Читать книгу: «Запретный союз»

Радость в Велькхейме

Велькхейм гулял третий час.

Из затерянной среди скал деревушки доносилась музыка, смех и звон посуды — с самого рассвета сюда стекались все, кто мог дойти: из ближних дворов, с дальних хуторов, даже с северной дороги. В королевской семье Девенпорт родился наследник.

Кто-то надеялся, что будет мальчик: из политических соображений считалось, что мужчины лучше управляют страной. Другие спорили и говорили, что девочка справится не хуже, а то и лучше. Но пол ребёнка держали в тайне до полудня, и народ ходил по ярко наряженной ярмарке, обсуждая будущее королевства.

Ярмарку украсили розовыми и фиолетовыми цветами, натянули арки из живых растений, а над торговыми рядами развесили зелёные и фиолетовые флажки. На прилавках лежали и обычные вещи, и праздничные: платки для девушек из тёмно-зелёной ткани с вышитыми розово-фиолетовыми цветами, массивные деревянные чашки для мужчин, колпаки и тафьи — тканевые и шерстяные головные уборы.

Пахло мёдом, жареным мясом и сладкими цветами.

Ближе к полудню народ начал собираться у входа во дворец.

Король Эдриан Девенпорт вышел на балкон один.

Люди не поняли, почему он без королевы, но спрашивать не стали. Его лицо сияло такой радостью, что вопросы отпали сами собой.

— Вчера вечером в нашем доме родился наследник! — начал он и тут же поправил себя: — А точнее, наследница.

Народ восхищённо ахнул, но не перебил короля. В этот же момент на балкон вышла королева, держа малыша, укутанного в зелёный платок.

— Её будут звать Эйли! — сказала Элеонора Девенпорт.

Площадь взорвалась.

Люди хлопали, свистели и радостно выкрикивали: «Да здравствует новая наследница!» Музыканты заиграли на флейтах, арфах и духовых, а служанки понесли к столам блюда.

Семья Девенпорт ушла с балкона.

А народ продолжал танцевать, есть и спорить между собой, какой же вырастет Эйли: красавицей или умницей, суровой правительницей или доброй.

К вечеру запустили зелёно-розовые фейерверки, и весь Велькхейм осветился ярким светом.

Король смотрел на это с балкона и улыбался.

Он улыбался людям, которые кричали его имя, он улыбался музыкантам и торговцам, он улыбался жене, когда она подходила к нему с ребёнком на руках.

И только один раз за весь день его лицо изменилось.

Это было, когда фейерверк особенно ярко озарил долину — и на несколько мгновений стали видны дальние скалы: острые, чёрные, изрезанные пещерами. Они стояли на своём месте, там же, где всегда, по ту сторону реки.

Король перестал улыбаться.

Он смотрел на них, пока свет не погас.

А потом снова повернулся к площади и поднял руку в приветствии.

Ближе к полуночи, когда праздник наконец затих, король Эдриан стоял у окна в детской.

Комнату заливал лунный свет, на столе горели несколько длинных свечей. Внизу, на площади, ещё бродили последние гуляки, но их голоса были уже далёкими и сонными.

Рядом с кроваткой стояла Элеонора и укачивала дочь.

— Она уснула, — тихо сказала королева. — Иди сюда, посмотри, какая она хорошенькая.

Король не обернулся.

Он смотрел в окно, туда, где за рекой поднимались скалы. Днём их было почти не видно за туманом, но ночью, при луне, они проступали чётко — тёмная зубчатая гряда во всю ширину горизонта.

— Надо с самого детства рассказывать ей про этих монстров, — сказал он, не отводя взгляда от гор. — Нельзя допускать, чтобы она приближалась к ним.

Королева помолчала.

— Дорогой, ей один день от роду.

— Я знаю.

— Не надо накручивать себя. Она не будет к ним приближаться, зачем ей это? К тому же впереди столько времени. Мы обязательно расскажем ей.

Король наконец обернулся.

Он подошёл к кроватке и долго смотрел на дочь — крохотную, с крепко сжатыми кулаками, — и его лицо снова стало таким же, как днём на балконе.

— Расскажем, — согласился он. — Обязательно расскажем.

За окном погас последний фонарь на площади. Велькхейм уснул.

А король ещё долго стоял у кроватки и смотрел, как спит его дочь.

Тень над деревней

С момента рождения девочки прошло уже шесть лет.

Эйли росла умной и не по годам смышлёной, постепенно привыкая к строгим законам дворца и королевскому этикету.

Утро выдалось тёплое, солнце заливало комнату, и незадолго до восьми к ней зашла мать.

— Эйли, мы ждём тебя через десять минут внизу, завтрак уже на столе. Не опаздывай!

Девочка приоткрыла правый глаз и зажмурилась от яркого солнца, которое попадало ей на кровать сквозь чуть приоткрытые тёмно-зелёные шторы.

— И не забудь надеть платье! — сказала мама, закрывая дверь.

Эйли встала, потянулась и подошла к гардеробу. Выбор пал на нежно-розовый пеньюар из хлопка и мюли — домашние мягкие туфли без задника.

Когда она нарядилась, то взглянула на старинные массивные часы из чистого золота и немного вздрогнула: она уже опаздывала, а король Эдриан был ужасно раздражителен к опозданиям.

Эйли выбежала из комнаты, и часовой у её двери чуть было не упал. Он посмотрел на неё укоризненным взглядом, но Эйли лишь улыбнулась и побежала дальше. Перепрыгивая через несколько ступенек, она мчалась вниз по лестнице.

У обеденной комнаты часовой поприветствовал её и открыл дверь. Королева повернулась к принцессе, и по её взгляду было видно, что она её ждала.

— Ты опоздала на две минуты, юная леди. Ты ведь знаешь, что мы не начнём завтрак без твоего присутствия, — нервно произнёс Эдриан.

— Батюшка, как же вы нетерпимы, — с лёгким смехом сказала Эйли и запрыгнула на свой бархатно-бордовый стул по правую руку короля.

Королева Элеонора ждала продолжения разговора, но старалась поймать взгляд мужа, чтобы намекнуть ему оставаться спокойным.

— Эйли, когда ты будешь в великосветском обществе, никто не потерпит опозданий даже на минуту.

Мать взяла чашку с чаем, по этикету правильно поставила руку и сделала глоток. Эйли промолчала, не захотев продолжать спор, и начала уплетать сладкую кашу с лесными ягодами и мёдом.

— Куда ты так торопишься? — улыбнулась королева. — У тебя сегодня нет важных мероприятий, ешь спокойно, чтобы не подавиться.

— Я хочу погулять после завтрака, сегодня открыта ярмарка, и я бы хотела купить пару цветов для украшения моей спальни.

— Хорошо, но всё же не торопись, ярмарка до вечера — успеешь ещё.

Королевская семья продолжила завтрак: Эйли доела кашу и принялась за горячий шоколад. Король сначала долго наслаждался ароматом кофе со сливками, а потом не спеша пил его — этот утренний ритуал каждый раз приносил ему особое удовольствие. Для королевы каждое утро подавали разный чай; сегодня ей подали белый чай из нежных нераскрывшихся почек.

За столом королевской семьи редко велись разговоры — по этикету Велькхейма завтракать полагалось в молчании. Впрочем, никто от этого не страдал.

Эйли быстро допила свой горячий шоколад, поблагодарила за завтрак и встала из-за стола.

— Я пойду собираться на ярмарку, матушка. Нужно ли мне что-то принести для вас?

— Я считаю, что в этом нет необходимости, ведь твой отец обещал мне на прошлой неделе, что подарит мне букет белых лилий, не так ли, дорогой?

Королева посмотрела на мужа намекающим взглядом, зная, что он не был готов к такому повороту. Эдриан поперхнулся от неожиданности, прокашлялся и кивнул головой, что означало: «Сегодня цветы будут».

— Хорошо. Если вы больше во мне не нуждаетесь, я бы хотела вернуться в свою спальню и начать собираться.

— Ступай, — сказал король и отпил кофе.

Эйли уже почти вышла из обеденной комнаты, когда он окликнул её:

— Но не смей подходить близко к Драконьим горам!

Эйли обернулась. Отец сидел прямо, держа чашку обеими руками, и смотрел на неё так, будто она уже собиралась туда идти.

— Хорошо, батюшка.

Она вышла, но слова короля запомнила. Он говорил их каждый раз, когда она куда-то шла. Каждый раз, сколько она себя помнила.

Поднявшись в свою комнату, Эйли подошла к окну и распахнула его, чтобы впустить свежий утренний воздух.

Внизу уже шумели торговые ряды. Но её взгляд против воли потянулся дальше — к мрачным, окутанным туманом Драконьим горам.

Отец называл их обитателей монстрами. Всю жизнь, каждый день, при любом удобном случае.

Но почему тогда они ей так часто снятся? Ведь зло должно отпугивать, а её, наоборот, манит.

И вдруг солнце скрылось.

Но не за облаком, потому что тень легла не так. Она прошла по крышам ровной широкой полосой, быстро, слева направо, и город на пару мгновений стал серым.

Эйли подняла голову.

Высоко в небе, прямо над верхушками дальних деревьев, шёл огромный крылатый силуэт.

Он не летел к городу. Он шёл вдоль гор, спокойно, не торопясь, как ходят по своим делам. Крылья двигались медленно и почти лениво — так медленно, что Эйли успела сосчитать три взмаха.

Потом огненная вспышка озарила туман и тут же погасла.

И силуэт исчез за горами.

Эйли стояла у окна, вцепившись пальцами в подоконник, и не могла отвести взгляд от того места, где он только что был.

Внизу шумела ярмарка.

Никто ничего не заметил: кто-то был занят своими мыслями, кто-то уже привык и просто не обращал внимания на частые полёты над долиной. Кто-то испугался, но их страх прошёл так же быстро, как тень.

А шестилетняя принцесса стояла у открытого окна и понимала одну вещь, которую пока не могла объяснить словами.

Ей не было страшно.

Ей было интересно.

Тайная информация

— Дилан, ты был на Драконьих горах?

Страж шёл по правую сторону от Эйли на вечерней ярмарке и на этот вопрос даже сбился с шага.

— Нельзя переходить мост, который соединяет наши долины. Его Величество Эдриан написал в законе, что любой, кто примкнёт к драконам, будет изгнан из Велькхейма за измену стране. Впрочем, принцесса, вы и сами это знаете. Почему же интересуетесь?

— Конечно, мне известны указы моего отца. Но он никогда не говорил причину своей строгости. — Эйли сделала вид, что рассматривает новую поставку тканей. — Может, драконы и вовсе не враги нам.

— Ваше высочество, неужели вы хотите пойти против воли короля? Это карается законом.

— Нет, что ты... — Эйли резко прервалась. — Не в моей власти идти против царя.

Дилан помолчал.

Он оглянулся по сторонам и заговорил тише.

— Я вижу, вы заинтересованы драконьей историей. Могу поведать факты, которые мне известны.

У Эйли загорелись глаза, и она с восторгом посмотрела на своего стража.

— Лет десять назад, примерно когда мне было двадцать пять, до меня дошли слухи, что эти ящеры никогда не нападали первыми.

— Никогда?

— Ни разу. — Дилан снова оглянулся. — И это ещё не всё. Говорят, они защищают нас от других существ.

Эйли остановилась посреди ряда.

— От каких других?

— Вот тут я вам не помощник, принцесса. Честно говоря, не вспомню сейчас их название, а про них и вовсе мало что известно. Слышал только, что приходят они не с гор.

— А откуда?

Дилан посмотрел на неё сверху вниз и покачал головой.

— Вы так любопытны для своих тринадцати лет, но больше я вам ничего не скажу. И прошу вас: не рассказывайте об этом королю, у меня будут большие проблемы.

— Что ты! Конечно, это всё между нами. Если я расскажу об этом разговоре отцу, то не только у тебя будут проблемы.

Эйли засмеялась и подошла к лавке с цветами.

— Могу я вам чем-то помочь, принцесса? — Торговка мило улыбнулась и получила ответную улыбку.

— Вот те нежные верески, пожалуйста. Они так восхитительно пахнут мёдом, что я просто таю, когда они рядом!

Торговка собрала изумительный букет из светло-розовых и белых вересков и подала принцессе. Дилан заплатил нужную цену и предложил Эйли понести букет, но та отмахнулась, сказав, что понесёт его сама.

Всю дорогу до дворца она молчала.

Вернувшись, Эйли прошла мимо стража своей комнаты, поставила букет в любимую вазу и подошла к окну. На небе было множество звёзд, но её привлекали вовсе не они.

Что за «другие существа», о которых шептался Дилан? Правда ли это или очередная сказка народа?

Приходят не с гор. А откуда тогда?

И главное — что сделает отец, если узнает об их разговоре?

— Эйли, ты опять притащила эти вонючие цветы? — В комнату зашла младшая сестра и закрыла нос пальцами.

— Они совсем не вонючие! Почему ты так придирчива?

Эйли старалась не начинать новый спор, поэтому легла на свою кровать и закрыла глаза. Лили промолчала и тоже забралась в свою кровать по другую сторону комнаты.

По правилам Велькхейма принцессы делили покои до тринадцати лет, а после им отводили отдельные комнаты в разных крыльях дворца. Эйли ждала этого дня уже несколько месяцев.

В эту ночь она тяжело заснула, в голову лезли разные мысли, мечты и... планы.

Наутро всё было как обычно: завтрак, раздражительный страж у входа в комнату принцесс, разговоры родителей про правление и сплетни о соседних селениях.

Но сегодня было одно небольшое изменение.

Король Эдриан завёл тему, которой так интересовалась Эйли. Принцесса начала медленнее жевать, чтобы всё расслышать и не упустить никаких деталей.

— Гонец вчера вечером принёс свиток из Фростхейма. Поговаривают, к нему всё чаще и ближе начали подходить эти монстры.

— Ты снова о драконах?

— Да. Если они не боятся подходить к Фростхейму, то и к нам не побоятся. Нужно быть готовыми.

— К чему?

— Элеонора, не делай вид, что ты не понимаешь хода моих мыслей. Драконы — враги. Они будут нападать на нас, если мы это позволим. Нужно быть готовыми дать им отпор. Сегодня начнём подготовку, нужно будет пересмотреть оружие и собрать нашу армию. Чтобы все до единого пришли!

С последними фразами король обратился к страже и показал, чтобы они собрали армию.

Эйли смотрела в свою тарелку и думала о том, что вчера сказал Дилан.

Ни разу не нападали первыми.

После завтрака Эйли училась в библиотеке. Лили занималась со своим учителем в другой комнате. Она всегда была прекрасна, невероятно послушна и с большой тягой к знаниям. Эйли была полной противоположностью: она рисовала драконов на полях дорогих пергаментов, зевала на уроках этикета и мечтала сбежать с нудных лекций.

Сбежать с урока по чиновничеству оказалось проще, чем она думала. Магистр так увлёкся чтением пожелтевшего свитка, что даже не заметил её отсутствия.

Эйли прибежала в свой любимый Тайный сад — уединённый, заросший мхом уголок дворцового парка, куда никогда не заглядывали придворные дамы.

Но сегодня она была здесь не одна.

Сквозь густые ветви садовых растений Эйли увидела Дилана. Её личный страж двигался странно и завораживающе. Это не было похоже на обычный бой дворцовой гвардии на тяжёлых мечах. Дилан совершал молниеносные, резкие выпады, уклонялся от невидимого противника и крутился, словно в каком-то боевом танце. В его руке опасно блестело короткое стальное лезвие.

Принцесса заворожённо наблюдала, как он делает резкий кувырок и выбрасывает руку вперёд. В каждом его движении чувствовалась скрытая сила.

— Это какое-то боевое искусство? — не выдержав, звонко спросила Эйли, почти выпрыгнув из тени деревьев.

Дилан резко развернулся, мгновенно спрятав оружие за спину, но, узнав принцессу, облегчённо выдохнул.

— Ваше высочество, это вы... Вы снова сбежали с занятий? — На его лице появилась тёплая улыбка.

Он знал, что Эйли никогда не выдаст его королю Эдриану, как и он никогда не рассказывал отцу о её маленьких бунтах.

— Что это были за движения? — Эйли подошла ближе, её карие глаза восторженно блестели.

— Это техника ближнего боя южных земель, миледи. — Дилан протянул руку и показал ей изящный, лёгкий кинжал с рукоятью, обмотанной тёмной кожей. — Король приказал мне тренироваться каждый день. На случай, если мне придётся защищать вашу жизнь на самом близком расстоянии. Там, где тяжёлый меч окажется бесполезен.

Эйли заворожённо коснулась пальцами прохладной стали клинка.

— Научи меня, — твёрдо попросила она, глядя стражу прямо в глаза. — Пожалуйста, Дилан. Я не хочу быть беспомощной куклой, запертой во дворце.

Дилан задумался, зная, что король Эдриан придёт в ярость, если узнает об этом. Но, глядя на упрямый огонь в глазах принцессы, он лишь вздохнул и перевернул кинжал рукоятью вперёд.

— Держите, миледи. С сегодняшнего дня это ваше оружие. Но пообещайте, что никто во дворце не увидит его у вас на поясе.

Холодный расчёт

Ближе к часу ночи окно в комнате Эйли тихо скрипнуло, но их с сестрой покои уже около года находились в совершенно разных частях дворца, так что переживать было не о чем. Сегодня её точно никто не услышит.

Весь этот год, пока Дилан тайно учил её владеть кинжалом в их саду, четырнадцатилетняя принцесса следовала чётко продуманному плану. Она назубок помнила, в каких именно местах стоит ночная стража и где лучше пройти подальше, чтобы королевские гончие ни за что не учуяли запах её побега.

План был безупречен.

Перешагнув через подоконник, Эйли привычно ухватилась пальцами за толстые жёсткие стебли векового плюща, который намертво оплетал каменную стену замка. Сердце упало вниз, когда ноги на секунду потеряли опору, но Эйли быстро перехватила лозу, поцарапав ладони о холодный гранит, и бесшумно соскользнула на мокрую траву Тайного сада.

В пределах дворца всё шло идеально: стража не заметила и даже не предположила, что сейчас рядом с ними бесшумно сбегает юная леди.

Эйли перелезла массивный железный забор дворца и оказалась на свободе, но буквально на втором шаге потеряла равновесие, поскользнулась на размокшей от вечернего дождя земле и чуть было не вскрикнула. Вовремя опомнившись, она быстро встала и так же быстро, но бесшумно пошла в сторону тёмной чащи.

Из-за густых облаков, образовавшихся после ливня, луны практически не было видно. Она едва освещала дорогу, но Эйли была благодарна такому слабому свету.

Как и было продумано в плане, она пошла не по дороге, ведущей к жилой части, а в сторону поля, в сторону Драконьих гор. Под её ногами хрустели влажные ветки и опавшие листья, её тёмно-зелёное платье с длинным рукавом развевал холодный осенний ветер, но в мыслях она старалась сохранять структуру плана и не поддаваться тревожным мыслям о возвращении во дворец.

Подходя ближе к чаще, она отодвигала ветки деревьев с помощью кинжала Дилана, чтобы пройти и не порезать руки.

В чащу практически никто не ходил. Изредка, ближе к зиме, дровосеки вырубали из неё несколько деревьев, чтобы пустить их на дрова. Вот только последние два, или даже три года в эту чащу не осмеливался заглядывать ни один человек из общины.

Она заросла диким папоротником и колючими кустарниками шиповника. Множество длинных и тонких деревьев придавали ей по-настоящему мрачный, пугающий вид.

Где-то поблизости донеслось глухое, немного тревожное каркань. Но Эйли привыкла к звукам природы, поэтому не обратила внимания на ворона, который сидел прямо над ней.

По плану её не должны были искать до утра: она вернётся так же тихо ближе к четырём утра во дворец, а к восьми к ней зайдёт служанка и разбудит на завтрак.

Но после этих мыслей произошло то, что заставило принцессу похолодеть от ужаса и резко остановиться посреди тропы.

Она была уже совсем близко к полуразрушенному мосту, о котором говорил Дилан. Ещё пара шагов — и она пересекла бы грань между послушанием и вечным запретом.

Но ей пришлось задержать дыхание на несколько секунд и повернуться назад, чтобы убедиться в том, что она услышала.

Из темноты, которую она только что считала безопасной, донеслось тяжёлое хрипение и яростный лай королевских гончих. Собаки были уже близко. А следом за ними сквозь пелену тумана пробились приглушённые голоса стражи.

— Ищите у реки! Она не могла уйти далеко! — долетел до неё резкий, хриплый крик одного из стражников.

— Факелы выше! Смотрите под ноги, земля размыта, девчонка оставит следы! — отозвался второй голос, который показался Эйли пугающе знакомым.

Это был Маркус — глава королевской гвардии.

Эйли даже не думала сдаваться. Она развернулась в сторону моста и побежала к нему. Оставалось всего несколько метров, но она наступила на хрустящую старую ветку, и в ночной тишине хруст разлетелся по всей чаще.

Она снова перестала дышать на несколько секунд, чтобы понять, что будет дальше. Потом торопливо просунула кинжал глубоко за голенище правого сапога, прямо к щиколотке, и туго затянула кожаные шнурки сверху. Плотная кожа сапога полностью скрыла очертания лезвия.

Псы услышали хруст и потащили стражу вглубь чащи, а Эйли снова побежала к мосту. Она бежала до боли в рёбрах, но не останавливалась — лишь бы её не нашли.

В ночном тумане уже виднелся мост, но Эйли занимал только один вопрос: что пошло не по плану? Почему стража отца получила приказ найти её? Откуда отец узнал, что Эйли нет во дворце?

Стоило её сапогу коснуться первой скрипучей дощечки моста, как чья-то железная, неодолимая сила мёртвой хваткой вцепилась в её руку.

Эйли не успела даже вскрикнуть — её резко, одним рывком потащили назад, прочь от моста, к которому она так стремилась. Из тумана, словно из ниоткуда, выросла массивная фигура в стальных доспехах.

— Поймал. Ваше высочество, прогулка окончена, — раздался над ухом холодный, торжествующий голос генерала Маркуса.

Его пальцы сжимали её запястье как стальные оковы. Взять принцессу как обычную преступницу никто не посмел — законы Велькхейма строго запрещали это. Но Маркус и его люди окружили четырнадцатилетнюю Эйли плотным живым кольцом. Гвардейцы выставили факелы вперёд, и под этим конвоем, бережно, но непреклонно, повели бунтарку обратно в сторону ненавистного ей замка.

Эйли шла молча, гордо вскинув подбородок и не позволяя слезам слабости выступить на глазах. Её так и не обыскали, а значит, подаренный Диланом кинжал был в безопасности, надёжно спрятанный за голенищем сапога.

Она проиграла этот бой, но война за её свободу только начиналась.

И всё же ей не давал покоя вопрос: кто сдал её королю?

После размышлений по пути во дворец Эйли сделала вывод, что Дилан точно этого бы не сделал, родители спали, а часовые, охранявшие личные комнаты, её не видели. Про неё могла доложить только стража, если Эйли где-то проявила неосторожность. Но если бы её заметила стража, то они бы побежали её останавливать. Их долг в первую очередь предотвратить опасность, а уж потом рассказать королю.

Значит, был кто-то ещё. Но из оставшихся людей были только близкие родственники.

Неужели младшая сестра могла её заметить и доложить?

Тяжёлые размышления Эйли прервал скрип железных ворот, открывающих вход во дворец.