Читать книгу: «Хочу любить и быть любимой»

Глава

Утро выдалось сегодня хмурым и холодным; в такие моменты не хочется покидать уютное ложе. Я чувствовала себя неважно: горло болело, а из носа текло . Миша взглянул на меня с заботой и тихо произнес: "Ты бы лучше осталась дома, отлежалась".

Я мило улыбнулась ему – он сегодня такой внимательный и добрый. "Нет", – ответила я, – "сегодня у меня важные дела на работе, и, знаешь, я задержусь". Поэтому не жди меня к ужину. Миша, уже полностью готовый к выходу на собеседование , чмокнул меня в щеку и ушел . Стены комнаты будто бы обняли меня, и я задумалась о том, как прекрасно быть любимой, даже в такие мрачные утренние часы.

Наспех позавтракав и умывшись, я с поспешностью направилась на работу. Как это часто бывает, к обеду мои силы истощились: температура начала подниматься, а голова закружилась, как в вихре. Девчонки в офисе с искренним сочувствием смотрели на меня. Вдруг в дверях появилась Инна Петровна. Она взглянула на меня из-под очков, и ее строгий тон вызвал у меня трепет: «Леночка, мне не нужен здесь рассадник болезней. Сегодня пятница, и я разрешаю тебе уйти прямо сейчас, чтобы в выходные ты могла поправиться в домашних условиях». Поэтому я с нетерпением жду тебя в понедельник. Тебе это понятно?

Я кивнула, хотя в голове было смутно от перегрева. До дому мне предстоит добираться почти полтора часа на электричке, но состояние моё было настолько плохим, что я решила вызвать такси. В нем хотя бы будет тепло, а дорога займет немного меньше времени.

Приняв таблетку от температуры и против вирусов, я вышла на улицу, где легкий дождик уже начинал накрапывать. Такси подкатило через три минуты, и я села в него. Поскольку я в такси задремала, то пришла в себя только тогда, когда мы начали приближаться к дому. В этот момент сердце мое затеплилось от мысли, что Миша, вероятно, будет рад, что сегодня я вернулась раньше обычного.Мы так давно не проводили время вместе.

Когда я устроилась на высокооплачиваемую работу, оказалось, что вместе с деньгами пришли и ночные задержки. Часто я возвращалась домой поздно, вымотанная и без сил, и Миша, сначала молча сдерживаясь, устало бросал на меня сердитые взгляды. Я видела эти выражения, но тоже предпочитала молчать. Так начинались скандалы, разрывая тонкую нить нашего общения.

С каждым месяцем напряжение возрастало. Миша постоянно настаивал, чтобы я оставила свою работу – ведь, по его мнению, моя единственная обязанность заключалась в приготовлении ужина, в том, чтобы сидеть дома и ждать его возвращения. В один из дней, когда усталость переполнила меня до краев, я не выдержала и резко ответила:

"На что мы будем жить? Ты взял дорогую машину в кредит, по которому плачу я. И не забывай, что сама я добираюсь на работу на электричке. Мы живем в съемной квартире, за которую я тоже плачу. И, кстати, ты до сих пор ищешь работу – это уже два года тянется." Слова сорвались с языка, как горькие капли, и в них звучала вся моя усталость, разочарование и тревога за наше общее будущее.

В тот судьбоносный день он просто хлопнул дверью и исчез. Я провела весь вечер в потоках слез, охваченная переживаниями о нем. Но я больше не могла так жить. Вместо того чтобы поддержать меня, ведь я искренне старалась улучшить нашу жизнь, он лишь рушил всё вокруг.

Он вернулся ближе к ночи , и был очень пьян . Я находилась в шоке , будучи с ним уже около трех лет, я в первые сталкнулась с таким его состоянием . Мне стало стыдно за себя, может я не права , не уделяю достаточно времени семье , что забываю о тех , кто рядом сейчас .

С того дня прошло примерно три месяца. Миша больше не устраивал истерик, и мы не возвращались к этому вопросу. Я старалась приходить домой пораньше, как примерная жена, готовила, убирала, хотя на это отдавала последние силы. Но между нами, словно невидимая преграда, проскочила кошка. Мы пытались вернуть прежние отношения: он целовал меня, окружал заботой, но я чувствовала, что что-то не так, хотя его внимание мне было приятно.

Сегодня я решила немного полежать, а затем встретить Мишу с очередного собеседования и приготовить ужин. Выйдя из такси, я заскочила в супермаркет, быстро набрала продуктов и с нетерпением поспешила домой. В сердце витала надежда, что этот вечер поможет нам восстановить утраченные нити взаимопонимания и вновь ощутить ту самую теплоту, что когда-то связывала нас.

Я поднялась на этаж, вставила ключ в замок и открыла дверь. Пакеты безмолвно опустились на пол, и я замерла. Миша был дома, но не один. В коридоре стояли красные туфли на шпильке, а из спальни доносились характерные звуки. В этот миг сердце забилось быстрее, смешав страх и любопытство. Словно тень, я осталась в тишине, вслушиваясь в неведомое, что происходило за закрытой дверью. Эхо недосказанности окружало меня, словно легкий туман. Каждая деталь наполняла пространство напряжением – туфли, оставленные в прихожей, и их облик, полон загадки, говорили о чем-то больше, чем просто присутствие другого. Звуки из спальни становились все отчетливее, придавая ситуации налет тайны.

Я не знаю, сколько времени я так простояла. Затем, собравшись с мыслями, я решительно вошла в спальню, не разувшись. На кровати был мой Миша и незнакомая белокурая девушка, совсем молоденькая. Они оба замерли в неожиданности, и девушка, испуганно вскрикнув, быстро закуталась в одеяло и бросилась в коридор. Миша, с наглой ухмылкой, спросил:

Что, встала и смотришь? Ты полагала, что смогу терпеть твое пренебрежительное отношение к себе? Я ведь живой человек, нуждающийся в ласке и страсти. А ты? Как бревно, холодная и бездушная, всегда далекая от моих желаний, утопаешь в своих деньгах. Ты ведь не замечаешь, как нас разделяет эта пропасть равнодушия. Моё сердце жаждет тепла, а твоя душа словно закована в лед. Каждый день я мечтаю о том, чтобы почувствовать твою близость, но вместо этого натыкаюсь на стену твоего игнорирования. Как долго еще я смогу выносить это одиночество ? Я не игрушка, которым можно пренебречь, не тень, которая всегда рядом. Я требую внимания . Неужели так трудно понять, что любовь требует взаимности? Я осталась в полном ступоре, слова еле сорвались с губ, и, в замешательстве, я пролепетала, что заболела и пришла пораньше.

А потом меня охватил гнев. Что? Я старалась, я делала всё для него, а он… Он даже сейчас, застуканный на измене, обвиняет меня. Меня пронзила мысль: я не плачу, мне не больно, только чуть-чуть обидно, что все мои попытки создать семью вновь разрушены. Ну надо же, значит, я не любила.

Больше разговаривать с ним я не собиралась. Молча развернулась и направилась к выходу; во мне нарастало чувство тошноты и противности. Я шла, словно в бреду, и лишь издалека уловила: «Да катись ты. Надоела уже, я так устал от тебя. Ты бездушная и ледяная, никому ты не нужна, дура». Я хлопнула дверью, и мне показалось, будто стало легче дышать. Спустившись вниз, я направилась к остановке. Дождик усиливался, но я не обращала на него внимания. В голове витали смятения, я не могла понять, почему все происходит именно так. Всю жизнь мечтала о большой и дружной семье, но отношения с мужчинами не складывались. И вот встретила Мишу. Я создала вокруг нас иллюзию счастья и наивно верила в нее, но теперь, оглядываясь на все пережитое, осознала: я не любила его, и он не любил меня. Я играла в семью, а он просто пользовался мной.

Так я добрела до остановки, где дождь лился, как из ведра. Меня трясло – не то от болезни, не то от нервного возбуждения. Я уселась на скамейку и уставилась в одну точку, погруженная в свои мысли, даже не замечая окружающего. Внезапно кто-то настойчиво стал дергать меня за рукав. Я повернулась и увидела пожилую бабушку. Она выглядела такой милой и очень старой. С дрожащими руками она протянула мне платок.

– На, внученька, вытирай слезы, – произнесла она, словно зная, что в моем сердце бушует буря.

Я взяла платок, и в этот миг мир вокруг меня стал немного ярче, как будто свет пробивался сквозь пелену дождя. Нежные слова бабушки, облеченные в заботу, согрели мою душу, внушив надежду. В каждом жесте её чувствовалась непередаваемая доброта, от которой моё сердце наполнилось теплом. И среди холодного дождя я ощутила, что жизнь, несмотря на её трудности, полна человеческой любви и сострадания.

Ну и что, плачешь? Стоит ли это того? Не знаю, почему, но я сразу открыла ей свою душу, рассказав о том, как стремлюсь найти семью, хотя ничего не складывается. Я поведала ей о Мише, изменщике, и о том, что такое любовь, мне неведомо, и будет ли она в моей жизни. Бабушка загадочно улыбнулась и спросила: "А что ты готова отдать за любовь?" В порыве эмоций я выпалила, что, наверное, все. Она вновь загадочно улыбнулась и добавила: "И жизнь".

Я нервно рассмеялась – а как же еще? Наверное, и это готова отдать, но слезы снова стекали по лицу.

"Ну, ладно тебе, дорогая, не плачь, дай руку, помогу тебе". Я протянула ей дрожащую ладо Я пришла в себя в объятиях темноты. Холод и сырость окутывали меня, как зловещая пелена. Вокруг царила непроглядная мгла, и я пыталась встать, но запуталась в каком-то подоле. Что это за платье? Откуда оно взялось? В голове стонало, как будто тысячи муравьев бежали по моим венам, и сильная боль стиснула висок. Я не понимала, что произошло. Вероятно, я потеряла сознание на остановке, но почему я не в больнице? Где я вообще нахожусь? Страх, подобно волне, накатывал на меня, обдавая холодом. Что случилось? Где мои привычные звуки? Я глубоко вдохнула, стараясь прогнать панику, но темнота лишь углублялась, словно живая, впитывающая все мои вопросы и сомнения.

Я медленно поднялась, шевеля руками, пытаясь понять, где же я нахожусь. Вокруг меня лишь холодные, влажные кирпичные стены, и с одной стороны – преграда, решетка. Что это за решетка? Паника охватила меня, и я закричала, но в ответ лишь глухая тишина заполнила пространство. Страх сжимал грудь, а мысли метались, словно дикие звери. Я снова закричала, из последних сил и с надеждой, что кто-то услышит. Внезапно, где-то в вышине, раздался пронзительный скрежет металла, как будто кто-то открыл дверь. Этот звук, наэлектризованный ожиданием, заставил моё сердце забиться быстрее. Я затаила дыхание, прислушиваясь к еле слышным звукам, пытаясь различить, что же происходит за стенами моей темной тюрьмы. Где-то внутри меня зажигался огонёк надежды, что это сон просто сон.

Кто-то приближался ко мне, и его шаги звучали, как гул страшного предвестия. Затем я заметила свет факела, яркий и непокорный. И это в нашу эпоху технологий?

«Чего орешь, ненормальная!» – прервал тишину чей-то голос, резкий и властный. «Сказал же: сиди тихо». Как велит хозяин, так и исполню его волю. А ты хоть орёшь, хоть нет, тока всё равно не будет по твоему. Себе же хуже сделаешь.Повелитель ясно повелел: не предоставлять свободу и следить за всем до тех пор, пока не будет разобрано, что к чему.

Воды, дайте воды, умоляю я. Он протягивает мне глиняный кувшин: «Ну, пей».

Я с жадностью вцепилась в кувшин и стала пить холодную воду, словно она могла утолить не только жажду, но и все невидимые муки. Затем, с трудом собравшись, протянула кувшин обратно и, наконец, спросила: «Где же я?»

Мужчина напротив был огромен, как медведь, его фигура вздымалась в свете факела, и хоть его лицо едва различалось в тусклом свете, я заметила его величественную бороду и доспехи, сверкающие как броня из древних легенд.

«Наверное, у меня галлюцинации», – мелькнула мысль. – «Что же со мной произошло? Я в коме? Умерла? Или попала в иной мир?»

Чувство тревоги начало снова овладевать мной: «Неужели меня, больную и без сознания, похитили и теперь держат в подвале?» Вопросы роились в голове, как пчелы в улье, но ответов не было.

Этот мужчина хмыкнул и произнес: "Ты, дурочка, не уповай на это, тебе не поможет. Правитель, знаешь, какой, – спровидливый. Если ты ни при чем, то отпустит тебя с миром. А если замешана в заговоре, то готовься к беде." Он засмеялся и направился к выходу. А я, погруженная в полумрак, пыталась осмыслить: какой правитель? Какой заговор? Сколько времени я провела в этой темноте – неведомо; лишь остро ощущала жажду и голод. Меня трясло от холода и неясности. Вскоре дверь на верху снова открылась, и я услышала приближающиеся шаги – двое спускались вниз. Раздался звук звякающей решетки, и меня грубо схватили, потянули в темноту по лестнице, сердце застучало быстрее. На уме лишь тревога: что ждет впереди?

Меня вытащили на свет. Я долго моргала, пока не привыкла к яркому свету. Оказалось, я находилась в зале, где царила мягкая таинственная атмосфера. Меня повели вверх по каменным коридорам, и я не могла понять, где же я нахожусь. Чем выше мы поднимались, тем более оживленным становился путь. В коридорах начали появляться люди в странных нарядах, напоминающих формы из давно ушедшей эпохи. Мне показалось, что это были слуги, скромно одетые. Двое парней крепко держали меня под руки, и я не пыталась сопротивляться. Взгляд мой заскользил по длинному платью, дотягивающемуся до пола, которое мешало мне уверенно шагать. Я периодически спотыкалась, но продолжала следовать за ними.

Вскоре мы поднялись на этаж, где все вокруг излучало роскошь и богатство. Пространство было великолепно, словно замок из сказки. Цветы в изящных вазах, картины на стенах, запечатлевающие мгновения жизни – все это создавало атмосферу ненаглядной красоты. Я шла, не в силах сдержать удивление, с широко раскрытым ртом разглядывая окружающее, не веря, что всё это происходит со мной.

Меня подвели к огромным дверям, охраняемым людьми в форме с военной выправкой. Их холодные взгляды и молчаливое присутствие добавляли волнение в этот волшебный миг. Они, не произнеся ни слова, открыли двери, и меня грубо втолкнули внутрь – вероятно, это был кабинет. Внутри царила атмосфера силы и власти.

За столом сидел мужчина, ему было около тридцати, может, чуть больше. Он обладал поразительной красотой: черные волосы каскадом падали на мужественное лицо, а от него исходила некая сила . Рядом с ним, с правой стороны, располагался другой мужчина в элегантном черном костюме – не менее красивый, но обладавший иной аурой. Я стояла, окутанная непониманием, и молчала, не ведая, зачем меня сюда привели. Оба мужчины также сохраняли тишину и если первый излучал холодную злость, то второй искал во мне что-то иное, искал с интересом и вниманием.

Ну, проговорил первый. Надумала все рассказать или опять тебя отправить в камеру, чтобы ты еще подумала?

Я молчала, да и что я могла сказать? Я уже поняла, что попала, так попала. Но мне бы хоть немного понимания: где я и что происходит.

Так и будешь молчать, дрянь? – снова спросил первый мужчина, стукнув кулаком по столу. – Я покажу тебе райскую жизнь, Елина. Ты пожалеешь, что сделала это, обещаю, – зло усмехнулся он. – Отправьте ее обратно! – крикнул он, и в комнату вошли солдаты.

– Ну подожди немного, Доминик. Не кипятись. Ты просто напугал девочку. Елина нам все расскажет, верно же?

Меня охватила дрожь; я не понимала, что они хотят от меня. На всякий случай кивнула, и лишь открыла рот, чтобы объяснить, что я не из этого мира и не осознаю их намерений, как вдруг двери с оглушительным звуком распахнулись, и в кабинет вошел мужчина в возрасте с седыми волосами. Он обладал величием, от него исходила аура власти.

С порога он закричал: «Доминик, что ты творишь? Если ее отец узнает, что ты затеял, волны недовольства не удастся сдержать, ты понимаешь ? Ты сошел с ума?»

Но Доминик произнес в ответ: «Но папа ! Она провела запрещенный ритуал, ты знаешь, за это полагается смерть». Над кабинетом повисла напряженная тишина, как будто сама реальность остановилась, ожидая развязки.

Вы оба будете молчать о ритуале – надеюсь, вам это понятно. Ты женишься на ней, как и должно быть. Это касается и тебя, Елина.

Я кивнула, хотя не осознавала всей глубины происходящего. Доминик с гневом смотрел на меня, сжимая руки в кулаки, но не мог ослушаться своего отца. У второго мужчины глаза округлились от удивления, и он усмехнулся, поглядывая на меня.

Спокойным голосом отец Доминика произнес: «Иди, Елина, за дверью тебя ожидают служанки. Они помогут тебе привести себя в порядок и подготовят к встрече с отцом, он скоро будет здесь».

Я вышла из кабинета и, действительно, там стояли две молоденькие девушки, которые поклонились мне и повели по бесчисленным коридорам замка. Их шаги звучали осторожно, как шепот, в этом величественном, но в то же время зловещем месте.

нь, и мир вокруг меня закружился .

Меня подвели к комнате, и когда я вошла, меня охватило неподдельное восхищение. Комната поражала своими размерами: у окна стояла кровать с изысканным балдахином, способная вместить, пожалуй, человек семь. Вдобавок, рядом красовался журнальный столик, сверкающий, как золото. Две дополнительные двери, как впоследствии выяснилось, вели в ванную и гардеробную. Я застыла на месте, охваченная трепетом, но девушки, словно прочитав мои мысли, нежно подтолкнули меня, произнеся: "Ваша светлось , просим вас принять ванную, и вскоре мы принесем вам обед в покои". В полном недоумении я направилась к одной из дверей, до сих пор не веря тому, что вижу.

Ванная комната, как и все вокруг, была выполнена из злата, и пространство здесь казалось огромным. На изящном столике расположилось множество баночек, манящих своим содержимым, но вот что поразило меня больше всего – ни одного крана не было видно. В голове закралась тревожная мысль: «Неужели я оказалась в столь ужасных условиях? Скоро начнут таскать воду ведрами?»

Но моё удивление достигло кульминации, когда одна из девушек провела рукой вдоль края ванны, и вдруг вода хлынула, словно полученная из таинственного источника. В момент этого чуда меня охватило чувство невыразимого восторга.

Я спросила девушку: "Как ты это делаешь?"

Она округлила глаза и с легким удивлением произнесла: "Ваша светлось , разве вы не знаете? Это может каждый, у кого есть хотя бы капля магии."

Я застыла, осознав, что действительно нахожусь в мире, где обитает магия. Как же это поражающе! Погрузившись в теплую воду, на некоторое время я забываю о своих бедах и просто нежусь в спокойствии. Вскоре служанка берет в руки несколько баночек и начинает намывать мне голову. И тут меня осеняет: точно, у меня длинные волосы! По цвету они напоминают мои прежние, но такой длины у меня никогда не было. Сильное волнение охватывает меня, и я лишь хочу увидеть свое отражение – сейчас же!

Я обращаюсь к девушке с просьбой показать мне зеркало.. Она вновь округляет глаза, полные тревоги. "Извините меня, герцогиня Элина, но вы хорошо себя чувствуете? Может, позвать лекаря?" Я сдвигаю брови в задумчивости, и она, словно испуганная, отступает. "Извините меня, не гневайтесь," – произносит она, и в ее голосе звучит нотка паники. Ее руки дрожат, и в этот миг она, судорожно кивнув, стремительно покидает ванную комнату.

Я вылезаю из ванной, стараясь аккуратно вытереться, и вновь испытываю желание полюбоваться своим отражением. Но странное поведение служанки вызывает у меня недоумение: что такого я сказала? Одевшись в сарафан, заботливо развешанный рядом, я покидаю комнату. И тут меня ожидает сюрприз. В моей комнате собралось множество людей, и все они смотрят на меня с удивлением и, возможно, с некоторой строгостью.

Я сразу определила одного из них как лекаря. Два других, вероятно, были его помощниками или учениками. Они смотрели на меня с неподдельным интересом, в то время как мысли самого лекаря оставались для меня загадкой.

– Как вы себя чувствуете, ваша светлость ? – осведомился он.

– Да все хорошо, – ответила я, сглатывая слюну. – Хочу воды и покушать.

– Можно ли мне осмотреть вас? – спросил доктор.

– Хорошо, – согласилась я.

– Тогда всех прошу покинуть покои. А вас, миледи, прошу занять кресло.

Когда все вышли из комнаты, я опустилась в кресло. Лекарь подошел ко мне и стал водить руками над головой.

Через некоторое время он вздохнул, взял стул, сел напротив и, глядя мне в глаза, спросил:

– Графиня Елина , что с вами? Служанка Эмили утверждает, что вы ведете себя странно, не знаете элементарных вещей и удивляетесь простому. Также вы спрашивали о Великом Зеркале. Для чего оно вам?

Я слегка пожала плечами и ответила: "А что такого в зеркале? Я всего лишь желала взглянуть на себя, чтобы увидеть, как я выгляжу.

Но для этого вы можете призвать отражатель. Так зачем же вам зеркало?"

Если вы в очередной раз надеетесь, что сможете воспользоваться запрещенной магией, напрасны ваши мысли. Вам не позволят приблизиться даже на метры к зеркальному оракулу. Не думайте, что снова удастся все провернуть. Внутри меня настигло смятение, и я решила довериться этому мужчине. Пусть он и произносил слова, порой неприятные на слух, однако звучали они с удивительной добротой. Я спросила: «А как вас зовут?»

Меня зовут Август, я лекарь Его Величества Виссариона III. Пока вы находитесь в замке, ваш лекарь, следовательно тоже . Я просканировал вас; вы абсолютно здоровы. Но что вы задумали, ваша светлость?

Я замерла, а затем, выдыхая, произнесла: «Знаете, Август, я совершенно ничего не помню. Не помню, как меня зовут, кто я, даже не понимаю, где нахожусь».

Лекарь задумчиво смотрел на меня, поглаживая свою бороду. Затем произнес: «То есть, вы, графиня Елина, утверждаете, что как ребенок, не знакомы с миром и не знаете, кто вы?»

«Да, именно это я и хочу сказать. Все хотят от меня чего-то, но я не понимаю, что случилось. Почему нельзя говорить о зеркале, о каком-то ритуале? Я ничего не понимаю.

Вы знаете, я немного могу чувствовать ложь , но в вас ее нет. Как такое могло случиться – мне неясно. Я должен сейчас же рассказать Его Величеству и изучить свои книги; может, там есть что-то подобное. А сейчас прошу вас отобедать и немного отдохнуть. Позже Его Величество решит, что делать.

Август покинул мои покои, и в комнату вошли две новенькие девушки. Они молча сервировали обед на столике, склонили головы в поклоне и удалились. Я, наслаждалась трапезой, затем обошла комнату и взглянула в окно – у меня захватило дух от того, насколько удивительно прекрасна была улица. Всё вокруг блестело зеленью, словно оно вышло из волшебной сказки, не поддаваясь словесному описанию.

Затем я направилась в гардеробную – огромную и загадочную, полную нарядов, каких я никогда не видела. Стойкое желание примерить их охватило меня. Когда я покинула гардеробную, я глубоко вздохнула: где же здесь зеркало? Как же они смотрят на себя? Я задумалась, а потом махнула рукой,и передо мной возникло зеркало – но странное, словно не от мира сего. В нём отражалась я, прекрасная и неповторимая.

Я слегка опешила от происходящего. Как могло так случиться? Пока зеркало не исчезло, я стала разглядывать себя. Что можно сказать – я была собой, только немного худовата; волосы длиннее, но оттенок остался таким же русым. Мои голубые глаза, казалось, мерцали, и это удивляло меня. Хорошо хоть внешность осталась прежней.

Я отступила на некоторое расстояние и начала махать рукой, пытаясь заставить зеркало исчезнуть, но оно упорно не исчезало. Я долго мучилась и пыталась убрать его,но у меня не выходило , я села в кресло, решив, что не могу больше с этим справляться.

В этот момент раздался легкий стук в дверь, и вошла девушка, которая попросила меня пройти с ней. Вас ожидает Его Величество, сказала она.

И опять я блуждала по этим бескрайним коридорам. Меня вновь проводили в кабинет, и он немного отличался от того, в который меня привели в первый раз. Теперь за столом сидел Его Величество Виссарион III, а рядом с ним – лекарь.

«Заходи, Елина», – произнес Виссарион III, кивнув в сторону кресла.

Я шагнула вперед и села, уставившись на короля. Он задумчиво изучал меня, а затем спросил:

«Мне сказали, что ты потеряла память. Это правда?»

Я взглянула ему в глаза и с глубоким вздохом ответила: «Да, я действительно ничего не помню». Слова произносились словно эхо в тишине.

Я не знаю, почему так произошло- сказал лекарь . Искал в старых книгах что-то подобное, но никто не описывал такие случаи. Да и вообще, вы же знаете, ваше величество, что использование запрещенной магии опасно; последствия могут быть различными. Возможно, именно поэтому графиня Елина потеряла память.

Король задумчиво ответил: "Да, возможно, и такое. Она не врет, я чувствую это точно. Страх, непонимание – это присутствует, но ложь нет. Затем наступила минута молчания, и король продолжил:

"В общем, поступим так. Твоему отцу Елина мы скажем, что после ритуала подтверждения истинной пары на зеркале оракула ты потеряла сознание. Долгое время ты пролежала в покоях, а, придя в себя, просто ничего не помнишь. Надеюсь, про моего сына, который держал тебя в подвале, ты промолчишь – это в твоих же интересах. Далее тебя будут осматривать лекари и маги. Попробуем разобраться, что произошло, и как вернуть память. Хотя, знаешь, Елина, такая, как сейчас, мне нравишься больше. Тихая, спокойная. Хотелось бы, чтобы вы наладили отношения с Домиником, ведь впереди свадьба, и уже ничего не изменить.

Виссарион III, кивнул головой, что означало: пришло время мне уйти, разговор завершен. Я встала, молча вышла и вновь оказалась в этих бесконечных коридорах. Меня снова привели в мою комнату, где я провела скучные часы в одиночестве, безразлично наблюдая за течением времени, что тянулось как вечность.

Утром меня разбудила служанка, мягко предлагая умыться, освежиться и отправиться на завтрак в столовую. Проведя полдня в заточении, мне остро хотелось развлечений, возможности прикоснуться к миру, в который я была выброшена, узнать о его тайнах

За столом столовой собралось много народа; множество разряженных дам и незнакомых мне мужчин. В самом конце стола, подобно неизменной скале, сидел Доминик.

Как только я вошла в помещение, разговоры затихли, и внимание снова устремилось ко мне. Я с гордо поднятой головой направилась к свободному месту и уселась, чувствуя на себе множество взглядов. Дамы начали перешептываться, а Доминик, стиснув вилку в руках, гневно посмотрел в мою сторону.

По левую руку от него сидел тот же молодой человек, что и в кабинете; он кивнул мне, его изучающий взгляд, казалось, проваливался в самую душу. Я опустила глаза на свою тарелку, стараясь сосредоточиться на завтраке. Но как можно было спокойно трапезничать, когда вокруг столько внимательных глаз? Куски еды не лезли в горло, и я лишь тихо сидела, пряча свои чувства за опущенными ресницами, и наблюдала за происходящим вокруг.

Все были одеты так, словно пришли на званый ужин. Я же выбрала скромное платье из своего гардероба. Служанка помогла мне его надеть, хотя ее взгляд был странным, полным недоумения, но она ничего не произнесла. По правую руку от Доминика сидела эффектная блондинка. Как и все присутствующие, она изначально замерла от удивления, а затем начала бросать на меня неоднозначные взгляды, полные любопытства, и в то же время отмечала, как она влюбленно смотрела на Доминика. Внутри меня возникло странное предчувствие, и я сразу поняла, что между этими двумя что-то большее, чем простая знакомство.

Как вы себя чувствуете, ваша светлость? Пропела блондинка, её голос был как нежный шёпот ветра. Мы слышали, вы ощущали недомогание во время исследования истинности. Как прошел этот ритуал? Нам так любопытно, и она так мило захлопала глазками. Я не знала, что сказать, и лишь раскрыла рот, чтобы, возможно, грубо ответить ей, как тот мужчина рядом с Домиником сказа:

«Алисия, я не думаю, что это уместно – расспрашивать об этом за столом». Елина, действительно, еще не пришла в себя, и, думаю, если она захочет, сама расскажет о происходящем. А пока прошу меня простить – я хотел бы проводить Елину. Всем спасибо за завтрак. Он встал из-за стола, подошел ко мне и протянул руку. Я поднялась, подала свою, и мы вышли из столовой.

Оказавшись за дверями столовой, я вздохнула с облегчением. Как будто тяжесть с плеч спадала. Мужчина произнес: «Елина, может прогуляемся по саду? Вы немного бледны».

Я кивнула, и мы направились в сад. О, этот сад! Его невозможно описать словами. Он был усеян цветами, незнакомыми мне, а вокруг звучали песни птиц, и порхали бабочки. Мне казалось, что я оказалась в сказке. Мы уселись на лавку.

«Вы очень изменились», – сказал он, изучая меня.

«Простите», – ответила я, удивленно. «А как вас зовут?»

Он слегка хмыкнул, представившись: «Адриан, я брат Доминика и начальник безопасности Его Высочества».

Я сидела на лавке, болтая ногами, разглядывая красивую плитку под собой. «Знаете», – сказала я, – «я ничего не помню. Мне очень страшно и непонятно все. Я была бы вам благодарна, если бы ввели меня в курс дела. Что я натворила?» Он присел рядом и начал свой рассказ, а по спине пробежали мурашки от волнения.

Оказалось, я была дочерью герцога и герцогини Боррель. Мой отец занимал высокую должность в совете, и многие министры прислушивались к его мнению. Я поняла что его даже сам король побаивался . В семье я была единственной любимой дочерью: отец души не чаял во мне, особенно после того как моя мама скончалась, когда мне было всего восемь лет. Горевал он по ее утрате, но всю свою любовь теперь направил на меня. В таких условиях я, выросшая под заботливым, но требовательным взглядом, стала капризной до жути. Однако Господь одарил меня красотой; слуги боялись меня, и ни одна служанка не задерживалась на долго, потому что за любую малейшую провинность я наказывала их сурово. Мой дорогой папенька всегда прощал мне все.

Когда я подрастала, меня постепенно приучали к света, где наряды и улыбки окружающих казались важнее всего. Я была ослепительной, но, обладая непростым характером, мужчины откровенно боялись меня, а дамы, естественно, старались избегать общения. И вот в мою голову закралась одна навязчивая мысль: я грезила о том, чтобы выйти замуж за принца Доминика. Мой отец, изначально пытавшийся отговорить меня от этого каприза, в конце концов смирился с непреклонностью моей воли. Не в силах устоять перед настойчивостью дочери, он стал изощряться в поиске способов, чтобы свести нас вместе.