Читать книгу: «Мифы западных славян»
© Курцевич А., текст, 2025
© ИП Москаленко Н.В., оформление, 2025
© Давлетбаева В.В., обложка, 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Введение
Эта книга посвящена мифам и легендам, появившимся в западнославянских странах – Польше, Чехии и Словакии. Их населяет более 50 миллионов человек: поляки, чехи, словаки и малые западнославянские народы – лужичане и кашубы. Многие представители этих национальностей внесли большой вклад в мировую культуру. Например, Генрик Сенкевич, Станислав Лем, Анджей Сапковский, Ярослав Гашек, Милан Кундера – писатели, известные далеко за пределами родных стран. Произведения Фредерика Шопена и Антонина Дворжака входят в золотой фонд мировой музыкальной культуры. А «отец поп-арта» Энди Уорхол, один из самых известных художников XX века, – словак по происхождению.
При разговоре о деятелях искусства всегда интересно посмотреть на культуру, взрастившую их самих. Узнать, какие песни они слушали, какие сказки читали, на каких ценностях воспитывались.
Один из глубинных пластов любой культуры – мифы и легенды. Предки современных западнославянских народов рано приняли христианство, но языческие мотивы из их фольклора никуда не ушли. Их легко заметить и в польских, и в чешских, и в словацких, и в лужицких, и в кашубских легендах. В них часто встречаются самые разные мифические существа. Это хорошо знакомые российскому читателю водяные, лешие, волшебные животные, оборотни. Вампиры, иногда встречающиеся в русских преданиях, но чаще обитающие в балканских и западноевропейских легендах. Горные духи, которых народное воображение поселило в глухих отрогах Карпат, Татр и Судет.
Языческие мотивы в западнославянском фольклоре часто сплетаются с христианскими. Например, многие верили, что нечистая сила особенно опасна в пятницу. Согласно Библии, Иисус Христос был распят в этот день, считающийся в христианстве недобрым. Другие предания, связанные с пятницей, остались с языческих времен. Например, чехи считали, что в этот день нельзя купаться и стирать белье в речке. Ослушников заберет водяной и заставит работать в подводных хоромах, а самых красивых девушек сделает своими женами. Или, например, западные славяне, как и некоторые другие народы, считали, что тринадцатого числа опасно отправляться в путешествие – нечистая сила может сбить с пути. Число 13 является несчастливым во многих христианских странах – считается, что во время знаменитой Тайной вечери Иуда сидел за столом тринадцатым.
Российскому читателю, выросшему на образах из восточнославянской мифологии, мифы и легенды западных соседей будут интересны тем, что они чем‐то похожи на родной фольклор. Например, некоторые боги – Перун, Велес, Мокошь – встречаются и в западной, и в восточной ветвях славянского пантеона. А вот загробный мир в мифологии западных славян изображен не так, как у соседей. Подробнее обо всем этом будет рассказано в одной из следующих глав.
Мифы и легенды западных славян интересны еще и тем, что в них отражаются многие события древней истории. Например, предание о трех братьях, которых звали Лех, Чех и Рус, рассказывает о том, как образовалось польское государство и почему его первая столица – город Гнезно. У чехов есть немало легенд о первых князьях из династии Пржемысловичей. Да, в образах этих героев много мифологических черт, но сама династия существовала в реальности и правила Чехией более 400 лет – с 872 по 1306 год.
Чешские предания четко локализованы. Зачастую действия в них происходят не в абстрактном тридевятом царстве, тридесятом государстве, а в местах вполне конкретных: возле Смржова, в Олешнице, в окрестностях Турнова. Хорошо заметно, как природа вдохновляла чехов на создание легенд о родных местах. Например, в окрестностях Смржова есть уникальная, почти тридцатикилометровая гряда базальтовых скал. Причем она состоит из ровно уложенных друг на друга фрагментов. Молва нашла объяснение необычному явлению: по легенде, скалу сложил черт, которого об этом попросил местный крестьянин. Взамен нечистый потребовал его душу, но не управился с работой до первых петухов и ушел ни с чем. Скала осталась недостроенной, поэтому не смогла защитить местных жителей от набегов соседей-немцев.
Матвей Меховский. Лех и Чех. Иллюстрация из «Хроники поляков». XVII в. Национальная библиотека. Варшава, Польша
На вершине горы Лишчин возле Плошковиц есть огромная яма. По легенде, ее вырыли люди, которые в разное время пытались найти золото. Отсюда и ее название – Златодол. Но гномы, которые, согласно поверьям, живут в горе, стерегут свои сокровища от людей. Некоторые из копавших яму были засыпаны землей и не смогли выбраться на поверхность. Лишь бедному леснику повезло: когда он шел мимо горы, то увидел, как в кустах что‐то блеснуло. Это был кусок золота – награда от гномов за заботу о лесе и его жителях. Но когда лесник попытался найти еще золото, потерпел неудачу. Все его поиски оказались тщетными.
Наконец, западнославянские мифы и легенды – это еще и отражение менталитета народов, их придумавших. В фольклорных сюжетах хорошо заметно, какие черты характера одобряются, а какие – нет.
Например, в польских легендах часто восхваляется сообразительность. Страшного дракона, обитавшего под Вавельским холмом, польский герой Крак побеждает не мечом, а хитростью. Он изготавливает чучело барана, которое змей глотает, не заметив, что оно начинено серой. После этого чудовище, страдая от жажды, пьет из реки, пока не лопается.
Себастиан Мюнстер. Зарисовка с изображением дракона. XVI в.
Чешские легенды очень часто осуждают несдержанность. Крестьянин, женившийся на лесной деве, однажды едва не ударил супругу, после чего она навсегда исчезла. Мать, разозлившись на расшалившегося ребенка, зовет грозное олицетворение летнего зноя – полудницу. Та приходит и убивает дитя. Та же полудница обращает в камни стадо пастуха, который хотел ударить ее кнутом.
Словацкая легенда о повелителе камней и руд поднимает тему гордыни. Одна красавица раз за разом прогоняла женихов, ждала, когда за ней приедут в золотой карете, – дождалась, что в ней прибыл хозяин подземного царства. Брак со сверхъественным супругом обернулся для девушки вечным заточением в царстве драгоценных камней с правом возвращаться на землю лишь на три дня в году.
А еще мифы и легенды западных славян – это увлекательное чтение и сюжеты, которые по занимательности могли бы посостязаться с фабулами многих романов. Так познакомимся же с ними поближе!
Глава 1
Путешествие к истокам
Мифы и легенды западных славян оставили заметный след в мировой культуре. Сложно найти страну, где не слышали бы о книге Анджея Сапковского «Ведьмак» и об игре The Witcher. Известен и другой книжный цикл этого польского писателя – «Сага о Рейневане». Сочиняя эти романы, Анджей Сапковский опирался в том числе на поверья предков современных поляков. Упоминающиеся в книгах о Рейневане ведьмы, волколаки и другие мифологические существа пришли из бестиария западных славян.
Повлияла их мифология и на российскую культуру. Самый простой пример – мультфильм «Двенадцать месяцев», который любят целые поколения. Но не все знают, что Самуил Яковлевич Маршак, сочиняя знаменитую пьесу, опирался на сказку чешской писательницы Божены Немцовой. А она, в свою очередь, чуть переработала сюжет, известный и чехам, и словакам. Да, капризной королевы, мудрого учителя, доброго солдата и многих других персонажей в сказке нет. Однако поход бедной падчерицы за подснежниками и встреча с братьями-месяцами – это не авторский вымысел, а народное творчество.
И это только два примера. Западнославянская мифология – настоящая сокровищница образов и сюжетов, вдохновляющих самых разных творцов. Она обширна и весьма загадочна – о преданиях и легендах западных славян известно не так много. Но чтобы лучше понять, откуда в их мифологии взялись те или иные мотивы, придется отправиться более чем на тысячу лет назад.
В VI–VII веках племена древних славян заняли обширные территории Восточной, Центральной и Южной Европы: от Эльбы (Лабы) на западе до Волги на востоке, от Балтийского моря на севере до Балканского полуострова на юге. С течением времени образовались три современные ветви народов.
К южным славянам относят болгар, сербов, боснийцев, македонцев, словенцев и хорватов. К восточным – русских, украинцев и белорусов. А западные славяне, о мифологии которых пойдет речь в данной книге, – это поляки, чехи, словаки и небольшие народности: лужицкие сорбы, силезцы и кашубы.
Тогда же, в VI–VII веках, активно развивалась славянская мифология, в том числе ее западная ветвь. Много информации сохранилось о верованиях балтийских и полабских славян. Чаще всего именно их вспоминают, когда речь идет о западнославянской мифологии в целом.
Почитатели Триглава и Свентовита
Очень многое для изучения культуры и верований полабских славян сделали археологи и другие немецкие ученые. Одним из них был Эвальд Шульдт (1914–1987). Уроженец земли Мекленбург – Передняя Померания, он всю жизнь посвятил исследованию истории и культуры этого региона. В течение нескольких десятилетий Эвальд Шульдт изучал поселения ободритов – одного из западнославянских племен. Его представители жили там, где сейчас находятся города Шверин, Росток и Нойбранденбург. В 1950‐х годах Эвальд Шульдт и его коллега Вильгельм Унферцагт (1892–1971) изучали вал на острове в озере Тетеровер и поселения возле городка под названием Любхин. В начале 1960‐х годов объектом интереса ученых стали валы замков возле деревень Никёр и Валькен, а также поселение Липен близ города Росток.
В 1973 году Эвальд Шульдт начал раскопки на месте ободритского поселения в Гросс-Радене. Раскопки продлились почти 10 лет, их результаты превзошли итоги всех предыдущих работ. Была найдена целая коллекция предметов, относящихся ко временам ободритов. Главной же находкой стали остатки языческого славянского храма.
Святилище из Гросс-Радена стояло возле поселения, расположенного на мысе, который вдавался в озеро. Храм находился за изгородью – отдельно от жилых домов. Возле него стоял загон для скота. Исследователи нашли в храме шесть лошадиных черепов и один бычий. Не исключено, что в храме или возле него могли совершаться жертвоприношения в честь бога – покровителя скота. У восточных славян эту функцию исполнял Велес. Возможно, что в западнославянской мифологии у него имелись «коллеги».
В 1987 году, незадолго до смерти Эвальда Шульдта, власти земли Мекленбург – Передняя Померания начали возводить музей древнеславянской культуры на месте раскопок в Гросс-Радене. Были детально воссозданы укрепления замка, жилища, хозяйственные постройки, сторожевая башня, языческое святилище и даже ладья. Этот музей существует и в наше время. Побывав в нем, можно составить подробное впечатление о быте и культуре ободритов.
Балтийские славяне некогда населяли окрестности Балтийского моря – те земли, которые сейчас входят в состав Польши и Германии. Вплоть до XII века эти племена придерживались язычества. В Щецине, столице Западно-Поморского воеводства Польши, находился храм Триглава. Многие историки сходятся во мнении, что это был главный бог поморских и части полабских славян. Эббон Михельсбергский, монах из аббатства Святого Михаила в Бамберге, писал, что Щецин «заключает в себе три горы»1. Средняя, самая высокая из них, и была посвящена Триглаву. На ней стоял идол этого бога – разумеется, трехголовый. Но все глаза и губы статуи прикрывали золотые повязки.
Эббон Михельсбергский отмечал, что, по словам жрецов, три головы богу нужны для присмотра за тремя царствами – небом, землей и преисподней. В Житии Оттона Бамбергского хронист писал, что «глаза и губы статуи были прикрыты, потому что Триглав ничего не говорил о людских грехах, будто бы их не видел»2.
Хоть монах из аббатства Святого Михаила и отзывался о языческом идоле не слишком доброжелательно, он все же оставил одно из самых подробных в истории описаний статуи Триглава. Интересна его связь с цифрой три, имеющей огромное значение во всей славянской мифологии. Русские, белорусские, польские, чешские, сербские, хорватские сказки часто начинаются со слов о царе, короле или крестьянине, у которого было три сына. В польской сказке «Волшебная гора» протагонист в поисках живой воды переплывает три реки, проходит из конца в конец три леса и на третий день видит заколдованную гору. В чешской сказке о Золушке главной героине помогают три волшебных орешка. В словацкой сказке «Двенадцать месяцев» мачеха трижды отправляет падчерицу в зимний лес.
Насчет того, почему именно число три считалось у славян священным, есть разные предположения. По одной из версий, оно еще в языческие времена символизировало три мира: в верхнем жили боги, в среднем – люди, в нижнем – мертвецы и хтонические существа. По другой теории, это число стало важным уже после принятия христианства – как символ Святой Троицы.
Но вернемся к мифологии балтийских и полабских славян, а также к Триглаву, который с помощью своих многочисленных голов наблюдал за всеми мирами.
По свидетельствам хронистов, этого бога уважали и боялись. Десятую долю того, что добывали в битвах, поморяне приносили в жертву главному богу. Одним из символов Триглава был вороной конь, которому приписывали умение предсказывать грядущее. Для этого животное трижды проводили через положенные на землю копья и наблюдали, как оно себя ведет. Считалось, что в поведении коня есть намеки на события, которые вскоре произойдут.
Число три много значило и для полабских славян. Их священный город Ретра (также известный под названием Радогост, или Радогощ) имел треугольную форму. Его точное местонахождение до сих пор не установлено. Согласно предположениям, он располагался на территории современной Германии – в земле Мекленбург – Передняя Померания, недалеко от Гросс-Радена. Немецкий хронист Гельмольд из Босау писал, что город находился на острове посреди озера. Попасть туда с берега можно было по бревенчатому мосту. По данным историков, в этих местах жило племя славян-ратарей, и от этого названия произошло название Ретры.
Титмар, епископ из Мерзебурга, подробно рассказал о том, что находилось в священном городе. Внутри не было никаких строений, кроме деревянного святилища. Стены его украшали рога животных и вырезанные изображения богов в полном вооружении. Главным из них был Сварожич, также известный под именем Радегаста. Люди боялись его и почитали больше, чем остальных богов. Изваяние его было сделано из золота и покоилось на ложе из пурпура.
Неизвестный автор. Радегаст. Иллюстрация из книги «Славянская и российская мифология». 1804 г.
Храм Сварожича охраняли жрецы. Они также приносили жертвы идолам. Считалось, что чем сильнее гнев богов, тем серьезнее должно быть подношение. Если жители верхнего мира были всерьез разгневаны, умилостивить их можно было только человеческой жертвой.
С храмом в Ретре связан миф об огромном кабане, который появляется из моря перед войнами. Страшное животное, по преданию, сотрясает землю и пугает людей чудовищных размеров клыками.
До наших дней Ретра не дожила. Сначала в 955 году, во время правления императора Оттона I, был уничтожен храм Радегаста, а его золотое изваяние отправилось к епископу Бранденбургской марки. В XII веке, во время правления Генриха Льва, оказался стерт с лица земли и сам город.
Еще одним богом, почитаемым в землях западных славян, был Свентовит, или Святовит. Его упоминал в своей «Славянской хронике» Гельмольд из Босау, писал о нем и Саксон Грамматик в «Деянии данов».
В «Славянской хронике» Свентовит назван богом земли руянской. Его чтили уже известные читателю ободриты, жившие на острове Рюген (Руян). Как и Гросс-Раден, и Ретра, он находится на территории современной земли Мекленбург – Передняя Померания.
Титульный лист издания «Деяния данов». 1514 г. Париж, Франция
Неизвестный автор. Свентовит. Иллюстрация из книги «Славянская и российская мифология». 1804 г.
.
На северном мысе Рюгена находилась Аркона – легендарный славянский город. Именно в нем стоял храм Свентовита. Согласно преданиям, у этого бога было четыре головы.
По поверьям, именно Свентовит определял, будет война выиграна или проиграна. В первом случае ему жертвовали треть добычи. Символами Свентовита считались кубок, меч и знамя. Его священным животным был белый конь. Согласно преданиям, ночью он покрывался пятнами грязи, поскольку Свентовит ездил на нем на битву.
Почитали этого бога не только полабские, но и поморские славяне. В городе Волин, который, как и упоминавшийся раньше Щецин, расположен в Западно-Поморском воеводстве на северо-западе Польши, был найден четырехликий идол. Произошло это в 1974 году – примерно тогда же велись раскопки в Гросс-Радене. «Волинский Свентовит» был сделан из дерева и отличался небольшими размерами – всего 6 см. Ученые выяснили, что фигурку вырезали примерно в IX–X веках. Такие статуэтки западные славяне изготавливали и в более поздние времена. Когда в XII столетии епископ Оттон Бамбергский сжег идолы в Волине, часть горожан все равно поклонялась у себя дома маленьким изображениям богов.
Когда‐то Волин был известен своими храмами. Остатки одного из них археологи нашли на самом высоком месте города. Храм существовал в IX–XII веках, в нем хранилось священное копье. Поблизости археологи нашли бронзовую фигурку коня и несколько статуэток, изображавших богов. Еще одна находка, связанная с верованиями западных славян, – идол с острова Фишеринзель на озере Толлен. Эта статуя довольно велика (2 м в длину), а о том, кого она изображает, историки спорят до сих пор.
Пожалуй, самая известная находка, напоминающая о языческих предках древних славян, – это остатки Арконы на острове Рюген. Они датируются IX–XII веками и расположены на мысе, обращенном на восток. Городище можно за несколько минут обойти пешком, его размеры составляют всего 90 на 160 м. Считается, что раньше оно было примерно в два раза больше. Возводили Аркону в несколько этапов: во время раскопок в валу обнаружили прослойки глины, угля и камней, соответствующие трем строительным периодам. Удалось раскопать и углубления, в которых оказалось много находок. В одной из траншей покоились фрагменты восьми – одиннадцати мужских черепов, кости животных, вещи и обломки посуды. В другом углублении были остатки ларца с вещами. В северной части городища находился источник воды, к которому вела протоптанная дорожка. Рядом с Арконой располагались более десяти поселений и могильник.
Валы Арконы. Остров Рюген, Германия
Раскопки этого города велись в несколько этапов: в 1921, 1930 и 1969–1971 годах. Некоторые историки полагают, что земные недра в этом месте скрывают еще много находок, связанных с мифологией полабских славян. Само название Арконы давно попало в русскую культуру: например, этот город упоминается в балладе Алексея Константиновича Толстого «Боривой». Источником вдохновения для нее стали славянские мифы. Автор рассказывает о том, как ободриты, называемые также бодричанами, одержали победу над датчанами. В «Боривое» соотечественники Гамлета рассчитывали на легкую победу, полагая, что легендарный военачальник бодричан им не помешает:
Но, смеясь с кормы высокой,
Молвит Кнут: «Нам нет препоны:
Боривой теперь далеко
Бьется с немцем у Арконы!»3
Говоря о Боривое, Алексей Константинович Толстой упоминает бога, которого почитали и поморские, и полабские славяне:
Это редчайший пример отражения западнославянских мифов в русской литературе.
Примерно к XIII веку земли, на которых жили полабские славяне, оказались в составе Священной Римской империи. Это государство, образовавшееся после того, как германские правители завоевали Италию, присоединяло все новые и новые территории. На землях полабских славян началась политика онемечивания. Этому способствовали и заселение этих территорий немцами, и насаждение немецкого языка, и влияние церкви, боровшейся с местными языческими культами. Со временем полабские славяне ассимилировались и стали частью германской нации.
Единственные представители полабских славян, кто до сих пор сохранили свой язык и культурные традиции, – лужицкие сорбы, или лужичане. Сейчас их около 60 тысяч человек, они живут в двух немецких землях (регионах) – Саксонии и Бранденбурге. Одна из легенд лужицких сорбов известна во всем мире – это история Крабата, ученика коварного колдуна. В XX веке немецкий писатель Отфрид Пройслер на основе древних преданий написал сказочную повесть «Крабат, или Легенды старой мельницы». Книга была переведена более чем на 50 языков, дважды экранизирована, ее персонажи стали героями песен немецких групп ASP и Stillste Stund, а также российской певицы Майи Котовской, известной под псевдонимом Канцлер Ги. Таким образом, лужичане, самый маленький западнославянский народ, оказался увековечен в мировой культуре.
Поморских славян постигла примерно такая же судьба, как и их полабских родственников. В XII веке они приняли христианство. Позже земли поморских славян, заметно обезлюдевшие после войн с датчанами, стали заселять немцы и поляки. Со временем поморяне «растворились» в этих двух народах. Единственная группа поморских славян, которая не ассимилировалась, – кашубы, до сих пор живущие на севере Польши. Их численность, по разным данным, насчитывает от 100 до 500 тысяч человек. Кашубы, как и лужичане, не забыли свой язык. А по праздникам в Гдыне, Гданьске, Лебе и других польских городах можно увидеть людей в национальных кашубских костюмах.
Языческое прошлое Польши
О мифологии племен, которые жили на территории современных Польши (южнее побережья Балтийского моря), Чехии и Словакии, известно меньше, чем о верованиях поморских и полабских славян. Некоторые сведения о языческих обрядах предков современных поляков можно узнать из трудов упоминавшегося выше хрониста Титмара Мерзебургского. Он писал о том, что жители Силезии поклоняются горе Собутка. Здесь речь явно идет о языческом культе, но подробностей Титмар Мерзебургский не приводит. Интересно, что он писал свои труды уже после крещения Польши, которое состоялось в 966 году.
В землях западных славян, как и на Руси, язычество сдавало свои позиции постепенно. Об этом свидетельствует и так называемая Влоцлавская инструкция, написанная во времена Казимира Великого (XIV век). Этот церковный устав осуждал тех, кто верил в нескольких богов или чтил не Бога, а птиц, животных и растения.
Следующий век оставил интересное свидетельство – «Постиллу» Лукаша из Великого Козьмина. Постилла, или постилия, – это разновидность проповеди. Лукаш из Великого Козьмина, теолог и ректор Краковской академии, написал свой труд накануне Зеленых святок – языческого праздника, который отмечали через 49 дней (семь недель) после Пасхи.
Теолог писал: «Следовало бы обратить внимание на тех, кто сегодня говорит безбожные речи во время танцев или на гуляниях, лелеет в сердце нечистые помыслы, выкрикивает имена божков. Стоило бы задуматься, можно ли обратить их к Богу. Конечно, нет. <…> Нет под небом другого имени, которое можно призвать, чтобы спастись. И не спасут человека имена Ладо, Ясса, Куйя, Нийя, но лишь имя Христа»5.
Далее Лукаш из Великого Козьмина пишет, что Лада, Ясса и Нийя – имена божков, которых чтят в Польше. «Постилла» – один из старейших польских документов, где они упоминаются. Интересно, что Лада (Ладо), Ясса и Нийя встречаются и в других источниках, а о божестве по имени Куйя (Quia) не вспоминает никто, кроме теолога из Великого Козьмина.
Ладу (Ладо) некоторые ученые считают вымышленной богиней, а некоторые соотносят с ее тезкой – восточнославянской покровительницей брака и любви. Насчет Нийи существуют предположения, что это божество могло быть связано с загробным миром. Ян Длугош, о котором речь пойдет ниже, считал, что Нийя – это мужское божество подземного царства, вроде римского Плутона.
«Постилла» Лукаша из Великого Козьмина датируется 1410–1412 годами. Через десять лет, в 1423 году, в Ченстохове был написан еще один исторический документ, автор которого вспоминает языческих богов. Речь идет о «Наказах Конрада на литургический год». Их автор тоже осуждает людей, отмечающих праздник языческого происхождения: «К сожалению, наши старики и девушки не молятся, чтобы быть достойными принятия Святого Духа. Увы, в три дня Зеленых святок, которые следовало бы провести в размышлениях, они не приходят на молитвы, а взывают дьявола, а именно Яссу, Ладо, Илели, Йяйю… Такие, если не будут каяться, отправятся вместе с Яссой и Ладо на вечное осуждение»6.
Имен много, а божество одно?
Имена Яссы и Ладо (Лады) читателю уже знакомы. Загадочное божество по имени Йяйя (в оригинале – Yaya) ни в каких дошедших до нас документах больше не встречается. Но некоторые исследователи западнославянской мифологии полагают, что Куйя, Йяйя, а также упоминающаяся в других летописях Тыйя и, возможно, Нийя – это имена одной мифологической сущности, которые произносились и записывались по-разному в зависимости от местности.
К сожалению, Лукаш из Великого Козьмина и другие средневековые авторы не описывают Ладо (Ладу), Яссу, Нийю и прочие божества, поклонение которым так осуждают. Видимо, современникам было и так понятно, за что отвечали эти сущности. Интересно то, что даже на пороге Возрождения, в XV веке, в Польше было немало людей, отправлявших языческие культы. Иначе религиозным деятелям того времени не понадобилось бы писать такое количество трактатов с осуждением подобного поведения.
Его не одобряли не только католики, но и приверженцы гуситизма – адепты религиозно-политического движения, появившегося в XV веке в Чехии и распространившегося в соседних землях.
Около 1450 года увидела свет «Постилия гуситская анонимная», в которой автор комментирует некоторые фрагменты Библии. Между делом он ругает недостаточно благочестивых современников: «Поляки и сейчас перед Пятидесятницей чтят божков Аладо, Гардзина, Йессу. К сожалению, многие дурные христиане верят в них больше, чем в Бога. Девушки, которые целый год не ходят в костел, привыкли чтить этих божков»7.
Интересно, что с точки зрения католической церкви автор «Постилии гуситской» тоже является еретиком – стоит примерно на одной ступени с осуждаемыми им почитателями старых божеств.
Некоторые исследователи соотносят Йессу и Аладо с Яссой и Ладо. Насчет Гардзина мнения расходятся. По одной из версий, это божество, память о котором сохранилась с древних времен. По другой – мифологический герой, совершавший подвиги. Практически полное отсутствие информации о нем мешает сделать какие‐либо конкретные выводы.
В Йессу-Яссу и Ладу-Ладо-Аладо верили не только поляки. Божества с такими именами упоминаются в комментариях к житию святого Адальберта Пражского, появившихся в том же 1450 году, что и «Постилия гуситская».
Святой Адальберт – живший в конце Х века епископ Праги. В 997 году он отправился на побережье Балтийского моря проповедовать христианство среди пруссов. Пруссы, балтский народ, к доводам священника не прислушались. 23 апреля 997 года Адальберт принял от их рук мученическую смерть, а через два года был канонизирован. Составляя комментарий к его житию, неизвестный автор, живший в XV веке, вспоминает о языческих богах, в которых верили пруссы и современные им славяне. Как следует из этого текста, Ясса и Ладо были известны у разных народов.
Неизвестный автор. Пруссы убивают святого Адальберта. Национальная библиотека имени Оссолинских. Вроцлав, Польша
Много интересных сведений о языческих верованиях предков современных поляков содержится в 12‐томной «Истории Польши» Яна Длугоша. Он очень подробно рассказывает о богах, которых они чтили. В одном этом труде содержится больше сведений о мифологии западных славян, чем во всех работах, упомянутых ранее. Но рассказ Яна Длугоша в некоторых местах противоречит общепринятым представлениям.
Ян Длугош. Анналы, или хроники великих королей Польши. 1614 г.
Он пишет: «Известно также о поляках, что они сначала были идолопоклонниками, то есть верили во множество богов и богинь, а именно в Йовиша, Марса, Венеру, Плутона, Диану и Цереру, совершая ту же ошибку, что и иные народы. Йовиш на их языке носил имя Йесса, и они верили в то, что от него достаются им всякие блага, а также события благоприятные и неблагоприятные. Его они чтили больше, чем остальных богов, и чаще приносили ему жертвы»8.
Ян Длугош – первый автор, который проводит параллели между именами польских божеств, упомянутых в других источниках, и греко-римской мифологией. При этом он часто приходит к необычным выводам: если Йесса (Ясса) у него соответствует Юпитеру, то Ладо – это… Марс.
«Марса называли Ладо. Воображение поэтов сделало его вождем и богом войны. Ему молились о победе над врагами и о том, чтобы он ниспослал храбрость, чтя его крайне дикими обрядами»9, – сообщает Ян Длугош.
Подробностей об этих обрядах историк не рассказывает. Еще интереснее то, что в разных трудах у Яна Длугоша Ладо является то мужским божеством, то женским. В «Хронике» историк называет Ладо богом войны, а в «Описании гербов королей и королевства Польского» пишет, что Ладо или Лада – польская богиня, которую почитали в Мазовии и именем которой назвали одну из деревень.
Александр Брюкнер и другие исследователи не раз оспаривали утверждение Яна Длугоша о том, что Ладо – польский собрат Марса. Брюкнер еще в конце XIX века писал: «Слово „ладо” – это слово „лада” в звательном падеже. Оно может относиться и к мужчине, и к женщине, обозначая как любовника или мужа, так и любовницу или жену; с Марсом здесь нет ничего общего. <…> Мы уже забыли слово „лада”, но оно хорошо знакомо тем, кто говорит по-русски и по-чешски; в „Слове о полку Игореве” истосковавшаяся жена зовет мужа: „Приди ко мне, мой ладо”»10. Александр Брюкнер также упоминал, что слова «лада» и «ладо» часто встречаются в народных песнях.
Корень – лад- действительно встречается в разных славянских языках. Но слова, образованные от него, не имеют ничего общего с войной, богом которой является Марс. У современных поляков слово ładny означает «красивый», а не «храбрый» или «воинственный». В русском языке выражения «лад в семье», «ладно (хорошо) сделан», ласковое обращение «ладушка» тоже никоим образом не ассоциируются с полем битвы.
В своих трудах Ян Длугош вспоминает и других богов. Например, «славянскую Венеру» – Дзидзилию (Dzidzilela). По его словам, поляки когда‐то считали ее покровительницей брака. Эту богиню просили о том, чтобы в семьях рождалось много сыновей и дочерей. Особенно усердно ей молились бездетные люди, желающие стать родителями.
Насчет Дзидзилии есть много вопросов у самых разных исследователей западнославянской мифологии. С одной стороны, ее имя похоже на польское слово dziewczyna – «девушка». Но ряд ученых читает ее имя по-другому – Dziecilela, от слова dziecię (по-польски это значит «ребенок»). В связи с этим появилась теория, согласно которой эта богиня была покровительницей матерей и маленьких детей.
Другие исследователи, например Лешек Коланкевич, считают ее загробным божеством. Имя Dzidzilela созвучно названию обряда dziady (Дзяды), во время которого полагалось вспоминать умерших и приносить на их могилы еду и питье. Есть также ученые, которые считают, что никакой богини Дзидзилии вовсе не было, а за ее имя Ян Длугош принял слова из песен («диди-ладо»), которые встречались у многих славянских народов.
Вспоминает Ян Длугош и Нийю: «Плутона называли Нийей, считали его богом подземного царства и сторожем, а также покровителем душ, которые оставили тела. Ему молились о том, чтобы после смерти оказаться в лучших уголках загробного мира»11. В Гнезно, по словам хрониста, находилось главнейшее из святилищ этого бога, к которому шли со всех сторон.
На страницах «Хроник» Яна Длугоша встречаются и другие мифологические персонажи: «Крестьяне же чтили Цереру, принося ей в жертву зерна злаков. Еще одно божество носило имя Погода. Был также бог жизни по имени Живье. А поскольку государство лехитов появилось на месте, богатом густыми лесами и пущами, в старину верили, что там живет Диана, и Диана ими повелевает. Цереру считали матерью и богиней урожаев, которые были нужны стране. Поэтому две богини (Диана, называемая Дзеванной, и Церера, называемая Маржанной) пользовались особенным уважением. В честь этих богов поляки возводили алтари и святилища, им приносили жертвы жрецы, рощи объявлялись святыми, а в определенных местах проводились обряды и читались молитвы, участие во всем этом принимали мужчины, женщины и дети.
Своим богам они приносили жертвы и жгли на кострах животных, а иногда даже людей, попавших в неволю. Считалось, что это поможет умилостивить множество различных местных богов. В их честь начали проводить игрища в определенные поры года. Отголоски этих игрищ существуют у поляков и в наши дни, несмотря на то что христианство пришло сюда еще пятьсот лет назад. Например, каждый год повторяются Зеленые святки»12.
С одной стороны, и Александр Брюкнер, и некоторые другие исследователи упрекают Яна Длугоша в том, что он выдумал многих богов, о которых пишет. Ставят ему в вину и попытки найти каждому из известных ему древнепольских божеств аналог в римской мифологии.
С другой стороны, в «Хрониках» есть много сведений о верованиях и обычаях предков современных поляков, причем эта информация перекликается с данными из других источников. Поэтому вклад Яна Длугоша в сохранение информации о мифологии западных славян очень велик.
В завершение разговора о богах из древнепольского пантеона вспомним о Леле, который появляется в нескольких источниках. Слово yleli, воспринимаемое как имя собственное, всего дважды встречается в хрониках XV века, зато в следующем столетии упоминается в документах очень часто.
В 1521 году о Леле пишет хронист Матвей Меховский. Позже это божество «обзавелось» братом-близнецом по имени Полель. В разного рода хрониках они обычно упоминаются вместе: Лели-Полели, Лелюс-Полелюс. Александр Гиейштор видит в них славянский аналог Диоскуров из греческой мифологии – сыновей Зевса, участвовавших в знаменитом походе аргонавтов. Матерью их была Леда, чье имя напоминает славянскую Ладу. Поэтому некоторые ученые полагают, что у западных славян Лель и Полель могли быть детьми этой богини.
С Лелем и Полелем иногда соотносят упоминавшуюся выше фигурку с острова Фишеринзель – двух сросшихся человечков. Но каких‐либо доказательств того, что это реальные божества западных славян, не существует.
Многие ученые убеждены, что Лель и Полель, как и Дзидзилия, – вымышленные божества. Кароль Потканьский пытался вступиться за Леля, обращая внимание на то, что в Польше есть топонимы, будто бы связанные с именем этого божка: Лелеховка, Леликов или Лелице. Но этих названий все же недостаточно для доказательства его существования, не говоря уже о его брате-близнеце.
Говоря о язычестве в Польше, нельзя не вспомнить знаменитое восстание 1038 года. Этот бунт разгорелся в западных владениях Пястов – в Великопольше и Силезии. Причинами были недовольство бедных слоев общества властью и насильственная христианизация.
Информации об этом событии осталось не так много. Считается, что оно было реакцией на введение очередных налогов. К недовольным экономической политикой присоединились противники новой веры, позиции которой тогда были очень шаткими. Галл Аноним писал: «…рабы поднялись против своих господ, вольноотпущенники – против знатных, возвысив себя до положения господ; одних они, в свою очередь, превратили в рабов, других убили, вероломно взяли себе их жен, преступно захватили их должности. Кроме того, отрекшись от католической веры, о чем мы не можем даже говорить без дрожи в голосе, подняли мятеж против епископов и служителей Бога»13. Об убийстве дворян и священников в Польше сообщается и в нескольких русских летописях. В Гнезно, Познани и других городах горели церкви и монастыри и возводились языческие святилища.
Воспользовавшись этими беспорядками, чешский князь Бржетислав I напал на Великопольшу и присоединил к своему государству Силезию. Чуть позже, в 1040‐х годах, польский князь Казимир подавил восстание с помощью немецкого короля Генриха III и русского князя Ярослава Мудрого. Языческие культы снова были запрещены, а святилища уничтожены.
В кого верили предки чехов
Сведений о третьей ветви западнославянской мифологии, то есть о тех, кого почитали предки современных чехов и словаков, осталось совсем немного. Больше всего информации о языческих верованиях, некогда распространенных на территории современной Чехии, можно найти в трудах Козьмы Пражского (1045–1125). Этот средневековый хронист считается основоположником историографии Чехии.
Козьма Пражский. Страница рукописи «Чешская хроника» со знаком Генриха IV. 1150 г.
О древних чехах он писал, что они чтили Марса и Беллону, эвмениды учили их магии, а «некая прорицательница сказала, что перед битвой необходимо принести осла в жертву богам Юпитеру, Марсу и Беллоне»14. Кроме этого, Козьма Пражский сообщал, что при Бржетиславе I, жившем в первой половине XI века, в Чехии отказались от свадебных и похоронных языческих обрядов.
Внук Бржетислава I, Бржетислав II, был еще более радикальным, чем его дед. Козьма Пражский писал, что этот монарх выгнал из государства всех колдунов и прорицателей, а рощи, которые люди считали священными, выкорчевал и сжег. Кроме этого, Бржетислав II объявил войну языческим обрядам, например, со все еще распространенным принесением животных в жертву. Народные игрища и хождение в масках тоже попали под запрет.
Карел Витезслав Машек. Портрет принцессы-предсказательницы Либуше. 1893 г.
В трудах Козьмы Пражского встречается интересный термин – «полуязычники» (semipagani). Он обозначает людей, которые, хоть и приняли христианство, еще не отказались окончательно от прежних обрядов и суеверий.
Неизвестный автор. Портрет Вацлава Гаека. 1861–1864 гг.
Языческий след виден в преданиях, описывающих зарождение чешского государства. Например, в истории о пахаре Пржемысле из Стадиц. От него выводила свою родословную первая княжеская и королевская династия Чехии – Пржемысловичи. По легенде, княжна Либуше избрала Пржемысла себе в супруги за ум. Посланные в Стадицы придворные нашли пахаря, а когда он воткнул свой посох в землю, тот превратился в дерево с тремя ростками. Это чудо указало на избранность этого человека.
В легендах о Пржемысле и Либуше почти не упоминаются чешские боги и божества. Описывая свадьбу этой четы, Козьма Пражский вспоминает героев римского пантеона: «Они подкрепились дарами Цереры и Вакха, а остальную часть ночи посвятили Венере и Гименею»15.
Единственное чешское божество в историях о Пржемысле и Либуше носит имя Желу. О нем писали сразу несколько хронистов: Ян Неплах, Вацлав Гаек и некий Далимил. Вацлав Гаек рассказывал, что перед идолом, символизировавшим это божество, полагалось сжигать остриженные волосы и ногти. А сам языческий истукан якобы изображал человека, сидящего на престоле.
Вспоминал Вацлав Гаек и богинь: Кросину, Красатину, Климбу. Но в других источниках они не встречаются, поэтому есть предположение, что хронист выдумал их.
Что касается Желу, то известный лингвист Владимир Николаевич Топоров ассоциировал это божество с другим, упомянутом в «Слове о полку Игореве»: «Вслед за ним крикнули Карна и Жля и по русской земле поскакали, мча разорение в пламенном роге»16. Многие исследователи считают Карну и Желю божествами смерти, горя и плача. Возможно, сжигание перед ними ногтей и волос – попытка задобрить грозные божества.
Связь Желу со смертью видна и дальше – в рассказе Вацлава Гаека о смерти Либуше. Хронист сообщает, что она, почувствовав, что жить ей осталось недолго, созвала к идолу этого божества Пржемысла и придворных и сказала им, что уходит к бессмертным богам. Что интересно, Вацлав Гаек, повествуя о кончине Либуше, упоминает, что в левую руку покойницы Пржемысл вложил кошель с пятью золотыми монетами. Их она должна была дать богу – проводнику на тот свет. Имя этого божества не называется, но в некоторых источниках упоминается, что таким проводником был апостол Петр. Здесь хорошо видно, как в народном воображении смешиваются языческий и христианский мифы.
Как и в Польше, в средневековой Чехии произошло несколько языческих восстаний. Их подоплека тоже была религиозно-политической. Здесь они разгорелись столетием раньше, чем у соседей. В отличие от Польши, в Чехии раскол начался в княжеской семье. Христианин Вратислав I женился на княжне Драгомире, исповедовавшей язычество. Один из их сыновей, Болеслав, тоже симпатизировал вере предков, другой, Вацлав, был верующим христианином.
Именно с Драгомиры, если верить летописям, началось языческое восстание. Козьма Пражский в «Чешской хронике» сообщает, что княгиня велела задушить свою свекровь – мать Вратислава I Людмилу, благочестивую христианку, позже причисленную к лику святых. Трагедия случилась 15 сентября 921 года. После этого убийства в Чехии начались нападения на священников и уничтожение церквей.
Сын Драгомиры Вацлав смог с этим справиться только при помощи князя Баварии Арнульфа и немецкого короля Генриха I – того самого Генриха Птицелова, который является одним из персонажей оперы Рихарда Вагнера «Лоэнгрин». Только в 924 году Вацлав начал править и восстанавливать разрушенные храмы.
Что интересно, мятежные мать и брат князя не понесли никакого наказания. Драгомире, по преданиям, удалось сбежать к белым хорватам – племени, жившему возле Карпат. А Болеслав через одиннадцать лет после подавления восстания организовал убийство венценосного брата. По легенде, трагедия случилась прямо на ступенях церкви, которую Вацлав собрался освящать. Но, став князем, Болеслав уже не поддерживал языческие традиции. Именно при нем был основан первый чешский монастырь – монастырь Святого Георгия в Пражском Граде.
Интересно, что в этой истории есть след полабских славян – из одного из их племен, стодорян, происходила Драгомира. Ее жестокость и коварство, по мнению хронистов, как раз и объясняются тем, что она была из язычников. По легенде, которую приводит в «Чешской хронике» Козьма Пражский, Драгомира велела убить свекровь, поскольку та неправильно воспитывала вверенного ей внука, Вацлава. Якобы княгиня Людмила растила его не князем, а монахом, и именно это разъярило невестку. Впрочем, если обратиться к хроникам, можно заметить, что в Средние века многие христианские правители были не добрее язычницы Драгомиры и точно так же калечили или убивали родственников в борьбе за власть.
В завершение разговора о верованиях древних чехов стоит сказать, что отголоски язычества часто встречаются в современных чешских легендах, сказках и песнях. Много поверий связано с пятницей – и Страстной, выпадающей на неделю перед Пасхой, и обычной. Считалось, что в Страстную пятницу земля перестает прятать свои сокровища, поэтому кто угодно может их отыскать. Именно об этом рассказывается в балладе Карела Яромира Эрбена «Клад».
Героиня этой истории, бедная крестьянка, идя на церковную службу с ребенком, замечает, что лежащий на обочине камень превратился в пещеру. Удивленная женщина заходит в нее, забыв, что собиралась на службу, и видит несметные богатства. Блеск золота и драгоценных камней зачаровывает крестьянку. Она решает набрать денег и отнести их домой, а дитя ненадолго оставляет в пещере. В первый раз все удается, но когда женщина приходит во второй раз, то дома обнаруживает, что в переднике у нее глина вместо золота. Мало того, маленький сын крестьянки оказывается запертым в провалившейся под землю пещере. Только через год, проведенный женщиной в молитвах, слезах и покаянии, земля отпускает ребенка к матери.
Кроме этого, долгое время в Чехии считалось, что в Страстную пятницу нельзя ничего брать взаймы, потому что взятая вещь может быть зачарована магическими силами. Запрещалось также работать и стирать белье – мог утянуть под воду водяной. А говоря о Пасхе, нельзя не упомянуть языческий обряд стегания женщин.
В Чехии и Словакии делали специальные плети, переплетая вербовые прутья с разноцветными лентами. Полученными плетями мужчины и молодые парни хлестали девушек и женщин по юбкам. Считалось, что таким образом представительницам прекрасного пола передаются сила и гибкость прутьев из вербы. Этот обычай известен с давних времен: первые упоминания о нем появились еще в XIV веке. В некоторых чешских деревнях такая традиция встречается и в наше время. Однако в целом о языческих верованиях древних чехов известно немного.
Словаки: от язычества до христианства
Впрочем, информации о языческих богах предков современных словаков сохранилось еще меньше. Считается, что языческие племена заселили Словакию в V–VI веках. Почти сразу же в эту страну стало проникать христианство. Процесс шел постепенно: первая церковь была построена в Словакии только в 830 году. Ее освятил архиепископ Зальцбурга Адальрам. Но далеко не все словаки стремились принять новую веру. Дольше всех упорствовали жители независимого княжества, расположенного на территории этой страны и имеющего центр в Нитре.
Переход словаков к христианству не был ни быстрым, ни простым. Кто‐то даже после крещения втайне чтил старых богов и совершал языческие обряды. В других случаях старые верования сплетались с новой религией: христианские святые в народном воображении приобретали черты старых божеств.
Осколки язычества видны в Словакии и по сей день. Многие топонимы в этой стране имеют дохристианское происхождение или названы в честь старых верований: Pohanská (холм и замок в Малых Карпатах) или Pohanský hrad возле деревни Стара Башта. Общеизвестно, что во многих странах после принятия христианства язычников стали называть «погаными»: так было на Руси, на Британских островах («языческий» по-английски будет pagan) и в землях западных славян, в частности в Словакии.
Некоторые словацкие топонимы и даже имена собственные явно произошли от имен языческих богов. Например, этнолог и историк Катарина Надаска пишет о луге Мокоши возле Скалице («Мокошин луг»). Мокошь, богиня земли, воды и плодородия, занимает одно из почетных мест в пантеоне древних славян. У словаков долгое время существовали связанные с ней фамилии. Например, в одном из документов конца XVI века упоминался священник, носивший абсолютно языческую фамилию, – Станислав Мокошинский.
В дарственном документе короля Белы IV, жившего в XIII веке, упоминается село Паром – так называли в Словакии Перуна. А у границ средневековой Словакии, если верить хронистам, когда‐то находились три возвышенности: Поганский холм, гора с замком под названием Мокошин и Перунов холм. Не исключено, что в древности на их вершинах язычники отправляли свои обряды.
Интерес вызывают и названия словацких населенных пунктов Kračúnovce и Háj. Первое из них будто отсылает к Корочуну – славянскому воплощению зимы, холода и мрака. Слово háj («гай») встречается в нескольких славянских языках и обозначает небольшой лес либо рощу. Как раз в них в древности часто располагались языческие святилища. Бывало и так, что всю рощу посвящали тому или иному богу или богине. Есть в Словакии и населенные пункты с названием Lada – по мнению некоторых исследователей, так звали одну из славянских богинь. Однако большая часть современных ученых считают ее научной фикцией.
К языческим верованиям отсылает и название деревни Potvorice. Potvor – это раннехристианское название языческих статуй, распространенное в средневековой Словакии. Возможно, похожее происхождение имеет слово potwór, сохранившееся в польском языке до сих пор и означающее «чудовище».
Места, названия которых связаны с язычеством, можно найти и рядом с границами Словакии – в Венгрии. Одно из поселений на севере этой страны, Sajóvelezd, раньше носило название Welez. Возможно, оно связано с Велесом – одним из главнейших славянских богов. Он выполнял множество разных функций: был покровителем охотников, пастухов и землепашцев, помогал путешественникам и торговцам и, согласно некоторым мифам, был стражем на границе миров.
Но вернемся в Словакию. В этой стране язычество не только оставило свой след в области географии, но и запечатлелось в народных обычаях и праздниках. Как и в России, в Словакии отмечают уход зимы и встречу весны. Только там этот праздник называется не Масленицей, а сожжением Морены – славянской богини зимы и смерти.
Перед Великим постом словаки, как и другие славянские народы, отмечали Мясопуст (mjasopust) – праздник, когда разрешалось вдоволь наесться мяса. Мясопуст также называли карнавалом, поскольку он сопровождался гуляниями, песнями, шутками и игрищами. Из язычества пришло поверье, что если этот праздник провести весело, наступающий год непременно порадует хорошим урожаем.
Канун дня святого Иоанна, связанный с праздником летнего солнцестояния, – один из наиболее тесно переплетенных с язычеством праздников у славянских народов. Как и восточные славяне, отмечавшие ночь на Ивана Купалу, предки словаков разжигали костры, прыгали через них, пели вокруг них песни. Католическая церковь в Словакии была столь же сурова к купальским игрищам, сколь и православная в землях восточных славян.
В Словакии существовали и рождественские обычаи, связанные с отголосками языческих традиций. Вплоть до конца XIX века в Ораве и некоторых других местах было принято печь так называемые солнечные пироги. Они имели круглую форму и иногда размером превосходили колесо телеги. По традиции, хозяин дома обеими руками поднимал такой пирог перед собой и спрашивал, видят ли его самого домочадцы. Те отвечали: «Нет!» Тогда хозяин говорил: «Пусть так будет целый год!»
Генрих Семирадский. Ночь накануне Ивана Купалы. 1892 г. Львовская национальная галерея искусств. Львов, Украина
Словацкая журналистка и фольклористка Катарина Надаска сообщает, что похожий обычай бытовал в древности у полабских славян. Другие исследователи старинных обычаев пишут, что в Словакии такие пироги иногда поднимали перед прихожанами священники. То есть даже церковные обряды не избежали языческого влияния.
Еще один языческий след, заметный в культуре Словакии, связан не с праздниками, а с ругательствами. Даже в XIX веке в деревнях этой страны встречались выражения «чтобы Паром тебя забрал», «чтобы Паром тебя наказал» и т. п. Библия запрещает упоминать имя Господа всуе, поэтому люди могли вместо этого вспоминать языческих богов и божков. Паром, как говорилось выше, – это словацкий вариант имени Перуна. Скорее всего, связанные с ним ругательства звучали серьезно – с богом-громовержцем лучше не шутить.
С именем Парома-Перуна связано интересное свидетельство, пришедшее уже не из Средневековья, а из Нового времени. Один священник, посетивший в 1658 году Оравский замок, сообщил, что местные верующие исправно ходят в церковь, но называют ее «домом Парома». Некоторые выражения, связанные с этим богом, дожили в Словакии до наших дней. Например, если дерево где‐нибудь в лесу опалит молния, его будут образно называть «Паромовым деревом». Предки современных словаков, жившие несколько столетий назад, взяли бы домой несколько обгоревших веток. Считалось, что куски дерева, которое отметил бог-громовержец, приносили удачу.
Много отголосков язычества можно встретить в фольклоре словаков. Самый известный пример – сказка «Двенадцать месяцев». Она сродни «Морозко»: и там, и там злая мачеха отправляет несчастную падчерицу в зимний лес. В обеих сказках видны отражения древних обычаев: инициации и жертвоприношения, целью которого было задабривание злых духов, несущих холод и смерть. В западнославянской, да и в целом в славянской мифологии зима – суровое испытание. Не зря сжигание чучела, символизировавшего богиню этого времени года, было радостным событием. Со временем образы зимних духов изменились, характер этих персонажей стал мягче. В «Двенадцати месяцах» братья-месяцы выступают в качестве суровой, но справедливой силы, которая награждает добрую падчерицу и наказывает злую мачеху и ее вредную дочь.
На «Двенадцать месяцев» похожа другая словацкая сказка – о Стеклянной горе. В ней рассказывается о двух братьях. Один из них – добрый бедняк, другой – злой богач. Холодной зимой бедняк идет на Стеклянную гору, поскольку там, по слухам, горит негасимый огонь. Оказывается, что его стерегут двенадцать неизвестных, а в самом костре живет древний старик с бородой до пояса. Он разрешает бедняку набрать углей из костра, а дома они превращаются в золотые монеты. Но когда богатый брат узнает об этом и тоже отправляется на гору, двенадцать хранителей огня его избивают и прогоняют. Нечего, мол, бедняком прикидываться. В другой версии сказки все заканчивается еще печальнее. Зная, что их гость – богач, который врал о своей бедности, желая получить золотые монеты, двенадцать хранителей его жестоко наказывают. Вначале они всю ночь по очереди избивают гостя, а в конце последний из незнакомцев хватает злого богача и вместе с ним бросается в пламя.
Кем были эти двенадцать персонажей, сказка не рассказывает. Но они напоминают братьев-месяцев – и числом, и готовностью наградить доброго человека, а злого наказать.
Языческий след виден и еще в одной словацкой сказке. С «Повелителем камней и руд» читатель ближе познакомится в одной из следующих глав – это славянская версия мифа об Аиде, Деметре и Персефоне. Главная героиня, капризная красавица, раз за разом отвергала женихов, ответив согласием лишь тому, кто приехал за ней в золотой карете. Это оказался повелитель подземного царства, который забрал девушку к себе. Только на три дня в году она могла возвращаться в родную деревню. Эта сказка могла стать источником выражения «ждать, пока за ней приедут в золотой карете». Оно как раз и характеризовало девушку, которая слишком долго перебирала женихов. Такое выражение бытовало не только в Словакии, но и в соседней Чехии.
Как видно, и фольклор, и культура Польши, Чехии и Словакии в целом несут на себе много отпечатков язычества. Но прежде чем начать подробный рассказ о богах и божествах, в которых верили западные славяне, стоит познакомиться с их историей. Земли, где сейчас расположены Польша, Чехия и Словакия, населяли разные народы. О них и поговорим в следующей главе.
Бесплатный фрагмент закончился.
