Читать книгу: «Нож разведчика»
Глава
Нож разведчика был зажат в моих крепких зубах и вжимаясь в землю я ночью ползу по нейтральной полосе за линию фронта. Взять языка, вот моя задача. Взять только одного, остальных можно перерезать и переколоть в бесшумной и жестокой схватке в чужом окопе.
– Уже две группы погибли, – сегодня утром не глядя в глаза сказал мне в блиндаже начальник разведки нашей армии, – очень язык нужен, на тебя вся надежда.
И вот под химическими вспышками осветительных ракет я ползу по нейтральной полосе навстречу гортанным звукам чужой речи и едкая как змеиный яд течет слюна по долу моего клинка.
А чуть раньше я трогательно прощался с санинструктором. Это она передала мне грозное боевое оружие НР-40 и сказала:
– Храни тебя Господь и прими этот клинок как залог моей любви.
Встав на одно колено я взял в грубые мужские длани сияющую сталь оружия поцеловал лезвие и встал, а она поцеловала меня крепко, сильно и стала торопясь расстегивать гимнастерку …
Это сколько мне тогда было? Неполные четырнадцать лет. Очень милый возраст романтического бреда и жара полового созревания.
Эротические сны где обольстительная шестнадцатилетняя дева с которой я учился в одной школе вручала мне нож разведчика и снимала гимнастерку вызывали всепоглощающую страсть и сладостно стыдные ночные поллюции.
Прочитанные книжки и фильмы про войну звали на подвиг. А что за подвиг без оружия, пусть и холодного?
Четырнадцать лет уже не ребенок еще не юноша и я настойчиво точу на оселке кухонные ножи с закругленным лезвием стремясь придать им форму боевого оружия, а потом учусь их метать в противника. Страсть свирепа неукротима, но слепа, в этом я быстро убедился истыкав «боевыми» клинками входную дверь нашей квартиры так и не попав в обозначенный круг, вдобавок я переломал и перепортил все наши домашние ножи.
Ангел вернувшись с работы и увидав, что я натворил, заплакала и очень, очень сильно хотела отвесить мне оплеуху, но мама была противником телесных наказаний и просто взяла с меня слово больше не портить двери, мебель и кухонную утварь.
Слово я дал и сдержал. Но страсть к оружию и полногрудой деве от данного слова не прошла. Спелая девица училась в десятом классе и проходя мимо, гордо несла навстречу прекрасному будущему свой бюст, высокомерного игнорируя скромного щуплого подростка.
Плоскогрудые сверстницы меня не волновали, тупые столовые ножи тоже. А вот жгучая страсть к волоокой созревшей девице жгла меня постоянно и быстро прожгла врожденную леность.
И вот я расклепываю коньки из ботинок которых уже вырос, выдираю режущую часть конька и получаю хорошую металлическую заготовку. За бутылку водки купленную на сэкономленные деньги, металл мигом обрабатывает слесарь алкоголик из мастерской по ремонту бытовой технике. К полученному клинку заклепками крепится деревянная рукоять и получатся холодное оружие. Я был счастлив! Тем более клинок получился хорошо сбалансированным и после тайных, но упорных тренировок во дворе я научился его ловко метать, а по книжкам выучил пару фехтовальных приемов.
С оружием в руках на благородном поединке я дерзко решил привлечь внимание школьной принцессы и доказать ей свои глубокие и зрелые чувства, но несмотря на подростковые поллюции дальше робких поцелуев и тактильного контакта с бюстом этой прекрасной девушки мои чувства и фантазии не шли.
И вот весенним вечером дождавшись когда принцессу уводит на прогулку соперник, я черной тенью с болью в юном сердце крадусь за ними следом.
Принцесса и ее спутник ищут местечко поукромнее. Что ж отлично! И вот в укромном месте мой соперник уже слившись с юной девой в поцелуе слышит благородный вызов:
– Ты козел! Быстро руки убрал!
Соперник, а ему было между прочим восемнадцать лет и он был студентом университета, видит как маленький бандит грозит ему большим ножом. А клинок совсем не дрожал в моей твердой руке, голос тоже:
– Еще раз тебя с этой … – тут не подобрав нужного слова я замялся, а так и не найдя его решил вообще пропустить:
– … увижу, я тебе всю требуху выпущу.
Студент замялся, его то есть моя принцесса сдавленно охнула и машинально оправила юбку, а я выдохнул и дерзко выплюнул:
– Вали отсюда!
И тут впервые грозно произнес зрелые мужские слова:
– Пошёл на …
Вообще то я сильно боялся как бы валить мне не пришлось. Резать я конечно никого не собирался и будь студент чуточку порешительнее и посмелей, он учитывая значительное преимущество в росте, весе и возрасте легко бы меня обезоружил , избил, и пинками прогнал назад к мамочке вытирать кровавые сопли и дальше предаваться героическим и сексуальным фантазиям. Студент боком, боком робко прошел мимо меня и побежал. Поле боя, юная принцесса и благородные чувства остались при мне.
Принцесса не узнавая меня испуганно прошептала:
– Не надо,
И сразу согласилась:
– Я сама …
И тут литература подвела меня первый, но далеко не последний раз. Обильно потея и чуть заикаясь я стал читать грудастой деве вирши собственного сочинения. Божественно прекрасная принцесса , благородный рыцарь, трусливый и недостойный принцессы соперник вплелись в белый стих, туда же к ножкам дамы была брошена алая роза. Пока роза плача лепестками издавала свой тонкий тревожный аромат , принцесса пришла в себя от испуга и поняв, что ее чести ничего не угрожает, присмотрелась к маленькому тщедушному идиоту талдычащему чепуху. Присмотрелась, узнала и облегченно вздохнула:
– Ах это ты!
И громко пароходной сиреной завизжала:
– На помощь!
В райотделе я узнал, что заработал целый букет уголовных статей: изготовление, хранение, ношение холодного оружия – это раз; злостное хулиганство – это два; попытка изнасилования – это три. Впрочем от третьего обвинения юная дева меня сразу избавила, самым мучительным для моих нежных чувств способом.
