Цитаты из книги «Надвигается беда», страница 17

К чему размышлять о Времени, если ты - само время, если претворяешь мимолётный миг вечности в тепло и жизнь?

У кого больше карманов, чем у фокусника?

У мальчика.

У кого в карманах больше всякой всячины, чем у фокусника?

У мальчика.

У зла ровно столько силы, сколько даем ему мы. Я ничего тебе не даю. Я отбираю.

Быть хорошим — тяжелейшее занятие, люди выбиваются из сил и подчас ломаются. <...> Сдается мне, как раз от упорных размышлений о том, как стать хорошим, однажды ночью возникает трещина, из-за которой рушится вся стена. Известно ведь, что самого достойного человека может согнуть упавшая на него волосинка. Стоит ему раз отклониться от праведной стези, и он уже не остановится, так и будет сидеть на крючке.

Три часа утра.

Ведь это время особенное. Разве женщины просыпаются в три часа ночи? Они спят сном невинного младенца. А вот мужчинам средних лет этот час хорошо знаком. Видит бог, полночь — не страшно, проснулся и опять заснул, час, два часа ночи тоже не беда, поворочаешься с боку на бок, но уснешь. Пять, шесть утра — есть надежда, до рассвета рукой подать. А вот три часа, Господи, три пополуночи! Врачи говорят, в это время ваш организм сбавляет обороты. Душа отсутствует. Ток крови замедляется. Вы ближе к кончине, чем когда-либо, исключая смертный час. Сон в чем-то подобен смерти, но человек, который в три часа ночи бодрствует с широко открытыми глазами — живой мертвец! Вы грезите с разомкнутыми веками. Господи, да будь у вас силы подняться, вы расстреляли бы картечью эти грезы! Но нет, вас пригвоздили к выжженному досуха дну глубокого колодца. Луна с ее дурацкой рожей катит мимо, глядя на вас там внизу. Закат далеко позади, до восхода целая вечность, и вы перебираете в уме все ваши безрассудства, все эти восхитительно глупые поступки с людьми, которых так хорошо знали и которые теперь безвозвратно мертвы… И

Смерть все заражает печалью. Сама же она только страшит. Не будь смерти, не было бы печати тлена на всем остальном.

— Ты не знаешь, что значит иметь троих детей и сохранить только одного.

— У меня их вовсе не будет, — сказал Джим.

<...>

— Нет смысла делать еще людей. Люди умирают. — Его голос звучал очень спокойно, тихо, почти печально. — И все.

<...>

— У меня никогда не будет того, что может причинить мне боль.

Знаешь, я как будто улитку сырую проглотил!

А сколько живет дружба?

Без знания нет действия, без знания от твоих действий толку не будет.