Читать книгу: «Я буду дышать...»

Посвящение

Моему мужу — Дмитрию. Тому, кого я люблю и всегда буду любить. И тем, кто учится дышать заново.

Пролог

Солнце заливало комнату. Анна проснулась и впервые за долгое время не закрыла глаза, прячась от света.

Она просто лежала и смотрела, как солнечные лучи скользят по стене, по старой фотографии на тумбочке. Джеймс улыбался с того снимка, с их последнего отпуска. Море, солнце, его счастливое лицо.

Она улыбнулась в ответ. Тихо. Пальцы на миг коснулись стекла — привычный жест, который теперь не рвал сердце, а просто согревал.

Она встала, и босые ноги коснулись прохладного пола. На кухне она налила себе кофе. Горьковатый запах разлился по комнате, смешиваясь с утренней свежестью из приоткрытой форточки. В доме больше не было той тягучей, давящей тишины. Только утро. Только свет.

Она подошла к окну. Её взгляд остановился на вишнёвом дереве у забора. Он посадил его в первый год их жизни в этом доме, в их доме. Оно росло медленно, ягод было мало, но он любил его.

Теперь дерево стояло чуть подсохшее. Но снизу, у самых корней, пошли молодые побеги. Свежие, зелёные. Они пробивались из земли, несмотря на то что старый ствол выглядел уставшим.

Анна смотрела на них и думала о том, как странно устроена жизнь. Как что-то исчезает, но оставляет после себя ростки. Как память становится не только болью, но и почвой для чего-то нового. Человек уходит, а след его остаётся. Не только в саду, не только в вещах — в её памяти, в её сердце. И это не делает боль меньше. Но делает её светлее.

Она сделала глоток кофе. Кружка обожгла ладони — тем самым теплом, от которого когда-то хотелось убежать. Теперь она просто держала её и чувствовала, что внутри что-то отпустило. Не до конца. Не навсегда. Но достаточно, чтобы дышать глубже.

В дверь позвонили. Звонок прозвенел резко и звонко, разорвав утреннюю тишину. Анна вздрогнула от неожиданности, потом улыбнулась своей реакции, поставила кружку на стол и пошла открывать.

На пороге стоял Марк. С полевыми цветами в руках. Он стоял в утреннем свете, улыбался спокойно и тепло, и в его глазах была только тихая радость.

— Привет, — сказал он, улыбаясь. — Я приехал, чтобы забрать тебя. На прогулку. Погода сегодня хорошая. — и добавил: — Если ты не занята.

Она посмотрела на цветы, потом на него, улыбнулась в ответ и сказала:

— Я не занята.

Она взяла цветы и поставила их в стеклянную вазу на столе, которая давно ждала, чтобы в ней появилась жизнь. Наспех, но бережно. Она вышла за ним, и закрывая калитку, на мгновение задержала взгляд на вишнёвом дереве. На молодых побегах у корней. Улыбнулась и пошла дальше.

Она не знала, что их ждёт впереди. Не знала, будет ли у них с Марком что-то настоящее. Но она знала одно: она больше не убегает от жизни. Она дышит — свободно и легко.

Часть 1.

Пустота

«Горе — это не просто печаль. Это ампутация. Часть тебя отрезана, и ты чувствуешь фантомную боль.»

Неизвестный автор

Глава 1

Анна

Дождь начался в четыре. Анна стояла у окна, прижав ладонь к холодному стеклу, смотрела, как серая пелена затягивает небо, и чувствовала странное облегчение. Солнце последние недели было невыносимым — оно лезло в глаза, напоминало о жизни, которая продолжалась, но уже без него. Дождь был честнее. Он не требовал радоваться, не заставлял чувствовать вину за то, что она ещё дышит. Он просто был — ровный, холодный, бесконечный.

Теперь работа стала её убежищем. Это был тот мир, в котором она чувствовала себя уверенно. Здесь, среди чужих голосов, стука клавиш и монотонного гула кондиционера можно было притворяться, что ничего не случилось. Что она вернётся домой, а там всё будет по-прежнему. Что он будет ждать её на кухне с чашкой чая и той самой улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось.

Анна задержалась допоздна. Не потому что было много дел — она просто не хотела возвращаться в пустой дом. Время тянулось медленно, но она не торопилась. Спешить было некуда. Дома никто не ждал. Тишина, которая когда-то была наполнена его голосом, его шагами, его присутствием, теперь давила на плечи.

Выходя из офиса, она накинула капюшон и пошла через парковку. Плащ промок почти сразу — ткань потяжелела, прилипла к телу, но она не ускорила шаг. Холодные капли падали на лицо, смешиваясь с тем, что она не хотела показывать никому.

Она села на водительское сиденье, захлопнула дверцу, и тишина в салоне стала плотной. Она сжала руль, чувствуя, как пластик холодит ладони. А ведь совсем недавно он держал его в своих руках.

Первое время она боялась садиться за руль этой машины. Ей казалось, что она вторгается в его пространство, что она занимает место, которое принадлежало только ему. И это место всё ещё хранило его присутствие.

Стекло запотело и Анна смотрела, как крупные капли стекают по нему, оставляя за собой мокрые дорожки.

В машине еще пахло им. Почти растворившийся, но всё ещё живой запах, который держался за обивку, за воздух, за тишину, которую он оставил после себя. Она не хотела, чтобы этот запах исчезал. Если он исчезнет — его станет ещё меньше. А ей и так казалось, что он уходит с каждым днём. Она вдыхала его, закрывая глаза, и чувствовала, как внутри разливается тягучая, горькая волна.

Она помнила, как Джей держал этот руль. Как он смотрел на неё, когда она рассказывала ему что-то смешное, как его глаза светились, а улыбка касалась губ. Как он брал её за руку и держал в своей ладони, крепко, но бережно. Она помнила его руки, его тепло, его дыхание, его голос. Забыть всё это было страшнее всего.

Пальцы скользнули по приборной панели. Погладили пластик. Глупо. Но это всё, что у неё осталось. Только память.

Она не включала радио — не могла. Раньше музыка была частью ее жизни. Теперь же любая мелодия казалась ей чужой. Она напоминала о том, что мир продолжает звучать, а она — нет.

Дождь усилился. Анна завела двигатель, включила печку. Потянулась к рычагу фар — и на секунду замерла. Воспоминание пришло само собой — из того времени, когда она ещё не знала, что жизнь может разделиться на «до» и «после».

Они были на свадьбе друзей. Шумный зал, смех, музыка, гости. Анна стояла у бара, когда Джей подошёл сзади, обнял за талию, наклонился к её уху и сказал:

— Выходи за меня.

Она не расслышала. Обернулась.

— Что?

— Вы-хо-ди за ме-ня, — повторил он громче, почти по слогам, глядя ей прямо в глаза.

Она застыла. Всё вокруг перестало существовать. Он смотрел на неё, улыбаясь, как будто ничего особенного не произошло. И она почувствовала, как сердце бешено забилось в груди.

— Что ты сказал? — переспросила она тихо, хотя расслышала прекрасно.

— Будь моей женой, Анна. Я хочу, чтобы мы были одной семьей.

Он не торопил её, не отводил взгляда. Он просто был рядом и ждал, пока она сама поймёт, что уже знает ответ.

— Я согласна, — она произнесла это, и в ту же секунду почувствовала, как его руки сжали её плечи, как он притянул её к себе и поцеловал в лоб. А затем взял за руку и повёл к столу, где сидели их друзья. Остановился и сказал громко, чтобы все услышали:

— Она сказала «да». Все закричали, засвистели, захлопали. Кто-то поднял бокал, кто-то обнимал их, кто-то смеялся. А Джей смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в этом зале.

Анна вынырнула из воспоминания — дворники мерно скользили по мокрому стеклу, отгоняя воду. Губы дрогнули в слабой, почти невесомой улыбке.

— Вот чудак, — прошептала она. — Предложение на чужой свадьбе. Ты не умел выбирать моменты, Джей. Ты просто брал и делал то, что считал нужным.

Улыбка погасла, не успев появиться.

— А я так и не научилась жить без тебя.

Она положила голову на руки, обхватившие руль, чувствуя, как пальцы дрожат. Минута прошла в тишине. Потом она выпрямилась, включила поворотник и выехала с парковки.

Дорога домой была пустой. Анна почти не замечала её — только свет фар, отражающийся в мокром асфальте и капли дождя, разбивающиеся о стекло.

Дома она медленно разделась, повесила мокрый плащ на крючок в прихожей. Прошла на кухню. Открыла холодильник. Внутри стояли йогурты, которые она купила неделю назад. Они всё ещё были там. Она закрыла дверцу. Открыла снова. Есть совсем не хотелось.

Она сварила кофе. Села за стол, обхватила кружку ладонями, чувствуя, как керамика обжигает пальцы. Напротив стоял его стул. Она смотрела на него и почти видела его там — с любимой чашкой в руках, с той улыбкой, которая всегда успокаивала её. На мгновение Анна закрыла глаза и позволила себе представить, что он сидит на этом стуле. Что он скажет что-то простое, как раньше. Что он улыбнётся. Но когда открыла глаза, стул был пуст. И молчание в комнате стало ещё тяжелее. Она сделала глоток кофе, потом ещё один — и наконец заговорила:

— На улице дождь, — начала она вслух, её голос прозвучал глухо, почти невесомо. Она замолчала, прислушиваясь к тишине. Затем продолжила: — Ты бы обрадовался. Ты всегда говорил, что дождь очищает. В офисе было шумно, но я не слышала никого. Хелен звала на обед, я отказалась. Я вообще много от чего отказываюсь, Джей.

Она сделала ещё глоток. Кофе горчил. Она пила его без сахара.

— Ник звонил вчера. Он устроился на работу. Наконец-то нашёл то, что ему нравится, — лёгкая улыбка тронула уголки ее губ и тут же исчезла.

Она замолчала, глядя в кружку. Кофе остывал, и она чувствовала, как тепло уходит сквозь пальцы.

— Я не сказала ему, что мне всё ещё плохо. Он не должен этого знать. Он счастлив, я это слышала по голосу.

Она подняла глаза на пустой стул.

— Я не имею права рушить его жизнь.

Кружка опустилась на стол. Она посмотрела на свои руки.

— Я хочу к тебе, Джей, — она сделала паузу, чувствуя, как в горле сжимается комок. — Честно. Я так устала. Я так хочу, чтобы всё закончилось.

Она замолчала снова. В тишине было слышно, как дождь стучит по стеклу.

— Но я не могу.

Пальцы сомкнулись в замок.

— Наш сын… Ник. Он уже взрослый. Скоро у него будет своя семья, дети. Я не могу оставить его одного. Он теперь единственное, что держит меня здесь.

Анна снова подняла глаза на пустой стул.

— Но что мне делать с этой пустотой? — её голос дрогнул. — Что делать?

Она провела ладонями по лицу.

— Ты забыл оставить мне инструкцию. Ты всегда всё знал. Где что купить, как починить кран, как быть счастливым.