Читать книгу: «Пепел. Харпер и Нокс»

Rebecca Yarros

REASON TO BELIEVE

Copyright © 2022 by Yarros Ink.

Фото автора © Katie Marie Seniors

© Пономарева С., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается Эйдану, богатырю и чудовищу, с которым не страшен даже зомби-апокалипсис. За твою преданность младшей сестре. Ты принял ее под свое крыло сразу, как только она появилась в нашем доме, и с тех пор ни на секунду не спускаешь с нее глаз.

Глава 1
Нокс

Семь лет назад

Я нагнулся к холодильнику, чтобы достать пару банок газировки, хотя предпочел бы глотнуть чего-нибудь покрепче – по завершении выпускных экзаменов чувствовал себя выжатым как лимон. Но приходилось оглядываться на миссис Андерс. Райкер мог себе такое позволить – ему ведь стукнуло двадцать один, а мне ждать еще полгода. Расплата за то, что пропустил учебу во втором классе – с тех пор был на год моложе всех своих друзей-одноклассников.

– Эй, Рай, не подашь мне бутоньерку для Вика? – Женский голос, раздавшийся за спиной, заставил мое сердце взволнованно биться и мгновенно превратил меня в тупого робота.

Достав со второй полки прозрачную коробку с белой розой, я медленно выпрямился, каждым нервом чувствуя близость Харпер. Потом медленно обернулся и так сжал хрупкую коробочку, что чуть не раздавил.

– Нокс! – Глаза девушки удивленно расширились. От легкого придыхания, с которым она произнесла мое имя, я буквально потерял контроль над собой.

– Харпер, – откликнулся я, каким-то образом умудрившись не проглотить язык.

– Я… я не знала, что ты здесь.

Ее длинные светлые волосы были собраны в изящный пучок, в который так и хотелось запустить пальцы; а платье с открытыми плечами – того же сине-зеленого цвета, что и ее глаза, – облегало и подчеркивало каждый чертов изгиб тела. Харпер исполнилось восемнадцать. Передо мной стояла уже не та малышка, которая хвостиком бегала за нами, а взрослая девушка, готовая отправиться на выпускной бал.

А еще она была младшей сестрой моего лучшего друга. Да что там, и моей младшей сестренкой.

И относиться к ней я был должен соответственно, учитывая, что я практически вырос в их доме. Однако наблюдая, как при каждом вздохе поднимается ее грудь, я испытывал далеко не братские чувства. У Харпер были полные упругие губы, безупречная кожа и невероятно длинные ресницы. Всегда красивая, за последний год она стала просто восхитительной. Настолько, что я не мог оторвать от нее глаз.

«Скажи уже что-нибудь!» – приказал я себе.

– Только сегодня вернулся вместе с Райкером.

Я поставил газировку и коробку с бутоньеркой на кухонную стойку и вальяжно на нее облокотился, буквально пожирая девушку глазами. Одним словом, погрузился в привычное для меня состояние при виде Харпер. Тем не менее от нее приходилось держаться на расстоянии – сразу по трем причинам. Во-первых, я не мог обмануть доверие Райкера. Если не считать бабушку, он и наш общий друг, Бэш, были моей единственной семьей. Во-вторых, мое далеко не безупречное прошлое, ставшее притчей во языцех в нашем городе, делало меня неподходящей партией, и я мог надеяться только на звание друга. И, наконец, я намеревался стать крутым хотшотом¹, посвятившим себя борьбе с пожарами, как и наши отцы; а Харпер не хотела такой жизни.

Что ж, и понятно: четыре года назад пожар в Легаси-Маунтин сжег дотла наш город и унес жизни наших отцов.

– Да, я знала, что ты вернулся, – девушка неуверенно улыбнулась и покачала головой, – но не ожидала застать тебя у нас дома. – Она чуть запнулась, покраснела, а потом добавила: – Хотя ты ведь раньше жил у нас, и мы всегда тебе рады. Да и ключ у тебя есть. Просто… удивилась, – пролепетала Харпер и беспомощно сцепила перед собой пальцы.

«Боже, как же я соскучился по ней, – подумал я, не в силах скрыть улыбку, – по этому детскому лепету». Для всех остальных в нашем крошечном городке Легаси, что в штате Колорадо, Харпер была крутой, уверенной в себе и совершенно самодостаточной. Однако стоило нам приблизиться друг к другу на расстояние трех метров, как она начинала нервничать. Должен признаться, мне нравилось наблюдать, как волнуется наша общепризнанная королева красоты, поэтому постоянно над ней подтрунивал. Так я ощущал удивительную близость с нею. Ведь мне было позволено шутить, защищать и даже обожать… но не прикасаться.

– Ты прекрасно выглядишь.

Услышав комплимент, девушка провела руками по высокому, украшенному бусинками лифу платья и расправила невидимые складочки на бедрах.

– Сегодня у меня выпускной.

– Да, знаю.

Харпер подошла к столу и взяла коробочку с бутоньеркой. Она была небольшого роста и миниатюрного телосложения, и я – со своими ста девяноста сантиметрами – возвышался над ней, как гора. Не спасали даже высокие каблуки девушки.

– Кажется, пора. – Дрожащими руками она сорвала с коробки серебряную ленточку и начала расстегивать пластиковые зажимы.

Что-то здесь было не так.

– Что случилось? – тихонько спросил я, сознавая, что в любую секунду может войти Райкер и Харпер окончательно испугается.

Подняв свои сине-зеленые глаза, она поразила меня в самое сердце, как не смог сделать никто другой за три года, что я учился в Боулдере². Я солгал бы, сказав, что не общался с девушками – как же без них, – но ни одна не имела такой власти надо мной, как Харпер. И сознавать это было крайне печально. Если бы на ее месте была другая…

«Так, прекращай» – велел я себе.

И когда коробочка выскользнула из рук девушки, вновь спросил:

– Харпер, почему ты так нервничаешь?

– Вовсе я не нервничаю, – на голубом глазу соврала девушка и, прежде чем я успел что-то сказать, схватила упавшую на пол бутоньерку. Ее руки продолжали дрожать, но она расправила плечи, вздернула подбородок и изобразила на лице кукольную улыбку, от которой у меня аж зубы свело. – Рада была повидаться, Нокс.

С этими словами она гордо прошествовала на выход.

«Отпусти ее!» – кричал внутренний голос рассудка, и все же я не мог отделаться от мысли, что Харпер что-то серьезно беспокоит, и последовал за ней по коридору до ванной комнаты, где она проверяла свой безупречный макияж и перебирала содержимое маленькой сумочки.

– Чего тебе, Нокс? – огрызнулась она, заметив меня в зеркале.

– Еще раз спрашиваю, почему ты нервничаешь? И не лги!

Харпер бросила на меня такой испепеляющий взгляд, что я даже опешил.

– Причина в ком-то из парней? – Я вошел в ванную и закрыл за собой дверь. Заметив, что отступать некуда, девушка сделала шаг назад, оказавшись вплотную к вешалке для полотенец. – Здесь никого, кроме нас, нет, и я обещаю, что не скажу ничего Раю. Пожалуйста, доверься мне. Почему у тебя дрожат руки? На выпускном следует веселиться.

Ее губы сжались.

– Так, как вы веселились вместе с Энджи Кроуфорд?

Я растерянно моргнул.

– Откуда ты знаешь?

– Я ведь не дура, Ноксвилл Дэниелс. – Она вызывающе вздернула подбородок, назвав меня именем, которое никто другой не посмел бы выговорить.

– Ты права, мы с Энджи… хорошо повеселились, – согласился я. Если можно назвать весельем то, что мы с Энджи оказались голыми на берегу озера Хокинс. – Постой, уж не думаешь ли ты, что твой парень заставит тебя заняться сексом? Клянусь, я убью его…

Не успел я договорить, как рука Харпер взметнулась к моим губам.

– Тише! Если Райкер услышит, я так и умру девственницей.

Вот это заявление. Значит, она и планировала заняться сексом?

Девушка подняла на меня глаза.

– Мне не до шуток. Ты представить себе не можешь, как трудно было найти парня, который решился бы стать моим кавалером, не испугавшись вас! Не смей испортить мне вечер! – Она медленно опустила руку. – Плохо уже то, что Бэш будет там с Эмерсон, а значит, мне придется всю ночь прятаться от лучшей подруги.

– Ты что, девственница?

– Удивлен?

– Немного. – Хотя, если честно, я был просто ошарашен. Харпер оказалась отличной актрисой: она частенько подзуживала Эмерсон бросить Бэша, который терпеливо дожидался совершеннолетия Эм.

– Судя по тому, что ты постоянно заявляла…

Девушка удивленно подняла брови.

– И ты решил, что я опытная?

– Что у тебя все в этом плане под контролем, – поспешил сказать я, предвидя, что Харпер прицепится к этим словам.

– Именно так. У меня все было бы под контролем, если бы не Райкер, Бэш и ты! – Она ткнула меня в грудь пальцем. – Вы распугали всех парней в школе Легаси, пока не уехали в колледж. Да и за собой вы оставили такую полосу отчуждения, что ко мне никто не посмел даже приблизиться. И вот я иду на выпускной бал нецелованной девственницей с парнем, который намного опытнее меня – так, по крайне мере, заявляет четвертая часть девчонок нашего класса. Конечно же, я нервничаю и боюсь сделать что-то не так.

– Девственница, – повторил я, гадая, кого же мне так и не удалось от нее отпугнуть. В этом вопросе мы трое были чертовски последовательны и постарались довести свое мнение до каждого ученика нашей небольшой школы.

Секунду… она сказала «нецелованная»?

– Ты зачем меня так называешь?

– За тобой повторяю, – парировал я.

– Я намерена сегодня все изменить. Потерять девственность на выпускном – это ли не мечта?!

Наверное, я купился бы на эти слова, если бы ее губы не задрожали.

– Для кого как. Мечта многих – сделать это по любви.

– А ты был влюблен в Энджи Кроуфорд?

Мне послышалось, что в ее голосе прозвучала зависть?

– Нет. И она не была моей первой.

Или второй.

Харпер удивленно открыла рот.

– А сколько их было? И ты любил свою первую?

Казалось бы, такой простой вопрос! Однако в нем сквозило не только любопытство, но и что-то еще – очень сокровенное.

– Нет, – честно ответил я. – Я никогда по-настоящему не любил. – Потому что не способен. – И количество подруг – не повод для соревнования.

Если уж на то пошло, оно говорило скорее о моей испорченности: я менял девушек как перчатки; всегда чего-то искал; и бросал любую, как только чувствовал ответную привязанность.

Харпер чуть расслабилась и проговорила с улыбкой:

– Ну, по крайней мере, ты уже не девственник и умеешь целоваться. Тебе не пришлось нервничать перед выпускным.

– Харпер, – прошептал я, испытывая приступ тошноты от тех мыслей, которые обуревали девушку, – ты реально решила, что этот парень станет твоим первым?

Как же мне хотелось услышать отрицательный ответ!

Она посмотрела в сторону и слегка пожала плечами.

– Не надо себя так настраивать. – Я осторожно приподнял ее подбородок и посмотрел ей в глаза. Какая же она красивая! Красивая во всех смыслах: умная, добрая, веселая… практически идеальная. Ни один парень из тех, кого я знал, не заслуживал такой девчонки. Включая меня. – Поцелуи… секс – это не про то, чтобы поставить галочку. Это про взаимную потребность и желание; про стремление друг к другу. Это про жажду обладания чем-то – вернее, кем-то – настолько сильную, что нет другого выхода, кроме как утолить ее. Если повезет, ты испытаешь любовь, при которой тело способно общаться, а не только брать. Если ты так нервничаешь, то не трать драгоценность первого поцелуя, твой первый раз на какого-то парня, единственное достоинство которого состоит в том, что он не боится Бэша и Райкера.

– Или тебя, – добавила Харпер.

Услышав такое, я почувствовал всепоглощающее желание защитить девушку, на которое не имел никакого права.

– Все верно, пусть боится. Если он сделает хоть что-то против твоей воли, то Бэш и Райкер и дернуться не успеют, как я в порошок его сотру. Только позвони, и я тут же с ним разберусь.

Никто и не собирался хоть пальцем тронуть ее без полного согласия. Но, черт возьми, я вообще не хотел, чтобы кто-то к ней прикасался! В тот момент я всем телом чувствовал потребность предъявить хоть какие-то права на единственную женщину, в сторону которой мне не позволено даже смотреть.

– Покажи мне, – прошептала она.

– Ты о чем? – Я потянулся в задний карман за телефоном.

– Покажи мне… что такое желание, потребность. Поцелуй меня.

Черт, кажется, я…

Каждый мускул моего тела напрягся, когда я невольно переключил свое внимание на ее рот.

– Харпер…

– Всего один маленький поцелуй. Каких у тебя, было, наверное, тысячи.

Один поцелуй, который так много для меня значил!

Рассудок еще какое-то время боролся с инстинктами, пока эгоистичный засранец, каким я был, не одержал победу. Как же я хотел ее поцеловать! Я хотел быть первым, кому приведется почувствовать нежность ее губ и услышать звуки, которые она издаст. А еще мне хотелось показать ей, насколько приятным может быть поцелуй – сам по себе полноценный акт любви. Пусть эгоистично, но мне хотелось стать тем мужчиной, с которым она сравнивала бы всех остальных парней на свете.

– Пожалуйста. Я никому не скажу, – пообещала она. – Покажи. Ты ведь можешь. Вдруг я никогда не почувствую то, о чем ты говоришь? Я просто… доверяю тебе, Нокс.

Вот дерьмо! Желание переросло в потребность, с которой я не мог совладать, – особенно когда она так на меня смотрела.

Нельзя.

– Харпер… – Я взял ее лицо в ладони и провел большими пальцами по ее скулам. – Это неправильно…

И тут она приподнялась на носочках и впилась в мой рот. Поцелуй был нескладным, с плотно сжатыми губами и закончился прежде, чем я успел как-то отреагировать. Харпер отстранилась, глядя на меня с ожиданием и опаской.

– Ты меня поцеловала, – с расстановкой произнес я. Свой первый поцелуй она подарила мне. Мне, а не тому парню из школы, который в данный момент готовился сопровождать ее на бал.

– Вот теперь и меня поцеловали, – с вызовом дернула она плечиком.

– Нет, не поцеловали. – Да гори оно все огнем, я не собирался останавливаться. Ее поцелуй был подобен маленькому снежку – предвестнику огромной лавины, которая снесет нас обоих. Все еще можно было остановить, пока я медленно наклонялся к ней – давая возможность отстраниться. – Пока еще нет.

Она затаила дыхание и закрыла глаза за секунду до того, как я коснулся ее губ своими, растягивая время так, будто у нас была целая вечность. Ее губы оказалась нежнее, чем я мог себе представить.

Когда она издала вздох, я нежно прикусил ее нижнюю губу, а языку позволил скользнуть по ее внутренней стороне. Никогда еще я не был так осторожен с девушкой, внимателен в каждом движении, чуток к ответной реакции. Потому что я целовал Харпер.

– Нокс, – прошептала она, прижимаясь, чтобы получить больше.

И я был готов дать больше. На этот раз я позволил себе более глубокий поцелуй, сначала нежно обрисовав языком рисунок ее губ. Жар волной прокатился сквозь меня, обжигая нервы и навсегда оставляя в памяти звук моего имени на ее губах. Харпер задохнулась, когда я со стоном впился в ее рот.

Я чувствовал удивительно сладкий вкус ее языка. Отвечая на мой поцелуй, она начала меня гладить. Черт, это было идеально – почти божественно. Я повернул нас обоих так, что она оказалась вплотную к ванне, а наши тела – плотно прижаты друг к другу. Слабо застонав, Харпер обхватила меня за шею, чтобы притянуть чуть ближе.

«О боже, все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Настолько хорошо, что нужно немедленно остановиться», – успел подумать я, когда ее язычок проник в мой рот и начал его исследовать и поглаживать. И я не смог остановиться из подспудного желания, чтобы она запросила пощады с таким же отчаянием, с каким я в тот момент хотел ее. Непостижимым образом этот поцелуй был и моим первым.

Почувствовав, как ногти девушки впились мне в шею, я чуть было не потерял контроль над собой, представив, как они оставляют царапины на моей спине… Я хотел Харпер. И только Харпер! Чтобы она была подо мной, чтобы ее ноги обхватывали мои бедра, чтобы ее спина выгибалась, когда я доводил ее до экстаза. Мой член напрягся при мысли о том, какой горячей она будет, когда я в нее войду. Я мечтал о том, как научу ее двигаться, а она научит меня любить.

Мне все же удалось взять себя в руки, хотя в последний момент я тесно прильнул к ней, дав Харпер возможность почувствовать, как сильно я ее хочу. И когда в ответ она прижалась ко мне, из моей груди вырвался сдавленный стон.

Это было выше моих сил; и я стал целовать ее со страстью, с какой хотел наброситься на ее тело. Постепенно из медленного, чувственного исследования наш поцелуй превратился в дикую пляску испепеляющего желания. Я нежно баюкал голову девушки в своих руках, чтобы избежать соблазна залезть под платье – там, где жаром горело ее тело.

Постепенно Харпер становилась все настойчивее, и когда она в очередной раз прикусила мои губы, я не смог сдержать стон. Она была мягче шелка и олицетворяла собой все, что я хотел и не мог иметь. Никогда.

Безумие следовало прекратить. Позволив себе последнюю порцию удовольствия, какое может подарить поцелуй, я сделал шаг назад.

– Харпер… – Имя прозвучало как благоговейный шепот.

– Ноксвилл… – С трудом переводя дыхание, она провела ладонью по моей щеке, чуть замедлившись на двухдневной щетине.

– Вот теперь ты можешь считать, что тебя поцеловали. – Я говорил что попало, лишь бы не начать снова ее целовать.

Она задумчиво кивнула, а потом дотронулась до припухших губ.

– Так всегда?

– Ты о чем?

– Необходимо, как воздух. Как будто умрешь, если остановишься. Словно внутри тебя сжигает огонь. – И она снова потянулась ко мне.

Пришлось сделать два шага назад, до самой стенки. Нужно срочно выбираться из ванной, иначе нам обоим несдобровать.

– У тебя так же? – продолжила Харпер, как в полусне.

Я должен был ей солгать, сказать, что поцелуй – это просто поцелуй. Но я не мог. За последние несколько минут мой мир покачнулся и сошел с привычной орбиты, а центром притяжения стала… она.

– Нет, – проклиная все на свете, выдавил я.

Послышались шаги спускавшегося по лестнице Райкера. У меня свело живот. Если он застанет нас, то надерет мне задницу – и будет прав.

– Это никогда не должно повториться. Я имею в виду – между нами.

И все же я был готов пожертвовать собой ради того, чтобы все повторить.

Лицо девушки как-то сразу осунулось.

– Но почему?

Да по целой куче причин! Потому что ты опасна – в тебе заключена сила, способная разорвать меня на части. Потому что ты – все, о чем я когда-либо мечтал и чего не заслуживаю. Потому что во мне таится какой-то изъян, который даже ты не в состоянии исправить. Потому что ты младшая сестра Райкера. Вот лишь несколько доводов.

– Потому что это невозможно, – буркнул я и выскочил за дверь.

Быстро пройдя по коридору в кухню, я обнаружил там Райкера.

– Чувак, ты откуда? – спросил он.

– Из ванной.

– Ты в чем-то вымазался?

Проведя пальцами по губам, я ощутил что-то липкое – блеск для губ Харпер.

– Да так, ерунда.

Райкер с подозрением посмотрел на меня, но в этот момент мой взгляд упал на парня, который появился на выходе из гостиной. В другое время при виде напускной развязности, с какой он двигался, я бы рассмеялся. Только не сейчас. Вик Дональдсон?! Она что, издевается? Он был засранцем в младших классах и вряд ли изменился с тех пор. Чертов мудила. Противный сопляк, напяливший в честь выпускного смокинг. И он – кавалер моей Харпер?!

Не твоей. Ну, уж точно и не его.

Через мгновение я оказался рядом с Виком и сделал все, чтобы напустить на него страху.

– Ты знаешь, кто я такой?

Он поднял на меня испуганные глаза и судорожно сглотнул. Отлично – значит, моя репутация еще работает.

– Посмотри на меня. – Я сделал паузу, желая убедиться, что он понял.

– На что смотреть-то? – огрызнулся Вик, страшно побледнев.

– А теперь слушай. Если ты хоть пальцем дотронешься до Харпер без ее прямого, искреннего и трезвого согласия или хотя бы подумаешь о том, чтобы причинить ей боль, это лицо будет последним, что ты увидишь, прежде чем я зарою тебя в гребаную землю. Понял?

– Вот это да, – озадаченно проговорил Райкер.

– Ты! Хорошо меня понял? – прорычал я, ощущая, как ревность белым пламенем прокатилась по венам.

– Понял, – наконец выдавил из себя парень.

– Нокс, – раздался сзади голос Харпер.

Прежде чем обернуться, я еще несколько секунд смотрел на Вика – чтобы тот осознал всю серьезность услышанных угроз. Девушка выглядела растерянной: лоб прорезали морщинки, после нашего поцелуя губы оставались припухшими, как будто пчелы покусали. Те самые губы, которые Вик, уверен, собирался вскоре поцеловать. При мысли об этом на меня накатила тошнота.

– Почему? – спросила Харпер. И мы оба знали, что вопрос относился не к моим угрозам в адрес ее спутника.

– Потому что ты младшая сестра Райкера. – На другой ответ я был в тот момент неспособен.

На ее лице промелькнуло тоскливое выражение – совсем мимолетное, я даже подумал, что мне привиделось. Она выпрямилась и заставила себя улыбнуться.

– Понятно. Вик, пойдем.

– Ты шикарно выглядишь, – затравленно проговорил парень.

– Дети, вы готовы? Я наконец-то нашла камеру! – На лестнице появилась миссис Андерс.

Я пристроился рядом с Райкером и, сжав зубы, стал наблюдать, как они фотографируются. В этот момент мне бы не помешал стаканчик текилы. Особенно когда Вик положил руку на талию Харпер и привлек ее к себе. Едва сознавая свои действия, я раздавил в руках пустую банку из-под газировки.

Что-то дикое, неуправляемое и страшное шевелилось внутри меня и рвалось наружу. Мне хотелось кричать, требовать, бороться; отшвырнуть Вика и самому стать рядом с Харпер.

Ну же. Решайся. Может, Райкер поймет и пойдет навстречу.

Наверное, причина, по которой я ни с кем не смог связать себя отношениями, заключалась в том, что я просто ждал Харпер. В то время как Райкер был моим лучшим другом, моей семьей. И он знал, что я никогда намеренно не причиню ей боль.

На кону стояло двадцать лет дружбы, но я был готов рискнуть ради Харпер. Моей Харпер.

Только тут я осознал, что бесповоротно принадлежу ей. И могу сделать ее счастливой. Ну а если не так и я испорчу жизнь нам обоим? Как узнать, не решившись?!

– Нокс, – негромко окликнул меня Райкер, заставив очнуться от размышлений.

– Да? – Я поставил на стол расплющенную банку, почти решившись на признание.

– Ты мой лучший друг, и я считаю тебя своим братом. Поэтому я скажу тебе кое-что очень важное.

– Давай, – я был не в состоянии оторвать глаз от того, как Вик прижимает к себе Харпер.

– Помнишь тот список, в который мы заносим девушек, которых ни один из нас никогда не тронет?

Этот список много лет назад создал Бэш, и первой там значилась Эмерсон, которую он назвал своей. Наказанием за прикосновение к девушке из списка было немедленное отлучение от нашего братства, и пока ни у меня, ни у Райкера не было достойных претенденток, ради которых стоило рисковать.

– Я готов назвать имя. – Обычно непринужденная речь моего друга вдруг превратилась в монотонное бормотание. Посмотрев ему в глаза, я заметил холодный блеск.

– И это Харпер, – продолжил он с ледяным спокойствием, показывавшим, что пощады не будет. Услышав такое, первобытный дикарь внутри меня, который жаждал Харпер, издал душераздирающий рык, как будто ему перерезали горло. Я испытал небывалую боль; она раздирала мои внутренности, прошивала каждую клетку тела – так человек ощущает свой конец.

– Ты понял меня? – спросил Райкер, насупившись.

За все годы, что мы были друзьями, он никогда ни о чем меня не просил. Да и сейчас это была не просьба, а требование. Жесткий ультиматум.

Тут я встретился взглядом с Харпер – с девушкой, которой я был не достоин. И ее брат знал об этом лучше, чем кто-либо другой. По моим глазам он понял, что происходит, и решил окончательно, что мы с ней не пара. Значит, так тому и быть.

– Нокс! – прикрикнул на меня Райкер.

Я застыл на месте, подавив в себе крик отчаяния, когда Харпер взглянула на меня, прежде чем Вик увлек ее из дома.

Звук захлопывающейся двери прозвучал как завершающий аккорд; мое сердце подпрыгнуло, а потом стало замедляться по мере того, как я постепенно сознавал несостоятельность всех надежд.

Она никогда не будет моей.

«Я услышал тебя», – произнес кто-то моим голосом.

Глава 2
Харпер

Семь лет спустя

Всё и вся в нашем небольшом городке – Легаси, штат Колорадо, – было немного «поврежденным». Люди это тщательно скрывали, стараясь выглядеть нормальными; впрочем, получалось плохо. Хотя сам город был переделан, обновлен, сиял свежей краской и новыми зданиями, при малейшей царапине обнаруживались обугленные останки.

– Лиза, это снова Харпер, – наговаривая уже третье по счету голосовое сообщение, я взглянула на часы. Шесть вечера. – В закусочной сказали, что ты ушла сразу после окончания смены – в три. Надеюсь, ты не против, что Черри завезла Джеймса ко мне? Так что мальчишки у меня. Дай знать, когда ты появишься, хорошо?

Нажав отбой, я пошла запереть заднюю дверь детского садика. Он находился в новом здании на Оук-авеню, построенном лишь в прошлом году – сразу после того, как я окончила магистратуру.

Лиза была одной из пострадавших и так и не смогла окончательно оправиться после того большого пожара. Потеря первого мужа, который погиб в горах вместе с моим отцом и остальными членами команды хотшотов, надломила ее. А когда второй муж бросил ее – беременную, с маленьким ребенком на руках, – Лиза окончательно сломалась.

– Мисс Андерс! – Лиам сидел за столом и рисовал, в то время как его восьмимесячный брат Джеймс возился на полу.

– Да, Лиам? – откликнулась я, наклоняясь к мальчику.

– Я есть хочу. – Он поднял на меня огромные карие глаза, посмотрел на братика и вновь продолжил раскрашивать Человека-паука.

– А знаешь, приятель, я тоже проголодалась. Давай-ка чего-нибудь пожуем, пока не приедет пицца, а потом я сделаю еще пару звонков, хорошо? – Я ласково взъерошила его темно-каштановые волосы.

Мальчик кивнул.

Из ящика стола, где хранился так называемый неприкосновенный запас, я достала пару пакетиков с крекерами «Золотая рыбка». Подумала и прихватила еще один. Лиам постоянно хотел есть. Он был голоден не так, как все дошколята, а как при постоянном недоедании. Я гнала от себя мысли о возможных причинах. В местном муниципалитете меня заверили, что Лиза и ее мальчики находятся под их неусыпным контролем.

Открыв упаковку с печеньем, я примостилась на одном из детских стульчиков. Мальчик внимательно следил, как я сначала угостила крекером его младшего брата и засунула один себе в рот, и только потом взял небольшую горсть сам.

– Человек-паук? – безмятежно спросила я, одновременно наблюдая за Джеймсом. Малыш зажал в пухлом кулачке игрушку-грызунок, которую я нашла в сумке с его вещами, и смотрел на меня такими же, как у Лиама, большими карими глазами. Милый карапуз!

Лиам в ответ кивнул. Жуя свои печеньки, он продолжал раскрашивать красный костюм героя комикса. Когда рядом не было других детей, он смаковал каждый кусочек еды, словно это был самый вкусный в мире десерт, – и совсем по-другому жадно поглощал обычные обеды и полдники.

Именно поэтому я уговорила Лизу оставлять сына на полный день, не беря с нее дополнительной платы. Как воспитательница, я не имела права заводить любимчиков, и все же у меня такой был – Лиам: умный и наблюдательный, добрый по отношению ко всем ребятам в группе. А какая у него была улыбка!

Пока я предавалась размышлениям, мальчик соскользнул со стула на пол и протянул братику еще один крекер. В ответ раздался благодарный лепет, а на мордахе малыша появилась ухмылка во весь рот, украшенный двумя зубами.

– Держи, приятель. – По голосу Лиаму можно было дать больше его пяти лет. – Он научился хорошо жевать, – с гордостью заявил мальчик.

– А ты – хорошо о нем заботиться. – Я чуть не плакала от умиления, глядя на этих ребят.

– А где моя мама?

«Мы не должны обманывать детей. Ни в чем и никогда» – вот святое правило педагога, потому я стала осторожно подбирать слова и постаралась, чтобы голос не выдал волнения.

– Точно не знаю. Думаю, скоро она нам позвонит.

Мой ответ не успокоил мальчика. Он притянул поближе к себе Джеймса и скормил ему оставшиеся печенья.

Где же Лиза? Случалось, что она опаздывала, но заранее всегда предупреждала.

– Лучше держать дверь запертой в нерабочее время, – назидательно проговорила Эмерсон, с трудом протискиваясь в проем. В руках она держала коробку с пиццей и два пакета с покупками.

– Моя спасительница! – воскликнула я, вскакивая навстречу своей лучшей подруге.

– Привет, Харпер. – Поставив пакеты на детский столик, она крепко меня обняла. Начало апреля выдалось прохладным, поэтому одета Эмерсон была в зимнее пальто. – Что тут у вас приключилось?

– Ничего страшного, но спасибо, что приехала.

Эмерсон и мой брат были теми людьми, на которых я всегда могла положиться. Правда, Райкер сейчас никак не мог помочь, так как уехал на вызов.

– Дети Лизы? – Эмерсон улыбнулась и помахала рукой моим подопечным, снимая с себя пальто и поправляя длинные каштановые волосы.

В нашем маленьком городке все друг друга знали.

– Да. Это Лиам и Джеймс, но все зовут его Джейми.

Услышав свое имя, малыш заулыбался.

– Ну привет! А я Эмерсон.

Подруга увела меня в сторонку и спросила:

– Всегда рада принести тебе пиццу, тем не менее скажи, что все-таки случилось?

– Я не знаю, где Лиза, и пока не хочу звонить Эллиот. – При одной мысли об этом звонке у меня сжималось сердце.

В ответ Эмерсон задумчиво кивнула.

– Понимаю. Но, боюсь, что все же придется.

Эллиот – очень симпатичная молодая женщина всего на год старше меня. Она также была одним из двух социальных работников Легаси, а я не хотела, чтобы мои воспитанники провели ближайшую ночь в приюте.

– Парень, ты, наверное, проголодался? – спросила Эмерсон, направляясь к детскому столику.

Лиам молча посмотрел на коробку с пиццей и на пакеты.

– Лиам не сразу к себе подпускает незнакомцев, – объяснила я.

– И правильно делает, – кивнула подруга, доставая из пакета одноразовые тарелки. – Честно говоря, я рада, что ты позвонила. Бэш куда-то уехал, да и с тобой мы сто лет не виделись. – И она игриво подтолкнула меня бедром.

– Не все способны выдержать феерию вашей любви, которая длится в режиме двадцать четыре на семь, – откликнулась я, раскладывая по тарелкам пиццу.

Эмерсон лишь закатила глаза. На самом деле я была искренне рада за подругу. Они с Бэшем вступили в ту волшебную пору, которая в сказках начинается со слов «и жили они долго и счастливо». Оба заслужили это и были словно приклеены друг к другу с момента, когда команда хотшотов стала неторопливо перебираться домой для подготовки к первому сезону.

– Тебе тоже не помешало бы сходить на свидание. Конечно, детский сад требует много сил, но должна быть и личная жизнь.

Так уж получилось, что в этом вопросе у меня было не все в порядке. С тех пор, как мы с Ричардом расстались, я не очень-то по нему скучала. Если честно, он был слабой заменой на главную роль, которая безоговорочно принадлежала другому – Ноксу.

При одной мысли о котором мои руки задрожали.

– Лиам, ты какую пиццу будешь? С пепперони или сырную? – спросила я.

Он посмотрел на Эмерсон, потом на пиццу, но не шелохнулся.

– Хорошо, как насчет того, чтобы попробовать обе? – Я положила пиццу на бумажную тарелку и поставила на столик, аккуратно отодвинув картинку с Человеком-пауком, чтобы та не испачкалась.

Глаза Лиама были прикованы к пицце, однако он даже не попытался взять ее в руки.

Эмерсон понимающе кивнула и полезла в пакет, откуда достала несколько упаковок детского питания.

– Смотри, я кое-что захватила для твоего братика. Не подскажешь, что он любит?

Глаза Лиама тут же загорелись, он принялся тщательно выбирать еду для Джеймса и, только убедившись, что младшего брата начали кормить, откусил пиццу.

– Вот это любовь, – проворковала Эмерсон, с нежностью наблюдая, как Лиам уплетает большой кусок пепперони.

– Да, о таком старшем брате можно только мечтать, – согласилась я, вытирая крошечный ротик Джеймса, сидящего на полу.

– Кстати, есть новости от Райкера? Когда он вернется домой?

– Пока не знаю. Он все еще в Вайоминге.

Брат должен был последний месяц доработать в своей прежней команде и вернуться в Легаси, но пожары, случившиеся в этом году намного раньше обычного, нарушили его планы. От мысли о Райкере мое горло пересохло. Не могу сказать, что пожары сильно пугали – они давно стали привычной частью нашей жизни, но я ужасно боялась потерять брата, как в свое время папу.

И вот теперь следующее поколение мужчин нашего города решило воскресить ту самую команду хотшотов, служба в которой забрала жизни их отцов.

– Ничего, скоро вернется. Ты пока живешь у него? – Эмерсон протянула мне ломтик пепперони, чтобы между кормлением Джеймса я могла и сама подкрепиться.

Я кивнула.

– Говорит, что на восстановление от последствий потребуется не менее двух недель.

В этот момент Джейми ухватил меня за волосы и потянул на себя.

– Ну нет, приятель, – мягко отстранилась я и достала из сумки для подгузников бутылочку, которую предусмотрительно положила Черри. Малыш ухватился за нее обеими ручками и стал жадно сосать. – Как продвигаются дела с вашим помещением?

– Наконец-то закончили, – ответила Эмерсон. Она оставила работу в городском совете ради должности менеджера команды хотшотов. – Хорошо, что так получилось, потому что в следующем месяце мы должны туда вернуться. У нас лишь этот год, чтобы собрать команду и пройти сертификацию. Придется все делать в темпе.

– Бэш и Райкер быстро всех натаскают. – Я взглянула на телефон – почти семь – и решила пока не звонить Лизе. Может, у нее проблемы с машиной или мобильник разрядился. Вариантов ответа миллион, но ни один из них не был достаточно убедительным.

– Нокс тоже поможет. Тебе все-таки придется позвонить Лизе, – добавила шепотом Эмерсон.

– Я знаю. – Пропустив ее первые слова мимо ушей, я взяла на руки Джеймса, чтобы поудобнее устроить у себя на коленях.

В окнах сверкнули синие огни, бросая пляшущие тени на стены. Мы все повернулись в сторону двери. У меня свело живот.

О нет.

В дверь постучали три раза.

– Иди. Я присмотрю за ними. – Эмерсон улыбнулась Лиаму и хотела взять на руки Джейми, но старший мальчик возразил:

– Нет, я сам. – Он опустился на пол и потянулся за малышом.

Обменявшись с Эмерсон понимающими взглядами, я передала Джейми брату и направилась к двери. Каждый шаг давался с трудом, грудь все сильнее сжимали невидимые тиски. Приезд копов не предвещал ничего хорошего. Дрожащими руками я с трудом открыла дверь и увидела на пороге двух полицейских, Бобби и Кейдена, в сопровождении Эллиот. Ее губы были плотно сжаты, а между темными бровями пролегла глубокая складка.

– О боже, – вырвалось у меня. – С Лизой все в порядке?

Эллиот судорожно вздохнула.

– Произошел несчастный случай. Офицеры нашли машину Лизы неподалеку – на сто девяносто втором шоссе. Похоже, она была под кайфом…

– Пока нельзя сказать ничего определенного, – перебил ее Бобби.

– С ней все в порядке? – пролепетала я, сглотнув комок в горле.

– Она погибла, – покачала головой Эллиот.

Мои руки непроизвольно взметнулись к губам – только так я смогла удержаться от крика.

Лизы больше нет. Она мертва! А в комнате ждали ее сыновья.

– Вы приехали за мальчиками? – Я почувствовала, что не могу дышать. Каждый удар сердца отзывался тупой болью.

Эллиот кивнула.

– У них никого больше нет, – прошептала я. – Родители Лизы умерли, и никто не знает, где их отец. Он исчез задолго до рождения Джеймса.

– Я знаю, – мягко перебила меня Эллиот. – Мы можем войти?

Я кивнула и отошла в сторону, пропуская всех внутрь. В комнате с крошечной мебелью офицеры смотрелись как настоящие великаны.

– Привет, Эллиот. – На лице Эмерсон читались испуг и растерянность.

В ответ Эллиот нервно улыбнулась.

А я вновь почувствовала себя четырнадцатилетней девочкой, получившей известие о том, что папа не вернется домой. Так же, как и отец моей лучшей подруги, и мама Лоусона, и отцы Нокса и Бэша, Бишопа и Ривера… Всех хотшотов города Легаси сожрал тот самый монстр, борьбе с которым они посвятили свою жизнь.

Когда Эллиот осторожно сообщила Лиаму страшную новость, на его маленьком личике появилось выражение одновременно растерянности и тоски, увидев которые я опустилась на пол и, обняв Лиама, начала тихонько его укачивать. В ответ мальчик крепко ко мне прижался. Боже, как я сочувствовала ему в тот момент. Хотя нет, как я могла понять переживания пятилетнего ребенка, получившего такую страшную весть?

Весь его мир только что рухнул, словно снежная глыба.

– Теперь нам нужно придумать, где тебе сегодня переночевать, дружище, – заговорила Эллиот.

Глаза мальчика стали огромными.

Куда, к кому их теперь повезут? Лиам ненавидел чужих людей. Он повернулся к младшему братику, который как ни в чем не бывало допивал из бутылочки, и притянул его к себе. Слезы обожгли мне глаза.

– Вместе с Джейми? – спросил Лиам негромко. Как-то слишком спокойно.

Эллиот запнулась на полуслове. Тут до меня дошло, и осознание неизбежного навело ужас.

– Вы же не разлучите их? – набросилась я на полицейских.

Умоляющий взгляд Эллиот был красноречивее любых слов.

– Не так все просто. – Она подняла глаза на офицеров. – Вы, ребята, можете возвращаться в участок. Теперь оба мальчика Кларков находятся под надзором ДСП³.

«Не так все просто». Что, черт возьми, это значит?

Прощаясь с Бобби и Кейденом, я заметила, насколько они оба расстроены.

– А теперь объясните мне все по порядку, – потребовала я.

Эллиот посмотрела на мальчиков, потом многозначительно кивнула в дальний конец комнаты.

– Я присмотрю, – заверила меня Эмерсон.

– Побудь с тетей, – попросила я Лиама, который хотел было последовать за мной. Мы с Эллиот отошли в сторону, чтобы дети нас не слышали.

– Они ведь останутся вместе? – повторила я свой вопрос.

Моя собеседница явно чувствовала себя неловко.

– К сожалению, Пендриджи сейчас в Милуоки. Уехали на неделю, чтобы познакомиться со своим новорожденным правнуком.

– Вы хотите сказать, что они единственная приемная семья в Легаси? Им же обоим скоро сто лет стукнет. Как они смогут заботиться о двух детях, да еще таких маленьких?

– Им по семьдесят, и они прекрасно справляются, – огрызнулась Эллиот. – Нам уже много лет не приходилось пристраивать детей в чужие семьи, и никого другого у нас на примете нет. Люди не выстраиваются в очередь, чтобы стать приемными родителями. – Она вздохнула и потерла переносицу. – Отправим мальчиков в Ганнисон⁴ до тех пор, пока не вернутся Пендриджи. В отделе социального обеспечения мне уже сказали, что их придется разделить, по крайней мере на ближайшую неделю. Сейчас просто нет семьи, которая могла бы взять их обоих.

Мой желудок скрутило от судороги.

– Так нельзя! – отрезала я, а потом посмотрела на мальчиков. Лиам сидел, прижав к себе братика, и прислушивался к тому, о чем мы с Эмерсон говорим. – Их нельзя разделять.

Когда погиб отец, у меня, по крайней мере, остались мама и Райкер. Глаза по-прежнему резало от накативших слез. Срывающимся шепотом я прошептала:

– У мальчиков больше никого нет, – и тут же разревелась.

– Только на неделю, или пока мы не найдем Нолана.

Их отца.

Лиам не выдержит, если кто-то чужой заберет Джеймса. Братья должны быть вместе. Не знаю, насколько подойдут Пендриджи, но об этом будем думать через неделю. А пока предстоит пережить эти семь дней, которые могут сломать малышей. Каждая клеточка моего тела кричала, что ради спасения мальчиков нужно что-то срочно предпринять.

– Я заберу их! – выпалила я.

– Что? – Эллиот вскинула голову и посмотрела на меня как на умалишенную.

Может быть, я действительно сошла с ума, но я не видела другого выхода в сложившейся ситуации.

– Меня уже проверяли, к тому же воспитатели имеют право брать детей в подобных случаях. Доверьте их мне на неделю, а когда Пендриджи вернутся, будем решать.

Эллиот взглянула на мальчиков.

– Где же вы их разместите? Им нужна отдельная спальня, а мы завтра приедем и проверим условия проживания…

Вот дерьмо! Я совсем забыла, что в таких вопросах логистика стоит на первом месте. И только на втором – эмоции.

Холостяцкая квартира Райкера с одной спальней была недостаточно большой, да и не вполне подходила для детей. Эмерсон в прошлом месяце отказалась от своей квартиры – когда переехала к Бэшу.

– Я не… – залепетала я, судорожно пытаясь найти нужное решение.

Эмерсон напряженно смотрела то на меня, то на мальчиков.

– У нее есть подходящее место, – обратилась она к Эллиот. – Там четыре спальни, почти триста семьдесят квадратных метров площадь, и она идеально подходит.

От удивления я даже поперхнулась. О чем, черт возьми, она говорит… И тут до меня дошло. Эмерсон могла предложить только один дом.

Подруга между тем продолжила:

– Если ты хочешь оставить мальчиков у себя, то дом очень подходит. Это ведь всего на неделю. Ремонт закончен, мебель расставлена. К тому же хозяин вернется не раньше чем через месяц. Так что поезжай туда и бери с собой малышей. Ты же знаешь, он будет не против.

Речь шла о доме Нокса. Том самом, который он начал строить семь месяцев назад, когда городской совет принял решение возродить в Легаси команду хотшотов.

– Какой адрес? – спросила Эллиот.

– Феникс-Пойнт, дом триста двадцать восемь, – ответила Эмерсон.

– Район хотшотов? – Записывая адрес, Эллиот удивленно посмотрела на нас.

– Правильно, – на автомате ответила я, не сводя глаз с Лиама и Джеймса. Я с ума сходила от страха при мысли, что мне придется звонить Ноксу и спрашивать его разрешения, однако Эмерсон была права: если я хотела помочь малышам, надо решиться. Это был единственный выход.

– Харпер, я с тобой. – Доставая телефон, Эллиот испытующе посмотрела на меня. – И готова сделать все, что в моих силах, чтобы не разлучать мальчиков. Ты точно сможешь забрать их сегодня вечером?

– Дай мне минутку, – попросила я, решив отправить текстовое сообщение.

Эмерсон метнулась ко мне быстрее, чем я успела что-то написать.

– Я могу позвонить Ноксу. Тебе не обязательно…

– Нет. Если я хочу занять его дом, то должна сама спросить разрешения. – Мой большой палец завис над списком контактов. Так было каждый раз, когда я хотела написать или позвонить Ноксу.

– Он согласится, – заверила меня подруга.

– Знаю. Поэтому мне так трудно.

Сообщение помогало решить проблему, которая называлась «остановка сердца при звуке его голоса».

Я

ПРИВЕТ, ТЫ НЕ МОГ БЫ ПОМОЧЬ.

На экране телефона тут же появились три маленькие точки. Нокс писал ответное сообщение.

ЧТО Я МОГУ СДЕЛАТЬ?

Боже, это так на него похоже! Идеальный во всех случаях, кроме тех, которые действительно имели значение… для меня. Пока я набирала ответ, мой желудок совершил несколько кульбитов.

МОГУ Я ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ

ТВОИМ ДОМОМ?

Снова появились три точки, а потом:

Нокс

КОД НА ВХОДНОЙ ДВЕРИ 1208.

Мои брови взлетели к потолку, а сердце заколотилось, как оно всегда делало, когда речь заходила о Ноксе.

Я

ПРАВДА? ТЫ ДАЖЕ НЕ ХОЧЕШЬ

СПРОСИТЬ ЗАЧЕМ?

Нокс

КАКАЯ РАЗНИЦА.

Я

А ЕСЛИ Я ХОЧУ УСТРОИТЬ ВЕЧЕРИНКУ?

Нокс

В ПОДВАЛЕ ЕСТЬ БАР. ИЗВИНИ,

НЕКОГДА БОЛТАТЬ. НЕ ЗАБУДЬ КОД.

Я

СПАСИБО.

Нокс

РАД ПОМОЧЬ.

Вот так просто. Четко и без лишних слов. Как всегда! Мы ведь о многом с ним не говорили. Никогда.

– Все в порядке. Можем ехать, – сказала я, убирая телефон.

Эллиот присвистнула.

– Подходящий вариант. В другое время я не согласилась бы так быстро, поскольку вы не имеете права собственности и не являетесь арендатором, однако нынешняя ситуация далека от стандартной. У меня в машине сумки с вещами мальчиков, которые я собрала в доме Лизы. Вам придется подписать кое-какие документы, но у вас есть мое согласие – по крайней мере, до контрольного визита завтра. Тогда мы и обсудим возможные решения, пока не вернутся Пендриджи.

Я кивнула. Мысли метались, как безумные, сердце с трудом умещалось в груди, и все же внутри нарастало чувство уверенности, что я поступаю правильно. Этих мальчиков не разлучат и не отправят в чужой дом. По крайней мере, не в тот день, когда они потеряли свою мать. А там будет видно.

– Хорошо. Давайте сюда бумаги.

Глава 3
Харпер

Меня разбудил оглушительный крик, и я машинально хлопнула по телефону, пытаясь отключить будильник. Какого черта мне понадобилось ставить его на 5:45 утра?

Хотя стоп. Это не будильник, а Джеймс! Прошлой ночью я забрала мальчиков.

Святые угодники!

Скатившись с огромной двуспальной кровати в гостевой комнате, я выбралась в коридор и побрела, протирая глаза и спотыкаясь.

– Извините, пожалуйста, – раздался тоненький голосок Лиама. Мальчик стоял у манежа и испуганно смотрел на меня.

Манеж вместе с провизией догадалась прихватить с собой Эмерсон, пока я подписывала бумаги на временное опекунство.

– Ты ни в чем не виноват, дружочек, – проговорила я, погладив его черные волосы. Он доверчиво откликнулся на мое прикосновение, как, впрочем, делал обычно в садике. Хорошо, что не замкнулся в себе.

Пока я переодевала Джеймса, тот криком требовал внимания. Потом мы все вместе спустились по лестнице на первый этаж, в гостиную.

– Какая большая, – протянул Лиам.

Направляясь в кухню, я тоже окинула взглядом комнату, размеры которой поражали. Зачем такая большая, если, как заявлял Нокс, не собираешься заводить семью?

– Я могу приготовить ему питание! – воскликнул Лиам. И прежде, чем я успела что-либо возразить, схватил желтую банку с молочной смесью, емкость с водой и принялся все смешивать. – У меня хорошо получается.

Моим первым порывом было все сделать самой. Но, наблюдая, как осторожно мальчик отмерял ложечкой сухую смесь, я поняла, что зря волновалась. Мальчику было важно проявить заботу о маленьком братике – только так в сложившейся ситуации он мог сохранить иллюзию нормальной жизни.

– Давай, пока ты готовишь, я насыплю немного хлопьев тебе на завтрак. Любишь «Лаки Чармс»⁵? – предложила я.

– Да, люблю, – ответил Лиам, нахмурив брови от старания ничего не пролить.

Джеймс тем временем сосредоточенно жевал прядь моих волос. Доставая хлопья, я продолжала мысленно благодарить Эмерсон – это она накануне вечером привезла все эти запасы. Когда Джеймс приступил к поглощению молочной смеси, я усадила Лиама на кухонный табурет.

– Если хочешь, зови меня просто Харпер, а не мисс Андерс, – обратилась я к мальчику.

Он кивнул, ни на секунду не прерывая процесс выуживания ложкой зефирок у себя в тарелке.

Запустив процесс приготовления кофе, я принялась обследовать кухню. Проведя рукой по голубовато-серой гранитной столешнице, я вынуждена была признать, что застройщики справились со своей задачей на отлично. Им удалось создать современный интерьер в классическом стиле, избежав чрезмерной аскетичности. Мебель была массивной и удобной – очень мужественной: мягкие кожаные диваны и телевизор, место которому в кинотеатре. На стенах практически ничего не было, и, вообще, комната пока была лишена примет индивидуальности. Естественно, ведь Нокс не жил здесь… пока. Его возвращение в Легаси планировалось не раньше чем через месяц.

Так, остановись. Ты всего лишь гостья. Сроком максимум на неделю.

Слава богу, кто-то успел настроить телевизор. Я включила мультфильмы и усадила Джеймса в прыгунки, которые мы с Эмерсон собрали поздно вечером за бокалом вина после того, как мальчики уснули.

– «Щенячий патруль» подойдет? – спросила я Лиама.

Тот с энтузиазмом кивнул, устраиваясь на мягком диване поближе к Джеймсу.

Харпер, прекрати. Разве можно пускать детей к телевизору в такую рань? Разве не ты сама всегда увещевала родителей, чтобы они сократили время просмотра? Ради бога, сейчас только шесть утра, ты еще даже кофе не выпила.

Добавив в кофе сливки и сахар, я на цыпочках отравилась обследовать первый этаж – словно боялась, что меня кто-то застукает. Накануне у меня не было времени осмотреться – уж очень хлопотным оказался процесс укладывания мальчиков. Поймала себя на том, что даже изучение планировки заставляло меня постоянно думать о Ноксе. Открытые пространства – чтобы иметь возможность принимать друзей, коридоры – чтобы вести в комнаты, куда не всем разрешен доступ, например в кабинет.

Потолок гостиной был поднят до уровня второго этажа, и окна подчеркивали высоту комнаты. Из них открывался потрясающий вид на долину и возвышающийся над ней горный массив. По склону ближайшей горы шрамом протянулся след от пожара. Тут и там виднелись новые посадки и несколько старых деревьев, уцелевших от огня, однако основная масса растительности сгорела в тот памятный нам всем день.

Раскинувшийся перед глазами пейзаж опять же напомнил мне Нокса. Шрамы лежали на поверхности, как предупреждение, что рядом с ним нельзя быть до конца в безопасности. В нем всегда таилась искра, готовая воспламениться при малейшем поводе.

Кто будет стоять у этого окна рядом с ним? Кто будет наблюдать за тем, как с годами шрам исчезает, прорастая новой жизнью? Представляя его гипотетическую будущую жену, я со всей очевидностью поняла: это будет невероятно счастливая женщина, и я заранее ее ненавидела. Трезвый взгляд всегда изменял мне, когда дело касалось Нокса.

Зайдя в кабинет, я залюбовалась изящными линиями мебели и полкой с произведениями классиков в кожаных переплетах. Интересно, кто отвечал за оформление интерьера? Хотя Нокс продолжал жить в Калифорнии, здесь все было готово к его возвращению, начиная с постельного белья и заканчивая посудой в шкафу. Для комфортной жизни привозить ничего не требовалось.

Потягивая кофе, я провела пальцами по поверхности стола и буквально замерла от удивления при взгляде на противоположную стену. Там висела одна единственная фотография, которая, словно магнитом, притягивала меня к себе. На ней был запечатлен Нокс в полном боевом облачении; на лице сияла присущая ему дьявольская улыбка, при виде которой у меня перехватило дыхание. Солнце блестело на светло-каштановых волосах, мокрых от пота после пожара, который они только-только потушили; шлем был зажат под мышкой. Ну почему он так красив?! Надеюсь, я смогу не пялиться на него, когда он приедет сюда в следующем месяце.

Каково это будет, когда он вернется домой? Станет ли он по-прежнему относиться ко мне как к надоедливой младшей сестре друга, когда рядом будет Райкер? Наверняка будущая работа их сблизит, как никогда. И ни один их них не покинет команду, пока есть желание носить эмблему города на форме хотшота.

Состав команды Легаси должен на шестьдесят процентов состоять из детей тех, кто первоначально в ней работал, – такое условие выставил городской совет, когда Бэш, Райкер и Нокс вышли с предложением о воссоздании хотшотов. Сделано это было якобы с целью оказания поддержки членам семей погибших, но наш город не настолько наивен. Наполовину это было устрашение, наполовину – показуха. И вот теперь все они возвращались домой, чтобы надеть нашивки, которые носили наши отцы. Ради этих пресловутых шестидесяти процентов, а совсем не из желания бросить вызов судьбе во имя семейной традиции.

Глядя на фотографию Нокса, мое глупое сердце разболелось, словно я все еще старшеклассница, которая тайком пишет в тетрадку свое имя, добавив его фамилию. Я ненавидела себя за то, как сильно по нему скучала, считала дни с момента последней встречи, старалась забыть сны, в которых он меня целовал. Презирала себя за ревность, сводившую с ума при виде любой женщины в его инстаграме⁶.

Все это и близко не могло описать, что я чувствовала на самом деле.

Я была по уши влюблена в этого высокомерного засранца, причем всегда – с тех пор, как себя помню.

Для него же я была никем – слабым пятнышком на его сексуальном радаре. Или того хуже – младшей сестрой лучшего друга.

Затолкав поглубже свои чувства, я закрыла дверь кабинета и вернулась в гостиную. Мальчики смотрели мультфильмы. Маленькая головка Лиама двигалась из стороны в сторону, словно он наблюдал за игрой в теннис. Рядышком радостно прыгал Джеймс.

Может быть, получится проскользнуть наверх и надеть бюстгальтер, а то мои «девочки» четвертого размера изрядно выпирали из-под пижамной майки.

Как нарочно, именно в этот момент Джеймс начал плакать, и его пронзительный крик эхом разнесся по комнате. Подбежав к малышу, я взяла его на руки и постаралась успокоить, нежно поглаживая по спинке. Увы, крики не прекращались, наоборот, стали только громче.

– Ты чистый, сухой, накормлен, – шептала я, мысленно перебирая возможные причины, по которым ребенок мог так расстраиваться. В ответ он издал очередной вопль такой высоты, по сравнению с которым звук ногтя по стеклу показался бы божественной симфонией.

– Может быть, немного походить с ним? – предложил Лиам.

Я продолжала метаться по комнате с Джейми на руках. Ничего не помогало: ни мои заунывные подвывания, ни обещания купить, что бы он ни попросил – кроме разве что пони. Крик продолжал нарастать, пока не достиг апогея.

Через час я была согласна купить и пони!

За это время я перепробовала все возможное: предлагала бутылочку, меняла подгузник, пела – от чего малыш заливался громче. Тревога захлестнула каждую клеточку моего сознания. Что, если я не смогу его успокоить? А вдруг он догадался, что у меня нет никакого опыта общения с детьми, и потому отказывается принимать меня? Я была готова сама плакать от отчаяния.

Лиам встревоженно смотрел на меня.

– Пожалуйста, не сердитесь. Он иногда так кричит. Мама обычно дает ему поплакать. – Лиам быстро моргнул и отвел глаза. Впервые со вчерашнего вечера он вспомнил мать.

– Не переживай. Малыш хочет мне что-то сказать, но у него не очень получается. Мы разберемся.

– Наверное, он хочет есть, – перебил меня мальчик. Потянувшись за бутылочкой, он навалился на кухонный стол и нечаянно опрокинул коробку с «Лаки Чармс». В мгновение ока хлопья рассыпались ярким пазлом по кухонному полу. Я невольно послала проклятья в адрес компании-производителя: «Руки бы оторвать тем, кто разработал такие упаковки! Неужели не понимали, что ими будут пользоваться дети, и не смогли придумать ничего лучше, чем пластиковый пакет, закрывающийся крошечной картонной защелкой?»

– Простите меня! – залепетал Лиам, не сдерживая слез.

У меня сжалось сердце.

– Ничего страшного, – жалкой улыбкой я постаралась подбодрить мальчика, в то время как сама пыталась поудобнее усадить Джейми, держа его одной рукой на боку. К тому времени вопли достигли такого уровня страдания, что моя голова буквально взрывалась от боли. Может, стоит позвонить Черри – обычной няне Джейми? Она ведь должна знать, как его успокоить. Видимо, я была не в себе, когда поверила, что смогу справиться с уходом за двумя маленькими мальчиками. В реальности все оказалось значительно сложнее – как напиться из пожарного шланга.

Вот такой ускоренный курс по воспитанию детей!

И тут сработала и немедленно выключилась сигнализация – кто-то ввел код безопасности. Я чуть не запрыгала от радости и облегчения – Эмерсон прибыла мне на помощь!

– Мы здесь! – крикнула я через плечо, заслышав звуки шагов двух людей по коридору. Наверное, Бэш вернулся домой раньше, и они вместе приехали.

Вдруг животик Джейми напрягся, и, прежде чем я успела что-либо понять, малыша стошнило. Огромное количество теплой липкой жидкости растеклось прямо по моей спине. Я замерла, не смея даже дышать, и тут же случилось второе извержение. Как в животе такого маленького ребенка могло поместиться столько всего?

Боже, какая мерзость.

Когда водопад закончился, я попыталась оценить ущерб. Мои волосы, спина, пол сзади – все было покрыто детской рвотой.

– Фу! – Лиам скорчил гримасу.

– Да уж! Действительно, фу. – Я оторвала успокоившегося и сладко улыбающегося Джейми от моей майки, и, держа на вытянутых руках, осмотрела. И он сам, и его пижамка были абсолютно чистыми. И, главное, он перестал плакать!

– Наверное, ему было нехорошо, – объяснила я Лиаму. А потом добавила, обращаясь к Эмерсон: – Хорошо, что ты здесь, мне срочно нужно в душ!

Я ожидала, что в ответ она рассмеется от абсурдности ситуации.

– О боже! – Раздавшийся сзади женский голос явно принадлежал не Эм.

Я обернулась, и в этот момент Джеймс исторг из себя следующую порцию рвоты, отделав меня теперь и спереди. Теплый поток хлынул вниз по майке, мгновенно пропитывая ткань.

Со всей уверенностью могу заявить, что это был худший момент в моей жизни! А я работаю в детском саду!

– Поверить не могу, ты… женат! – продолжила причитать какая-то женщина, ударив стоящего за ней парня огромной сумкой.

Пришел не Бэш.

О нет! Как мне жить дальше?!

Все было как в том кошмарном сне, когда я пришла в школу голая, да еще и не выполнив домашнего задания. Хотя нет. Все хуже. Намного хуже.

Я пересадила Джеймса на другое бедро и смотрела, как сильно накрашенная брюнетка модельной внешности в безупречных джинсах эффектным движением сбивает со стола сумкой «Луи Виттон» мою кружку с кофе. Та разбилась на мелкие кусочки, дополнив собой рисунок из хлопьев и рвоты, украшавших пол.

– Как ты мог! – продолжала надрываться женщина, в ярости топая ногами. – Ты думал, я потерплю такое? – И она показала на меня.

Сделав шаг в сторону, я встала перед Лиамом; мальчик с открытым ртом наблюдал за происходящим.

В наступившей тишине на меня смотрели карие глаза, в которых читались легкий шок и искрометное веселье. Сотни раз я представляла себе нашу встречу, но ни в одной – даже самой смелой своей фантазии – я не стояла с ног до головы вымазанная детской блевотиной.

– Привет, Харпер. – Его голос был полон тепла, в уголках губ дрожала улыбка.

– Нокс, – почти шепотом проговорила в ответ, глазами умоляя простить меня за все случившееся. Он привел домой женщину, а тут такое приключилось…

Модель вновь начала голосить:

– На протяжении нескольких месяцев!.. – Она бросила в мою сторону взгляд, полный такой ненависти, что я покрепче прижала к себе Джеймса. – На протяжении нескольких месяцев я спала с вашим мужем! И ни разу за все это время он не обмолвился о вас. – Ее взгляд метнулся в сторону Нокса. – Как ты мог не рассказать о жене? Или о детях?

Прежде чем я успела объяснить, что мы с Ноксом не женаты, она разразилась еще одной тирадой, на этот раз в адрес Нокса, яростно тыча пальцем в его сторону.

Жижа на моей груди начала остывать, отчего сделалась еще более противной.

– Если ты думаешь, что я соглашусь на роль сексуальной цыпочки, к которой ты иногда будешь убегать от этой облезлой курицы, то сильно ошибаешься!

Услышав такое, я покраснела от смущения.

– Остановись, Мелинда, – проговорил Нокс, вставая между нами.

Даже представить себе не могу, как я выглядела в тот момент: в помятой пижаме, пропитанной рвотой; с размазанным по лицу вчерашним макияжем; с волосами, больше похожими на воронье гнездо. Она права: облезлая курица!

Джейми вдруг развеселился и начал смеяться, а Лиам, выглянув из-за меня, попытался его утихомирить.

– Как ты мог так поступить? – не утихала брюнетка.

– Да заткни… – прикрикнул Нокс. Но, посмотрев на Лиама, оборвал себя на полуслове. – Мелинда, не могла бы ты хотя бы на секунду замолчать?

Та сложила на груди руки и приготовилась слушать.

Я же в этот момент хотела сквозь землю провалиться.

– Черт возьми, ты уже дома, – раздался из прихожей голос Эйвери – девушки Ривера; и она сама появилась на пороге со стаканчиком свежего кофе. – Извините, дверь была открыта, а Эмерсон попросила меня завезти кофе для Харпер.

Ее ярко-голубые глаза стали метаться по сторонам, а я в ответ попыталась улыбнуться. Эйвери была прекрасно осведомлена о моих чувствах к Ноксу – как-то на вечеринке в честь их с Ривером переезда с Аляски я сама после нескольких бокальчиков вина все ей рассказала.

– Мы ждали тебя не раньше чем через месяц.

– Да я уже понял, – откликнулся Нокс, наклонив голову; его взгляд был прикован ко мне. – Кстати, напомните, я не забыл заказать детскую кроватку, когда покупал все остальное?

– Извини, Нокс. – Я обошла лужу рвоты, чтобы Лиам случайно в нее не наступил. – Думала, что до твоего возвращения мы съедем.

– Подождите, вы что, разведены? – напомнила о себе Мелинда.

– Как неловко, – протянула тихо Эйвери.

Нокс жестом заставил Мелинду замолчать, а сам обернулся ко мне и строго отчитал:

– Прекрати извиняться, Харпер. Ты всегда желанный гость в моем доме. Сколько раз ты заставала меня у вас на кухне? Так что все в порядке. Ты попросила разрешения, я дал согласие. Просто меня немного… удивляет присутствие здесь малышей, вот и все.

А затем, повернувшись к Эйвери, добавил:

– Познакомься, это Мелинда – моя подруга из Калифорнии, она едет в Крестед-Батт, где живет ее семья. Не могла бы ты ее подвезти?

До Крестед-Батта было минут двадцать езды через перевал. «Подождите-ка! Он что, назвал ее „подругой“? Хотелось бы верить. Правда, взгляды, которые Мелинда на него бросала, говорили об отнюдь не дружеских отношениях».

– Сделаю, – ответила Эйвери и, поставив стаканчик с кофе на стойку, бросила на меня недоуменный взгляд.

Поблагодарив ее, Нокс обратился к Мелинде; было заметно, как напряглись мышцы на его лице и шее.

– Мел, Эйвери – девушка моего друга Ривера, и она отвезет тебя к сестре. И чтобы избежать дальнейших недоразумений: Харпер мне не жена и не моя девушка. И никакая она не «облезлая курица», а младшая сестра моего лучшего друга.

Ну вот и все. Искра надежды, которая теплилась внутри меня на протяжении многих лет, потухла, и я почувствовала себя как воздушный шарик, из которого спустили воздух. Вот к чему все сводилось: в сознании Нокса отныне и навсегда я младшая сестра Райкера. Забавно, что это задело больнее, чем услышанное раньше сравнение с облезлой курицей.

– А-а! – растерянно протянула Мелинда. – Простите. Я увидела детей и решила… – В ее глазах можно было даже сочувствие прочитать по моему адресу. – Я не хотела вас обидеть, когда говорила «облезлая крица». Просто новость о том, что у Нокса есть жена, выбила меня из колеи.

– Все в порядке. Я и правда довольно… – чувствуя, как блевотина сползла мне уже до пояса, я пыталась подобрать определение, – довольно облезлая.

Мелинда рассмеялась, а я почему-то подумала, что эта женщина ни разу в жизни не была в такой ситуации, как я.

Не будь ревнивой дурой.

– Мне следовало догадаться. Вряд ли этот парень сможет когда-нибудь остепениться. – Мелинда повесила на плечо сумку и весело продолжила: – Я буду поблизости в течение следующей недели. Позвони мне, если заскучаешь. – И, одарив Нокса лучезарной улыбкой, продолжила: – Спасибо, что подвез.

– Не за что, – ответил тот тоном, которым говорил со всеми, от кого хотел избавиться, – одновременно пренебрежительным и холодным. Ого! С Мелиндой у него было все кончено, хотя она об этом еще не догадалась. Я наблюдала такое и раньше – как Нокс избавлялся от людей, если они, по его мнению, переступали какую-то невидимую черту; и мне было жаль Мелинду. Она пополнила собой список тех женщин, которые понятия не имели, почему их подвергли остракизму. – Я провожу до машины.

Когда они исчезли в коридоре, Эйвери посмотрела на меня – по глазам было видно, насколько она удивлена.

– Черт возьми, это было круто. Где твой телефон?

– Мой телефон? – не поняла я. – Думаю, наверху, на тумбочке.

– Эм битый час пыталась до тебя дозвониться. Бэш вернулся домой и предупредил о возвращении Нокса. Отправили меня, но, извини, я опоздала.

– Не за что извиняться. Спасибо за кофе. – Я покачала головой. Если бы я знала, что он едет домой, я сбежала бы без оглядки.

– Ты вообще как? В порядке? – В ее глазах светилось беспокойство. – Собиралась предложить свою помощь, но если он хочет, чтобы я отвезла его подружку… – Эйвери оглянулась на дверь.

– Не волнуйся, у меня все под контролем, – заверила я, хотя больше всего на свете в тот момент боялась остаться наедине с Ноксом.

– Ладно. Если понадобится помощь, напиши или позвони. – И, помахав мальчикам, Эйвери поспешила вслед за Ноксом и Мелиндой.

– Все в порядке? – прошептал Лиам.

– Да, дружище, все отлично. – Я потрепала мальчика по голове. – Просто мы очень удивили Нокса.

– И леди, – проговорил мальчик, сморщив нос.

– Особенно леди, – согласилась я.

Лиам вздохнул и оглядел месиво на полу.

– Я помогу прибраться.

Прежде чем я успела что-то ответить, в кухню вошел Нокс и стал деловито заворачивать рукава своего серого свитера. Когда я увидела его загорелые, мускулистые руки, то чуть сознание не потеряла.

А потом мой взгляд упал на его узкие бедра, плотно обтянутые джинсами…

Помоги мне, Боже!

Лиам спрятался у меня за спиной, пока Нокс обозревал рассыпанные хлопья, осколки чашки, разбрызганный кофе и детскую рвоту на полу. Наконец он со вздохом покачал головой.

– Как получилось, что я напрочь забыл ту часть своей жизни, когда мы поженились и завели пару детей? Я что, попал в «Сумеречную зону»⁷?

– Как будто ты когда-нибудь смотрел этот сериал! – откликнулась я беспечно, всем телом ощущая, как пропитанная блевотиной майка все плотнее прилипает к телу.

– Ты плохо меня знаешь, мои вкусы могли измениться.

– Вкус на девушек уж точно остался прежним. – Заметив его удивленный взгляд, я поспешила извиниться: – Прости. Тяжелое выдалось утро. Как, впрочем, и ночь. Теперь из-за меня ты поссорился со своей девушкой, твоя кухня разгромлена…

– Она не моя девушка. Ты ведь слышала, что я сказал. У нас были скорее дружеские отношения, да и те закончились несколько недель назад. Но когда Мелинда услышала, что я еду домой, она попросила подвезти ее – чтобы увидеться с сестрой. Твоя просьба застала меня уже в пути. Кстати, может быть, доверишь мне Сэра Тошнилку, пока сама примешь душ? – С этими словами он протянул руки, чтобы взять малыша.

От удивления я даже рот раскрыла.

– Ты предлагаешь присмотреть за детьми, пока я принимаю душ?

Ни разу не видела, чтобы Нокс хотя бы голову повернул в сторону детей.

– Не переживай. Вряд ли я успею их покалечить, пока ты будешь мыться, – не отступал Нокс.

– Господи, ты даже не хочешь узнать, что происходит?!

– Конечно, хочу, но… от тебя сильно попахивает. Так что отдай мне этого карапуза, и мы все обсудим сразу же, как ты смоешь с себя его завтрак. Скорее всего, гостевая ванна еще полностью не оборудована, так что воспользуйся моей душевой – это первая дверь справа. – Нокс кивнул в сторону лестницы.

Возможно, все-таки мы оказались в кино?!

– Смотри, как бы он и тебя не испачкал.

Нокс на секунду задумался, а потом одним плавным движением стянул с себя свитер и футболку. Моему взору открылось сильное мускулистое тело. Чтобы окончательно не потерять рассудок, нужно было срочно ретироваться.

– Так лучше? Все, отдавай мне этого богатыря.

Я молча передала ему Джеймса, просто потому что потеряла дар речи. Нокс без рубашки? Так близко от меня… И словно не было долгих десяти лет моих бесконечных тоски и желания.

Нокс с ребенком на руках? При одном взгляде на него можно было забеременеть.

– Как дела, старик? – Он держал Джеймса бережно, как бесценную вазу. В ответ малыш одарил его радостной ухмылкой. Затем Нокс перевел глаза на Лиама, симпатию которого было не так легко купить. – Что предпочитаете? Бейсбол? «Звездные войны»? «Зловещие мертвецы»?

– Джеймс любит «Щенячий патруль». – Лиам оторвался от моей ноги и смерил Нокса оценивающим взглядом.

– Ну давай, – подтолкнул меня Нокс. – Я справлюсь.

Второй раз меня просить не пришлось.

– Постараюсь побыстрее, – заверила я. – Лиам, это Нокс – лучший друг моего брата. Я знаю его с детства и доверяю ему. Ты не против, если я пойду сполоснусь?

Старший мальчик еще раз испытующе посмотрел на Нокса и важно кивнул.

Ласково взъерошив ему волосы, я помчалась в душ. Мне отчаянно требовалась минутная передышка – чтобы навести порядок в моей глупой голове. Заботы о двух маленьких мальчиках оказались серьезнее, чем я предполагала. Появление же Нокса окончательно выбило землю у меня из-под ног.

Глава 4
Нокс

После того, как Харпер Андерс выбежала из кухни, я от души расхохотался. А что еще делать мужчине, обнаружившему в своем доме женщину в блевотине и двух пацанов, которые определенно были не его?

Как она меня там представила? Лучший друг моего брата!

Неужели она думала, я забыл, кто она такая? И не нужно, черт возьми, мне напоминать, почему мне не позволено к ней прикасаться.

Оставшийся на удивление чистым малыш одарил меня слюнявой улыбкой. Симпатичный. Джеймс, кажется, его зовут?

Старший мальчик внимательно изучал меня, уставившись огромными карими глазами.

– Ты Лиам? – обратился я к нему. Надо было как-то налаживать отношения. Честно говоря, я никогда не общался с детьми, но вряд ли они так уж сильно отличаются от взрослых. Маленькие люди, к которым просто нужно найти подход.

– Это мой брат, Джеймс. Он мой. Только немножко мисс Андерс. – В глазах Лиама читалась изрядная доля недоверия, как будто я собирался бросить его веселого братика на пол.

Ну что ж! Решил застолбить территорию? Ладно, попробуем найти общий язык с этим альфа-щенком.

– Классный парень, он мне нравится. Может, пока Харпер смывает с себя тошнилки твоего брата, решим, чем будем заниматься?

Наклонив набок голову, Лиам явно меня оценивал.

– Ты умеешь готовить детскую смесь?

Чуткий внутренний радар подсказывал пацану, что я полный профан в том, что касается детей.

– Нет. Но ведь ты мне покажешь? – попросил я.

Лиам призадумался, а потом кивнул.

– Давай посмотрим «Щенячий патруль»… после того, как ты оденешься. – Он поднялся на цыпочки и достал с кухонной стойки мой свитер.

Так-то лучше.

– Правда, мне может потребоваться время на то, чтобы разобраться с телевизором, – сказал я, положив свою одежду на спинку дивана. – Он новый и не такой, как был у меня в Калифорнии.

– Он уже настроен. Мисс Андерс все сделала, – заявил Лиам. Ему, похоже, нравилось верховодить. Пусть с неохотой, но, кажется, мальчик принял меня в свою стаю.

– Ясно. Теперь, нужно решить, куда мы тебя положим, – обратился я Джеймсу, оглядывая гостиную.

Диваны оказались чуть меньшего размера, чем я себе представлял, зато отлично вписались. Встроенные книжные полки тоже мне понравились. Я не успел пока все рассмотреть, но квартира выглядела в точности как в видео презентации, которую продемонстрировал декоратор, пользуясь Facetime⁸.

Вот только насколько все это безопасно для детей? В каком возрасте они начинают совать всякую дрянь в розетки? И как быстро они умеют в этом возрасте ползать?

– Ты же не удерешь от меня? – строго спросил я малыша. Трудно представить, что сделает со мной Харпер, если с ним что-то случится.

– Он еще не умеет ходить. Там его прыгунки. – Лиам указал на нечто, напоминающее приспособление для пыток младенцев.

– Ему точно нравится эта штука? – Настал мой черед проявить скептицизм.

Лиам одарил меня взглядом, в котором читалось: «Ну что за глупый человек!» И я вынужден был с ним согласиться – я был полным идиотом во всем, что касалось детей.

– Точно.

Когда я просунул пухлые ножки Джеймса в прорези, он тут же начал весело агукать и прыгать так, что вся конструкция вместе с прикрепленными к ней игрушками заходила ходуном.

– Он не перевернется?

– Не переживай.

– Если так, то пойду немного приберусь. Ты справишься?

Когда мальчик кивнул, я натянул на себя майку и отправился на кухню. Обычно, когда случались подобные катастрофы, у меня был заранее готов план действий и масса времени. А тут, заглянув в шкафчик под раковиной, я тихонько выругался. Никаких бумажных полотенец и чистящих средств. Ничего!

Квартира ведь была совсем новая. Из прежнего калифорнийского жилья я не взял ничего, кроме личных вещей, которые пока лежали в багажнике.

Спустя десять минут и несколько испорченных кухонных полотенец пол можно было с натяжкой назвать чистым. Хотя кое на что пришлось закрыть глаза до лучших времен, пока не появится швабра или уборщица. Нужно подумать, как лучше все организовать.

Итак, откуда у Харпер эти ребята? Может быть, ее попросили посидеть с чьими-то детьми? Когда накануне вечером она написала, я решил, что ей негде переночевать и будет забавно огорошить ее, объявившись с утра на пороге дома. Откровенно говоря, я просто мечтал увидеть ее ошарашенный взгляд, потому заставил Мелинду тронуться в путь пораньше. Кстати, в отеле мы с ней ночевали в разных комнатах.

Еще месяц назад я понял, что нашей с Мелиндой дружбе – если это можно было так называть – пришел конец. Как только она начала намекать на то, что надеется на что-то более серьезное. На момент нашего приезда в Легаси между нами все было кончено. Впрочем, ничего серьезного и не было. Я привел Мелинду в свой дом, вместо того чтобы сразу же отвезти ее в Крестед-Батт, только для того, чтобы возвести столь необходимую стену между мной и Харпер. Однако моя спутница внезапно сошла с катушек, и пришлось срочно ее выпроваживать. А я остался наедине с Харпер.

Закончив с кухней, я решил проверить Джеймса. Вытащил его из прыгунков и обнюхал памперс, чтобы убедиться, что он не устроил извержение с другого конца. Слава богу, обошлось. Я ведь понятия не имел, как менять подгузники и где они у Харпер хранятся. Лиам сидел в большом кресле, но когда я сел на диван, пристроив рядышком малыша, пацан тут же занял позицию по другую сторону от брата – словно мне никак нельзя было доверить Сэра Тошнилку. Вручив Джеймсу какую-то игрушку для зубов, он откинулся на подушки и стал внимательно наблюдать, как я надеваю свитер. Парень принял меня с прохладцей – возможно, догадывался о моих коварных планах по отношению к Харпер.

Он явно ревновал меня не только к своему брату.

Встань в очередь!

– Так ты тусуешься с Харпер? – спросил я, надеясь хоть как-то прояснить для себя ситуацию.

– Она моя воспитательница. И вчера вечером привезла нас сюда.

Ничего не понятно.

– А что случилось?

Лиам судорожно вздохнул; его губы внезапно начали дрожать, заставив меня пожалеть о своих расспросах.

– Моя мама попала в аварию. Она умерла.

Вот дерьмо.

Я застыл, судорожно соображая, что можно сказать ребенку, которого постигла такая потеря. Моя мама ушла, когда я был чуть старше Лиама, и это оставило незаживающую рану в моей душе; но она не умерла. Настоящая боль настигла меня со смертью отца, и тогда не было слов, которые могли бы мне помочь.

– Мне жаль. Тебе сейчас, наверное, очень больно. – Не знаю, как мне удалось вымолвить хоть что-то, когда в горле стоял комок. Захлестнули воспоминания. Тогда, в шестнадцать лет, я чувствовал себя брошенным, даже бабушка не могла заполнить эту пустоту. А этому малышу четыре или пять…

Лиам поднял на меня глаза, полные слез, и молча кивнул, затем обнял своего младшего брата. Крепко прижимая его одной рукой, другой он досадливо смахнул слезы. Черт, у меня сердце разрывалось от жалости к этому парню. К ним обоим.

– Не могу себе даже представить, каково тебе сейчас… Мой папа тоже умер, – тихо произнес я. – Помню, как мне было больно, каким я чувствовал себя потерянным. А ведь мне было шестнадцать.

Лиам снова кивнул. Ему с трудом удавалось не расплакаться. У меня тоже навернулись слезы. Я сглотнул.

– Хорошо, что у Джеймса есть ты. Он не будет чувствовать себя одиноким.

Лиам прижался щекой к почти безволосой макушке Джеймса и сосредоточил все свое внимание на мультфильме – давая понять, что разговор окончен.

Кто, черт возьми, их отец и где он сейчас? Как они оказались с Харпер? И что с ними будет дальше? Когда умер отец, у меня была бабушка, а эти двое, похоже, остались совсем одни.

Три коротких стука в дверь прервали мои грустные размышления.

– Входите! – крикнул я, ожидая увидеть Бэша. Я предупредил его о своем приезде, еще не зная, какой сюрприз меня ждет.

Я услышал, как открылась и закрылась дверь.

– Когда я сказал тебе: «Давай обсудим», я вовсе не ожидал, что ты сядешь в машину и рванешь сюда, – сказал Бэш, входя в гостиную. Увидев меня сидящим на диване с двумя маленькими мальчиками, он растерянно поднял брови и наклонил голову. – Где, черт возьми, Харпер? Испугалась и убежала?

Вслед за ним вошла Эмерсон: остановившись в дверях, она легонько шлепнула его по губам.

– Себастьян Варгас, не ругайся при детях.

– Уверен, что они слышали словечки покрепче, побывав в компании Нокса, – пробурчал Бэш, после чего Эмерсон бросила на него уничтожающий взгляд. Эти двое живут вместе восемь месяцев, а помолвлены всего шесть недель, но можно было в самом скором времени ожидать появления на свет маленьких Варгасов. Думаю, что все они будут наделены такими же, как у родителей, темно-каштановыми волосами и упрямыми характерами.

– Ничего плохого из моих уст они не слышали – я очень старался. А Харпер в ду́ше – отмывается от тошнилок.

– Привет, Лиам. Помнишь, мы с тобой вчера виделись, – с улыбкой проговорила Эмерсон, садясь рядом с ним на диван.

Мальчик кивнул.

– Может, расскажешь, что тут у вас происходит, – обратился я к Эмерсон. – Я не успел расспросить Харпер до того, как она ушла в душ.

О чем, кстати, я совсем не думал. Ну вот ни секундочки.

– Она, наверное, уже вышла. Давай-ка мне малыша и иди проверь, – отмахнулась Эмерсон.

Я передал ей Сэра Тошнилку, сообщив об его утренних подвигах. Карапуз между тем лепетал и улыбался, словно ангел. Да, этот парень мог быть милягой, когда его не рвало. На грудь Харпер.

У меня даже голова закружилась.

Слава богу, Райкер не умеет читать мысли, иначе оторвал бы мне голову еще десять лет назад. Сказав Лиаму, что он может доверять Бэшу и Эмерсон, я помчался на второй этаж – и прямиком к двери моей спальни. Когда Харпер не отозвалась на стук, я медленно вошел внутрь. Удостоверившись, что дверь в ванную все еще закрыта и душ работает, я растянулся на кровати и только тогда почувствовал, насколько устал в дороге.

Декоратор отлично справился со своей работой. Мебель в комнате была из темного дерева – почти черной – и хорошо гармонировала со светло-серыми стенами. Спальня оставляла ощущение уюта и в то же время выглядела по-мужски стильной.

Забавно, что Харпер была первым человеком, кто в этом доме провел ночь и принял душ.

Обнаженная. На расстоянии нескольких метров от меня! Черт. Мой член подпрыгнул. Нашел время!

Вода в ду́ше перестала шуметь.

– Не пугайся, я здесь, – громко предупредил я. – Чтобы ты нечаянно не выскочила… голой.

– Спасибо, что избавил нас обоих от ненужного смущения, – раздалось из-за двери.

Смущения? Разве должна она чего-то смущаться?!

Я энергично потер глаза. Мы пробыли вместе в одном доме каких-нибудь двадцать минут – при этом она была вся измазана рвотой, с ребенком на руках, – а я все равно считал ее самой красивой женщиной на свете.

Человека всегда влечет недостижимое.

Харпер вышла из ванной, одетая в джинсы и голубую футболку, вытирая полотенцем длинные светлые волосы.

– Еще раз привет.

Я похлопал рукой по кровати рядом с собой, приглашая сесть. Она покачала головой и прислонилась к дверному проему. За последние пару лет я избегал любых ситуаций, когда мы могли быть рядом, так что винить некого.

– По шкале от одного до десяти: насколько ты сердишься? – спросила Харпер, судорожно вцепившись в полотенце.

– Совсем не сержусь, просто обескуражен. Может быть, объяснишь, что происходит? – предложил я, устраиваясь поудобнее. Пребывание в горах стало сказываться – мне определенно нужно было выпить немного воды.

Харпер тяжело вздохнула.

– Даже не знаю, с чего начать.

– Начни с того, что ты воспитательница Лиама, – подбодрил я.

– Да, – подхватила она с легкой улыбкой. – Хороший мальчик… На него столько свалилось.

– Я уже это понял. Его мама вчера погибла? – У меня защемило в груди при воспоминании о слезах малыша.

Харпер кивнула.

– Это дети Лизы Кларк.

– Черт. – Она ведь так и не смогла оправиться после смерти Клинта. – Наркотики?

Когда после большого пожара Лиза осталась вдовой, она была совсем юной, и горе затянуло ее в свой страшный водоворот.

– Попала в аварию, и, похоже, была под воздействием каких-то препаратов. Теперь ждем Пендриджей. На данный момент – они единственные приемные родители в Легаси.

Я впал в ступор.

– Да им лет по сто! Как они позаботятся о Сэре Тошнилке?

– О Джеймсе, – поправила меня Харпер с мягкой улыбкой, которая настигла меня, словно пуля в живот. – Его зовут Джеймс, или Джейми, и да, то же самое я сказала вчера Эллиот. Кроме того, сейчас они в отпуске, так что мальчиков должны отправить в Ганнисон в разные семьи, если я на неделю не возьму их на свое попечение.

– Только на неделю? – Какое облегчение! Одно дело – несколько дней такого безумия и совсем другое – если девушка возьмет на себя такую ответственность на постоянной основе, особенно в моем доме. – А что потом? У них есть какие-то родственники?

– Эллиот надеется, что Нолан – их биологический отец – приедет на похороны или какой-то другой родственник вызовется о них позаботиться. – Харпер обхватила себя руками, вызвав у меня острое желание крепко прижать к себе.

– А где вообще, черт возьми, был этот папашка? – взвился я. Отцы не должны уходить. Женщины, может быть, – уж кто-кто, а я-то знал это не понаслышке, – но отцы – никогда. Дети нуждаются в их защите.

– Он пропал, когда Лиза была еще беременна Джеймсом. Не хотел еще одного ребенка. Хотя не сильно-то его видели и прежде – когда был только Лиам. – Харпер покачала головой. – Мальчик ходит ко мне в садик два года, и за это время я видела Нолана всего пару раз.

– Вот дерьмо, – выдохнул я и провел руками по волосам. – Я никогда не хотел детей, но не могу себе представить, как можно их бросить.

У меня не хватило уверенности в своих силах, чтобы завести собаку, что уж говорить про детей.

– Потому что ты другой, – тихо промолвила Харпер, и на ее глазах появились слезы.

Я почувствовал спазм в груди. Возможно, за всю свою жизнь я не слышал слов приятнее.

– В общем, извини, что так получилось с твоим домом. Я вынуждена была жить пару недель у Райкера, пока ремонтировали мою квартиру. Слышал, наверное, затопило…

– Да, Райкер говорил. Поэтому ты написала мне?

Должно быть, она сделала это от отчаяния. Последние семь лет мы практически не общались – так, несколько встреч. И те якобы ненароком. Я старался, чтобы именно так все выглядело. Если я не мог подавить желание пригласить Харпер на обед, то закладывал эту мысль в голову ее брата – чтобы это была его идея.

Она поморщилась.

– Просто мы с Эмерсон ничего лучше не придумали, ты ведь собирался вернуться только через месяц. Мне жаль, что так все вышло… с Мелиндой. Она показалась мне… милой. Прости за всю эту грязь и…

– Прекрати, – прервал я и встал с кровати, как всегда, сохраняя между нами расстояние в пять шагов. Это предотвращало такие вещи, как случайные поцелуи. Или намеренные?.. – Харпер, это всего лишь дом. Четыре стены и крыша. И вы… ты – моя семья. Что касается Мелинды, то мы жили на одной улице в Лос-Анджелесе, и она попросила поехать со мной, чтобы навестить сестру. Еще раз повторяю – вы моя семья. А семья всегда на первом месте.

На лице Харпер появилась неуверенная улыбка.

– Спасибо. Я сейчас уберу грязь, и мы уедем.

– Я уже все убрал, – гордо доложил я, сложив руки на груди. – И куда, черт возьми, ты собираешься ехать?

– Ты убрал? Спасибо. Я… я не знаю куда. Эллиот должна проверить, в каких условиях находятся мальчики. И вопрос не только в том, что дом подходит для их проживания и что у нас достаточно продуктов. А еще и в том, что это не мой дом. – Харпер провела рукой по лицу и глубоко вздохнула. – Что я наделала? Мне не следовало их забирать. Но я не могла позволить, чтобы их разлучили и отдали чужим людям. Лиза одна из нас, а мы заботимся о своих. Значит, о Лиаме и Джеймсе тоже. И мы оба знаем, каково это – потерять родителей.

Когда я услышал, как она сказала «мы», мое сердце учащенно забилось.

Черт, нельзя отпускать ее куда-то с двумя маленькими детьми, у которых больше никого нет! Их мать была вдовой одного из членов команды хотшотов, и все, что случилось с малышами, настолько близко меня касалось, что я не мог просто умыть руки.

Всего неделя. Можно как-то пережить. К тому же через неделю или две вернется домой Райкер, что значительно сокращало количество возможных осложнений.

– Что ты собиралась делать до моего приезда? – спросил я.

Харпер испытующе на меня посмотрела.

– Собиралась поехать за продуктами, а потом вместе с девочками обустроить дом, чтобы получить от Эллиот одобрение.

– Отлично, тогда так мы все и сделаем. Вот увидишь, дом подойдет идеально. – Я решил нарушить собственное правило «пяти шагов» – подошел к Харпер и осторожно взял ее за руку. Полотенце упало на пол.

– Она должна одобрить не только бытовые условия, но и общую обстановку. – Под моими пальцами пульс на ее запястье стал биться чаще.

– Да ладно, я не такой ужасный. И дом этот не пивнушка и не притон.

– Пока, – пробормотала Харпер.

С трудом сдержав смех, я серьезно посмотрел на нее.

– Кроме шуток, это ведь всего на неделю?

– Плюс-минус, – тихо ответила она. – Похороны во вторник. К пятнице мальчиков надо пристроить либо в свою семью, либо в приемную.

Слово «пристроить» меня покоробило. Речь шла о детях, маленьких беспомощных людях, они заслуживали любви и заботы.

– Останетесь здесь, и точка. В доме полно комнат, а мальчикам не помешает немного спокойствия после того, что вчера случилось. Их не должны перекидывать с места на место.

– Нокс, это очень великодушно с твоей стороны, но ты любитель шелковых простыней – да, я подсмотрела, – а дети могут быть грязными и непослушными. Их может стошнить.

– Во-первых, шелковые простыни легко стираются. – Говоря это, я поглаживал большим пальцем нежную кожу ее запястья. – А во-вторых, я не принимаю никаких отговорок.

Я наблюдал, как она мысленно взвешивает все за и против. У меня всегда хорошо получалось читать по ее лицу.

– Послушай, Харпер, последний раз я видел свою мать, когда мне было лет десять.

– Да, я помню.

Она вместе со мной переживала случившееся, обнимала меня своими маленькими ручками. У нее и тогда уже было большое, доброе сердце.

– Когда погиб отец, за мое воспитание взялась бабушка. Каким бы ужасным ни было то время для всех нас, у меня была Грэмс. Если бы не она, не знаю, что бы со мной стало. Я был таким же потерянным ребенком, как эти два мальчугана.

– Мы бы забрали тебя к себе. – Харпер подняла на меня глаза, и у меня перехватило дыхание.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова, пока не проглотил огромный клубок непрошеных эмоций.

– Все верно. Я хочу сказать, что на ближайшую неделю этот дом – для мальчиков, а мы – их семья.

Прежде чем я успел договорить, Харпер бросилась мне на шею.

– Спасибо, Нокс!

Не в силах побороть себя, я обнял девушку и крепко прижал к себе. Она пахла каким-то фруктовым шампунем, летним днем и домом. Она была похожа на все невысказанные мечты и игнорируемые мной фантазии. Черт, я и забыл, как идеально ее тело подходит под мои руки; как она заставляла меня чувствовать себя одновременно сильным и страшно уязвимым.

– Ты уверен? – прошептала она в мою шею.

Я зарылся лицом в еще мокрые волосы.

– Никогда в жизни не был так уверен. Этих мальчиков никто не разлучит.

Мы оба замерли на секунду, стараясь осознать принятое нами решение.

– Нокс? – тихо спросила Харпер.

– Да? – откликнулся я, осторожно отстраняясь. Мне нужно было отойти хотя бы на шаг!

– Знаешь, ты не всегда засранец.

Я рассмеялся.

– Только никому не говори.

– И мне очень нравится эта версия тебя. – Руки девушки обвились вокруг моей шеи.

Я вздрогнул. Мы приблизились к опасной черте, которую последние семь лет я старался не пересекать. Наглая самоуверенность и отчужденность служили оружием и защитой. Надо же было случиться, что я лишился их в первые же полчаса, как мы оказались с Харпер под одной крышей.

Черт. Жить вместе с ней! Мы будем спать в отдельных кроватях, каждый в своей спальне, но рядом… Ничего, я справлюсь. Неужели не продержусь каких-то несколько дней!

Глава 5
Харпер

– Ну и чем они отличаются? – спросил Нокс.

Он стоял в отделе детского питания магазина «Макгинтис», рассматривая две баночки молочной смеси.

Неужели я покупаю продукты вместе с Ноксом Дэниелсом? И буду жить с ним в одном доме всю следующую неделю?!

В одиннадцать часов утра субботы в магазине было достаточно много народу, чтобы попасть на радары основных сплетников Легаси: не далее как пять минут назад в продуктовом отделе мы столкнулись с миссис Гриви. С таким же успехом можно было запустить машину с громкоговорителем по всем улицам города.

– Понятия не имею, в чем разница, но он предпочитает вот эту, – ответила я, взяв ту, что была у Нокса. – Верно? – обратилась я к Джейми.

Тот в ответ дернул меня за волосы. Пришлось пересадить малыша на другое бедро, чтобы спасти волосы от его цепких и сильных ручек.

Лиам осмотрел банку с важным видом самого требовательного в мире сомелье и кивнул.

– Ему нравятся и эти. – Он показал рукой на булочки.

– Хорошо, – ответил Нокс, бросая сразу несколько в тележку для покупок.

– Он и за неделю всего этого не съест, – со смехом проговорила я. Нокс лишь пожал плечами и бросил вдогонку еще парочку.

Следующими на очереди были подгузники и салфетки. Мы ходили по отделам, пополняя запасы. Разрешив Лиаму выбирать все, что захочет, с улыбками наблюдали, как мальчик растерялся от обилия товаров.

– Ой, посмотрите, что у них есть! – Я схватила с полки упаковку конфет «Боттл-кэпс»⁹.

– Ты все еще их любишь? – удивился Нокс.

– Сладости со вкусом газировки? Как можно их не любить?! – заявила я, бросая коробку в тележку, а затем повернулась к Лиаму. – А что бы ты хотел сегодня на ужин?

Мальчик пожал плечами. Еда оставалась для него довольно чувствительной темой.

Нокс сел перед ним на корточки.

– Знаешь, я очень люблю гамбургеры. – Разговаривая с Лиамом, он никогда не позволял себе сюсюкать – общался как со взрослым, который просто был ниже его ростом. – Предпочитаю толстые, с беконом и сыром. Что скажешь, если мы сделаем такие? Настоящие мужские бургеры для настоящих мужчин.

Чуть сощурив глаза, Лиам кивнул и важно произнес:

– И с кетчупом.

– Естественно. Кстати, не забудь захватить коробочку-другую хлопьев. – Нокс кивнул в сторону ярких разноцветных упаковок и выпрямился. – Что еще может понадобиться Сэру Тошнилке, кроме бумажных полотенец для уборки? – подмигнул он мне.

Я закатила глаза от шуточного прозвища и мысленно пробежалась по списку.

– Кажется, все. – И тут же почувствовала, как спазмом свело желудок, – на повороте возникло знакомое лицо. Как же я порой ненавижу наш маленький город!

– Что случилось? – Нокс сразу почувствовал неладное и, сделав шаг вперед, закрыл меня от посторонних глаз.

– Мой бывший, – чуть слышно ответила я, глядя ему за спину. – Мы расстались отнюдь не друзьями.

Нокс незаметно оглянулся и фыркнул.

– Ах да. Ричард Каменные Яйца Стоун. – У него хватило здравого смысла не продолжать в присутствии Лиама. – О чем, черт возьми, ты думала? Он ведь на одиннадцать лет тебя старше!

– С кем я встречаюсь – не твое дело, – отрезала я. В свое время я сочла Ричарда достойным кандидатом только потому, что он совершенно не походил на Нокса. Впрочем, этим фактом я с Ноксом делиться не собиралась. – Ричард был… не так уж плох. По крайней мере, в начале. В общем, проходной герой бесконечного сериала под названием «Харпер не умеет выбирать мужчин». – Я пожала плечами, стараясь не вспоминать все те мерзкие слова, которые этот герой сказал мне во время расставания.

– Что он сделал? – В глазах Нокса появился стальной блеск, при виде которого по моему позвоночнику пробежала дрожь. А чего я хотела? В город вернулся тот, из-за кого ко мне в старших классах не решался подойти ни один парень. Видимо, моя личная жизнь снова под угрозой. Быть младшей сестрой Райкера означало, что не только он, но и Бэш, и Нокс были готовы наброситься с кулаками на любого, кто меня обидит. Порой я напоминала себе владельца ядерного чемоданчика: ощущение силы соседствовало с чувством ответственности – чтобы случайно ничего не рвануло.

– Тебе не из-за чего вставать в стойку. Просто он хотел жениться, а я нет. – Я поцеловала Джеймса в макушку и вдохнула удивительный аромат, который исходит от каждого младенца. Где-то я читала, что он действует на женщин посильнее любого наркотика. Истинная правда!

– И что, на этом все закончилось? – Нокс вопросительно наклонил голову.

Лиам по-прежнему был занят выбором хлопьев. Ричард подходил все ближе.

– За тот год, что мы были вместе, я поняла, что он мне не подходит. Папа всегда говорил, что выходить замуж нужно не за того, с кем можешь жить, а за того, без кого жить не можешь. А я определенно могла жить без Ричарда. – Потому что только ты соответствуешь этому требованию. Оставив эту мысль при себе, я продолжила: – Я старалась не быть жестокой, в отличие… от него. Придя в ярость от нашего разрыва, Ричард сделал все, чтобы остановить строительство нового детского сада; по счастью, Грег вмешался и помог.

Нокс стиснул челюсти. На лице появилось знакомое выражение, увидев которое Вик – мой спутник на выпускном вечере – вел себя как джентльмен.

– Пожалуйста, воздержись от того, что пришло сейчас тебе в голову, – прошептала я, когда Ричард нас заметил. – Прошел год, мой садик работает. Я простила его. Все, слава богу, хорошо. Пусть так и будет.

– Кого я вижу! Харпер! – воскликнул Ричард, отсалютовав нам корзинкой. Его каштановые волосы были гладко зачесаны набок, а зубы сияли неестественной белизной. Увидев на нем одежду марки «Патагония»¹⁰, я чуть не расхохоталась, потому что активные занятия спортом Ричарда ограничивались прогулкой от здания суда до машины.

Нокс сжал кулаки.

Стараясь побороть подступившую тошноту, я натянула на лицо фальшивую улыбку.

– Ну, в городе всего один продуктовый магазин, так что рано или поздно мы должны были встретиться.

Заметив сидящего у меня на бедре Джеймса, Ричард растерянно моргнул.

– Да уж, – промямлил он, переводя взгляд на Нокса. – Добрый день, мистер Дэниелс. Вижу, вы вернулись, чтобы присоединиться к нашей новой команде хотшотов.

Он сделал паузу, ожидая, что Нокс поддержит разговор.

К «нашей»?! Еще одно вранье. Ричард был категорически против возрождения легендарной команды. Не жалея сил, он доказывал, что город не выдержит второй подобной катастрофы.

– Да, вернулся домой. – С этими словами Нокс обнял меня за плечи. Под его рукой мне было тепло и уютно – как, впрочем, и всегда. Я понимала, что сделал он это, чтобы позлить Ричарда: при виде выражения его лица мне захотелось завизжать от удовольствия.

– Я слышал, вы теперь судья.

– Да. В ноябре прошлого года выбрали. – Ричард выпятил грудь, став похожим на голубя-дутыша.

– Хоть вы и слишком молоды для такой должности, – продолжил Нокс, – но я рад за вас.

– В следующем месяце мне исполнится тридцать семь. И я счастлив, что жители Легаси в меня поверили. – Ричард расплылся в сияющей – явно перед зеркалом отработанной – улыбке.

– Не за горами и выдвижение в мэры? – Нокс произнес это с таким тонким налетом сарказма, который только я уловила. Круговыми движениями он поглаживал меня по плечу, а я чуть не мурлыкала в ответ. Неужели он тоже ощущал заряд, который, казалось, струился от его пальцев по моей коже и венам? Вряд ли, иначе бы остановился.

Нокс не прикасался ко мне с выпускного, и к тому вечеру мы никогда больше не возвращались. Не уверена, что он вообще про него помнит. Тогда, после праздника, я нашла их с Райкером в хлам пьяными.

– Пока рано говорить об этом, – сказал Ричард, продолжая сиять самой обворожительной улыбкой. – Я открыт к любым предложениям.

Он уже давно истекал слюной, мечтая занять место мэра Дэвиса.

– Что ж, наверное, я отвлекаю вас от покупок. – Он снова посмотрел на Джеймса.

– Выбрал! – воскликнул Лиам, бросая в тележку две коробки хлопьев.

Ричард внимательно на меня посмотрел.

– Это мальчики Кларк?

– Мы взяли братьев под свое крыло на неделю, пока не найдется их семья. – Я чуть крепче прижала к себе Джеймса, не обращая внимания на то, что тот дергал меня за волосы.

– Поразительно, – протянул Ричард, слегка приподняв бровь. – Я думал, семейная жизнь не для тебя, Харпер. Не говоря уже о роли приемной матери.

Когда Лиам взял меня за руку, я ободряюще улыбнулась мальчику.

– Я тоже так думала. Вот мы и выясним. Правда, Лиам?

– Правда, – улыбнулся мальчик.

– Харпер никогда не боялась трудностей, – с гордостью сказал Нокс.

«Ох, не дразни медведя», – мысленно взмолилась я. Ричард мог стать серьезной занозой в заднице для нас обоих.

– Вот как? – Ричард снова приподнял бровь; а я с трудом подавила желание треснуть по его самодовольной роже. – К сожалению, пока мы были вместе, мне не довелось узнать ее с этой стороны.

– Может, потому, что не для кого было стараться? – пожал плечами Нокс с невинной улыбкой. Он потянулся к Джеймсу, и тот охотно пошел к нему на руки. – До свидания, Ричард. У нас масса хлопот – сами понимаете, обживаем новый дом.

И мы двинули к выходу.

Я прекрасно сознавала, что Нокс устроил всю эту показуху ради Ричарда, что он не питает ко мне никаких чувств, и все-таки мое сердце замирало от счастья.

Как же будет больно, когда он приведет в свой дом очередную Мелинду.

* * *

– Кроватка собрана! – доложил Ривер из спальни мальчиков. Лиам устроил скандал, когда мы предложили ему поселиться в отдельной комнате, так что пришлось разместить мальчиков вместе.

– И застелена! – добавила Эйвери.

– Детские замки стоят на всех шкафах, – отрапортовал Бэш, взмахнув отверткой, прежде чем убрать ее в сумку с инструментами.

– Все продукты убраны и разложены по времени приема пищи. – Эмерсон закрыла дверь в кладовку.

– Мы ничего не забыли? – спросила я, загружая грязные тарелки в посудомоечную машину.

– В каждой комнате детекторы дыма, на всех этажах сигнализация угарного газа, и я только что отключил джакузи, – сообщил Нокс, заходя в кухню. – Харпер, мы докажем Эллиот, что дети здесь в безопасности. Свои секс-игрушки я спрятал под кровать.

– Ты можешь хоть раз в жизни быть серьезным? – Мое сердце прыгало от страха, а в голове проносились страшные картинки…

– Я очень серьезно отношусь к своим игрушкам. – В уголках его губ играла улыбка. – Выдохни. Мы все предусмотрели.

Я кивнула.

– Ладно, у нас осталось десять минут.

Стук в дверь заставил меня подскочить от страха, и я чуть не уронила кастрюлю.

– Я открою, – предложил Бэш, взяв Эмерсон за руку. Мы остались с Ноксом вдвоем.

– Все будет хорошо, – пообещал Нокс. – Мальчишки играют в гостиной. Сэр Тошнилка одет во все чистое после последнего извержения, и, по-моему, ему очень нравится гигантская клетка, которую построил для него Бэш.

Я положила последнюю тарелку в посудомоечную машину и закрыла ее.

– Это манеж, Нокс. Не назови его клеткой при Эллиот. Пожалуйста.

– Понял. Восьмигранник, манеж, что угодно… только не клетка, – сказал он с ухмылкой, от которой у меня чуть сердце не остановилось.

После секундного колебания Нокс взял мое лицо в свои ладони, и я тут же забыла свои волнения и страхи. Все из-за того, что у него самые красивые глаза, которые я когда-либо видела: огромные, теплого шоколадного цвета, с вкраплениями искорок золота.

– У нас все получится.

– Хорошо, – прошептала я. Какое счастье, что мне не придется проходить через такие испытания в одиночку.

– Пришла Эллиот, – с порога объявил Бэш. – Эмерсон повела ее в гостиную.

Руки Нокса упали вниз, словно я обожгла его, и крошечный цветок надежды, пробившийся в моей душе, немного увял. Ладно, сильно увял.

– Харпер, мы можем что-нибудь еще сделать? – раздался голос Ривера с лестницы.

Я посмотрела в сторону гостиной. Эллиот разговаривала с Лиамом, с ними рядом сидела миссис Дин – второй социальный работник нашего города.

– Нет, спасибо, остальное мы сами.

Эмерсон подошла и обняла меня.

– Не волнуйся. И обещай рассказать во всех деталях, как будет проходить жизнь с Ноксом, – шепотом на ухо продолжила она.

Я сжала ее руку и высвободилась.

– Обязательно.

Пожелав нам удачи, ребята направились к выходу: Бэш взял за руку Эмерсон, а Ривер – Эйвери.

– Эллиот, запомни, они лучшие! – крикнул Ривер от входной двери.

Я улыбнулась. Ривер и его брат Бишоп тоже входили в команду хотшотов. Бишоп, правда, был старше Бэша, Райкера и Нокса. А с Ривером мы были ровесниками и дружили с детского сада.

– Уходи уже, Ривер!

– Ну что, пойдем, – пробормотал мне Нокс.

Зайдя в комнату, мы увидели Эллиот, сидевшую на двухместном диване вместе с миссис Дин. Мы расположились на софе рядом с игравшим на полу Джеймсом. Лиам тоже не отходил далеко, изо всех сил делая вид, что не обращает внимания на происходящее.

– Я наслышана о том, что хотшоты – одна семья, но я не ожидала, что они все здесь соберутся. Честно говоря, я и тебя не ожидала увидеть, Нокс. Тем не менее рада, что ты вернулся.

– Я тоже рад вернуться, – ответил он, усаживаясь поудобнее. – Ситуация сложилась нестандартная, и мы надеемся, что вы примете правильное решение. Братьев нельзя разлучать или отдавать неподходящим людям, которые не смогут за ними правильно ухаживать. Вообще-то далеко не каждый справится с извержениями этого малыша.

– Что ты имеешь в виду? – Ручка Эллиот застыла над блокнотом, лоб прорезали глубокие морщины.

– Он говорит о слюнях, которые текут изо рта Джеймса – у него режутся зубы. Сами знаете, как оно бывает. – Я решила вмешаться в разговор.

– Хорошо. Итак, приступим. Харпер уже проходила стандартную проверку в качестве воспитателя детского сада, но вот с тобой, Нокс, все немного сложнее.

– Меня тоже проверяли. Информация хранится в архиве клуба, – заверил Нокс.

Эллиот радостно закивала.

– Отлично, наша задача существенно упрощается. Повторяю, я не ожидала тебя здесь увидеть, потому придется и тебе ответить на наши порой каверзные вопросы.

– Вы оба даете свое согласие на опрос? – ласково спросила миссис Дин, словно предлагала нам просто выпить чая. В ее каштановых волосах пробивалась седина, однако в остальном она выглядела точно такой, как я всегда помнила.

– Вряд ли в моем прошлом есть что-то, чего не знает Харпер. Да и я с ней не сегодня познакомился, – ответил Нокс.

– Я готова ответить на ваши вопросы первой, – заверила я, мысленно настраиваясь на то, чтобы без утайки рассказать о себе в присутствии Нокса.

Мне показалось, что так будет правильно.

Эллиот кивнула, затем надела очки и начала задавать вопросы, делая заметки в блокноте.

Она отнюдь не шутила, когда говорила, что вопросы могут быть каверзными. Меня спрашивали о моем детстве, о том, как я перенесла гибель отца, о принципах, которые мне прививались. Каковы мои взгляды на усыновление? Правильно ли брать на воспитание подопечного своего садика? Что будет, если детям придется остаться с нами дольше, чем на неделю?

Последний вопрос заставил меня задуматься.

– Как и все люди, мы будем действовать последовательно и примем решение, когда ситуация заставит нас это сделать.

Они обе кивнули.

Нокс сидел, скрестив ноги и откинувшись на подушки, – в совершенно расслабленной позе. Правда, социальные работники не обратили внимания на то, как ритмично он постукивал пальцами по коленям.

Для него все это было настоящей пыткой. Он ведь никого близко к себе не подпускал, разве что Райкера и Бэша. Даже я не была удостоена этой чести, не говоря уже про мало знакомых ему людей. Они спрашивали об арестах, занесенных в его дело. Все в городе знали о подростковых подвигах Нокса: начиная с участия в ночных гонках по центральной улице и заканчивая случаем, когда патрульную машину шерифа Петерсона нашли в школьном спортзале. Все это давно быльем поросло.

С тех пор как ему исполнилось восемнадцать, Ноксу наручники не надевали.

– Могут ли деньги стать в будущем проблемой для кого-то из вас? – спросила миссис Дин.

Нокс усмехнулся.

– Я заработал достаточно, став акционером технологической компании Себастьяна Варгаса, поэтому занимаюсь тушением пожаров только из любви. У меня нет никаких долгов. Дом оплачен. Машина в собственности. Я являюсь полноправным членом ООО «Легаси», а значит, несу финансовую ответственность за успех или провал новой команды хотшотов.

Мои брови взлетели к потолку. Я понимала, что Бэшу сильно повезло, когда они втроем стали полноценными партнерами по компании, создающей какие-то приложения. Но все остальное!

– Мы знаем, что ваш отец погиб во время пожара в Легаси и вас воспитывала Агнес, ваша бабушка, – заметила Эллиот. – У вас есть другие живые родственники? Мать, например?

Услышав этот вопрос, Нокс напрягся – впился пальцами в обивку дивана.

Я протянула руку через небольшое пространство, разделявшее нас, и, положив на его ладонь, слегка сжала.

Он улыбнулся мне уголками губ, как бы говоря «спасибо», и слегка расслабился. Затем снова повернулся к нашим инквизиторам.

– Только бабушка. Моя мать ушла, когда мне было десять лет. С тех пор я ничего о ней не слышал, и вряд ли она когда-нибудь объявится.

Миссис Дин кивнула, вероятно, вспомнив, как все было.

– На вас это как-то повлияло?

– Еще недавно я бы ответил, что никак. Однако когда я увидел Харпер с мальчиками у себя дома…

Я затаила дыхание.

– Поясните? – попросила Дин.

Сбоку мне был виден точеный профиль Нокса. Я заметила, как напряглись мышцы его лица, как взгляд устремился туда, где играли мальчики.

– С ее уходом в моей жизни появилась цель – добиться чего-то в жизни, а с сегодняшнего дня моя цель – сохранить Лиама и Джеймса вместе. Я каждый день благодарю бабушку за то, что она вырастила меня после пожара. Я не позволю, чтобы с мальчишками что-то случилось, пока они здесь. – Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. – Мы с Харпер были на их месте и знаем, каково им сейчас.

Мое сердце сжалось от знакомой боли. Годы были не властны что-либо изменить – я все еще по уши влюблена в этого мужчину.

На этом закончился целый блок вопросов. А затем миссис Дин посмотрела на нас обоих ничего не выражающим взглядом и спросила:

– Какие отношения вас связывают?

Я замерла.

– А какими они должны быть, по-вашему? – вопросом на вопрос спросил Нокс.

Миссис Дин поджала губы.

– Вы явно не просто соседи по квартире, – вклинилась Эллиот. – Тем более мы все знаем, что с того времени, как случился весенний потоп, Харпер жила у Райкера.

Чертов маленький городишко!

– Соседи по квартире нам не подходят, – добавила миссис Дин, испытующе глядя на Нокса. – В нынешней ситуации – когда нам требуется экстренно разместить детей – нам приходится закрывать глаза на некоторые обстоятельства, но отсутствие у Харпер постоянного места жительства не относится к их числу. Ведь именно она станет их основным опекуном.

– Значит, с бюрократической точки зрения лучше, если мы были бы связаны близкими отношениями, при которых она живет здесь? – уточнил Нокс у Эллиот.

Я резко повернулась в его сторону, одновременно сжав его руку, но он продолжал внимательно смотреть на соцработника.

Эллиот перевела взгляд с миссис Дин на меня, а затем на Нокса.

– Мы даем согласие на то, чтобы партнеры приемных родителей жили вместе с ними, при условии, конечно, что они прошли проверку на благонадежность, а их дом признан безопасным. Хотя стабильные длительные отношения предпочтительнее, – осторожно закончила она.

– Что ж, отлично. Я согласен. – Нокс переплел свои пальцы с моими. – Ты не против, Харпер?

У меня пересохло во рту.

– То есть вы заявляете, что вас связывают с Харпер серьезные отношения, хотя вы жили в разных городах? – спросила миссис Дин, глядя на нас поверх очков.

– А вы сомневаетесь? – весело возразил Нокс. – Задайте мне любой вопрос про Харпер, и я гарантирую, что смогу ответить.

– Как я… – начала миссис Дин.

– Думаю, нам достаточно, – перебила ее Эллиот, вставая. – Речь идет всего лишь о неделе, Мэгги.

Миссис Дин посмотрела на нас с Ноксом, на наши руки, на мальчиков на полу, и ее взгляд смягчился.

– Всего лишь о неделе, да.

Мы облегченно вздохнули, когда дамы заявили, что готовы к осмотру дома. Нокс повел их на экскурсию, а я решила приготовить для мальчиков маленький перекус. У меня тряслись руки при мысли, что нам откажут; я с трудом очистила банан, не порезав пальцы.

– Отлично. – В кухне появилась Эллиот. Она осталась стоять у высокого кухонного стола, а миссис Дин направилась в гостиную. – Мы надеемся в течение следующей недели получить новости об их отце или каких-то других родственниках. А до тех пор вы – их официальная приемная мать.

– А Нокс? – спросила я, с трудом переводя дыхание.

– Он партнер, разделяющий с вами эти обязанности, – невозмутимо заметила Эллиот. – Будь вы женаты, все было бы проще. Да и Мэгги легче было бы это принять. Ничего, придется ей идти в ногу со временем. Ваши жилищные условия нас полностью устраивают.

На меня накатило чувство облегчения. Мальчики останутся с нами и не будут разлучены.

– Спасибо, Эллиот.

– Нет, спасибо вам! Вы сделали огромное дело, решившись позаботиться о них.

В это время раздался веселый смех Джеймса. Заглянув в комнату, мы увидели, как Нокс дует ему в шейку.

– Неожиданно, – прошептала Эллиот, с трудом скрывая удивление. – Не думала, что когда-нибудь увижу Нокса Дэниелса с ребенком на руках.

Я не могла оторвать глаз от того, как осторожно Нокс держал Джеймса, как другой рукой подхватил Лиама; и тот, к моему удивлению, радостно пошел к нему на руки. Мальчики выглядели такими крошечными и хрупкими рядом с огромной и сильной фигурой Нокса. Если он так хорошо с ними управлялся спустя каких-то несколько часов, то что будет через неделю?

– Как же он будет любить своих собственных детей… – задумчиво промолвила Эллиот.

– Да, он станет прекрасным отцом, – согласилась я, стараясь не выдать волнения. Он мог клясться, что у него никогда не будет семьи, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять: Нокс – прирожденный отец.

– Хочу дать вам совет – не как социальный работник, а как друг. На вашем месте я поборолась бы с претендентками, стоящими к нему в очередь, – бросила на меня испытующий взгляд Эллиот. – Вы достаточно долго ждали, когда он вернется домой.

Встать в очередь?! Да я бы на голову встала, лишь бы заполучить Нокса! Правда, не уверена, что смогу чего-то добиться. Хотя он устроил чертовски убедительное представление, я-то знала: как только эта неделя закончится, мы вернемся к односложным разговорам, особенно после возвращения Райкера.

– И, пожалуйста, сделайте мне одолжение, – продолжила Эллиот.

– Ты о чем?

– Устройте для Мэгги впечатляющий спектакль, а то мне не дождаться финала.

Глава 6
Нокс

Переборо́в жжение в груди, я толкнул вверх штангу и медленно отпустил. Теперь повторить не менее десяти раз. Высота все еще давала о себе знать. По опыту я знал, что потребуется не меньше месяца, прежде чем удастся вернуться в привычную физическую форму.

Подстраховывавший меня Бэш в сотый раз рассказывал о тех усовершенствованиях, которые сделал в доме Эмерсон; я был готов придушить его мокрым от пота полотенцем. Ребята снова вместе и наконец-то помолвлены, но выслушивать обоих, когда они разливались соловьями о своих замечательных отношениях, было так же тяжело, как и наблюдать за тем, как до этого они загибались друг без друга. Слава богу, воссоединились.

За последние десять лет каждому из нас пришлось пройти через свои круги ада, однако на их долю выпали особенно жестокие испытания.

– Он уже рассказал тебе про ванну? – саркастически поинтересовался Ривер, присоединяясь к нашей тренировке в спортзале пожарной части. – О том, что Эмми нравится та, что с гидромассажными дырочками.

– Заткнись! – рявкнул Бэш. – Я не такой зануда.

– Думаешь? – хмыкнул я, снова поднимая штангу. – Мы не оторвали тебе яйца только потому, что ты наш друг.

– Говори за себя, – изрек Ривер, сложив руки на груди.

– А все потому, что нам до них не добраться, они покоятся в цепких ручках Эмерсон, – закончил я.

Бросив на меня испепеляющий взгляд, Бэш убрал руки со штанги в тот момент, когда я опускал ее, и она тут же придавила мне грудь.

– Черт, – прорычал я.

– Не спортивно, Бэш. – Ривер со смехом снял с меня груз. – Вижу, Нокс, ты с трудом справляешься с какими-то жалкими ста тридцатью килограммами? Что, форму потерял?

– Похоже на то, – ответил я, с трудом переводя дыхание. – Все никак не привыкну к высоте. Или сказывается недосып. Прошлой ночью Джеймс три раза нас будил. – Вторую ночь подряд.

– Да уж, – хмыкнул Бэш.

– Харпер брала его дважды, – сказал я, протирая слезящиеся глаза. – А в третий я с боем отнял у нее пацана; решил сам с ним посидеть, а ее отправил в постель, чтобы немного поспала.

Бэш выразительно на меня глянул.

– В ее собственную постель, придурок, – уточнил я.

– Я хоть слово сказал? Кстати, был бы только рад за вас двоих. – Он поднял руки вверх. – Плохо, что все это происходит за спиной Райкера. А он придет в бешенство, когда узнает.

– Он никогда не узнает, – возразил я. – Через несколько дней все закончится. А Райкер вернется через неделю, а то и позже. Ты же знаешь, он настоящий наркоман в том, что касается пожаров.

– Тут ты прав, – кивнул Бэш, – но по городу поползли слухи, которые обязательно дойдут и до него.

– Дай-ка угадаю. – Я провел рукой по волосам, стараясь отвлечься от спазмов, скрутивших желудок, – Мэгги Дин болтает?

– Сегодня утром они пересеклись с твоей бабушкой в кафе. – Ривер взял в руки пару гантелей. – Эйвери подслушала их разговор, так что в самом скором времени жди телефонного звонка.

– Вот черт.

Небольшая толика лжи в разговоре с миссис Дин – одно дело, а соврать в глаза бабушке – совсем другое.

– Что ж, удачи тебе, – мрачно промолвил Бэш. – Помни, мы трое знаем правду.

– Семеро, если считать Эйвери, Эмерсон и Харпер, – влез в разговор Ривер.

– Восемь, включая Эллиот, – уточнил я. – Она просто подыграла нам.

– Что ж, отлично, – кивнул Бэш, устраиваясь на качалку для ног. – Восемь человек знают правду, но как тебе удастся одурачить весь город и при этом что-то скрыть от Райкера? Не стоит ли позвонить ему и заранее обрисовать ситуацию?

– Пожалуй, воздержусь. Предпочитаю сохранить свой член в целости, а он тут же примчится, угрожая его отрезать. Расскажу ему, когда все закончится. Он поймет.

По крайне мере, я надеялся, что он поймет. Тогда почему я ему не звонил? Потому что, если он не так все воспримет, я окажусь перед выбором, что сохранить: старую дружбу или мальчиков – неразлучными, пока Пендриджи не вернутся домой. В такой ситуации лучше уж просить прощения!

Кроме того, между нами с Харпер реально ничего не было – жили, как соседи.

И, скажу я вам, после такой жизни ад покажется просто сауной.

– Пойду приму душ, – прервал я разговор с друзьями и направился к выходу. Я выбрал одну из дальних кабинок и пустил такую горячую воду, что чуть не ошпарился. Одной из сторон кабинки была стена с окном, с матовым стеклом до уровня груди. Пока струи воды массировали мои уставшие мышцы, я любовался горным хребтом и размышлял. Когда Бэш предложил восстановить отцовскую команду, я счел идею абсурдной, а его самого – мазохистом. Зачем ворошить прошлое? Однако чем больше я размышлял, тем больше понимал, что рана так и не затянулась – наоборот, продолжала саднить и гноиться. Может быть, такой серьезный шаг, как возрождение команды, хоть немного поможет заживлению.

Требования, которые выдвинул городской Совет, предполагали прохождение аттестации за какие-то несколько месяцев. По-моему, все это было сделано намеренно – чтобы мы провалились. Сертифицировать совершенно новый состав за такое короткое время было неслыханным делом – ради этого я и вернулся домой на месяц раньше, чем остальные члены команды. По моим самым смелым предположениям, мы сможем приступить к работе в первых числах мая.

Примерно через десять минут я трусцой взбегал по лестнице здания «Хотшоты Легаси». На нижнем этаже находились спальни, ванные комнаты и тренажерный зал – полностью готовые к прибытию команды. На следующем располагались огромная кухня, столовая, комната для совещаний и офисные помещения. Бэш не пожалел средств на строительство этого огромного комплекса, и хотя большую часть расходов взял на себя он, мы с Райкером тоже вложились, став полноправными участниками проекта.

– Слава богу, – приветствовал меня Ривер на входе в конференц-зал. – Он рассказывал мне о столешнице, которую Эмерсон выбрала для кухни. На этом я оставлю вас троих – собираюсь на пробежку с Бишопом. – Он помахал рукой и вышел.

Троих?

– Рай, тут как раз Нокс пришел, – проговорил Бэш.

– Приятно слышать, что ты жив, – раздался голос Райкера из телефонной трубки Бэша, лежавшей на стеклянной столешнице.

Черт.

Бэш поднял брови. В ответ я покачал головой.

– Рад слышать твой голос, братишка. Ты когда домой собираешься? – Чувство вины разъедало хуже язвы.

– Мы уже почти усмирили стихию, так что, надеюсь, получится в начале следующей недели. – В его голосе звучала усталость.

– Будем ждать тебя, – проговорил Бэш, не сводя с меня глаз.

Черт, как же я ненавидел себя в тот момент – за испытанное чувство облегчения. К тому времени, как он вернется домой, Харпер уже съедет из моего дома. Хотя мне сильно этого не хотелось.

– Введи нас в курс дела, – предложил я, откинувшись на спинку стула.

Бэш подошел к доске для заметок, на которой разными цветами были написаны имена всех претендентов в команду хотшотов, и стал объяснять:

– В срок до пятнадцатого июня каждый, кто внесен в список, должен пройти квалификационный отбор. За ветеранов я не волнуюсь, а вот новичкам придется туго. Тестировать их будем индивидуально. Иначе нам не преодолеть «условие шестидесяти процентов».

– У нас есть Мальдонадо, и они уже сертифицированы, – заявил я.

Бишоп был на несколько лет старше нас; по-моему, для этого засранца в мире существовал только один человек – его младший брат, Ривер. На остальных ему было наплевать.

– Да, они подходят, – согласился Райкер.

– А как насчет Инди? – спросил я, увидев ее имя в синем списке.

– Она должна приехать через пару недель, у нее остались кое-какие обязательства перед своей прежней командой из Монтаны. То же самое с Лоусоном. Те, кто родом не из Легаси, – Бэш коснулся списка имен справа, – прибудут сюда на следующей неделе, так что получится одновременный большой заезд.

– А как насчет Брэкстона Роуза? – Его имя тоже было написано в синем списке.

– Хотя он еще в Чикаго, обещает вернуться в срок. Но он не сертифицирован для работы в условиях дикой природы, только по зданиям. Кстати, парень сильно разозлился из-за того, что его сестра вписала свое имя.

– Ей всего восемнадцать. Конечно, он злится, – пожал плечами Райкер. – Хорошо его понимаю. Я бы тоже не хотел, чтобы Харпер общалась с хотшотами, не говоря уже о том, чтобы стать одной из нас.

Прежде чем ответить, Бэш посмотрел в мою сторону.

– Знаешь, Рай, твоей сестре уже двадцать шесть. Пора уже ослабить ее поводок, раз уж ты возвращаешься насовсем.

Если остальные члены команды постоянно жили и работали в других городах, то Райкер работал на выезде только в горячий сезон, проводя остальную часть года здесь, в Легаси.

– У нее свободы выше крыши. Черт, я целый год терпел Ричарда Каменные Яйца Стоуна! Может, он и был надменным засранцем, зато я знал, что его не вызовут посреди ночи на тушение пожара, откуда он может не вернуться. Моя сестра не разделит судьбу моей матери.

Вот она – первая и единственная причина, по которой я недостаточно хорош для Харпер.

– Как насчет Коэна? – спросил Райкер.

Спенсер Коэн был единственным оставшимся в живых от прежней команды хотшотов, за что он никак не мог себя простить. В то время как другие сгорели заживо в лагере развертывания пожарных, он эвакуировал с горы Бэша.

С большой неохотой Коэн согласился возглавить нашу команду, поскольку ни у кого из нас не было соответствующего опыта. Благодаря его участию мы смогли добиться шестидесяти процентов, которых требовал Совет. Для достижения этой магической цифры мы пригласили Эмерсон стать нашим менеджером. Хотя она и близко не видела огня.

– Итак, следующая неделя… – начал Бэш.

– Станет переломной, – закончил за него Райкер.

– Как и весь год. В течение одного сезона мы должны собрать и сертифицировать команду, иначе наши усилия были напрасны. Я потянул за все ниточки, какие смог, задействовал все связи. В августе предстоит квалификационный экзамен. Если облажаемся, нам конец.

Мы поставили все на эту новую команду: наши деньги, наши прежние работы, дома и память о наших родителях. Если мы потерпим неудачу, то вряд ли сможем оправиться.

– Значит, мы не имеем права облажаться, – сказал я в тот момент, когда мой телефон зазвонил. Уже нажав кнопку, я увидел, что это бабушка.

– Нокс Дэниелс, ты должен мне кое-что объяснить, – раздалось в трубке.

* * *

На следующий день Лиам немного успокоился, хотя на его щеках остались следы от недавно пролитых слез, а на лице застыло выражение глубокой тоски – странное для такого маленького мальчика. Ему пришлось пережить потерю, с которой ни один ребенок не должен сталкиваться.

Я придержал для Харпер дверь, когда, держа Джеймса на руках, она входила в дом.

– Можно я сниму это? – спросил Лиам, пытаясь развязать галстук. Черный, как и весь его костюм.

Харпер закусила нижнюю губу, с трудом сдерживая слезы. Она оставалась спокойной на протяжении всей службы, но как только расплакался Лиам, она к нему присоединилась. Джейми что-то лепетал и тер кулачками глаза. Слава богу, он еще не понимал, что происходит.

– Конечно, можно. – Я опустился на колено перед мальчиком, а сам обратился к Харпер: – Предлагаю разделиться. Ты возьмешь на себя Сэра Тошнилку, а я – этого молодого человека.

Джейми по-своему мне нравился – он был очень милым малышом, но после третьего подгузника, надетого накануне задом наперед, я предпочитал общение с кем-то умеющим разговаривать.

Девушка в ответ грустно улыбнулась.

– Договорились.

Когда Харпер с Джеймсом оправились в гостиную, я освободил Лиама от пиджачка и галстука.

– Так лучше?

Он кивнул, глядя в сторону. Мальчик не пролил ни слезинки с тех пор, как мы покинули могилу, но я не знал, хорошо это или плохо. А вот его упорное молчание было явно плохим знаком.

– Есть хочешь? – За те четыре дня, что мы прожили вместе с мальчиками, я так и не смог понять, когда они хотят есть. Они отказывались от еды, если мы предлагали; а стоило о ней забыть, как они начинали требовать, как галчата.

В ответ Лиам покачал головой и принялся возиться с ремнем.

Я прекрасно его понимал. Если бы мне пришлось похоронить единственного близкого человека, не имея ни малейшего понятия о том, что ждет в будущем, мне бы тоже было не до разговоров. Черт, я понятия не имел, что сказать парню.

– Ничего страшного, если ты не хочешь говорить. – Я помог мальчику расстегнуть пряжку и заглянул в его грустные карие глаза. И тут же комок подкатил к горлу. – Если тебе нужно поплакать, покричать или поругаться, то давай. Никто тебя не осудит.

– Ты плакал, когда умер твой папа? – тихо спросил Лиам.

– Еще как, – с трудом выдавил из себя я, продолжая ощущать комок в горле. – Вокруг меня были камеры и масса людей, и мне казалось, что я должен делать вид, будто все в порядке. Но тебе не нужно притворяться, слышишь? Ты можешь выражать свои чувства как хочешь.

Он кивнул.

– Знаешь, ступай-ка ты наверх и сбрось с себя этот ужасный костюм. По-моему, Харпер положила твою новую одежду в комод.

Тяжело ступая, Лиам направился к лестнице; галстук волочился за ним по полу. Я же встал и взял из холодильника две бутылки чая со льдом – одну себе, другую – для Харпер. Удивительно, как быстро я привык заботиться о ней. После сегодняшнего дня мне определенно хотелось выпить лонг-айлендский вариант¹¹, однако это подождет, пока мальчики не лягут спать.

– Он так и не появился, – сказала Харпер у меня за спиной.

– Кто? – Я повернулся к ней, одновременно откручивая крышку и протягивая ей бутылку с чаем. Мимоходом заметил, что доносившиеся из гостиной звуки играющего в гостиной Джеймса стали для нас привычным фоном. Всего за четыре дня! Сделав глоток, Харпер в черном платье взгромоздилась на стойку, и я заметил, что она без обуви.

– Я о Нолане. Эллиот оставила несколько сообщений по номеру в телефоне Лизы.

– Может, он их не получил. – Это был единственный ответ, который оправдал бы его отсутствие рядом со своими детьми в такой день. Впрочем, очевидно, парень просто бросил их, и ему плевать.

– Его отец, который живет в Рино, ему все передал. Судя по всему, Нолан переехал к нему, потому что, когда Эллиот перезвонила, отец сказал, что все ему рассказал.

– И?.. – Мои пальцы впились в бутылку.

– И ни отца, ни дедушки. – Харпер оглянулась, чтобы удостовериться, что Лиама нет рядом. – Дети им не нужны.

Я провел рукой по лицу, стараясь успокоиться и не выплеснуть наружу нахлынувший на меня гнев. Лиам не должен слышать ругательств в адрес своей семьи.

– Как могут люди не заботиться о своих внуках или сыновьях, – прошептала девушка. И тут же ее глаза испуганно расширились. – Прости, Нокс. Брякнула, не подумав.

Я отмахнулся.

– Не парься. Я сам все знаю про свою мать. Кроме того, у меня была бабушка.

– Никогда не понимала, как можно было тебя бросить… – Харпер густо покраснела и торопливо добавила: – Понятия не имею, что сказать Лиаму.

– Нет таких слов, которые смогли бы сейчас облегчить его горе или как-то исправить ситуацию. Я решил быть с ним честным, хотя, возможно, поступил неправильно.

Раздались шаги, и на пороге кухни появился Лиам, одетый в джинсы и новую футболку с изображением героев «Щенячьего патруля» – все вещи были куплены накануне вместе с траурным костюмом.

– Я хочу спросить… – начал он, переводя взгляд с Харпер на меня.

– Валяй. – Я пересек кухню и встал рядом с Харпер. В этот момент мне было не до соблюдения правила «пяти шагов».

– Что с нами будет? – Его глаза остановились на мне.

– Мы поужинаем, потом ты искупаешься, ляжешь в постель, завтра мы пойдем в школу, а по дороге забросим Джеймса к Черри. Как тебе такой план?

Господи, благослови Харпер.

Лиам медленно кивнул.

– Вроде нормально.

«Пожалуйста, не спрашивай, что будет потом», – мысленно я послал мальчику мольбу. Харпер выглядела абсолютно спокойной и уверенной в себе; ее выдавали только пальцы, судорожно вцепившиеся в пиджак у меня на спине.

– Хорошо. – Лиам посмотрел по очереди на нас обоих, затем медленно кивнул. – А мы можем завтра заехать к нам домой? Нужно взять мое специальное одеяло. Я знаю, что я уже большой, но мне его не хватает.

– Давай я позвоню Эллиот, и она нам скажет, можем ли мы это сделать? – предложила Харпер.

Он снова кивнул и направился в гостиную – к своему брату.

– Как же все это ужасно, – прошептала Харпер, отпуская мой пиджак и соскальзывая со столешницы. – Я не знаю, что с ними будет и где они проснутся на следующей неделе; не могу даже забрать их вещи. – Ее плечи поникли.

– Согласен, так неправильно. – Прекрасно понимая, что снова нарушаю данный себе зарок, я притянул ее к себе. Харпер не ответила на мое объятие, но и не оттолкнула; повернув голову, она прижалась щекой к моей груди.

Изо всех сил я старался держать себя в руках, однако сердце то замирало, то неслось галопом. Как близко от меня была Харпер – и как недостижимо далеко!

– Извини, что втянула тебя во все это, – прошептала девушка.

Я прижался подбородком к ее макушке, стараясь не растрепать волосы, собранные в какой-то сложный узел.

– Я сам так решил.

Ее дыхание сбилось, и мы оба замерли, наслаждаясь мимолетным счастьем.

Буквально через секунду тишина лопнула, как хрупкий пузырь, – одновременно зазвонил телефон Харпер и раздался плач Джеймса.

– Малыш, – сказал я.

– Телефон, – откликнулась она, и мы ринулись каждый к своей цели. Когда я вошел в гостиную, Джеймс яростно тер глаза кулачками.

– По-моему, он устал, – предположил Лиам. Конечно же, парень и раньше показывал, что хочет спать, а я не обратил внимания.

– Думаю, ты прав. – Быстро взглянув на часы, я увидел, что уже три тридцать. По крайней мере, Джеймс придерживался графика, к которому приучил и нас за четыре дня. Я вытащил малыша из прыгунков и взял на руки. Одного взгляда на Лиама было достаточно, чтобы заметить, каким напряженным и уставшим выглядит и он.

– Нашему богатырю пора спать, – объявил я. – А как насчет тебя, Лиам? Ты, конечно, уже взрослый, но не составишь ли Джеймсу компанию? Только сегодня.

– Подходит, – с видимым облегчением согласился Лиам. Если бы у меня никого не было, кроме брата, я бы тоже старался не выпускать его из виду. – Ну, чтобы он не боялся.

– Разумеется! – с преувеличенным энтузиазмом поддержал я альфа-щенка.

На то, чтобы уложить их обоих, ушло десять минут и один испорченный подгузник: я слишком сильно потянул за язычки-застежки, и они порвались. Неплохой результат для парня, который до этой недели никогда не менял подгузники.

– Знаешь, я не понимаю, как подгузники справляются со своей задачей, если они буквально разваливаются в руках на части! – заявил я Харпер, обнаружив ее стоящей у окна в кухне, все еще с телефоном в руке. – Харпер?

Когда девушка обернулась, ее бирюзовые глаза были полны грусти.

– Звонила Эллиот. Пендриджи вернулись раньше срока; сказали, что поспешили, чтобы успеть до обещанной снежной бури. Сегодня вечером они приедут и познакомятся с мальчиками, чтобы как можно быстрее организовать переезд.

Сначала я не понял, о чем идет речь. И тут же накатили печаль, облегчение, беспокойство, бесконечный ужас – эмоции проносились сквозь меня, словно скоростной поезд: не успевал я осознать одну, как налетала другая.

Приезд Пендриджей – это ведь хорошо? Это должно быть хорошо. Тогда почему я не испытываю радости?!

По выражению лица Харпер я видел, что она тоже растеряна и расстроена.

Мальчикам надлежит жить в семье, поскорее вернуться к привычному для них распорядку. Но что делать с чувством протеста: они ведь еще несколько дней должны были оставаться с нами! Таков был план. Впрочем, что в нашей жизни идет по плану?!

– Хорошо, тогда нам лучше подготовиться, – с трудом произнес я.

* * *

– По вечерам и иногда после еды он немного капризничает, – поясняла Харпер, стараясь успокоить плачущего Джеймса. – Я подумывала обратиться к педиатру, чтобы он поменял ему смесь. Конечно, теперь этим придется заняться вам.

Пендриджи сидели на диване напротив нас с Лиамом и, улыбаясь, наблюдали за тем, как Харпер бегает по комнате. Они были такими, какими я их помнил: спокойными, добрыми – прямо герои телешоу пятидесятых годов. Правда, намного старше.

– Конечно, не проблема, – спокойно заверила нас миссис Пендридж, хотя в ее глазах читалась паника.

– Скажи, Нокс, ты насовсем к нам из Калифорнии вернулся? – спросил мистер Пендридж.

– Да, сэр. Завершил там все свои дела. Осталось только закрыть сделку по продаже квартиры, но мы уже на этапе оформления документов.

Лиам внимательно следил за взрослыми – было видно, как он взволнован. Устроившись на ручке кресла, Эллиот старалась ободрить его улыбкой.

– Не называй меня сэром, можно просто Бен, – с важным видом изрек мистер Пендридж, как будто вводил меня в клуб больших мальчиков.

Джеймс продолжал громко выражать свое недовольство, и Харпер начала наворачивать круги по комнате, одновременно укачивая его на руках.

– Я знаю вас всю свою жизнь, мистер Пендридж. Не уверен, что когда-нибудь смогу называть вас Беном.

– Справедливо, – хихикнул тот.

– Вечер не самое хорошее время суток для малыша, – извинилась Харпер.

Миссис Пендридж медленно поднялась на ноги.

– Ерунда. Не стоит извиняться за ребенка. Давай его мне!

Харпер чуть крепче прижала к себе Джеймса. Наверное, лишь я смог это заметить. Ее глаза метнулись в мою сторону, как будто прося помощи. Если бы я только знал, как ей помочь! Я сам был в таком состоянии, словно мне пришлось переплыть Марианскую впадину.

Когда Харпер передавала Джеймса на руки миссис Пендридж, Лиам всем телом подался вперед. Я обнял его за плечи и прижал к себе.

Миссис Пендридж начала качать малыша, перебрасывая Джеймса с руки на руку – как делала и Харпер. Не по неумению, а потому что парень был очень тяжелым.

На Харпер было жалко смотреть – такой она выглядела потерянной. Она сжала руки на груди, пытаясь собраться с силами, и спросила:

– Говорят, вы держите лошадей?

– Теперь уже нет. В прошлом месяце мы продали ранчо. Надеялись, что кто-то из детей захочет продолжить наше дело, но все они отлично устроены на своих новых местах. Поэтому мы «ужались» до более приемлемых масштабов.

– «Ужались»? – уточнил я.

– Мы купили квартиру в одном из домов, которые только что построили в восточной части города, – ответила миссис Пендридж, пытаясь перекричать отчаянные вопли Джеймса. – Недалеко от нас есть парк, – обратилась она к Лиаму.

Мальчик промолчал.

Квартира. В доме без двора. Значит, Лиаму негде будет бегать, а Джеймсу – учиться ходить. Радужные картинки, которые я рисовал в голове, – мальчики счастливо живут на ранчо Пендриджей, – улетучились, как дым, оставив после себя нечто крайне непрезентабельное.

Когда миссис Пендридж приблизилась, Джеймс издал особенно требовательный вопль и протянул ко мне ручки. Пришлось напрячься всем телом, чтобы не ринуться к нему навстречу.

И в этот момент мальчик вырвался из женских рук и начал падать. Молниеносно вскочив на ноги, я успел поймать Джейми за пижамку до того, как он ударился о край столика. Слава богу!

– Святые угодники! – выдохнула миссис Пендридж.

Глаза малыша расширились от испуга, он прижался к моей груди и выдал на-гора такую громкую арию!.. Да, у этого ребенка легкие как у оперного певца!

– Вы уронили его! – закричал Лиам, вскакивая с дивана.

Верно подмечено, пацан! Я понимал отчаяние и гнев Лиама.

– Простите, я не ожидала… – Миссис Пендридж прикрыла рот рукой.

– Не волнуйся так, – хриплым голосом проговорил ее муж и обнял за плечи.

– Малыш в порядке. Правда, Нокс? – успокаивала даму Харпер, бросив на меня многозначительный взгляд.

Я оглядел Джеймса со всех сторон, чтобы удостовериться, что на нем нет ни синяков, ни шишек. Мальчик громко запротестовал, пришлось снова прижать его к груди.

– Мы не можем решиться, – проговорила миссис Пендридж, уткнувшись в рубашку мужа.

– Бетти?!

– Нет! – Она вырвалась из его объятий. – Мы говорили, что готовы к этому испытанию, но посмотри на нас, Бен. Мы не справимся!

Я замер, словно парализованный, не понимая, что происходит.

– Давайте ненадолго выйдем, – предложила Эллиот, выпроваживая их за дверь, а потом бросила нам через плечо: – Я сейчас вернусь.

– Как вы можете? – закричал Лиам, покрываясь красными пятнами. Я не сразу понял, что он обращается к нам с Харпер.

– В чем дело, приятель? – спросил я, стараясь хоть что-то расслышать, пока Джеймс надрывался прямо мне в ухо.

– Она уронила Джейми! Нас нельзя отдавать таким старикам!! – Мальчик дрожал всем телом.

Харпер опустилась перед ним на колени.

– Лиам, нас никто не спрашивал. Существуют правила, касающиеся детей и того, с кем они могут жить.

– Они ведь разрешили нам остаться здесь.

– Потому что знали, что это временно. Пендриджи – единственные приемные родители в нашем городе. А мы, – она беспомощно посмотрела в мою сторону, – недостаточно квалифицированны и не можем оставить вас надолго.

– Это ненадолго! За нами скоро приедет папа! – с детской убежденностью продолжал кричать Лиам.

Слушая мальчика, я почувствовал мучительное жжение в глазах и плотный комок, подкативший к горлу. Пришлось устремить взгляд в потолок. Джеймс затих у меня на груди, доверчиво положив голову мне на плечо.

«Она вернется за мной! Может, она тебя бросила, но я-то ей нужен!» – так же говорил я отцу, узнав об уходе матери. Я очень нескоро понял, что ждать нечего.

– Лиам, больше всего на свете я хочу, чтобы ты был счастлив и любим. И я все для этого сделаю, – жалобно произнесла Харпер, глядя в глаза мальчику.

Дверь открылась, и в комнату вошла Эллиот. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.

– Кажется, у нас проблема.

В это самое мгновение Джеймс решил оправдать свое прозвище – его вырвало прямо на меня.

– Ну вот и чудесно. А я все думал, когда же начнется, – пробормотал я, похлопывая малыша по спинке.

Похоже, борьба с огнем – милый пустячок по сравнению со всем происходящим.