Читать книгу: «СОПРАНО . Ария Сизифа»
Глава 1
Шифр забвения
В городе, захваченном гигантскими зданиями, разраставшимися, словно сорная трава, весенний вечер омрачали тяжёлые тучи, затянувшие небо. Вечерний трафик был удушающим. Прежде чем нажать на кнопку звонка, Нилюфер ещё раз посмотрела на бесконечную вереницу машин, ползущих по проспекту. В этом уродливом скопище людей и зданий ей хотелось выкричать ту боль, о которой она никому не могла рассказать. Рукавом она вытерла навернувшиеся на глаза слёзы. Мысли словно разъедали Нилюфер изнутри. Её свободолюбивая натура оказалась загнанной в угол. Дрожащими пальцами она снова потянулась к звонку. И снова полный грусти внутренний голос остановил её – рука застыла на полпути. В этот момент в её сознании вихрем пронеслись все страхи прошлого... И чем больше рассыпались её надежды забыть всё пережитое, забыть свою семью, тем яснее перед ней возникал образ отца... Она чувствовала себя чуть ли не иудой, словно предала мир ценностей, унаследованный от семьи. Подобный страх она уже испытывала раньше: в годы учёбы в консерватории, когда узнала, что отец отрёкся от неё.
Сейчас прошлое застыло перед её глазами, словно стоп-кадр. С тех пор как она покинула свою серую жизнь в провинциальном городке, ей не везло. Семь лет назад она сбежала из дома из-за отца, который был против её учёбы в консерватории. И все эти семь лет стремилась связать свою жизнь с музыкой. У неё был красивый голос. Ещё в детстве она научилась скрашивать свою жизнь в бесцветном городке песнями. Повзрослев, она стала настоящей красавицей, а её мелодичный голос неизменно привлекал внимание молодых людей. Когда мать, для которой женское начало уже давно сводилось только к бесконечным домашним делам, рассказала отцу, что их дочь хочет учиться музыке, отец запретил ей петь. Мир Нилюфер рухнул, казалось, солнце перестало всходить. Ей было семнадцать, когда она решилась. Тайно сдав вступительный экзамен в консерваторию, она сбежала из дома. Будущее без музыки казалось ей невозможным.
Нилюфер бродила перед зданием, пока не опустилась на окружённую клумбами скамейку. Она хотела позвонить наконец в эту дверь, словно разрывая тем самым последние нити, связывавшие её с прошлым. Однако груз противоречий преследовал её с самого детства и сейчас вновь заставил остановиться на полпути. Тогда как по дороге сюда она была полна решимости освободиться от прошлой жизни, сжечь за собой все мосты. Одинокая и потерянная, она подняла глаза к тёмному небу. Потом повернулась к ультрасовременному зданию в форме морской раковины. Попыталась принять ту реальность, которая привела её сюда.
Окончив консерваторию, она могла с лёгкостью, словно играючи, исполнять партии Дездемоны, Болены, Леоноры и леди Макбет, свободно перекрывая звук оркестра, даже если он уходил в крещендо или играл фортиссимо. Она обладала гибким голосом с драматичным оттенком и особой прозрачностью звучания. Она знала, что талантлива, и это позволяло ей мечтать: вот она, турецкая жемчужина, поёт на сцене Метрополитен-оперы с её великолепной акустикой, а её голос разносится над всем Нью-Йорком – от Бронкса до Статен-Айленда. Или как она демонстрирует всему миру стратосферные ноты сложнейших колоратурных партий в операх Томаса Адеса... Но на экзаменах в оперу её ждало разочарование: её наивный талант оказался бессилен перед приёмной комиссией.
Оставшись без копейки, она начала выступать в барах. Своим чистым голосом исполняя всё – от классического джаза и танго до народной музыки и фаду11, – она быстро превращала случайных посетителей в постоянных клиентов, но каждый раз её увольняли под вежливым предлогом. Почему она нигде не могла удержаться? Этого Нилюфер не понимала. Она поёжилась, словно от холода. Засунула руку в карман, и её пальцы наткнулись на бумажку с адресом. Словно в тумане она стала читать. Да, именно этот адрес. Нилюфер долгим взглядом посмотрела на сияющее в темноте здание и в этот момент почувствовала на себе бесцеремонный взгляд случайного прохожего. В лёгком замешательстве она прикрыла колени полой пальто. Когда заморосил дождь, она пошла по тротуару нерешительными шагами. Поток жизни, струившийся перед ней, напоминал причудливое и безумное театральное действо. На мрачных лицах людей словно отпечаталась вся тяжесть их жизни. Провожая прохожих пустым взглядом, Нилюфер продолжала перелистывать в памяти горькие страницы прошлого.
С тех пор как незадолго до выпуска она отвергла омерзительное предложение завкафедрой дирижирования, удача отвернулась от неё. Три года она хваталась за любую работу, которую удавалось найти, и прилагала невероятные усилия, но без поддержки семьи приходилось тяжело. Сердце до последнего сопротивлялось тому, с чем уже смирился разум, но сломленная гордость в конце концов привела её сюда. Она ничего не сказала своему молодому человеку и собралась у себя дома. Надела платье цвета яркого сапфира, уложила волосы и вдруг оказалась здесь, словно пёрышко, принесённое ветром. Если она нажмёт кнопку звонка, перед ней откроются двери в мир оперы. И, быть может, это будет тем самым первым шагом к славе, о которой она мечтает. Но каково будет завтра утром проснуться в объятиях годящегося ей в отцы учителя, предложившего карьерный рост через собственную постель?
Она обдумывала своё положение со всех сторон, и мысль о том, что она может не стать оперной певицей, снова и снова причиняла ей боль. Она считала себя достойной большего, чем то, что уготовила ей судьба. Когда она заметила, что невольно удаляется от здания в форме морской раковины, она замедлила шаг, понимая, что упускает единственный шанс, который предоставила ей судьба. Мысли совсем спутались. Она уже не слышала клаксонов, не видела лиц людей. Она должна была отомстить за свою прошлую пустую жизнь и вернуть себе то, чего её лишили. Испытывая отвращение к самой себе, она вернулась, подошла к зданию и, стараясь ни о чём больше не думать, нажала на кнопку звонка. Услышала неожиданно приветливый голос, словно её здесь ждали: «Код лифта 9-7-3-1-1». Говорящий, конечно, видел её в камеру. Даже если на секунду и промелькнула мысль передумать, Нилюфер её тут же отбросила. Войдя в открывшиеся двери, она оказалась в странном помещении. Стены и потолок были полностью покрыты зеркалами, внутри не было ни дверей, ни лестницы. Не было ничего, кроме закрывшейся за спиной двери – она была в лифте. На одной из зеркальных стен отражались два огонька камеры. Нилюфер так нуждалась сейчас в каком-нибудь светлом, тёплом воспоминании из прошлого. Тоска по матери, любовь к сестре... Но тут в сознании возник образ отца, и она судорожно сглотнула. «Нет!» – глухо выдохнула она. Она не могла вернуться в родной город, признав своё поражение. Она принялась порывисто набирать код, едва не ломая кнопки. 9-7-3-1-1. С момента, когда тронулся лифт, началась ночь, вдохнувшая новую жизнь в её мечты. Лифт поднимал её ввысь.
Прошло несколько долгих секунд, и двери открылись. Она оказалась в полуосвещённом зале, полном людей. С опаской она вглядывалась в полумрак. На сцене были установлены прожекторы – там, среди света и тени, танцевали полуобнажённые мужчина и женщина, которых она приняла за артистов балета. С осторожностью животного, почуявшего охотника, она шагнула вперёд. Но тут же поняла, что никому нет до неё дела, и взгляд её стал менее напряжённым. Тихо звучала песня «Небеса плачут». Она знала эту песню, давно ставшую классикой блюза.22 Хотя технически гитарные соло были незамысловаты, они всегда трогали её душу сильнее, чем слова песни. Эта мелодия пробуждала в ней какую-то возвышающую печаль. Оставаясь на своём месте, она огляделась, пытаясь понять, есть ли здесь кто-то из знакомых.
«Небеса плачут. Небеса плачут. По улицам катятся слёзы. Я ищу свою крошку.
Где же она может быть. . .»
Позади кто-то стал напевать, она почувствовала на затылке чужое дыхание и обернулась. И носом к носу столкнулась с бывшим однокурсником Альпером. Она растерялась, разрываясь между злостью на него и чувством стыда. В его же взгляде читалось любопытство – он явно был удивлён увидеть Нилюфер здесь, в этом доме. Поскольку молчание затянулось, Нилюфер решила объяснить: «Меня пригласил учитель Тезджан». Альпер, лукаво улыбаясь, покачал головой. И засыпал её вопросами. Нилюфер, чтобы не отвечать, смотрела на людей, находившихся вокруг сцены. Временами слышались взрывы хохота, музыка поглощала соблазнительные слова мужчин и томные взгляды женщин. Некоторые целовались в тёмных углах, движимые жгучим желанием.
Альпер указал на пустые кресла немного поодаль. Нилюфер после недолгих колебаний уступила его мягкой настойчивости. Однако присела в кресло, словно на минутку, не откидываясь на спинку. Чтобы не слушать Альпера, который постоянно находил новую тему для разговора, она стала внимательно изучать полутёмный зал. Два ярких растения – это были стрелиции – придавали свежесть интерьеру в стиле ретро, в котором преобладали серые тона. Картины, идеально отполированная плитка, имитирующая дерево, расставленные повсюду скульптуры – всё привлекало внимание. Никогда раньше Нилюфер не видела подобной роскоши. В цветной игре теней статуи выглядели как безмолвные гости. Одна скульптура особенно привлекла её внимание: женщина, схватив стоящего перед ней на коленях мужчину за волосы, мечом в другой руке отрубает ему голову. Когда Альпер заметил, что Нилюфер не сводит глаз со скульптуры, он начал рассказывать ей историю Юдифи и Олоферна. Юдифь, овдовевшая еврейка, желая спасти свой народ от ассирийцев, соблазнила царя Олоферна, а затем убила его.
«Откуда ты всё это знаешь?»
«Однажды учитель Тезджан привез сюда свою девушку-литовку, так она устроила скандал из-за схожести имён. Её звали Юдита, и это каким-то странным образом пробудило в ней ревность. Она утверждала, что её имя упомянуто намеренно, и долго ругалась и кричала на статую. Просто трагикомедия какая-то!»
Альпер расхохотался ровно в тот момент, когда звуки в зале затихли, поэтому все взгляды обратились на него. Нилюфер задержала дыхание, словно сама превратившись в статую. Она не знала, как вести себя под этими пристальными взглядами. Что сейчас будет? К счастью, снова зазвучало пианино, и Нилюфер выдохнула. Она готова была уже совсем расслабиться, как заметила в полумраке тень, медленно приближавшуюся к ней. Свет падал на фигуру сзади, поэтому она не видела лица. Её взгляд был прикован к белым перчаткам, парившим в пустоте, словно два лебедя. Когда человек из темноты протянул к ней руки, Нилюфер сначала почувствовала запах его парфюма. И в тот же момент в ней ожил давний страх, пробуждённый этим запахом. С пугливой нерешительностью она взяла руку, которую Тезджан Айкол протянул ей, и с потухшим взглядом пошла вслед за ним к сцене, освещённой прожекторами. Под волной её длинных и густых золотистых волос грудь Нилюфер взволнованно поднималась и опускалась.
