Читать книгу: «Покорительница дворца»

Name: Покорительница дворца
Author: Райан Гродин
ISBN: 978-5-04-252167-6

Шрифт:

The Witch Who Stormed the Castle

Ариане и Зои, самым заколдованным поклонницам Фэй

Добро пожаловать (обратно) в Селурдур
Корреспондент Брайс Борзопёр
Дорогие читатели, я обещал вам продолжение – и вот оно перед вами. Многих из вас заинтересовали мои рассказы о событиях, которые произошли, когда волшебник Запад выбирал себе преемника. Для тех, кто не читал мой опус «Хранительница замка» или случайно нанюхался забудок, напомню, что происходило.
Волшебник Запад умер во сне, однако его призрак узнал об этом лишь через сутки. Ему сообщила об этом Фэй Гарднер, дочка смотрителя, и от расстройства Запад попытался превратить двенадцатилетнюю девочку в кошку. Его проклятье сработало только наполовину: как оказалось, призраки, накладывая заклятья, лишают себя сил.
Возникла серьезная проблема. Почему? Потому что Селурдур – волшебный замок, который волшебник Запад называет своим домом, – нуждается в том, чтобы каждое полнолуние кто-то укреплял его фундамент заклятьем. В противном случае здание рухнет.
– Но здания рушатся постоянно! – скажете вы. – Ну, обвалится еще один старый замок, в чем же тут трагедия?
Дорогой читатель, наберись терпения – давай совершим небольшое путешествие в историю. Как тебе известно, наше королевство Солум находится на острове и разделено на четыре территории: Север, Юг, Восток и Запад. Каждой территорией управляет волшебник, и его задача – поддерживать магическое Равновесие. Эти волшебники создают законы, которые определяют, кому можно прибегать к заклинаниям, и заботятся о магических существах, обитающих на их территориях. Однако жизнь в Солуме не всегда текла так размеренно. Когда-то давно места здесь были дикие, а жили в Солуме могущественные духи. Правила ими безжалостная Сумеречная королева. Ее правление – время мрачное и тяжелое, которое у нас называют Эпохой теней. Ему положили конец четверо отважных молодых волшебников. Убить ее им не удалось: темная магия защищала колдунью от смерти, но они наложили на королеву связывающее заклинание и заключили ее в темницу. Это заклинание необходимо обновлять каждое полнолуние…
Ну как, дорогой читатель, видишь связь? Давай растолкую: преемники тех первых четырех волшебников поддерживают это заклинание и по сей день. Если бы замок волшебника Запада разрушился, то часть заклинания ослабла бы и Сумеречная королева освободилась из своей тюрьмы, которая находится в подземельях нашей столицы Ретнек.
Волшебнику Западу срочно понадобился преемник.
На страницах «Проклятого очарования» мы широко освещали, как проходили поиски преемника. Впрочем, волшебник Запад успешно скрыл свою смерть даже от нас. В Селурдуре, когда мы явились на турнир, нас так ослепили роскошные пиры, торжественные речи и захватывающие испытания, что мы и не заметили, как странно выглядит хозяин замка.
Зато мы увлеченно наблюдали, как десять юных кандидатов соревнуются за право называться следующим волшебником Западом. Некоторые испытания принимали странный оборот, а за кулисами разворачивались события еще более неожиданные. К четвертому испытанию мы наконец узнали правду: в Селурдур проник нежелательный гость. И не просто проник, а обосновался в теле волшебника Запада. Этот злой дух оказался слугой Сумеречной королевы, он прибыл в Селурдур, чтобы разрушить замок и освободить свою темную госпожу.
И это, дорогой читатель, ему удалось бы, если бы не Фэй Гарднер.
Дочь смотрителя замка впервые привлекла мое внимание, когда, защищая Дьяволова змея, бросилась под меч Вэнса Грейвсворта. Позже при помощи этого самого дракона она сожгла физическое облачение злого духа и умудрилась схватить самозванца. Затем она собрала всех гостей и попросила их помочь укрепить фундамент замка: «Сила кроется в умении делиться властью. Сумеречная королева этого не понимала. И лишь объединившись, мы ее остановим».
Девочка оказалась права.
Услышав ее слова, волшебник Запад и король Максимиллиан приняли решение, какого никто не ожидал. Запад возглавит не волшебник, а волшебница. Так что теперь Фэй Гарднер сама управляет замком, где она выросла.
Давайте заглянем внутрь и посмотрим, как там у нее дела?

Глава первая. Готова? Или как?

Кошки – учителя не сказать чтобы хорошие.

«Впрочем, – подумала Фэй, – предмет, который называется “Как проспать три четверти дня”, они преподавали бы отлично». А вот с магией и жаждущими знаний учениками Пак справлялся хуже некуда. Сидя на огромном столе, черный кот дергал хвостом. Уши он прижал, а шерсть у него вздыбилась. Доску за его спиной покрывали не следы мела, а царапины от когтей.

– Заклятье кальцификации применил шестой волшебник Запад. При помощи этого заклятья он заменил стекла в зельеварительном сарае на алмазные! Не пятый волшебник, а шестой! Пятый разбил все стекла! В приветственном фолианте я прописал это черным по белому! – Кот ткнулся носом в шаткую стопку бумаги рядом на столе. Такие же стопки высились перед каждым учеником. Сверху страницы были придавлены тяжелым черным камнем. – Честно говоря, похоже, никто из вас не подготовился!

Судя по лицам учеников, Пак угадал, но Фэй никого не винила. Оригинал рукописи в тысячу страниц благополучно покрывался пылью на тумбочке возле ее кровати. Фэй все собиралась почитать ее как-нибудь вечерком, но к тому моменту, когда небо окрашивал закат, а неотложные дела заканчивались, девочке хотелось разве что спать.

Одна из самых смелых учениц подняла руку.

– Но, мастер Пак, сэр, мы в Селурдуре всего две недели…

– Это семьдесят одна страница в день, – отрезал кот, – совсем не сложно.

Фэй изо всех сил постаралась не хмыкнуть. Прочитать семьдесят одну страницу за день по силам разве что Паку. В тех частях рукописи, которые ей удалось осилить, Фэй с трудом продиралась сквозь неразборчивые закорючки. Чтобы усложнить дело, текст был снабжен десятками сносок, написанных на языке Эпохи теней. Эти фолианты хранились на самой дальней и темной полке библиотеки, а черный кот, написавший их, – единственная живая душа в Селурдуре, достаточно старая, чтобы владеть этим языком.

Фэй вошла в класс.

– Древние старики, которых еще и зовут одинаково. Немудрено, что у вас от этого голова кругом идет, – сказала она, вспоминая галерею и позолоченные рамы в ней, с которых стирала пыль столько раз, что и не сосчитать. – А хуже всего, что их почти не отличить друг от дружки.

Храбрая девочка еще не успела опустить руку и теперь помахала Фэй:

– Если это будешь рассказывать ты, то и голова кругом не пойдет.

Ученики посмотрели на Фэй. Сыновья пекарей и дочери фермеров. Живые доспехи – похожие на рыцаря, но на самом деле просто живое железо – расположившиеся за задней партой. И Пак – его взгляд был таким же, как на портретах всех волшебников Западов. Желтые кошачьи глаза светились электрическим светом задолго до изобретения лампочек.

Его глаза ничем не отличались от глаз Фэй, а еще у девочки имелись пара ушей и хвост – совсем как у Пака.

– Потому что я кошка?

– Потому что ты первая законная ведьма Солума! – тихо сказала ученица.

– Просто ведьма, – поправил ее Пак. Слово «ведьма» он будто произнес с маленькой буквы. – Фэй пока еще не законная. Если бы ты прочла Устав Равновесия, страницу триста пятьдесят два, то знала бы, что Фэй требуется одобрение трех волшебников. Она должна пройти испытания, разработанные каждым из них, а после Север, Восток и Юг одобрят ее назначение. Единогласно. Обычно это всего лишь формальность, но…

В случае с Фэй формальностей вообще было мало.

Она выросла в домике на дереве. Ее детский смех запечатали в бутылку и добавляли в зелья. В раннем детстве Фэй забиралась на шею дракону и, словно с горки, скатывалась с нее. Она дочь садовника, и этим все сказано. Пусть сейчас ее сапоги и платье стали намного чище, Фэй все равно не променяла бы их на другой наряд. И сумку она носила старую. Ее карманы были набиты листьями и порошками – или, как называл их Пак, выручалочками. Пока девочку не выбрали преемницей волшебника Запада, кота ее магия особо не интересовала.

Впрочем, формальности его тоже не заботили.

– Фэй спасла Селурдур! Она спасла весь Солум! В том числе и трех других волшебников! – серьезно сказала поднявшая руку ученица. – Отказать ей они не могут. Особенно если король Максимиллиан будет на этом настаивать.

Хвост Пака дернулся.

– Вас что, Торн с утра варить «Оптимизмус» заставил? – И кот потянул носом воздух, как будто пытаясь уловить аромат четырехлистного клевера и утреннего солнца.

– На занятиях мастера Гарднера мы сегодня еще не были, – сказал мальчик в первом ряду.

Интересно, как отец Фэй относится к тому, что его называют мастером? Преподавать садовнику, безусловно, нравилось, и ученики выходили с его занятий с улыбкой на лице и с распахнутыми от удивления глазами.

– Мы уже целых пять минут как должны быть в зельеварительном сарае.

Пак сердито нахмурился:

– Разве?

– Да, – встряла Фэй, – папа… то есть мастер Гарднер… послал меня вас искать.

– Ты их нашла, – раздраженно заявил черный кот, – но никто не уйдет, пока я не получу алмаз.

Фэй моргнула:

– Как это?

– Мастер Пак держит нас в заложниках, – объяснила поднявшая руку ученица.

– Я пытаюсь обучить вас заклинанию кальцификации! – выпалил Пак. – Это необходимо! Это основы! Если вы не способны превратить кусок угля в бесценный драгоценный камень, разве можно доверять вам преобразование чего-либо органического? И тем более живого?

Значит, тяжелые черные камни на студенческих тетрадях – вовсе не камни.

– Да, но вы еще не показали нам, как произносить заклинание! – запротестовал другой ученик.

Кот закатил свои мерцающие глаза:

– Потому что мы изучаем его историю! Если вам лень изучать прошлое какого-либо явления, вы не способны нести ответственность за его будущее!

По классу прокатился стон. Несколько учеников с тоской посмотрели в окна башни – вниз, туда, где светились окна зельеварительного сарая. Девочка с поднятой рукой наконец опустила ее и взяла кусок угля.

– Мисс Фэй, вы покажете нам, как произносить заклинание кальцификации? – С горящими от нетерпения глазами девочка протянула ей черный комок.

Фэй положила его на ладонь, и на коже остался черный след.

Превратить уголь в алмазную пыль вряд ли сложно. Как сказал Пак, кальцификация – заклинание базовое. Фэй освоила его несколько месяцев назад, и теперь у нее в спальне стоял целый ящик, набитый драгоценными камнями и всяческими окаменелостями. Когда Фэй занималась один на один со своим ворчливым призраком-наставником, заклинания давались ей легко. Однако всякий раз, когда произнести заклинание просил кто-то, кроме волшебника Запада, Фэй чувствовала, как ее магия начинает давать сбой. «В этом нет ничего удивительного, – сказал отец Фэй, когда дочка призналась ему в том, что магия ее не слушается, – ты почти всю жизнь прятала свою магию! И ничего страшного, что перед зрителями ты волнуешься».

Обычно папа бывал прав.

Но теперь, когда на Фэй смотрел весь класс, она снова оцепенела. Под ее сжимающими уголь пальцами должна быть магия, вот только Фэй ее не чувствовала.

Грязная ладонь вспотела, а затылок покалывало от страха.

– Я… я боюсь, у нас время закончилось, – сказала она. – Вас внизу мастер Гарднер ждет! А алмазы сдадите Паку на следующем уроке.

– Ладно! – Пак оскалил зубы. – Но домашнее задание я буду проверять строго! Если кто-то скажет, что его сожрал гигантский таракан, я ВАС САМИХ СОЖРУ! – Шерсть вздыбилась, и теперь Пак походил не на кота, а на того, кем он был на самом деле – древнего духа, который, когда хотел, делался могущественным и страшным.

– Вряд ли они понимают, что ты шутишь, – сказала Фэй, когда ученики поспешно покинули класс.

– Шучу? – Глаза Пака следили за девушкой – фанаткой Фэй. Ее черные волосы были уложены в два пучка, похожих на кошачьи уши. Такую же прическу носили несколько других девушек.

Эти ученики ничем не походили на тех, что явились сюда три месяца назад, когда волшебник Запада подыскивал себе преемника. Хуже всех был Вэнс Грейвсворт – он язвительно подзывал Фэй «кис-кис-кис». Когда Вэнс, расстроенный из-за поражения в турнире, сложил свой огромный чемодан и убрался домой, Фэй облегченно выдохнула. Став новой хозяйкой Селурдура, Фэй решила открыть двери волшебного замка для всех желающих изучать магию. Для мальчиков и девочек, молодых и стариков. Какая разница, кто ты. – Добро пожаловать в ученики Фэй. На протяжении столетий здесь учились только мужчины, которые теперь смотрели с пыльных масляных портретов, так что идея Фэй была и впрямь невероятной.

– Знаю, мой подход отличается от того, к которому ты привык… – начала Фэй, – но я считаю, Селурдуру это пойдет на пользу! Когда власть распределена между многими, мы сильнее!

– Это ты так думаешь, – пробормотал Пак, дергая хвостом.

– Ты же сам там был, Пак! Когда мы накладывали заклятье фундамента, чтобы спасти Селурдур! Ты сам видел! Равновесие можно улучшить, если…

Кот зашипел:

– Потише!

– Почему? – настаивала Фэй. – Равновесие и правда можно улучшить, а магия не должна принадлежать лишь четверым мужчинам!

Пак вздохнул:

– Я верю в твои слова, Фэй. А вот в тебя не верю. И в остальных троих – тоже. Я очень долго служил волшебникам. – Он положил лапу на пыльный фолиант. – Если совсем точно, то более двух тысяч лет. Все волшебники, которым я служил, были привержены традициям. Обычно они боятся перемен и вообще всего, что угрожает их системе. Даже если в конечном счете это пойдет им на пользу. Твои идеи о разделении власти благородны, но принять их нелегко.

– Но ведь ты только волшебникам Западам служил… Наверняка на других территориях все иначе. Послания от волшебника Севера покрыты инеем, а из конвертов, присланных Востоком, высыпаются песчинки. Сообщения Юга пахнут как самые потаенные уголки оранжереи Селурдура – резкой сладостью, которая появляется прямо перед тем, как фрукты падают на землю, в гниющие кучи.

– Сумеречная королева такой же была, – Пак проговорил это мягко, но Фэй замерла, пораженная. Дух вел себя капризно, как и полагается коту, поэтому Фэй часто забывала, что когда-то эта темная колдунья поработила его.

– Чем больше у человека власти, тем сильнее он боится ее потерять. Север, Юг и Восток и так к тебе с недоверием относятся, потому что ты девушка. Узнай они, что ты собираешься перераспределить Равновесие – и наверняка выступят против тебя, а Селурдур передадут кому-то из своих учеников, чтобы тот продолжил дело волшебника Запада.

– Ой… – вырвалось у Фэй.

– Сначала тебе нужно пройти все испытания других волшебников. Выполнить задания. Не дать им повода сказать «нет». Вот подтвердят твое назначение, станешь официально волшебницей Запад, тогда уже и пытайся изменить уклад вещей, – сказал Пак.

Возможно, учитель из этого кота не такой уж и плохой. Может, он и прав. Фэй вздохнула. Почему изменить мир так сложно? Почему он не умеет меняться так же быстро, как Селурдур, который, когда надо, выращивает башни и бальные залы?

Она повернулась и посмотрела в окно, где для учеников, направляющихся в зельеварительный сарай, прямо на глазах появлялась тропинка из гравия. В дверях сарая стоял папа, а по полу тянулся фиолетовый дым. Отец Фэй много лет смешивал зелья, практикуя магию, которая, согласно законам Равновесия, считалась незаконной. Как ни удивительно, без папиной магии Селурдур и его волшебник давно погибли бы. Фэй подозревала, что отчасти именно поэтому Запад столько лет закрывал глаза на магию, к которой прибегали его слуги.

Почему же трое других волшебников не поймут, что Фэй права?

Солум стал бы намного лучше и сильнее, если бы жителям позволялось заниматься магией и это не грозило бы им тюрьмой…

– Я им покажу. – Фэй стиснула кулак, раздался треск, и уголь у нее на ладони затвердел. Девочка вытянула руку и положила перед Паком сверкающий алмаз размером с яйцо василиска.

Фэй с облегчением выдохнула.

Пак смахнул драгоценный камень со стола.

– Чтобы произвести впечатление на волшебников конклава, элементарных заклинаний мало. Большинство кандидатов десятилетиями оттачивали свои магические навыки. Последний Запад пробыл учеником пятьдесят лет, прежде чем встретиться с Тремя.

За плечами Фэй были всего три месяца традиционного обучения. Если его вообще можно так назвать. Учиться у своенравного призрака оказалось непросто. Чаще всего волшебник Запад театрально исчезал, проходил сквозь стены и сетовал на то, как много энергии тратится на заклятье Селурдура. За последние три полнолуния он совсем поблек, хотя и папа, и Пак помогали Фэй, а она изо всех сил старалась взять ответственность за эту ежемесячную церемонию на себя.

– В следующий раз я смогу самостоятельно обновить фундамент Селурдура. Это самое главное, – сказала Фэй.

– С практической точки зрения – да, – Пак терпеливо вздохнул, – но, к сожалению, волшебники практичностью не отличаются.

За окном что-то промелькнуло. Фэй посмотрела на ярко-голубое небо, однако увидела не перистые облака, которые налепила для утреннего восхода солнца, а стайку писем. Паря в воздушном потоке, чересчур ровном и явно заколдованном, бумажные птицы-самолетики направлялись прямо в открытое окно класса.

Первый бумажный самолетик проскочил между ушами Пака и мягко приземлился рядом с Фэй, достаточно близко, чтобы девочка разглядела на пергаментном крыле свое имя. На другом крыле виднелась магическая печать с гербом волшебника Востока: две изогнутые пальмы, сверкающие золотом. Фэй коснулась воска, самолетик развернулся, просыпав несколько песчинок на стол, а листок сложился в фигурку человека. Скрестив на груди руки, он заговорил – на удивление громко для такого крохотного листочка бумаги:

– Фэй Гарднер, вас вызывают на совещание волшебников в Ретнек двадцать первого дня луны. Перед совещанием я лично приглашаю вас на чаепитие.

Человечка перебила бумажная птица. Стряхнув с себя иней, она опустилась на плечо Фэй. Послание от волшебника Севера было скреплено ледяной печатью, которая стремительно таяла.

– Фэй Гарднер! – выкрикнула птица. – Настоящим призываю вас прибыть в Ретнек для знакомства с нами, тремя волшебниками, и представить свои аргументы в пользу вступления в наши ряды. Приглашаю вас лично на чашку какао в северных садах.

Бумажный человечек от волшебника Востока нетерпеливо взмахнул тоненькими ручками:

– Теплого приема от него не жди! Чаепитие со мной намного приятнее! Ну как, согласна?

Фэй изумленно посмотрела на Пака.

– О господи… – пробормотал кот.

Фэй повернула голову как раз вовремя: в окно влетел бумажный листок, который тотчас же превратился в цветок. Приглашение от волшебника Юга, не иначе. Однако на этом приглашения не закончились. Прилетел самолетик с напечатанной на нем просьбой Брайса Борзопёра об интервью, а за ним – бумажный журавлик от принцессы Иллиан. Даже леди Бортрам прислала письмо – она узнала, что Фэй приедет в столицу, и теперь приглашала ее на «дружеский вечер» у себя в особняке.

– Как она умудрилась узнать о моей поездке раньше меня самой? – удивилась Фэй.

– Значит, остальные трое уже в Ретнеке.

Готовят для нее испытания… Сердце у Фэй забилось чаще. Она перевела взгляд на послания, которые ожидали ее ответа. Во рту у нее пересохло, как в пустынях Востока. А язык заледенел, точно сугробы Севера. Может, это просто своего рода боязнь выйти на публику, как у актеров? Или это означает, что она не готова стать следующим стражем Запада и его магии?

– По-моему, я не готова, – прошептала она.

– А по-моему, уже без разницы, – ответил кот.

Фэй кивнула. Он прав – девочка это знала.

Готова или нет, через пять дней ей надо быть в Ретнеке.

Глава вторая. Как освободить могущественного говорящего друга-кота от вечного рабства

– Только не говори мне, что ты это с собой возьмешь…

Фэй вздрогнула: откуда-то из-под потолка вдруг появился волшебник Запад и завис над ее открытым сундуком. На самом деле волшебник умер несколько месяцев назад, но упокоиться с миром в ближайшее время явно не собирался.

– Вам что, постучать сложно? – Фэй указала на дверь спальни. Эту комнату Селурдур создал специально для Фэй после того, как девочку назначили преемницей Запада. Порой Фэй скучала по домику на дереве, где прежде жили они с папой, но просторная спальня ей нравилась.

Чаще всего.

– Можно и так сказать. В последнее время контакт с физическими объектами дается мне все труднее… – Голос призрака затих. По цвету Запад почти не отличался от вороха накидок, которые Фэй засунула на дно чемодана. – Это почти так же отвратительно, как та одежда, которую ты с собой берешь. Если ты появишься в ней при дворе короля Максимиллиана, все решат, будто это ты призрак. А украсть вот так мой образ – большая ошибка. Добавь цвета! Текстуры! Блеска!

Фэй не сомневалась, что про блеск волшебник Запад говорит в буквальном смысле, об этом она судила по одежде, которая хранилась в его собственном гардеробе. Там обитали медоносные плащи, шлемы, от которых у их владельцев отрастали рога, корона-вампирша, высасывающая кровь у бедняг, отважившихся ее надеть. Все это Фэй категорически не подходило.

– Не хотелось бы поджигать себя лишь ради того, чтобы произвести на кого-то впечатление, – сказала Фэй.

– Для живых мода – пустая трата времени! Фэй, я знаю, ты любишь эти свои накидки, но выбери что-то еще! Я настаиваю! Все что угодно! – Запад огляделся, и его взгляд остановился на тяжелых бархатных портьерах. – Да вот хотя бы эти занавески подойдут…

– Я думала, вы осознали, что чрезмерная забота о внешнем виде на пользу не пойдет, – съязвила Фэй.

Призрак вздохнул:

– Понимаю, ты считаешь меня тщеславным. И это верно. Я такой и есть. Но остальные трое ничем не лучше. Появись перед ними в лохмотьях, и относиться к тебе будут соответственно. Одеться надо так, чтобы произвести впечатление.

Фэй оглядела свои платья. Последние три дня она просматривала свой гардероб и выбирала одежду, которую сама считала лучшей. Теперь, присматриваясь внимательнее, она видела прорехи, которые прожгли василиски и на которые Жужа с Зузой поставили заплатки. Здесь же виднелись так и не отстиравшиеся пятна от зелий. Следы прежней жизни Фэй.

Жизни, которую в Ретнек с собой не возьмешь.

– Вы, наверное, правы, – она с трудом сдерживала слезы, – но твоя одежда – она твоя. А мне… мне просто хочется быть собой.

– Одежда не меняет человека. – Призрак посмотрел на пижаму, в которой умер и которая теперь навсегда осталась частью его самого. – Если я остаюсь собой в этой ужасной пижаме, то и ты даже в бархатном платье останешься собой.

Фэй кивнула и, вытащив накидки из чемодана, убрала их обратно в шкаф. Ее шкаф был намного меньше, чем у волшебника Запада – его гардероб смахивал на отдельный дворец. Фэй нравилось, что эта комната сделана по ее вкусу: Селурдур неплохо изучил Фэй, и вместо шкафчиков для обуви вдоль стен протянулись книжные полки. По ночам на потолке сияли ее любимые созвездия. Даже занавески были ее любимого цвета: когда сквозь них просвечивало солнце, их черная ткань переливалась глубокими оттенками фиолетового и синего.

– Вы это серьезно, про занавески? – спросила Фэй. Может, это и не худший вариант. Жужа с Зузой вмиг сошьют из них мантию.

Волшебник Запад скривился:

– А сама-то как думаешь?

– Можно взять ваши старые ночные рубашки… – Их, вышитых, шелковых и просторных, вполне хватило бы на мантию для Фэй. Необычно, зато функционально.

– У меня в гардеробе хранится одежда, которую создавали несколько столетий! Наряды, благодаря которым «Проклятое очарование» десять лет подряд называло меня самым стильным волшебником! А ты говоришь о каких-то ночных рубашках… – Голос призрака почти превратился в вопль. Его «призрачный» тон явно совершенствовался. – Ты хоть представляешь себе, сколько я отдал бы, чтобы надеть что-то другое вместо этой пижамы? А? А-А-А-А-А?

– Просто… С виду они удобные. А огненное пальто не особо…

– Быть волшебником вообще не очень удобно! – заявил волшебник Запад.

Доля правды в этом есть, тут Фэй возражать не стала. Она задумалась: действительно ли роль волшебницы Запад ей подходит? Ожиданиям конклава она не соответствует. Во-первых, она не мальчик. А во-вторых, хотя много лет под папиным руководством изучала магию, все равно это обучение неофициальное. Настоящей ученицей Фэй никогда не считалась. Только младшей садовницей.

– Хотя… – волшебник Запад посмотрел на ее грязную одежду с дырками от шипов, – тебе, видимо, известно, что такое неудобства. Ради конклава несколько лишних пуговиц стерпишь.

Фэй взглянула на свое отражение в большом, в полный рост, зеркале. Для Селурдура это было в новинку: давным-давно волшебник Запад, зацикленный на собственной внешности, запретил в замке зеркала. Теперь же внешность волшебника ничего особенного не представляла: призрак, маячивший за спиной Фэй, прямо над ее кошачьими ушами, смахивал на прозрачную тень. Фэй вспомнила про прическу радостной ученицы у Пака в классе, подумала про два пучка у нее на голове и то благоговение, с которым девочка, явно мечтавшая освоить магию, произносила слово «ведьма».

Фэй решила, что ради такого стоит нарядиться.

– Ладно, – согласилась она, – поеду не в пижаме.

Прозрачное лицо Запада озарилось радостью. Сквозь стены он доплыл до своего старого гардероба и вскоре вернулся с охапкой сверкающей одежды. Одно пальто было усеяно живыми жуками-скарабеями – когда волшебник бросил его в чемодан, жуки возмущенно замахали крылышками. Вместе с этим пальто волшебник принес переливающуюся радужную мантию и плащ из цветущей лозы.

Фэй вздохнула: дай волшебнику Западу палец – он всю руку откусит.

– А как вообще проходит конклав? – спросила она, старательно складывая волшебную одежду.

– Страшная скучища, – ответил Запад. – Юг без умолку болтает о правилах, Восток везде разбрасывает песок, а Север медленный, прям как льдина… Кто-то должен наконец их встряхнуть! Нужна, так сказать, свежая кровь.

– Пак говорит, эти трое не любят перемен.

– Волшебник Юг почти ничего не любит. Но не волнуйся, дорогая моя преемница. Я буду рядом и всегда дам дельный совет.

Фэй это не особо успокоило.

– Теперь, когда с твоим гардеробом мы разобрались, пора заняться следующим важным вопросом. Твоим торжественным кортежем. На чем мы прибудем в Ретнек?

Компостный Корнелиус захватил руины старого стадиона. Волшебник Запад намеревался разобрать их после окончания турнира, но и три месяца спустя на задворках сада по-прежнему высились груды камней. Впрочем, садом это не назовешь: лианы с крыльев дракона потихоньку затянули нефритовые трибуны, а арена успела зарасти деревьями.

Фэй, едва затащившая в арку битком набитый чемодан, еле узнала эти места – все вокруг больше смахивало на лес, а не на арену, где она победила слугу Сумеречной королевы.

Впрочем, победила она его не в одиночку.

Проводить ее пришли почти все жители Селурдура – папа, Аргон и Рена, Жужа с Зузой и несколько учеников стояли вдоль тропинки, из-за них выглядывали кустолени. Над их зелеными головами, на крыше Селурдура, Фэй заметила горгулий.

Пак же находился совсем рядом, намного ближе горгулий. Кот шагал следом за Фэй, а кристалл у него на ошейнике тихо позвякивал.

– Корнелиус несколько столетий в небо не поднимался… Ты уверена, что идея хорошая?

– Нет, я… – начала было Фэй.

– Идея потрясающая!

Волшебник Запад замер над тем местом, где огненное дыхание Нела окончательно превратило его тело в пепел.

– Тот, кто явится в столицу верхом на драконе, всем нос утрет! По сравнению с драконом ковер-самолет волшебника Востока ничем не лучше старого носового платка!

Листья зашуршали. Земля под ногами у Фэй задрожала. Дракон поднял голову. Фэй показалось, будто Корнелиус подрос. Правда, не факт, что такое вообще возможно: почти все двенадцать лет их знакомства дракон пребывал в спячке, в которую погрузился задолго до него, и просыпался лишь изредка. Его чешуя поросла мхом, между ушами гнездились птицы, а кормили дракона кухонными объедками, морковными очистками, скорлупой от яиц василисков и капустой. С тех пор как Фэй в последний раз прикатила Нелу тачку с подгнившими овощами, прошло уже несколько месяцев, но, несмотря на это, дракон почти удвоился в размерах.

Чешуя у него тоже изменилась.

Во время жаркой битвы со слугой Сумеречной королевы Ранкором зеленая драконья чешуя покраснела. С той поры она остыла и приобрела диковинный оранжевый оттенок, похожий на раскаленные угольки: казалось, дунь на них, и они снова вспыхнут.

– Корнелиус, доброе утро! – позвала она дракона.

Дракон вытянул шею.

Склонил голову.

И раздул ноздри.

Фэй достала из чемодана соцветие брокколи, дракон вильнул хвостом, и деревья врезались в трибуны. Во все стороны разлетелись камни и ветки.

Пак, уворачиваясь от обломков, прыгнул Фэй на плечо.

– Не уверен, что король Максимиллиан примет Дьяволова змея с распростертыми объятьями.

– А ты что предлагаешь? – усмехнулся волшебник Запад. – Поехать в Ретнек на машине?

– А что, по-моему, неплохо. – Фэй положила на ладонь брокколи.

Над Фэй зависла разинутая драконья пасть. От горячего дыхания брокколи даже поджарилась.

И тем не менее дракон был ласковым. Щекоча чешуйчатыми губами руку Фэй, он осторожно взял лакомство.

– Неплохо – этого недостаточно. – Волшебник Запад внимательно наблюдал за драконом. – На машине до Ретнека два дня. Перед испытаниями и отдохнуть не успеешь! А на Неле… На Неле ты уже сегодня вечером там будешь. И благодаря ему завоюешь славу укротительницы драконов.

– Но я Корнелиуса не укрощала. Мы друзья.

– Остальные трое не в курсе, – настаивал Запад. – Прилететь в Ретнек на драконе – значит произвести неизгладимое впечатление.

– Это точно, – пробурчал себе под нос Пак.

Фэй нахмурилась. Никаких ярких представлений ей больше устраивать не хотелось. С другой стороны, возможно, еще одна знакомая душа во дворце короля Максимиллиана ей не помешает. Пак с ними не поедет: магический договор, который он заключил с самым первым волшебником Западом, запрещает коту покидать Селурдур. И вообще делать что-то, чтобы себе помочь… Чем больше подробностей об условиях службы духа Фэй узнавала, тем менее справедливыми они ей казались. Да, когда-то черный кот служил Сумеречной королеве, но он вовсе не злой. Совсем не похожий на Ранкора. Колдунья сожгла его леса, похитила магические способности и вынудила Пака исполнять ее волю.

Когда-то, слушая эту историю, Фэй расстраивалась, но теперь она испытывала только злость, такую, что пошла в библиотеку Селурдура и принялась рыться в книгах заклинаний… «Как освободить могущественного говорящего друга-кота от вечного рабства» – нет, такого названия Фэй там не обнаружила, зато нашла другие связывающие заклинания. И что же их объединяло? Разорвать такие заклинания способен только тот, кто их наложил. То есть избавить Пака от бремени может лишь первый волшебник Запад. Который давно ушел из жизни. От него даже призрака не осталось! Однако в своем собственном договоре Фэй вычитала строчку, которая немного ее обнадежила: «Став официальным стражем Запада, вы соглашаетесь унаследовать все магические обязанности региона, включая, но не ограничиваясь следующими: обновлять фундамент Селурдура при каждом полнолунии, лепить закаты, охранять магическую флору и фауну и пр.».

Если кому-то под силу избавить Пака от заклятья, то это волшебнику Западу.

Или волшебнице.

Фэй преисполнилась решимости: теперь ей просто необходимо, чтобы остальные трое волшебников одобрили ее кандидатуру. И она, преодолев испытания и став официальным членом конклава, найдет способ освободить своего друга.

– Вот бы ты со мной поехал, – сказала она коту.

Он взмахнул хвостом.

– Да, но кто-то же должен следить за тем, чтобы эти негодяи, которых ты называешь учениками, все тут не спалили.

– Или, если уж на то пошло, чтобы Сумеречная королева не вернулась, – тихо проговорил отец Фэй. – Когда она снова нанесет удар, это вопрос времени…

– Знаю, – сказала Фэй, – и поэтому ты остаешься, а я уезжаю. Охраняй фундамент Селурдура, а потом я вернусь сюда настоящей волшебницей Запад.

Отец обнял ее и вложил в руку конверт. Его зеленые пальцы переплелись с пальцами Фэй:

– Я горжусь тобой, Фэй! Жаль, что я не увижу, как ты проходишь испытания, но мы поступаем так, как лучше… Если тебе понадобится помощь, просто открой его!

С трудом сдерживая слезы, Фэй сунула письмо в карман. Равновесие ей свидетель, она будет скучать по этому месту и по всем, кто здесь живет.

Она повернулась, затуманенным взглядом посмотрела на собравшихся в саду и внезапно поняла, что никогда еще не покидала Селурдур. Конечно, Фэй ездила в соседнюю деревню на почту и в новую волшебную пекарню, которую открыла Рена. Но оттуда все равно были видны шпили Селурдура. Насколько Фэй хватало памяти, она каждый день видела свой родной замок.

С блестящими от слез глазами она повернулась к Нелу. Дракон расправился с брокколи и выжидающе смотрел на Фэй.

– Ну как, Нел? – спросила она. – Отвезешь меня в Ретнек?

Дракон утвердительно зашипел, и на языке у него заплясала искорка. Он расправил крылья – и небо почти скрылось за ними.

– Замечательно! – воскликнул волшебник Запад. – Немедленно вылетаем!

Аргон с папой помогли Фэй привязать чемодан к пню на спине Корнелиуса. Жужа с Зузой протянули девочке мантию, которую, как она и просила, сшили из занавесок. Фэй и не ожидала, что получится так стильно.

– Я тебе тут вкусненького сложила. – Рена вручила Фэй красочную коробку с тисненым логотипом своей новой пекарни. На нем красовались облака белой муки, которая превращалась в сверкающую пыль. «Из муки без муки» открылась всего месяц назад, однако каждое утро у ее дверей выстраивалась очередь из желающих попробовать Ренины лакомства.

– Спасибо, Рена.

Фэй приоткрыла крышку, и ее обдало ароматами шоколада, карамели и… Неужели это дым?

– Осторожно! Там свежие драпончики! И еще несколько новых десертов, я только проверяю эти рецепты, поэтому напиши мне, как они тебе. Надеюсь, все пройдет хорошо. – Повариха стиснула фартук.

Обняв Фэй напоследок, папа посадил ее на мощное драконье плечо.

– Смотри не ошибись! – крикнул Пак, когда Фэй подошла к шее Нела.

– Я постараюсь, чтобы всем зажилось лучше! – Она прижала к груди коробку из пекарни. Эта пекарня продолжит работу лишь в том случае, если трое волшебников примут кандидатуру Фэй. – Вот вернусь, и мы все сможем официально практиковать магию!

Ву-уш-ш!!! – дракон взмахнул крыльями, и повсюду закружились листья. В потоке воздуха вместе с ними взлетел и волшебник Запад. Фэй схватилась за торчащие из спины корни деревьев и для верности обвязалась лианами.

Они взлетели.

Фэй никогда прежде не летала, тем более на спине дракона. Скорость Нел развивал невероятную. Хотя он уже много лет не расправлял крылья, но, ощутив силу, играющую под его чешуей, Фэй затаила дыхание. Они поднялись в небо, и перед ними открылся незабываемый вид. Селурдур словно превратился в пряничный замок. Леса, по которым Фэй столько бродила, смахивали на клочки мха, а на западе сверкало Бездонное море. Дорога в деревню походила на ниточку из катушки Жужи и Зузы. Там, внизу, была вся жизнь Фэй. Такая крошечная.

Дракон еще несколько раз взмахнул крыльями, и она исчезла.

Так далеко от дома Фэй еще не бывала.

Глава третья. Грандиозное прибытие

Издалека город Ретнек напоминал гору.

Они летели уже несколько часов. Их одинокая тень ползла по зеленым холмам, полям цветущего чертовсполоха и безлюдным проселочным дорогам, которые в конце концов превратились в шоссе. Благодаря карте Солума из небесной библиотеки Фэй хорошо их изучила и знала, что все они ведут к процветающей столице острова, городу, в котором сходятся четыре волшебные территории. Однако, когда Фэй впервые увидела высокие белые шпили дворца короля Максимиллиана, она приняла его за заснеженную гору. Да и неудивительно: возвышаясь над оживленным городом, замок стоял на вершине гигантского холма.

В этом замке хранилась тайна.

Сумеречная королева.

Фэй пробила дрожь. Интересно, что ощутили принц Макс и принцесса Иллиан, когда вернулись во дворец, уже зная истинную историю его появления? Дело в том, что под белыми башнями Ретнека погребен дворец злой колдуньи. Она заперта там до сих пор, ожидая полнолуния, когда один из волшебников не сможет укрепить свое заклинание. Ожидая, когда ее тюрьма рухнет…

Впрочем, сейчас белоснежные башни гордо высились над процветающим городом. Когда Корнелиус опустился ниже, Фэй разглядела, что склоны возле замка короля Максимиллиана покрыты мощеными улицами с домами и магазинами, на которых покачиваются деревянные вывески. Бок о бок с конными экипажами катились блестящие автомобили. На крышах цвели сады, а в окнах домов Фэй видела жителей, которые как раз собрались поужинать. Они тоже ее увидели. Стоило только детям показать пальцем на закат, как родители вскакивали и захлопывали окна.

Хм…

Город на холме заполнился колокольным звоном.

Когда Нел подлетел ближе, перезвон сделался почти неистовым, и Фэй, наблюдая, как напуганные жители бегут в укрытие, встревожилась. Автомобили с визгом тормозили. Лошади вскидывались на дыбы. Фэй лишь надеялась, что в телегах не окажется овощей – тогда Нел наверняка за ними погонится.

– Не бойтесь! – крикнула она и помахала рукой. – Он вегетарианец!

Конечно, они ее не услышали. А в свете янтарного заката чешуя Корнелиуса так блестела, что Фэй никто, скорее всего, не видел, как и летящего рядом с ней призрака. Все, что жители были способны разглядеть, – это гигантский дракон, который когда-то, еще при первом волшебнике Западе, пытался сжечь дотла их предков. Тот волшебник несколько дней бился с чудовищем у стен Ретнека, и сцены из этой легенды даже изображались на гобеленах. Эту историю в том или ином ее виде в столице знал каждый. Просто они, похоже, были не в курсе, что дракона с тех пор успели приручить.

– Он больше не Дьяволов змей! – выкрикнула Фэй. – Он мой шофер!

Но все без толку.

Ветер заглушил ее слова, а тень дракона накрыла город, легла на целые кварталы. Даже колокола в замке короля Максимиллиана зазвонили: «БЕГИТЕ, БЕГИТЕ!» А на вершине самой высокой башни загорелись огни. Три ярких цветных огонька…

– Может, назад повернем? – крикнула она волшебнику Западу.

Призрак явно сомневался – лицо у него почти исчезло, а глаза сделались огромными. Внезапно прямо на него надвинулась стена ледяных кристаллов, и волшебник проскользнул сквозь нее. Левым крылом Нел тоже задел кристаллы и, взвизгнув, дернулся вправо. Если бы Фэй так крепко не привязала себя лианами, она наверняка свалилась бы. Ледяные кристаллы? Откуда в западном небе в это время года взялся ле…

Песчаный вихрь не дал Фэй додумать мысль до конца.

Песчинки медного цвета, похожие на светящееся заклинание на вывеске пекарни Рены, пронеслись мимо. Прищурившись, Фэй проследила, как вихрь вернулся на самую высокую башню. Туда, где горели три огонька. Так вот оно что…

Никакие это не огни.

Это заклинания.

На них напали три волшебника!

Фэй оставалось лишь держаться за усыпанную щепками спину Нела, пока дракон уклонялся от заклятий. Снег, песок, стаи тропических птиц с иголками вместо клювов, саранча, снова ледяные стрелы… Одна из них ударилась о спрятанную под накидкой Фэй коробку печенья. Времени на испуг у девочки не было. И уж тем более на то, чтобы управлять драконом. Фэй понятия не имела, ни куда подевался волшебник Запад, ни где она сама – чемодан подпрыгивал и катался по выгнутой спине Нела.

Верх был внизу.

Низ – вверху.

В волосах у Фэй был песок, ресницы покрылись льдом, а вокруг шеи обвилась лоза, которая принадлежала не Корнелиусу. Воздух вокруг окрасился удивительными оттенками. Все озарилось магией, такой же яркой, как ядовитые цветы, которыми их осыпал сейчас волшебник Юг.

Никогда еще на нее не направляли столько мощных заклинаний. Даже когда Ранкор пытался заставить кандидатов в волшебники Запада окончательно превратить ее в кошку…

– У меня есть приглашение! Даже три! Пожалуйста, остановите эти заклятья! – попыталась было крикнуть Фэй, но лоза крепко стиснула ей горло. Вцепившись в нее обеими руками, Фэй яростно оттянула лозу в сторону.

В этот миг Нел резко спикировал, уклоняясь от одного из заклинаний волшебника Севера. На лианы, которыми Фэй привязала себя к дракону, попали голубоватые искры, и лианы покрылись льдом. А затем рассыпались.

Фэй зачарованно наблюдала, как они разлетаются на мельчайшие кусочки.

Сама она зависла в воздухе.

Кошачий хвост, благодаря которому Фэй обычно приземлялась на ноги, здесь, на такой высоте, был бесполезен. Она вспоминала заклинание полета, заклинание парения, хоть какое-нибудь заклинание, вот только белые здания внизу приближались слишком быстро. А Нел оказался слишком далеко. Еще немного, и Фэй разобьется о брусчатку, которой вымощены старинные улочки…

И тут воздух вокруг Фэй стал сгущаться.

Она падала все медленнее.

И не понимала, что с ней такое творится, пока рядом не нарисовался волшебник Запад.

– Уфф! – прошипел он ей на ухо. – Что ты сегодня на обед ела? Камни?

Призрак сумел придать себе плотности и поймать Фэй. Далось ему это, как она поняла, с большим трудом.

– Постарайся не дергаться!

– А то уроните? – пискнула Фэй.

– Что? Нет! Может быть! Я в том смысле, что остальные трое смотрят! И сейчас они меня не видят. Тебе же лучше, если они решат, будто это благодаря заклинанию парения.

Фэй взглянула на башню, моргнула, и у нее закружилась голова. Волшебник Запад не из тех, кто позволяет другим присваивать его заслуги, но сейчас он, вероятно, был прав.

Другие волшебники наверняка видели, как она свалилась с драконьей спины. Магия исчезла, хотя дракон теперь кружил над Западным кварталом. Ее чемодан и выпавшая из него тщательно подобранная волшебником Западом одежда валялись на дороге.

Приземлившись на брошенную посреди улицы тачку с капустой, Фэй ощутила себя такой же нелепой, как и пара зависших в воздухе трусов.

Не так она представляла себе свой приезд в столицу.

– Что будем делать? – спросила в пустоту за плечом. – Пойдем до дворца пешком?

– Это так высоко на горе… – пробурчал волшебник Запад, словно он не летел, а шагал ногами. – Предлагаю подождать. Они наверняка пошлют за нами кого-нибудь!

Фэй огляделась.

– Даже не знаю… – Улица казалась пустой, хотя в обычное время народу здесь явно хватало.

Под окнами повсюду валялись цветочные горшки, в спешке сбитые захлопнутыми ставнями. Магазины стояли запертыми на засов. На углу размахивала крыльями брошенная газетчиком стопка «Проклятого очарования». Фэй подумала, что завтра ее собственная персона наверняка окажется на первых страницах.

Над головой маячил Нел. Дракон отыскал их, но приземлиться ему было негде. Привести его в этот город – ужасная идея.

И придумал это волшебник Запад.

Фэй спрыгнула с тачки и стряхнула с мантии-занавески капустный лист. Хорошо, что она прицепила на пояс сумку. Во-первых, благодаря поясу уцелела коробка с лакомствами от Рены, а во-вторых, мысль о том, что ее любимая сумка украсила бы чей-нибудь сад, была невыносима.

– Я пойду пешком, – заявила она.

С виду до дворца короля Максимиллиана было недалеко, но это потому, что дворец оказался огромным. Самый настоящий город на вершине другого города. Под скалами разрослись сады, а перед первой стеной Фэй заметила королевский дирижабль, похожий на лимон-переросток, правда, прежде, на лужайках Селурдура, дирижабль казался существенно больше.

Разбираясь в тропинках Ретнека, Фэй ориентировалась на дирижабль: со всех сторон десятки тупиков, а остановиться и спросить дорогу не у кого.

Колокола замолчали, и через несколько минут Фэй услышала тихое ворчание двигателя, а вскоре в угасающих сумерках разглядела и автомобиль. По крайней мере, она решила, что это автомобиль… На дорогах Селурдура она не видела таких низеньких моделей.

Водитель радостно замахал ей рукой, а подъехав, остановил машину и вышел.

– Фэй! Так я и знал, что это ты! И Нела я тоже узнал! Я хотел предупредить волшебников, чтобы те прекратили атаку, но не успел я до них добежать, как ты упала!

На мальчике были авиаторские очки со специальными закаленными стеклами. Такая же пара хранилась у Фэй дома.

– Макс! – Фэй расплылась в улыбке. – Как же я рада тебя видеть!

Принц Макс – начинающий изобретатель и наследник престола Солума, хотя сам он занять его совершенно не стремился. Фэй хотела обнять принца, но сомневалась, что это безопасно. Автомобиль Макса нагнали несколько конных стражников. Они остановились по бокам от машины. В свете фар их золотые доспехи сияли, создавая удивительный контраст с автомобилем.

С прошлой их встречи принц тоже изменился.

Он стал выше.

Дело не только в том, что принц больше не сутулился – он и впрямь вырос на несколько сантиметров.

– Слава Равновесию, с тобой ничего не случилось! – Голос у него тоже начал ломаться. – Я как увидел, что ты с Нела свалилась, чуть не умер от страха! И падала ты так быстро! Иллиан заплакала, и я не сомневался, что… В общем, ты мне обязательно объясни, как это полетное заклинание действует. Я же самолет строю, мне пригодится!

«Поймай призрака и запри его в кабине пилотов», – с усмешкой подумала Фэй. Ей не хотелось врать Максу. Она вообще никому не хотела врать, поэтому сменила тему:

– Где принцесса Иллиан? Я по ней ужасно соскучилась!

Услышав имя своей сестры-близняшки, Макс скорчил рожицу:

– Здесь так сразу не объяснишь…

Из автомобиля вышла девушка. Или, по крайней мере, попыталась выйти. Когда на платье столько оборок, без посторонней помощи даже с сиденья не слезешь. Из-за ярко-розовых, собранных на талии юбок Иллиан напоминала розу.

– Макс! Ты чего копаешься? В машине у тебя бензином воняет, а одна из этих лошадей, я почти уверена, только что пукнула! Давай быстрей во дворец вернемся!

Фэй моргнула.

Иллиан что, тоже выросла? Выше принцесса не стала, но казалась не такой, как в Селурдуре. Платье безупречно чистое. Щеки не разрумянились. Волосы уложены в сложную прическу. На Фэй принцесса едва взглянула.

– Привет, Иллиан! – помахала она рукой.

Принцесса присела в чопорном реверансе:

– Добро пожаловать в Ретнек. Будь любезна, не позволяй своему дракону сжечь наш прекрасный город…

Фэй нахмурилась:

– Ты же знаешь, что Нел никогда бы этого не сделал! Он и тело волшебника Запада спалил только потому, что в него вселился слуга Сумеречной королевы.

Ей показалось или один из стражников в золотых доспехах вздрогнул?

Макс оглядел темноватую улицу вокруг:

– Волшебник Запад здесь?

Иллиан как-то странно посмотрела на брата:

– Волшебник Запад мертв, с чего ему быть…

– БУ!

Иллиан вскрикнула – в свете фар обозначился силуэт Запада. Одна из лошадей встала на дыбы, а стражники выхватили мечи. Макс встал перед ними – впрочем, какая разница, ведь призраку клинки все равно не страшны.

– Все в порядке! Успокойтесь! – воскликнул принц. – Это дружественный призрак!

– Чаще всего да, – добавила Фэй.

Прищурившись, волшебник Запад оглядел лошадей с вытаращенными глазами и их встревоженных всадников.

– Вы все на нервах, да? Заколдованные мечи и доспехи. Не знай я наверняка, то решил бы, что вы к битве готовитесь.

– Наш дракон никому не причинит вреда, – повторила Фэй.

– Они не из-за Корнелиуса волнуются, – объяснил Макс. – А из-за Сумеречной королевы.

Охранник опять задрожал. Фэй его отлично понимала, особенно после всего, что несколько месяцев назад произошло в Селурдуре. Она так и не забыла, каково это, когда стоишь на краю черного колодца, а жутковатая холодная магия Сумеречной королевы подбирается к твоим ногам. Фэй старательно гнала от себя мысли о том, что произошло бы, если бы им не удалось укрепить заклинание, которое удерживает злую колдунью в темнице.

– Не переживайте, – сказала она стражникам. – Заклинания Селурдура никуда не делись. Сумеречная королева надежно заперта.

Хоть бы оно и дальше так было.

– Я им то же самое говорю, – сказал Макс, – но они Вэнса наслушались.

– Вэнс тоже тут? – На этот раз вздрогнула Фэй.

Недавно племянник короля едва не стал преемником Запада и едва не выпустил на свободу Сумеречную королеву – как сам он утверждал, по случайности. Да, это он привез в Селурдур дымчатую крысу, но только потому, что Ранкор пообещал сделать Вэнса Грейвсворта великим волшебником. Достаточно великим, чтобы воскресить собственного отца… Однако, к чести Вэнса, узнав, что вместо великого волшебника он сделался приспешником Сумеречной королевы, он пришел на помощь Фэй, когда та спасала Селурдур.

Так что теперь они больше не враги, но и союзниками их не назовешь.

Макса, похоже, это не особо трогало.

– Он здесь, а с ним и остальные ученики волшебника Юга. Ты знала, что его приняли на обучение в Чантуин? Он даже сорняки полоть научился! А помнишь, как он над тобой издевался, потому что ты в земле ковыряешься? Вот оно, торжество справедливости!

Фэй удивленно вскинула брови.

– Вэнс – ученик волшебника Юга?

– Да, – ответил Макс, – но в ближайшее время волшебником ему не стать. Он совсем зеленый. В смысле, новичок. Да ты и сама зеленоватая, – пробормотал Макс. – Впрочем, после нападения любой бы позеленел. Пошли, отвезу тебя во дворец, и чувствуй себя как дома.

Как дома. Фэй сомневалась, что когда-нибудь снова себя так почувствует. Она шагала за принцем Максом к его машине, и ей казалось, будто она парит над землей, словно после падения тоже превратилась в призрака.

Стражники, поблескивая заколдованными мечами, поскакали обратно в гору, ко дворцу. Извилистая дорога змеей уходила все выше и выше, и Фэй даже почудилось, будто она снова летит. Отсюда огни Западного квартала Ретнека походили на звезды, а истории, нарисованные на дворцовых витражах, становились все более красочными.

На них в основном красовались изображения королей былых времен – всегда королей и непременно в короне и с мечом.

Интересно, они сами меняются, как витражи в Селурдуре, или Иллиан придется менять стекло, чтобы когда-нибудь повесить там свой коронационный портрет?

Автомобиль остановился, и Фэй взглянула на принцессу. Во время их последних приключений Иллиан призналась, что они с братом собираются изменить закон о преемственности трона в Солуме. Тот самый, который запрещал женщинам наследовать трон. Его издали вскоре после свержения Сумеречной королевы, и примерно тогда же женщинам запретили практиковать магию. Люди слишком боялись, что ими снова будет править злая колдунья!

Принцесса одной из первых поддержала Фэй с ее волшебством – она заявила, что Равновесие несправедливо и что Фэй заслуживает стать преемницей волшебника Запада. И еще она сказала, что как только ее, Иллиан, коронуют, они вместе изменят мир. А теперь принцесса не произнесла ни слова. Пригладив волосы, она лишь поправила юбку и важно прошествовала во дворец.

– Иллиан на меня за что-то обиделась? – шепнула Фэй Максу.

Принц выскочил из машины и сдвинул на лоб очки.

– О, не обращай на нее внимания. Она… в последнее время не в себе. – Макс заговорщицки подмигнул.

Настроение у Фэй от этого не улучшилось.

Следом за принцем она вошла в распахнутые западные двери дворца. Замок, так же как и город внизу, был разделен на кварталы, чтобы волшебники не покидали своих территорий. Насколько помнила Фэй, в ее квартале находились королевские бани и библиотека, но, шагая по мраморным залам за принцем Максом, она не видела ни книг, ни мыльных пузырьков.

Впрочем, Фэй и так, не спрашивая, знала, куда они направляются. В самом центре дворца располагалась Центральная зала, сердце королевства, точка, где сходились Север, Юг, Восток и Запад, место, где волшебники собираются, чтобы обсудить вопросы магии. Фэй читала об этом в договоре Пака, но понятия не имела, чего ожидать. Четыре трона? Круглый стол? Стойку с закусками? Фэй крепко прижала к груди коробку с надписью «Из муки без муки» и уже толком не понимала, что это так колотится – ее собственное сердце или разбушевавшиеся в коробке драпончики.

Наконец коридор закончился, но стук у нее в груди не утих.

Иллиан уже ждала у закрытой двери. Она бесстрастно посмотрела на них. Макс остановился рядом с сестрой.

– Тебе, наверное, этого совсем не хочется, – сказал он Фэй, – но другие волшебники настояли на том, чтобы я встретил тебя и сразу же привел к ним на чай. Они хотят поближе с тобой познакомиться.

– Оно и понятно, – пробормотала Иллиан. – Когда ты так эффектно прилетела на драконе…

– Они что, злятся? – спросила Фэй.

Принцесса смерила ее уничижительным взглядом, почти таким же холодным, как ветерок, который обдувал кошачьи уши Фэй – прямо у нее над головой парил волшебник Запад.

– Они вообще вечно ворчат! – отмахнулся Макс. – Давай-ка расправь плечи! И умоляю, хватит извиняться за Корнелиуса! Это они перегнули палку и едва тебя не убили!

Фэй кивнула и вздохнула. Дверь Центральной залы распахнулась, и девочка вошла внутрь.

Туда, где ее ждали Трое.

Глава четвертая. Сегодня печенье, а завтра королевство

Зала оказалась круглой, но без стола.

Она напомнила Фэй оранжерею Селурдура – отчасти благодаря стеклянному потолку, но главным образом потому, что вся южная часть была увита лианами. Хозяина всей этой растительности Фэй с трудом разглядела, хоть и не сомневалась: он-то ее разглядывает самым пристальным образом. Впрочем, разглядывали ее все трое. Север сидел на заиндевевшем стуле, а Восток стоял прямо напротив Фэй. Его темные глаза были подведены черным карандашом, отчего волшебник смахивал на гепардиху, которая свернулась у его ног и лениво помахивала хвостом.

В ответ Фэй тоже вильнула хвостом.

– Добро пожаловать в Центр, – произнес Восток. В его мягком голосе таилась каменная жесткость. – Ты, должно быть, протеже Запада.

Что это слово означает, Фэй толком не поняла.

– Я несколько лет работала у него садовником. То есть младшим садовником. Настоящий садовник – это мой отец.

Волшебники переглянулись.

– Твой отец – дворянин? – спросил Север.

– Нет. – Фэй хотела было объяснить, но зашелестели листья, и раздался голос Юга:

– Торн мог бы стать одним из величайших волшебников за всю историю этого острова. Но ради должности садовника он пожертвовал своим будущим.

Фэй почувствовала, как шерсть у нее на ушах встает дыбом. Она знала, что ее отец и волшебник Юг знакомы: когда-то Торн Гарднер, его любимый ученик, жил в замке Чантуин и готовился в один прекрасный день занять место волшебника.

Чтобы жениться на матери Фэй, Торну пришлось уехать, и волшебник Юг рассердился на него. Вот только с тех пор больше двенадцати лет прошло! С какой стати он с таким пренебрежением отзывается о любимой папиной работе? Кстати, самому волшебнику садовник не помешал бы – у Юга даже в ушах мох вырос!

– Папа не просто садовник! Он научил меня магич… – Фэй вовремя осеклась, – то есть кормить Корнелиуса!

Троица снова переглянулась.

– Корнелиуса? – снизошел до вопроса волшебник Восток.

Север пригладил бороду, и на пол посыпались снежинки:

– Она про дракона.

– Дьяволов змей, – кисло процедил Юг.

– Так его называют только в учебниках истории, – поправила волшебника Фэй. – Сейчас его зовут Корнелиус. А я называю Нелом…

Потолок Центральной залы задрожал – порой так дрожали камни Селурдура, когда в замке появлялись новые комнаты. Фэй так к этому привыкла, что бровью не повела. Зато трое волшебников заволновались. На их пальцах затрещали всполохи магии, а потом Фэй подняла голову и увидела наверху Нела – золотистыми глазами он внимательно наблюдал за ней. Дракон уселся на крышу по соседству, поэтому дворец и задрожал.

– Он не злой! – быстро проговорила Фэй, пока волшебники не возобновили атаку. – Он у нас в Селурдуре вместо компоста! Нел только растения ест…

– Только?

Волшебник Юг, чья одежда почти полностью состояла из листьев, отшатнулся, и Фэй поняла свою ошибку.

– Да не съест он вас! – Фэй снова осеклась, вспомнив, как драконье пламя спалило мертвое тело волшебника Запада и сидевшего в нем Ранкора Ненасытного. – Разве что я его попрошу…

– Это что, угроза? – спросил волшебник Юг.

– НЕТ! – выкрикнула она. Получилось слишком громко, Нел навострил уши и прищурил глаза. Чешуйки у него на шее мерцали, а значит, дракон готовился извергнуть пламя.

Он, должно быть, решил, что Фэй в беде.

– Нет, Нел! Со мной все в порядке! Иди найди какой-нибудь сад и удобри его.

Дракон наклонил голову, а потом взлетел. Потолок снова задрожал. Север, Юг и Восток в третий раз переглянулись.

– Мы не такой тебя представляли, – начал волшебник Север.

«Я про вас то же самое могла бы сказать», – подумала Фэй. В «Проклятом очаровании» она не раз видела фотографии Троих, но черно-белые снимки не передавали нюансов. На них не видно инея, сверкающего в бороде Севера. Или того, как светятся очертания фигуры Востока, совсем как песчаные барханы на рассвете. Что же касается Юга, то его кожа имела зеленоватый оттенок, знакомый Фэй по папиным пальцам.

Перед Тремя Фэй почувствовала себя совсем маленькой.

– Волшебник Запад всегда любил… театральные эффекты. Мы полагали, что назначение тебя преемницей – его последняя шутка. – Глаза у Севера были цвета тающего снега. Холодные, но не ледяные. – Домашняя ведьма, выросшая в цветниках. Но если ты действительно умеешь повелевать Дьяволовым змеем… Я, например, серьезно отношусь к подобным талантам.

Волшебник Восток кивнул:

– А полетное заклинание, которое ты сотворила, чтобы не упасть, безупречно.

Фэй почудилось или над ухом у нее кто-то захихикал?

Последняя шутка, иначе и не скажешь.

– Но почему ты не дала нам отпор? – спросил Юг.

– Ох… – Желудок у нее сжался, как тогда, на спине у Нела. Сердце ударилось о коробку с печеньем. Признаваться, что ей помогли, было нельзя: слишком много людей на нее полагалось. – Эхм… Тогда началась бы настоящая битва, а я… Я не хотела, чтобы кто-то пострадал.

Север и Восток кивнули.

Юг прищурил зеленые глаза.

– Даже для самозащиты… Как мы можем рассчитывать, что ты защитишь Запад, если даже базовое защитное заклинание не в силах произнести?

Фэй старалась не волноваться, но осознавала, насколько оказалась не готова к конклаву. В обычных условиях ученику требуются годы, чтобы овладеть формальной магией. У нее было всего три месяца. Однако за это короткое время Фэй пережила гораздо больше, чем многие волшебники за всю свою невероятно долгую жизнь.

– Я уже однажды защитила Запад, – сказала она. – Я победила слугу Сумеречной королевы.

– Неужели в одиночку? – Голос волшебника Юга колол, как шипы. – Кажется, о Равновесии у тебя опасные представления. Ты полагаешь, что магию надо разделить со всеми остальными?

Дуновение за спиной у Фэй превратилось в тяжелый вздох. Пак прав, и Фэй это поняла: конклаву ее интервью Брайсу Борзопёру по душе не пришлось. Волшебники боятся, что, присоединившись к ним, Фэй изменит привычный уклад. В этом они правы. Вот только если она не разубедит их сейчас, то не получит возможности доказать, что они заблуждаются.

– Вы же знаете журналистов… Они вечно искажают слова и много чего придумывают на пустом месте… – Фэй сделалось тошно от самой себя. – Волшебник Запад вечно грозился превратить писак из «Проклятого очарования» в жаб.

Юг едва заметно улыбнулся:

– Верно. Одна из его немногих удачных идей. Может, сделать это твоим первым испытанием?

Сердце у Фэй подпрыгнуло к горлу.

Ее затошнило.

Но вместо этого она улыбнулась.

– Э, нет, – вступил в разговор волшебник Восток. Гепард у его ног выгнул спину. – Без подсказок. Пускай испытания будут справедливыми и послужат Равновесию.

– Насколько это возможно, когда в них участвует ведьма, – пробормотал Юг.

– Давайте не будем выносить решение до испытаний, – пророкотал Север, – или, по крайней мере, до чая.

Как по сигналу северные двери Центральной залы распахнулись, и горничная вкатила серебряную тележку. Возле дымящегося чайника выстроились несколько чашек, а рядом с ними стояло блюдо с печеньем, сухим, как вся восточная часть залы, и сложенным в пыльные кучки. Там же стояла тарелка со сливками, но аппетит Фэй все это не раззадорило. Если бы стол накрывала Рена, она бы сотворила из сливок лебедя или какое-нибудь диковинное существо. Сейчас же сливки смотрелись как невнятная белая масса.

Горничная тоже оказалась неловкой. Она пролила чай на ледяной трон Севера, растопив часть подлокотника, и чуть не переехала тележкой гепардиху. Прижав уши, зверь метнулся на противоположный край ворсистого восточного ковра.

– Может, эту задачу возьмет на себя наша почетная гостья, – усмехнулся Юг. – Насколько я понимаю, в подаче чая у тебя большой опыт.

Фэй старалась не выдать недовольства. Как ни странно, вкатив тележку в западную часть залы, горничная улыбнулась. Теперь, когда служанка подошла ближе, Фэй заметила, что униформа на ней мятая, а фартук завязан криво.

– Да, прежде в Селурдуре это была одна из моих обязанностей, – согласилась Фэй. – Я вообще много где помогала. В зельеварительном сарае, в садах, на кухне…

– Ого! – Север помахал печеньем. – Может, научишь местных поваров печь печенье без песка?

Восток косо взглянул на него:

– Ты полегче давай, – сказал он. – Песок ему не нравится…

Интересно, эта горничная тоже помогала печь печенье? Девушка по-прежнему улыбалась, но будто бы делано, словно на самом деле ей было невесело.

Фэй знала это чувство.

И еще она знала, что, когда дело касается кулинарной магии, повара в этом замке подчиняются гораздо более строгим правилам, чем Рена. Возможно, для Фэй это шанс доказать трем другим волшебникам, как улучшится жизнь, если они послушают Фэй. Особенно если волшебники любят вкусно поесть.

– Хотите попробовать лакомства из Селурдура? – Фэй вытащила из-под мантии жестяную коробку с надписью «Из муки без муки» и открыла блестящую крышку. От удара ледяной стрелы крышка помялась, зато выпечка внутри осталась целой. – Вот, с собой привезла… – Тут из коробки выскочили драпончики.

На хрустящих крыльях, извергая из пастей капли расплавленного крема, они разлетелись по зале. Кресло Севера подтаяло еще сильнее, Югу пришлось тушить несколько крохотных пожаров, а вот Восток развеселился, глядя, как его гепардиха поймала одного драпончика.

– Ой! – воскликнула горничная, схватив второго. А за ним и третьего.

– Вот, значит, как ты нам отомстила? – рассмеялся Восток, пока Юг тушил упавшие на лиану искры. – Ловко!

Фэй помогла горничной накрыть драпончиков чашками, но, чтобы удержать их внутри, сверху на чашки поставили чайник.

Наблюдая за происходящим, Север смягчился:

– Говоришь, из Селурдура привезла? – Он перевел взгляд на коробку. – Давай-ка посмотрим, что там у тебя еще есть!

Фэй передала волшебникам жестянку. Рена превзошла саму себя. Здесь уместились десятки лакомств: ее фирменные сладкие пустячки, мятная кора, от которой дышишь морозом, засахаренные цветы чертовсполоха – от них из ушей летят искры, шахматные печенья со специальной посыпкой – прежде чем оказаться во рту, они играют друг с дружкой в шахматы, шоколадные трюфели, которые на вкус точь-в-точь как ленивый воскресный полдень, сахарные облачка – ты их откусываешь, а они парят перед тобой, и, на что бы они, растаяв, ни капнули, все это тоже взлетает в воздух.

Фэй наблюдала, как печенье одно за другим исчезало во ртах волшебников. И как от сахара настроение у всех постепенно улучшалось.

– Рена – отличная повариха. Она много лет мечтала открыть пекарню, и теперь от покупателей отбоя нет! Она уже поговаривает о том, как заведет еще одну, здесь, в Ретнеке!

Прищурившись, Юг посмотрел на блестящую жестяную коробку:

– Ты, кажется, сказала, что эти лакомства из Селурдура…

– Так и есть, – ответила Фэй.

– Будь любезен, передай мне, пожалуйста, еще мятной коры, – дохнул морозом Север.

Просьбу Юг выполнил, но сперва достал себе лакричную конфету. Пока он рассматривал конфету, Фэй заметила, что та не совсем круглая – сверху торчали два треугольничка. Похожие на…

– Кошачьи уши! – рассмеялся Восток, когда на голове откусившего конфету Юга выросла пара ушей. – Занятно!

Юг выплюнул конфету, и она черным комочком приземлилась на ковер Востока. Юг щелкнул пальцами, и над его новыми ушами выросла корона из виноградных листьев. Но уши никуда не делись, и Юг, погладив себя по голове, помрачнел еще сильнее.

– Чтобы уши исчезли, этого недостаточно. Думаю, заклинание обратной силы. – Присев на корточки, волшебник Восток внимательно рассматривал жеваную конфетку. Потом он посмотрел на Фэй, словно буравил ее своими подведенными глазами. – Магия перевоплощения. Невероятно. Как тебе удалось спрятать такое сложное заклинание в конфете?

Фэй понятия не имела, как Рене это удалось. Может, ей помогла леди Бортрам? После турнира они крепко сдружились, обменивались заклинаниями и рецептами выпечки. А леди Бортрам практически призналась, что однажды превратила своего мужа в осла…

Именно этого и боялись трое волшебников.

Магии в руках обычных людей, которые пекут пирожные. Магии, живущей на кухнях и в гостиных Солума.

– Сомневаюсь, что она сама это сотворила! – заявил Юг. – От этих проклятых печений пахнет кухонной ведьмой! – Он снова уставился на коробку. – Кто такая Рена?

– Это моя… – Старая подруга. Приемная мать. Та, кто всегда готова налить Фэй чашку чая и выслушать. – Это моя повариха.

– То есть ты позволила служанке не просто заниматься незаконной магией, но и распространять плоды этого беззакония среди жителей? – Кошачьи уши Фэй уловили в голосе Юга грозовые раскаты.

Может, зря она выдала Рену?..

– Ох, да брось. – Север невозмутимо жевал мятную кору, – Юг, это всего лишь печенье.

– Причем вкусное, – добавил Восток.

– Сегодня печенье, а завтра королевство! – нахмурился волшебник Юг. – Думаешь, Сумеречная королева сразу стала поднимать из земли мертвых и подчинять себе тьму? Если не проявить бдительность, кухонные ведьмы запросто нас завоюют!

Представив, как Рена сделается злой колдуньей и заведет себе армию из тысяч драпончиков, Фэй не сдержалась и хихикнула. Ее смех эхом отскочил от стен.

– Простите… – Она вспомнила, что Запад советовал ей не извиняться, и покраснела, – Я… вы меня просто неправильно поняли. От волнения перед приездом сюда я много пекла. А эту коробку я одолжила у Рены…

Лицо у нее горело, желудок сжался в комок.

Фэй и не помнила, когда в последний раз так откровенно лгала. Это ощущение ей не нравилось, но еще больше досаждала мысль, что теперь Рена может попасть в беду.

Юг сердито смотрел на нее.

Север выбирал из бороды кусочки мяты.

Восток сложил руки и вздохнул:

– Ладно, сегодняшний день был долгим для всех. Давайте выспимся – утро вечера мудренее. Завтра вечером устроим в твою честь банкет и сразу после него начнем конклав. А пока отдохни. От такого путешествия ты наверняка устала.

Ее кандидатуру отвергли. Это ясно. Как себя вести, Фэй не знала: надо ли ей сделать реверанс, попрощаться или помахать рукой так, как это делают волшебники? В конце концов она просто молча вышла и оказалась в западной части дворца.

– Ну, все прошло шикарно! – прошептал над ее головой волшебник Запад, как только дверь в Центральную залу захлопнулась.

– Думаете? – не поверила Фэй.

– Конечно! Юг позеленел от зависти, когда узнал, что ты умеешь укрощать драконов!

– Даже не знаю. По-моему, у Юга кожа такого цвета, потому что он постоянно среди растений…

Но волшебник Запад уже сменил тему:

– А как ты хитро придумала сказать, что превратишь Брайса Борзопёра в жабу! Если хочешь, можем сегодня вечером заклятье перевоплощения отработать.

– Чтобы избавить волшебника Юга от кошачьих ушей?

– Что? Нет! Как по мне, так пускай и дальше мается с этими ушами!

– Он никогда не допустит меня до конклава, – сказала Фэй. – Он все еще злится на папу за то, что тот бросил учебу в Чантуине, а тут еще и я с этими лакричными ушами!

– Ой, да ладно тебе. Верно, чтобы получить одобрение Юга, печенья недостаточно, – проговорил Запад. – Он упрямец каких мало, но и на него можно повлиять! Если во время испытаний ты произведешь на Юга впечатление, он передумает, я не сомневаюсь.

– Зато я сомневаюсь. – Фэй волновалась не только из-за печенья и того, что ей пришлось врать. Теперь, выйдя из Центральной залы, она поняла, что в этой встрече смутило ее сильнее всего.

Никто из Трех не спросил ее имени.

Конечно, в «Проклятом очаровании» о ней немало писали, а волшебник Юг был знаком с ее отцом. Но ведь они даже из вежливости не спросили. Одно из двух: либо они уже считают ее волшебницей Запад, либо же смотрят на нее как на пустое место. И, судя по тому, как приветствовала ее принцесса Иллиан, второе вероятнее.

От этой мысли Фэй едва не расплакалась.

– Наверное, надо как-то предложить ему перемирие. – Запад плыл по коридору, не замечая, что его ученица остановилась. – Сам я такого ему ни за что не предложил бы, потому что Юг…

– Эй! Фэй!

Сбоку послышался крик, и несколько мраморных бюстов в коронах повернули головы. Фэй тоже. К ее удивлению, к ней направлялась горничная, и она вновь катила перед собой тележку с чайными принадлежностями. Серебряные колеса тележки подпрыгивали, и чай выплескивался из фарфоровых чашек. Горничная запыхалась, темные волосы выбились из пучка, но сама она улыбалась во весь рот. И в ее улыбке явно было что-то знакомое.

– Да? – неуверенно произнесла Фэй.

– Как я рада снова тебя видеть! – Тележка остановилась, чашка упала набок, и из-под нее выскочил драпончик. Горничная поймала пирожное за хвост и осторожно посадила его себе на плечо. – Пожалуй, назову его Золушок.

Фэй смотрела на девочку, и ей казалось, будто все это она уже где-то видела. Среди всех ее знакомых лишь один человек относился к драпончикам не как к куску теста, в которое добавлен порошок «Анимус», а как к домашним животным.

– Иллиан?

Глава пятая. Мастерская принца Макса

Принцесса Солума превратилась в горничную?

Причем горничная эта ничем не походила на девочку, с которой Фэй подружилась несколько месяцев назад на кухне Селурдура. Ее коса, прежде длинная и светлая, стала короче и потемнела. Вздернутый носик слегка сплющился, а веснушки исчезли. Даже глаза изменились и теперь были не голубыми, а карими, очень выразительными. Служанка быстро закивала, и глаза ее засияли, прямо как фонарики-светлячки из домика на дереве, где Фэй жила прежде. Ее улыбка стала еще шире – единственное, что роднило горничную с принцессой.

– Н-но… – Фэй запнулась. – Как же так?

Мраморные бюсты вскинули брови.

– Хотя ладно. – Фэй покраснела до кончиков своих кошачьих ушей. – Зачем ты применила к себе заклятье перевоплощения?

– Сомневаюсь, что это оно. – Запад, почти неотличимый от чайного пара, облетел тележку. – Такие заклятья способны лишь превращать человека в животное и наоборот. Но человека в другого человека они не превращают. Так как же, во имя Равновесия, тебе это удалось?

– Это не я. – Иллиан взмахнула рукой, и гобелен на стене отодвинулся, открыв потайную лестницу. – Но, если хочешь, давай покажу! Пошли!

– А тебе не попадет за это? – Фэй взглянула на брошенную тележку с чаем.

Иллиан проследила, куда смотрит подруга, и как только оба взгляда остановились на тележке, та самостоятельно покатилась по коридору. У Фэй перехватило дыхание. Неужели принцесса практикует магию?

– В колесах есть особые шестеренки! – объяснила Иллиан. – Макс придумывает различные способы облегчить слугам работу. Пока мы не познакомились с тобой, Фэй, мы и не понимали, насколько у них тяжелые обязанности. Вот и решили помочь.

– И поэтому ты изображаешь горничную? – спросила Фэй, поднимаясь следом за Иллиан по потайной лестнице.

– Изображаю? – возмутилась подруга. – Это, чтоб ты знала, очень тяжелая работа! А с приездом волшебников стало еще труднее. Я уже сбилась считать, сколько раз вымела песок из восточного крыла. В покоях волшебника Севера лопнули трубы – он случайно их заморозил. А Юг запросил исключительно вегетарианское меню, и значит, на кухне двойную работу приходится делать. Прямо как на фабрике! А ведь испытания еще даже не начались!

Фэй вспомнила недели перед турниром, который устроил волшебник Запад.

– Но… зачем ты себя так мучишь? – спросила она.

– По нескольким причинам. Одна из них – улучшить свои лидерские качества, – не останавливаясь, ответила принцесса. – Ты станешь отличной волшебницей Запад, Фэй, но благодаря не магии, а сердцу! И ты показала мне, насколько важно понимать тех, кто вокруг тебя. Когда я горничная, мне это проще – конечно, если меня не заставляют чистить дымоход. Можно тайком выбираться из дворца и наблюдать, как живут мои подданные. Ходить на рынок, подслушивать сплетни в кафе!

– Ты изменила лицо, чтобы слушать, что люди болтают за чашкой кофе?

– Ага! И это так интересно! – Иллиан оглянулась. – Принцессе никто не признается, что поддерживает права ведьм. А в присутствии служанки люди не стесняются и выкладывают все, что на душе. Я столько всего интересного узнала! – Принцесса остановилась возле необычной двери и дотронулась до стены. Двери разошлись в стороны, и за ними оказалась комнатка – таких крохотных каморок Фэй прежде и не видала. – Вот мы и пришли!

– Это твои покои? – изумилась Фэй.

Иллиан улыбнулась:

– Ты никогда лифтов не видела?

Фэй покраснела.

– Нет. Селурдур терпеть не может новые технологии. Однажды Аргон попытался купить граммофон, и замок выкинул его в бассейн. Вот почему у нас нет лампочек, пылесосов и всего остального, что работает от электричества…

– Нет пылесосов? – Подруга ошарашенно уставилась на Фэй. – Небось, на чистку ковров целая вечность уходит?

– Ага, – вздохнула Фэй. – Особенно когда они тебя кисточками щекочут.

– Ну, наш замок современных изобретений не боится. Оно и к лучшему, потому что здесь живет Макс. Он построил этот лифт, когда ему было десять лет! – Иллиан вошла в тесную кабинку и махнула Фэй. – Не волнуйся, это нестрашно.

– Сомневаюсь. – Голос волшебника Запада, парившего возле Фэй, странно дрожал. И его очертания – тоже.

– Вы-то чего переживаете, – сказала она призраку, – вы же умерли.

– Так я, может, о тебе беспокоюсь! Ты сегодня уже один раз чуть не погибла!

– О, – Фэй моргнула, – спасибо. Значит…

– Если ты умрешь, у меня не будет возможности сказать другим волшебникам, что я тебя предупреждал, – хмыкнул Запад.

– Никто в этом лифте не умрет, – заверила их Иллиан. Она закрыла дверь и дернула за рычаг, отчего комната резко накренилась. Волшебник Запад быстро просочился сквозь пол и скрылся из виду.

Фэй разбирал смех.

Принцесса тоже захихикала.

Хорошо посмеяться вместе с другом в конце такого долгого дня. Фэй стало раз в десять легче – хотя, возможно, так подействовал на нее лифт.

Внезапно двери разъехались, за ними открылась еще одна комната, и смех Фэй сменился изумлением.

Она вышла из лифта и очутилась в пространстве без углов. Помещение, куда доставил их лифт, находилось в самом верху одной из самых высоких дворцовых башен. Стен здесь не было, только окна, из которых во все стороны открывался вид на город. Впрочем, сейчас, поздним вечером, Фэй видела лишь мастерскую: исписанные и изрисованные доски, столы, заставленные пробирками и заваленные фолиантами в кожаных обложках, шкаф, похожий на аптечку из их зельеварительного сарая. Только здесь вместо трав в многочисленных ящичках лежали винтики и шестеренки. Под потолком, едва различимый в свете лампочек, висел птичий скелет. В руке принца Макса тоже светился какой-то огонек. Принц, закрыв металлической маской лицо, склонился над каким-то странным сооружением.

– Макс! – Иллиан закрыла дверцы лифта. – Откладывай свою огненную палочку! Наша почетная гостья прибыла.

– Это называется сварочный электрод, – поправил принц сестру.

Иллиан сморщила свой странный носик:

– А по-моему, палочка.

– Не смотри на него без очков, – резко бросил Макс. Он выключил инструмент и поднял маску. – Такой яркий огонь вреден для глаз.

Фэй подошла к столу, и в глаза ей бросилась необычная ослепительная звезда. Пахло от нее фейерверком.

– Чего мастеришь? – поинтересовалась она.

Очки, защищающие от яркого света, самолеты – обычно принцы не конструируют всякие подобные штуки, но Фэй знала, что Макс не стремится стать королем. Он предпочитает исследовать внутренности драконов или собирать гигантскую металлическую кошку – она как раз стояла в центре стола.

– Это мой крысолов! – объяснил принц, положив сварчный электрод рядом с только что приваренным железным хвостом. – В Селурдуре мне очень понравились живые доспехи, и я подумал, что нашим стражникам нужен помощник, чтобы патрулировать подвалы. Туда больше никто не хочет спускаться.

– И неудивительно, – сказала Фэй.

По последним сведениям, по подвалам и подземельям толпами разгуливали слуги Сумеречной королевы, маленькие злобные духи, принимающие облик дымчатых крыс. На самом же деле никакие это не грызуны. Так же, как это железное сооружение – не настоящая кошка, хотя Макс с великой тщательностью проработал детали. Он даже добавил клыки и когти, сделанные из самых острых кристаллов.

– Это звездная соль? – прищурилась Фэй.

Макс кивнул.

– Твой отец в последней своей экспедиции много собрал, вот и прислал нам, злых духов отгонять. С тех пор как в подземелье завалили пролом, возле дворца ни одной дымчатой крысы не видали. Но лучше подготовиться.

– Для Макса это просто предлог, чтобы робота сконструировать, – заметила Иллиан.

– Робота? – повторила Фэй.

– Это что-то вроде ваших драпончиков, – Макс указал на пирожное. Драпончик уютно обосновался на принцессином плече и даже свил гнездо из ее косы. – Вот доделаю и оживлю эту железяку, только вместо порошка «Анимус» у меня будет электричество. Надеюсь, скоро закончу. Просто столько дел было. – Он посмотрел на заставленный мензурками стол и перевел взгляд на сестру: – Тебе зелья налить?

– Похоже на то, – ответила Иллиан. – Что, веснушки проступают?

– Нет, волосы меняются. – Макс постучал себе по виску. Волосы у принца и принцессы были одинакового цвета, как обычно бывает у близнецов. – Знаешь же, что эликсир «Принцессы и горничная» действует, только если пить его каждые сутки.

– Так вот что у тебя в пробирках… – Фэй подошла поближе к бурлящей фиолетовой жидкости и вчиталась в записи на доске рядом. Это определенно был рецепт.

• Пыль с крыльев мотылька-нимфалиды + пустынный мираж = основа для зелья.
• Добавить стружку с короны Иллиан и перо с перьевой щетки Портии.
• Завершить, посыпав ресницами каждого из субъектов.

Смесь миража с пылью мотыльков… И не просто мотыльков, а мотыльков-нимфалид. Эти меняющие форму насекомые – одни из тех немногих волшебных существ, которые еще обитали в дикой природе южных джунглей Солума, отчасти потому, что найти их крайне трудно. Они способны принимать облик листьев, лепестков цветов и даже других насекомых.

– Ты создал зелье для обмена лицами!

Макс улыбнулся:

– На поиски первых двух ингредиентов целая вечность понадобилась. Садовник Юга прислал крылья мотыльков сразу же, как только нашел их, но Восток своими миражами прямо-таки одержим. Ни с одним не желает расставаться! Мне пришлось собирать их самому на восточной окраине города, но здесь они слабее, чем хотелось бы. Думаю, именно поэтому эффект держится только день.

Фэй подошла к доске и взяла мелок.

– Можно? – спросила она принца.

– Пожалуйста.

Она зачеркнула слово «ресницами».

– Мне кажется, мираж будет сильней, если взять прядь волос.

– Мы пробовали, – признался Макс. – Но Иллиан и Портию чуть не стошнило.

– Это не лучше. – Принцесса подняла стакан. – На вкус как расплавленная автомобильная шина.

Фэй придирчиво смотрела на рецепт.

– Вероятно, здесь слишком много животных ингредиентов. Надо их уравновесить с растительными. Проще всего использовать цветы. Добавь щепотку жасмина, и на вкус будет как весенний вечер.

– Отлично! – Иллиан хлопнула в ладоши, и драпончик взмыл с ее плеча наверх, к потолку.

Нет, не к потолку. Когда Фэй поняла, что именно висит под потолком, она онемела от удивления. Золушок приземлился на огромное крыло. Края его окаймляли блестящие серебряные перья, но принадлежали они не птице. Они были приварены к металлу. Макс создал машину, которая смахивала на дракона, только без лап. И без шеи. На месте головы у нее был пропеллер, а вместо хвоста – снова перья.

Но, как и Нел, этот дракон явно умел летать.

– Это и есть твой самолет?

Улыбка Макса стала в десять раз шире.

– Это Зефир. – Он указал на кабину, и Фэй увидела название, выведенное синей и фиолетовой красками. – Я много лет над ним работал, пытался усовершенствовать крылья. И наконец-то у меня получилось – за образец я взял несколько перьев феникса, которые прислал мне твой отец. И все, словно по волшебству, заработало! Хотя не совсем по волшебству.

– Твоя машина летает?

– Большинство моих тестовых моделей летают. – Принц показал на верхнюю полку стеллажа, и Фэй заметила выстроившиеся в ряд маленькие и большие Зефиры.

– Я пообещал отцу подождать, когда во дворце соберется полный конклав – только тогда мы и испытаем большой самолет. Чтобы, если я упаду, ты и остальные Трое меня поймали. Я видел, что произошло с тобой сегодня вечером, и понял, что решение мудрое.

Фэй рассматривала серебристые перья Зефира и чувствовала, как к горлу подкатывает комок. Стоит ли рассказать королевским близнецам, что на самом деле произошло? Вдруг она, став волшебницей Запад, окажется к этому совершенно не готовой? Что, если из-за нее Макс разобьется? Или она подведет весь Солум? Или…

– Фэй, ты чего? – В голосе Иллиан, хоть и незнакомом, звучало беспокойство старой подруги.

Фэй поглубже вздохнула и сглотнула слюну.

– Я… я просто… Мне кажется… Э-хм, не знаю. – В окно лаборатории Фэй посмотрела на мерцающие огни Ретнека. – Здесь все настолько иначе. И я… вдруг я не готова к тому, что меня ждет? – Произнеся это, Фэй почувствовала, как с нее словно тяжелый груз свалился.

Иллиан скрестила на груди руки и прикусила щеку.

– Если кто-то и не готов тебя принять, то это трое остальных. Насколько я слышала, Восток планирует устроить тебе схватку с каким-то чудовищем, а в Селурдуре ты каждый день такое проделывала. Об испытаниях даже не волнуйся.

Фэй тихо засмеялась. При мысли о сражении с чудовищем ей и впрямь сделалось спокойнее.

– Иллиан, не подсказывай! – нахмурился Макс.

– Почему? Разве не для этого мы и состряпали столь мерзкую на вкус жижу? Чтобы тайком помогать Фэй, разве нет?

– Я сделал это, потому что придумывать зелье – занятие интересное и интеллектуальное, – ответил ее брат. – А не для того, чтобы мошенничать.

– Дружеский совет – это не мошенничество!

– В некотором смысле так оно и есть, – согласилась с Максом Фэй.

– Тысячи лет волшебники обманывают всех и не позволяют девочкам становиться преемницами. Надо положить этому конец. – Иллиан упрямо поджала губы и схватила Фэй за руку. – Мы все изменим.

– В том-то и дело, я не только из-за испытаний переживаю, – призналась Фэй. – Ты сама видела, как все было в Центральной зале. Волшебники боятся. Они боятся, что если я останусь такой, какая я есть, то изменю законы Равновесия. И… вряд ли схватка с чудовищами что-то изменит.

– А что там произошло, в Центральной зале? – Макс вскинул брови, и те почти доползли до сдвинутых на лоб очков.

– Драпончики разлетелись куда попало. – Кстати, последний драпончик по-прежнему сидел на кабине Зефира и довольно оглядывал мастерскую. – А волшебник Юг откусил заколдованную лакричную конфету, отчего у него выросли кошачьи уши. И теперь он никак не может от них избавиться.

– Политиком не каждый рождается, – сказала Иллиан и сжала Фэй руку.

При упоминании о политике Макс вздрогнул, а его сестра как ни в чем не бывало продолжала:

Бесплатный фрагмент закончился.