Читать книгу: «Позывной Птица. Том 1: Библиотекарь»

АЛЕКСАНДР ШУВАЛОВ

ПОЗЫВНОЙ ПТИЦА

ТОМ I : БИБЛИОТЕКАРЬ

КНИГА ПЕРВАЯ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

ТАМ И ЗДЕСЬ

Глава первая

Наше время. Где-то на юге Европы. Ранняя осень.

Темноволосый среднего возраста мужчина, скромно, со вкусом одетый, вошел в летнее кафе при ресторане. Неторопливо осмотрелся и занял столик на двоих. Поставил на одно кресло недешевый рыже-коричневый портфель KLONDIKE 1896, сам занял второе. Заказал чашечку черного кофе, тут же рассчитался наличными и кивком головы дал понять официанту, что не стоит заморачиваться со сдачей. Сделал небольшой глоток, оценил вкус. Закуривать не стал, хотя хотелось. Курение в общественных местах с некоторых пор заботящиеся о здоровье граждан приравняли к тяжким преступлениям против человечества. Или человечности.

Устроился поудобнее и занялся тем, ради чего, собственно, сюда и пришел. То есть, приступил к работе.

- Это первый. – не раскрывая рта, тихонько произнес он, обращаясь к заколке на собственно галстуке.- Как слышно?

- Одиннадцатый. Слышу вас отчетливо.

- Двенадцатая. Порядок.

- Четырнадцатый. На связи.

- Пятнадцатый. Нормально.

- Доложите обстановку.

- Одиннадцатый. Стрелок на крыше где-то в двадцати метрах от меня. Наблюдаю его от пояса и ниже. Ближе подобраться на могу, заметит.

- Двенадцатая. Готова к работе. Объект пока не наблюдаю.- человек за столиком поморщился. Тот самый объект находился где-то в десяти шагах от шибко внимательной Двенадцатой.

- Четырнадцатый. Могу отрубить видеонаблюдение минут на семь в любой момент.

- Пятнадцатый. Готов к работе.

Мужчина за столиком отпил еще немного кофе. Посмотрел на часы.

- Одиннадцатый, по моей команде открываешь огонь. Постарайся поразить бедренный сустав или колено. После этого подбираешься к стрелку, добиваешь, занимаешь его позицию и ждешь дальнейшей команды.

- Вас понял.

- Двенадцатая, - заглянул в чашку, кофе в ней не обнаружил. – Объект рядом с тобой на восемь часов. Мужчина в синей ветровке и красной бейсболке. Скоро он встанет и пройдет мимо тебя. Прогуляешься за ним. Отработаешь, когда будет возле двери в ресторан.

- Почему я, тебе же удобней.

- Исполняй, Двенадцатая.

- Не понимаю,…

- Потом объясню. Отработаешь и уходишь через ресторан. Все понятно?

- Да. – недовольно проворчала та. – Дурдом какой-то.

Среднего роста сутуловатый мужчина в синей ветровке и надвинутой на нос бейсболке поднялся из-за столика и неторопливо двинулся то ли в сторону ресторана, то ли в дальнее крыло кафе. Туда, где находилось именуемое охраняемым лицо. Очень скоро за ним пристроилась прижимавшая к груди сумку платиновая блондинка. Следуя друг за дружкой, они миновали расположившегося за столиком мужчину.

- Одиннадцатый, Четырнадцатый, начали.

Он отставил в сторону опустевшую чашку. Встал, взял портфель. Уходить из кафе почему-то не стал. Еще раз осмотрелся, ненадолго задержав взгляд на человеке, лицо которого невозможно было рассмотреть из-за газеты, в которую тот уткнулся. После чего двинулся вслед за блондинкой.

Мужчина в ветровке замедлил шаг на подходе к двери в ресторан. Прямо перед ним в углу веранды, отделенные стеной от улицы о чем-то беседовали двое мужчин средних лет. За двумя столиками рядом с ними располагались трое здоровяков в темно-коричневых костюмах и непременных черных очках на носу. Один задумчиво курил, второй не спускал глаз с охраняемых лиц, хотя должен был смотреть совсем в другую сторону. А третий так вообще, извините за выражение, залипал в собственном айфоне.

Остановившийся у двери в ресторан тип расстегнул ветровку и сделал шаг вперед. Он не счел нужным оглядываться назад, поэтому не заметил блондинку в нескольких шагах от себя.

Зато на нее обратил внимание оказавшийся у нее за ее спиной длинноволосый парень в джинсовой куртке. Оторвавшись от кружки с темным пивом, он быстренько начал извлекать из пакета на коленях ствол с глушителем. Больше ничего сделать не успел. Мужчина с портфелем чем-то уколол его в шею, и парень упал грудью на стол.

Доставший ствол тип в ветровке ненадолго его пережил. Не подозревавшая, что только что сама находилась на волосок от смерти, девица выстрелом из сумочки угодила ему точнехонько в затылок. Тот сделал шаг вперед и упал лицом вниз. А блондинка быстренько, но без лишней суеты скрылась в дверях ресторана.

- Одиннадцатый. – мужчина с портфелем осмотрелся. Паника в кафе еще не началась, но это было делом недолгого времени. Охранники протерли глаза и на всякий случай извлекли пушки. И куда-то подевался тип с газетой. – Приготовиться страховать меня.

- Как?

- Сейчас все сам увидишь.

Громко завизжала какая-то тетка. Публика потихоньку принялась волноваться. Он тем временем покинул кафе, но уходить не стал. Расстегнул портфель и приготовился к тому, что в самое ближайшее время должно было произойти.

Началось. Серый, преклонного возраста Ситроен (позже полиция зафиксирует его в рапорте как транспорт в угоне) резко затормозил перед входом в кафе. Из открытых передних и задних правых дверей показались двое с автоматами Калашникова. Охраняемому лицу, его собеседнику и троим болванам охранникам, тащившим их к выходу из кафе, жизнь, судя по всему, начала отмерять последние секунды.

Так бы все и произошло, если бы все тот же мужчина буквально в упор не расстрелял этих двоих огнем с двух рук из стареньких, но надежных чешских Скорпионов. Вот, оказывается, что он все это время таскал в портфеле.

Водитель попытался скрыться. Отъехал, правда, недалеко. Одиннадцатый разобрался с ним парой выстрелов. В общем, умерли все.

- Разбегаемся, кто еще не успел… Пятнадцатый, давай сюда.

В кафе, меж тем, творилось то, что обычно в таких случаях происходит. Кто-то непонятно куда бежал, кто-то просто орал. Некоторые залегли на пол и не желали вставать. Охрана тех двоих, наконец, сложила в уме два и два и принялась, отточено хамскими приемами, расталкивая всех подряд, эвакуировать клиентов через ресторан. Конечно же, кто-то сподобился позвонить в полицию.

Мужчина не стал дожидаться прибытия компетентных органов. Сбросив Скорпионы с опустевшими магазинами, он покинул место происшествия на заднем сиденье подъехавшего мотоцикла. Не забыв, как нормальный законопослушный европеец, надеть шлем.

Глава вторая

Западная Европа. Несколько дней спустя. Особняк за городом.

Разговор велся на английском, явно не родном для обоих.

- А мне рекомендовали вас как профессионала высокого класса. – заказчик, крупный мужчина лет пятидесяти, откинулся в кресле и отхлебнул свежевыжатого апельсинового сока из высокого стакана.

- У всех случаются осечки. – исполнитель, неприметный мужчина среднего роста, среднего телосложения, скромно одетый облизнул губы. Сока или даже воды из-под крана ему не предложили. Более того, продержали добрый час на солнцепеке в ожидании, пока хозяин загородной виллы, он же заказчик, наплавается в бассейне. А перед этим подвергли тщательному досмотру. Изъяли все, что могло служить оружием. Ну, почти все. – Против нас, как выяснилось, тоже работали профессионалы. – хотел еще добавить, что его группе вообще пришлось работать, что называется, с колес. Но не стал.

- Два стрелка в кафе, еще двое в автомобиле. – заказчик изобразил на лице гримасу. – Нельзя было просто посадить на крышу снайпера?

- Он там был.

- Так в чем же дело?

- Эти двое, цели, как мы их называем, - терпеливо пояснил исполнитель. – Прибыли на встречу по одному. А задача ставилась разобраться с обоими.

- И вы разобрались! – заказчик закурил. Исполнитель тоже был бы не против, но никто ему не предложил. А его собственные сигареты зачем-то изъяли.

- Две недели, максимум месяц и я закрою вопрос с обоими.

- Дорога ложка к обеду. – эту фразу заказчик произнес по-русски.

- Простите? – исполнитель не понял сказанного. Или просто сделал вид.

- Ладно, сделанного не воротишь. Так, значит,… кстати, как к вам обращаться?

- Франсуа.

- Француз что ли?

- Нет.

- Значит, так, Франсуа, торопиться теперь не будем. Возьмем паузу. Где-то через месяц я с вами свяжусь. Номер тот же?

- Для вас – да.

- Отработаете аванс и будущий гонорар до последнего медного грошика. Еще одной осечки допустить нельзя. Все понятно?

Исполнитель кивнул.

- Да.

- Тогда не смею больше вас задерживать. – махнул рукой горничной, чтобы начинала уже подавать завтрак. – Что-то еще?

- Мои вещи. – напомнил тот. – Я могу их забрать?

- Конечно. Да, не стоит вызывать такси. Мои ребята с удовольствием доставят вас, куда скажите.

«Как бы не в последний путь» - промелькнуло в голове у того – «А ведь к этому все идет».

Гость расположился на заднем сиденье внедорожника. Рядом устроился крепкий парень явно славянского вида в светлой рубашке навыпуск. Еще двое таких же габаритов персонажи в футболках – на переднем сиденье. Все с цветными татуировками на мускулистых руках. Судя по трем заветным буквам (ВДВ) на ребре ладони сидящего справа, соотечественники хозяина особняка.

- Могу я попросить воды? – робко попросил назвавшийся Франсуа человек. – Очень пить хочется.

- Потерпите немного. – на приличном английском отозвался сидевший рядом. Крепыш на переднем сиденье негромко хмыкнул, и пассажир понял, что его бренные останки планируется предать воде, а не земле.

Тем временем машина свернула на проселочную дорогу.

- Куда это мы? – забеспокоился Франсуа.

- Так короче. – успокоил его водитель.

Колесо автомобиля угодило в ямку, машину подбросило. Пассажир вместе с остальными подпрыгнул на сиденье и тут же резко ударил сидевшего справа в сонную артерию. Быстро извлек пистолет у того сзади из-под ремня. Снял с предохранителя и прострелил голову сидевшему на переднем сиденье рядом с водителем. А потом пустил пару пуль в грудь так и не пришедшему в себя соседу справа.

- Ты чё, мужик? – на чистом русском заблажил вцепившийся в руль парень.

- Притормози-ка, дружок. – тоже по-русски скомандовал несостоявшийся покойник.

В багажнике обнаружилась канистра с бензином, которым он щедро оросил автомобиль изнутри и снаружи. Зажигалку, как сплошь и рядом можно увидеть в кино, выбрасывать не стал. Просто поджег спортивную газету за позапрошлое число из бардачка и бросил на капот.

Отошел подальше от разгоравшегося внедорожника, попил водички из обнаруженной в том же бардачке бутылки. Вымыл руки, умылся и бодро зашагал через редкий сосновый лесок к станции.

Через несколько часов заказчик обо всем, конечно же, узнал. И понял, что сильно расслабился в европах. Какой смысл изымать то, что может служить оружием у человека, самого являющегося оружием. Валить надо было на глушняк и сразу!

Подумал и попробовал было разрулить ситуацию. Цивилизованно: созвониться, поговорить, заплатить штраф в конце-то концов. Безрезультатно, абонент был для него категорически недоступен. Пришлось серьезно потратиться на дополнительную охрану. Не помогло. Человек по имени Франсуа не имел привычки оставлять в живых тех, кто собирался умертвить его самого. Или просто подумывал об этом. Потому долгие годы и оставался среди живых.

Глава третья

Россия. Москва. Приблизительно то же время. Служебная квартира.

С начала поговорили о том, о сем: погоде, хилом отечественном футболе, видах на урожай. Беседу вели под кофе с коньяком. Коньяк в него каждый из собеседников добавлял по собственному вкусу.

- Ну, что, начинай докладывать. – куратор, пузатый здоровяк с отчетливо кошачьей физиономией, отставил в сторонку чашку и придвинул поближе к себе пепельницу.

- Как скажешь, Саня. Дай-ка мне ручку и листок бумаги. – попросил человек, сильно напоминавший того самого исполнителя по имени Франсуа, только на несколько лет моложе. Тоже, кстати, исполнитель. – и принялся наносить на бумагу разные знаки, в результате чего она стала напоминать план. – Начнем с охраняемого лица. Это летняя веранда кафе. Здесь вход, вот тут дверь в ресторан. Вот это столики в углу с этим самым лицом, его неизвестным мне собеседником и тремя лбами охраны. Между столиками и улицей стенка, поэтому извне их было не достать.

- Какого, хотелось бы знать, черта, они туда поперлись? Как будто во всем городе нет места безопасней.

Исполнитель пожал плечами.

- Прихоть принимавшей стороны. Государственный муж пожелал выйти в люди. Я продолжу?

- Бога ради.

- Теперь о наших. Вот здесь, справа от входа устроился я. Тут вот, в другом углу кафе расположилась Двенадцатая, она же девица со стволом. Одиннадцатый, снайпер в доме напротив на крыше. Четырнадцатый в машине на стоянке в готовности отрубить видеонаблюдение. Пятнадцатый с мотоциклом на соседней улице. Всего пять человек.

- Что с другой стороны?

- Киллер вот здесь, всего в нескольких метрах от с нашей Двенадцатой. Вот здесь – показал на плане – Второй киллер с задачей страховать основного. Вот это снайпер на крыше дома напротив. С задачей отработать обоих участников переговоров, если облажаются оба киллера и тех будут эвакуировать через выход из кафе к автомобилю.

- Ты же сказал, что наш снайпер тоже там же?

- Точно так. Залег на той же крыше. Наблюдал супостата, а тот его нет.

- Это все?

- Если бы. Еще автомобиль с двумя боевиками. Должны были расстрелять объекты из Калашей, если сорвется у всех остальных.

- Вопрос: - Котов поднял руку как ученик на уроке. – Должен был быть еще тот, кто отдавал команды по ходу смены ситуации.

- Предположительно, повторяю, предположительно, тип через десяток столиков от меня. Физиономию рассмотреть не получилось, прятал за газетой. Когда все закончилось, в кафе его уже не было.

- Ну, а теперь все с самого начала и в динамике. Без обид, мне наверх докладывать.

- Какие к черту обиды. Итак: киллер встает с места и направляется в сторону охраняемого лица. Через несколько секунд наша Двенадцатая следует за ним. Я приказываю Четырнадцатому отрубить видеонаблюдение и иду за девушкой. Одновременно даю команду Одиннадцатому валить снайпера противника и занять его позицию.

- Зачем пошел за Двенадцатой? Знал, что первого киллера будут страховать?

- Скажем так, не исключал этого.

- Продолжай.

- Второй киллер замечает нашу девицу и собирается ее устранить. Я разбираюсь с ним. Девушка валит первого киллера и уходит через ресторан. Паника в кафе еще не началась, но все идет к тому. Их координатор, убедившись в том, что основной и запасный план не сработали, подключает аварийный.

- То есть, стрелков из автомобиля?

- Совершенно верно. С ними разбираемся мы со снайпером. Ну, а координатор, убедившись, что все планы провалились, уходит. Я тоже ухожу, точнее, уезжаю на мотоцикле с Пятнадцатым. Как-то так.

- Хочешь еще что-нибудь сказать?

Исполнитель ответил почти сразу. Видно, уже думал об этом.

- Видно, им очень надо было именно тогда и там ликвидировать охраняемое нами лицо и второго, о котором мне ничего не известно. Поэтому и закрутили карусель с тройной подстраховкой. Очень даже могло сработать. Эти изображавшие телохранителей болваны действительно потащили охраняемых на выход к машине. И только, когда подкатила тачка со стрелками, хоть и с опозданием догадались уводить их через ресторан.

- Кретины. – вынес приговор Котов. – Или?

- Без всяких или. Просто расслабились. У них там сто лет уже никто ни в кого не стреляет. Поножовщина, правда, случается. Туристов, бывает, грабят. И ничего серьезного. Личную охрану держат исключительно для престижа.

- Счастливые люди. Твоя оценка действий группы?

- Для первого раза очень даже неплохо. А с девушкой я в дальнейшем работать не буду.

- Что так? Чем тебе не понравилась выпускница хабаровской школы снайперов и лучшая на курсе в разведшколе? Кстати, знаешь, как ее фамилия?

- Ну?

- Купоносова. Не однофамилица, любимая, что б ты знал, племянница сам знаешь, кого.

Собеседник Котова усмехнулся.

- Кто же не знает полковника Купоносова и его мясников. – когда-то он сам мог попасть в то подразделение. - И все равно – нет.

- Поясни, будь добр.

- Во-первых, не установила первого стрелка, а должна была. Известная личность, при подготовке она обязательно должна была видеть его фото. И, во-вторых, это главное: принялась оспаривать приказ. Извини, Саня, но это все.

- То есть, второго шанса у девушки не будет.

- Да, сколько угодно шансов, только не со мной.

- И они, и вы, похоже, работали по схожим планам. – подвел итог Котов.- Только твоя команда ожидаемо сработала лучше.

- У нас просто было больше информации и, полагаю, времени на подготовку. И знаешь, что еще?

- Дай-ка угадаю. – Саня прищурился – Сейчас скажешь, что координатора с той стороны готовили по тем же учебникам, что и тебя.

- Угадал. А, может, одни и те же люди.

- Вполне возможно. Нынче бывших наших спецов по миру как брусники в тайге. Ну, что, благодарность тебе от командования. Можешь смело катить к теплому морю тратить гонорар.

- Э, нет. – покачал головой исполнитель.- Отгулы заканчиваются, пора на работу.

Саня с удивлением посмотрел на него.

- Откуда такое рвение?

- Просто мне очень нравится ТА работа.

Глава четвертая

Наше время. Москва. Начало ноября.

В тот день очаг культуры под названием библиотека закончил работу на три часа раньше обычного. Причина для этого нашлась более, чем веская. Все восемь работников (кроме уборщицы, ее отпустили пораньше) собрались в просторном кабинете заведующей за очень даже не по-бюджетному накрытым столом. Никаких винегретов, дешевых салатиков в пластиковых контейнерах и плебейской докторской колбасы из магазина по соседству. Исключительно икорка двух цветов, морепродукты, хамон, изысканно вонючие сыры, экзотические фрукты. Приличного качества недешевое спиртное. И ароматы дорогого парфюма.

- У всех налито? Внимание, - заведующая, ухоженная дама лет сорока на вид (на самом деле гораздо старше) со следами отказавшейся покидать ее красоты уверенно взяла в холеные ручки бразды правления мероприятием. – Дорогая Леночка, красавица наша, - виновница торжества, модельной внешности брюнетка приятно порозовела и потупилась. – Сегодня, в день твоего рождения весь наш дружный женский коллектив… - мило улыбнулась. – Ой, извините, Олег Викторович. – и продолжила речь медовым голоском с едва заметными нотками стали.

- Ничего, ничего. – негромко проговорил единственный мужчина в конце стола ближе к выходу.

Среднего возраста, среднего телосложения субъект лет сорока с лишком. Внешность его запросто описывалась одним словом: никакая. Приметный лишь тем, что ничем приметным не был. Одетый неброско и старавшийся незаметно держаться. Короче, выглядел откровенно лишним на фоне дам разного возраста, всех, как одна дорого и со вкусом одетых, ухоженных, откровенно благополучных. Никоим образом не похожих на низкооплачиваемых бюджетниц.

Почему, спросите? Все просто как дважды два: очаг культуры напрямую подчинялся соответствующему департаменту правительства Москвы. И трудившиеся там дамы, все, как одна устроившиеся в мир прекрасных книг точно не по объявлению, либо ожидали, пока освободится теплое местечко в доме номер тринадцать по Тверской улице,* либо никуда переходить не желали. Библиотека давно превратилась для них в некий женский клуб, место встреч с достойными, интересными лично им людьми. Далеко не всегда женского пола. И, конечно же, в возможность при случае заявить: «Я тоже работаю» богатому и успешному мужу.

Оказавшемуся в этом непростом месте тоже явно не с улицы, единственному трудившемуся на половину ставки бок о бок с ними мужчине все как одна относились как… как к пустому месту. Зачастую вообще забывая о том, что он вообще существует. Так, накануне двадцать третьего февраля даже поздравить забыли, вдруг он все-таки где-то когда-то служил. Вспомнили совершенно случайно, когда тот уже ушел домой.

В общем, за мужчину не считали. Запросто могли при нем, если надо, поправить нижнее белье. Разве, что лифчики не примеряли. Да что там лифчики. Совершенно не стесняясь присутствия этого самого Олега Викторовича, обсуждали при нем свои чисто дамские делишки. Порой достаточно деликатные и в выражениях, способных вогнать в краску сантехника с тридцатилетним стажем.

Веселье меж тем набирало обороты. Кто-то закурил, часть дам перешли в винца на виски. Олег, тот самый Викторович отдавал предпочтение минеральной воде с газом, не закусывая при этом. Через некоторое время, глянув на часы, незаметно покинул компанию. Его уход, конечно же, остался без внимания.

В тот день он отправился домой пешком, благо время позволяло. Добрался достаточно быстро, минут за пятнадцать всего. Таким неудачникам, как он, по идее полагалось селиться подальше от центра, поближе к кольцевой автодороге и промзоне. Наш же герой проживал на улице Солянка. Правда, при устройстве на работу указал адрес в Южном Бутово. Не соврал, кстати, там у него тоже была квартира.

Дождавшись зеленого света светофора, бодрой рысцой пересек дорогу и вошел через арку во двор. Раскланялся со стоявшими у подъезда тремя здоровяками общим возрастом лет девяносто и весом под четыреста кило. Один из них, сосед по лестничной клетке держал пару магазинов спортивного питания, регулярно посещал спортзал и усиленно питался тем, чем торговал. Двое других явно тоже не на гречке с тушенкой раскачались.

Большие ребята вежливо ответили на приветствие и расступились. Труженик библиотечного фронта не стал пользоваться лифтом. Легко взбежал на третий этаж, достал ключи и отпер три замка. Вошел в квартиру, включил свет в прихожей. Тут-то на него и напали.

Глава пятая

Рыжий с широченной белой грудью пес породы булли, изобразив хищный оскал, то есть, широко разинув пасть, колотил хвостом по паркету. Нереально мускулистый, куда там тем троим у подъезда. Вывалив язык и прерывисто дыша, он пожирал восторженным взглядом хозяина. И, как умеют только собаки, был абсолютно счастлив.

- Ну, привет. Сантьяго. Соскучился? – хилый с виду библиотечный служащий наклонился и без особого усилия поднял на руки вставшего на задние лапы этого монстра весом более полуцентнера. Это в полтора-то года. Страшно было представить, каким он сделается через год, когда заматереет. Пес положил ему на плечи передние лапы и попытался облизать лицо.

- Значит, так, - он опустил пса на пол. – Слушай внимательно: сейчас идем гулять, - при этих словах Сантьяго пришел в полнейший восторг. – Потом никакой физкультуры. Банкет у нас сегодня. Все понятно? – на морде пса отразилось глубокое понимание и полное одобрение. Он вообще не имел привычки спорить о чем бы то ни было с самым дорогим для него человеком.

Олег Викторович повесил на вешалку куртку, убрал в шкаф костюм и забросил в стиральную машину рубашку. Избавившись от верхней одежды, он, кстати, перестал выглядеть таким уж щуплым. Наоборот, подтянутым, умеренно мускулистым. Без архитектурных излишеств в виде взращенного на полезных пищевых добавках любовно прокачанного мяса.

Когда хозяин в ветровке поверх спортивного костюма подошел к дверям, пес уже ожидал его с поводком в зубах.

На площадке для выгула Сантьяго яростно облаяли карликовый терьер, Такой же карликовый пинчер, болонка, чихуахуа и примкнувший к ним померанский шпиц с внешностью героя-любовника из импортного кино. Хорошо еще, что хозяева смогли удержать этих гигантов на поводках, а то порвали бы беднягу на самые мелкие наночастицы.

А вот крупные собаки: кане корсо Бэки, тайский риджбек Джошуа, боксер Тим и бультерьер Дакс встретили его как старого друга после долгой разлуки. Так получилось, все они были знакомы с нежных щенячьих времен, поэтому обошлись без мордобоя и прочей пошлой агрессии. Здоровяки тут же принялись носиться друг за другом, потом друг от друга. Когда надоело, устроили кучу малу, так что невозможно было разглядеть, где чья морда и чей хвост. Единственный взрослый из этой компании кобель кане корсо Вайс, громадный даже для этой породы, спокойно наблюдал за этой суетой. Наконец, набегались, угомонились, распрощались, да и разошлись по домам.

Он вымыл Сантьяго (для своих – Саня) лапы, протер морду и приступил к делу.

- Банкет, как и обещал.– тут же принялся сервировать стол в гостиной. Грибочки, капусточка, огурчики, сало, буженина. В меру охлажденная водка. Что-то подсказывало ему, что нынче вечером он запросто может напиться.

Миску Сантьяго наполнила вареная говядина. Пес облизнулся и посмотрел с предвкушением. Есть без разрешения, однако, не стал по причине правильного воспитания.

Хозяин квартиры наполнил рюмку, подцепил на вилку грибок.

- Ну, с профессиональным праздником, днем разведчика. Можно! – урча от счастья, пес врубился в миску с мясом.

Пятое ноября, в этот день многие достойные люди собираются вместе. Выпивают, закусывают, что-то вспоминают, благо есть, что. Поминают тех, кто уже не с ними. Просто беседуют.

А он пил в одиночку. В свое время Олега выперли из разведки ссаными тряпками. Не поверив его рапорту, демонстративно оставив без внимания результаты расследования молодого, но толкового специалиста. Спасибо еще, что не закрыли. Ограничились тем, что отпустили на все четыре стороны, оставив, как говаривали предки, «в сильном подозрении».

Не все в конторе поверили в то, в чем его обвинили. Он мог бы, надев не отнятые награды: «Жорика»,* двух «Мужиков»,** «Отвагу» и ЗБЗ,*** заявиться к своим. Но не стал. У кого-нибудь обязательно возник бы вопрос, какого черта лысого делает ЭТО среди приличных людей? Так что, не стоило портить праздник хорошим людям.

Вторая рюмка под огурчик бодро пролетела следом за первой. Олег налил третью.

- Светлая память всем вам, ребята. Простите, что живой остался. Так уж вышло.

Пить в одиночку – последнее дело. Вскоре он убрал все со стола, вымыл полуду. Заварил чаю и устроился в любимом кресле. Пес привычно улегся в ногах. Так и сидели.

Олег поднял глаза на две фотографии на стене напротив. На одной был полковник лет на десять его нынешнего старше. В парадном, редко им надеваемом мундире. С орденами, медалями, значками, нашивками и всем таким прочим. Снимок точно был сделан по какому-то торжественному случаю.

Со второго фото в объектив, улыбаясь, смотрели трое старших лейтенантов лет на двадцать с лишним младше его же. Молодые, здоровенные парни с глазами много, чего повидавших людей каждый. Тот, что в середине, с орденом Боевого Красного Знамени, тремя Красными Звездами и четырьмя нашивками за ранения, казалось, подмигнул, спрашивая: «Хреново, брат? Держись!».

Спать он отправился за полчаса до полуночи. Как всегда, не забыл положить телефон на тумбочку у кровати. И, как каждую ночь, загадывал, что тот зазвонит и знакомый по прошлому голос произнесет: «Привет, Птица! Как ты там?».

Только тот молчал.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

НАЧАЛО ПУТИ

Глава первая

Кажется, я всю жизнь обитаю в «сталинке» на Солянке. Это не совсем так. Меня привезли сюда в девять лет. Вспоминается несчастный тощий пацан с глазам на мокром месте. С туристическим рюкзачком за спиной. Прижимавший к груди книгу, «Белый вождь» Майн Рида. Всю дорогу он сквозь слезы ее читал.

Поводов для плача хватало. Вся его прежняя прекрасная жизнь в один момент рухнула и разлетелась на мелкие осколки. А ведь совсем недавно, буквально несколько дней назад ничего не предвещало грядущей катастрофы. Прекрасная семья: папа, ответственный работник министерства просвещения, мама, сеявшая доброе и вечное в средней школе. Душевные ужины с разговорами, когда вся семья собиралась за столом. Регулярное совместное посещение кино, театра и цирка. Выезды на дачу в двадцати километрах от Москвы на выходные.

Все закончилось неожиданно быстро. Папа с мамой вдруг взяли, да и разошлись. Быстро и спокойно, без ссор, взаимных претензий и выяснений отношений. Папа укатил к «той женщине» на Пресню. В квартиру к маме в Кузьминки тут же вселился дядя Леша. Помешанный на чистоте и порядке длинный тощий мужик с носом как у пеликана и плешью на затылке, которую тот безуспешно пытался замаскировать прядями волос со всех сторон.

Как я понял позже, оба родителя практически одновременно разочаровались в браке друг с другом и как в прорубь с разбега бросились в новые отношения. Насколько мне известно, они до сих пор остаются с теми, с кем тогда связали жизнь. Даже детишек совместных нарожали в повторных браках.

И получилось, что я вдруг оказался совершенно ненужным ни для кого из молодоженов. Поэтому меня решено было сплавить к только что вернувшемуся из длительной командировки маминому отцу. К тому времени он уже несколько лет жил совершенно один. Его жена, моя бабушка умерла лет пять назад от подхваченной в жарких странах болезни, бороться с которой отечественная медицина не умела. Оставить меня у него планировалось ненадолго, на пару-тройку месяцев всего. Так мне сказали. А получилось навсегда.

Мама задерживаться не стала, даже от чая отказалась. Торопливо чмокнула меня в мокрую от слез щеку и ускакала к дожидавшемуся ее в Жигулях шестой модели суженому и ряженому. А я остался плакать в прихожей.

- Разувайся, вон тапочки. – худощавый, абсолютно седой мужчина погладил меня жесткой ладонью по голове. – И прекращай уже разводить сырость.

- Вы не понимаете… - донеслось сквозь рыдания.

- Все я прекрасно понимаю. Не говори мне «вы», называй дедом. А плакать все-таки прекращай. Ты же мужчина?

- Дда. – без особой уверенности подтвердил я.

- А мужчина не плачут. Пойдем, покажу, где будешь жить.

Оставив в прихожей рюкзак, и прижимая к груди томик Майн Рида, я вошел в ставший для меня родным дом.

Вошел в гостиную и уставился на тогда еще единственное фото на стене: трое мужчин в форме на фоне здания с острой крышей. Кирхи, как узнал позднее.

- Слева дядя Юра, справа дядя Степан, посередине я. - Прошло сколько-то лет и немногие, кто бывали у нас в квартире, удивлялись, насколько я к двадцати с немногим годам сделался похожим на того парня, что посередине.

- Это моя комната. – скорее кабинет. Двухтумбовый письменный стол с полукреслом, пара стульев. Небольшой сейф, диван. Книжные полки аж до потолка, я тут же прилип глазами. В углу набор гантелей, пара гирь, эспандер и резиновый манекен на постаменте, пара боксерских перчаток на гвозде.

- Зачем все это? – у нас дома отродясь такого не было. Папа говорил, что спорт - удел дебилов.

- Чтобы не рассыпаться. – усмехнулся дед. И тут же вручил мне пару самых маленьких гантелей. – Это тебе. Кем хочешь стать, когда вырастешь?

- Хочу работать в библиотеке. – твердо заявил я.

- Почему? – он, видно, ожидал услышать что-то другое. Мальчишки в моем возрасте обычно примеряли на себя совсем другие профессии.

- Потому, что там много разных книг.

Он улыбнулся, покачал головой.

- Ответ толковый, вопрос был глупый, прости. Пойдем, покажу тебе твою комнату и все остальное.

Глава вторая

Так и зажили вдвоем. По началу я, конечно, рыдал по ночам в подушку, со временем успокоился. Дед не сюсюкался со мной, с самого начала стал относиться как ко взрослому, а взрослому разводить сырость как-то неприлично.

Утром мы завтракали, быстренько мыли посуду и расходились каждый в свою сторону. Дед убывал на службу на армейском УАЗе, в форме с погонами полковника, чаще – в гражданском. В школу меня не подвозил, потому что учился я теперь совсем рядом с домом.

После школы я обедал. Дед готовил просто, без изысков, но вполне съедобно. Я мыл посуду, быстро разбирался с домашним заданием. Учеба в то время и во все последующие годы давалась мне легко. Если надо было, шел закупать продукты по списку, нет – устраивался с книгой на диване.

При переезде я первым делом записался в библиотеку. Только посещал ее не так часто, как раньше. На книжных полках в дедовом кабинете много чего интересного. К моему удивлению, там были книги и на английском, немецком и французском.

- Ты знаешь все эти языки?

- А зачем бы я их тогда держал? – прозвучал ответ в виде вопроса.

Потом начались проблемы.

- Что это у тебя с лицом? – спросил он как-то за ужином.

- Упал. – буркнул я, склонившись над тарелкой. – Все в порядке.

Меж тем, дела обстояли неважно: распухшая губа, синяк под глазом, ухо цвета кумача. Так сказать, много нового и непривычного. В прежней школе меня не обижали, не было желающих связываться с сыном завуча. В новом храме науки все было совсем иначе. И дело даже не в разбитой физиономии. Противно было наблюдать, как хихикали ребята из класса, в то время, как надо мной издевался второгодник Славка Красавченко. И противно вдвойне было хихикать вместе со всеми, когда тот выбирал в жертву кого-нибудь другого. Все это я, запинаясь, попытался объяснить деду.

- Понятно. – он посмотрел на меня. – Хочешь, чтобы я сходил в школу и надрал уши этому малолетнему хулигану? А потом надавал пинков папаше, когда придет разбираться?

- Хорошо бы. – с надеждой молвил я.

- А не буду. Мужчина должен уметь сам решать свои проблемы.

- Как?

- Элементарно, дай сдачи.

- Он выше на голову и сильнее.

- Ерунда. Рост и сила не главное. В бою побеждает ловкий и умелый. Ты готов?

- К чему? – удивился я.

- Вставать без двадцати семь и выходить со мной на пробежку. На турнике повисеть. Достать, наконец, из-под дивана гантели и стереть с них пыль. Или хочешь и дальше ходить с битым личиком?

- Не хочу. – если честно, ни тот, ни другой вариант меня не устраивал. Особенно второй, насчет перспективы регулярной раскраски физиономии в цвета радуги.

Так у меня началась другая жизнь. Подъем на час с лишним раньше, чем обычно. Бег по стадиону родной школы. До сих пор терпеть этого не могу, но регулярно, не менее трех раз в неделю накручиваю там круги. Висение, именно оно, подобно вареной макаронине на турнике. Возня с гантелями ближе к вечеру.

В следующий раз великий и ужасный Славка (король класса по собственным словам) вознамерился поиздеваться надо мной четыре месяца спустя, уже после летних каникул. Тут-то его ожидал сюрприз не из разряда приятных. Богатырем за это время я, конечно же, не стал, но несколько окреп. А еще дед обучил меня простейшим приемам самообороны. Так что расплатился я с самопровозглашенным монархом на все деньги. Поставил синяк под глазом, заломил руку и сбил с ног подсечкой. Приземлился тот не совсем удачно.

- Тебя вызывают в школу, дед. – гордо сообщил я за ужином.

- По какому поводу?

- Так, - я небрежно пожал плечами.- Ничего серьезного, навешал кое-кому.

Папаша пострадавшего, здоровенный пузатый полковник милиции, сходу принялся орать и всех пугать. Дед послушал его, послушал, потом взял под локоток и отвел в сторонку. Тот попытался вырваться, не вышло. Спокойно что-то ему объяснил, и инцидент как-то сам собой исчерпался. С тех пор Славка обходил стороной меня, да и других на всякий случай прекратил тиранить. А потом судьба развела нас. Я перешел в следующий класс, он продолжил образование в прежнем.

Когда мне исполнилось десять, позвонила мама, поздравила, рассказала, как любит меня. И сообщила, что вскоре я могу вернуться к ним с дядей Лешей. Я ответил, что хотел бы остаться на Солянке с дедом. Кажется, она не очень огорчилась.

В одиннадцать лет дед отвез меня в секцию самбо на Коломенской.

Глава третья

- Сила в нашем деле не главное. – поведал нам, семерым новичкам тренер, Андрей Сидорович, среднего роста мужчина лет под шестьдесят. Сплетенный, такое впечатление, исключительно из жил с добавлением мускулов. В доказательство к сказанному запрыгнул на турник и пару раз подтянулся. На каждой руке. – Мозги, характер, техника, выносливость, скорость, реакция, вот, из чего складывается успех. Вам предстоит долгий путь, ребята. Начнем сразу со следующей тренировки.

- Почему со следующей? – спросил один из нас.

- Потому что на нее придут не все.

Вечером того же дня выглядел я, мягко говоря, неважно. Чувствовал себя не лучше. На первой тренировке нам, новичкам, по традиции устроили показательно-ознакомительный «день авиации». Особенно обидным для меня было то, что моей тушкой пыль из ковра выбивал щуплый пацан ниже меня и на год младше по виду.

- Неважные дела? – поинтересовался дед.

- Ага, - подтвердил я. – Даже повернуться больно.

- Завтра будет еще хуже. – утешил меня он. – В среду на тренировку пойдешь или как? - я уже был не тем нытиком, что въехал к нему год с лишним назад, поэтому осторожно кивнул. - Тогда что такой кислый?

- Меньше времени останется на чтение.

- Значит, будешь читать только нужные книги.

Меньше, чем через год случились первые в моей жизни соревнования. Дед выбрал время и приехал за меня поболеть. Одну схватку я с горем пополам выиграл, вторую в одну калитку проиграл. То, что услыхал от него, удивило.

- Молодец.

- Но я же проиграл.

- Тот парень лучше тебя. – пояснил он. – Пока. Но ты сражался до конца. Это главное. А с ним, бог даст, еще разберешься.

Как в воду смотрел. И года не прошло, как оформил ответ. Перевел на второй минуте в партер и перешел с удержания на болевой.

В пятнадцать лет я увлекся еще и рукопашным боем. На дискотеки и прочую романтику времени не хватало, но это был мой выбор.

При получении паспорта в шестнадцать лет я, с разрешения деда, взял его фамилию. К тому времени я уже был прописан в квартире на Солянке. Мама не возражала.

В семнадцать лет выиграл свой первый достаточно серьезный турнир в ЦСКА.

Х Х Х

Дед что-то пробурчал под нос и выключил телевизор. На самом, прошу заметить, интересном месте. Мордатый, щеки по плечам, с вываливавшимся из казенных портков пузом, особист с двух рук превращал в кровавое месиво симпатичное личико молодого лейтенанта. За что? Да, просто так. Потому что право имел. А несколько минут до того с остервенением рвал нижнее белью на юной связистке. Вся вина которой заключалась в том, что осмелилась отвергнуть его домогательства.

- Что скажешь?

- Кровавая гэбня. – я зевнул. – Честных людей мучили, да расстреливали, а настоящих шпионов в упор не видели.

- Не стоит верить всему, что снимают разные придурки. Ты сам подумай, смогли бы мы победить в войне с такой-то контрразведкой? – сам же ответил. – Ни за что. У немцев, что бы ты знал, спецслужбы очень даже неплохо работали. И, вообще, ты можешь представить меня, дядю Степана или дядю Юру на месте того костолома?

- А вы тут при чем?

- Читал «Момент истины» Богомолова?

- Еще в десять лет.

- Перечитай, тогда поговорим. Только внимательно, ничего не упуская.- я за сутки управился.

- Ну?

- Значит, СМЕРШ?

- Он самый. С сорок третьего по сорок шестой.

- И дядя Юра с дядей Степаном?

- А где же еще?

Интересными, доложу вам, были эти трое, дед и друзья. Обычные, на первый взгляд, очень немолодые русские мужики. Таких, как принято говорить, ровно двенадцать на дюжину. Разве что, двигались бесшумно в таком-то возрасте. И дряхлыми совсем не выглядели, в каждом из них до сих пор чувствовалась уверенность и спокойная сила. Сразу становилось понятно, что таких, как они, хорошо иметь в друзьях и крайне опасно – наоборот.

Как-то они в очередной раз собрались на Девятое мая у нас.

- Ну, что, сталинские волкодавы, - дядя Степан поднял рюмку, - За победу!

Я не пропустил это мимо ушей.

- Так ты был настоящим волкодавом, дед? – начал приставать с вопросами я, когда гости разошлись.

- Участвовал в чистке тылов от агентуры противника, шпионов и диверсантов. – скромно ответил он.

- Как Таманцев?

- Дался он тебе.

- И все же?

- Ну, да, бегал, куда отправляли, стрелял, в кого приказывали. Следил, за кем надо было. А потом…

- Что?

- Старший группы ушел на повышение, меня назначили на его место.

- А когда война закончилась? – не унимался я.

- Продолжил службу в Прибалтике, потом на Западной Украине. Там тоже работы хватало.

Глава четвертая

Студенческие года, все так говорят, если не самые счастливые в жизни человека, то уж точно самые веселые. Вынужден поверить на слово, потому что у самого меня они не случились. Вступительные экзамены в престижный институт иностранных языков я сдал более-менее успешно. Настолько, что обнаружил свою фамилию в списке поступивших. Радость была недолгой, вскоре последовало уточнение: да, принят, но на платное отделение. Что интересно, немногие, кто удостоился зачисления на бюджет, набрали при поступлении не больше баллов. Тогда почему они, а не я? Толкнулся с этим вопросом в приемную комиссию, оттуда меня послали в деканат. А секретарь декана меня просто послала.

Просить помощи у папы с мамой я не стал, а самим нам с дедом платить за учебу было просто нечем. К тому времени он вышел в отставку, хотя и продолжал трудиться на прежнем месте. К моему удивлению, не в ФСБ, которое до этого именовалось ФСК, а еще раньше КГБ.

Начал задавать вопросы и выяснил, что в конце пятидесятых одного крупного комитетского начальника* бросили на укрепление другой службы. И он прихватил с собой несколько подразделений, в одном из которых и служил дед.

- То есть, перевели в МВД? – продолжил спрашивать я.

- Нет.

- Ну, значит, в ГРУ.

- Почему так решил?

- Подумаешь, бином Ньютона.

В девяностые (позже названные святыми вдовой одного из причастных к этому бардаку) на головы простодушных российских обывателей насыпало чертову пропасть сказок о временах минувших. И мы, дурни, поверили.

- Погоди, а разве в ГРУ были волкодавы?

- Еще какие. – буркнул дед и перевел разговор на другую тему.

Х Х Х

Когда стукнуло восемнадцать, я вместе с другими бедолагами, не сумевшими откупиться от исполнения «священного долга», угодил под призыв. Правда, в отличие от многих из них, не на Северный Кавказ. К концу девяностых позорная для России первая чеченская война как бы закончилась. Но именно как бы. Шансов вернуться домой в гробу или угодить в рабство по-прежнему хватало.

Лично я всего этого успешно избежал. Тяготы и лишения военной службы довелось стойко переносить при Центральном спортивном клубе армии, сокращенно ЦСКА.

В подразделении, объединившем под своими знаменами перспективных представителей различных видов спорта от штангистов до шахматистов. Прошел курс бестолкового молодого бойца, смех один, принял присягу с учебным автоматом наперевес. Боевой так и не доверили. И потянулись суровые армейские будни: тренировки, сборы, выезды на турниры. Вскоре и кое-какая денежка завелась. За призовые места не так много, но приплачивали. А из призов я вскоре перестал выпадать. В увольнение ходил не так уж часто, всего два раза в неделю. Еще и в самоволки бегал, благо контроль за нами был чисто символический. В общем, жизнь наладилась.

Уже осторожно принялся строить планы на будущее: пробиться поближе к сборной (к тому времени я выступал уже по взрослым). По окончании срочной службы подписать контракт на пять лет. За это время получить таки высшее образование в ВУЗе попроще. Заочное, за относительно небольшие деньги. Вскоре жизнь несколько эти планы скорректировала.

Глава пятая

На том турнире в Рязани я без проблем пробился в финал. Соперники попались так себе, даже один перворазрядник затесался. А в финале меня ждал местный герой, мастер спорта, как и я, года на четыре постарше. Мне удалось посмотреть только один его бой в одной четвертой финала. Впечатлило.

Я не расслышал, что сказал тренер Сергей Александрович. Занят был, привычно настраивался на предстоящий бой.

- Что вы сказали?

- Не лезь рубиться. Просто поработай на технику. – повторил он. – Моя личная к тебе просьба.

- А тот парень знает…?

- Все знают.

- Тогда все ясно. Вас понял.

Кто побывал в спорте, понимают, что порой приходится с пониманием относиться к такого рода личным просьбам. Тем более, собственного тренера и главного тренера команды. Толкового специалиста, за год с лишним работы с ним я превратился из просто неплохого рукопашника в рукопашника перспективного. Да и мужик он был нормальный, по мелочам не придирался, горло не драл. И больше одной трети от призовых, в отличие от многих других, не требовал.

Перелезая через канаты, а бои проходили на ринге, я уже выстроил в голове план на предстоящий бой. Не рисковать, по возможности технично отработать на тихой волне и достойно проиграть решением судей.

- В синем углу ринга мастер спорта…, рост …, вес…

- В красном углу…

Сошлись в центре, выслушали инструкции рефери, пожали руки. Соперник, худощавый широкоплечий блондин с квадратной челюстью глянул неласково. С чего бы, если все ходы уже расписаны?

Начали. Он, как принято, протянул руку для приветствия. Не успел я коснуться его перчатки, как тот зарядил мне с той же руки в голову и разбил нос. С трибуны прозвучали аплодисменты. Публике такое начало боя понравилось.

Дальше пошло еще интересней. Блондин старательно принялся меня, что называется, ломать. Довольно грязно. Влепил мне ногой в район бандажа и даже не подумал извиниться, как это принято. И продолжил в том же духе. Рефери, тоже, видать, из местных, отнесся ко всему этому с пониманием. То есть, прикрывал глаза на все его художества.

Зачем все это было ему надо? Он и так победил бы, даже если бы я вздумал всерьез с ним зарубиться. Потому что точно был сильнее меня, опытней. Резкий, быстрый, техничный, взрывной. С прекрасной растяжкой. Мне до такого уровня нужно было года два пахать как проклятому. Может, между нами было что-то личное? Так нет же, этого Артема Зуева (до сих пор имя в памяти) я видел впервые в жизни.

Первый раунд прошел для меня грустно. Я дважды побывал на полу и рефери открывал счет. А во втором он откровенно принялся делать из меня клоуна на потеху публике. С легкостью пресекал мои попытки перейти в борьбу. Возиться, видно, не хотел. Или прическу боялся испортить. То, что он вытворял со мной, сейчас именуется красивым словом «деклассировать». Я от всего этого рассердился, ушел в глухую защиту и принялся терпеть, выживать и ждать шанса.

Этого Зуева сгубило то, что он забыл основной закон единоборства: не считать себя победителем до конца боя и относиться если не с уважением, то с вниманием к любому противнику как бы слаб тот ни был. Потому что противник тоже боец.

Он гарцевал передо мной на потеху зрителям. Засадил мне смачного пинка пониже спины и плавно сдвинулся влево. Чего делать против правши категорически не рекомендуется. Видно, этот Зуев решил, что я уже больше ни на что не способен. Кинул мне в голову тягучий удар с левой, маскируя зубодробительную плюху с правой. Однако, нанести ее уже не успел.

За весь бой мне представился только один шанс, и я его не упустил. Я поднырнул под бьющую руку и вложился в удар с правой. Резко, с проворотом корпуса, включив вес тела. Он рухнул лицом вниз. Зал затих. Неприятно удивленный произошедшим рефери не сразу открыл счет, да и считал неторопливо. Не помогло. На ноги боец из красного угла поднялся сам, но несколько позже.

Мне подняли руку, объявили о победе техническим нокаутом, хотя, каким к черту техническим? Впрочем, неважно. Обмениваться рукопожатиями в угол противника я не пошел. Мне там точно рады не были.

Саныч ничего мне не сказал, просто вздохнул и посмотрел с укоризной. Я в ответ развел руками, изобразив на качественно разбитой физиономии тупое: «Я-то ничё. А он чё?» Решил, что вопрос на этом закрыт и успокоился.