Цитаты из книги «Надвигается беда», страница 8
А я не дурак еще и потому, что знаю — ты мудр.
Я люблю карнавалы, — беспечно сияя, ответила мисс Фолей, маленькая улыбчивая женщина, заплутавшая между своим пятым и шестым десятком.
Полночь. Потом городские часы пробьют час, два, три, и перед рассветом звон их стряхнет пыль со старых игрушек на одних чердаках, сбросит блестки амальгамы со старинных зеркал на других, расшевелит сны во всех постелях, где спят дети.
Отцовский голос был ночной школой, он звучал как раз тогда, когда сознание лучше всего готово понимать, и тема была самая важная — жизнь.
Перед ними распахнулись библиотечные глубины. Снаружи, в мире, как будто ничего не происходило. Но здесь, в этих зелёных сумерках, в этой земле бумаги и кожи, могло случиться всякое. Всегда случалось. <...> Здесь фабрика пряностей, здесь дремлют неведомые пустыни.
- Ты предпочитаешь книжку в белой шляпе или в черной?
- Шляпе?
- Вот Джим, - старик медленно двинулся вдоль полок, слегка касаясь пальцами книжных корешков, - Джим носит черные десятигалонновые шляпы и книжки предпочитает им под стать. Поначалу Мориарти, верно, Джим? Теперь он готов хоть сейчас двинуться от Фу Ману к Макиавелли - средних размеров темная фетровая шляпа, а оттуда - к доктору Фаусту, это уже большущий черный стетсон. А на твою долю остаются приятели в белых шляпах... Вот Ганди, там дальше - святой Томас, следующий... ну, к примеру, Будда.
- Меня вполне устроит "Таинственный остров", - улыбнулся Вилли.
- Я не понял, при чем здесь шляпы? - нахмурился Джим.
- Однажды, очень давно, - неторопливо проговорил старик, протягивая Вилли Жюля Верна, - я, как и каждый человек, решил для себя, какой цвет буду носить.
Сон в чем-то подобен смерти, но человек, который в три часа ночи бодрствует с широко открытыми глазами — живой мертвец!
Труднее быть фермером, чем его свиньей.
Только сначала скажи, с каких это пор ты стал полагать, что быть хорошим- и значит быть счастливым?
Мы становимся ужасно важными, хотя неспособны удержать не только мир вокруг себя, но даже себя в мире. Слепые, не ведающие целого, мы падаем, разбиваемся, таем, останавливаемся и поворачиваем вспять. Мы не можем придать форму времени. И что же остается? Страдать от бессонницы и пялить глаза в ночную темень.
