Читать книгу: «По следам исчезнувшего леса»

Глава первая. Тяжёлое утро

— Какого ты тут развалился?!

Сквозь вязкую пелену сна до меня долетел резкий, надрывный крик. Звук ворвался в сознание довольно грубо. На долю секунды всё стало привычно и до боли знакомо: вот сейчас отец снова обрушится с упрёками, голос будет звенеть от напряжения, а в воздухе повиснет тяжёлое, колючее раздражение, какое всегда возникало в моменты ссоры из-за того, что я долго сплю.

«Опять не так, опять всё не то…» — эти слова уже почти сформировались в мыслях, готовые привычно кольнуть изнутри, но тут я распахнул глаза — и реальность обрушилась на меня ледяной волной, смывая остатки сна.

Я лежал на жёсткой, сбитой в комки соломе, укрытый тонким, выцветшим одеялом, которое пахло пылью и сыростью. Комната была тесной, с низким потолком и стенами из грубого камня, между плитами которого темнели глубокие швы, забитые мхом. В воздухе витал запах старой древесины, дыма и чего-то незнакомого. В дверном проёме, заслоняя собой свет, стоял мужчина — плотный, коренастый, с лицом, изборождённым морщинами, будто он всю жизнь хмурился. Его взгляд метался по комнате, а голос, громкий и хриплый, снова и снова выплёскивал короткие, рубленые фразы. Рядом с ним толпились ещё несколько человек — усталые, в потрёпанных дорожных плащах, с мешками за плечами. Они переглядывались, перешёптывались, бросали на меня короткие, насторожённые взгляды.

— Да чтоб тебя! — рявкнул мужчина, резко шагнув вперёд. — Эта комната была пуста! Я думал, тут никого нет! А ты лежишь, будто так и надо!

Я попытался приподняться, но тело отозвалось неприятной слабостью, а в голове зашумело так, словно я слишком резко встал после долгого сна.

— Я… я не понимаю, — пробормотал я, чувствуя, как от волнения пересохло в горле. — Я просто…

— Не понимаешь?! — мужчина почти зарычал, его лицо побагровело. — Ты занимаешь место, которое оплачено другими! Убирайся! Сейчас же!

Один из толпы что-то буркнул себе под нос, другой нервно дёрнул плечом, будто хотел отстраниться от этой сцены. Я на секунду поймал чей-то сочувственный взгляд, но тот тут же потух, спрятанный за опущенными ресницами. В этом чужом, холодном мире никто не собирался за меня вступаться, и это было нормально.

Мужчина не стал ждать, пока я соберусь с мыслями. Он стремительно приблизился, схватил меня за грудки и рывком поднял на ноги. Мир перед глазами качнулся, стены поплыли, а в ушах зазвенело.

— Эй, полегче! — попытался возразить я, но слова потонули в новом потоке брани.

— Полегче?! Да я тебя сейчас… — мужчина не закончил фразу. Вместо этого он буквально подтащил меня к окну, распахнул ставни и одним резким движением вытолкнул наружу.

Падение длилось всего мгновение, но оно растянулось в бесконечность. Ветер хлестнул по лицу, в груди застыл колючий ком страха, а земля стремительно приближалась. Я успел только зажмуриться и сгруппироваться, прежде чем тело врезалось в мягкую, но немного колючую и пружинящую кучу соломы. Удар отозвался болью в плечах и бёдрах, но, к счастью, ничего не хрустнуло.

«Цел», — мелькнуло в голове, и эта мысль на секунду принесла странное, нелепое облегчение.

Не теряя ни секунды, я вскочил на ноги, стряхивая с одежды сухие стебли. Вокруг шумел город. Узкие улочки, вымощенные тёмным камнем, поднимались вверх, к центру, где возвышались шпили храма и, кажется, башни городских ворот. Дома лепились друг к другу, словно боялись рассыпаться, их стены были покрыты пятнами сырости и мха, а крыши — черепицей, потемневшей от времени. Воздух пах дымом, влажной землёй и чем-то сладковатым, что я никак не мог опознать.

Сердце колотилось где-то у самого горла, а мысли метались, как испуганные птицы. «Что происходит? Где я сейчас? Это какой-то розыгрыш? Сон?» — вопросы роились в голове, но ни на один из них не находилось ответа.

«Может я просто опять замечтался, — подумал я, кусая губу. — Может, я сейчас проснусь в своей кровати, а родители будут сидеть на кухне…»

Но реальность была слишком грубой, слишком осязаемой, чтобы быть сном. Камень под ногами был холодным и шершавым, а солома всё ещё цеплялась за одежду.

«У меня, конечно, были почти реальные сны… но… похоже, сейчас я не сплю, и боль тому доказательство»

Я огляделся, пытаясь сориентироваться. Улица была полупустой — лишь изредка мимо проходили люди в простых, грубых одеждах, с корзинами и свёртками в руках. Никто практически не обращал на меня внимания. Похоже, для этого города я был просто ещё одним чужаком, очередной тенью, мелькнувшей в переулке.

«Надо уходить, туда, где спокойней», — решил я, и ноги сами понесли меня вперёд, от этого странного места, которое, похоже, было постоялым двором, где я оказался не по своей воле.

Я бежал, не разбирая дороги, петляя по узким улочкам, пока впереди не показались городские ворота — массивные, окованные железом, с гербом над аркой: солнце, расправляющее лучи во все стороны. Стражники лениво переговаривались, не обращая внимания на одинокого парня, который, задыхаясь, проскользнул мимо них и оказался за пределами города.

— Кажется тут небольшой лесок, особо глубоко заходить не буду, мало ли кто здесь обитает…

Я вышел на поляну в лесу, опёрся руками о колени, пытаясь отдышаться, и поднял глаза к небу. Оно было таким же, как и дома — голубым, с редкими белыми облаками, плывущими неторопливо, будто никуда не торопясь. Но что-то в нём было не так. Может, оттенок был чуть ярче, может, облака двигались чуть иначе — я не мог точно сказать, но это «чуть» делало небо чужим.

«Параллельный мир», — вдруг всплыло в памяти знакомое слово, и от него по спине пробежал холодок. Я невольно усмехнулся, но в этом смехе не было веселья — только горькая ирония.

— Я столько раз читал про попаданцев и смотрел аниме, где герои оказывались в других мирах, и вот теперь сам стал одним из них, — иронизируя, пошутил я. — Только вот пока что всё совсем не так захватывающе, как описано в книгах.

Я задумался и начал осматриваться:

— Та-а-ак… А что у меня вообще есть из вещей? Только одежда и всё?.. Ах, точно, я же заснул вчера вечером, пока читал мангу. А сегодня, должен был идти на выпускной… Хотя–я-я, фиг с ним, я всё равно туда не хотел. Только бы знать как там сейчас родители и не умер ли я...

Но сейчас было не время раскисать:

— Ладно, не будем о плохом, надо как-то адаптироваться под ситуацию… Благо жил я у леса… и про параллельные миры из книг немного знаю... Ну-с, начнём!

Я решил перейти к практическим опытам:

— Так, может у меня есть какая-нибудь способность? Что-то, что поможет выжить… — подумал я, сжимая кулаки и вглядываясь в собственные ладони, ожидая увидеть на них мерцание магии или хотя бы странную метку.

— Система, мне нужна подсказка! — прокричал я, проводя эксперимент.

…

— Так… кажется это не работает, тогда может, попробую почувствовать энергию мира — ману? Как там это делали?..

Я попробовал сосредоточиться, как видел в разных историях: закрыл глаза, задержал дыхание и… Ничего. Только тишина и ровный стук собственного сердца.

— Может у меня недюжинная сила или сверх быстрые реакции? — решил не отчаиваться я. — Хотя я так запыхался пока бежал сюда… Ну, была ни была!

Я резко выбросил руку вперёд, будто выпуская невидимый удар — тот самый, от которого расходятся волны воздуха и листья срываются с веток. Но лес даже не шелохнулся. Ни вспышки света, ни порыва ветра — только птицы продолжали беззаботно щебетать, словно потешаясь над моими попытками. Но это в какой-то мере придавало мне уверенности:

— Похоже, опасности поблизости нет, иначе бы лес затих, хотя может быть тут всё иначе...

— Ладно… — пробормотал я, хмурясь. — Может, что-то другое сработает.

Я попробовал принять стойку: чуть присел, выставил руки, напряг мышцы, пытаясь поймать тот самый момент, когда сила будто собирается в кончиках пальцев. В голове промелькнули кадры: быстрые удары, чёткие движения, эффектные развороты. Я сделал резкий выпад вперёд, одновременно пытаясь крутануться в полуобороте — как в сценах, где герой одним движением раскидывает толпу врагов.

И тут же нелепо зацепился носком за торчащий из земли корень. Мир на мгновение поплыл перед глазами. Я взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но инерция сделала своё дело.

— О-о-ох!

Я рухнул на траву, неудачно подмяв под себя локоть.

— Ай-яй! — вырвалось у меня, когда острая, колючая боль прошила руку. Я сел, потирая ушибленное место и чувствуя, как к щекам приливает жар от смущения. — Ну, отлично. Вместо «суперудара» — получен «навык» падение.

Я огляделся, проверяя, не видел ли кто этого позора. Но вокруг по-прежнему никого не было — только лес, равнодушный, спокойный и явно не воспринимавший меня как угрозу.

— Неужели совсем ничего нет?.. Не начнутся же у меня какие-нибудь циклы смерти?..

Я тихо вздохнул, встряхнул головой, прогоняя остатки нелепой бравады, и снова посмотрел на свои руки. Теперь они казались самыми обычными: с мелкими царапинами, чуть загрубевшей кожей от привычных кухонных дел, без намёка на скрытую силу.

В этот момент желудок предательски заурчал, напоминая о том, что я ничего не ел с самого утра — или, скорее всего, со вчерашнего вечера. Голод заглушил остатки надежды на чудо и стёр даже неловкость от падения.

Я огляделся в поисках хоть чего-то съедобного. В траве неподалёку росли какие-то ягоды — тёмно‑синие, блестящие, похожие на чернику, но чуть крупнее. Они выглядели аппетитно, и голод оказался сильнее осторожности.

— Не надо!

Я сорвал горсть ягод и, не раздумывая, отправил их в рот. Вкус был странным — сладковатым, с горьковатым послевкусием, которое неприятно оседало на языке. Но голод был сильнее, и я съел всё, что успел сорвать.

Но уже через несколько минут я почувствовал, что что-то не так. Голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна, а желудок сжался в тугой, болезненный узел. Меня затошнило, и я едва успел отползти в сторону, прежде чем содержимое желудка вырвало.

«Ядовитые», — запоздало понял я.

Мир вокруг потемнел, звуки стали глухими, будто доносились сквозь толщу воды, а ноги подкосились. Последнее, что я запомнил, — то, как упал на мягкую, прохладную траву, а небо надо мной медленно вращалось, теряя очертания.

***

«Умер?» — подумал я, открывая глаза.

Но, похоже, это было не так. Я лежал уже не на траве, а на узкой, жёсткой кровати, укрытый тёплым шерстяным одеялом. Комната была светлой, с высокими окнами, через которые лился мягкий дневной свет. Пахло травами, воском и чем-то терпким, похожим на ладан. У изголовья стояла простая деревянная тумбочка, а рядом с ней — небольшой кувшин и стакан.

В дверном проёме стояла девушка — невысокая, с короткой стрижкой каре и волосами фиолетового оттенка, и внимательными, чуть прищуренными глазами янтарно-медового цвета. На ней было тёмно‑синее платье‑мундир с белыми вставками и тонкими золотыми линиями вдоль швов, на голове — аккуратная синяя шапочка с символом солнца, который я видел над воротами. Она смотрела на меня спокойно, но в её взгляде читалась и настороженность, будто она пыталась рассмотреть во мне что-то важное.

— Ты наконец-то очнулся, — сказала она, подходя ближе. Голос у неё был ровный, но без лишних эмоций. — Как ты себя чувствуешь?

Я хотел ответить, но голос не слушался. Затем сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло, и выдавил:

— Голова кружится… и живот болит.

— Это от ягод Волчника, — спокойно пояснила девушка. — Они ядовиты для людей и все местные знают, что их нельзя есть. Тебя случайно нашли на опушке и принесли сюда — в одну из церквей Культа Светоносного Пути. Меня зовут Рин.

— Ал…Акэми… Меня зовут Акэми, — выпалил я первое, которое пришло на ум имя. — «Если уж и начинать новую жизнь, то с чистого листа»

Она кивнула и сделала паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией, словно ждала, что я скажу что-то ещё.

— Где я? — наконец решил спросить я. — Что это за место?

— Ты в Эфириусе, — ответила Рин, слегка наклонив голову. — А если точнее — в одном из районов Терралина. Но вот откуда ты пришёл… этого я не знаю. Ты не похож на местных. Твоя речь, твоя одежда, даже то, как ты двигаешься — всё это выдаёт в тебе чужака.

Я хотел объяснить, сказать, что я из другого мира, что вообще не понимаю, как здесь оказался, но слова застряли в горле. Говорить, о другом мире, иногда бывает очень опасно, поэтому я просто покачал головой и почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы — не от боли, а от бессилия и одиночества.

— Я не враг, — тихо произнёс я, глядя Рин прямо в глаза. — Я правда не знаю, как сюда попал. Я просто… проснулся в той комнате, а потом меня вышвырнули.

Рин не спешила верить. Её взгляд оставался настороженным, почти холодным, но в нём мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— В последнее время в Терралине неспокойно, — сказала она, скрестив руки на груди. — Морнтар усиливает своё влияние, и мы не можем позволить себе доверять каждому незнакомцу. Ты утверждаешь, что не враг, но у тебя нет ни документов, ни рекомендаций, ни даже люмена в кармане. Как я должна тебе верить?

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает отчаяние, но Рин была права.

— Потому что это правда! — воскликнул я, приподнимаясь на локтях. — Я не знаю ни про какой Морнтар, не знаю, кто вы такие и что здесь происходит. Я просто хочу есть, хочу понять, что со мной случилось, и, если получится… найти способ вернуться домой.

Рин молчала, обдумывая мои слова. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на решение.

— Допустим, я тебе верю, — наконец произнесла она. — Но это не значит, что я могу просто отпустить тебя на все четыре стороны. Здесь чужакам без знаний будет нелегко. Без денег, без связей, без работы ты либо попадёшь в лапы к бандитам, либо тебя убьют монстры, либо ты просто умрёшь с голоду.

Я опустил глаза, чувствуя, как надежда медленно тает. Я понимал: Рин права. Я здесь ничего не знаю, и никто не обязан мне помогать.

— Но… — продолжила Рин, и в её голосе прозвучали новые нотки, чуть мягче, чем раньше, — у нас в церкви всегда не хватает рук. Особенно на кухне. Мы помогаем людям и готовим еду для беженцев из Сильварана и для тех, кто остался без крова. Если ты умеешь что-то делать — скажи.

На мгновение у меня в груди вспыхнула искра надежды, кажется четыре года учёбы в техникуме, могут пригодиться.

— Я умею готовить, — быстро ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Не скажу, что я шеф-повар, но… я много помогал дома на кухне и обучался на повара. Знаю, как обращаться с ножом, как рассчитать порции, как сделать так, чтобы простая еда была вкусной.

Рин чуть приподняла бровь, будто оценивая мои слова.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда ты будешь помогать на кухне. Это не роскошная жизнь, но ты получишь кров и еду, а со временем, возможно, сможешь разобраться, что делать дальше.

Я выдохнул, и только теперь понял, что всё это время задерживал дыхание. Напряжение, сковывавшее плечи, немного отступило, и на смену ему пришло странное, смешанное чувство — облегчение и страх перед неизвестностью.

— Спасибо, — тихо сказал я, глядя на Рин. — Я не подведу.

Рин слегка улыбнулась — едва заметно, но эта улыбка была настоящей, не натянутой.

— Посмотрим, — ответила она. — А пока отдыхай. Завтра начнётся твоя новая жизнь.

И с этими словами она вышла из комнаты, оставив меня наедине с моими мыслями, с этим чужим, но теперь чуть менее враждебным миром и с надеждой, что, возможно, всё не так безнадёжно, как оказалось сначала.

Глава вторая. Зелёная Марка и половник новичка

Рин появилась у двери ровно на рассвете — будто сама заря позвала её раньше всех. В коридоре ещё висела прохладная полутьма, а в воздухе кружились едва заметные пылинки, подсвеченные первыми лучами, пробившимися сквозь узкие окна. Акэми, который только-только стряхнул с себя остатки тяжёлого, беспокойного сна, вздрогнул от лёгкого стука в дверь и тут же сел на кровати, чувствуя, как по спине пробегает холодок утреннего воздуха.

— Вставай, — голос Рин звучал не грубо, но твёрдо, без лишних эмоций. — Время не ждёт. Если хочешь, есть и спать под крышей, придётся работать.

Акэми кивнул, не находя слов. В груди всё ещё ворочалось странное чувство — смесь тревоги и неловкости, будто он стоял на краю чего-то огромного и не знал, куда шагнуть.

— Сейчас оденусь, — пробормотал он, натягивая ту простую одежду, которую ему оставили накануне: грубую льняную рубаху, штаны из плотной ткани и мягкие кожаные туфли без лишних украшений. Всё это пахло мылом и сушёными травами — непривычно, но не отталкивающе.

Рин молча кивнула и отошла к окну, глядя, как город медленно просыпается. Где-то внизу уже слышались голоса, скрип тележных колёс и далёкий перезвон колоколов — не такой, как дома, а более низкий, густой, будто каждый удар отдавался не только в воздухе, но и в самой земле.

— Идём, — сказала она, когда Акэми, наконец, был готов. — Покажу, где ты будешь работать. И заодно расскажу, что тут к чему. Не хочу, чтобы ты снова попал в неприятности из-за того, что чего-то не знаешь.

Они вышли в коридор — узкий, с низкими потолками и стенами, сложенными из тёсаного камня. Пахло воском, старым деревом и чем-то пряным, похожим на корицу. Лестница вела вниз, в просторную, гулкую кухню, но прежде чем спуститься, Рин остановилась на площадке и повернулась к Акэми.

— Слушай внимательно, — начала она, понизив голос, будто боялась, что стены могут подслушивать. — Ты сейчас в Терралине, на континенте Тенсус. Это не просто кусок земли — это место, где сталкиваются интересы шести государств, и каждый шаг здесь может иметь цену.

Акэми сглотнул, стараясь удержать в голове каждое слово.

— Континент Тенсус опоясывает Финдар — грандиозные каскады водопадов, низвергающиеся с высокогорных плато, — продолжала Рин, глядя куда-то вдаль, будто видела перед собой не каменные стены, а бескрайние просторы. — Их грохот слышен за дни пути, а вековая завеса тумана скрывает край мира. Пересечь их невозможно: все попытки оборачиваются гибелью или бесследным исчезновением караванов. В народе шепчут, что за ними живут древние духи воды, не пускающие чужаков, а моряки Фельмара считают течение к водопадам приговором.

«Духи воды… — мысленно повторил Акэми, пытаясь уложить это в голове. — А вдруг меня не просто так сюда занесло? Вдруг я тот самый герой, которого призвали, чтобы разобраться с этими духами? Но тогда почему у меня до сих пор ни одной суперсилы?»

— А эти духи… — тихо спросил он, пока не решаясь поднять глаза. — Они… нападают на всех подряд, или только на тех, кто пытается пересечь водопады?

Рин чуть склонила голову, будто оценивая вопрос.

— Никто не знает наверняка, — ответила она. — Те, кто пытался выяснить, не вернулись. Поэтому и говорят: Финдар — не граница, а стена.

Она сделала короткую паузу, проверяя, успевает ли Акэми за её словами.

— Континент Тенсус разделён на шесть государств, — продолжила она. — В самом центре — Люменария, «Сердце Света». Это лицо нашего мира: широкие светлые улицы, звон колоколов, культ дисциплины и гармонии. Там правит лорд Ваэлин Солмир, а над всем культом возвышается Архиепископ Каэлус Драйвен — глава Культа Светоносного Пути. Наша доктрина: «Свет сдерживает Тьму, но не стирает её полностью, иначе мир теряет устойчивость».

«Архиепископ… культ… — Акэми мысленно спотыкался о каждое слово. — Если бы я был избранным, разве мне не дали бы хотя бы краткий справочник? Или геройство — это когда ты просто выживаешь, пока тебе всё объясняют по кусочкам?»

— Получается, Люменария вроде как главный центр всего этого мира? — спросил он, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё сжималось от обилия новой информации.

— Да, — кивнула Рин. — Именно оттуда исходят основные законы и договоры, которые признают почти все государства. Но не все с ними согласны.

— К западу от Люменарии лежит Морнтар — «Край Мрака», — голос Рин стал тише, будто она боялась, что само упоминание этого места может привлечь беду. — Владения Владыки Тьмы, Каина Велтора. Это проклятое место, где не действует воля Культа. Окружённый Чёрными Утёсами и Туманными Топями, он почти недоступен: магнитные руды в болотах сводят компасы с ума, а густые туманы скрывают тропы. Говорят, что тьма там живая — она шепчет в ущельях и заставляет тени двигаться сами по себе.

Акэми невольно поёжился, представив себе эти места.

«Владыка Тьмы… живые тени… — пронеслось у него в голове. — Звучит как финальный босс. А я сегодня буду готовить. Может, магия просто не просыпается, пока я не возьму в руки что-то более серьёзное, чем нож? Или… может, я вообще не герой, а просто парень, которому нужно выжить?»

— А как вообще с ним борются? — тихо спросил Акэми. — Если он такой опасный, почему его до сих пор не остановили?

— Потому что никто не может туда добраться, — коротко ответила Рин, и в её голосе прозвучала усталость, будто она уже не раз отвечала на этот вопрос и не верила в хорошие ответы. — А те, кто пытался, либо не возвращались, либо возвращались… не совсем собой.

Она помолчала, снова давая Акэми время переварить услышанное.

— К северу от Люменарии — Сильваран, — снова заговорила Рин, и в её голосе послышалась горечь. — Когда-то его называли «Изумрудной Пеленой» — леса были такими густыми, что солнечный свет едва касался земли. Теперь это Мёртвый Лес. Западные и центральные леса окаменели, превратившись в сухие, белёсые стволы, похожие на кости. Зоны скверны, где природа мутирует: лианы хватают путников, а вода показывает призрачные тени погибших. Это последствия тёмных ритуалов Каина Велтора.

«Мёртвый лес… мутации… — Акэми пытался представить себе эти картины, и они никак не хотели складываться в единую картину. — Если это всё правда, то мир куда опаснее, чем кажется. И если меня действительно призвали как героя, то я пока справляюсь с этим званием… никак».

— А в Сильваране ещё кто-то живёт? — спросил он. — Или это теперь просто… мёртвая земля?

— Живут, — сухо ответила Рин. — Эльфарион — граница близ Фельмара: Единственный уцелевший фрагмент Сильварана. Он держится благодаря «Корневым стенам» — колоссальным живым барьерам из древних деревьев, которые старейшины успели вырастить на оставшейся территории. Но даже эта защита истончается под напором скверны.

И дальше она рассказала про Вулканарию и про Архипелаг Фельмар, а Акэми кивал, стараясь не потерять ни слова, но в голове у него всё равно крутилась одна и та же мысль: «Я должен быть кем-то большим. Должен. Просто пока не понял, кем именно».

— И наконец, — Рин посмотрела прямо на Акэми, — Терралин, где мы сейчас. «Зелёная Марка». Умеренный край, без испепеляющего жара и мёртвых пустынь. Здесь мягкий климат, смешанные леса и спокойные реки. Но на границе с Вулканарией — Приграничье, высокие горы, где обитают виверны. Путь по суше там опасен. Терралин — буферное государство и тренировочный плацдарм для новичков. Почти в каждом городе есть тренировочные лагеря Гильдии Авантюристов, которая выдаёт контракты: сопроводить повозку, собрать лекарственные растения или сражаться с различными монстрами.

Акэми хотел было спросить про Гильдию, но Рин предупреждающе подняла руку.

— Не сейчас, — сказала она твёрдо. — Гильдия — не место для тех, кто не знает ничего о мире. А ты пока можешь держать только половник. Сначала научись стоять на ногах здесь.

Он опустил взгляд, чувствуя, как щёки слегка теплеют от смущения.

— А деньги? — тихо спросил он. — Как тут платят?

— Валюта Тенсуса — люмены, — ответила Рин. — Монеты из сплава серебра и лунного металла, который добывают в шахтах Вулканарии. Они лёгкие, но прочные, и на каждой выбит символ Солнца — знак Культа. Но пока тебе не о чём беспокоиться: ты будешь трудиться за кров и еду. Если покажешь себя с лучшей стороны, возможно, получишь небольшое вознаграждение.

С этими словами она кивнула в сторону лестницы, и они, наконец, спустились на кухню.

Там уже кипела жизнь. Огромные печи дышали жаром, над котлами поднимался густой пар, а в воздухе витал запах пряностей, жареного мяса и свежей выпечки. Повара в белых фартуках сновали между столами, отдавая короткие, чёткие команды, а помощники резали овощи, месили тесто и разливали бульоны по кастрюлям.

— Вот, — сказала Рин, подводя Акэми к высокому, широкоплечему мужчине с обветренным лицом и густыми седыми бровями. — Это главный повар Орин. Он отвечает за всё, что выходит из этой кухни.

Орин оторвался от огромного котла, в котором что-то бурлило, и окинул Акэми пристальным взглядом — таким, будто мог с ходу определить, сколько в человеке лени и сколько усердия.

— Новичок? — пробасил он, вытирая руки о фартук. Голос у него был низкий, раскатистый, как грохот телеги по булыжной мостовой.

— Да, — кивнула Рин. — Его зовут Акэми. Умеет готовить. Пока будет помогать здесь.

Орин хмыкнул, будто не слишком верил в это «умеет», но спорить не стал.

— Ладно, — буркнул он. — Пусть начнёт с простого. Пусть почистит овощи и нарежет зелень. Потом посмотрим, на что годится.

Он махнул рукой в сторону длинного деревянного стола, заваленного корзинами с продуктами. Акэми подошёл ближе и замер, разглядывая содержимое. Всё выглядело знакомо, но названия были немного другими. Круглые красные плоды, которые он сразу узнал как помидоры, здесь называли «кровавица». Огурцы, продолговатые и блестящие, значились как «хрустик». Рядом лежали пучки трав с незнакомыми названиями, корзины со знакомыми корнеплодами и связки сушёных грибов, от которых шёл пряный, чуть дымный аромат.

«Странно, — мелькнуло у него в голове, пока он брал в руки нож и начинал чистить кровавицу. — Всё вроде бы то же самое, но мир будто перевернул привычные вещи и дал им новые имена. Как будто я смотрю на старый дом через мутное стекло: очертания те же, но детали уже другие. И если это всё — часть какого-то великого плана, то почему он начинается с чистки овощей?»

Он работал молча, стараясь не отвлекаться на шум кухни и на любопытные взгляды помощников. Нож скользил по кожуре, ломтики падали на доску ровными, одинаковыми кусочками, а мысли кружились вокруг всего, что рассказала Рин. Шесть государств, водопады, которые нельзя пересечь, мёртвые леса, настоящие драконы и договоры, скреплённые солью и пеной… Это звучало как сказка, но теперь это была его реальность.

«Может, геройство — это не про сражения и суперсилы, — думал он, аккуратно срезая кожуру. — Может, оно начинается с того, чтобы просто не подвести тех, кто тебе доверился. Или… может, мне просто нужно подождать, пока силы проснутся. Но сколько можно ждать?».

Время тянулось медленно, но уверенно. Пот стекал по вискам, фартук потемнел от брызг и сока овощей, а руки постепенно привыкали к ритму работы. Иногда Орин подходил, молча наблюдал, кивал или коротко указывал на ошибку, но в целом не мешал.

Когда Акэми закончил с нарезкой, Орин подошёл к столу, взял одну из досок и несколько секунд рассматривал ломтики.

— Ровно режешь, — неожиданно пробасил он, и в этом коротком замечании прозвучало больше одобрения, чем в любой длинной похвале. — И не торопишься. Это хорошо. На кухне спешка — враг.

Акэми почувствовал, как внутри что-то тихо радуется этому скупому признанию.

— Теперь бери большой половник, — Орин кивнул на висящий, на крюке инструмент, — и иди к котлу с овощным бульоном. Будешь мешать — не давай оседать овощам на дно. И следи, чтобы не пригорело: если запахнет гарью, придётся выливать всё и начинать заново. А продукты тут не бесконечные.

Акэми кивнул и поспешил к котлу, стараясь скрыть дрожь в руках. Теперь у него было настоящее задание — не просто нарезать, а отвечать за целую кастрюлю.

К полудню Акэми уже помогал раскладывать порции по мискам. Еда предназначалась беженцам из Сильварана и простым нищим, и каждый раз, когда он видел, как чьи-то дрожащие руки берут горячую миску, в груди становилось теплее.

«Может, это и не геройство, — думал он, разливая очередную порцию. — Но это что-то настоящее. Это помогает людям. И, может быть, это поможет мне остаться здесь, пока я не пойму, что делать дальше. Или пока не пойму, герой я вообще или просто парень с половником».

Когда солнце уже клонилось к закату, а кухня начала понемногу затихать, Рин снова появилась в дверях. На этот раз она выглядела чуть менее строгой, а в глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Ты неплохо справился, — сказала она, подходя к Акэми и оглядывая его перепачканный фартук. — Орин редко хвалит новичков, а сегодня он сказал, что ты не путался под ногами и делал всё, что велели.

Акэми почувствовал, как внутри разливается тихое, почти незаметное тепло.

— Спасибо, — выдохнул он, опуская плечи, только теперь осознавая, как сильно они напрягались весь день.

— Это видно, — кивнула Рин. — Пока ты будешь трудиться за кров и еду, но если продолжишь в том же духе, мы сможем подумать о небольшом вознаграждении. Люмены пригодятся, если ты захочешь когда-нибудь отправиться дальше.

Акэми хотел спросить, куда именно «дальше», но не стал. Сейчас ему хватало и этого: крыши над головой, работы, которая не казалась бессмысленной, и человека, который хоть немного ему доверял.

— Пойдём, — сказала Рин, слегка улыбнувшись. — Сейчас помоешься, поужинаешь тем, что сам приготовил, и отдохнёшь. Завтра будет новый день.

И они вышли из кухни, оставив за спиной жар печей, запах пряностей и гул голосов, который теперь казался не враждебным, а почти родным.