Читать книгу: «Широка река»

Часть 1.

Глава 1. Дождь над рекой

Теплое майское солнце слепило глаза, но вдруг над рекой нависла туча, и в воздухе закружились первые мелкие капли дождя. Сергей медленно шел по тропинке вдоль реки, привычным маршрутом, которым когда-то ходил с ней. Здесь время замедлялось, и даже воздух казался гуще, пропитанный его болью и воспоминаниями. Ноги несли его к их любимому месту.

И тут он увидел её.

Анна стояла у самой воды, тонкая, почти невесомая в светлом платье, которое теперь промокло под мелким дождем. Ветер шевелил её пряди, и Сергею показалось, что она вот-вот исчезнет, как мираж. Он замер, чувствуя, как сердце колотится с безумной силой — будто годы разлуки ничего не значили. Дождь усиливался, капли стекали по её щеке, и он не мог понять — то ли это дождь, то ли слезы. Он наблюдал за ней и не мог оторвать взгляд от своей девочки, своего «горя лукового», как он любил ее называть.

Анна повернулась.

Их взгляды встретились.

Время остановилось.

— Сережа…

Её голос прозвучал так тихо, что его едва не заглушил шелест дождя о речную гладь. Он не ответил — слова застряли где-то в груди, тяжёлые и ненужные. Вместо этого он сделал шаг вперёд, потом ещё один, словно река сама подталкивала его к ней, к этому моменту, которого он так боялся и так ждал. Сергей сжал кулаки, ощущая, как давно забытое тепло разливается по всему телу. Он хотел защитить, увести ее подальше от этой реки, которая когда-то унесла их счастье прочь. Но вместо этого спросил:

— Зачем ты здесь?

Анна опустила взгляд.

— Я не знала, что ты приходишь сюда. Просто… вспомнила.

Ложь. Он знал её слишком хорошо. Она приходила сюда по той же причине, что и он — потому что не могла забыть.

Дождь стучал по земле, по воде, по их молчанию, будто торопил: говорите, пока не стало слишком поздно.

Они стояли так близко, что он мог разглядеть капли дождя на её ресницах.

Тишина между ними звенела, как натянутая струна. Сергей видел, как капли дождя скользят по её шее. Он вдруг вспомнил, как целовал эту шею — горячо, безрассудно, словно завтра не существовало.

Вместо того чтобы развернуться и уйти, он снова шагнул к ней — ближе, чем позволяла приличиям их нынешняя жизнь.

— Отойди, — прошептала Анна, но сама не отступила ни на шаг.

Сергей усмехнулся.

— Ты меня боишься?

— Нет! — она покраснела.

Казалось, её дыхание участилось.

Он протянул руку и, наконец, коснулся её лица. Кожа была холодной от дождя, но под пальцами — такой знакомой.

— Сереж, пожалуйста… — голос её дрогнул.

— Что «пожалуйста»? Чтобы я отпустил? Или чтобы остался?

Она не ответила.

Дождь лил ещё сильнее, ее платье промокло насквозь и прилипло так, чтобы были видны очертания ее тела. Она выглядела будто маленький промокший воробушек, так, что Сергею хотелось сгрести ее в охапку и согреть. Но вместо этого он произнес:

- Горе ты…луковое…

И они оба знали, что в этой фразе было пропущено то самое главное слово - «мое». Он всегда так говорил, когда с ней случалась какая-то несуразица. Но в этот раз все было по-другому. Он не мог себе позволить назвать ее «моя», потому что обиды прошлого вновь возникли у него перед глазами; ее главный грех, который он ей не простил.

- Пойдем, тебе надо согреться, иначе заболеешь. Он взял ее за руку, и они пошли к его машине.

И где-то за тучами, сквозь пелену дождя, проглянул первый луч солнца.

Глава 2. Тепло

Они подъехали к его дому. Это была элитная высотка, просторную квартиру в которой подарила Сергею мать, генеральный директор одной крупной компании. С этим домом у Анны было связано много счастливых воспоминаний до того случая, который разделил их отношения на до и после. Анна встряхнула головой, отгоняя от себя эти тяжелые мысли. Перед дверью она на минуту замерла, не решаясь сделать шаг за порог, но Сергей пропустил ее вперед и чуть ли не втолкнул в квартиру.

- Проходи, - он небрежно бросил ключи на тумбу, и она заметила, что это был комплект ключей, которые раньше принадлежали ей. На ключах был ее брелок, Чипполино, «горе луковое», как он любил ее называть. Анна прошла в гостиную. Здесь все осталось точно так, как было при ней - та же мебель, те же картины, вазы, цветы. В этой квартире она знала каждый уголок, но сейчас она была здесь чужой. Хозяйкой здесь была другая, многое говорило о том, что здесь бывает женщина. И небрежно брошенный на спинку стула шарфик, и открытая шкатулка с бижутерией на столике у дивана. Она медленно обходила комнату, иногда задерживаясь возле очередного предмета. На большом комоде, там, где раньше стояла их общая фотография, теперь красовалось другое фото. Там ее Сергей, красивый, подтянутый обнимал за талию черноволосую красотку, настоящую фотомодель. Анна остановилась перед фотографией, будто наткнулась на невидимую стену. Сергей и она – Кристина Труфанова, черноволосая, с холодным, оценивающим взглядом. Она все-таки добилась своего…Рука его лежала на ее талии слишком естественно, словно это было привычное место для его пальцев.

Фотомодель. Идеальная. Та, с которой он должен был строить новую жизнь.

Анна резко отвела глаза и пошла дальше, не зная, что ее выдало – учащенное дыхание или побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в ремень сумки. Никто не мог в этот момент знать, что творилось в ее душе.

Сергей молча наблюдал за ней. Он дал ей момент, чтобы осмотреться, привыкнуть к его пространству. Потом протянул свитер:

— Переоденься.

Она взяла вещь, не глядя, и ткань пахла им – древесиной, кофе, едва уловимым шлейфом дорогого парфюма. Она умоляюще взглянула на него, давая понять, что не сможет снять с себя платье при нем.

Он чертыхнулся и вышел из комнаты.

Квартира погрузилась в тяжёлое молчание. Анна сидела на краю дивана, кутаясь в его же свитер — тот самый, который она подарила ему еще тогда, когда они были вместе. Она дрожала, ее волосы были мокрыми и растрепанными, а пальцы все еще холодными. Анна судорожно сжимала мятую ткань, будто это последняя нить, связывающая их миры. Она не понимала, как вести себя в этой ситуации. Анна не понимала, как она вообще согласилась сюда приехать. И хозяин квартиры сейчас к ней не проявлял благосклонность.

Сергей стоял у окна, спиной к ней, наблюдая, как дождь стекает по стеклу.

— Ты дрожишь, — произнёс он, не оборачиваясь.

— Это пройдёт. Мне просто нужно... — она попыталась встать, но ноги подкосились.

Он резко развернулся.

— Ты еле на ногах стоишь.

Глаза Сергея сузились. Он шагнул ближе, и Анна инстинктивно отпрянула — слишком хорошо помнила, как эти же руки когда-то сжимали её плечи, требуя правды, которую она не могла дать.

— Температура? — его голос был жёстким, но в нём прокралась тревога.

Она молчала.

Он резко протянул руку — не к ней, а к аптечке на полке. Швырнул градусник на диван.

— Проверь.

Анна не шевельнулась.

— Сергей, хватит. Ты ненавидишь меня. Зачем все это?

Он замер.

— Я ненавидел тебя три года. Каждый божий день, — его пальцы сжались в кулаки. — А сегодня ты появилась у реки, и я понял, что всё ещё готов убить любого, кто посмотрит на тебя.

Тишина.

Только тяжёлое дыхание Анны и тиканье часов на стене.

Она потянулась к градуснику.

38.7.

Сергей резко выдохнул, словно эти цифры ударили его в грудь.

— Ложись.

— Нет.

— Чёрт возьми! — он рванулся вперёд, схватил её за плечи. — Ты всегда такая упрямая?!

Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Она чувствовала его дыхание — тёплое, с лёгким запахом кофе и гнева.

— Ты первый так говоришь, — прошептала она.

Сергей дёрнулся, будто обжёгся.

Потом вдруг отпустил её, прошёлся по комнате, скомкал шторы в кулаке.

— Врача вызвать?

— Нет.

— Тогда будешь пить чай с мёдом. Или я тебя зарою в одеяла, как тогда, помнишь?

Она вздрогнула — он первый раз вспомнил их прошлое.

— Помню.

Он резко кивнул, уходя на кухню.

Анна закрыла глаза.

Где-то за стеной зашипел чайник.

Она думала о том, что могла бы уйти прямо сейчас — он не стал бы удерживать силой.

Но не двинулась с места.

Глава 3. Осколки прошлого

Анна заснула под тяжелым шерстяным пледом, который пахнет им — древесиной, мятой и чем-то неуловимо родным. Ее дыхание стало спокойным, но пальцы все еще цеплялись за край одеяла, будто даже во сне она боялась, что он исчезнет.

Сергей не ушел. Он сидел в кресле напротив, пил виски и смотрел, как тени от уличного фонаря скользят по ее лицу. Сколько раз, еще тогда, в той жизни, он любил наблюдать за ней, когда она спала. Он так любил.…А она предала, ранила в самое сердце.

Она проснулась от тишины, неожиданной, плотной, как вата.

Головная боль ушла, жар отступил, оставив после себя только легкую слабость в теле.

— Лучше?

Его голос. Грубый, как всегда, но теперь в нем слышалось что-то еще.

Она кивнула, не в силах найти слова.

Сергей встал с кресла и сел рядом с ней.

— Помнишь, как ты боялась грозы?

Она замерла.

— Ты... помнишь?

Он усмехнулся, но в глазах — не насмешка, а что-то глубокое, почти болезненное.

— Я помню все. Как ты пряталась под моей курткой. Как смеялась, когда я нес тебя через лужу. Как...

Голос дал сбой.

Она почувствовала, как его пальцы слегка задрожали.

— Как ты сказала, что никогда меня не оставишь.

Тишина.

Анна хотела ответить, но Сергей не дал ей шанса. Он взял ее лицо в свои руки. Она отвела взгляд и попыталась вырваться, но он держал крепко.

- Посмотри на меня! – он не просил, он приказывал. И Анна смиренно подняла на него глаза. Он ощупывал глазами каждую клеточку ее лица, и ей стало не по себе. Они смотрели друг другу глаза в глаза, и достаточно было одной искры, чтобы зажечь тот костер, который пылал в них.

Его губы нашли ее — сначала осторожно, как будто проверяя, реально ли это. Потом — жадно, с той самой яростью, что копилась годами.

Губы Анны сначала оставались неподвижными, но потом дрогнули — и она ответила. Она ответила ему с той же силой, пальцы впились в его плечи, словно боясь, что он испарится.

Это был поцелуй, полный боли и надежды, воспоминаний и обещаний.

Плед упал на пол.

Его руки скользнули под свитер, касаясь кожи, которая все еще горячая после болезни.

— Ты уверена? — он шепнул ей в губы, и в его голосе — последний шанс отказаться.

Анна не ответила. Ее руки говорили за нее.

А дождь лил ещё сильнее, смывая все «нельзя» и «поздно».

Глава 4. Первый поцелуй

Она спала, когда Сергей проснулся и осторожно, чтобы не разбудить ее, встал и вышел на балкон. Он закурил, прислонившись к подоконнику. Густой дым закрутился в холодном воздухе, растворяясь в темноте. Он закрыл глаза, и внезапно перед ним, будто наяву, возник школьный двор, жаркий сентябрьский полдень.

Десятый класс.

Аня выбежала из школы, торопясь куда-то, споткнулась о неровный асфальт и грохнулась на землю. Рядом с Сергеем стояли пацаны, и громкий хохот пронесся по двору.

— Смотри, Земцов, твоя соседка по парте в грязи вымазалась!

— Эй, Анька, может, перед тем как бежать, научишься ходить?

Аня резко поднялась, вся в пыли, лицо пылало от злости.

— Придурки! — крикнула она и резко развернулась, зашагав прочь.

Смешки продолжались, но Сергей вдруг почувствовал какой-то неприятный укол внутри. Он видел, как дрожали её плечи.

— Ань, стой! — вырвалось у него, прежде чем он сам понял, что делает. Он догнал её за школьными воротами.

— Отстань! — бросила она, но голос был сдавленный.

Он схватил её за руку.

— Прости… — выдавил он.

Аня повернулась, и он увидел её глаза — полные слёз.

— Дурак ты, Земцов… — прошептала она.

Она выглядела такой… другой. Не той девочкой, что каждый день дразнила его на уроках, а кем-то хрупким, живым и настоящим.

— Что случилось?

Она сжала губы, потом сдалась:

— Отца… в больницу увезли. Сердце. Мама там сейчас, а я…

Её голос дрогнул, и Сергею вдруг стало стыдно за свой смех, за все эти дурацкие шутки.

— Пойдем, прогуляемся, — неожиданно предложил он.

Аня удивлённо посмотрела на него, но кивнула. Он взял её рюкзак, забросил себе на плечо. Они пошли молча — мимо школы, через пустырь, к реке, где всегда было тихо.

Там они сели на старый деревянный мостик.

— Ты не такой, как они, — вдруг сказала Аня.

Он посмотрел на её профиль — солнце золотило ресницы, а на щеках ещё блестели следы от слёз.

— А какой я?

— Нормальный, — она повернулась к нему и улыбнулась.

И тогда он понял — он влюблён, влюблен окончательно и бесповоротно… Влюблен давно, просто не хотел себе в этом признаваться.

Сергей не помнил, как наклонился. Он просто почувствовал её дыхание, лёгкое, прерывистое. Потом их губы коснулись — неуверенно, почти невинно.

Она не отстранилась.

И в тот момент, там, на старом мостике, что-то изменилось навсегда.

Сергей открыл глаза. Сигарета догорала.

Прошло столько лет, а он до сих пор помнил вкус той первой, неловкой, настоящей любви.

Глава 5. "Ты не одна"

После того дня на реке что-то перевернулось. Теперь, когда Сергей видел Аню в школе, он ловил её взгляд и улыбался — по-другому, не так, как раньше. Она отвечала ему тем же, но иногда краснела и отворачивалась, словно стесняясь этой новой близости между ними.

Они начинали встречаться осторожно, будто боялись спугнуть то хрупкое чувство, что зародилось между ними. Прогулки после школы, украдкой взятые за руки пальцы, смех, который они теперь делили только вдвоём.

Но счастье оказалось хрупким.

Отцу Ани стало хуже. Она пропадала в больнице, а когда возвращалась в школу, глаза её были опухшими от слёз. Сергей молча брал её за руку и вёл куда-нибудь, где можно было просто побыть рядом. Спустя несколько дней отец Ани умер.

На похоронах стояла промозглая осенняя погода. Сергей пришёл и тихонько стоял в сторонке с букетом роз. Когда он увидел Аню в чёрном платье, бледную, с потухшим взглядом, он понял: она нуждается в нём.

Он подошёл к ней после церемонии, не зная, что сказать. Просто взял её холодные пальцы в свои и прошептал:

— Я здесь.

Она крепко сжала его руку в ответ.

Именно тогда её брат, Андрей, курсант военного училища, будущий летчик, подошёл к ним. Взгляд его был испытующим, почти враждебным.

— Ань, кто это? — спросил он, кивнув в сторону Сергея.

Она опустила глаза, потом выпрямилась.

— Это Сергей. Мой парень.

Андрей замер на секунду, затем перевел взгляд с сестры на Сергея.

— Давай поговорим, — бросил он ему, отходя в сторону.

Сергей кивнул и последовал за ним. Андрей повернулся к нему, и его голос стал тихим, но каждое слово било, как молотом:

— Аня у меня единственная сестра. Если ты её обидишь — я тебя найду. И, поверь, ноги твои мне не жалко.

Сергей не стал оправдываться. Просто посмотрел ему в глаза:

— Я её люблю.

Андрея, кажется, это немного озадачило, но прежде чем он успел ответить, рядом встала Аня.

— Андрей, хватит! — её голос дрожал, но в нём была решительность. — Он мне дорог. И он здесь, потому что для меня это важно.

Брат нахмурился, но отступил.

— Ладно. Но запомни, — кивнул он Сергею.

Мама Ани, до этого молча наблюдавшая, подошла и положила руку на плечо дочери.

— Ты представила нас своему молодому человеку? — спросила она тихо.

Аня кивнула, и впервые с утра в её глазах мелькнуло что-то теплое.

На обратном пути Сергей шёл рядом с ней, их пальцы снова сплелись. Она облокотилась на него, словно больше не могла держаться сама.

— Спасибо, что пришёл, — прошептала она.

Он прижал её к себе, целуя в висок.

Он обещал себе: он будет рядом. Всегда.

Глава 6. Это не просто ссора

Каникулы после десятого класса должны были стать самым счастливым временем.

Солнце, река, долгие прогулки до самого вечера — Аня и Сергей теперь были вместе. По-настоящему. Больше не нужно было прятаться от учителей или друзей. Они целовались на виду у всех, смеялись громко, без оглядки, и казалось, что так будет всегда.

Но облака уже сгущались на горизонте.

Первое столкновение

Мама Сергея — Ирина Владимировна — была женщиной строгих правил. Дорогие машины, безупречный дом, связи в городе. Социальный статус для неё значил слишком много. Когда Сергей впервые привёл Аню домой (просто чтобы взять забытый учебник), его мать встретила её холодным взглядом.

— Это та самая… девочка из твоего класса? — уточнила она, слово «девочка» звучало как оскорбление.

Аня сжала пальцы в кулаки, но улыбнулась вежливо.

— Да, мы учимся вместе. Здравствуйте.

Ирина Владимировна медленно осмотрела её с ног до головы — недорогие джинсы, простые кроссовки, никаких украшений, кроме тоненькой цепочки на шее.

— Сергей, тебя ждёт репетитор, — сказала она, не удостоив Аню ответом.

Этого было достаточно.

Разрыв

С последующие дни Ирина поверхностно не упускала случая уколоть:

— Ты правда собираешься тратить время на эту… девушку?

— Её отец умер, да? А мать работает где?

— Она же из нашего района?

Сергей сначала отмахивался, но давление усиливалось. И однажды Аня не выдержала.

— Твоя мать меня ненавидит, — сказала она прямо, когда они остались одни у реки.

Сергей вздохнул.

— Она просто… не привыкла.

— Не привыкла к чему? К тому, что я не из вашего круга?! - Гнев в её голосе заставил его вздрогнуть.

— Ань, подожди…

— Нет, Сергей. Ты или говоришь ей, что мы — серьёзно, или… Она замолчала, но он понял.

— Или что? — спросил он резко.

— Или мы зря тратим время.

Они поссорились тогда впервые по-настоящему. Аня ушла, оставив его одного.

Примирение

Три дня молчания. Три дня, когда он видел её в городе издалека — и отводил взгляд.

Но потом…

Он пришёл к ней домой с цветами, немного помявшись, позвонил в дверь.

Аня открыла, глаза красные — то ли от слёз, то ли от бессонницы.

— Я поговорил с матерью, — сказал он без предисловий. — Сказал, что если она не может принять тебя, то…

Она посмотрела на него.

— То что, Серёж?

— То я буду встречаться с тобой вопреки всему.

Аня замерла. Потом кинулась к нему, обняв так, что у него перехватило дыхание.

— Дурак… — прошептала она в его плечо.

Они больше не спорили.

Глава 7. Куда уходит лето?

Лето растаяло, как горячий сахар на языке – сладкое, липкое, невозвратное. Они жили в этом растворённом золоте августа так, будто завтра действительно не существовало, будто сентябрь – это миф, придуманный для чужих рассказов.

Аня и Сергей провели его так, будто завтра не существует.

Река

Трава у берега превратилась в хрустящую солому, выгоревшую под солнцем до золотистой жёсткости. Они прятались под раскидистыми ивами, чьи длинные ветви опускались к воде, создавая зелёный шатёр, прозрачный и прохладный.

— Ты чувствуешь? – прошептала Аня, прижимаясь щекой к его плечу.

— Что? – Сергей повернул голову, и его губа едва коснулась её виска.

— Как время течёт, как уходит лето.

Он сжал её руку сильнее, впиваясь пальцами в её ладонь, словно боясь, что она растворится вместе с летом.

— Тогда не отпускай, – сказал он.

Комары звенели над ухом тревожным хором, но они не замечали укусов. Сергей подхватил Аню на руки и внёс в воду до колен. Река обхватила их лодыжки прохладой, контрастируя с жаром воздуха, и Аня захохотала, брызнув водой ему в лицо.

— Ты сошла с ума, – смеялся он, отпуская её, и они бежали по мелководью, оставляя за собой круги на золотистой глади, пока солнце не начало клониться к горизонту, окрашивая всё в цвет карамели.

Пустой зал

Утренние сеансы в кинотеатре были их тайной. Зал, пустой и тёмный, пах старыми коврами и порохом от пиротехники в фильмах, которые никто не приходил смотреть в одиннадцать утра.

Сергей покупал два билета на последний ряд, и они сидели так, чтобы никто не видел – хотя кроме развлечённой буфетчицы, попивавшей чай у входа, в зале обычно никого не было.

— Нет, это… это магия, – она повернулась к нему в кресле, и в свете экрана её лицо мерцало синими и зелёными оттенками. – Когда никого нет, кроме нас. Когда можно смеяться так громко, как хочется.

Она достала из сумки растаявшую плитку, разделила пополам, и они ели её и целовались, пока на экране шли титры.

Кафе за углом

Маленькое кафе «Бисквит» стояло на углу их района, с окнами, запотевшими от кондиционера, и колокольчиком над дверью, который звенел каждый раз, когда кто-то входил.

Аня всегда заказывала шоколадный кекс – высокий, с жидкой сердцевинкой, посыпанный сахарной пудрой. Сергей – капучино, который никогда не допивал до конца.

— Почему не пьёшь? – спросила она однажды.

— Потому что люблю смотреть, как ты ешь, – честно ответил он, и она покраснела, пряча лицо в чашку.

Они сидели часами. Она рассказывала о медицинском, о том, как хочет быть врачом, чтобы «никто не уходил так, как ушёл папа». Он молчал, потому что его путь был уже предопределён – программирование, фирма матери..

Мама Ани, Татьяна Николаевна, с каждым днём относилась к Сергею теплее. Иногда она оставляла для него кусочек пирога, а однажды, когда он помог перенести тяжёлые сумки с рынка, неожиданно обняла и сказала: «Ты хороший мальчик, ты согреваешь наш дом. Спасибо».

Сергей стоял, застывший, как статуя, не зная, что делать с такой простой человеческой теплотой. Потом он обнял её в ответ.

Но дом Сергея оставался ледяной крепостью. Ирина Владимировна так и не смирилась с их отношениями. Белые стены, полированный паркет, хрусталь, который звенел от каждого движения воздуха, но не от смеха. Она встречала Аню кивком, предлагала чай в фарфоровых чашках, спрашивала об учёбе – всё подчёркнуто вежливо, всё равнодушно.

— Анна, вы понимаете, что Сергей должен сосредоточиться на поступлении? – говорила она однажды, когда он вышел из комнаты. – Летние развлечения – это прекрасно, но…

— Это не развлечения, – тихо сказала Аня.

— Конечно, детка, – Ирина Владимировна улыбалась, и улыбка не доходила до глаз. В итоге Аня бросила все попытки примирения.

Сентябрь наступил

Он пришёл серым утром, с запахом горелых листьев и мокрых джинсов. Школьный двор встретил их шумными пересудами 11 «А» — кто куда будет поступать, кто с кем встречается, кто уже готовится к ЕГЭ.

Аня сидела за своей партой и перебирала учебники. На мгновение задержала взгляд на его пальцах, перебирающих её карандаш.

— Ты решила, куда все-таки будешь подавать документы? – голос Сергея был близко, его дыхание тронуло затылок.

— Медицинский, – сказала она твёрдо, глядя на формулу бензола в учебнике. – Хочу помогать людям. Как не смогла помочь папе.

Она не смотрела на него, но он видел, как её пальцы, лежащие на парте, слегка дрогнули, словно от ветра, доносившегося из открытого окна.

— А ты? – спросила она, наконец обернувшись.

— Технический. Программист, – ответил Сергей, и в его голосе не было радости, только признание неизбежного.

— Значит… мы будем в разных мирах, – сказала Аня. Она попыталась улыбнуться, но получилось как-то криво, горько.

— Нет, – Сергей положил руку на её ладонь, – Мы будем в одном, нашем мире.

Глава 8. Выпускной. Рассвет, который изменил всё

Год пролетел как одно мгновение. Выпускные экзамены были сданы, приближался выпускной вечер.

Аня вошла в зал в белом платье, струящемся по фигуре, как молочный свет. Шёпот пробежал по залу:

— Какая красивая!

— Будто невеста...

Даже Ирина Владимировна на мгновение потеряла дар речи. Она кивнула Ане.

— Ты выглядишь... красиво, — окинула она ее снисходительным взглядом, когда Аня проходила мимо.

Сергей видел, как Аня улыбнулась — не злорадствуя, а скорее с лёгкой грустью. Она знает, что эта победа временная.

Потом начался праздник.

Побег.

После официальной части выпускники рванули в кафе — без родителей, без учителей. Шампанское лилось рекой, фото со вспышками, крики «Ура!», зажигательные танцы до утра. Аня, никогда не пившая алкоголь, пригубила один бокал... потом второй.

— Серёж... Давай сбежим, — прошептала она ему на ухо, цепляясь за рукав его пиджака.

Глаза ее блестели, в них плясали чертики. Он не мог ей отказать и прошептал:

— Бежим.

Они выскользнули через чёрный ход, смеясь, как преступники.

Город был пустым и тёплым. Они шли по центральным улицам, где фонари отражались в лужах, потом свернули к старым дворам, где играли детьми.

— Помнишь, как ты назвал меня неуклюжей? — спросила Аня, кружась на пустой площадке.

— Помню. Ты тогда обозвала меня придурком.

— И мы чуть не подрались. Это было классе в 5, кажется.

Она рассмеялась и неожиданно поцеловала его — стремительно, как вспышка.

Они гуляли до тех пор, пока небо на востоке не начало светлеть.

Рассвет на реке

Их место. Тот же деревянный мостик, где когда-то случился первый поцелуй. Тёплый июньский воздух был наполнен ароматом трав и цветов.

— Мы точно не пожалеем, что сбежали? — Аня сбросила туфли на высоком каблуке и босыми ногами утопилась в прохладной траве.

Сергей расстелил свой пиджак на знакомом пригорке – том самом, где они когда-то впервые признались друг другу в чувствах.

— Лучше здесь, с тобой… — он потянул её за руку, усаживая рядом.

Аня улыбнулась, опираясь плечом на его плечо. В свете луны его он выглядел особенно мягким, не таким, каким он был в классе – резким и насмешливым.

Они молча смотрели на реку, которая отражала звёзды, словно зеркало.

— Аня, — Сергей вдруг взял её за руку. Пообещай мне одну вещь.

Она почувствовала, как её сердце забилось чаще.

— Что?

— Что бы ни случилось... что бы ни принесла нам жизнь... мы всегда будем вместе. Никогда не бросим друг друга.

Его голос звучал серьёзно, почти торжественно.

Аня почувствовала, как комок подступает к горлу.

— Ты веришь в такие клятвы? — прошептала она.

— В наши — верю.

Сергей сорвал несколько стеблей гибкой травы и начал что-то плести. Через минуту в его ладони лежали два зелёных колечка – грубоватых, но таких трогательных.

— Это временно.

Аня рассмеялась сквозь слёзы.

— Они прекрасны.

Он осторожно взял её руку и надел одно «кольцо» на её безымянный палец.

— Ты теперь моя. Навсегда.

— А ты — мой, — она повторила его жест, её пальцы дрожали.

Их лбы соприкоснулись. Где-то вдалеке кричали сверчки, и река продолжала нести свои воды куда-то вдаль, унося частичку их клятвы.

— Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — сказала она.

Он обнял ее за плечи, и в этот момент она повернулась к нему. Что-то изменилось в её взгляде.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Потом её губы снова нашли его, но на этот раз поцелуй был другим — медленным, жарким, без намёка на стеснение. Ее рука заскользила по его груди, и пальцы медленно стали расстегивать его рубашку.

Сергей замер:

— Ты уверена?

— Да.

Рассвет заливал реку золотом, когда они стали близки по-настоящему. Наступал рассвет их новой, взрослой жизни.

Глава 9. Лето надежд

Сергей поступил в технический университет, Аня в медицинский. Когда вышел приказ о зачислении, Ирина Владимировна выдала ему ключи от новой квартиры — «для самостоятельной жизни». Мать была чрезвычайно горда своим единственным наследником и хотела, чтобы он стал самостоятельным.

— Только чтобы эта... девушка не ночевала там, — поставила она условие.

Но уже в этот день Сергей привел Аню в свое новое жилище.

Квартира стала их тайным миром.

Здесь они готовили себе поесть, смотрели старые фильмы под звук дождя за окном, занимались любовью на полу, на кухне, в ванной — будто торопились наверстать всё, что не успели раньше.

Но не всё было идеально.

Первая крупная ссора.

Аня вернулась из института злее тучи.

— Они снова завалили меня на практике! — швырнула сумку на пол. — «Шилова, вы не умеете слушать!» Да как вообще можно слушать эту старую козу, которая даже объяснять нормально не может?!

Сергей поднял бровь:

— Может, они правда чему-то учат? Ты же сама говорила, что хирургия — это...

— Ты тоже против меня?! — вспыхнула она.

Он попытался обнять её — она вырвалась.

— Я просто говорю, что иногда надо...

— Молчать? Подчиняться? Как твоя мать хочет?!

Глаза Ани блестели от ярости. Сергей резко отстранился.

— При чём тут она?

— При том, что ты иногда ведёшь себя так же!

— Ты вообще слышишь себя?! —Сергей резко встал, отчего стол дрогнул. — Как ты могла такое сказать?

Аня сжала кулаки, чувствуя, как дрожит подбородок:

— Я просто... я не думала, что ты так реагируешь на правду.

—Правда? — он засмеялся, но в глазах стояла настоящая боль. — Что я веду себя как моя мать? Это твоя правда?

Аня отвернулась к окну, где хлестал осенний дождь. Точно такой же, как в день, когда они впервые поссорились в 11 классе.

— Я не хотела...

— Но сказала.

Тишина.

— Мне нужно уйти, — прошептала Аня, хватая сумку.

Три дня молчания.

Глупый стук капель по крыше. Глупые часы на стене. Глупая пустота в постели, где должна лежать её голова на его плече.

Сергей ждал от неё сообщение, но за три дня ничего не пришло. Он швырнул телефон на диван.

Аня открыла дверь.

— Принёс мирные переговоры, — он поднял пакет с её любимыми эклерами.

Она закусила губу.

— Я не должна была... трогать твою мать. Это за гранью.

Сергей переступил порог без приглашения:

— А я не должен был так говорить с тобой. Хотя... — он повернулся, — ты знала, куда бьешь.

— Знала, — она опустила глаза. — Это был подлый удар.

Он поставил пакет на стол и вдруг обнял её крепко.

— Зато честный.

Она потянулась к пакету:

— А эклеры за что?

— За то, что за эти три дня ты не написала мне ни одного сообщения, и я отдохнул от тебя.

Она шлёпнула его по плечу, но уже смеялась.

Они помирились, но осадок остался.

Глава 10. Пока смерть не разлучит нас.

Сергей стоял у плиты, методично переворачивая ломтики картошки на сковороде. Грибы, нарезанные крупно, как любила Аня, потрескивали в раскалённом масле, выделяя тёмный, землистый аромат. Это было единственное блюдо, которое он умел готовить прилично.

Аня сидела за столом, склонившись над раскрытыми конспектами. Розовый маркер, который она купила специально для выделения важного, царапал бумагу шипящим звуком.

— Ты уверен, что картошка не горит? — спросила она, не отрываясь от конспектов.

— Уверен, — он не обернулся, но она услышала улыбку в голосе. — Я знаю, как жарить картошку. Это мой единственный талант.

— Врёшь, — она наконец подняла глаза, и на секунду их взгляды встретились через пар. — У тебя есть другие таланты.

Сергей замер с лопаткой в руке. Пар от сковороды обволакивал его лицо, делая выражение неуловимым.

— Назови один, — предложил он тихо.

— Ты умеешь молчать, когда мне нужно молчать, — ответила Аня. — И говорить, когда мне нужно слышать. Это… редкость.

Телефон, лежавший на столе рядом с конспектами, зазвонил резким, пронзительным гудком. Они оба вздрогнули — этот звук всегда прерывал что-то важное, что-то невосполнимое.

Аня посмотрела на экран. Номер был незнакомым, но городской — тот самый район, где жила её мама.