Читать книгу: «На расстоянии холста»

Глава 1

Первое, о чём я подумала утром, — уведомления. С нашего первого занятия не прошло и месяца, но я никак не могла понять, почему думала не о живописи, а о нём — постоянно представляла его рядом и слышала его голос.

Я быстро пролистала все уведомления, но так и не увидела его имени. С чего бы ему вообще писать? Как всегда, там были только рекламные письма и сообщения из рабочего чата. Я бросила телефон рядом и заставила себя спустить ноги с кровати. Тело совсем не слушалось. Всю ночь я то проваливалась в полусон, то просыпалась в холодном поту, судорожно хватаясь за стакан воды на тумбочке.

Во сне я видела маму: она сидела напротив меня за мольбертом и тихо писала маслом. Она учила меня правильно смешивать краски, разбавлять их, наносить слой за слоем, не смешивая цвета в грязь. У меня получалось не так ловко, как у неё, но мама улыбалась и говорила:

— У тебя талант. Его нужно только направить.

А потом мама словно испарилась, и на её месте оказался он. Демиан. Мой новый учитель живописи. Он ходил вокруг меня и говорил теми же словами, что и мама. Но его присутствие вызывало совсем другие чувства.

После мамы мне осталась её коллекция красок и других принадлежностей для живописи. Я забрала всё с собой в новую квартиру, когда переезжала из Милана в Ротондо. Но так и не распаковала: спрятала коробки в кладовке и боялась к ним прикоснуться. До тех пор, пока через пару кварталов не открылась арт-студия.

Когда я впервые переступила её порог, мне показалось, что мама стояла рядом и держала меня за руку.

***

Студия встретила меня привычной тишиной. Тёплый свет, льющийся сквозь высокие окна, ложился на холсты и деревянный пол. В воздухе витал слабый запах масляных красок, а через приоткрытую форточку проникал лёгкий весенний бриз.

Демиан стоял у своего рабочего стола, перебирая работы учеников. Свет падал сбоку, выделяя линию челюсти, тень под скулой и почти неуловимую сосредоточенность на лице. Я замерла на пороге, невольно разглядывая его, и не знала, стоит ли постучать или просто войти.

— Ты рано, — сказал он, не поднимая головы и продолжая перебирать работы.

Я вздрогнула. Его голос звучал так же глубоко, как в моих снах.

— Решила прийти пораньше, — сказала я, снимая сумку с плеча. — Хотелось поработать над анатомией…

Я осеклась, невольно бросив взгляд на его ключицы и шею, приоткрытые свободной чёрной рубашкой, и тут же отвела глаза. Занятий было всего четыре, а сколько раз я уже так на него засматривалась — перестала считать. Это было неуместно и совершенно непрофессионально.

— Хорошо, — спокойно произнёс он, поднимая на меня взгляд.

Я повесила сумку на крючок, несколько раз промахнувшись, и прошла внутрь. С каждым шагом пространство всё больше сужалось.

— Тогда сегодня продолжим с руками. — Демиан подошёл к моему мольберту и протянул мне распечатку с эскизами рук в разных положениях.

Я взяла лист и вопросительно посмотрела на него.

— Это же самое сложное. — Руки действительно получались хуже всего, но я надеялась сначала поработать над основными пропорциями тела.

Он несколько секунд смотрел мне в глаза, а затем слегка улыбнулся, и за долю секунды я успела приписать этой улыбке миллион значений.

— Ты справишься, Элена. Я буду здесь. Задавай вопросы, если что-то непонятно.

А затем вернулся к своему столу. Я ещё немного постояла в растерянности, а затем прикрепила лист к углу мольберта. Оставалось только пробовать. Именно так меня всегда подбадривала мама. Каждый раз, когда я думала, что идея записаться в арт-студию нелепа, я вспоминала, как мама светилась, глядя на законченную мной картину. Последний раз это было почти двадцать лет назад. Но я до сих пор помнила, что тогда рисовала. Бескрайнее поле, усеянное цветами. И ни души вокруг. Это была моя последняя картина до тех пор, пока я не пришла в студию.

В день, когда я впервые увидела студию, я до самого вечера просидела за ноутбуком, разбирая отчёты и анализируя показатели рекламы. Работа была понятной и привычной, : за пять лет я научилась выполнять её на автомате, почти не задумываясь, и обычно с лёгкостью показывала лучшие результаты за квартал. Но в тот день цифры и графики плыли перед глазами. Это был день рождения мамы. И мне не с кем было разделить этот день.

Под вечер я бросила попытки довести работу хотя бы до удовлетворительного результата: закрыла ноутбук, взяла с собой только кошелёк и вышла из дома. Небо затянуло облаками, но солнце то и дело выглядывало из-за них и приятно пригревало. Я спустилась по небольшому склону в соседний квартал.

Там находился мой любимый цветочный магазин: маленький, почти неприметный, принадлежавший милой пожилой женщине по имени Сильвия. Она держала этот магазин больше двадцати лет, а жила в доме напротив моего. Сначала мы просто обменивались вежливыми приветствиями, потом она стала приглашать меня на кофе, а я помогала переставлять ей мебель и время от времени покупать продукты. С каждой встречей мы становились всё ближе.

— Элена! — Она развела руки, приглашая меня в тёплые объятия.

Я нырнула в этот островок спокойствия.

Сильвия отстранилась и внимательно посмотрела на моё лицо.

— Что с тобой?

Сильвия была одной из немногих, кто замечал перемены в моём настроении. Даже раньше, чем замечала их я сама.

— Есть белая сирень? — спросила я, отводя взгляд.

Сильвия вздохнула, обняла меня за талию и мягко повела вглубь магазина.

— А я совсем забыла, милая. Прости, память старая. Сейчас соберу тебе самый свежий букет.

Она упорхнула вглубь магазина, и, пока она перебирала ветки белой сирени, которую мама любила больше всех цветов, я осматривалась по сторонам, стараясь зацепиться взглядом хоть за что-нибудь. Не думать и не чувствовать.

Сильвия вернулась ко мне с пышным букетом белых цветов и небольшой розовой коробочкой.

— Что это? — спросила я, принимая коробку из её рук.

— Для настроения, — подмигнула мне она.

Я сразу догадалась, что коробка полна конфет. Сладкое было моей единственной вредной привычкой после того, как я бросила курить.

— Ты лучшая, Сильвия.

— И не вздумай доставать кошелёк, — сказала она. — Лучше заходи на кофе.

Я попыталась извернуться, зажав букет под мышкой, чтобы достать кошелёк, но Сильвия начала выталкивать меня из магазина. Я поблагодарила её и вышла.

Обратно я шла медленно, не обращая внимания на начавший накрапывать дождь. Почти в каждом доме первый этаж занимал какой-нибудь малый бизнес: бары, которые в Италии были на самом деле кофейнями, рестораны, сувенирные лавки. Они мелькали передо мной, сливаясь в одну серую картину.

Но тут начался ливень. Меня будто окатило ледяным душем, и я замерла. Сирень тут же промокла, коробка с конфетами — тоже. В носу защипало, но, несмотря на то что дождь мог стать отличным камуфляжем для подступающей истерики, я просто пошла дальше — так же медленно, волоча за собой непослушные ноги.

Ливень быстро стих до спокойного дождя, а затем и до лёгкой мороси. Я перевела дыхание и осмотрелась по сторонам. Всё вокруг было серым, кроме одного яркого пятна. Солнечный луч, разбиваясь в каплях дождя на радужные блики, освещал старое здание на противоположной стороне улицы. Из него вышел высокий мужчина в чёрном поло и светлых брюках и спешно перебежал через дорогу в соседнее кафе. Мой взгляд вернулся к зданию — у входа висела деревянная вывеска: «Арт-студия».

Я стояла, промокшая и дрожащая, сжимая букет и совсем размокшую коробку со сладостями, и не могла отвести взгляд. По телу вдруг разлилось тепло, от ступней до самого затылка пробежали тысячи искр. И я направилась туда, сама не понимая зачем.

Поднявшись на третий этаж, следуя указателям, я подёргала ручку двери. Дверь оказалась закрытой. Как будто на сегодня мне было мало разочарований. Я вспомнила мужчину, который только что вышел из здания, и предположила, что он и есть хозяин студии. Решила подождать пять минут и уйти, если никто не появится. Мысленно засекла время, вспомнив, что телефон оставила дома. И когда по моему внутреннему счётчику прошло пять минут, я решила подождать ещё одну. Послышались шаги на лестнице — сначала тихие, а затем всё громче и громче.

Тем мужчиной оказался Демиан. Он замер на лестнице, осматривая меня с ног до головы. Представляю, как это выглядело со стороны: девушка лет тридцати с мокрыми кудрями, повисшими, как итальянская лапша, сжимает в одной руке промокший букет, а другой прижимает к груди помятую коробку.

— Вы ко мне? — спросил он низким, успокаивающим голосом и, казалось, постарался сдержать улыбку.

— Видимо, да.

В тот же день я заполнила анкету ученика и оплатила занятия на полгода вперёд. Так я хотела убедиться, что не сдамся и не заброшу всё в первую же неделю. Но уже на первом занятии меня начало преследовать чувство, что всё пойдёт совсем не так, как я ожидала.

Шорох бумаги вернул меня в настоящее. Я снова сосредоточилась на эскизах рук. И вдруг услышала шаги за спиной. Демиан подошёл ближе, облокотился на спинку моего стула, и перед глазами всё моментально поплыло. Его запах, напоминавший запах самой студии, окутал меня.

Через мгновение он выпрямился, встал сбоку и протянул руку.

— Одолжи карандаш.

Я протянула уже почти стёртый карандаш. Демиан достал из стакана канцелярский нож и ловким движением подточил его, не обращая внимания на то, что стружки летят прямо на пол. Я наблюдала, как напрягаются мышцы на его руках, и хотела провалиться сквозь землю от стыда за то, что позволяла себе его разглядывать.

«Он твой учитель, Элена».

— Попробуй делать штрихи одним движением. Вот так. — Он наклонился ближе, почти не оставляя между нами расстояния. Я честно старалась следить за тем, как он делает штрихи.

Демиан протянул мне карандаш, и в моей голове всё происходило в замедленном режиме. Наши пальцы соприкоснулись буквально на секунду, но она показалась мне вечностью.

Я попробовала повторить то, что он показывал, но движения выходили резкими.

— Слишком напряжённо, — сказал он тихо. — Расслабься и чуть медленнее.

«Это про карандаш, Элена, даже не смей…» — повторяла я про себя, пытаясь расслабить руку.

— Так? — Голос предательски дрогнул, и я перевела взгляд на Демиана. Он уже выпрямился и наблюдал за мной, отойдя чуть дальше.

— Лучше. — Он достал маленький карандаш, который всегда держал за ухом. Снова подошёл ближе и наклонился, не давая мне шанса отдышаться и сосредоточиться на занятии. Моя рука зависла, крепко прижимая карандаш к листу. Демиан быстрыми движениями поправил линии, набрасывая правильную форму поверх моего эскиза. Я оторвала руку от бумаги и посмотрела на Демиана, совершенно не понимая, как за пару движений у него получился идеальный рисунок.

— Давай попробуем вместе, — сказал он и взял мою руку с карандашом. — Представь, что карандаш — продолжение руки. Не сжимай его так сильно. Ты ведь не держишь пальцы всё время напряжёнными?

«Как сказать…»

Он накрыл своей рукой мои пальцы и провёл карандашом по бумаге, показывая длинные размашистые штрихи от себя. Всё, о чём я могла думать, — то, что он держит мою руку. Это было не случайное прикосновение — он сам взял меня за руку. Делает ли он так со всеми учениками? Конечно, делает. Но больше всего меня пугало то, что меня это волнует.

Глава 2

Вернувшись домой после занятия, я поставила чайник и достала из шкафчика растворимый кофе. В Италии от такого любой местный поморщится и скажет: «Отрава». Но мама, которая привезла меня сюда из Америки после развода с отцом, не изменяла своим привычкам. А мне всегда хотелось быть похожей на неё.

Чайник забурлил и щёлкнул выключателем. Я насыпала в кружку кофе и залила его кипятком. Горький, немного химозный запах заполнил кухню и обволок меня воспоминаниями о каждом утре, проведённом на кухне с мамой. Небольшая квартирка в Милане была нашим убежищем от всего мира. От боли, которую мы решили оставить в Штатах. После того, что сделал отец, я пообещала себе быть осторожной с мужчинами. Я соглашалась на свидания только тогда, когда человек был простым и понятным, как школьное уравнение. И смотрела только на тех, кто первым смотрел на меня, разговаривал без загадок, писал первым и никогда не опаздывал.

Пока я не встретила Демиана.

Я отпила обжигающий кофе и прошла на балкон, который залило весенним солнцем. Телефон, лежащий на рабочем столе, разрывался от уведомлений. Меня всё ещё ждала работа. Занятия в арт-студии по средам в обеденный перерыв не должны были мешать моему распорядку дня. Недавно я узнала о принципе Парето — и решила, что несколько часов в неделю, отданных живописи, помогут мне продуктивнее проводить остальное время. Почти двадцать лет. Ровно столько я не прикасалась к краскам. Но теперь я спешила на каждое занятие и не могла понять, что мной движет. Чувство, что я становлюсь ближе к прошлому, которое казалось мне счастливым? Или симпатичный молодой учитель, от улыбки которого замирает сердце? Мысли о нём роились в голове, словно назойливые мухи, и в попытке отвлечься я вернулась в комнату к рабочему столу.

Открыла ноутбук, и перед глазами тут же открылся документ — отчёт, который висел с прошлой недели, а отправить его нужно было утром. Раньше я не позволяла себе срывать сроки, но вот уже месяц вся моя рутина посыпалась к чертям. Последний абзац, написанный вчера, смотрел на меня, и мне чудилась в нём насмешка. Курсор мигал, и при каждом мигании в голове отдавалось его имя. Демиан. Демиан. Демиан.

Моя работа аналитиком означала сбор и структуризацию данных. В голову закралась безумная мысль — составить на него отчёт. Я нажала «Enter», перенеся курсор на новую строчку, и начала печатать.

Кольца нет. Может означать, что не женат или снимает кольцо во время работы. Вывод: семейное положение неизвестно.

Статус: владелец студии. Насколько известный художник?

Возраст? Неизвестен. Около 33–35 лет. Выглядит молодым: крепкое, здоровое тело и едва заметные морщинки в уголках глаз. Старше меня.

Вдруг я остановилась и поняла, что мне не хватает вводных данных. В тот день, когда мы познакомились, всё происходило как в тумане. Он назвал имя и фамилию, рассказал о своём художественном опыте и, кажется, что-то про студию. Я помню, что даже тогда следила лишь за тем, как его руки перебирают бумаги в поисках анкеты и как уверенно он двигается по студии. Но почти ничего не слышала. Вся наша встреча была будто стёрта из памяти. Какая же у него фамилия?

Я схватила телефон и зашла в соцсети. Вбила в строку поиска «ATELIER LA TELA» — название с вывески было единственным, что ярко отпечаталось в памяти с того дня. Всплыло несколько похожих результатов с разными локациями. Я нашла страницу студии, находившейся в Ротондо, и выдохнула с облегчением, когда на фотографии профиля разглядела ту самую вывеску.

Постов было около тридцати, самый ранний опубликовали около года назад. Я начала медленно листать ленту, изучая каждую фотографию и подпись под ней. Это были работы учеников и его картины. Я нажимала на каждую фотографию в надежде увидеть отметку его профиля. И наконец нужная отметка нашлась в середине ленты.

«d.miran.artist».

Миран. Я тут же вспомнила, как он произнёс свою фамилию, пожимая мне руку в студии. Я словно снова почувствовала загрубевшие подушечки его пальцев и горячую ладонь, несмотря на дождливую погоду в тот день.

Я перешла в его профиль, который, конечно же, оказался закрытым. На аватарке была чёрно-белая фотография: Демиан был снят в профиль по пояс на фоне большой картины. Палец завис над кнопкой «Подписаться». Я сделала пару вдохов и выдохов. Нажала и отложила телефон, не блокируя экран. Через минуту пришло уведомление об одобрении запроса и взаимной подписке. Сердце начало биться быстрее, и в голове мелькнула странная мысль о том, что он тоже сейчас искал мой профиль. Полный бред.

Я не выдержала и снова вернулась к ноутбуку, вбила в поисковую строку: «Демиан Миран, художник». Результатов оказалось совсем немного: старая статья в местном арт-журнале о молодых художниках города, опубликованная три года назад. В списке было пять человек, и он стоял вторым. Ещё нашлись две его работы в агрегаторе современного искусства: солнечные, вызывающие тёплые чувства пейзажи нашего маленького города. Низкие белые дома, увитые цветами оттенка фуксии. Я рассматривала их дольше, чем читала статью. Говорят, что на холсте, то и в душе. Мне хотелось верить, что его душа была похожа на его картины.

Больше я ничего не нашла. Никаких интервью, ничего личного. Я вернулась к его страничке, осознав, что так и не посмотрела, что на ней. Совсем не удивилась, обнаружив только фотографии работ. Внимание привлёк новый пост с начатой картиной и короткой подписью на итальянском. На холсте — бутылка вина на деревянном столе, рядом карандашом намечены бокалы, ещё не тронутые краской. Я нажала на «Перевести», мысленно коря себя за то, что так и не овладела итальянским в совершенстве, и пробежалась глазами по подписи:

«Работа для будущей выставки. Идея, которую мне подарила Вселенная».

Я задумалась, что особенного могло быть в бутылке вина и бокалах. Но, кажется, мне предстояло многому у него научиться.

Я вернулась к документу с отчётом и поставила курсор на следующую строчку.

Вывод: человек, который существует рядом с публичностью, но не хочет находиться внутри неё. Мыслит как романтик и говорит поэтично. Судя по длинной ленте постов с работами, живёт своим делом и развивается в нём достаточно успешно. Неизвестными остаются факты о семейном положении, возрасте и том…

Я остановилась на секунду и решила признаться самой себе. В конце концов, отчёт был только для меня. Я продолжила:

…насколько безопасным может быть сближение.

И насколько велики могут быть последствия.

Я закрыла ноутбук и перевела взгляд на потухший экран телефона. Демиан Миран — мой учитель. А я, словно игнорируя этот факт, искала о нём информацию в надежде узнать его поближе.

И тут экран телефона вспыхнул. Я схватила его и не поверила своим глазам.

«d.miran.artist понравилось ваше фото».

Этого было достаточно, чтобы во мне закралась надежда на то, что этот интерес, возможно, был взаимным.

Глава 3

Понедельник начался не с кофе, а с рассерженного лица тимлида в окошке Zoom.

— Элена, ты одна из лучших сотрудниц. Что происходит?

Лицо Кристофера уменьшилось, и экран заняла таблица с моим отчётом.

— Десять ошибок в одном отчёте. Даже джуниоры так не косячат.

Я глубоко вздохнула и потёрла глаза. В таблице красным были выделены ошибки. Я ради вежливости сделала задумчивый вид, но на самом деле уже знала, где допустила их.

— Прости, Кристофер, такого больше не повторится. Не очень себя чувствую.

Демонстрация экрана завершилась, и передо мной снова появилось огромное лицо тимлида с бритой налысо головой и трёхдневной щетиной. Мы с ним были ровесниками, но выглядел он лет на десять старше.

— Так возьми больничный, а не шли мне эти черновики.

На слове «черновики» я мысленно поблагодарила себя за то, что до отправки додумалась стереть свой глупый отчёт о Демиане.

— Нет, Кристофер, мне нужны эти рабочие часы, — сказала я настолько уверенно, насколько позволяло нынешнее состояние.

— Тогда используй их по назначению. Жду исправленный отчёт сегодня вечером.

И отключился.

Я упала лбом на стол и застонала.

— Так, соберись. — Мой голос неприятно отдался в ушах, и я поднялась. Отхлебнула остывший кофе, и горечь привела меня в чувство. Я открыла таблицу, нашла нужный раздел и стала править ошибки, выделенные красным. Руки были заняты делом, но голова оставалась заполнена мыслями о студии. О Демиане. О том, что он поставил «Мне нравится» на мою фотографию, которая была чуть ли не в конце ленты. На ней я была в свободном бежевом платье и стояла напротив массивной белой колонны, а волнистые, почти кудрявые каштановые волосы развевались на ветру.

Густые и красивые волосы достались мне от мамы. Она была итальянкой и настоящей красавицей. Если присмотреться, то почти всё мне досталось от неё. От отца — только травмирующие воспоминания. Я запретила себе думать, что могу быть на него хоть каплю похожей.

Я продолжала заполнять таблицу. Обычно исправление ошибок действовало на меня как обезболивающее: всё снова становилось стройным и правильным. Но сегодня это были просто буквы и цифры.

Телефон, который я специально отложила подальше, вдруг завибрировал. Я потянулась к нему и увидела на экране фотографию жизнерадостной Надин. Её сияющее лицо словно не вписывалось в мою реальность.

— Ты живая? — раздался её громкий голос, и я понизила громкость.

— Процентов на сорок, — тихо ответила я.

— Как продвигаются занятия?

Я поморщилась, словно услышала скрип иглы по стеклу.

— Как обычно.

Надин была моей единственной подругой в этом городе, помимо Сильвии. Но даже ей я до сих пор не решилась рассказать о Демиане.

— Нормальный хоть преподаватель? — словно прочитав мои мысли, спросила Надин.

Я замерла на секунду, а потом ответила:

— Требовательный, — ответила я, а потом добавила: — Но хороший…

— Молодой? — не унималась Надин. Было слышно, как стучат её каблуки по лестнице, а голос отдаётся эхом в здании. Даже в спешке она всегда находила для меня время.

— Да, но вроде немного старше. — Я чувствовала себя на допросе, но продолжала отвечать нейтрально.

— Красавчик? — игриво спросила она, усмехнувшись.

— Не говори глупостей. Он учитель.

Она засмеялась.

— Как скажешь, дорогая. Слушай, раз пошла такая история…

Надин звонила явно не просто так. Всё это было прелюдией, и я тут же почувствовала неладное. Она продолжила:

— Есть у меня один знакомый, тоже творческий. Дизайнер. Очень хороший парень. Погоди…

Послышалось какое-то шуршание в трубке.

— Я скинула тебе его профиль. — Надин замолчала в ожидании.

Я нехотя свернула звонок и перешла по ссылке. Нико Феррари. Я сразу усмехнулась его фамилии, сопоставив её с первой фотографией в ленте: профессиональная съёмка, уверенная поза, открытая белоснежная улыбка и бежевое поло явно дорогого бренда…

— Мне кажется, вы идеально друг другу подходите.

— С чего ты взяла? — Неожиданно для себя я начала с ней препираться. Параллельно продолжала листать посты Нико и читать описание его профиля: дизайнер в студии…

— Вежливый, элегантный, при деньгах, ещё и красавчик.

…победитель международной выставки…

— Так и иди с ним на свидание. Он, кажется, и в твоём вкусе.

Послышалось, как каблуки Надин резко стукнули по полу. Она остановилась и громко выдохнула в трубку.

— Послушай. Я выхожу из дома каждый день, общаюсь с людьми каждый день, более того — выслушиваю их проблемы и рассказываю, как их решать. Ты действительно думаешь, что мне хочется ходить на свидания после часовой сессии о том, какие все козлы на работе у моего клиента? Я хочу просто сидеть с бокалом вина и смотреть тру-крайм.

Она замолчала, и я немного смягчилась. Надин действительно время от времени пыталась вытаскивать меня из дома, несмотря на то что сама предпочитала отдыхать у себя. Наш ритм жизни был совершенно разным, но дружбе это не мешало. Я часто приглашала её домой, чтобы избежать шумных мест.

— Понимаю…

Я ещё раз бросила взгляд на профиль Нико. На первый взгляд в этом парне действительно не было ни единого изъяна. Именно с такими я всегда ходила на свидания и не могла винить Надин за попытку свести меня с ним. И всё же внутри меня что-то удерживало.

— …но не сейчас, Надин. Спасибо. Я ценю это.

Она снова вздохнула и спокойно сказала:

— Не сейчас так не сейчас. Это из-за художника?

— Ты о чём?

— Забудь, просто кокетничаю. Ладно, я побежала. Встретимся на днях, хорошо?

В трубке послышался громкий поцелуй. Я попрощалась и сбросила звонок. Передо мной осталась фотография улыбающегося Нико — яркая, открытая. Сама того не заметив, я оказалась на странице Демиана. Маленькая чёрно-белая фотография профиля и всё те же посты с картинами в ленте — ни одного портрета. Я положила телефон на стол, и он тут же снова завибрировал. Пришло новое уведомление: новый пост от арт-студии.

Я перешла в аккаунт и присмотрелась к фото: моё пустое рабочее место, снятое издалека, на мольберте — белый холст. Простая подпись на итальянском, которую я могла разобрать без переводчика:

«Студия ждёт учеников».

Я застыла, не выпуская телефона из рук. Когда закрыла приложение и вернулась к работе, вместо таблиц я всё ещё видела пустой холст.

Глава 4

Я добралась до студии раньше времени и забежала в соседнюю кофейню «LUCCA», название которой никак не вязалось с именем её владельца — Джузеппе. Я уже успела с ним познакомиться, хотя обычно предпочитала держаться на расстоянии от незнакомых людей. Я рассудила: раз Демиан сюда часто ходит, то Джузеппе вряд ли может быть плохим человеком.

Кроме меня за барной стойкой стоял невысокий полноватый молодой парень с идеально подстриженными усами. Джузеппе поставил передо мной большую кружку с американо, и парень покосился на неё.

— Синьора, вы не местная? — громко спросил он, бросая взгляд на кружку.

За стойкой все пили только эспрессо, чуть ли не на ходу. Мне же нравилось растягивать кофе и болтать с Джузеппе о будничных вещах, когда в кофейне оставались только мы двое. Он рассказывал о своих сыновьях, непростом бизнесе, разводе — некоторые его истории напоминали ситком. Моя жизнь казалась мне скучной, и, к счастью, он не заставлял меня много говорить о себе.

— Почти, — улыбнувшись, сказала я и отпила кофе. — Моя мама была итальянкой, а отец… — Слово «отец» всегда застревало в горле неприятным колючим комом.

— Американец? — закончил за меня незнакомец.

Я кивнула и отвела взгляд.

— Я бы ни за что не догадался, если бы не кофе. Должно быть, красота досталась вам от матери. — Он подмигнул. — Я Паоло.

Паоло протянул руку. Я неохотно её пожала и представилась. Мне не хотелось ввязываться в разговор, в котором пришлось бы что-то рассказывать о себе. Но всё изменилось в тот момент, когда Паоло спросил:

— Вы ходите в студию Демиана? — Он подвинулся ближе, манерно облокотившись на стойку.

— Как вы узнали? — спросила я, стараясь незаметно отодвинуться.

— Видел вас пару раз. И как вам наш зануда? — Паоло улыбнулся во все зубы. Джузеппе, который мыл посуду в углу, тоже рассмеялся.

Я вскинула брови. Зануда? Они настолько близки? Возможно, знакомство с Паоло может мне пригодиться. Я тут же одёрнула себя. Пригодиться зачем?

— Демиан… Он хороший учитель, — сказала я, и Паоло ухмыльнулся.

— О да, учить он умеет. Как-то раз за рюмкой граппы…

— Паоло! — остановил его Джузеппе.

— Простите, и правда разболтался. — Он залпом допил свой эспрессо. — Вам, наверное, пора идти?

Кофе я действительно уже допила, а настенные часы показывали ровно два часа дня. Я торопливо подвинула пустую кружку к Джузеппе и полезла за кошельком в сумку.

— Дружище, запиши на мой счёт, — вдруг бросил Паоло. — Хорошего дня, синьора! Рад наконец познакомиться.

Я начала отказываться и протягивать деньги, но Джузеппе их не принял. Он сделал вид, что меня здесь уже нет, а потом улыбнулся и помахал рукой. Я поблагодарила обоих и поспешила в студию.

Когда я поднималась по лестнице, до меня запоздало дошёл смысл последнего слова Паоло.

«Наконец».

Должно быть, он имел в виду, что несколько раз видел, как я проходила мимо. Нет, Демиан точно не мог обо мне рассказывать. Я постаралась не дорисовывать в голове выдуманные диалоги, но получалось плохо. Поднимаясь дальше, я представляла, как он оживлённо рассказывал друзьям о наших занятиях. За рюмкой граппы, как сказал Паоло.

Я постучала в дверь и открыла её. В студии за одним из мольбертов рисовала пожилая дама, а Демиан стоял позади неё, скрестив руки на груди.

— Здесь можно добавить немного охры, это задаст контраст. — Он указал на угол холста.

Я обратила внимание, что он держался чуть поодаль — не так близко, как обычно стоял за моей спиной.

Когда я переступила порог, он тут же оторвал взгляд от холста.

— Продолжайте, не торопитесь, — сказал он ей, но смотрел на меня. — Элена, я всё приготовил заранее.

Он быстро направился к моему рабочему месту, и я последовала за ним. На табурете были аккуратно разложены материалы для масляной живописи.

— Масло? — удивлённо спросила я. До этого мы работали только над перспективой, построением и анатомией, и я надеялась, что так продолжится как можно дольше. От запаха масляных красок сжималось сердце.

— Никогда не пробовала? — спросил он, поправляя небольшой холст на мольберте.

— Немного. Давно, — соврала я, садясь на место.

Мама писала маслом почти каждый день. Её пейзажи были наполнены тихой грустью: голубые леса, туманы, безлюдные озёра. Именно её картины привлекли организаторов выставки в Милане, и приглашение на эту выставку помогло нам уехать из Америки и обосноваться в Италии. Тишина и глубина её картин гипнотизировали, стоило задержать на них взгляд.

— Не против, что мы сегодня не одни?

В его глазах читалось извинение: мы договаривались об индивидуальных занятиях, но синьора явно задержалась. Я обернулась к ней, поздоровалась и представилась.

— Зови меня Виттория, дорогая. Надеюсь, не отвлекаю.

— Нет-нет, что вы. Мне только в радость. — Я улыбнулась и заметила, как расслабились напряжённые плечи Демиана.

— Тогда начнём с азов? — спросил он с улыбкой.

Первые полчаса он рассказывал о грунте, слоях и о том, что масло требует времени и не любит, когда его торопят. Показал на холсте несколько плавных мазков. Я слушала его, пытаясь сосредоточиться на словах, а не на тёмно-карих глазах, блестевших от воодушевления. Демиан передал мне кисть и предложил попробовать.

Я взяла кисть и сжала её изо всех сил.

— Расслабься, — заметил он.

Сделать это было непросто. Живописи меня всегда учила только мама, и наши занятия были для меня чем-то особенным, почти интимным. Я никогда не думала, что стану слушать кого-то другого. Все эти годы я боялась даже притронуться к маминой коробке с материалами.

— Искусство не знает ошибок. — Глубокий, спокойный голос Демиана вытащил меня из мыслей.

В его словах было что-то успокаивающее, и я попробовала расслабить пальцы. Сделала несколько мазков — красные лепестки на предварительном эскизе стоявшего передо мной букета в вазе. Кажется, Виттория сегодня писала его же. Я обернулась к ней и с удивлением обнаружила, что её уже нет.

— Когда она ушла? — спросила я Демиана.

— Минут десять назад.

Я не заметила, как пролетело время. Когда он объяснял теорию, рядом с ним мне было комфортно и спокойно. Я вспоминала себя маленькой — ту живую девочку, которая бежала к маме со стопкой рисунков, чтобы похвастаться. Но стоило Демиану наклониться ближе или коснуться моей руки, подсказывая направление линии, как всё спокойствие исчезало.

— Не буду тебя отвлекать, — сказал он, коснулся спинки стула и вернулся к своему рабочему месту.

— Пиши, как чувствуешь, — добавил он издалека.

Я услышала, как он устанавливает настольный мольберт и готовит материалы. Даже во время чужих занятий он не прекращал работать.

Мы писали в тишине около сорока минут, и всё это время я чувствовала странную щекотку на затылке. Будто он пристально смотрел на меня. Но я не осмелилась повернуться: не хотелось выглядеть дурой, если наши взгляды вдруг встретятся. Вместо этого я сосредоточилась на работе. Во мне разгоралось желание закончить картину и увидеть результат. К концу занятия она была готова больше чем наполовину.

— Отличная работа, Элена.

Я вздрогнула от его голоса, не заметив, как он оказался у меня за спиной. Я обернулась, и Демиан подошёл ещё ближе, облокотившись на спинку моего стула. Нет, мне не показалось: со мной он действительно держался ближе, чем с Витторией.

— А ещё ты меня обманула. — Демиан улыбался одним уголком губ и смотрел мне в глаза.

— В чём? — удивлённо спросила я.

— Так пишут профессионалы. Даже то, как ты по-своему зажимаешь салфетку между пальцами левой руки, умудряясь при этом держать палитру… Признавайся, у тебя есть кто-то другой?

Демиан улыбнулся шире, и я на секунду задержала дыхание, растерянная от такого… флирта? Что это было?

— Нет, я… Как я и рассказывала, писала с мамой в детстве, — сказала я и, не выдержав его пристального взгляда, посмотрела на картину.

— Ты прячешь талант, Элена.

— Глупости, — отмахнулась я, приводя в порядок рабочее место и собираясь.

Демиан лишь тихо посмеялся и вернулся к своему столу. Закончив собираться, я направилась к выходу, и Демиан тут же пошёл следом. Он подошёл вплотную, протянул руку мимо меня, нажал на ручку и распахнул дверь. Я почувствовала запах льняного масла и исходившее от него тепло. Мы оказались слишком близко, и я сделала шаг назад.

— У меня появилось окошко по пятницам. Вечером… Если хочешь.

Его голос звучал так близко, будто он шептал мне на ухо. Сейчас я могла согласиться на всё.

— Кажется, я свободна, — сказала я, проскальзывая в коридор.

— Тогда до послезавтра.

Я попрощалась, стараясь не смотреть на него слишком пристально. Вблизи он был ещё красивее. Скулы не такие резко очерченные, как у Нико, но достаточно мужественные. Чёрные волнистые волосы, слегка небрежно уложенные, едва заметная щетина и глубокий спокойный взгляд, в котором хотелось утонуть. На фоне Демиана Нико казался простой глянцевой картинкой.

Я спускалась по лестнице почти вприпрыжку и широко улыбалась, сама того не замечая. Одёрнула себя, только когда увидела напротив Джузеппе, протиравшего окна кофейни изнутри. Почему-то мне показалось, что меня поймали на месте преступления. Он помахал рукой и широко улыбнулся.

А я поняла, что пропала.

Глава 5

Мы с Надин сидели за маленьким столиком у входа в «LUCCA». Я уже пожалела, что пригласила её именно сюда, потому что с языка так и рвалось признание рассказать о Демиане. Я боялась не удержаться, а это было не для ушей Джузеппе. Дверь в кофейню была закрыта, снаружи стояли только два деревянных столика — наш и пустовавший соседний. Я то и дело поглядывала через дорогу, задерживая взгляд на входе в студию.

— Ты кого-то потеряла? — не выдержала подруга.

Я перевела взгляд на неё и покачала головой.

— Говоришь, сегодня отменились все сессии?

Надин работала психологом, и, хотя расписание у неё было плавающим, она умудрялась забить его так, что плавать уже было нечему. Мы встречались, когда у неё появлялось окошко или наступали выходные. Несмотря на постоянную занятость, она выглядела шикарно. Ярко-жёлтое платье подчёркивало загорелую кожу, густые каштановые волосы, заплетённые в косу, отливали золотом на солнце. На лице — ни следа усталости, только здоровый румянец. Она добавила каплю молока в эспрессо, помешала ложкой и сказала:

— В офисе отключили свет. Давно нужно поменять проводку в том несчастном здании. Иногда мне кажется, что оно стонет от боли. А ты чего сегодня бездельничаешь?

Я была инициатором встречи, что случалось редко. После занятия в среду я не находила себе места: секунды превращались в часы, мне не терпелось дождаться пятницы. Поэтому в четверг, сидя, уткнувшись в экран и глядя на мигающий курсор, я решила, что всё равно далеко не продвинусь, и пригласила Надин на кофе.

— Слышала про принцип Парето?

Надин сдвинула брови.

— Двадцать процентов усилий дают восемьдесят процентов результата.

— Это я знаю. Не поняла, почему ты вдруг решила его придерживаться.

Я отпила горячий американо и потянулась за кусочком шоколада, которым нас угостил Джузеппе.

— Работа перестала ладиться, — призналась я. — Может, у меня выгорание?

— Это ты мне скажи! Что там с твоей живописью?

Стоило Надин это сказать, как на улице послышались шаги. Я повернула голову и застыла. Демиан выходил из студии в светлой свободной рубашке и удлинённых чёрных шортах. На ходу он закатывал рукава, и я невольно засмотрелась на то, как двигались мышцы на его предплечьях. Потом резко отвела взгляд и снова посмотрела на Надин. Пыталась не отводить от неё глаз, пока Демиан проходил мимо нашего столика.

— Buongiorno, — сказал он буднично и кивнул.

У Демиана был отличный английский, и он часто без возражений говорил со мной именно на нём. Иногда я терялась и забывала итальянские слова, и тогда он с лёгкостью переходил на мой первый язык. Но, когда он говорил по-итальянски, сердце замирало. Словно я слышала его настоящий голос.

Сейчас я тоже забыла, как говорить. Только кивнула, проводив его взглядом. Когда мои глаза вернулись к Надин, я увидела, что она вопросительно склонила голову.

— Элена… — шикнула она, когда Демиан закрыл за собой дверь.

Я потянулась за кружкой и принялась крутить её в руках.

— Каким богам ты молишься?

— Перестань, — отмахнулась я.

— У тебя не выгорание, дорогая. Тебе просто заново завели заржавевший мотор.

— С чего ты взяла? — Я старалась не смотреть ей в глаза. Надин была посерьёзнее всяких частных сыщиков.

Надин скорчила рожицу, похожую на мёртвую рыбу с открытым ртом. А потом подвинула стул и придвинулась вплотную ко мне.

— Мне нужны все подробности. Даже если они ужасно грязные. Поверь, при всём желании у меня не получится тебя осудить, — прошептала она.

Я бросила взгляд внутрь кофейни через окно. Демиан был увлечён беседой с Джузеппе и не смотрел в нашу сторону.

— Всё как-то странно. Он же мой учитель. Да и…

— Что? Поверь, на тебя он смотрел точно так же.

Я была уверена, что Надин преувеличивает, и закатила глаза.

— Он непростой. Нет смысла даже пытаться разобраться. Я оплатила занятия на полгода вперёд и планирую добросовестно их посещать.

— И зачем?

— Для меня это важно, — сказала я на автомате и только потом поняла, что это искренняя правда.

Занятия стали новой рутиной, вытеснявшей прежнюю — ту, которая уже начинала казаться бессмысленной.

— Это из-за мамы? — осторожно спросила она, взяв меня за руку.

Надин не знала меня в то время, когда мне пришлось справляться с потерей, но спустя несколько месяцев после знакомства я доверила ей свою историю.

— Уже и не знаю, из-за чего именно.

И это тоже было правдой.

Когда Демиан ушёл из кофейни и вернулся в студию, напряжение спало, и мы с Надин разговорились о повседневных вещах. Она вызвалась проводить меня домой, и мы пошли медленным шагом, держась под руку и наблюдая за размеренной жизнью улицы. Даже днём здесь было не слишком оживлённо. На балконах покачивалось на ветру свежее бельё, кто-то проезжал мимо на велосипеде, коротко сигналя. Ротондо нравился мне больше Милана, хотя я скучала по нему каждый день.

Мы почти подошли к моему дому, когда на телефоне прозвучало уведомление. Надин посмотрела на меня так, будто подумала о том же, о чём и я. Я достала телефон из кармана и разблокировала его.

Демиан

Только вспомнил: мы не договорились о времени. Завтра в 19:00?

Я молча повернула экран к Надин. Она приспустила солнечные очки и внимательно прочитала сообщение.

— Это типа свидание? — взвизгнула она.

— Да нет же. Договорились о втором занятии в неделю…

— Ну и в чём проблема, крошка? — Надин бросила на меня игривый взгляд поверх очков.

— Просто написать «Да»? Ну или «Да, спасибо»?

— Или: «Только если ты просишь».

— Надин, я серьёзно. Он раньше никогда не писал мне.

— А как он должен был ещё связаться с тобой? Телепатически? — Она покрутила пальцем у виска.

— Ты права, тут ничего особенного.

Я быстро напечатала «Va bene» 1¹и отправила, не перечитывая.

— Теперь засекай, сколько сможешь не проверять, прочитал ли он, — сказала она, положив мне руку на плечо.

— А если не проверю вообще?

— Ну тогда ничего страшного. Ходи на свои уроки дальше.

Надин пожала плечами. Я ничего не ответила, но уже знала, что и десяти минут не продержусь. Мне уже хотелось разблокировать телефон и не отрывать глаз от экрана.

Прощаясь у подъезда, Надин чмокнула меня в щёку и сказала:

— Расскажи мне, как всё завтра пройдёт.

— Нечего будет рассказывать.

Хотя я безумно надеялась, что рассказывать будет много чего. Но в глубине души я понимала, что это просто очередное занятие.

— Позвони, — настойчиво сказала она, и я кивнула.

Поднимаясь к себе на третий этаж, я крепко сжимала телефон в руке. Честно старалась его не разблокировать, но всё равно смотрела в чёрный экран. Когда я проходила последний лестничный пролёт, экран вдруг загорелся.

Демиан

Ti aspetto.

Мой мозг на секунду забыл все итальянские слова. Или притворился, что забыл. Я стояла у двери и смотрела на буквы так, будто они ничего не значили. Но потом смысл слов проступил, словно сквозь толщу воды.

«Буду ждать тебя».

Дома я переоделась, открыла ноутбук и честно просидела за работой сорок минут. Потом нога начала нервно дёргаться, и я открыла новую вкладку. Сама не поняла, как оказалась на сайте с художественными принадлежностями. Я всё ещё не решалась достать из кладовки мамины коробки, несмотря на то что материалов там точно хватило бы на год вперёд.

Мольберты мелькали на экране: настольные, напольные, складные, с полкой, без полки, для акварели, для масла. Я провела в этом разделе минут двадцать, потом переключилась на краски и окончательно потеряла счёт времени. На занятиях мы писали маслом, и всё необходимое предоставлял Демиан. Но мне вдруг захотелось поставить мольберт в гостиной и организовать там небольшое рабочее пространство. Хотя с объёмом работы, который только рос с каждым днём из-за моей рассеянности, рисовать дома было некогда.

Я бездумно листала страницу, и мой взгляд зацепился за большой набор акриловых красок. Кажется, я уже пробовала их в работе, и акрил казался мне более податливым и простым, чем масло. Но мама всегда говорила: чем дольше сохнет краска, тем больше возможностей — есть время передумать, исправить ошибку или сделать паузу.

Может, не заказывать, а завтра посоветоваться с Демианом? Но тогда пришлось бы снова изображать неопытную ученицу. Я не могла постоянно разыгрывать дурочку.

В итоге всё равно остановилась на акриле: двадцать четыре цвета, недорогой бренд. Для импульсивной покупки этого было вполне достаточно. Добавила набор в корзину и почему-то не оформила заказ. Просто смотрела на экран. Встала, пошла на кухню, налила воды, вернулась. Снова открыла корзину. Набор всё так же смотрел на меня, а я — на него. Оформила заказ быстро, пока не успела передумать.

Потом закрыла ноутбук и легла на диван.

19:00.

Все предыдущие занятия проходили днём. Я начала представлять, как будет выглядеть студия в сумерках. За окнами темнеет, свет внутри становится теплее, пространство — теснее, а тени от холстов ложатся иначе. Город переключается на другой режим, и в студии остаётся свет всего одной лампы, которую легко выключить, погрузив всё в темноту. От того, чего я втайне желала, всё внутри сжималось и становилось тревожно.

Я представляла, как Демиан закрывает дверь изнутри на ключ. Снаружи остаётся вечерний город, внутри — только мы. А дальше остановить фантазию становилось всё труднее. Я перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Простонала в неё, а потом снова перевернулась и дотянулась до телефона, лежавшего рядом.

Открыла контакты, нашла «Арт-студию» и нажала «Изменить контакт». Стёрла старое название и напечатала: «Демиан», прошептав его имя вслух. Потом закрыла глаза, пытаясь задремать, но то и дело тянулась к телефону и снова откладывала его.

В половине десятого телефон завибрировал.

Надин

В сообщении была картинка-мем: человек стоит посреди залитого солнцем поля с раскинутыми руками, а внизу подпись: «Я, когда пятница».

Я смотрела на неё несколько секунд, пытаясь понять, как реагировать.

Напечатала: «Ты невыносима».

Надин ответила сердечком и эмодзи с художником. Я закрыла диалог с ней и вернулась к переписке с Демианом. Гипнотизировала его короткую фразу, посылая сигналы в космос на случай, если он что-нибудь почувствует и тоже откроет наш диалог.

«Так вот как у людей формируется магическое мышление…»

Потом убрала телефон под подушку и попыталась уснуть. В полусне мне всё время казалось, что он вибрирует у меня под головой, и я снова тянулась проверить.

И каждый раз натыкалась на пустой экран.

Глава 6

Дверь студии была закрыта, и я тут же ещё раз посмотрела на часы — 18:55. Достала телефон и открыла переписку с Демианом. Написала: «Ты уже там?» — и тут же стёрла. Потом начала печатать: «Я у двери», — и стёрла снова. Подёргала ручку ещё раз.

— Давно ждёшь?

Я вздрогнула и обернулась.

Он стоял в полушаге от меня с ключами в руке. Тёмно-коричневая рубашка была расстёгнута у ворота и слегка помята. Демиан смотрел спокойно, словно не он только что появился из ниоткуда и не стоял теперь так близко, что со стороны нас можно было принять за пару.

— Нет, — сказала я и поправила выбившуюся прядь. Позже я ещё сотню раз вспоминала этот жест и думала, как глупо он выглядел. — Только что пришла.

— Хорошо.

Он не отступил. Несколько секунд просто смотрел на меня, медленно переводя взгляд от волос к подбородку, а затем к глазам… Словно пытался запомнить мои черты, чтобы потом воспроизвести их на холсте. По крайней мере, мне хотелось так думать.

Потом слегка кивнул в сторону двери и обошёл меня. Замок щёлкнул, и дверь открылась. Мы зашли внутрь, но, вопреки моим вчерашним фантазиям, изнутри он её не запер.

«Чёрт возьми, Элена. Это всего лишь очередное занятие».

Демиан нажал выключатель. Одна лампа у дальней стены залила пространство мягким жёлтым светом, оставив углы в тени. За окном темнело синее небо, а огни снаружи казались далёкими. Мне хотелось, чтобы в этот момент вообще всё погасло.

Я прошла к своему месту. Холст с незаконченной работой всё ещё стоял на мольберте. Демиан достал необходимые материалы и помог мне всё подготовить. Пару раз наши руки случайно соприкоснулись, и я невольно вздрогнула. Наверное, слишком заметно.

Когда я села, Демиан прошёл в дальний угол студии. За нагромождением коробок и холстов прятался небольшой диван, а перед ним стоял деревянный столик с кофемашиной.

Через минуту послышался шум пара, а затем запах кофе наполнил студию. Хотя пить кофе вечером было не лучшей идеей, именно сейчас горячий бодрящий напиток казался необходимым. Я принялась за работу, поглядывая то на слегка поникший натюрморт перед собой, то на Демиана, ожидавшего, пока сварится кофе.

Я выпрямила спину, как струну, вытянула руку с кистью и закрыла один глаз, измеряя пропорции вазы. Затем отодвинулась от холста и ещё раз всё проверила. Снова вытянула руку и приготовилась сделать первый мазок.

В этот момент Демиан подошёл с кружкой и, наклонившись почти к самому моему уху, поставил кофе передо мной. Я слегка отодвинулась и переставила кружку на край рабочего стола, чтобы случайно не обмакнуть в неё кисть.

— Спасибо, очень кстати, — сказала я. — Хочешь, чтобы я рисовала без остановки?

Демиан улыбнулся.

— А если и так?

— Тогда тебе придётся меня здесь запереть.

Я тут же осеклась, сама испугавшись своего флирта. Какого чёрта?

Он тихо засмеялся и направился к двери. Через несколько секунд за моей спиной щёлкнул замок. Я не обернулась — только слушала его приближающиеся шаги, считая вдохи и выдохи. Демиан подошёл, но остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Сегодня другое освещение, поэтому может быть сложнее. Ты начинала при дневном свете. Не пытайся сейчас точно повторить оттенки — лучше доработай форму и уже начатые части, ориентируясь на то, что помнишь.

Я кивнула, не отрывая взгляда от холста, и снова выпрямила спину.

— Помни, что ты не на экзамене. Считай, что пришла просто выпить кофе.

Эти слова словно провели в моём сознании новую линию. Рисовать так, будто просто пьёшь кофе. Мне настолько понравилась эта мысль, что я снова и снова прокручивала её в голове, пока писала картину. Масло ложилось легко и поддавалось кисти. Я делала перерывы, отпивая уже остывший кофе, и в какой-то момент забыла, что мы с Демианом находимся вдвоём в запертой студии.

Вечером. Наедине.

Примерно через полчаса он взял стул и сел рядом. Молча наблюдал, как я пишу, не делая никаких замечаний.

— Кем ты работаешь? — вдруг спросил он по-итальянски.

Переход на «ты» эхом отдался в ушах. Я не обращала внимания на формальности, когда мы разговаривали по-английски, но итальянский словно проводил между нами новую черту. И Демиан только что её переступил.

Я остановила кисть.

— Аналитиком. Работаю над разными проектами, в основном из дома…

Он медленно кивнул. Несколько секунд помолчал, а затем спросил:

— И как? Нравится?

Я растерялась. Раньше считала: работа есть работа, и она не обязательно должна нравиться. Удовольствие можно получать от других вещей. Именно поэтому хобби казалось мне хорошим способом сохранить баланс между работой и жизнью. Я только не ожидала, что так скоро его найду. Тем более ещё полгода назад живопись была бы последним вариантом.

— У меня неплохо получается, — наконец ответила я.

Он коротко посмотрел на меня и снова перевёл взгляд на холст.

— Это не одно и то же, — тихо сказал он, слегка наклоняясь ко мне.

А затем резко встал, ничего не добавив. Поставил стул на место и подошёл к окну. Несколько минут он молча стоял там с кружкой в руках.

Где-то внутри появилось сильное желание нарисовать его силуэт.

Через несколько минут он посмотрел на часы и сказал, что на сегодня достаточно. Я начала убираться: закрыла тюбики, вымыла кисти у раковины за перегородкой, вернула материалы на прежнее место, а свои вещи сложила в сумку. Демиан тоже убирал рабочее место. Я заметила, что на его столе снова стоял небольшой мольберт — он успел что-то нарисовать. Но с моего места ничего нельзя было разглядеть, а спросить, над чем он работает, я не решилась.

Мне хотелось продлить этот момент после занятия, когда мы оба уже были свободны. Вечерняя студия казалась меньше — более интимной в нежно-оранжевом свете напольной лампы. Из приоткрытого окна врывался прохладный ночной ветер, вдалеке слышались редкие шаги прохожих.

— Элена.

Наши взгляды встретились. Демиан молчал достаточно долго, чтобы я успела придумать продолжение.

«Останься? Как тебе кофе? Что ты делаешь на выходных?» — вопросы проносились один за другим.

— До среды, — сказал он. — И ты забыла сумку.

«А вот это точно было не нарочно, Надин!» — заранее начала я оправдываться перед подругой. Я уже представляла, как она снова вскинет бровь, слушая историю о сегодняшнем занятии.

Пока я возвращалась за сумкой, Демиан подошёл к двери, провернул ключ в замке и открыл её. Когда я вернулась, мы остановились в узком проходе почти лицом к лицу. Я чувствовала исходившее от него тепло и слышала его ровное дыхание. Он улыбнулся уголками губ и слегка кивнул.

Я промямлила: «До встречи», — и выскользнула в коридор, стараясь не споткнуться о порог. Дверь закрылась за моей спиной, и я услышала, как снова щёлкнул замок.

Я стояла на ступеньках и не двигалась.

Могла ли постучать и вернуться? Вдруг он уже всё понял, но боялся переступить черту?

Абсолютно нет.

Я достала телефон и открыла контакт «Демиан». Палец завис над экраном.

Из студии донёсся звук закрывшегося окна. Я наконец сделала шаг вниз по ступенькам. Всё вышло не так лирично, как я себе представляла.

Всё, что могло быть между нами, — это холсты и краски.

Глава 7

Я молча смотрела на мольберт посреди комнаты. Акриловые краски, кисти и баночка с водой аккуратно расположились рядом на табурете, и вся эта композиция будто тоже пялилась на меня в ответ.

Это была моя первая попытка заняться дома чем-то, кроме работы. Мне было не по себе, и я, накинув рубашку, достала сигареты из глубины прикроватной тумбочки. Уже и забыла, когда курила последний раз, но заначка всё равно хранилась там.

Я вышла на маленький уютный балкон. Напротив, всего в нескольких метрах, находился соседний балкон. Там жила Сильвия которая при виде меня всегда громко и радостно здоровалась. Её балкон был уставлен цветами, мой же выглядел куда скромнее: небольшой белый столик из металлических прутьев и такой же стул.

Я посмотрела по сторонам. Переулок был пустым и тихим, белые простыни слегка покачивались на ветру, а солнечные блики в окнах слепили глаза. Я сделала первую затяжку и тут же подумала о Демиане.

«Интересно, чем он занимается по воскресеньям? Если живопись — дело всей его жизни, есть ли у него другое хобби?»

От этих мыслей стало ещё тревожнее. Мне было совершенно непривычно интересоваться чужой жизнью. Так же непривычно, как по утрам раскладывать краски вместо того, чтобы проверять почту.

Я сделала ещё несколько затяжек и не заметила, как сигарета истлела почти до самого фильтра. Немного постояла на балконе, греясь в утренних лучах, а затем глубоко вдохнула и расправила плечи.

«Расслабься», — прозвучал в голове голос Демиана.

Я вернулась к мольберту и села перед ним, совершенно не понимая, что буду рисовать. Интуитивно выбрала цвета и выдавила краску из тюбиков на палитру. И вдруг поняла, что совсем не хочу ничего планировать. Не хочу делать эскиз или думать о том, что получится в итоге.

Я взяла самую большую кисть, обмакнула её в ярко-голубую краску и на выдохе провела по холсту длинную линию. Я не заметила, сколько прошло времени. Постепенно на холсте появилось большое окно с видом на ясное небо. Закончить картину я не успела, но была довольна и этим. Какое-то время смотрела на неё, не веря, что это сделали мои руки. Руки, которые почти двадцать лет не решались прикоснуться к кисти.

Я очнулась, только услышав, как телефон разрывается от уведомлений. На часах было уже три часа дня. Я пропустила обед и так и не приступила к работе, которую собиралась разобрать в выходной.

Всё, чего мне хотелось, — показать начатую картину Демиану. Впервые я ощутила то, о чём так часто говорила мама.

Вдохновение.

***

— Все согласны? — Тимлид на встрече в Zoom выглядел не менее уставшим, чем остальные участники. Еженедельное собрание на этот раз затянулось даже для меня: никакой полезной информации, одна пустая болтовня.

Стоило мне понадеяться, что всё закончилось, как включился микрофон одного из менеджеров:

— Предлагаю подробнее обсудить этот вопрос на внеплановой встрече. Мне кажется, мы так и не пришли к общему мнению.

«Просто потрясающе».

Тимлид вздохнул и ответил:

— Как вам угодно. В среду в 14:00. Всем удобно?

В чате посыпались плюсики.

Я тут же выключила камеру и ошарашенно посмотрела на монитор. Сердце сжалось, и захотелось снова закурить. На это время было назначено занятие в студии. Первая мысль — придётся его перенести. Я никогда не позволяла себе пропускать рабочие встречи, даже из-за болезни. Все они проходили онлайн, и поставить перед собой ноутбук казалось само собой разумеющимся.

— Отлично. Тогда предлагаю разойтись. Всем хорошего дня.

Тимлид резко завершил конференцию, и я поняла, что не успела ничего написать в чат. Ни плюса, ни минуса — всё это время пыталась сообразить, что делать.

Рука сама потянулась к оставленной на столе пачке сигарет, но я тут же одёрнула её, услышав уведомление.

Надин

Созвонимся быстренько?

Я уже знала, что её «быстренько» растянется на полчаса. Но почему-то была благодарна за то, что она написала именно сейчас. Нажала кнопку вызова и уже через пару гудков услышала жизнерадостный голос:

— Занята? Не хочешь сделать перерыв на кофе? Я угощаю, — протараторила она на одном дыхании.

Я посмотрела на часы — был час дня. Затем перевела взгляд на холст, который так и стоял незаконченный посреди комнаты со вчерашнего дня, и расстроилась, что сегодня к нему не прикоснусь.

— А надолго? — наконец спросила я.

— Клянусь, даже кофе не успеет остыть.

Я согласилась, решив, что разговор с подругой поможет отвлечься. Надин прислала адрес кофейни на Google Картах. Я знала это место — всего в десяти минутах ходьбы от дома, в противоположной от студии стороне. Насколько сильно ей хотелось встретиться, если она добралась до моего квартала?

Я наскоро собрала непослушные волосы в пучок, надела светлые брюки и заправила в них свободную белую рубашку. Вдруг пришло ещё одно сообщение:

Надин

Дресс-код — хорошее настроение! Вижу через экран твою серьёзную мину ;)

В ответ я отправила улыбающийся эмодзи. Надин тут же отреагировала удивлённым смайликом с открытым ртом.

Кафе «Trecaffè» было значительно больше кофейни рядом со студией. «LUCCA» по сравнению с ним казалась совсем камерным итальянским кофе-баром. На просторной террасе стояли столики, над которыми был натянут белый тент с фонариками. Вечером, должно быть, здесь становилось ещё уютнее. В обеденное время было людно, и я не сразу заметила Надин.

Сегодня на ней было бордовое платье в белый горошек, а волосы она распустила и аккуратно завила. Подруга помахала мне из-за дальнего столика на краю террасы, и я направилась к ней.

— Пожалуйста, только не злись на меня, — умоляюще сказала она, мило улыбаясь официанту, принёсшему меню.

— С чего бы мне злиться?

— Сейчас поймёшь, — прошептала она и устремила взгляд мне за спину.

Я обернулась и увидела мужчину, который уверенной походкой направлялся к нам, засунув одну руку в карман брюк.

— Надин? — шикнула я.

— Потом ещё спасибо скажешь. — Она открыла меню и жестом пригласила незнакомца подойти.

Не успела я моргнуть, как он взял свободный стул и придвинул его к нашему столику.

— Элена, это Нико. Нико — Элена, — громко и жизнерадостно объявила Надин.

— Рад познакомиться, — сказал он, задержав на мне взгляд.

— Взаимно, — наконец выдавила я и протянула руку.

Нико осторожно её пожал и улыбнулся.

— Надин упоминала, что вы увлекаетесь живописью.

— Есть такое, — отозвалась я, забирая меню у подруги и бросая на неё сердитый взгляд.

Она пожала плечами и улыбнулась.

— Это огромная удача. Мне совершенно не с кем обсуждать выставки. — Он широко улыбнулся и подозвал официанта. — Кто ваш любимый художник?

Я заметила, как Надин сжала губы, пытаясь сдержать смех. Наверное, из-за того, что моё лицо моментально залилось краской.

— Я только начинаю… — увернулась я от ответа и мысленно поблагодарила Вселенную за подошедшего официанта.

— Элена, что вы будете? — спросил Нико.

— Американо. Или фильтр-кофе, если он у вас есть.

Официант кивнул. Надин заказала макиато, а Нико взял эспрессо. Официант удалился, и над столом повисло неловкое молчание. Надин, как всегда, взяла всё в свои руки:

— Элена работает в аналитике, но совсем недавно решила сменить направление на что-то более творческое…

— Это не совсем так, — прервала я её, прежде чем она успела придумать ещё одну нелепую историю. — Пока это просто хобби.

— Обычно всё так и начинается, — улыбнулся Нико. — Так было и со мной. По первому образованию я юрист.

Надин сидела такая довольная, будто Нико проявлял интерес к ней, а не ко мне. Я мысленно пыталась разгадать, зачем она вообще притащила его сюда. Ещё на прошлой неделе она визжала, увидев сообщение Демиана на моём телефоне, и умоляла рассказать подробности.

— Любопытно, — сказала я, обводя взглядом кофейню в ожидании официанта.

К счастью, он появился с подносом и нашим заказом. Сейчас к чашке горького кофе не хватало только сигареты. И одиночества. Пока я мысленно придумывала, как поскорее отсюда сбежать, Нико вдруг буднично спросил:

— Вы свободны на этих выходных? Не хотите сходить на выставку?

— Она свободна! — выкрикнула Надин, не дав мне и шанса подумать.

«К чёрту. У меня нет сил спорить. Встречусь с ним один раз и скажу, что мы не сошлись характерами».

Я посмотрела на Нико и улыбнулась, стараясь скрыть раздражение. Мне казалось, что я напрасно трачу время незнакомого человека.

— Мне не помешает развеяться, — сказала я, мысленно проклиная себя и Надин.

Нико предложил заехать за мной в субботу в пять вечера. Я сверилась с календарём в телефоне в надежде найти там хотя бы одну запись, но выходные были совершенно свободны.

Надин была вне себя от счастья. Нико и правда казался хорошим парнем, как и описывала его подруга. Красивый, ухоженный. Каштановые волосы средней длины аккуратно уложены, парфюм подобран идеально. Прямо мужчина с обложки журнала о яхтинге.

Но он не был Демианом.

Абсолютно ничего в нём не цепляло.

Когда мы попрощались и Нико отошёл от нашего столика, я тут же повернулась к Надин:

— И что это было? Я же сказала, что не хочу с ним знакомиться.

— Знаю.

Я вопросительно посмотрела на неё.

— Ну и?

— Скажи, о чём ты сейчас думала?

Несколько секунд я смотрела на неё, пытаясь разобраться, к чему она клонит.

— Ну? Ты хоть что-нибудь поняла? — не успокаивалась Надин.

— Какая у меня предприимчивая подруга: вытаскивает меня на встречи с незнакомцами посреди рабочего дня.

— Признайся уже хотя бы себе, Эл, — спокойно сказала Надин.

Я всё ещё молчала, не понимая, что ответить.

— Иначе я скажу Нико, что ты была такой тихой, потому что влюбилась в него с первого взгляда.

— Надин…

— От чувств ещё никто не умирал. — Она улыбнулась и похлопала меня по плечу.

Её слова полоснули, словно тупой нож по едва затянувшейся ране. К горлу подступил ком, но я натянула улыбку и сказала:

— Мне пора… Спасибо, Надин.

Я вернулась домой к отчётам и бесконечным непрочитанным письмам. Просидев за ноутбуком до позднего вечера, наконец закрыла его, взяла сигарету и вышла на балкон, прислушиваясь к шёпоту ночного города.

Открыла рабочий чат и начала печатать:

«Прошу прощения, в среду присутствовать не смогу. Посмотрю встречу в записи и позже пришлю обратную связь».

Я затянулась, медленно выдохнула дым и быстро нажала «Отправить».

Глава 8

До встречи в Zoom — а для меня до занятия в арт-студии — оставалось полчаса. На моё сообщение об отсутствии ответил только тимлид коротким: «Принято». Возможно, не так уж я и была важна для этих проектов.

Перед выходом я сфотографировала картину, которую наконец закончила и переставила с мольберта на балкон. Она прекрасно вписалась туда, заполнив пустующее пространство. Это была моя вторая большая работа и первая, которую я написала самостоятельно. Сердце вдруг сжалось, но при взгляде на картину железные тиски внутри медленно ослабевали.

«Показать картину Демиану?»

«Нет, слишком навязчиво».

«Но он же учитель. Показывать ему свои работы — нормально».

«Даже работы, написанные вне занятий?»

Поток сомнений накрыл меня, и я усилием воли заставила внутренний голос замолчать. Наспех собралась и вышла из квартиры. По лестнице спускалась, перескакивая через ступеньку. Чем дальше отходила от дома, тем сильнее растворялись мысли о рабочей встрече.

Когда я вошла в студию, Демиан уже был там. Я обвела взглядом помещение, убеждаясь, что сегодня мы одни.

— Добрый день, Элена.

Его голос прозвучал нежно и буднично, будто он только что проснулся рядом со мной. Конечно же, мой мозг моментально дорисовал эту картину.

Демиан отвлёкся от новой работы. Холст был другого размера — не тот, на котором он писал во время предыдущего занятия.

— Рада встрече, — сказала я и тут же покраснела.

«Рада встрече? Что за нелепость…»

Оставалось надеяться, что Демиан не заметил моей растерянности. Он молча кивнул и указал на рабочее место. Видимо, сегодня он пришёл намного раньше: на мольберте стоял новый холст, а на тумбочке уже были разложены все принадлежности и…

«У меня галлюцинации?»

Я подошла ближе и увидела чашку горячего чёрного кофе. Над ней медленно поднимался пар.

— Кажется, в прошлый раз тебе понравилось, — сказал он.

Я обернулась и заставила себя посмотреть ему в глаза.

— Кофе и правда был хорош. Спасибо.

Тут же потянулась к чашке, сделала глоток и вспомнила, что сегодня проспала почти до обеда, обойдясь и без кофе, и без сигареты.

Он улыбнулся одним уголком губ, положил короткий карандаш за ухо и подошёл ко мне.

— Сегодня у нас интересная работа.

Демиан прошёл мимо меня к натюрморту, выставленному за холстом: бутылка вина, два бокала, в одном из которых лежала небольшая горсть красного винограда, и светлая драпировка из льняной ткани.

— Элементов не так много, но нам важно сосредоточиться на каждой детали.

Я села напротив мольберта и внимательно слушала. По крайней мере, пыталась. Взгляд то и дело скользил к его кадыку и тонкой свободной рубашке бежевого цвета, расстёгнутой сверху. Со времени нашей первой встречи волосы немного отросли, и я невольно рассматривала завитки.

— …и именно поэтому, прежде чем начинать, нужно изучить историю и настроение каждого предмета.

Я поняла, что прослушала половину сказанного. Кивнула, надеясь, что он не заметил, как я выпала из реальности.

— Например… — Демиан взял бутылку. — Brunello di Montalcino.

Он слегка повернул её к свету.

— Не пятьдесят лет, конечно, но вино достаточно выдержанное, чтобы на дне появился осадок.

Затем он взял лежавший рядом штопор, поставил бутылку на стол и начал вытаскивать пробку. Я следила за каждым его движением. Сильные пальцы легко справились со штопором, и пробка вышла с негромким хлопком.

Демиан налил немного вина в пустой бокал, слегка покрутил его на свету, показывая мне цвет, а затем подошёл ближе.

«Да ладно?»

— Сначала оцени запах. Потом попробуй на вкус.

Я взяла бокал из его рук и на мгновение замешкалась. Я редко пила алкоголь посреди дня. Слегка покрутила вино и почувствовала терпкий аромат с нотами чернослива, специй и чего-то сладковато-дымного.

Демиан смотрел на меня в ожидании, и я поднесла бокал к губам. Вино оказалось тёплым и терпким, с долгим послевкусием. Я вернула бокал и подумала, как несправедливо пить такое вино среди дня в присутствии человека, от которого и без того кружится голова.

— Не жалко тратить такую редкость на одно занятие?

Демиан неожиданно открыто засмеялся, и я тут же посмотрела на него. Наши взгляды встретились.

«Боже, какой у него приятный смех…»

— Как тебе?

— Честно? — Я взяла кисть, чтобы было куда смотреть. — Слишком хорошо для среды.

Уголок его рта снова дрогнул в улыбке.

— Попробуй описать эти ощущения на холсте.

Мне тут же захотелось опустошить всю бутылку. Чтобы описать все свои чувства, пришлось бы писать не натюрморт, а совсем другие сцены.

Проходя мимо, он наклонился к моему уху и тихо сказал:

— Приступай.

Я выдохнула и перевела взгляд на натюрморт. Демиан уже вернулся к своему рабочему месту и продолжил рисовать. Я последовала его примеру: взяла карандаш и принялась измерять пропорции предметов. Через полчаса эскиз с вполне приличным построением был готов.

Я отстранилась от холста, проверяя, всё ли находится на своих местах. Ножка стула предательски скрипнула, и он качнулся назад. Я не заметила, когда Демиан успел подойти, но его ладонь легла на спинку раньше, чем я успела испугаться.

— Вот к чему приводят попытки добиться идеала, — тихо сказал он, возвращая стул в устойчивое положение.

— Это всё кофе, — ответила я и снова принялась за работу.

Демиан едва слышно усмехнулся, и вскоре я услышала его удаляющиеся шаги. Разложила масляные краски, подготовила палитру, салфетки и кисти. Затем взяла резинку и начала собирать густые волосы. Всё это время, пока я приводила в порядок рабочее место и собственные мысли, чувствовала взгляд на затылке.

На секунду замерла. Может, показалось?

И тут услышала его голос:

— Можешь снова распустить волосы?