Читать книгу: «Субстрат: Слепая Надежда»
Очищение
Сырость, темнота и приторная сладость на губах. Гниль вперемешку с металлом и смрад нечистот. Так можно описать мои будни.
Меня поймали при попытке сбежать в Воссмаистен. Я хотел уйти от этого гнёта, но теперь я в самом его эпицентре. «Очищение» — в простонародье каторга, а на самом деле ад. Здесь не казнят по приговору — здесь просто забывают, что ты ещё жив, пока ты сам не забудешь дышать.
Вместо еды — мусор, вместо кровати — яма. Я и тысячи других каторжников черпаем тёмно-бордовую жижу, названную сангриумом, из озёр и подземных рек, выплёвывая свои лёгкие и срывая кожу там, куда он попадает. Всё под присмотром нашей доблестной стражи. Всего неделя — и я в таком состоянии, что уж говорить о тех, кто провёл здесь годы.
Озеро, пещера, яма, объедки. Пещера, озеро, яма, огрызки. Снова озеро, снова пещера, снова яма — и всё те же объедки. День за днём, неделя за неделей.
И грянул гром.
На небе ни облачка — сказал бы я, если бы видел небо за толщей бордовых испарений. Все, кто пытался отлынивать или хоть немного отдохнуть, принялись работать с небывалой прытью. Из-за погоды? Нет. Инквизиция.
Мертвецки бледная кожа, железная выправка, тёмная роба с металлическим нагрудником и наплечниками под рваным плащом. Инквизитор, опутанный аурой власти и страха. При одном его взгляде кровь будто застывает — и сердце вместе с ней. Бежать? Нет. Надо работать. Работать, пока он не уйдёт. Усерднее, чем все вместе взятые. Только бы не обратил на меня внимания.
Подле инквизитора стоят пятеро исполинов, закованных в железо с ног до головы. В полтора раза выше инквизитора, с оружием, что могло бы сносить стены крепостей. Мелкие трубки опутывают их броню наподобие вен. Отряд Рыцарей Смерти — вот причина грома.
Я продолжал работать, стараясь не отсвечивать. Спрятался за камни и черпал тёмную жижу в ведро. Пальцы давно онемели — я не чувствовал, как они постепенно превращаются в кашу. Надо выполнить дневную норму, думал я, пока один из Рыцарей не покачнулся и не упал в карьер. Грохот стоял такой, будто взорвалась целая деревня. Железное чудовище рухнуло, погребая под собой нескольких везунчиков, что забыли поглядывать наверх.
Не знаю, что на меня нашло, но я рванул изо всех сил. К аттольере — гигантской платформе, на которой обычно поднимали баки с сангриумом. На моё удивление, бежал я не один. Нас была целая толпа, и это придавало мне уверенности.
Я оглянулся.
Инквизитор — каким-то образом спустившийся вниз — ломал ноги тем, кто отстал. Он делал это с непринуждённой ловкостью и грацией, будто танцевал. Хруст, небольшая перебежка, подножка — и снова хруст. Толпа знатно поредела. Из нескольких сотен на ногах осталась едва ли пара десятков.
Мы добрались до спасительного аттольере. Старый Уис дёрнул рычаг, оставшись снизу. Я не был с ним хорошо знаком, но он разок поделился со мной куском хлеба — на удивление, не слишком чёрствым.
Земля покачнулась — мы начали подъём. Старик остался внизу.
На половине пути я снова услышал хруст. Я старался не думать о тех, кто остался, раз за разом сглатывая ком, вставший поперёк горла. Люди вокруг уже веселились, предвкушая свободу.
Мы поднялись сквозь бордовую завесу.
Тац. Тац.
Несколько попутчиков стали жертвами металлических стержней, прилетевших сверху. Задрав голову к небу, я понял: мы забыли про стражу снаружи.
Я заслонил солнце рукой, чтобы получше разглядеть. Тац. Тац. Тац.
Один из стержней впился в ладонь, которой я закрывался от света. Острый наконечник оказался в нескольких сантиметрах от моего глаза.
Аттольере остановился. Тонкий пронзительный звук обозначил прибытие на поверхность. Свобода встречала нас не с распростёртыми объятиями, а десятком стражей с копьями и арбалетами.
— Усмирить, — послышалась команда.
— Ебашь их! — вторил ей чей-то крик.
Натренированные и вооружённые солдаты против кучки оборванцев. Я не мог им ничем помочь — самому бы спастись.
Я побежал влево — там было меньше всего стражников. Кто-то попытался схватить меня, я отмахнулся рукой и замер, когда не смог вернуть её обратно. Что-то держало меня.
Стержень прошил ладонь и засел в голове стража. Меня дёрнуло вниз — труп тащил за собой, а я не мог высвободить руку.
Завалившись поверх него, я смотрел на неравный бой. Стража почти додавила остатки сопротивления — скоро настанет моя очередь. Из последних сил я дёрнул руку на себя, разрывая плоть и чувствуя отрезвляющую боль. Ладонь рассечена почти надвое, но меня больше ничего не держало.
Я рванул к спешно уезжающим повозкам. Они двигались без помощи лошадей и нещадно дымили, покрывая всё вокруг серебристой копотью. Я никогда не двигался с такой лёгкостью — что-то изнутри придавало мне сил.
Я умудрился запрыгнуть в прицеп последней повозки. Она везла не баки, а что-то скрытое под полотном. Я упал без сил. Веки налились металлом.
Последнее, что я увидел перед тем, как уйти в объятия тьмы, — заинтересованное лицо инквизитора, забивающего трубку травами.
Инквизитор
Дневник Халлинга. Запись 17403
Повозки ушли. Я выбил трубку. Пора выдвигаться.
Короткая команда — и отряд снова в сборе. Я оставил Кригера разбираться с павшим Примусом. Остальным указания просты: дождаться повозки и отправиться за мной. Они меня только задержат. Беглец никуда не денется, но терять время нельзя.
Я снова забил трубку. Полынь заполнила ноздри, отсекая смрад сотен немытых тел, крови и разложения. Маршруты заучены наизусть: повозка беглеца идёт с остальными до перекрёстка у Зен Торино, затем поворачивает направо, отделяясь от других.
Я оседлал Грегер — она ещё ни разу не подводила. Акрайские фьорды славятся скоростью. Но за ипсарами нам не угнаться. Новейшее изобретение Империи — повозки без лошадей. Империя называет это чудом. Я зову это ипсаром — и мне достаточно.
Дорога была обычной. Густой лес по краям, чёткая колея. Дождя не было несколько дней — можно не бояться, что мы с Грегер увязнем.
Я выбил трубку и снова забил. Теперь коноплёй. Нужно сосредоточиться: мысли всё время уходят назад, к карьеру. Почему из всех убит только один стражник? Глубокий вдох — жжёная трава наполняет лёгкие. Почему именно тот, кого я знаю? Выдох. Как они посмели сбегать с Очищения? Вдох — остальные запахи отходят на второй план. Мысли больше не разбегаются. Они выстраиваются в чёткие колонны.
Поворот направо, пришпорить кобылу, следить за окрестностями. До Зен Торино ещё пара часов езды.
Ноги затекли — пришлось остановиться, размять конечности. Почему сбежал только один? Не поверю, что ему просто повезло. Удачи не существует. Но тогда что? Заговор? Стечение обстоятельств? Тщательная подготовка? Слишком мало информации. Допрошу, когда схвачу. Но что, если Отставить. Минута прошла — отправляемся дальше.
Место назначения я учуял издалека. Пришлось снова забить трубку. Мята хорошо глушит запах мертвечины. Несколько гектаров земли перекопаны. Огромные ямы, заполненные телами до краёв. Совсем свежие, чёрные, будто ересь смешалась с некрозом; вздутые, как дирижабли; иссохшие, будто листья по осени. Пройдёшься один раз — узнаешь все причины, по которым может умереть человек.
— Господин Халлинг! Что привело вас в наш славный уголок? — подбежал пухлый комендант.
Слишком доброжелателен. Не держит зрительный контакт. Обильно потеет. Что-то случилось.
— Последний ипсар. Из Конти. Где?
Главное — найти беглеца, с остальным разберусь позже.
— А-а-а, — выдохнул он с облегчением. — Пройдёмте, его как раз закончили разгружать.
Я вгляделся в гору тел. Ничего необычного.
— Ипсар останавливался? — я приподнял одно из тел, заглядывая глубже. Стеклянные глаза, опарыши, вонь, пробивающая даже мятный полог.
— Недалеко от Зен Торино, господин Халлинг. У них отвалилось колесо, и они-
— Спасибо, — перебил я.
Значит, там он и слез. Снова кто-то помог?
Я подошёл к ипсару. Колесо действительно недавно меняли — вот следы удара молотом. Но повозка новая. Вряд ли сломалась сама. Хм...
Я снова оседлал Грегер и отправился обратно. Я мог что-то упустить. Выбил трубку, повесил на пояс — и пришпорил Грегер. Нужно добраться как можно скорее. Он не мог уйти далеко.
Из царства мёртвых
Холод, пробирающий до костей, темнота, огромный вес, давящий со всех сторон, и запах. Смрад сотен мёртвых тел. Запах разложения смешался с гарью, залезая под кожу. Я чувствовал десятки ледяных рук на своей коже — мурашки бегали не переставая.
Что делать? Неужели я умру здесь? Задохнусь, а потом меня ещё и предадут огню? Надо шевелиться! Надо...
В глаза ударил яркий свет. Я прищурился и замер. Тот самый инквизитор, что смотрел на меня, приподнял чью-то руку, вглядываясь в моё лицо. Тёмные волосы выбивались из-под капюшона, словно змеи. На лице уже виднелись первые морщины и неаккуратная щетина. Глаза смотрели буднично, без интереса. Во рту дымилась трубка. Я замечал, что многие инквизиторы курят подобное. Может, их заставляют?
Я мёртвый. Я мёртвый. Я мёртвый. Мертвее всех, кто тут лежит. Уйди. Прошу.
И он действительно ушёл. Не заметил? Фух...
Теперь я видел, что происходит вокруг. Горы трупов, самоходные повозки, пара зданий, куча рабочих. Инквизитор пробормотал что-то толстому мужику в опрятной одежде и ускакал. Можно выбираться.
Я высунул руку наружу и подтянулся. Давалось это с огромным трудом. Тело болело, голова кружилась, сил оставалось мало. Я вытащил вторую руку.
Ладонь рассечена почти наполовину. Я видел порванные мышцы и те штуки, из которых текла кровь. Она была покрыта чем-то склизким, а под слизью — корка запёкшейся крови. Пальцы почти не двигались, но я всё равно попытался схватиться за что-нибудь.
Есть! Что-то нащупал. Теперь надо подтянуться — или я действительно останусь тут.
Голова снаружи. Я вдохнул полной грудью. Запах почти не изменился, но воздуха стало гораздо больше. За головой последовали плечи, за ними — туловище, и наконец — ноги. Я выполз из царства смерти и перевернулся на спину.
Небо. Бледно-синяя бескрайняя гладь, подёрнутая большими пушистыми облаками. Как давно я его не видел. Вверх уходил чёрный дым, слегка портя впечатление, но оно всё равно было прекрасным.
— М-м-м-мертвец! Мертвец ожил! — раздался крик справа.
Я повернул голову и увидел одного из рабочих, указывающего на меня пальцем. Я протянул к нему руку. В ответ он заверещал и попытался убежать, но запнулся и угодил в лужу сангриума, отчего закричал ещё пронзительнее.
Наверное, надо было тянуть другую руку. Эта действительно не в лучшем состоянии.
Дойдя до небольшого двухэтажного домика, я заглянул в пыльное стекло. На меня уставились два усталых глаза, один из которых почти полностью перекрыт синяком. Сальные волосы спутались и больше походили на сгоревшую солому. Борода щекотала грудь. Я действительно был похож на живого мертвеца. Весь в грязи, крови и разном мусоре. Я отряхнулся — эффекта не последовало.
На углу здания, ближе к лесу, стояла бочка с водой. Скорее всего, она была определена под мусор — на поверхности плавало много всего неприятного. Но меня это не волновало.
Я окунулся с головой в холодную муть. Ноги болтались снаружи, а я наслаждался тем, как куски грязи буквально сходят с кожи. Вынырнув, отряхнулся, как пёс.
Где-то позади вместе с криком «Вон он!» послышались топот ног и лязг доспехов. Сердце ушло в пятки, заставляя ноги двигаться. Я сам не понял, как оказался на окраине леса. Я побежал дальше. Вглубь.
Дыхание сбивалось, кусты и коряги хватали за ноги, не собираясь отпускать. Но я бежал. Петлял между деревьями, падал в овраги, поднимался и снова бежал. Так быстро я бегал, наверное, только на карьере, когда пытался успеть на повозку.
Выбежав к какой-то реке, я упал в заросли рогоза и затаился. Насколько вообще можно затаиться, когда сердце норовит выпрыгнуть из груди, которая вздымается быстрее, чем я моргаю.
Шаги остановились ровно там, где я прыгнул в заросли. Стража тоже устала. Им-то тяжелее — в доспехах и с оружием. Не замечают. Пусть так и продолжается.
Но мы не в сказке. Мошка решила исследовать мой нос. Я чихнул. Повисла тишина.
Не став дожидаться реакции, я нырнул в воду. Надо было учиться плавать, пока было время. Я грёб как мог. Забавное, наверное, зрелище.
А выплывать-то я как буду?
Я попытался всплыть наверх — голова ударилась о камни. Значит, наверх — в другую сторону.
Что-то цапнуло меня за ногу. Потом ещё, и ещё, и ещё.
Я закричал от боли. Кричать под водой — плохая идея. Весь воздух, который я держал, вышел. Рот наполнила вода вперемешку с тиной и какой-то мелкой рыбёшкой.
Пожаловаться на качество последнего ужина я не успел.
Снова темнота.
