Читать книгу: «Контракт на отцовство»

Глава 1. Чужой праздник. Встреча

«Прошлое никогда не умирает. Оно даже не прошло». Уильям Фолкнер

Санкт-Петербург утопал в тягучем мареве белых ночей. Конец июня выдался по-настоящему жарким, и даже сейчас, когда стрелки часов неумолимо приближались к полуночи, город и не думал остывать. Воздух дрожал от духоты, смешанной с запахом нагретого за день асфальта, невской воды и сладковатого аромата цветущих лип. В панорамных окнах фешенебельного ресторана при одном из самых дорогих отелей города отражалось жемчужно-серое небо. Внутри царила совершенно иная атмосфера: спасительная прохлада кондиционеров, приглушенный теплый свет хрустальных люстр, звон тонкого стекла и ненавязчивый, мягкий джаз, который вживую играл квартет на небольшой сцене.

Для двадцатилетней Алины Логиновой этот вечер должен был стать приятным путешествием в школьное прошлое и встречей с людьми, с которыми связаны лучшие воспоминания. Но вместо ожидаемой ностальгии он принес лишь легкое разочарование. Поддавшись на уговоры бывшей школьной подруги, Алина приехала на эту встречу выпускников специально из Москвы, где успешно заканчивала третий курс МГУ.

— Алина, ну ты посмотри на Игнатова! — прощебетала прямо над ухом Рита, та самая подруга, с которой они когда-то делили одну парту. Рита поправила глубокое декольте своего слишком блестящего для такого места платья и кивнула в сторону барной стойки. — Стал заместителем начальника отдела в папиной фирме. Машина, квартира на Крестовском. И смотрит только на тебя!

Алина перевела взгляд на Пашу Игнатова. Тот действительно смотрел на нее в упор, нервно поправляя узел галстука. В школе Паша был неплохим парнем, но сейчас его попытки выглядеть солидным бизнесменом вызывали лишь снисходительную улыбку. Ну какой серьезный делец в двадцать-то лет? Все они здесь были детьми обеспеченных родителей — престижная гимназия в центре Петербурга других просто не принимала. Алина прекрасно понимала: всё, чего добились ее бывшие одноклассники за эти три года, было исключительно заслугой их семей, заботливо пристроивших своих чад набираться опыта параллельно с учебой.

— Рит, мы не виделись три года, — тихо ответила Алина, покачивая в руке бокал с шампанским. Пузырьки лениво поднимались со дна, искрясь в свете ламп. — Мне совершенно не интересно, какая у него машина. Мы общались с ним буквально пять минут, и всё это время он только и делал, что жаловался на пробки и цены на бензин. Это же просто скучно.

— Ой, какие мы стали столичные и разборчивые! — фыркнула Рита, впрочем, без особой злобы. — Ты всё еще ждешь принца. А их, дорогая моя, разбирают еще на подлете к ЗАГСу. К тому моменту, как эти принцы доходят до нас, они либо старые и страшные, либо уже глубоко женатые.

Алина лишь улыбнулась, отпивая ледяное вино. Она не искала принца с замком и титулом, но в свои двадцать лет всё еще отчаянно верила в искру, в ту самую книжную химию. Ей хотелось, чтобы рядом был человек, с которым можно до самого утра говорить обо всем на свете, забыв о времени, а не выслушивать унылые сводки о расходе топлива. Она поправила темные волосы, струящиеся по плечам безупречными волнами. Ее летящее темно-синее платье из тонкого шелка не кричало о сексуальности, но идеально подчеркивало тонкую талию. Алина чувствовала себя красивой, молодой, живой, но… абсолютно чужой на этом празднике. Ее одноклассники словно застряли в прошлом, пытаясь доказать друг другу, кто добился большего успеха за эти смешные три года.

В отличие от них, Алина не купалась в родительских деньгах. Вся ее семья состояла из мамы, которая, дотянув дочь до выпуска из элитной гимназии и проводив на московский поезд, облегченно выдохнула: «Ну всё, доча. Всё, что могла, я сделала, дальше сама». И со спокойной совестью ушла строить новую жизнь с новым мужчиной. Да, они не были бедными в классическом понимании, но и богачами их назвать было трудно. Мать находила деньги на учебу, приличную одежду и проживание, но излишества вроде личного автомобиля или купленной квартиры были им совершенно не по карману. Поэтому Алина слишком хорошо знала истинную цену всей этой золотой мишуры.

Да, когда-то, при жизни отца, они тоже могли причислить себя к элите. Обучение в этой гимназии было как раз наследием тех времен. Но после его смерти всё изменилось: набежали кредиторы, быстро нашлись те, кто под шумок оттяпал большую часть бизнеса. Мама Алины не смогла отстоять имущество целиком, но всё же сумела сохранить кое-какие активы — только ради того, чтобы дочери не пришлось переводиться в школу попроще. Эта история стала хорошим уроком. Алина рано поняла: если за твоей спиной нет надежного тыла, пробиваться будет в сотню раз сложнее. Поэтому сейчас она упорно училась, рассчитывая только на себя, чтобы в дальнейшем суметь ухватить эту жизнь хотя бы за край.

На другом конце огромного зала ресторана, в закрытой VIP-зоне, отгороженной от остальной публики массивными бархатными портьерами, тоже праздновали. Но масштаб здесь был совершенно иным.

Двадцатидевятилетний Марк Соколов сидел в глубоком кожаном кресле, расслабленно вытянув длинные ноги. Верхняя пуговица его безупречно сшитого на заказ темно-графитового пиджака была расстегнута, галстук отсутствовал. В его серо-зеленых глазах плескалась усталая удовлетворенность хищника, который только что загнал самую крупную добычу в своей жизни. Но где-то глубже, под этой победительной позой, ворочалась тягучая, царапающая пустота. Он шел к этой сделке два года, выжимая себя и конкурентов досуха, а сейчас, когда многомиллионный контракт был подписан, обещанной эйфории почему-то не было. Только гул в голове и желание оказаться где угодно, но не здесь.

— Ну, Марк Анатольевич, с победой! — густым басом пророкотал Роман, его старший партнер и вице-президент компании. Сорокалетний мужчина с намечающейся сединой на висках радостно поднял тяжелый стакан с янтарным виски. — Мы порвали этот тендер, как тузик грелку. Конкуренты до сих пор, наверное, валерьянку литрами пьют.

— Это только начало, Рома, — Марк заставил себя усмехнуться, чокаясь с партнером. Звон тяжелого хрусталя потонул в гуле голосов корпоративной элиты. — Завтра начнем аудит их активов. Расслабляться рано.

Он произнес это на автомате. Адреналин гонки уже отпустил, оставив после себя лишь ноющую тяжесть в висках от сигарного дыма, парфюма и чужого шума.

— Завтра будет завтра. А сегодня, мой юный друг, ты должен праздновать, — Роман отпил виски и выразительно повел бровью в сторону противоположного конца стола. — Тем более, кое-кто из отдела маркетинга весь вечер глаз с тебя не сводит.

Марк лениво скользнул взглядом в указанном направлении. Кира. Высокая, эффектная блондинка с дипломом европейской бизнес-школы. Поймав его взгляд, она растянула губы в идеальной, отрепетированной перед зеркалом улыбке и чуть приподняла бокал. Красивая. Умная. И до зубовного скрежета предсказуемая, синтетическая.

Он знал наперед каждое ее слово, каждый томный вздох и жест, который она сделает, если он пригласит ее сегодня к себе в номер. Марк был богат, чертовски хорош собой, и женщины никогда не были для него проблемой. Но именно эта фальшивая легкость и готовность играть по заранее написанному корпоративному сценарию вызывали у него сейчас почти физическое отторжение. Ему до одури надоели выверенные реакции.

— Кира — отличный специалист, Рома. Пусть им и остается, — сухо отрезал Марк, со стуком ставя стакан на стол.

Спертый воздух помещения начал неприятно пульсировать в висках. Ему физически требовалось выйти из этого зала, чтобы сбросить с себя липкое оцепенение. Коротко кивнув партнеру, Марк поднялся и, решительно раздвинув плотные бархатные портьеры, шагнул в основной зал.

В эту же самую секунду Алина, окончательно устав от назойливых попыток Игнатова вытащить ее на танцпол, сбежала из-за своего столика.

— Я на минутку, носик припудрить, — бросила она Рите.

Алина направилась прямиком к холлу, где спасительно темнел выход на открытую летнюю террасу. Ей жизненно необходимо было глотнуть свежего ночного воздуха, чтобы окончательно не задохнуться в этой атмосфере чужого тщеславия и фальши.

Она шла быстро, почти стремительно, ловко лавируя между столиками. Сосредоточенно глядя себе под ноги, чтобы не оступиться на высоких шпильках, Алина попросту не заметила высокого мужчину, который резко вышел из-за бархатной драпировки прямо ей наперерез.

Столкновение было неизбежным.

Алина глухо охнула, с размаху влетев в чужое плечо. Удар вышел довольно чувствительным. Бокал с остатками шампанского опасно накренился, но сильная мужская рука мгновенно перехватила ее за запястье, не дав вину пролиться на шелк. Вторая ладонь легла ей на талию, удерживая равновесие.

— Осторожнее, — раздался сверху низкий, чуть хрипловатый голос с легкой усмешкой.

Алина резко вскинула голову и замерла. Внутри словно оборвалась струна. В каком-нибудь любовном романе обязательно написали бы, что «сердце пропустило удар», что, в принципе, было недалеко от правды.

На нее смотрели глаза удивительного серо-зеленого оттенка. В них не было пьяного блеска или мужской снисходительности, только острый, сканирующий интерес. Мужчина был высок, гораздо выше Паши или любого из ее одноклассников, и явно старше. Лицо с точеными скулами и легкой тенью щетины казалось сошедшим с обложки журнала, но в нем была жизнь, была дерзость, которой так не хватало Алине весь этот вечер.

— Простите, — выдохнула она. Кожа на талии под его широкой ладонью вдруг стала обжигающе горячей. — Я вас не заметила.

— Трудно заметить препятствие, когда убегаешь так стремительно.

Марк не спешил убирать руку. Он смотрел в эти распахнутые, немыслимо синие глаза и с удивлением понимал, что раздражение последних часов отступает. Девушка перед ним была действительно красива. Не той выверенной, пластиковой красотой, которой блистала Кира, а живой, настоящей. В ее взгляде не было того въедливого, оценивающего прищура, с которым женщины обычно взвешивали его полезность и статус. Только искреннее смущение и… что-то настолько естественное, от чего у Марка проснулся забытый, почти юношеский азарт. Впервые за долгое время ему не нужно было играть роль генерального директора.

Алина чуть повела плечом, намекая, что его рука всё еще крепко держит ее. Марк всё понял и нехотя разжал пальцы.

— Здесь слишком душно, — попыталась оправдаться Алина, чувствуя себя немного глупо под его пристальным взглядом. — Я просто хотела выйти на террасу.

— Там ничуть не лучше, — Марк мягко, но безапелляционно забрал из ее пальцев бокал и поставил его на поднос проходившего мимо официанта. — К тому же пить вино в одиночестве — это преступление против летней ночи. Я Марк.

Он протянул руку.

— Алина. Она вложила свои пальцы в его ладонь. Короткое прикосновение снова пустило колючий ток по нервам. Она прекрасно понимала, что играет с огнем. Этот мужчина явно был не из ее мира. Но сейчас, глядя на его чуть насмешливую улыбку, ей меньше всего хотелось возвращаться к Паше Игнатову.

— Что празднуете, Алина? — Марк чуть склонил голову. — На акулу бизнеса, отмечающую удачный контракт, вы не похожи.

— Встреча выпускников, — она слегка поморщилась. — Пытаемся делать вид, что мы всё те же, хотя на самом деле нам не о чем говорить. А вы? Акула бизнеса?

— Сегодня — да, — он усмехнулся, и эта улыбка мгновенно преобразила его лицо. — Но акулам тоже нужен отдых. Позволите угостить вас коктейлем, который действительно стоит того, чтобы его пить в такую ночь?

Алина должна была отказаться. Вернуться к столику, поймать такси и уехать домой. Но она посмотрела в его серо-зеленые глаза и поняла, что не хочет уходить.

— Позволю.

Они переместились за барную стойку. Марк не спрашивал, что она любит, он просто кивнул бармену, и через пару минут перед ней стоял высокий бокал с чем-то ледяным и в меру терпким. Они разговорились. Так легко и непринужденно, словно знали друг друга много лет.

Алина смеялась его шуткам, рассказывала о Москве, о том, как тяжело давалась первая сессия, и как странно чувствовать себя гостьей в родном городе. Марк слушал ее, не перебивая, с жадным вниманием. Его поражала ее искренность. Она не пыталась казаться старше или опытнее, не спрашивала, чем он руководит и сколько у него нулей на счету. Для нее он был просто Марком — интересным, чертовски притягательным собеседником.

Музыка на сцене сменилась. Джаз-банд заиграл медленную, тягучую мелодию с солирующим саксофоном, который словно рвал душу наизнанку.

— Я не люблю танцевать, — вдруг сказал Марк, глядя прямо ей в глаза. — Обычно это скучная обязаловка. Но сейчас, если вы откажетесь, я буду крайне разочарован.

Алина не ответила. Она просто соскользнула с высокого барного стула и протянула руку.

Когда они вышли на небольшой танцпол, Марк властно притянул ее к себе. Его правая рука легла на ее спину, согревая сквозь тонкий шелк платья, а левая переплела их пальцы. Алина положила голову ему на плечо, вдыхая аромат сандала. Мир вокруг словно потерял резкость. Исчезла Рита, испарился Паша с его машинами, растворились корпоративные партнеры. Осталась только мелодия, полумрак зала и сбивающее с ног притяжение.

Марк танцевал так же, как жил — уверенно, ведя ее за собой. Он чувствовал легкую дрожь в ее пальцах и то, как часто колотится ее сердце. Ему было двадцать девять, он насквозь пропитался цинизмом, но сейчас, обнимая эту девушку, чувствовал, что теряет хваленый контроль.

— Знаешь, — прошептал он, впервые переходя на «ты» и наклоняясь к самому ее уху. — Здесь действительно слишком шумно. И я снял номер в этом отеле, чтобы не ехать через весь город после банкета.

Он не спрашивал — он констатировал факт. И ждал ее решения.

Алина замерла. Девочки из хороших семей не пьют коктейли с незнакомыми мужчинами, не прижимаются к ним на танцполе и уж тем более не идут к ним в номера. Эти правила она знала наизусть. Но Марк больше не казался ей чужим. Начитавшись романов, она была уверена: такие встречи не бывают случайными. Это начало чего-то настоящего, большого. Разве можно упустить такой шанс из-за глупых условностей?

Она подняла голову, встретившись с его потемневшим, тяжелым взглядом, и, сглотнув пересохшим горлом, едва заметно кивнула.

Марк не стал терять ни секунды. Он перехватил ее руку, и они покинули зал, пройдя через холл к сверкающим створкам лифта.

Пока кабина бесшумно неслась на верхний этаж, между ними висело густое, наэлектризованное молчание. Алина не отрывала взгляда от мелькающих на табло цифр, чувствуя, как тяжело и гулко бьется пульс где-то в горле. Она всё еще разрывалась между паническим порывом сбежать и отчаянным желанием поцеловать этого мужчину. Потребность прикоснуться к нему стерла барьеры, превратившись в чистое наваждение.

Марк стоял совсем рядом. Он не прикасался к ней, но его присутствие заполняло собой всё пространство кабины. Он смотрел на ее профиль, на темные локоны и думал лишь о том, что эта ночь станет безупречным завершением долгого дня. Для него, взрослого мужчины, в этом не было начала великой истории любви. Это был просто момент. Красивый, страстный, честный момент чистого притяжения. Никаких обязательств и совершенно точно — никаких планов на завтра.

Двери лифта разъехались. Коридор, устланный мягким ковром, казался бесконечным. Марк достал магнитную карту, приложил к замку тяжелой дубовой двери. Щелчок прозвучал в тишине оглушительно.

Он толкнул дверь, пропуская Алину вперед, в полумрак роскошного люкса. Как только она переступила порог, он вошел следом и захлопнул дверь.

Ему больше не нужно было держать дистанцию. Марк шагнул вплотную, вжимая Алину лопатками в прохладное дерево, и накрыл ее губы своими. Поцелуй вышел отнюдь не нежным. Он был жестким, жадным, собственническим. Алина тихо выдохнула ему в губы, отвечая с той отчаянной пылкостью, на которую была способна только ослепленная молодость. Ее руки обвили его шею, пальцы зарылись в короткие волосы на затылке.

Замок на спине тихо разъехался. Тонкий шелк скользнул по бедрам и упал к ногам. Алина вздрогнула — то ли от прохлады кондиционера, то ли от контраста, когда большие, горячие ладони Марка легли на ее голую кожу.

Его руки были требовательными. Он скользнул пальцами по ее талии, поднимаясь выше, к ребрам. Марк целовал ее шею, ключицы, заставляя Алину запрокинуть голову и судорожно, прерывисто дышать. В этот момент у нее не осталось ни страхов, ни сомнений. Она цеплялась за его плечи, чувствуя под тканью рубашки напряженные мышцы.

Не отрываясь от ее губ, Марк одним резким движением сбросил пиджак, отшвырнув его в темноту холла. Рубашка полетела следом.

Он подхватил Алину на руки так легко, будто она ничего не весила, в несколько широких шагов пересек комнату и опрокинул на кровать. Белоснежные простыни обдали спину холодом, но Марк тут же накрыл ее своим телом. Циничный контроль, которым он так гордился, трещал по швам. Реальность за пределами этого номера окончательно потеряла значение. Остался только сбившийся пульс, жадные губы и слепая, отчаянная нежность.

За окнами медленно светлело небо Петербурга, но здесь время остановилось. Для Алины эта ночь казалась магией, началом сказки, в которую она поверила всем сердцем. Для Марка — яркой вспышкой, которую он забирал себе без остатка, не задумываясь о том, какую цену им обоим придется заплатить за эту страсть.

Глава 2. Иллюзия сказки

Утро тихо пробиралось в номер люкс сквозь неплотно сомкнутые шторы. Алина медленно открыла глаза и несколько секунд просто лежала, не понимая, где находится. Здесь было непривычно тихо. Ни гула машин за окном, ни голосов соседей, ни привычного утреннего шума московского общежития. Только мягкий свет, запах дорогого мужского парфюма и тепло чужого тела рядом.

В полумраке комнаты постепенно проступали очертания дорогой мебели, разбросанные вещи и край того самого темно-синего шелкового платья, небрежно лежавшего на полу. Алина осторожно повернула голову на подушке, боясь нарушить тишину.

Память вернулась мгновенно.

Марк спал. Во сне его лицо утратило ту властную, жесткую хищность, которая так поразила ее вчера. Сейчас он казался просто привлекательным мужчиной, глубоко уставшим после долгого дня. Темные ресницы отбрасывали легкие тени на скулы, дыхание было ровным и спокойным. Одна его рука по-хозяйски, тяжело и уверенно лежала на ее талии, прижимая к горячему телу, словно он и не собирался ее отпускать.

Алина затаила дыхание. Всё происходящее казалось ожившей, немыслимой сценой из фильма. Вчерашняя ночь стерла ее страхи, осторожность и все те правильные установки, которыми она привыкла руководствоваться. Марк был страстным, жадным, временами почти неистовым, но в его прикосновениях было столько нежности, что Алина не могла поверить: для него это всего лишь случайная ночь. Так не смотрят в глаза. Не держат рядом после того, как всё закончилось. Не заставляют сердце верить в то, во что оно так давно хотело поверить.

Марк глубоко вздохнул, и его пальцы инстинктивно сжались на ее талии, притягивая еще ближе, словно даже во сне он не хотел ее отпускать. Он медленно открыл глаза. Серо-зеленый взгляд, сначала немного затуманенный сном, мгновенно сфокусировался и прояснился. На его губах появилась та самая обволакивающая, чуть ленивая улыбка, от которой у Алины снова перехватило дыхание.

— Доброе утро, — его голос звучал хрипло со сна, и от этого простого, обыденного звука по ее спине пробежала россыпь мурашек.

— Доброе, — тихо ответила она, чувствуя, как щеки предательски заливает румянец. При свете дня нагота и невероятная близость к этому мужчине внезапно смутили ее, заставив инстинктивно натянуть край одеяла повыше.

Марк заметил этот жест. Он усмехнулся, провел костяшками пальцев по ее щеке, аккуратно убирая темную прядь волос за ухо, и мягко поцеловал в ключицу.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, приподнимаясь на локте. В его голосе было искреннее, неподдельное внимание.

— Как будто попала в другую реальность, — честно призналась Алина, не отводя взгляда от его глаз.

Марк улыбнулся чуть шире, потянулся к прикроватной тумбочке и нажал кнопку на панели управления. Шторы бесшумно раздвинулись, впуская в номер слепящее утреннее солнце и великолепный вид на просыпающийся Петербург.

— Закажем завтрак в номер? Или предпочитаешь спуститься в ресторан? — Марк откинул одеяло, ничуть не стесняясь своей наготы, и направился к ванной комнате. Его тело, рельефное и сильное, заставило Алину снова смущенно отвести взгляд.

— В номер, если можно. Не думаю, что мое вечернее платье будет уместно за утренним кофе, — попыталась отшутиться она.

Они заказали завтрак. Марк накинул белоснежный гостиничный халат, а Алине отдал свою рубашку. Рубашка доходила ей до середины бедра, пахла его парфюмом — сандалом и чем-то неуловимо мужским, — и в ней она чувствовала себя невероятно хрупкой. Они пили крепкий кофе, ели еще теплые круассаны. Марк много шутил, расспрашивал ее о планах на лето, рассказывал смешные истории из своей студенческой юности, виртуозно и незаметно обходя тему своей работы и статуса. В ее глазах он был идеальным. Внимательным, галантным, легким в общении.

Алине казалось, что она встретила мужчину мечты, того, кто будет рядом, кто разделит с ней и радости, и горести, того, на кого можно положиться. Алина была уверена, что сегодня началась новая глава в ее жизни, где она будет уже не одна.

Когда пришло время уезжать, он спустился с ней в холл отеля и сам посадил ее в вызванное им такси премиум-класса. Он не стал держать ее за руку или целовать на публике, соблюдая ту невидимую дистанцию, которая свойственна взрослым деловым людям. Но перед тем, как она села в черную блестящую машину, Марк остановил ее, взяв за локоть. Он достал из внутреннего кармана пиджака матово-черную визитку с золотым тиснением и протянул ей.

— Здесь мой личный номер. Не офисный, — Марк посмотрел ей прямо в глаза, и его взгляд снова стал тем гипнотическим, каким был ночью. — Я улетаю сегодня вечером в командировку на три дня. Как вернусь — наберу тебе. Договорились?

— Договорились, — выдохнула Алина, сжимая плотный картон в ладони.

Такси плавно тронулось с места. Алина откинулась на кожаное сиденье, прикрыла глаза и счастливо улыбнулась.

Эти три дня превратились для Алины в сладкую, тягучую пытку. Она гостила у мамы, в их старой квартире на Петроградке. Мама, недавно вышедшая замуж во второй раз и с головой погруженная в новую семейную жизнь, мало интересовалась тем, где ее дочь провела ночь после встречи выпускников. «Гуляла с Ритой? Ну и хорошо, молодость для того и нужна», — отмахнулась она за завтраком.

Алина проводила дни, гуляя по городу, периодически заглядывая в телефон. Она заучила наизусть цифры на матовой визитке. «Марк Анатольевич Соколов». Она нашла информацию о его компании в интернете и была поражена масштабами его бизнеса. Он был не просто успешным, он был человеком из высшей лиги. Но для нее он оставался тем самым Марком, который целовал ее ключицы и заказывал кофе в постель.

Он позвонил на четвертый день, ближе к вечеру. На экране высветился заученный наизусть номер, и сердце Алины зашлось в радостном ритме.

— Привет. Не отвлекаю? — его баритон звучал уверенно и спокойно.

— Привет. Нет, я совершенно свободна, — она постаралась, чтобы голос не выдал ее сумасшедшей радости.

— Я вернулся в город. Если у тебя нет планов на вечер, я бы хотел с тобой поужинать. Заеду за тобой в восемь?

Она согласилась мгновенно. Алина ожидала, что он снова пришлет за ней машину или позовет в пафосный ресторан, чтобы подчеркнуть свой статус. Но Марк приехал сам, за рулем черного внедорожника. Он был одет в простые темные джинсы и футболку. В тот вечер они оставили машину на парковке и просто пошли гулять по городу.

Они брали кофе в бумажных стаканчиках, ели обычные горячие пышки на Большой Конюшенной. Разговаривали обо всем на свете. Алина рассказывала про учебу в МГУ, про строгих преподавателей и о том, как скучает по сырому питерскому ветру в раскаленной Москве. Марк слушал. Не перебивал, не давал снисходительных советов с высоты своих двадцати девяти лет. Он задавал точные, живые вопросы. Рассказывал о себе — о том, как развивал компанию, доставшуюся ему от отца, как сутками не вылезал из офиса, чтобы к этому времени увеличить ее практически вдвое. Он говорил о своих планах легко, но ни разу не произнес «мы» и не строил планов дальше сегодняшнего вечера. Ни разу не спросил, когда она уезжает из Петербурга. Алина не замечала этих маленьких деталей. Она была слишком занята тем, что происходило внутри нее.

Марк же в этот вечер преследовал простую цель — ему необходимо было заземлиться.

После трех суток изнурительных переговоров в Москве, где каждый собеседник пытался что-то из него выжать, прогулка по родному Питеру с простым кофе в бумажном стаканчике и горячими пышками казалась лучшей перезагрузкой. Он сознательно не стал надевать костюм, вызывать водителя или бронировать столик в очередном пафосном ресторане.

Марк смотрел на Алину и находил в ней редкую для своего окружения подлинность. Ее искренний смех, оживленный рассказ о преподавателях МГУ, живая мимика — всё это не имело ничего общего с глянцем и лоском, в котором он жил много лет. Рядом с ней ему не нужно было держать фасад жесткого руководителя, взвешивать каждое слово и искать скрытые мотивы. Она не пыталась произвести впечатление и смотрела на него не как на чек с множеством нулей, а просто как на мужчину, который ей интересен. И это ему нравилось.

Но при всем при этом Марк оставался трезвым прагматиком. Для него Алина была прекрасным летним эпизодом — яркой вспышкой и глотком свежего воздуха перед очередным витком жесткой работы. Он сознательно обходил темы будущего, не давал обещаний и не спрашивал, когда она уезжает в Москву. В его представлении всё было просто: взаимная симпатия, легкое общение, зашкаливающая страсть и никаких обязательств, когда придет время прощаться.

Он видел в ее глазах восхищение, чувствовал, как легко она откликается на его присутствие, и был уверен, что двадцатилетняя студентка МГУ относится к происходящему так же легко, как и он.

Он ошибался.

Встречи стали регулярными. Они встречались два-три раза в неделю и Алина жила от встречи до встречи, отсчитывая часы до момента, когда снова увидит его внедорожник.

Их третье свидание закончилось под внезапным, проливным питерским дождем. Они не успели добежать до машины и скрылись в какой-то арке на Петроградской стороне, вымокшие насквозь. Марк рассмеялся — искренне, раскатисто, смахнул капли воды с ее лица, прижал к холодной кирпичной стене и поцеловал. Жадность и огонь той первой ночи вернулись мгновенно.

В тот вечер они снова сняли номер — уже в небольшом уютном бутик-отеле неподалеку.

После они долго лежали в темноте. Алина водила пальцем по его груди, слушая ровный стук сердца.

— О чем думаешь? — тихо спросил он, зарываясь лицом в ее влажные волосы.

— О том, что в конце августа мне нужно возвращаться в Москву, — честно ответила она.

Марк ничего не сказал. Только крепче прижал ее к себе и поцеловал в макушку.

Четвертое свидание. Пятое. Они гуляли по ночному городу, встречали рассветы после долгих разговоров, спорили о прочитанных книгах и могли часами перескакивать с одной темы на другую. Марк оказался невероятно начитанным человеком с жестким, циничным юмором, который неизменно приводил Алину в восторг.

С ним было безумно интересно. И удивительно спокойно.

Он помнил, какой кофе она любит. Замечал, когда она начинала мерзнуть, и молча накидывал ей на плечи свой свитер. По одному взгляду угадывал ее настроение и почему-то всегда замечал то, что она сама предпочитала скрывать. Их физическая близость была неотделима от всего остального — от разговоров, смеха, случайных прикосновений и того густого напряжения, которое возникало между ними даже в полной тишине. С каждым разом притяжение становилось только сильнее.

Алина уже перестала спрашивать себя, что между ними происходит. Для нее ответ был очевиден.

Она не требовала от него клятв, не лезла в его телефон, не расспрашивала о других женщинах. Ей с головой хватало этих встреч. В ее юной, влюбленной голове картинка будущего начала складываться сама собой — логично, просто и совершенно естественно.

Впервые мысль о переезде в Петербург пришла Алине совершенно буднично. Она сидела вечером за ноутбуком, рассеянно листая расписание занятий на следующий семестр. На экране мелькали названия дисциплин, фамилии преподавателей, даты. Алина лениво прокручивала страницу вниз, когда в голове вдруг сама собой возникла странно простая мысль: а почему, собственно, она должна возвращаться в Москву? Мысль показалась настолько очевидной, что она даже усмехнулась.

Петербург ей всегда нравился больше. Она любила его тяжелое серое небо, влажный ветер с Невы, старые дворы, узкие улицы и даже эту вечную способность за десять минут промочить человека до нитки. Москва была огромной, шумной и удобной для карьеры, но за три года учебы так и не стала ей домом.

А МГУ? Алина перевела взгляд на открытый учебный план. Да, престижно. Да, она сама добилась своего места и вовсе не собиралась бросать всё из-за мужчины. Но перевод ведь не означал отказ от учебы. СПбГУ тоже был сильным университетом с похожей программой, а академическая разница, если верить сайту, оказалась совсем небольшой. Если заняться документами прямо сейчас, всё вполне можно успеть оформить к сентябрю.

Она откинулась на спинку стула, разглядывая комнату. Просто другой университет в городе, который она и так любила.

Алина закрыла ноутбук, но уже через несколько минут открыла его снова. Зашла на сайт СПбГУ, потом на какой-то студенческий форум, перечитала условия перевода. Сама не заметила, как пролетело больше часа.

На следующий день эта мысль вернулась с новой силой. Когда Марк высадил ее возле дома после свидания, Алина смотрела ему вслед из окна и отчетливо представила, что через несколько недель он снова растворится в своей привычной питерской жизни, а она сядет на поезд до Москвы.

Москва. Общежитие. Бесконечные коридоры и соседки, делящие тесную кухню. А Марк останется здесь… Без нее.

От этой простой перспективы внутри неприятно кольнуло. Алина тут же мысленно одернула себя. Вот еще. Нельзя строить жизнь вокруг мужчины, она никогда себе такого не позволяла и начинать не собиралась.

Но ведь дело действительно было не только в нем. На следующий день она открыла заметки в телефоне и принялась методично перечислять аргументы: