдса, которую я взяла с собой, уже давно остыла, но я не могла оторвать взгляд от горизонта, над которым поднимался огромный солнечный диск.

Сзади послышалось шуршание по песку, а потом характерное шипение тормозов. К «Мустангу» подъехала маленькая красная машинка. Я уже знала ее хозяйку.

— Не спится? — улыбнулась Луиза, хлопая дверью своей «Мазды».

— Я просто рано встаю. — улыбнулась я ей, одновременно предлагая картошку фри.

Луиза запустила свои пальцы в картонную коробку и засунула сразу несколько картофелин себе в рот.

— Ты не поехала домой? Да? — спросила Лу, устраиваясь рядом со мной.

— Не поехала.

— Из-за Алекса?

— Нет, скорее просто не хочу. Я не чувствую это место своим домом. И пока не приехал Николас, не вижу смысла туда возвращаться.

— Почему ты сбежала сразу после гонки? Не любишь быть в центре внимания?

— Скорее, я была не готова встретиться с Алексом лицом к лицу, после такого. Испугалась, наверное. Все эти люди, шум, крики, мне такое в новинку, — пожала плечами я, проваливаясь в воспоминания.

На самом деле, я была не готова встретиться не с Алексом, а с Ричардом. По необъяснимым причинам, мне была важна его реакция. И мне было страшно увидеть безразличие. Снова. Хотя мне должно быть абсолютно все равно, на то, что он думает, но за ту неделю, проведенную вместе, моё отношение к нему изменилось. И как бы я не пыталась, я не могу забыть его глаза, когда я совершала то, что он считал невозможным. Вчера я тоже совершила нечто невозможное, и я не хотела расстраивать себя в такой момент, видя его безразличие.

— Элиас так и сказал. Что для тебя это всё было слишком неожиданно. Потом ты привыкнешь, — подытожила Луиза, расценив по-своему мой порыв скрыться.

— Так значит, я теперь с вами?

— Ты была уже с нами, когда тебя представили Паулой из акул, забыла? — По-дружески стукнув меня в плечо, сказала она.

— В тот момент, когда меня представляли, я как-то не думала об этом. Я, знаешь ли, увидела машину своего брата, и в раз все мысли вылетели из головы.

Луиза засмеялась.

— Представляю, у нас даже Карл оторопел, когда узнал, с кем ты едешь. Хотя это обычно он вызывает своими действиями такую эмоцию. Теперь он считает, что у него появился конкурент по созданию суеты.

Мы молча стояли, смотря в сторону океана, разделяя картошку на двоих. Луиза снова заговорила первой.

— Если тебе некуда пойти, ты всегда можешь приехать в тот дом, где тебя встретил Элиас. Это наше общее место. Там много комнат, свободная всегда найдётся.

— Спасибо.

— Но, даже если вдруг, ты потом не будешь ездить с нами, с акулами, то ты все равно одна из нас. Из всех нас, кто приезжает на Полигон. Не все из благополучных семей, Поли. Там есть место, где могут остановится все, у кого вообще нет дома. За вышкой, бывший частный сектор аэропорта переделали в мини отель. Без горничных, прислуги, официантов и абсолютно бесплатный. Там есть дежурные, да. Но все самостоятельно следят за порядком.

— Отель?

— Год назад, Элиас выдвинул это предложение на совет. Они согласились. Страшно представить, сколько денег отвалил Ричард, чтобы привести все в форму.

В голове не укладывалось. Снова Ричард. Снова, очередной благородный поступок. Да кто же он такой?

— Хорошо, буду знать, спасибо что просветила, — искренне поблагодарила я ее.

Пока мы говорили, солнце уже поднялось над горизонтом, заставляя щуриться.

— Может поедем? Тебе бы не помешало поспать, выглядишь паршиво. Я как девушка тебе говорю, — предложила Луиза.

Я усмехнулась и кивнула головой, соглашаясь.

— Веди, а то у вас все домики тут на одно лицо.

Она улыбнулась, и прыгнула в свою тачку. Через пару секунд послышался механический скрежет. Ее «Мазда» превращалась в кабриолет. Она была такая же женственная, легкая и... быстрая. Прямо как ее хозяйка. Резво развернувшись по песку, Луиза, снеся заднюю ось автомобиля полетела прочь от воды. Я плавно развернула свою кобру и поспешила за удаляющейся темной копной волос.

Через десять минут мы припарковались у подъездной дорожки большого пляжного дома, в котором я уже успела побывать вечером. Луиза провела меня внутрь. В доме было тихо. Только шум прибоя доносился за окном.

— Там в конце коридора, дверь слева. Точно пустая комната, и окна выходят в другую сторону от солнца. Сможешь нормально поспать.

— А ты?

Луиза подозрительно улыбнулась, и со словами «у меня тут уже есть своя комната» направилась на второй этаж.

Я нашла нужную спальню, и заперев дверь на щеколду, завалилась спать.

23 августа 14:00

Пробуждение было не из приятных. Голова раскалывалась так, будто я пила всю ночь. Стрелки на часах приближались к двум. Капец. Вот это я поспала.

Моя толстовка уже впитала все возможные запахи за последние три дня, и у меня было только одно желание – помыться, переодеться и привести себя в порядок.

Выйдя из своего временного убежища, я услышала голоса в доме. В гостиной сидели незнакомые мне ребята и играли в плойку. Кто-то плескался в бассейне. Погодите... Рыжая копна волос показалось над поверхностью воды и снова исчезла из виду.

Я направилась к Карлу.

— Привет! — крикнула я, подойдя к кромке бассейна.

Карл остановился, и приветливо улыбнулся.

— А вот и легенда сегодняшней ночи. Это было очень круто малышка. Я заценил. Хочешь искупаться? — улыбнулся он, делая круг вокруг своей оси в тёплой воде.

— Заманчиво, но сейчас я хочу найти Элиаса. Он тут?

— Да, пару минут назад выходил на террасу. Поищи на втором этаже.

Я кивнула в знак благодарности, и отправилась на поиски Элиаса Карими. Мне казалось, что только он сможет мне адекватно разъяснить, что будет дальше.

Парня я нашла на балконе второго этажа, рисующего... картину? Я так и застыла на месте, не ожидая, что застану его за этим занятием.

— Чего стоишь, подходи, я не кусаюсь. Кисточками ещё тоже пока никого не убивал, — сказал он, не оборачиваясь.

И как он узнал, что это я?

— Не ожидала, что ты рисуешь. Очень красиво, — отметила я, подойдя ближе.

Похвала была заслуженной. Элиас тепло улыбнулся, не отвлекаясь от своей работы. Его кисточка плавно водила по холсту, выводя синие линии. Он рисовал океан.

— Меня это успокаивает и расслабляет. Но ты ведь сюда пришла не за тем, чтобы поговорить о хобби? — иронично заметил он.

— Да, я бы хотела знать, что будет дальше. Какая теперь у меня роль?

Элиас отложил кисть, снял перчатки, и развернулся в мою сторону. В его глазах плясали озорные искорки.

— Хочешь знать свою роль? Пойдём. — Он встал, приглашая следовать за собой.

Мы спустились на самый нижний этаж по лестнице, оказываясь на цокольном этаже дома. Элиас провёл меня в небольшое, прохладное помещение, которое назвал «кладовой». По мне, это было больше похоже на закрытую комнату в банке. Стены были обиты звукопоглощающим материалом, а из мебели стоял лишь массивный стальной стол и пара кресел.

Он подошёл к стене, ввёл код на неприметной панели, и из ниши бесшумно выдвинулся сейф. Ещё пара манипуляций – и в его руках оказалась толстая пачка купюр, перехваченная бумажной лентой. Он положил её на стол передо мной с тихим шуршанием.

— Это твоя доля.

Я уставилась на деньги, затем на него. Мозг отказывался складывать два и два.

— Моя доля? За что?

— Я поставил на тебя, — ошарашил меня он. — Как видишь, удачно. Коэффициент был приличный, учитывая, что все ждали твоего провала. Это твой выигрыш.

Мой мозг будто поставили на паузу. Я смотрела на портреты Франклина, и отказывалась верить в эту реальность. Элиас вчера поставил на меня. Зная, что я буду ехать против Алекса. Он поверил в меня тогда, когда я успела в себе засомневаться. Ахренеть.

— Это только один способ заработка, — продолжил Элиас, опережая мои мысли. Он облокотился на стол, глядя на меня прямо. — Ты сейчас не просто выиграла гонку, Поли. Ты прошла инициацию. Считай, ты съела одну из достаточно крупных рыбок и заняла свое почетное место в нашей стае. Теперь ты одна из акул запада. Пусть пока и маленькая.

На его лице появилась мирная, тёплая улыбка. Он произнёс это без пафоса, как констатацию факта.

— И что это теперь для меня значит?

Мой голос прозвучал ровнее, чем я чувствовала внутри. Мне не верилось, что это происходит со мной. Прямо сейчас.

— Это значит, что мы друг друга защищаем и поддерживаем. Каждый вносит свой вклад в общее дело. Старшие – капиталом, связями, организацией. Младшие... — его взгляд скользнул по мне, — любым другим способом. Чаще всего – за рулём. Твоя роль сейчас проста: ты будешь участвовать в гонках за нас. Выигрывать их. Чем больше побед, тем больше денег в общем котле и тем больше твоя личная доля. Простая математика.

Он пододвинул пачку денег чуть ближе ко мне. Моя рука сама потянулась к ним. Это был мой честный выигрыш. Это были первые заработанные деньги. Мои деньги.

Но в тот миг, когда мои пальцы уже почти коснулись бумаги, его рука легла сверху, мягко, но неотвратимо прижимая купюры к столу. Я встретилась с его взглядом.

— Последний вопрос, — сказал он тихо, и в его голосе, я впервые уловила напряжение. — С твоим братом проблем не будет?

Я посмотрела ему прямо в глаза и ответила с лёгким, почти незаметным сарказмом.

— Вчера же не было.

Его губы тронула едва уловимая, понимающая усмешка. Он снял руку.

— Добро пожаловать в стаю, акула.

Я взяла деньги и убрала их в карман худи.

— Машину можешь оставить у нас. Подлатать. Я заметил у тебя пару вмятин на правом боку.

— Вмятин? — скептически отозвалась я, вспоминая смятую дверь и разбитую фару.

Элиас тихо засмеялся.

— Мы можем сделать ее. Новички часто ломают свои тачки на первых гонках. Но так как ты принесла нам всем победу. Это будет мой личный подарок тебе.

— Спасибо, не буду отказываться, — улыбнулась я в ответ, протягивая ключи от мустанга.

— Останешься сегодня с нами?

— Нет, мне нужно домой, Николас сегодня возвращается.

— Ты не зовёшь его отцом?

— Не привыкла ещё.

— Тебя подвезти?

— Нет, не хочу раздраконить своего брата. Сможешь вызывать такси?

— Конечно, Поли.

Вызвав машину через приложение, Элиас вбил адрес моего дома, и уже к трём часам я была у особняка Уилсонов.

Хлопнув дверью желтой машины, я быстро прошмыгнула на территорию, через свой лаз. Охраны не было. Странно. Хотя может Алекс всех распустил на выходные, чтобы закатить тут свою тусовку? Его машины тоже не было видно. «Ну конечно ее не видно, не будет же он сюда эвакуатор пригонять» – подсказал внутренний голос, злобно усмехаясь. Походу мне повезло, и он ещё не вернулся домой. Надо будет быстренько найти свой телефон и макбук.

Я зашла внутрь, громко хлопнув входной дверью, и не снимая обувь направилась в свою комнату.

Но не успела я сделать и десяти шагов, как матово-стеклянные двери зала распахнулись и оттуда буквально вылетел Алекс, устремляясь в мою сторону. Я так и приросла к полу от неожиданности. Видимо, когда я за рулём, моя реакция намного быстрее, чем когда я на своих двух. Иначе, я не могу объяснить ничем, как я умудрилась пропустить его выпад.

— Ну и где ты шлялась, шлюха!? — Алекс схватил меня за горло, дергая вперёд.

Я, не раздумывая, приняла единственное верное решение для девушки, в такой ситуации. Со всей дури, я врезала ему коленом в пах.

Алекс тотчас отпустил меня, согнувшись пополам, и взвыв от боли.

— Че стонешь братик, у тебя разве яйца есть? — выплюнула я, расширив глаза в гримасе удивления. Для полной достоверности, я схватилась за сердце, изображая неописуемый шок.

Реакция Алекса была агрессивно предсказуемой.

— А ну иди сюда! — Резко дернулся он, хватая меня за шкирку.

Я пошатнулась, пытаясь вырваться из его хватки, и тут последовал глухой удар. Из переднего кармана мой толстовки, вылетела пачка долларовых купюр. Мы оба посмотрели на пол, на стопку аккуратно перевязанных денег. И потом перевели глаза друг на друга.

«Я конечно не пожарный, но тут сейчас очевидно будет пепелище» — подметил мой внутренний голос.

В глазах Алекса произошла буря эмоций. Первоначальную ненависть, сменило удивление, которое затмила настоящая чистая ярость. Он посмотрел на меня так, будто сейчас готов разорвать на месте.

— Что это? — процедил он, сквозь зубы, словно застал меня на месте преступления.

— Как что? Мои заработанные деньги. Ты что, не знал сколько зарабатывают шлюхи? Ах да, точно, ты, наверное, никогда не сталкивался с такими услугами, потому что у тебя не только яиц, но ещё и члена нет? — Мои слова разрезали воздух, и без того накаленный до предела, готовый вспыхнуть от малейшей искры.

Алекс резко втянул воздух носом, готовый взорваться окончательно, но его внимание привлек звук сзади меня. Кто-то вошел в комнату.

В следующую секунду выражение лица Алекса сменилось с: «Я сотру тебя в мелкую крошку прямо сейчас», на выражение: «а я говорил, что так будет». Предчувствие сулило, что меня не ждёт ничего хорошего. Неужели Николас вернулся раньше срока? Медленно повернувшись, я снова застыла, чувствуя, как мои щеки начинают гореть, от сказанных мною слов. В дверном проеме, откуда минутой ранее вышел Алекс, стоял Ричард, опираясь на косяк.

Он небрежно оттолкнулся от двери и преодолевая расстояние крупными шагами, подошел к нам. Подняв мои деньги с пола, он протянул их мне.