Читать книгу: «Дакномания», страница 2

– Я согласен.

– Вас никто не спрашивал, но Вы согласны. Это радует.

Третья глава

Они собрались в серенькой и совершенно убогой кафешке, что располагалась сразу же рядом с Эстрадной Площадью. Наступило время очень познего обеда, и все трое тут были. Они заказали себе борщ с котлетами. И салат. По убеждению Котова, который часто тут обедал, это самое съедобное, что тут можно заказать.

Вихрева – единственная, кто не проголодалась.

– Итак, что мы имеем, – подытожил товарищ подполковник, ковыряясь вилкой в котлете, наполненной жилками. – Беседу с адвокатом Балаев не запросил. Нам же легче. Кокосов же подключил двух стоматологов – Сафиуллину и Дугарову. Они должны определить, его ли зубами кусали Самойлову. Или нет…

Вихреву опять затошнило, и она позеленела.

– Одну машину я нашёл, – сказал в ответ Котов. – Там… Супчик такой, что я уверен, он точно не причастный. Растерялся. Едва не обделался. Машину я осмотрел. Крови не обнаружил.

– Ты же её без ультрафиолета осматривал, – заметил с набитым ртом Носов.

– Да.

– Так что там следы могут быть.

– Ты ж сам сказал, что взял Балаева.

– Да, первый подозреваемый на карандаше. Мне Кокосов сообщит, как будут какие подвижки в деле. А вторая машина?

– А со второй машиной всё сложнее, – честно признался Котов. – Но… Я связался с одним человеком, он ориентировки на машину разошлёт. Думаю, скоро результат будет.

К ним подошла пышногрудая официантка. Очередная блондинка с ясными голубыми глазами. Она улыбалась своей идеальной белой улыбкой и держала в своих нежных руках блокнотик. Синий маникюр, напоминающий когти у динозавров, привлёк внимание всей тройки.

– Что-то ещё хотите? – спросила она, и улыбка её стала ещё шире.

– Счёт, – ответил Носов. – И ваш номер телефона.

Официантка чуть замешкалась, потом извинилась и сказала, что счёт сейчас будет.

Вихрева же смотрела на Носова каким-то странным взглядом. Осуждающим, что ли… Что даже подполковник мрачно усмехнулся.

– Ладно, не куксись, товарищ лейтенант. И на твоей улице будет гореть электролампочка.

Он принялся вытирать жир с губ взятой красно-белой салфеткой. Зазвонил его телефон.

– Носов у аппарата.

Он тут же перестал жевать и раздражённо уставился перед собой. Сжав губы в тонкую полоску.

– Понял тебя. Сейчас подойду.

Он отключился и молча продолжал смотреть перед собой.

Официантка подошла и тихо протянула счёт, интуитивно решив, что лучше в их разговор не вмешиваться. Когда люди сидят с такими лицами, предпочтительнее ничего не говорить. И пошла обратно.

Вихрева не рискнула начать разговор, но за неё это сделал Котов.

– Что там стряслось, товарищ подполковник?

– Криминалист звонил. Уже есть заключение по зубам Балаева.

– Оперативно сработано, – заметил капитан и стал подниматься, вытаскивая бумажник.

– Пойдём, посмотрим. Почитаем.

Вихрева тоже начала вынимать свой кошелёк, но Котов бросил купюру за неё.

– Не надо, – запротестовала она.

– Отставить, лейтенант, – скомандовал Котов.

Через несколько минут они уже вышли на улицу. День, кстати, довольно ощутимо потеплел – в сравнении с тем же утром. Лицо Носова сейчас немного просветлело – он надеялся, что это дело так оперативно будет раскрыто, что даже полковник Гремячинский не успеет ни разу им высказать, что они копошатся на месте…

Взгляд подполковника снова натужно нахмурился, когда он уселся на своё кресло и смотрел на листок с заключением, лежавший перед ним на столе. Слева покоился белый проводной телефон, справа – красная толстая папка.

– Схема укуса… Прикус, – пробурчал он, напряжённо морща лоб. – Дим, ты можешь как-то попонятнее объяснить? Человеческим языком.

– Да не он кусал Самойлову, – просто ответил Кокосов, скрестив руки на груди. Почему-то выглядел он виноватым.

Лицо Носова скривилось в яростном приступе страшного неудовольствия.

– Это точно?

– Точнее быть не может, товарищ подполковник.

Носов тяжело выдохнул и откинулся назад.

– Вихрева! – громыхнул он, отчего та тут же подскочила с места. – Сестра Самойловой… Ошиблась, получается?

– Так точно, – слабо подала она голос.

Носов выругался и принялся доставать из кармана пиджака пачку сигарет.

– Разрешите идти? – спросил Кокосов.

– Валяй, – буркнул Носов, вернув пачку на место. Он схватился руками за голову. Мысли беспорядочно заметались у него в голове.

– Что делать с… Балаевым? – спросила Вихрева едва слышно.

Носов резко поднялся, уперев пальцы в стол. От напряжения они побелели.

– Ты сама-то как думаешь?! – рявкнул он. – На свидание с ним сходи… Что ещё делать-то?! Выпускай бычка. Пусть новую себе найдёт.

– Товарищ подполковник, – начал капитан. – Я думаю, такой тон излишен.

– Чего?! – прошипел тот в ответ. – «Излишен»? Ты откуда это слово-то выкопал?! Мы полдня убили на непонятно что… А теперь… Кровь он сдавал?! А со спермой что? Нигде не нашли ничего, что ли? Совсем-совсем?! Того быть не может, хоть слюни, хоть окурок…

У него зазвонил мобильный телефон опять. В этот же раз, вытащив его, он посмотрел очень мрачно на дисплей, а лицо его почернело от злости.

– Ты ещё тут! Чего тебе?! – заорал он, нажав кнопку приёма вызовов. – Ну?! Я тебе сказал уже: мне насрать, что ты будешь делать дальше. Оставь меня в покое! У меня дел по горло, а я ещё должен… Вот и…

Он понял, что говорит уже ни с кем и посмотрел на телефон так, будто хотел швырнуть его в стену.

– Вы чего расселись?! Работать всем!

Котов едва кивнул Вихревой, и они медленно поднялись из-за стола. Он подождал её, открыл дверь и пропустил её впереди себя.

– С кем он разговаривал сейчас? – спросила Вихрева, когда они уже шли к выходу.

– С женой. Разводится. Ты её видела?

Вихрева лишь один раз в жизни её видела – рыжая, высокая. Сантиметров сто восемьдесят. Просто огненная. Она как-то ждала Носова у отдела. Ещё в июле, когда Вихрева только-только пришла к ним служить.

– Ну вот, – продолжал капитан. – Тяжёлый развод у них. И… Ругаются часто. Ты ещё не разводилась?

Вихрева мотнула головой.

– Мало приятного, должен тебе сказать.

– И что же нам теперь делать?

– Ты выпускай Балаева, – сказал ей капитан. – Процессуально знакома с этим?

– Естественно.

– А я съезжу кое-куда. Есть у меня ещё одна зацепка, ещё до конца не отработанная.

Так они и решили.

Конечно, из головы у Котова не шёл Ястребов… Хоть он и был уверен, что тот непричастен, но дожать версию надо было стопроцентно.

Уже забравшись за руль, капитан достал телефон и позвонил Ястребову. В какой-то момент он подумал, что тот не ответит, но тот взял трубку с готовностью.

– Алло! Алло! – закричал он в трубку. – Кто это?!

– Это я, капитан Котов. Илья, где Вы сейчас?

– Дома, – честно признался тот. – Мне куда-то подъехать?

– Нет, я сам приеду. И мы прокатимся к жрице, с которой Вы вчера проводили… Так сказать, интертеймент.

Ястребов озадаченно молчал.

– Адрес, где Вы сейчас?

– Улица Евгении Лаповой, дом шестнадцать. Квартира десятая.

– Сейчас буду.

Котов угождал в каждую пробку на дороге, и понял, что к нему быстро приближается вечер.

Спустя целых два часа он уже смог быть около подъезда Ястребова. И это промедление, конечно, не добавило ему оптимизма.

Когда он вошёл в квартиру к Ястребову, то сразу же заметил, какая чистота тут царит. Даже сам он выглядел чистеньким, вымытым, прилизанным. Будто и не умирал с похмелья с утра.

– Здрасьте, – сказал он.

– Привет. Свидетельницу привёл? – спросил сразу же Котов, будто прочитал его мысли.

– Да, да, – энергично закивал Илья. – Анжела! Анжела!

Она вышла из спальни второпях, будто стояла за углом и только лишь ждала оклика. Высокая, пышнобёдрая. В вульгарных коротких джинсовых шортиках. И с жутко намалёванными губами. На голове её красовалась такая отвратительная причёска. Локоны спутаны-перепутаны.

– Ну-с, сударыня, – произнёс Котов, оглядев её с головы до ног. – Вы и вправду можете подтвердить, что катались вот с этим гражданином?

– Могу, – с готовностью заявила она. – И под протокол могу.

– Ну, под протокол пока что, допустим, не надо… – Котов принялся осматриваться, ища, куда бы пристроить свою пятую точку.

Ястребов с мгновенностью хоккейного полузащитника принёс из кухни в прихожую ему табуретку, и Котов уселся на неё.

– Давайте установим хронологию событий, – предложил Котов.

– Ну, что тут устанавливать, – произнёс Ястребов, и это прозвучало не вопросительно. – Я Анжелочку… Знаю давно уже. И каждый раз так вожу. Катаюсь с ней.

– И во сколько Вы, гражданин Ястребов, с ней вчера увиделись?

– Да сразу после работы. Рабочий день у меня до шести. Я и поехал. Ну, а что? Егорыч никогда против не был… А что до Семёна Семёновича, так он тот ещё зануда.

«Зануда», – повторил про себя Котов, размышляя о том, как он бы отреагировал, если бы его подчинённый возил на автомобиле его компании проституток и трахал их там.

– Так у Вас же место жительства есть. Детей нет. Жены тоже. Почему бы сюда её не привезти?

– Романтика. Или как это называется, – честно признался Ястребов.

Лицо Котова внезапно исказилось от страдания, будто периодонтит резко дал о себе знать. На самом деле, он вспомнил про Самойлову, безжизненно лежавшую на ступенях Театра молодёжи и сатиры… О глубоких тёмных укусах на её щеках и шее, будто маньяк пытался откусить от неё кусок. О лилово-бордовой глубокой борозде от шпагата или чего-то такого, впившегося неотвратимо ей в шею.

О том, как она боролось за жизнь до последнего. Как вырывалась. Как жизнь покидала её. Как звала на помощь, но никто не отозвался… Глухой ночью.

Невероятная злость накрыла его с головой, и он беспомощно заскрежетал зубами.

– Где-то детей убивают, а ты проституток трахаешь! – сказал он Ястребову.

Тот же опешил. Проститутка по имени Анжела – тоже. Или это был её псевдоним…

– А я-то здесь при чём? – сказал он. – Если бы я видел или слышал, я бы, конечно, что-то и мог сделать, но…

Он настолько поразился внезапности этой претензии, что даже не мог подобрать верных слов.

«Это всё от бессилия, – сказал себе Котов. – Ты в тупике. Поэтому цепляешься за голые стены, стараешься найти хоть щелку, хоть щепку».

На какое-то время воцарилась тишина, а затем зазвонил телефон, и Котов начал успокаиваться… Звонил Тимофей Езерский, старший лейтенант дорожно-постовой службы.

– Ты как раз вовремя, – признался ему капитан. – Что у тебя?

– Машину нашли, – быстро ответил тот. – За железнодорожным переездом стоит.

– Вы её не трогали?! – спохватился Котов.

– Нет, – ответил Езерский, но голос звучал как-то странно.

– Я слышу, что с тобой что-то не так. Выкладывай, как есть.

– Мы и через окно увидели, что на заднем сиденье пятна, похожие на кровь.

Котов вскочил со стула, сжимая трубку так сильно, что она чуть не развалилась.

– Ничего не трогать! Мы скоро будем! Выстави оцепление пока, понял? Как понял?!

Ястребов смотрел на него с великой надеждой. Анжелика – тоже.

– Ладно, голубки, – сказал он. – Я обоим вам верю. Тем более, что нашли вторую машину. И, судя по всему, теперь расследование пойдёт быстрее.

Носову он звонил уже из машины, и тот всё ещё был на взводе. Уже почти стемнело.

– Да не ори ты, товарищ подполковник! – сказал ему капитан, когда тот сразу же после ответа принялся пороть какую-то ахинею. – Найдена новая зацепка… Я проверил показания Ястребова. Проститутка подтверждает всё.

– Ох, спасибо, мне сразу стало легче! – он чем-то лязгнул – то ли пепельницу швырнул, то ли проводной телефон поддал, то ли ещё что.

– Найдена серая иномарка со следами крови, – торопливо прервал его Котов. – Я уверен, что в ней Самойлову и везли. И убивали в ней же.

– Что же ты молчишь?! – заорал подполковник.

– Дуйте с криминалистами к железнодорожному переезду в заброшенном районе. Машинка тут и найдена.

Небо стало быстро затаскивать осенними тучами, и вечер принялся сгущаться ещё сильнее.

Он, разумеется, смог пребыть первым на место обнаружения машины… Ещё издали он заметил сияющие проблесковые маячки от патрульных автомобилей, и во рту у капитана почему-то пересохло.

Полицейские в зелёных жилетах стояли тут же – их было четверо, и они следили, чтобы никто к машине не подошёл. Одним из них – худощавым и красноухим высоким блондином оказался Тимофей Тимофеевич Езерский.

– Здравия желаю, товарищ капитан, – сказал тот и отдал воинское приветствие – он никогда не отдавал честь, лишь приветствие.

– Молодцы, здорово помогли, – ответил Котов, протягивая руку ему. Тот пожал, и рукопожатие вышло достаточно крепким, офицерским.

– Машину не трогали, как Вы и сказали.

Капитан быстро прошёл к задней двери и попытался что-то рассмотреть в салоне… Но там больше ничего не видно – вечерняя темнота уже навалилась всей своей массой.

– По номерам пробили, чья машина? На кого зарегистрирована?

– А как же, товарищ капитан. Первым делом.

Котов скосился на него, ожидая продолжения. Когда его не последовало, то сказал:

– Езерский, не заставляйте тянуть из Вас каждое слово. Владельца установили? Кто такой?

– Так точно, товарищ капитан, установили. Машина зарегистрирована на Бирюкова Андрея Захаровича.

Котов наморщил лоб. Имя показалось ему очень знакомым, но он никак не мог вспомнить, кто это.

«Может, это старость? – подумалось ему. – Слишком часто я в последнее время думаю, что этих людей я уже видел или знаю».

Издали заревела сирена. Сюда на всех парах нёсся Носов с командой криминалистов.

Четвёртая глава

– Конечно! Бирюков! – заорал Носов в исступлении и хлопнул в ладоши. – Кокосов! Кокосов! Дима! Ну, ты чего там возишься?!

Дима разогнулся, продолжая сжимать в руке ультрафиолет.

– Это кровь, – сказал он просто.

– Спасибо тебе за это.

– Издеваться не так и обязательно, – сказал криминалист. – Чья это кровь, можно будет выяснить в лаборатории. Но если товарищ капитан утверждает, что эта машина была замечена около Театра молодёжи и сатиры…

– Я этого не утверждаю, – резко сказал тот. – Она ехала ночью мимо кафе с тупым названием. Которое в паре сотен метров от Театра молодёжи и сатиры. И попала на камеру.

– А я никак не пойму, – подала голос Вихрева, и все сразу посмотрели на неё с таким нескрываемым удивлением, будто до этого и забыли об её существовании. – Зачем ему вся эта волокита? Зачем ему этот геморрой?

– Хороший вопрос задаёт товарищ лейтенант, правильный! – оживился Носов. – Злоумышленнику надо испачкать свою машину, привезти тело сюда. Бросить. Бросить машину. Скрываться пешком.

– Но гуляла она одна около железной дороги после расставания с Балаевым. Вот здесь её маньяк и настиг, – сказала Вихрева.

– Типун тебе на всю голову, – сказал ей Носов. – Какой ещё маньяк?! Это просто дело рук психопата, страдающего от неразделённой любви.

– Или от неразделённого вожделения, – ввернул Котов. – Ты сказал, что Бирюков – это «конечно!». Почему ты его вспомнил? Откуда?

Носов глянул на него, как на старика с задержками в развитии.

– Бирюков Андрей Захарович. Он же «Слон». Проходил по делу о грабеже. Отделался поселением. И, кажется, в этот раз он влип куда серьёзнее.

– Про Балаева Вы тоже так думали, – вставила Вихрева.

– Ты ещё мало что понимаешь в оперативной работе, – пробурчал Носов. – На Балаева указала сестра Самойловой. Он был подозреваемым номер один. Мне надо было говорить с ним прямо и жёстко, чтобы он не нашёл никаких уловок и оправданий. И он высказал всё, что думал.

Вихрева помолчала.

– Ты, надеюсь, не забыла, что это он оставил эту бедную девочку одну? В такой-то глухомани! Я взрослый мужик, да у меня… У меня кровь стынет в жилах здесь.

Сначала он хотел сказать «очко сжимается», но потом решил, что это будет слишком жёстко для нежных ушек лейтенанта.

– Ну… Настало время задержания нового подозреваемого, – сказал Котов, хотя сначала хотел сказать что-то другое.

– Улики налицо, – поддержал подполковник.

– Ещё же не доказано, что это кровь Самойловой, – напомнила Вихрева.

Кокосов глянул на неё с недоумением.

– Готов спорить на куннилингус, – сказал Носов, сдерживая закипающую ярость, – что это её кровь. Если хочешь, у меня профессиональная интуиция об этом говорит.

Вихрева опять промолчала, возможно, размышляя о том, что действительно сказала что-то не то.

– Так, выдвигаемся по адресу. Котов, Вихрева – со мной. Дима, ты позвони Столетову, пусть оперов сюда пришлёт. Протокол осмотра составят.

– Есть, товарищ подполковник, – ответил Кокосов.

Вскоре взревела сирена, и чёрный микроавтобус сорвался с места.

Вихрева сильно удивилась тому, что ехать оказалось близко… Тут она ещё ни разу не была – в отличие от Носова и Котова, которые уже познакомились с Бирюковым не понаслышке.

– Наверное, его уже и след простыл, – спрогнозировал Носов.

Ринулись они на задержание все втроём. Звонить в домофон даже не требовалось – тот оказался нерабочим, и дверь спокойно открылась сама. Без сопротивления.

– Я так и знал, что сломанные домофоны иногда служат добрую службу. Пошли-пошли!

Котов извлёк из служебной кобуры под курткой пистолет.

– Лейтенант, замыкаешь, – коротко сказал он ей, и она тут же подчинилась.

– Тихо, – прошипел Носов, идя первым.

Они старались не стучать каблуками… Как будто в этом был смысл – они приехали с ревущей сиреной.

Дверь – столетняя и обшарпанная – предстала перед ними последним препятствием перед логовом подозреваемого.

Носов мгновенно постучался в неё костяшками, удерживаясь от того, чтобы не забарабанить кулаками.

– Бирюков! – крикнул он. – Открывайте дверь немедленно! Следственный комитет!

Сначала ничего не происходило, и Котов уже собрался внушительно пнуть преграду, чтобы выбить. Или хотя бы постараться.

– Кто? – хрипло послышалось за дверью.

– Открывай, Бирюков! – взревел Носов. – Разговор есть.

Тот за дверью устало забубнил и едва приоткрыл её, Носов ухватился за ручку и рванул на себя.

Костлявый и вонючий Бирюков выскочил на лестничную клетку, споткнулся и едва не упал.

– Стоять! Стоять! – заорал Котов и бросился ему навстречу, сшиб его с ног, повалил на пол.

Носов тут же подключился.

– ЭЙ! – завопил Бирюков. – ВЫ ЧЕГО ТВОРИТЕ?! А?! БЕСПРЕДЕЛЬЩИКИ!

– Вы задержаны по подозрению в убийстве Самойловой Анастасии, – пояснил ему Носов, вытаскивая побрякивающие наручники.

– ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! – орал тот и брыкался, но Котов ловко навалился на него, удерживая одну из рук так, чтобы Носов мог защёлкнуть браслет.

В тяжёлой и ужасной суматохе они смогли его повязать, и капитан рывком поднял на ноги Бирюкова. Воняло от него перегаром ещё похуже, чем от Ястребова утром. Этот, наверное, не просыхал уже неделю.

– В твоей машине найдена кровь! – заорал Носов. – И я клянусь погонами, что знаю, чья она!

Бирюков почерневшими глазами уставился на подполковника и не мог подобрать хоть сколько-то вменяемых слов. Когда же его повели к служебному транспорту, он смог выдавить первые аргументы в свою защиту.

– Да у меня угнали машину! – сказал он. – Несколько дней как! Я клянусь, я никого не убивал!

– Да заткнись ты, – попросил его подполковник. – В отделе разберёмся… Что ты за человек такой, Слон? Я думал, ты получил шанс, исправился…

– Да мы же вот с тобой разговаривали! – выпалил неудачливый бандит. – Ты же сам знаешь, что…

Они выволокли его на улицу.

– Не переживайте, – подала робкий голос Вихрева. – Если Вы здесь ни при чём, наши криминалисты подтвердят это.

Носов взглянул на неё с убийственной яростью.

– Лейтенант Вихрева! – сказал он ей жёстко. – Откройте дверь нам с товарищем капитаном. Усадим этого господина на трон.

Бирюков же исходил слюной и блеял что-то нечленораздельное.

Но кое-какая мысль в голове Вихревой зародилась.

Бирюков же оправдывался всю дорогу, что пил и никуда не выходил. А машину угнали, угнали её… Он пьяный катался, и бензин закончился. И он оставил её прямо у железной дороги. А наутро уже не было там машины… И он начал пить опять, и пьёт до сих пор…

«Долбаная железная дорога, – подумалось Котову. – Да что ж всё вокруг тебя крутится-то…»

Вихревой тоже так показалось. И она начала подбивать бюджет, как говорится, в своей голове.

Самойлова гуляла с Балаевым около железной дороги. После чего рассталась с ним, и он уехал обратно на такси. Возможно, убийца следил за ней… Постоянно или время от времени – непонятно, но факт. Хотя, может быть, случайно увидел, захотел и не сдержался… Оставалось выяснить одну многозначительную деталь. И судмедэксперты вместе со стоматологами примутся за это, как получат возможность… И всё предстоит протоколировать. Ей.

Когда они приехали обратно, Бирюков крайне помрачнел и совсем замолчал. Судя по всему, говорить он больше не собирался.

– Это хорошо, что ты молчишь, – сказал ему Носов, когда они уже заводили подозреваемого на крыльцо. – Потому что в нашем деле что главное? Вихрева, жги напалмом!

– Улики, – подала она голос по команде.

– Именно, – сказал Носов и, казалось, добродушное расположение вернулось к нему. – Показания вторичны для настоящего профессионала.

Всем своим видом он показывал, что в этот раз поймал преступника.

Дальше началась бумажная волокита… Заполнение протокола задержания, приобщение к делу протоколов осмотра места обнаружения автомобиля – другой следователь по фамилии Столетов честно прислал хорошего оперативника с двойной фамилией – Андреева-Кириллова, и тот всё оформил, как надо.

Кокосов вместе со своим криминалистическим отделом – их называли только так, и никак иначе, стали работать над зубами Бирюкова. Но вызвать стоматологов в этот раз не удалось – рабочий день был уже завершён, на месте их не было, и вообще подступила ночь. Носов дал команду перенести экспертизу наутро.

Потому что результаты анализов крови, найденной в машине Бирюкова, уже были готовы.

Она принадлежала Самойловой Анастасии Игоревне, жестоко убитой прошлой ночью.

Носов ещё допрашивал где-то два часа Бирюкова. Сняв синий пиджак, засучив рукава белой рубахи. Он ходил вокруг стола, за которым сидел подозреваемый, смолил сигарету. И показывал фотографии убитой школьницы.

Бирюков стоически молчал, глядя исподлобья на Носова.

– Я никого не убивал, – сказал он уже ясным голосом. Хмель из него выветрился. – Я требую адвоката.

– Будет тебе адвокат… Только рабочий день у него тоже закончился. Будет утром.

– Сейчас!

Носов посмотрел на него, вскинув брови.

– Кричать не надо, гражданин Бирюков. Он же Слон. Не беспокойтесь, постановление для прокурора о вашем задержании я начну писать сейчас же.

Андрей Захарович поднял свирепый взгляд:

– Я сказал, что машину угнали. Я оставил её около железной дороги. Ещё позавчера. Как раз, когда ты мне…

– Хватит мне лапшу на уши вешать! – крикнул подполковник.

В допросной, помимо него, ещё находились Котов и Вихрева.

– Считай, что по горячим следам взяли, – шепнул он ей.

Она промолчала, продолжая записывать всё, что говорил Бирюков.

Когда они вышли из отдела, время перевалило за полночь.

– Всех жду с раннего утра, – сказал Носов. – Мне ещё тут нужно поработать. А вы – свободны.

Котов с Вихревой переглянулись. Стали спускаться с крыльца… Носов же постоял и пошёл назад.

Какое-то время они прошли молча.

– Товарищ капитан, Вы думаете, что Бирюков убил школьницу? – спросила Вихрева.

Тот какое-то время подумал, подбирая слова.

– Допускаю. Однозначно сказать нельзя, пока экспертиза не проведена, но кровь в его машине – весомая улика.

– Почему же тогда он отсыпался дома после попойки? – спросила она.

Котов посмотрел на неё сверху вниз – снисходительно, как учитель на умного, но иногда жутко тупящего ученика.

– Ты же не первый день на службе. Очень часто такие спонтанные и пьющие ребятки, как Бирюков, совершают преступления, а потом даже их не помнят. Сколько уже было случаев. И насиловали, и убивали, и поджигали. И всё – его величество метил.

– Он проехался за ней до железной дороги, подождал, пока они нагуляются с Балаевым. Дождался, пока тот уедет. А потом затащил её в машину, – продолжала она рассуждать, но в голосе явственно слышалось тягучее сомнение.

– И что же тебя не устраивает в этой версии?

– И она не замечала серый тонированный «Хёндай», плетущийся за ними всё это время.

– Озвучь тогда свою версию, – предложил ей капитан спокойным голосом. Это подполковник сейчас бы разорался, а он – нет.

– Полагаю, Бирюков тут и вправду ни при чём. Пусть, может быть, это и звучит странно. Или он кого-то покрывает.

– Кокосов завтра утром доложит обо всём, – резюмировал Котов. – Тебя подвезти?

– Если можно, то – пожалуйста.

Капитан открыл ей дверь своей машины, и галантно закрыл. Потом быстро обошёл спереди и уселся за руль.

Вскоре машина сорвалась в темноту пустеющих улиц.

– И что их вообще связывало? – не унималась женщина-лейтенант. – Я понимаю, если бы они жили в одном доме… Если бы он работал электриком, а она ходила каждый день мимо него в школьной форме. Но он почему-то на своей машине подобрал её, совершил преступление, машину бросил, а потом вернулся дальше пьянствовать.

Котов помалкивал.

– Уверена, что машину у него на самом деле угнали. Где взяли, туда и поставили. Причём, сделали крюк. Привезли тело и бросили на крыльце. И почему вообще на крыльце Театра молодёжи и сатиры? Других мест, что ли, не было?

Котов невольно – и чрезвычайно нервно – улыбнулся.

– В тебе растёт дознаватель прямо на глазах.

– И ещё…

– Ты тут живёшь, если не ошибаюсь?

Котов разок уже её подвозил, и теперь сворачивал в типовой дворик, что днём был серым, а теперь – с наступлением ночи, почти полностью погрузился во тьму. Единственный фонарь тут давно разбили малолетки. И в окнах – тревожно и непривычно – света не было.

Мысль, зародившаяся в глубинах сознания Вихревой, куда-то исчезла.

– Да, – сказала она и принялась вылезать из «Короллы». – Спасибо большое.

– Да не за что, – махнул рукой Котов.

Мысль, едва зародившаяся в её голове, куда-то исчезла. Испарилась. Наступил прескевю. Это когда ты хочешь вспомнить что-то важное, что неустанно вертится на языке, но никак не можешь вспомнить, даже прилагая все имеющиеся титановые усилия.

Вихрева открыла подъезд своим ключом и стала подниматься на третий этаж, где и жила. Шаги отдавались глухим стуком по ступеням по тёмному подъезду. Тьма поглотила её.

В какой-то момент ей подумалось, что в этой тьме и поджидает её маньяк… Она представила его очень ясно, будто увидела наяву.

Мужчина среднего или крупного телосложения. Высокий – несомненно, высокий, чтобы иметь возможность быстро сломить её сопротивление. Конечно, с отвратительной, с противной и мерзкой ухмылкой. С обнажёнными зубами. И с таким тошнотворным похотливым взглядом.

Ей стало не по себе. Разумеется, в соответствии с частью шестой двадцать пятой статьи Закона «О полиции», она имеет право на ношение оружия и специальных средств, но их дежурный добросовестно разоружает их каждый раз после смены.

Вихрева до конца не понимала, сможет ли она на самом деле пальнуть в маньяка… Она ни разу ещё не стреляла в человека. Да и в животное – тоже. Только по мишеням. И с переменным успехом.

Она медленно прошла мимо самого тёмного участка лестницы, и едва не почувствовала резкий запах духов МАНЬЯКА, затаившегося там…

Хоть подполковник и капитан считали, что это не маньяк – надеялись на это – она чётко понимала, что совершить такое мог лишь маньяк. Проклятый живодёр и садист. И оставалось лишь ждать, когда он проявит себя в очередной раз…

Вихрева добралась до квартиры и принялась искать в сумочке связку ключей. Затем дрожащей рукой стала искать замочную скважину. Вставила ключ. Повернула.

В апартаментах стояла темнота, и почувствовала себя в безопасности Вихрева только тогда, когда закрыла дверь и включила свет.

В прихожей она посмотрела на себя в зеркало: лицо серое и изможденное, будто в колхозе пахала.

Какая-то мысль не давала ей покоя, и она никак не могла её нащупать…

«Если забыла, значит, ничего важного».

Так говорил ей преподаватель русского языка и литературы – молодой рыжеволосый красавчик, на которого она пускала слюни всю учёбу когда-то давно…

Мысль же была важная. Она твёрдо это знала. Даже когда разделась и пошла в душ.

Котов же в это время приехал домой, заварил себе крепкий горячий кофе и расположился перед телевизором, где показывали какой-то фильм, словно созданный для ночного показа. Артхаус, что ли.

Мужик в облеванном пиджаке там требовал со своих работников вернуть пять бутылок водки, которые они украли… У него не было доказательств, но он знал, что это они.

«А знаешь ли ты, что Бирюков не убивал школьницу?» – спросил он себя.

И этот вопрос не давал ему покоя, пока он не уснул. Полусидя перед включенным телевизором. Когда он проснётся утром, у него неистово разболится шея.

Вихрева же почти не спала ночью…

Едва она засыпала, как перед глазами у неё вставала Самойлова – с посиневшей кожей. С горящим рубцом на шее от верёвки. С пылающими укусами на щеках. Отметины от маленьких, острых и частых зубов вопили во всё горло о том ужасе, который с ней приключился.

Самойлова медленно шла к её кровати, покачиваясь. Вытягивая руки. Джинсы у неё почти съехали, обнажая окровавленное нижнее бельё…

«Не подведи, не подведи…» – повторяла Самойлова, приближаясь к кровати Вихревой. Выходя из полумрака.

Она пыталась закричать и просыпалась. Так и прошла вся ночь.

Уснула она только под утро.