Читать книгу: «Шпионка. Опасные танцы»

Пролог

Пока Катрин в прошлой жизни танцевала в холодных и продуваемых ветрами клубах, она не заметила, как прошла ее жизнь и приблизилась к финалу. Высшие силы перебросили ее в другой мир и дали еще один шанс прожить новую жизнь. Но кто сказал, что будет легко? Она попала в тело портовой проститутки. Лучше уж тогда стать шпионкой при кабаре и узнать чужие тайны, чем отдаваться грязным морякам под мостом за кусок хлеба. Нас ждут интриги, тайны, танцы, вино и, конечно, любовь.

Я сидела на лавочке в парке и смотрела на опадающие листья. Мне тоже хотелось, как той маленькой девочке, побегать по полянке и подкинуть ворох кленовых листьев вверх.

Жизнь прошла всуете, как в том колесе, которое я крутила днями и вечерами на сцене. Как окончила училище, так и пошла моя жизнь по гастролям и выступлениям. Пока молодая была, да красивая — мужики бегали, ухаживали, но долго не задерживались. Быстро переходили к другим танцовщицам. А вот как перевалило за тридцать, так и жизнь стала неинтересной. Маленькая однокомнатная квартира встречала пустотой и одиночеством.

Неудачная операция по прерыванию беременности сделала меня бесплодной на всю жизнь. Жалела я об этом? Конечно, страдала и плакала по ночам в подушку. Не один раз хотела малыша взять из детского дома, но не смогла себя переступить.

Сто раз прокручивала в голове беседу со своим руководителем в тот страшный день. Он кричал на меня, что я сорвала им гастроли своей беременностью, и помню до сих пор, как в отчаянье он сказал, что выгонит меня и сделает так, что я никуда больше не устроюсь.

Родные были далеко, и кто мне мог помочь, молоденькой, неопытной девочке? Но мы всю жизнь отвечаем за свои поступки и ошибки. Вот теперь я несу этот крест.

Хорошенькая малышка подбежала ко мне и протянула красный листик:

— Бабушка, держи, это тебе.

Я улыбнулась малышке:

— Спасибо, золотце.

Как же захотелось ее обнять, поцеловать. В эти пухленькие, розовые щечки. Аж сердце свело от неисполнимого желания.

И как только это прехорошенькая девочка в клетчатой курточке отвернулась и побежала к своим родителям, которые тут недалеко обнимались и целовались на лавочке, я смахнула одинокую слезу. Как же я им завидовала: их молодости, их любви и даже этим объятьям.

Душа разболелась, разнылась. Начало колоть в левом боку под лопаткой.

— Ох, что-то я расклеилась. Нам никак нельзя болеть. Некому даже воды, этот злополучный стакан, подать, — кипятилась я на саму себя.

Как-то резко стало темнеть в парке. Я посмотрела на небо, тучи нахмурились, зацепились за деревья. Кажется, собирается дождь, нужно пойти быстренько домой, а то точно сейчас намокну, заболею, и никто про меня не вспомнит. Чашки чаю не принесет в постель.

Я тихо поднялась с лавочки, опираясь на свою любимую палку. Все суставы жутко болели. Потерла колени, запястья и достала таблетку из сумки. Боль она не снимала полностью, а только чуть успокаивало, что можно было благодаря ей хоть немного передвигаться.

Я взяла свою трость с металлическим набалдашником и двинулась в сторону своего дома. Он находился как раз за парком. Там нужно было перейти дорогу по пешеходному переходу, пройти немного вдоль булочной и свернуть в арку. А там, во дворе, уже совсем близко, был мой подъезд.

Деревья зашумели, предвещая приближение непогоды. Я приподняла меховой воротник старого, потертого пальто. Воротник уже сыпался, потому что местами на него покушалась моль, но пенсии не хватало, чтобы сходить и купить новое. Выплата была минимальная, и после покупки лекарств, уплаты коммуналки, ее с трудом хватало на продукты.

Я ускорила шаг, хорошо, что еще и ветер меня подталкивал в спину:

— Иди быстрее, скоро дождь.

Пока шла по переходнику, очень старалась быстро передвигаться, но куда же мне угнаться за молодежью? Так, еще и нетерпеливый водитель мне посигналил. Видит же, что переставляю свои тростинки быстро, но ускориться не могу.

Еле успела ноги убрать с дороги, чтобы не наехали. Только и оставалось, что покачать головой и тросточкой в его сторону. У магазина приметила соседку Любочку, она спешила за свежим хлебушком. Одна сына растит, иногда мне подкидывает мальчишку, когда по делам нужно сходить.

Повезло ей, ребенок спокойный, сидит, рисует что-то сам себе за столом и не шумит. Я радовалась за нее, глядя на мальчишку. Не побоялась, родила. Вот и отрада матери будет, когда мальчонка вырастет.

— Тетя Лиза, я вам тоже хлеба куплю. Вы на прогулку ходили? Я звонила в вашу дверь, но так никто мне не открыл.

— Да, моя хорошая. Спасибо тебе, золотце. Вот вышла подышать свежим воздухом, не все сидеть у телевизора. Как раз к сериалу вернусь. Как Валера себя чувствует?

— Уже лучше, спасибо. Ваше варенье ему очень помогло. Еще ночь горел, а сейчас температура спала, и он крепко спит.

— Вот и хорошо. Пусть выздоравливает малец.

Я покивала девушке и пошла дальше, в сторону дома. Сердце стало ныть еще больше, при этом еще и суставы нестерпимо крутило. Я потерла колени и двинулась дальше. Может, на погоду, но очень было неприятно. Поругала таблетки, которые стоили целое состояние, но не помогали, и двинулась дальше.

Дождь начался, стоило мне только шагнуть под козырек подъезда. И не просто грибной, а жуткий ливень. Я с облегчением подумала, что успела и двинулась в сторону лестницы. Лифт, как всегда, не работал, и пришлось лезть по лестнице на третий этаж, проклиная всех, начиная с того, кто придумал этажи, и, заканчивая теми, кто ремонтирует эти узкие кабинки, которые работают через раз.

Любочка, полностью промокшая, догнала меня у самой двери. Всучила мне полбулки хлеба и понеслась в сторону своей квартиры, на этаж выше. Я только и успела, так это благодарно кивнуть моей спасительнице.

Ключ легко повернулся в замочной скважине, и я зашла в пустующую прихожую. Мои тапочки стояли там же, где я их и оставила. Скинула ботинки, повесила пальто и направилась на кухню. Окно было на распашку, и вода лилась по подокольнику прямо на полкухни.

— Ох, ты ж, растяпа, — сокрушалась я, — Это ж надо было мне забыть закрыть окно. Вот теперь придется лазить на карачках и пол вытирать. И так колени болят.

Вот так, с самого утра, одни расстройства. День мой не ладился совсем. Сначала каша сгорела, пришлось выкидывать продукты, потому что есть ее было невозможно, теперь вот это.

И тут очень сильно заныло в левом боку. Да так, что дыхание перехватило. Я боялась пошевелиться от боли. Когда кольнуло еще раз. Голова закружилась, а ноги стали ватные, и я рухнула прямо в эту лужу на полу, ударившись сильно головой о плитку. Дальше темнота вместе с тишиной подхватили меня и утащили в бездну.

1 глава

Голова жутко болела, и я сквозь туман слышала отвратительный ритмичный металлический скрип. Он меня вернул в детство, где я прыгала на пружинной кровати и была безумно счастлива. Я сжала зубы от боли в голове и ждала, когда же этот кто-то успокоиться, и перестанет делать этот отвратительный звук.

— Хватит, — прошептала я, потому что не было сил сказать хоть что-то еще.

Но звук продолжался. Потом мужской голос захрипел, ругнулся матом, и дальше раздался сильный шлепок по голой конечности ниже талии. Я даже вздрогнула, как будто меня ударили.

— Все, свободна, я пойду искать Гари, — пробасил мужик.

Я удивилась, когда услышала незнакомый голос и открыла глаза. Я лежала на полу какой-то жуткой комнаты. Свет был от фонаря, который висел над дверью, поэтому мужчину, который стоял ко мне боком и застегивал свои штаны, я плохо разглядела. Лицо скрывали длинные грязные волосы, сверху повязанные платком на пиратский манер. Как только он оделся, он подошел к двери и толкнул ее ногой, обернулся, улыбнулся своим беззубым ртом и скрылся в коридоре.

До меня донеслись звуки пианино из открытой двери. Кто-то играл какую-то веселую музыку, под которую хором орали мужики.

Мне было холодно лежать на полу, я попыталась подняться, но очень сильно болело все тело. У меня было ощущение, что меня переехал трактор. Любое движение приносило дикую боль. Хотелось просто лежать и не шевелиться.

Кровать скрипнула еще раз, и ко мне наклонилась незнакомая девушка. Одета она была очень фривольно. Длинная юбка с воланами, практически прозрачная, и через нее я видела ее ноги. Блузка, я бы даже сказала, что это был корсет. Верхние пуговицы были расстёгнуты и из него полностью вывалилась обнаженная грудь. Прическа была завязана сложенным платком, и кудри напоминали хаос. Она нахмурилась и наклонилась ко мне:

— Как ты, Катрин?

— Я не Катрин.

Она оглянулась на открытую дверь, мимо которой кто-то прошел. Я слышала женский смех и мужские голоса.

— Ты забыла, что нам имена дает Мадам? Я тоже не Фифи и что теперь?

Она начала меня поднимать с пола, голова жутко кружилась, и все плыло. Худышка с трудом оторвала меня от досок и закинула мою руку себе на плечо:

— Давай, поднимайся, я отведу тебя в дальнюю комнату и скажу, что тебя избил Гари. Ведь Мадам видела, что он злой и знает, что он в таком настроении может и убить. Совсем нас не жалеет.

Уже последние слова она проговорила шепотом.

Мы вышли в длинный коридор с дверями, которые обрамляли яркие красные шторы с бахромой. Она повела меня куда-то вглубь. Мы проходили мимо открытых дверей. Я видела, как там занимаются сексом девушки и мужики в грязной одежде. При этом эти лохматые чудовища, похожие на пиратов, не выпускали бутылки из рук. Мне было противно на это смотреть, при этом меня еще жутко тошнило.

Мы дошли до самого конца. Моя помощница открыла темную, пошарпанную дверь, и я увидела кучу матрасов, какие-то узлы, корзины и сундуки.

— Вот тут отлежись пока. А то если Гари сейчас еще больше выпьет, то он забьет тебя до смерти. Тебе бы по-хорошему на пару дней где-то спрятаться, пока он опять в плаванье не уйдет. Помнишь, вчера господин хороший приходил? Он искал танцовщиц в кабаре. Может, ты б к нему попросилась?

Она усадила меня на матрас и кинула подушку, набитую сеном, под голову. Я разжала челюсть и проговорила:

— Мне бы доктора. А то у меня сильно голова болит.

Девушка остановилась в дверях, посмотрела на меня с грустью:

— Катрин, какого доктора? Ты в своем уме? Радуйся, что похоронщика не пригласили к тебе.

— Катрин!!! Где ты, сука, спряталась? — раздалось в коридоре.

Фифи побледнела и захлопнула дверь в каморку, где меня оставила. Я упала на подушку и закрыла глаза. Голова жутко болела, а еще бока, руки и ноги. У меня такое состояние было один раз в жизни, когда наша машина попала в аварию и мы несколько раз перевернулись. Я очень сильно ударилась тогда головой и даже не помню, как меня оттуда доставали.

Очнулась только в скорой, после какого-то укола.

Из-за жуткой боли голова отказывалась соображать. Я не могла понять, что происходит? Где я? Почему меня зовут Катрин? Может, у меня уже крыша поехала, и я вижу галлюцинации?

— Катрин! — рявкнул тот же голос, где-то недалеко, что я даже вздрогнула.

Почему-то сердце мое замирало от страха. Я боялась этого жуткого обладателя баса. Я поджала ноги, пытаясь накрыться теми остатками юбки, которые были на мне надеты.

— Гари, пойдем выпьем еще. Потом найдешь эту потаскуху, — услышала я за дверью.

Где-то совсем недалеко стояли два мужика, еще чуть-чуть, и они обнаружат меня. Я молилась, чтобы они сюда не зашли и не обнаружили меня. Осмотрелась, но в темноте ничего тяжелого не было видно, чтобы защитить себя. Я прикрыла глаза. Жутко хотелось спать. Даже не заметила, как провалилась в глубокий сон.

Сквозь сон я почувствовала, как кто-то схватил меня за ногу и заорал:

— Ах, вот ты где! Я нашел тебя!

Я разлепила глаза и уставилась на грязного худого бородача. Он беззубо улыбался и смотрел на меня одним глазом. Второй у него был завязан темной тряпкой.

2 глава

Я так сильно испугалась, что со всей дури врезала ему свободной ногой в лоб. Он отлетел и упал на спину, изрыгая все возможные ругательства. Его друг заглянул в подсобку и удивленно уставился на меня.

— Гари, кто тебя так? Девка? Ну, ты, брат, допился. Давай вставай, да пойдем на корабль, проспишься. Видишь, Катрин сегодня не в духе.

Второй моряк поднял с пола одноглазого и пока тот тер свой лоб, поволок его к выходу. Тут же в дверном проеме появилась та девушка, что меня сюда привела. Я села на матрас и покачивалась, потому что голова не прошла, а добавилась еще и жажда.

— Катрин? — она смотрела на меня и хлопала ресницами.

— Дай воды, — прохрипела я.

Она исчезла, а через пару минут протянула мне небольшой кувшин белоснежного цвета. Я большими глотками осушила половину. Вытерла рот, по которому стекала вода и вернула ей посуду. Голова продолжала болеть, и я легла обратно на матрас.

Незнакомка присела рядом, погладила мой лоб:

— Ты сама на себя сегодня непохожа. Еще никто не бил Гари. Что на тебя нашло? Он же отоспится и вернется. И в этот раз он тебя не пожалеет.

— Это будет потом, а сейчас скажи, где я и что я тут делаю?

Она встряхнула руками, подтянула бретельки, которые сползли:

— Детка, если ты забыла, то мы в публичном доме у мадам Эммы. Ты отрабатываешь долг за своего муженька, который продул в карты. Ну а я попала сюда, потому что любовник выкинул меня на улицу, и я осталась без гроша.

— Вот это я ударилась у себя головой, что меня на пенсии в публичный дом сослали.

Мне было смешно, хотелось даже еще пошутить, но виски пронзила боль, я сжала зубы и закрыла глаза. Девчонка похлопала меня по плечу:

— Ладно, спи. А завтра мадам тебя загрызет за сегодня, и пойдешь вечером на улицу стоять с самыми последними шлюхами.

Она поднялась, закрыла дверь, и я уснула. Проснулась я от противного женского голоса:

— А ты чего тут разлеглась? Вот бесстыдница! Нашла куда спрятаться! Я сейчас, мадам, все расскажу, уж она-то тебе задаст.

Я приоткрыла глаза, но даже не успела разглядеть ту, что со мной разговаривала. Только юбки цвета бордо скрылись за дверью.

Я села на кровать. Все болело, но хоть голова успокоилась. Я не слышала музыки из коридора, а в проеме лился свет с окна. Значит, сейчас или утро, или день. При свете дня я осмотрелась, но ничего нового не увидела. Для меня оставалось загадкой, как я сюда попала и что я тут делаю. Я поднялась на ноги и направилась к выходу. Полшага не хватило до двери, как в проеме нарисовались две фигуры. Одна толстая и маленькая, другая — худая и высокая. “Торопунька и штепсель” собственной персоны. Они нахмурились и уставились на меня.

— Чего мадам хотели? — поклонилась им, разведя руки в сторону.

Полная открыла рот и повернулась к худой:

— Ты видишь, как она обнаглела? Мадам? Вчера вместо работы тут отлежалась, а сегодня: чего хотели? Ах ты, потаскуха! Ты думаешь, что, если у тебя рожа красивая и за тебя много платят, так я буду терпеть твои выходки? Пошла быстро в свою комнату! Вечером на улицу пойдешь!

У меня чуть глаза на лоб не полезли от такого обращения, но сил спорить у меня не было. В комнату, так в комнату. Там полежу. Хотя хотелось бы помыться.

— И где моя комната?

Они переглянулись. Худая толстой начала говорить полушепотом:

— Фифи сказала, что ее Гари избил. Может, умом тронулась?

— Только сумасшедших мне не хватало. А то подожжет чего-нибудь, как Мэри по соседству, и сгорим к чертовой бабушке. Отведи ее, проследи, чтобы помылась, поест и глаз с нее не спускай.

Высокая дама схватила меня за руку выше локтя и потащила куда-то. Ноги мои еле переставлялись, и я постоянно спотыкалась о ковер на полу. Она толкнула ногой дверь, и я увидела две кровати, стол у стены с зеркалом, тумбу с тазиком и кувшином. Такой мне вчера незнакомка приносила.

На кровати спала та самая девушка, а на полу лежала бутылка в луже. Худая толкнула меня в комнату:

— Воды сейчас Аркадий принесет.

Я перешагнула лужу и села на свободную койку. Запах алкоголя мне не нравился. Я поднялась, открыла окно. На улице было тепло, кругом все зеленое, цветущее. Стоп. Я еще раз посмотрела в окно. Какое лето? Сейчас же осень. Это еще что такое?

Я отодвинулась от окна и посмотрела на столик с зеркалом. Подняла на себя глаза и обомлела. От неожиданности даже села на стул.

— Это что еще за чудо-юдо заморское? Почему у меня чужое лицо?

Кровать заскрипела, и от подушки оторвалось полусонное лицо ФиФи:

— Ты с кем тут разговариваешь?

— Как я сюда попала и когда?

— Пару месяцев назад тебя привели из картежного дома. Мадам выплатила долг, и ты теперь его отрабатываешь?

— Что? Какой картежный дом? Какой долг? Я на пенсии, в карты не играю.

— На пенсии она, видите ли. Ты что госслужащая? Только им государь платит пенсию.

Я посмотрела еще раз в зеркало, покрутила лицо, потрогала щеки. Не могла понять, кто мне сделал пластику и зачем? Но лицо очень красивое. Ямочки на щечках, карие глаза, ресницы пушистые. Локоны, которые украшали мое лицо, мне очень нравились. После тех морщин, которые покрывали все, что было видно без одежды, получить такое счастье — истинный подарок. Вот синяки мне совсем не нравились. Кто посмел бить женщину? Тут я вспомнила вчерашнего пьянюгу. Ну, больше я ему не позволю поднимать руки. Он должен знать, с кем имеет дело. Я покрутила головой и поискала свою трость, но ее нигде не было.

— А где моя палка?

— Какая? — Фифи моргала глазами спросонья и не могла понять, что я от нее хочу.

Я показала руками размер:

— Вот такая, черная, с набалдашником в форме льва.

Девушка села на кровать и осмотрелась:

— Катрин, ты уверена, что она у тебя была? Я до сегодняшнего дня ее не видела. Тебе вчера подарили эту палку? Может, Гари унес?

— В смысле, не видела? Я без нее ходить не могу, у меня колени болят.

Она посмотрела на мои ноги:

— До сегодняшнего дня ты не жаловалась на колени. И бегала как коза.

Я опустила глаза и посмотрела на свои худые конечности. Они были стройные, красивые. Я медленно поднялась со стула, и у меня ничего не болело. Я могла спокойно присесть и встать, не испытывая боли, хруста.

Это было чудесное исцеление, не иначе. Помимо красивого лица, мне еще и здоровье подарили. Хотелось верить в сказку и волшебный эликсир.

Дверь скрипнула, и в комнату зашел пожилой плотный мужичек с двумя ведрами воды. Из одного шел пар.

— Мадам сказала принести воды.

— Да, спасибо вам большое, — улыбнулась я ему.

Он даже крякнул от такого обращения, покачал головой и вышел из комнаты. Я же принялась смешивать воду в тазу, чтобы обмыться.

3 глава

Мы с моей соседкой обмылись, убрали в комнате, что ее очень удивило.

— Обычно ты ревела в уголке и не хотела жить, а тут и уборку затеяла, и помылась. Я тебя не узнаю. Может, не зря тебя Гари избил? — подтрунивала надо мной Фифи.

Мне не хотелось говорить ей, что я совершенно не помню, что тут происходило до сегодняшней ночи. Нас позвали завтракать, хотя уже было около одиннадцати часов и пора бы обедать, ну или полдничать.

Я накинула платок, хотя они свободно ходили тут полуголые, и вышла вслед за своей соседкой. Мы прошли по коридору и спустились по небольшой лестнице в зал. Тут стояли овальные столики, диванчики и стулья. В углу за шторкой красовалось пианино. Было накурено, и в помещении стоял какой-то отвратительный запах. Мне это напоминало дешевый кабак, где пахло перегаром от посетителей. Комнату проветривали, но это не помогало. Мы зашли в другую дверь и спустились вниз.

Это была небольшая кухня с длинным столом. Полная женщина крутилась возле печки и готовила еду. Что-то грелось в большой, высокой кастрюле, из которой к потолку поднимался пар. Худенькая девочка сидела в углу и чистила овощи. Вокруг нее лежала луковая шелуха, и тут же валялись очистки от моркови.

Большая печь стояла ближе к входу, что позволяла с одной стороны, готовить, а с другой стороны — прогревать помещения. Я не видела здесь современных девайсов, что меня удивило, но не стала ничего спрашивать. Сама одежда, свечи на столе и так рождали только вопросы, на которые у меня пока нет ответов.

Фифи подошла к небольшой кастрюле, которая стояла на краю вместе с мисками. Открыла крышку и заглянула. Она сморщила нос и принялась ложкой нагребать то, что было внутри. Густая каша еще дымилась.

— А масло где? А хлеб? Ты хочешь, чтобы у нас бока стали худые? Кто на нас глянет?

Повариха окинула мою соседку взглядом, полным ненависти и презрения:

— Тебе хоть давай масло, хоть не давай, ты не похудеешь. А Катрин, как была тонкая и звонкая, так ее и останется.

В этот момент в комнату зашли еще три девочки. Вид у них был помятый. Они зевали и медленно двигались. Фифи отдала мне миску, кинула туда из горшка масло и прихватив свою еду, показала мне на дверь.

Мы вышли и сели за крайний стол. На нем не было скатерти. Их как раз сняли и мыли полы в помещении. Мимо нас прошло еще пять человек. Каких только тут не было. И высокие, и толстые, и маленькие, одна была очень большая во всех смыслах. Я разглядывала их, а сама у них не вызывала никакого интереса. Понятное дело, что они меня видели раньше, это я вижу их впервые.

Через некоторое время комната наполнилась чавканьем и хихиканьем. Между столиками прошлась худая мадам, одна из двух сладких палочек, что утром разбудили меня, — посмотрела на меня коршуном и двинулась дальше, заглядывая в миску каждой. Отняла у одной из девиц бутылку с алкоголем. На что та громко возмущалась, пока надсмотрщица не хлопнула по столу, успокаивая дебоширку.

Мы молча покушали, потом моя знакомая толкнула меня вбок:

— Чего сидишь? Пошли за чаем, булок у толстухи выпросим.

Я не особый любитель выпечки, так как у меня всю жизнь танцы, фигура. Могла только на свой День рождения позволить себе торт Киевский. Кто помнит, как он хрустит, а? Ммм. Чуть не споткнулась о порог, пока вспоминала.

— Фифи прекрати жрать булки, а то придется на тебя новый корсет заказывать.

— Не учи меня жить! Тебя поставили кашу нам варить, вот и занимайся своим делом, а то стоит тут, командует нами.

Девушка демонстративно взяла не две, а три, всунула в мои руки мою порцию и пошла по лесенке вверх виляя бедрами из стороны в сторону. Когда мы сели за стол, я ей подвинула свою плюшку.

Она надула губки и отодвинула обратно:

—Я же себе две уже взяла.

— Я не ем их. Так что можешь и мою съесть, раз любишь.

Она вылупила на меня глаза:

— Катрин, что с тобой? Ты же булку прятала под блузку и в комнате ее полдня нюхала, а потом по маленькому кусочку ела. Говорила, что матушка по праздникам такую покупала.

Бедное дите. Как мне стало жалко девочку. Ту, которая теперь я.

— Видимо, на всю жизнь наелась. Так что можешь мою съесть.

Я поднялась со стула и направилась в свою комнату. На кровати лежала стопка свежего белья. Оно приятно пахло и похрустывало. Я быстро скинула все то, что было на моей кровати. Перестелила постельное и заправила койку.

Чем занимаются жители в этом доме, я не знала, поэтому выглянула в окно и стала рассматривать то, что было видно. Окно выходило во внутренний двор. Внизу было развешено белье на просушке. Я слышала, где-то орал петух, ржание коней, чайки и цокот копыт по мостовой.

Стоп. Мостовая, звуки проезжающих колес и скрип, как будто телеги везут. Окно было узкое, и я видела только край забота. Сбежать через это пространство нереально, значит, должна быть какая-то дверь.

Я вышла из комнаты, услышала разговоры внизу, стоны за закрытыми дверями. Непонятно, что там творилось. Я постояла, послушала, но открыть не решилась. Никто ж на помощь не зовет, а вдруг там опять кто-то чем-то занимается, а тут я.

Глянула в сторону окна в конце коридора. Решила посмотреть, что видно там из той жизни, куда я попала. Подошла, облокотилась на оконную раму. Тут тоже было несколько деревьев, а за ними, очень близко, стоял двухэтажный деревянный дом. На нем не было никаких электрических проводов , привычных глазу спутниковых антенн и украшений из фальшивого камня. Я наклонилась вперед и пригляделась к домам подальше, но картина повторилась.

— Что же это такое? Не могла же я прошлое перенестись?

— Ты что тут высматриваешь? — раздалось за спиной, — Сбежать собралась? Не получится.

Я даже вздрогнула от этого скрипучего голоса, так он меня напугал.

4 глава

Старуха скривилась и смотрела на меня. Один глаз был прищурен, и его не было видно, а второй, как рентген, смотрел сквозь меня. Она кашлянула, шагнула ко мне, а я, наоборот, вжалась в раму, такое жуткое зрелище она представляла. Сквозь шрам на щеке я увидела ее зубы. Зрелище не для слабонервных.

Она протянула ко мне свою костлявую руку с желтыми ногтями. Я стала вертеть головой, чтобы она ко мне не прикоснулась.

— Что ты делаешь, дурында? Рот открыла и высунула язык! — скомандовала она мне.

Я нехотя открыла рот и показала ей то, что она просила. Монстра наклонилась и посмотрела внутрь. Потом покрутила мои руки, посмотрела у меня подмышками. Выпучила глаз и приблизилась ко мне. До чего же жуткая она была, что у меня от страха волосы встали дыбом.

— Под коленями тоже чисто?

Я быстро, быстро закивала головой, лишь бы она от меня отстала.

— Хорошо.

Старуха отвернулась, достала из складок юбки блокнот, послюнявила карандаш и сделала себе пометку. Потом она заковыляла дальше. Стоило ей скрыться в одной из комнат, я выдохнула.

В этот момент в коридоре раздался топот, и девушки после завтрака разбрелись по комнатам. Я тоже пошла в свою, отходя от встречи со смертью. Фифи уже лежала на своей кровати и поглаживала свой животик.

Я села перед зеркалом, рассматривать свое лицо. Мне было интересно, как так получилось. Еще раз обследовала на швы после операции и ничего не нашла.

— А выйти из дома мы можем?

Фифи перевернулась, улыбнулась:

— Сегодня вечером и выйдешь. Тебя же под фонарь на улицу выгонят, наша комендантша утром объявила за завтраком, кто где работает. Забыла уже?

— Под фонарь?

— Ага. Мы будем лимонад пить, да пирожные с новыми клиентами кушать, а ты сегодня, пока пятерых не отработаешь, не зайдешь в помещение. Помажься той вонючей мазью, чтобы мошки не сожрали тебя, а то будешь завтра чесаться.

Я посмотрела на большую склянку, запах от нее был жуткий. Не то что мошки, люди ко мне не подлетят.

Соседка поднялась с кровати, подтянула чулки на ногах и принялась перевязывать на них ленточки.

— Что значит, пятерых не отработаешь?

Она на меня многозначительно посмотрела:

— Катрин, ты как будто сегодня ночью родилась. То и значит, что будешь мужичков на улице ловить и радовать своим прелестным телом. Ночь тебе предстоит тяжелая. Иной раз и плеткой может попасть от извозчика. Девки на улице тоже наглые, а ты смазливая. Могут и лицо расцарапать. Ты, если нападут, зови Аркадия, хоть жива останешься.

Я передернула плечами, потому что радовать я уж точно никого не собиралась, и в битвах участвовать в мои планы не входило. Голова сразу заработала в направлении побега. Нужно что-то придумать. Осмотрелась, в поисках вещей. Под кроватью задвинута была небольшая квадратная корзина. Я ее вытянула: там лежали панталоны из тонкой ткани, толстые чулки, свернутые в трубочку, и обвязаны тонкими лентами, два платья, темный жакет и поношенная шляпка с сеточкой. Небогатый улов, но все же, хоть что-то. Рядом я нашла истоптанные ботинки на небольшом каблучке.

Украшений не было, но я нашла небольшую трубочку свернутых денег, видимо, кто-то заплатил мне. Я захлопнула корзину и повернулась к Фифи:

— А где здесь работают женщины?

— Женщины? — переспросила она меня и захлопала глазами.

Потом села к зеркалу, достала пуховку и начала припудривать носик. Потом поджала губы, покрутила головой, оценивая результат своей работы. Повернулась в мою сторону, закинула ногу на ногу:

— Мы с тобой тут работаем. А вот есть бедолаги, которые пашут на заводах, в поле. У нас самое лучшее место.

— А чем же наше место лучше? Спать с мужиками за деньги?

Она выпучила свои глаза:

— Ты с ума сошла? Ты видела, на каких нарах они в бараках спят? Может, тебе больше повезло, и ты этого не видела, но я туда возвращаться не хочу. В меня тут влюбится какой-нибудь капитан и заберет к себе на корабль.

Я начала перекладывать вещи в корзине:

— Я гляжу, очередь у тебя из капитанов тут. От этих моряков ты заразишься какой-нибудь болезнью и умрешь в муках.

— Тьфу на тебя. Я тебе не Лори, чтобы от кого-нибудь заразиться. Я сама выбираю себе любовника на ночь. И тут главное, что если он приличный, во фраке, то он точно ничем не болен.

Я закрыла свои вещи, задвинула под кровать и повернулась к ней:

— А ночью сегодня во фраке, по-видимому, товарищ был?

Соседка махнула на меня рукой:

— Это друг твоего Гари. Он, кроме, как сюда, никуда больше не ходит. Так что он чист, как молодое яблочко. И платит он хорошо, и не бьет меня, как твой ненаглядный.

Я улыбнулась ей. Какая же наивная девочка передо мной сидит.

— Фифи, а где мои документы? — я внимательно посмотрела на нее.

Она повернулась к зеркалу подкрасить ресницы. В небольшом горшочке стояло что-то черное, и она тонкой щепкой макала в эту жижу и наносила ее вокруг глаз.

— А что, ты забыла, как сама их отдала мадам?

Тут я уже была озадачена, ведь я всегда считала себя практичной. Но чтобы отдать то, что принадлежит мне, другому человеку! Это уже было слишком. Я поднялась на ноги, и все, что я могла сказать на эту новость:

— Зачем?

— Хм. Как зачем? У нее есть сейф, и там точно никто их не сворует, у тебя.

Я оглянулась на дверь и увидела там щеколду, значит, можно комнату запереть. Но в голове моей не укладывалось, что деньги в чемодане еще не украли, а вот документы бы прикарманили.

В этот момент к нам в комнату открылась дверь, и заглянула эта страшная старуха. Она прищурилась, обвела нас своим единственным глазом, потом порылась в кармане и вытянула блокнот, что-то в нем посмотрела, сама себе кивнула и закрыла дверь.

Я же на мгновение даже застыла, такую жуть она на меня наводила. Повернулась к Фифи, которая, как ни в чем не бывало. приводила себя в порядок.

— Кто это?

Девушка посмотрела на меня и захохотала:

— Катрин, это ты сильно головой вчера приложилась, раз забыла нашу страшилу. Докторишка каждый день проверяет нас. Как же она меня бесит, когда лезет ко мне своими желтыми когтями.

Я выдохнула: значит, галлюцинаций у меня нет. Но мне нужно вернуть свои документы, раз я решила отсюда сбежать. Накинула тонкий платок на плечи и двинулась по коридору в сторону хозяйской половины.

5 глава

Меня там никто не ждал. Мадам в форме тумбочки, пила чай, прихлебывая с блюдечка, и внимательно слушала тощую надсмотрщицу, как она доносила на девушек. Я не стала стоять и слушать весь список всего, что те натворили, поэтому стукнула в дверь и вошла в комнату.

Они на минуту замерли от моей наглости, вытаращились и пооткрывали рты. Первая пришла в себя высокая. Она скорчила гримасу и процедила:

— Ты что тут забыла?

— Я хочу документы свои забрать. Пусть они у меня хранятся.

Толстуха поставила свою тарелку на место, слащаво растянулась в улыбке и поднялась со своего места, упираясь в стол:

— Милочка, конечно же, ты получишь свои документы. Как только твой долг будет погашен, ты тут же будешь свободна.

— Я хочу увидеть сумму долга.

Мадам сжала губы и сверкнула глазами той, что стояла напротив. Худая незаметно кивнула и повернулась ко мне, сложив руки на груди:

— А ты у нас ее забыла, что ли? Или ты не в курсе, во сколько нам обошелся доктор, который в прошлый раз тебя поднял с кровати? Так что, милочка, долг твой подрос на очень хорошую сумму. А сейчас нечего тут стоять, пошла к себе и собирайся! Скоро пойдешь под фонарь на улицу, и сегодня тебе не пятерых нужно отработать, а семерых! Так как вчера мы всю ночь проспали, а завтрака и обеда я тебя не лишала. Так что как сегодня потопаешь, так завтра и полопаешь.

Она схватила меня за руку выше локтя, сжала очень сильно тонкими пальцами и вытолкала в коридор. Я хотела сопротивляться, но не тут-то было. Как оказалось, в этой худышке таится богатырская сила. Она толкала меня вперед, как локомотив вагоны, не давая мне обернуться, пока мы не оказались в зале со столами. Резко развернула к себе, прищурилась и громко прошипела мне в лицо:

— Уничтожу, если ты еще раз туда сунешься. Поняла?

— Угу.

Она швырнула мою руку и вернулась к хозяйке. Я же поняла, что документы мне по-хорошему не получить, но то, что я не пойду сегодня кого-то ублажать — это я тоже твердо решила. Когда они это поймут, позеленеют от злости. Придется искать выход отсюда, но сначала мне нужно как-то выбраться на улицу.

Я тихонько подошла к двери в тамбуре, которая вела, как мне казалось, как раз туда, куда мне нужно, дернула ее, но она оказалась закрыта на большой засов.

Я оглянулась, осторожно отодвинула его, стараясь не издавать громкий звук, и приоткрыла дверь. Выглянула и обмерла. Широкая улица была вымощена небольшими булыжниками. По ним ехали кареты, просто всадники, и пары в красивых костюмах прогуливались по тротуарам. Некоторые девушки были с кружевными зонтиками. Я открыла рот и рассматривала картину, которая открылась мне.

— Куда собралась? — услышала я рев Аркадия за спиной.

От испуга я выскочила за дверь и рванула по улице. Обернулась, а он в тяжелых сапогах, бежал вслед:

— Стой! Остановись, дура! Держите ее кто-нибудь!

Я же бежала по улице, проскальзывая между пар, которые шарахались от меня. Впереди, широко расставив ноги и раскидав в стороны руки, стоял какой-то мужик и ждал меня. Я проскочила мимо него, выбежала на дорогу и рванула на другую сторону, уворачиваясь от колясок и коней.

Я повернула на другую улицу и побежала по ней. Голоса и крики затихали, видимо, мне удалось оторваться от преследователей. Я оглянулась, перебежала дорогу и рванула в проулок. Там я выбежала на соседнюю улицу и неожиданно врезалась в дворника. Я распласталась на булыжниках. Он посмотрел на меня, на голые ноги, потому что юбка задралась, и на мой фривольный костюм, так как платок я потеряла где-то по дороге.

Незнакомый мужик нахмурился, наклонился ко мне, схватил меня за локоть и дернул вверх, поставив меня в несколько секунд на ноги:

— Иди-ка сюда, моя голуба.

Я постаралась струсить солому, которая приклеилась к подолу юбке, но дворник держал меня крепко. Я попыталась вырвать руку из его цепких лап:

— Спасибо вам большое за помощь. Дальше я сама.

— Куды собралась? Я тебя в полицию сейчас сдам. А то, что удумала? Бегать голой по улицам.

Сердце сжалось от испуга. Мне меньше всего хотелось к стражам порядка. Не верилось мне, что у нас тут все неподкупно и честно.

— Дядечка, отпустите меня, пожалуйста, я не буду ходить по улице голой. Это на меня напали, а я вот в чем была, в том и выбежала из дома.

Он вытер усы, нахмурился, наклонился поближе и внимательно посмотрел на меня:

— Напали! Ага! А дуришь ты девка, кого?

Он дернул меня дальше по улице. Я посмотрела назад, но за мной никто не бежал.

— Дяденька, у меня даже в мыслях не было вас обманывать, — взмолилась я, даже слезу начала пускать для пущей убедительности, — Вы же видите синяки? Я ж говорю вам, что напали на меня.

Он искоса глянул на мое лицо и буркнул себе в усы:

— Сейчас в полицию придем и там разберемся: на тебя напали или ты напала на кого, поэтому в таком виде и бегаешь по улицам.

Я с надежной дернула рукой, но мой мучитель только сильнее сжал лапищу.

Мы прошли улицу до конца, она уходила вниз, к синему зеркалу моря, которое проглядывало между домов, потом на перекрестке повернули налево, и тут я уже увидела более дорогие дома, в несколько этажей. Вокруг них, видимо, были посажены сады, которые радовали хозяев своей зеленью. Мы прошли несколько таких усадеб с высокими заборами и свернули на широкую улочку с торговыми лавками. Все, кто шел навстречу, бросали на меня укоризненные взгляды и старались отойти подальше.

Между магазинчиками в глубине я увидела двухэтажный белый дом с синей дверью и деревянной вывеской “ Полиция”. Справа от здания на привязи паслись две кобылы в седле. Мне, почему-то, глядя на них, стало смешно. Я себе представила, что это как раз и есть патрульные машины. Только я пыталась рассмотреть на них сирены, не могла никак придумать, куда их ставят. От своей фантазии не смогла сдержать смешок, за что меня очень сильно дернул дворник, что я чуть не споткнулась о ступени.

Он распахнул тяжелую дверь, и мы вошли в прохладное помещение.

Пишу для вас продолжение, мои дорогие, хотелось бы и от вас получить хоть чуть-чуть обратной связи. Мне интересно, нравится ли вам моя героиня, которая не хочет мириться с тем положением, в которое попала? И как думаете, удастся ли ей сбежать от мадам?

За оценки и сердечки низкий поклон и благодарность вам!

6 глава

После яркого дня, глаза даже не сразу привыкли в темноте, и я не успела рассмотреть все, что внутри. Но дворник, по-видимому, тут был как у себя дома, поэтому поволок меня куда-то по коридору и толкнул дальнюю дверь.

Мы попали в небольшое помещение с зеленым ковром, двумя столами и высокими стульями. Справа громоздился большой шкаф со стеклянными дверками, весь заставленный какими-то книгами и свертками бумаг. На стене, на гвоздиках висели какие-то картинки с нарисованными лицами, а на столе, я даже глазам не поверила, настольная лампа с зеленым абажуром.

За столом сидел тощий мужик в белом одеянии, как я поняла, что это форма такая. Он поднял голову и сквозь очки посмотрел на нас. Поджал губы, поднялся и с упреком посмотрел на дворника:

— Что ж ты мне ее среди дня приволок?

— А куда я ее дену, раз она на меня свалилась? Она ж сама прибежала. Так я ее сразу сюда, господин начальник.

Страж посмотрел на меня сверху вниз, и на лице у него растянулась улыбка. До чего же противный человек. Из-за усов он был похож на таракана. Снял очки, и я увидела взгляд, полный вожделения, меня даже передернуло от него.

— Хороша, чертовка.

Дворник глянул в мою сторону и кивнул на слова полицейского.

— Хорошо, оставляй ее, буду допрашивать, у меня сегодня срочных дел нет. Так уж и быть, поговорю с городничим, чтобы тебя на торговую перевели, там-то и купцы приплатят за порядок, и нам нужны такие ответственные дворники на улице.

— Благодарствую, господин.

Мужик улыбнулся, склонил голову, отпустил мою руку и поспешил на выход. Я улыбнулась стражу:

— На меня напали, я убегала, но меня родители будут искать, поэтому мне срочно нужно вернуться домой.

Он медленно приближался:

— Конечно, конечно. Я так и подумал, что ваши родители все извелись в поисках непутевой дочери.

Я попятилась назад:

— Что вы себе позволяете?

Мне показалось, что он облизнулся, глядя на меня. Ох, как мне это не понравилось. Я в панике начала искать, чем запустить в этого маньяка, но поблизости ничего не было. Я развернулась и рванула к двери. Только и успела, что дернуть ручку. Выход открылся, но меня схватили за талию и дернули назад. Я отлетела прямо к столу, чуть не споткнулась о ковер. Дверь сзади захлопнулась.

Он развернулся в мою сторону и начал опять приближаться. Я уперлась нижней точкой в широкое препятствие посреди комнаты. Его улыбка говорила только об одном: что он жаждет мной овладеть. Такой хищный взгляд я научилась различать на своей работе и всегда старалась с такими наедине не оставаться.

Я принялась нащупывать на столе что-то тяжелое и решила не терять время, открыла рот и что было мощи, заорала:

— Помогите! Спасите!

Он оскалился и процедил сквозь зубы:

— Заткнись, грязная потаскуха! Никто тебя здесь не спасет. Здесь я, твой спаситель и бог. Встала на колени и молишь у меня пощады, чтобы я за твои крики сильно тебя не наказывал.

Он шагнул ко мне, схватил одной рукой за шею, а второй, ниже талии, сжал мои ягодицы. Хотелось бы, конечно, этому герою-любовнику врезать по причинному месту, так, чтобы никого он больше не захотел, но не получалось. Ноги были прижаты к столу и размахнуться для удара было негде. Я схватила лампу и врезала ему по голове. Он отшатнулся от меня, из головы полилась тонкая струйка крови и тут же украсила белоснежный костюм красной полосой. Улыбка сползла с его лица, и он удивленно уставился на меня.

А я, чтобы не терять время, рванула в сторону двери, но герой оказался ловким. Он схватил меня за юбку и дернул. Я, конечно же, тут же плашмя рухнула на его ковер.

— Куда, сука, собралась? — прорычал он и наклонился ко мне.

Я тут же перевернулась к нему лицом и что есть мочи, ударила ногой в голень. Он взвыл, схватился за ногу и от боли сел на стул, который стоял возле стола для посетителей.

Я сею секунду поднялась быстро с ковра, и вместо выхода, влетела в чью-то грудь.

— Стоять, я сказал! — раздалось у меня за спиной.

Незнакомец обнял меня и прижал к себе. Я почувствовала терпкий запах табака и еще какого-то мужского аромата. Подняла глаза: на меня с интересом смотрел молодой человек с чёрными кудрями и легкой небритостью, в темном костюме и белой рубахе.

— Что за бой у вас тут? — он посмотрел в мои глаза, улыбнулся, — Вы напали на полицейский участок и хотели убить господина полицейского?

Я ударила кулаками ему в грудь:

— Пустите меня, я не хотела никого убивать. Я спасала свою честь, он хотел меня изнасиловать.

Мужчина приподнял бровь и опустил глаза на мой костюм. То, как он хмыкнул, я поняла, что легенда про невинность не прокатит. Он, придерживая меня за локоть, отодвинул стул и предложил мне сесть напротив моего мучителя. Тот сжигал меня взглядом, но не шевельнулся в мою сторону. Я поджала губы и села на свое место.

Полицейский посмотрел на посетителя, поменялся в лице и кинул опять взгляд на меня.

— Что привело вас в полицейский участок, господин Самсонов?

— Господин Барсов, я зашел к вам поговорить, — он протянул белый кружевной платок пострадавшему от меня и показал на голову, откуда сочилась кровь, — Но открыв к вам дверь, увидел увлекательную картину единоборств, в которой вы явно проигрывали.

Незнакомец улыбнулся и сделал мне легкий поклон.

Полицейский, хромая, вернулся на свое место, открыл какую-то папку и посмотрел на меня. Я видела ненависть, злость и похоть. Он скривил губы, нацепил очки и процедил сквозь зубы:

— Я, как видите, на работе и оформлял сейчас проститутку, которая уже предлагала себя на улице средь бела дня. Мне нужно следить за порядком в городе.

— Где именно вы хотели меня оформить? На столе, на стуле или на ковре? Я же вам сказала, что я не проститутка.

Он сверкнул глазами на меня, и я видела, как заиграли желваки на щеках. Самсонов наклонился:

— А кто вы прелестное дитя?

— Я танцовщица.

Он приподнял бровь:

— Кабаре?

Я посмотрела на него и кивнула:

— Это я тоже могу.

Страж терял терпение, потому что он громко хлопнул папкой, которая у него была открыта, и посмотрел на вошедшего господина:

— Я так понимаю, что вы пришли по делу вчерашнего разгрома вашего заведения? Поэтому я сейчас закончу с дамой, а потом мы уже займемся вашим вопросом. Покиньте мой кабинет, вас вызовут, когда вы понадобитесь.

Мужчина глянул на меня и повернулся к полицейскому:

— Нет, я хотел написать заявление о том, что у меня пропала девушка — танцовщица. Из новеньких. Вот я ее нашел, так что мой вопрос уже решили.

Я увидела, как нахмурился страж закона:

— Вы уверены?

— Да, полностью.

— Но вы, когда ко мне зашли, не узнали ее.

— Все верно. Они только прибыли, и одна из них заблудилась, но по описанию сопровождающего, полностью совпадает.

Я подняла глаза и с удивлением посмотрела на Самсонова. Он поджал губы и легко кивнул. Повернулась к хозяину помещения:

— Вот видите, я же вам говорила, что я не проститутка. Вы серьезно ошибались.

Страж приподнял бровь и посмотрел на меня, потом на мужчину. Его кривая улыбка заставила меня сомневаться в своих словах.

— Все верно, мадам. Вы просто элитная часть проституток. Верно я говорю, господин Самсонов?

— Давайте не будем опускаться при даме до таких разговоров. Нам пора.

Мужчина схватил меня за руку и двинулся в сторону выхода.

— Стойте! — раздалось нам в спину, — Я никого никуда не отпускал. Особенно вас, мадам.

Визуалы героев

Хочу сегодня вас немного познакомить с героями. Дальше по тексту буду добавлять тех, кто в нем будет появляться. Остальных сможете себе сами нафантазировать.

И так....

барабанная дробь.....

Встречайте! Пам- пам!

Главная героиня, которая в прошлой жизни была танцовщицей, но умерла и оказалась в теле молодой красивой проститутки в портовом публичном доме.

Зовут Катрин, возраст двадцать один год. Детей нет, но имеется бывший муж, который отдал жену за долги. Имеется ухажер моряк Гари, который при каждой встрече избивает ее.

Теперь в нашей книге появился спаситель.

Самсонов Дмитрий Федорович двадцати девяти лет. Хозяин кабаре, в котором встречаются мужчины и обсуждают свои дела, ведут между собой переговоры. Девушки работают не только для развлечений, но и чтобы подслушать интересные разговоры и донести своему начальнику. Шпионаж в данном развлекательном месте процветает в полной мере.

7 глава

Я посмотрела на мужчину, который меня пытался увести. Он сжал губы и повернулся обратно:

— Что такое, господин Барсов? Я думаю, что мы уже все выяснили с вами. Или у вас остались вопросы ко мне?

Полицейский поднялся со своего места, подошел ко мне и посмотрел сверху вниз. Я даже почувствовала, как от него пахнет похотью. Его сдерживал только тот, кто стоял рядом со мной, иначе он бы уже не церемонился со мной. Этот усач пугал меня до дрожи в руках. Я сразу решила, что не дам ему ко мне притронуться, поэтому сжала кулаки и готовилась к отпору.

— Мадам не показала мне свои документы.

— У меня их с собой нет. Я же вам сказала, что на меня напали.

Он оскалился:

— Значит, останетесь здесь, пока я их не увижу.

Я с ужасом перевела взгляд на Самсонова. Он дернул меня за руку, и я оказалась у него за спиной:

— Господин полицейский, вы не имеете права задерживать мою танцовщицу, если у вас нет к ней никаких обвинений по закону.

Усач готов был просверлить дыру в своем оппоненте:

— Имею. Она недостойно одета, поэтому должна заплатить штраф.

— Я внесу за нее нужную сумму, раз она у меня работает.

Самсонов вынул из внутреннего кармана плоский кошелек, отстегнул его и достал несколько купюр. Рука с деньгами разделяла двух мужчин, но никто даже не посмотрел на них. И тогда мой спаситель наклонился ближе и процедил:

— Этого хватит?

Страж вырвал деньги, швырнул их на стол:

— Вполне. Можете идти, а завтра я жду мадам с документами. Если она прибыла к нам, то я хочу увидеть письмо о переезде.

— Хорошо, так и будет, господин полицейский.

Мужчина сжал мою руку и быстро вышел из кабинета. В коридоре он снял свой пиджак, накинул мне на плечи, и мы быстрым шагом направились к выходу. Стоило нам спуститься на улицу, мой сопровождающий вскинул руку, и к нему подъехала пустая коляска. Он подал мне руку, и мы с ним разместились на заднем сиденье.

Самсонов повернулся ко мне:

— Для начала хотелось бы узнать ваше имя, мадам.

— Катрин. Спасибо вам за помощь.

Мужчина благосклонно кивнул:

— Вы и правда танцовщица?

Я кивнула:

— Всю жизнь на сцене.

Он хмыкнул:

— Очень интересное высказывание. Хорошо. Я владею закрытым клубом, где собираются богатые мужчины и обсуждают свои вопросы. У меня есть несколько танцовщиц, которые их развлекают.

— Стриптиз, что ли?

Он выпучил на меня глаза:

— Впервые слышу такое слово. Что оно означает? Новый танец для развлечения?

Я даже смутилась от его вопросов. Может и правда у них нет стриптиза.

— Да, потом покажу, как-нибудь.

— Хорошо.

Мы проехали несколько улиц, спустились ближе к воде и выехали на небольшую площадь. Тут я увидела широкое здание из красного кирпича. Рядом с ним была пристроена узкая башня со шпилем. Обычно все здания симметрично, а тут оно выбивалось и было не похоже на остальные. Центральный вход был оборудован квадратным крыльцом с кованной крышей. Смотрелось очень стильно. Никаких вывесок, только шторы на окнах со сборкой в красно-белую широкую полосу. Мы подъехали к крыльцу и остановились. Мой спутник вышел из коляски, подал мне руку и сжимая мою кисть, повел внутрь.

Сначала нам открылся небольшой холл, диванчики вдоль больших зеркал. Дворецкий склонил голову и запер дверь. Большие двери вели в зал со столиками на разной высоте. Это было интересно и в то же время никому не мешало смотреть представление на сцене, которая была вытянута посередине.

Свет был приглушен, и мы как раз попали на репетицию. Худая женщина, в темном платье с узлом на голове стучала тростью по полу, отбивая такт. Девушки выстроились в один ряд, который делился пополам, и они шли мельницей по кругу, поднимая ноги и задирая юбки.

Незнакомка хлопнула ладонями:

— Вы что, ноги не можете задрать? Тамара! Больше всего от тебя такого не ожидала. Подняла ногу!

Она быстрым шагом, несмотря на узкую юбку, подошла к темной девушке и врезала ей по пятке тростью. Та тут же подняла ногу еще выше.

— Вот получается! Значит, можешь!

Самсонов занял место в зале за одним из столов и предложил мне присесть рядом. Мы наблюдали за репетицией. Когда он начал аплодировать, все обернулись, улыбнулись ему и поклонились.

— Анастасия, подойди! — поманил он пальцем ту, которая ставила танец.

— Да, Дмитрий Федорович, слушаю вас. Вам не понравились какие-то движения?

Женщина стояла, вытянувшись в струнку, у нее даже ноги стояли в третьей позиции, а еще я заметила, что она старалась в мою сторону не смотреть.

— Все было великолепно. Я привел тебе еще одну танцовщицу. Если она покажет себя, как знаток своего дела, то поставь ее в программу с завтрашнего дня.

— Хорошо, сделаем, — и в этот момент на меня посмотрел хищник в женском обличии.

Я поняла, что эта спуску никому не даст. Она просканировала меня до костей и сделала для себя пометку, куда меня можно отправить.

Хозяин заведения повернулся ко мне:

— Катрин, а где твои документы все-таки?

— Их нет.

Он почесал свою бороду, внимательно посмотрел на меня, несколько минут, подумав об этом, быстро поднялся со своего места и махнул мне рукой, чтобы я следовала за ним.

Мы прошли зал, вся стена была завешана высокими бархатными шторами, скрывая часть сцены. Он отодвинул складки и нырнул внутрь, я последовала вслед.

Мы оказались в узком коридоре, где стояли некоторые девушки и ждали своей очереди. Одна из них, ослепительная блондинка отделилась от своих подруг и подбежала к Самсонову. Она обвила его шею руками, прижалась всем телом и подняла ножку:

— Дорогой, я уже соскучилась по тебе.

— И я Марго. Иди тренируйся, у вас уже через пару часов выступление.

Танцовщица опустила руки, посмотрела на меня так, как будто она укусила лимон. Поджала губы и прошла мимо, стараясь стать мне на ногу. Также попытка толкнуть локтем — не увенчалась успехом. Я поняла, что мне здесь она жизни не даст. Осмотрелась и повернулась в сторону того, кто меня привез. Он терпеливо меня ждал, чтобы мы могли пойти дальше.

Мы повернули и оказались около двери.

Мужчина толкнул ее, и мы вошли в небольшой кабинет. За закрытой дверью не было слышно стука на сцене. На полу лежал толстый ковер, который заглушал шаги полностью. Большой стол цвета ореха, такой же шкаф, буфет с алкоголем, два кресла и диван в углу, оббитый бархатом винного цвета. Почему-то я задержала взгляд именно на нем. Мне сразу представилось, как тут этот незнакомец придается любви. Повернула голову и встретилась с ним взглядом.

От меня не скрылась легкая улыбка моего сопровождающего. Потом он также посмотрел на диван, чем вогнал меня в краску, догадавшись, о чем я подумала.

Самсонов показал на кресло перед столом:

— Присаживайся, нам предстоит серьезный разговор.

8 глава

Я заняла место в кресле, а он расположился напротив, за столом. Мужчина внимательно на меня смотрел:

— Я хочу знать все, чтобы мне понимать, что я с тобой буду делать дальше.

Я помялась и решила, что все равно терять больше нечего:

— Я сбежала из публичного дома.

Он кивнул. Это и так было понятно, по моей одежде, на которую он опустил глаза. Ладно, что уже прятаться, я по молодости и не в таком виде перед мужиками бегала, когда переодеться было негде.

— Возвращаться туда не хочу, — продолжила я, — Вам не врала. Я на самом деле умею танцевать. Уверена, что вы во мне не разочаруетесь.

Дмитрий наклонился, улыбнулся и сказал полушепотом:

— Надеюсь. А теперь подробно мне в каком именно публичном доме жила и как туда попала.

От его голоса волосы становились дыбом и хотелось, как перед священником во всем признаться. Я описала хозяйку, сказала, как ее зовут, рассказала про карточный долг. Дом я вряд ли найду, так как ни знаю ни адреса, ни номера дома, но мои вещи и паспорт остались там, а они бы мне не помешали начать новую жизнь.

Самсонов встал со своего места, обошел стол и показал мне на дверь. Я поднялась с кресла, пошла к выходу, но вдруг резко развернулась, хотелось что-то ему сказать, не ожидала, что он идет вслед и мы столкнулись. Я тут же попала в его объятья. Мужчина держал меня за руки, его темный взгляд говорил о том, что я ему нравлюсь. Он улыбнулся:

— Все нормально?

— Да, — кивнула я и растерялась от его близости, от мужского аромата, который проникал во все закоулки женской души, что у меня вылетело из головы то, что я хотела сказать, — В том заведении, в спальне остались мои вещи, не хотелось бы их оставлять там. Если можете забрать их, буду вам очень признательна.

Мужчина кивнул:

— Конечно, я понял.

Он открыл мне дверь, и мы вышли. Навстречу нам шла очень худенькая старушка в меховой накидке, несмотря на то, что на улице было тепло, она посмотрела на меня сверху вниз и улыбнулась.

— Самсонов, мой дорогой, ты опять соблазняешь молоденьких девушек, — она прицыкнула языком и подмигнула мне, — Ах, хороша чертовка. Но ему не верь, он обманщик. Страшный бабник. Обожает хорошеньких девушек, соблазняет, а потом они ревут у него под дверью.

Мужчина поцеловал руку в кружевной перчатке и обнял свою гостью:

— Белла Александровна, как вам не стыдно распускать про меня грязные сплетни. Никого не обманул, все счастливы и любимы.

Женщина взяла под ручку собеседника и посмотрела на меня:

— А ты знаешь, ведь он прав. Всех своих любовниц пристроил в надежные руки. Даже меня.

Они засмеялись, глядя друг на друга. Мне так понравилась эта женщина, я даже не могу объяснить почему. Мне казалось, что я вижу в ней свою родную душу.

Мы дошли до сцены, сели за столики и принялись смотреть представление. Марго, которая в этот момент плясала, заметила рядом с Дмитрием старушку и позеленела от злости.

Она ревнует его ко всем, догадалась я. Что ж, тяжело ей жить в таком женском коллективе, где каждая улыбалась своему начальнику.

Пока девушки выступали, Анастасия села рядом с Дмитрием. Он показал на меня и что-то тихо ей сказал, она кивнула, поднялась и показала знаком, что мне нужно идти с ней. Старушка сидела рядом с Дмитрием, улыбалась, глядя на сцену, и одобрительно хлопала его по руке.

Мы же прошли за сцену, поднялись по лестнице и оказались на втором этаже. Здесь было чище, чем там, где жила до этого я. Пройдя несколько комнат, мы остановились возле темной двери с красным ромбом на веревке. На ней было написано имя Мари.

Моя провожающая открыла дверь в комнату и пропустила меня вперед. Спальня была очень чистая, уютная. Здесь было две кровати, на одной толстый матрас, накрытый бесцветным покрывалом, на второй — несколько подушек, расшитые кружевом. На полу отдыхал тонкий потертый коврик с бахромой. У двери я увидела длинную деревянную стойку-вешалку, на которой красовались наряды. Ее прикрывала ширма, обтянутая тканью в мелкий цветочек. Рядом тумба с тазиком и кувшином. У окна небольшой стол с круглым креслом. У стены стояли два таких же кресла и маленький, круглый столик.

Скромно, но очень все качественное.

— Как тебя зовут?

Я обернулась, женщина, что меня привела, достала карандаш и собиралась в ромбике записать мое имя.

— Катрин.

Она нацарапала имя, закрыла дверь и ушла. Я посмотрела ей вслед. Что ж придется обживаться. В первой, что ли, жить в спартанских условиях?

Посмотрела в окно, это был внутренний двор с небольшим садом и дорожками. Даже пару лавочек увидела под деревьями. А дальше был высокий забор и двухэтажный дом, который утопал в зелени.

Через полчасика в комнату влетела улыбчивая девушка. Она замерла на пороге, потом сделал шаг назад, почитала имя на двери, еще больше улыбнулась:

— А я Мари. Мы будем теперь с тобой тут жить?

Я кивнула и протянула ей руку:

— Приятно познакомиться.

Она захлопала в ладоши и запрыгала на месте:

— Очень хорошо, а то я скучаю без Анны. Она уехала со своим любовником за город и оставила меня одну.

— Любовником?

Мари улыбнулась:

— Да, никто не хочет брать в жены простую танцовщицу. А Дмитрий Федорович нашел ей очень хорошего мужчину. Он богат. Да, у него есть жена и дети, но, если тебе купили целый дом за городом, почему бы не жить там?

— Хозяин пристраивает девиц из своего кабаре?

Девушка надула губки:

— Не говори так про него. Он никого не заставляет. Мы сами соглашаемся. Не будешь же ты всю жизнь ноги на сцене задирать. Да, он дает нам задания.

Она обернулась на дверь, подошла ко мне ближе и зашептала:

— Здесь очень много происходит разных сделок, и мы присутствуем при них. А потом Дмитрий Федорович все подробно расспрашивает и записывает.

— Вы шпионите за своими клиентами?

Она приложила палец к губам:

— Только мы об этом никому не говорим.

Я теперь поняла, чем здесь занимаются девушки. Вот же прохвост. Интересно, что он делает с этой информацией потом? Шантажирует тех, кто попался на его удочку или вкладывает деньги в более выгодные проекты.

Мари принялась шустро переодеваться. Я ей помогла с застежками и прической.

— Ты можешь посмотреть наше выступление из-за шторки. Мы сейчас будем танцевать, потом присоединимся к гостям и будем выходить на танец по очереди. А ты сегодня отдыхаешь. Можешь взять мою подушку, раз у тебя нет своей. Потом купишь и вернешь.

Я ей улыбнулась, кивнула, и мы пошли к сцене.

9 глава

Девушки выстроились за толстой шторой, а я отошла к краю и незаметно вынырнула наружу. В зале царил полумрак. На столиках стояли свечи в специальных светильниках. Диванчики и стулья были практически все заняты. Где-то на верхних рядах я даже заметила несколько женщин в дорогих манто. Видимо, это были спутницы тех, кто сюда пришел. Несколько молодых людей в длинных фартуках разносили напитки и еду с кухни, которая находилась недалеко от меня. Я села на крайний столик без светильника. На нем были сложены папки с меню, запасные салфетки и в широкой корзине лежали чистые приборы. Через несколько минут рядом со мной поставили поднос с перевернутыми бокалами. На меня никто не обращал внимания, поэтому я спокойно рассматривала зал, посетителей и все то, что происходит на сцене.

Над сценой висела большая люстра, которая все освещала. Заиграли первые аккорды музыки, и из шторки выглянула правая нога в чулочке. Я даже не услышала, а почувствовала, как по залу прокатился то ли вздох, то ли восторг. Потом она скрылась и выглянула опять, но уже левая, тут же показалась рука в перчатке, которая помахала всем присутствующим и скрылась вместе с ногой.

Шторки раскрылись и несколько девушек вышли спиной к залу. Потом под музыку они начали дружно поочередно поворачиваться, выставляя свою ножку и прогибаясь в спине. Я следила за танцем, мне, как профессионалу нравилось, что все четко отработано, что никто не опаздывает и не сбивается. Танцовщицы работали как часы.

Каждая знала свое движение и место. Сам танец напоминал легкое кабаре. Трусов я их не увидела в бесконечных складках юбок, а вот ножки в чулочках мелькали постоянно.

Через несколько минут все действо закончилось и несколько девочек сели на край сцены, закинув ногу на ногу, а остальные скрылись в закулисье. Я слышала, как они мимо меня побежали по ступенькам, наверное, переодеваться.

Дальше вышла одна из красоток и принялась под медленную композицию кружиться в танце. Те, что остались на краю, протянули руки мужчинам, сидящим недалеко, и те, с радостью помогли им спуститься. Соблазнительницы заняли места рядом с теми, кто их снял со сцены за столиком, и официанты подали им по бокалу вина.

Теперь понятно, как они подсаживались и разговаривали. К моему месту подошел официант и начал протирать бокалы.

— А где здесь можно перекусить? — поинтересовалась я у него.

— Зайди на кухню, попроси кухарку, она не откажет. Ты, новенькая?

Я кивнула ему и двинулась туда, куда он мне указал. В узком коридорчике пришлось пару раз увернуться от юношей с подносами, которые пробегали мимо. На кухне было жарко. Что-то варилось, запекалось в печах, и все бегали очень быстро. У кого спросить еду я, так и не поняла. Тут в основном работали девушки и управляла ими полная, очень строгая женщина. Одного ее взгляда было достаточно, чтобы они шевелились на всей своей скорости. Если это и есть кухарка, то я бы не рискнула к ней сейчас подходить даже под страхом смертной казни. Тощая мадам в фартуке распределяла на небольшом столе заказы между официантами. Я решила, что лучше у нее спрошу, что можно покушать на ужин, а то у меня после завтрака в желудок ничего больше не упало, и он активно об этом семафорил.

Я заметила, что она на короткое время остановилась и поэтому обратилась к ней.

— Здравствуйте. Я новенькая, вы не подскажите, чем я могу поужинать на кухне?

Она посмотрела на меня сверху вниз, оценила мой несуразный наряд и скривила рот:

— Постой там, что-нибудь дам тебе.

Я стояла минут пятнадцать у стены и наблюдала работу местной кухни. Мне казалось, что она про меня уже забыла, но в какой-то момент, когда она отпустила очередного официанта, то поставила на край стола тарелку и показала мне на нее.

Я с радостью взяла то, что предложили, и пошла к выходу. Мое место было свободно. На сцене я увидела тот танец, что репетировали при мне. Девушки были в блестящих нарядах и танцевали с тростями в руках. Мне понравились их движения. Все выглядело очень даже симпатично и профессионально.

В тарелке у меня была тушеная фасоль с овощами. Очень вкусно и сытно. Хотелось еще чаю, но я не стала больше никого беспокоить. Освоюсь и сама все найду в следующий раз.

Я рассматривала зал и видела, как некоторые девочки уже стали передвигаться между столиками. Несколько исчезли в нишах, расположенных у стен. Видимо, там сидели самые важные гости, потому что через некоторое время я заметила, как из крайней вышел Самсонов. Он с каким-то господином направился за кулисы и исчез надолго в своем кабинете.

В принципе, моя работа мне была ясна. Мне нужно танцевать и подслушивать чужие разговоры. Я посидела еще пару часов, понаблюдала за всем и отправилась в свою комнату.

Мари пару раз забегала переодеваться, а потом я уже не слышала, когда она пришла.

Утром я открыла глаза и даже сразу не сообразила, где нахожусь.

За окном в саду чирикали птицы, и слышно было, как проносятся повозки по мостовой, запряженные лошадьми. Соседка моя мирно посапывала в кровати.

Я осмотрелась, вещи кинуты стопкой на кресле, видимо, ей некогда было их развешивать по вешалкам. Я поднялась, налила воды в тазик с кувшина, умылась, посмотрела на себя в зеркало. Мне так нравилось мое лицо и медовые кудри. Очень радовало, что в этой жизни я оказалась очень даже симпатичная. Надеюсь, что ухажеры меня тут заметят и я не останусь одна. Найду себе солидного мужчину и буду с ним прогуливаться по улочкам тихого города, вместо того чтобы влачить нищенское существование.

Мои мечты прервал скрип кровати. Я посмотрела на спящую Мари, она просто перевернулась на другой бок.

Деревянная рама легко поддалась, правда, я немного повозилась с мудреным замком, никогда такого раньше не видела, и окно распахнулась. Спальня наполнилась свежестью летнего утра. За окнами шумели деревья, и солнечный свет падал на подокольник сквозь резную листву.

Здесь было так спокойно и тихо, как в деревне, и не скажешь, что мы находимся в центре города. Я услышала легкий стук в дверь, и она тут же приоткрылась. В комнату заглянула юная девушка с румяными щечками в белоснежном чепчике, темно-синем платье и белом фартуке, обвязанном вокруг талии несколько раз.

— О, хорошо, что вы не спите, — она мне улыбнулась и полушепотом быстро протараторила, посматривая на мою соседку, — Я принесла вам наше платье, пока портниха не сшила костюм для прогулок.

На мою кровать лег такого же цвета наряд, как у нее. Она быстро присела в дверях и покинула комнату. Я приложила к себе платье. Оно было очень простое с пышной юбкой, с ровными нашивками на груди и большим количеством маленьких деревянных пуговичек. Я решила не тянуть, а сразу его надеть, потому что в том, в чем я ходила, выглядела, мягко говоря, очень нелепо. К тому же пиджак хозяина нужно вернуть.

Справилась я со всем этим минут за пятнадцать. Расчески у меня не было, поэтому я воспользовалась хозяйской, пока кто-то видел радужные сны. Не будить же ее ради моей красоты. Густые волосы я заколола на затылке, выпустив несколько прядей, и, решила спуститься, может, пока все отдыхают, верну хозяину его вещи.

В помещении было пусто, мне никто не попался по дороге. В зале несколько девушек наводили порядок. Удивительно, что отсутствовал запах алкоголя, но вот запах табака я почувствовала сразу. Я прошла за сценой и подошла к кабинету Самсонова. Прислушалась, там была тишина, и только я подняла руку и готова была постучать, как сзади меня раздался легкий кашель:

— А вот подслушивать нехорошо.

Я резко обернулась и встретилась с хозяином заведения взглядом.