Читать книгу: «Алтарь Албасты»
Айбек и Бахтияр выросли по соседству. А еще Айбек и Бахтияр были двоюродными братьями. Динамичная современная жизнь развела кузенов, социолога и следователя, по разным берегам. Впрочем, они всегда находили время встретиться.
Чопорный, изящный Айбек оправдывал имя, данное ему родителями, – Лунный властитель. Как Луна он высвечивал в темной ночи вершины гор, заглядывал в пропасти и находил искомое. Небрежного в одежде и манерах здоровяка и балагура, любимого родными и сослуживцами за незлобивость и безотказность родители назвали Бахтияром, или Счастливчиком. И не ошиблись. Разве же может быть несчастливым человек, умеющий находить ключи к сердцу любого человека? Их дедушка как-то сказал: «Соедини в одного человека Айбека и Бахтияра и получи идеального человека…».
Но мы знаем, что это невозможно. К мечте дедушки их приближала крепкая мужская дружба. Их соединенным усилиям никто не мог противостоять. В верности данного вывода братьям предстояло убедиться очень скоро. Так сложились обстоятельства.
***
Айбека в тот памятный вечер в музее села заинтересовали панорамы Нью-Йорка. В скором времени его, победителя международной программы грантов для соискателей степени доктора социологии ждал один из престижнейших американских университетов. Но мечты занимали в деловом расписании Айбека ничтожное пространство. Он закрыл закладку браузера с картинками Нью-Йорка. Молодой ученый задержался в тот вечер в музее больше обычного, чтобы завершить очередную монографию. В музейной тишине у него буквально вырастали крылья. Сторож музея Али ага одобрительно похлопал племянника по плечу. Айбек не без успеха бросил вызов местному истеблишменту. Самый молодой доцент университета, что располагался в областном центре, не скрывал своих амбиций: к 30 годам жизни стать самым молодым профессором университета.
Хвастовство для мужчин его родного села было обыденным делом и играло немаловажную роль клапана для спуска пара в котле страстей и инструментом воспитания молодежи на примерах успешных земляков.
Немного истории. Прадедушка Айбека и Бахтияра, которого звали в начале 30-х годов ХХ века по-свойски Ваня, прибыл в горное село из далекой России на помощь в строительстве коллективного строя. Сопровождавший его трактор «Фордзон-Путиловец» был самым весомым стимулом у представителей местного крестьянства – дехкан для вступления в коллективное хозяйство. Молодой механизатор женился на младшей сестре своего помощника из местных парней, ушел на войну, вернулся с медалями и без одной ноги, трудился до выхода на пенсию помощником счетовода колхоза и был похоронен с почетом на маленьком христианском кладбище рядом с большим мусульманским мазаром (кладбищем).
Старшая внучка Вани, Рукия, была бабушкой Айбека и Бахтияра и одной из немногих местных женщин, преподававшей математику в сельской школе. Два ее сына, отцы Айбека и Бахтияра, пошли по ее стопам. Айбек и Бахтияр решили пойти дальше: выше и глубже. И это у них получалось…
В село их прадедушку по другой, материнской линии с невольничьего рынка в священной Бухаре привез Хасанхан, глава одного из старых могущественных родов. Революция сняла с предка Айбека и Бахтияра цепи раба, возвысила до должности главного инженера коллективного хозяйства. Новые порядки революционной России подняли на гребень волны и других представителей низов. Вот только с немногими богачами (баями) знаменитого села советская власть ничего не смогла поделать. Старые роды находились под покровительством местных духов. Таким был основной вывод респондентов, у которых брал интервью молодой социолог. Вот что говорилось в вышедшей в областном издательстве нон-фикшн книге Айбека «Духи-покровители региона: единое прошлое народов Азии и Европы»:
«Главным женским духом-покровительницей в селе была Албасты, или Сары кыз (Желтая дева)… Старики моего родного села рассказывали на ее счет немало баек. Вот одна из них: «Повезли красноармейцы семьи баев-кулаков и их самих в далекую Сибирь. Везут на арбах через ближайший лес. Тот самый, где растет вечнозеленый местный можжевельник, – арча. Ближайшая железнодорожная станция в 30 километрах. Конвой песни поет. Вдруг лошадь красноармейца, что возглавлял колонну, остановилась. А потом поднялась на дыбы и понесла. Вслед за ней ускакали и другие лошади. Красноармейцы смогли их остановить только на окраине большого леса. Представитель правления колхоза, сопровождавший колонну, потом рассказывал: лошадей испугала Албасты; она предстала в образе громадной зеленоглазой женщины с желтыми волосами, длинными руками, заканчивающимися железными ногтями, и клювом из красной меди вместо носа. Прислали другой красноармейский отряд. Опять повезли кулаков и их семьи. Через другой лес. И снова лошади испугались. Командир развернул тачанку и нажал на гашетки верного пулемета «Максим». Пули принялись косить листву и ветки, впиваться в стволы деревьев, но Албасты как стоит на месте, на дороге в лесу, так и стоит. Главный красноармеец вытащил шашку из ножен и принялся рубить Албасты. Шашка свистит по воздуху, но Албасты не берет. Плюнул командир на землю и приказал: «Пусть живут, мироеды, все равно у них ничего не осталось. Баба-Яга заступилась за них. Умрут с голода, вши их заедят…наберем числом в соседнем селе…».
Старик, что рассказывал эту байку, добавлял от себя, что когда-то давно основатель села нашел драгоценный гребень Албасты на берегу горной речки. И Албасты подчинилась ему: «Превратившись в красавицу, Албасты соблазнила своего повелителя и родила ему пять сыновей. Они и являются основателями пяти самых старых родов нашего села. Кому как не Албасты, было-то вступиться за своих потомков…», – сказал старик и погладил свою белую бороду…».
Насколько легенды знаменитого села были близки к жизни, трудно сказать. Имела место и байка, очевидно, более близкая к жизни. «Собрал старый Хасанхан золото. Его припасли на черный день главы богатых родов. Понес тяжелый мешочек секретарю сельсовета. Тот обещал все решить. И решил. Командир красноармейцев уехал довольный…». Это тоже из рассказов стариков знаменитого села.
Кстати. В большинстве своем представители старых родов имели светлые волосы и светлые глаза. Кто-то эту особенность связывал с генетическим наследием Албасты, или Желтой девы. А другие рассказчики резонно замечали, что представители старых родов, испокон веков жившие в благодатном горном селе, есть потомки одного из арийских племен. Они давным-давно держали путь в Северную Индию из Гипербореи. В некоторой части своей арии остались здесь. Они почти не имели родственных связей с теми, кто пришел в старое село потом, через века…
Прошли века. Каменные усадьбы старых родов развалились. Как и глинобитные мазанки новых родов. Волей судеб все семьи оказались опять по соседству. Но уже в современном колхозном поселке, что в котором стены домов возвели из жженного кирпича, а крыши накрыли шифером. Айбек влюбился в младшую дочь Мурадхана – нынешнего главы самого старого рода. Золотоволосая и сереброглазая Севарахан симпатизировала молодому соседу – высокому чернобровому, черноглазому парню, сделавшему завидную научную карьеру в свои 28 лет.
Но никто из глав старых родов знаменитого села никогда не соглашался отдать своих дочерей за потомков рабов. Конечно, были исключения, но они только подтверждали общее правило.
***
Судьба подкинула шанс Айбеку воспользоваться данным исключением. Все началось в тот знаменательный вечер, когда Али ага вручил ему ключ от входной двери школьного музея и сказал: «Я подойду утром…».
Айбек поставил последнюю точку в монографии, устало откинулся от планшета. Было далеко за полночь. Сон в одно мгновенье сморил молодого ученого. Так прошло три часа. Время близилось к пяти часам утра. Айбек внезапно проснулся. Звук стучащей с непонятной периодичностью оконной рамы заставил его поторопиться. Он включил свет, вдохнул свежий ночной воздух, врывающийся с ветром в открытое окно, закрыл его, а затем увидел шкаф с запасными, не входящими в основную экспозицию музей, раритетами эпохи колхозного строя. Его дверцы были широко открыты. Все остальные комнаты музей имели прочные решетки. А эта комната, собравшая второстепенные экспонаты, была доступна каждому, у кого хватило сил и нахальства толкнуть раму большого окна внутрь…Фотографическая память – он мог часами рассказывать наизусть однажды прочитанную книгу – подсказала ему, что на верхней полке большого шкафа не хватает горна, плети и слитка бронзы.
– Горн созывал нас на внеочередные собрания, – рассказывал ему почтенный пожилой односельчанин. – Уважаемый председатель колхоза или его заместитель вводили нас в круг больших задач большой страны, ставили ответственные задачи перед отделениями, бригадами колхоза. А плеть служила председателю колхоза или его заместителю для наказания виновных. Били по плечам, по спине и приговаривали: «Спасибо скажи, надо бы тебя отправить в тюрьму. Но подумали о твоих детях и решили сами наказать тебя. Повторишь: плетью не обойдемся…».
Старики также рассказывали, что на рукояти плети в свое время были врезаны местные рубины – лалы, правильнее будет назвать их благородной шпинелью. По числу председателей колхозов. До музея плеть дошла уже без драгоценных камней: остались только выемки для них в твердой, отполированной руками до блеска древесине рукояти плети.
А слиток бронзы – это все, что осталось от бюстов Ленина (его имя носил колхоз) и Крупской (имя жены и соратницы Ленина носила средняя школа в центральной усадьбе колхоза). Слиток был маленький, около двух килограммов; это все, что добралось до местного музея.
«Кому понадобились эти старые вещи? Или это вызов мне? На вызов надо отвечать…». Воскресное утро, несмотря на свою традиционную размеренность, давало Айбеку от силы 2-3 часа времени.
Что делать? Без помощи Бахтияра не обойтись. После некоторой паузы двоюродный брат вышел на видео-связь из областного центра.
– Ну, как ты там, братишка? – спросил Бахтияр. Он был на два месяца старше Айбека и иногда мог себе позволить подчеркнуть свое старшинство. – Я надеюсь, что у тебя есть веская причина будить меня в раннее воскресное утро. Что случилось?
Айбек коротко рассказал о случившемся. После короткой паузы Бахтияр выдал свою версию:
– Интересно. В твоем случае, дорогой мой братишка, чувствуется клептомания. Горн, плеть, слиток бронзы. Ну, ладно, слиток бронзы можно еще продать. Ну, а остальные вещи? Подумай, где клептоманы нашего села могут хранить украденные предметы? Скорее всего, это укрытие, не доступное чужим людям. Минимизируй круг подозреваемых лиц, поторопись, клептоман может выбросить краденное…
– Ну, ладно, – сказал в заключение своего монолога Бахтияр, – будь на связи. Нужно будет, срочно приеду…
Айбек задумался. Перед мысленным взором молодого ученого проплыли образы двух наиболее известных клептоманов родного села. Первый из них – глава большой семьи. Он потерял два года назад свой дом по причине неосторожного обращения с бытовым газом: взрыв смеси газа с воздухом разнес дом, пожар уничтожил все оставшееся. Пожилой мужчина крал строительные материалы, где мог и как мог. Все краденные им строительные материалы возвращались его родными на следующий день. Зачем ему горн, плеть и слиток бронзы?! В кругу подозреваемых осталась одна из многочисленных двоюродных сестер его возлюбленной Севарахан.
Самихан с первых же минут разговора с Айбеком повела себя агрессивно:
– Ничего не знаю, свои подозрения можешь оставить за порогом моего дома…
– Я понимаю. Перед отъездом вашей сестры в далекие края надо вручить памятный подарок. Передайте мой подарок, пожалуйста, – внес уточнение Айбек. Род готовился к отъезду Севарахан в Нью-Йорк. Ее дальним родственникам, недавно посетившим старую родину и могилы предков, Севарахан очень даже пригляделась. Она обязана была по соглашению глав родов выйти замуж за одного из самых почтенных представителей мужской половины американских выходцев из знаменитого села – бизнесмена Валихана.
– А вот этот подарок будет в самый раз, – продолжал свою линию Айбек. Речь шла о наборе золотых украшений, приготовленном для долгожданной невестки его матерью и забранном им рано утром из родительского дома. – Возьмите вот это и отдайте мне вещи из музея…
Севарахан жадно посмотрела на золотые украшения:
– Хорошо, я возьму украшения и отдам их своей сестре. Но вещи из музея я не брала…
Самихан была досадным исключением из железных правил, которыми руководствовались старые роды села. Ум к уму, деньги к деньгам. Но огромный мешок богатства и влияния, в виде которого образно можно было представить старые роды, прохудился. И все чаще рождались такие женщины, как Самихан. Ладно, шесть пальцев на руках и ногах, хвост, продолжающий копчик. Стали появляться гермафродиты. Самихан по этой причине была одной из немногих старых дев на селе, и этот статус обязана была сохранить до конца своей жизни. Главы старых родов не хотели мириться со страшной напастью и решили противопоставить порче крови рода выход на зарубежных дальних родственников.
Отъезд Севарахан в Нью-Йорк был первым, но не последним транзитом молодых женщин старых родов в дальние страны для создания новых семей и притока новой крови.
***
Расчеты Айбека оправдались. Самихан и не собиралась к сестре. Несколько раз оглянувшись, она направилась в сторону универсального магазина. Его владельцем был ее отец. Через некоторое время Самихан вышла из магазина. На этот раз ее целью ее маршрута был отеческий дом.
Айбек проводил ее взглядом и быстрым шагом дошел до магазина. Воскресное утро еще не вступило в свои права. На улице было пустынно. Здание окружали большие ореховые деревья. Одно из них своими ветвями закрывало его крышу. Он вспомнил свое детство и взобрался по стволу дерева и далее на крышу. Дальше было легче. Разобрать шифер вокруг трубы печи, а затем проникнуть на чердак было просто. В наиболее его чистой части находилась комната. Доступ в нее преграждал кусок фанеры с вырезанной в ней и установленной на петли дверью из такой же хлипкой фанеры. Удар ноги, и Айбек очутился в комнате. Как и ожидал молодой ученый, вещи, украденные из школьного музея, занимали главное место в экспозиции украденных Самихан вещей. Здесь же, повыше, в окружении сорванных ветвей горного можжевельника Самихан приладила большой рисунок Албасты. При всей примитивности инструментов (цветной карандаш и бумага), произведение Самихан дышало чувственной характерностью в духе немецкого художника Ганса Гольбейна Младшего. Албасты предстала в виде изображения светлоглазой женщины со светлыми волосами, со скрещенными на больших грудях руками с длинными ногтями. На ее лице выделялся нос в виде большого клюва. Привлекало внимание и надпись на рисунке: «Я вручаю свою судьбу тебе, покровительница рода!». Чуть ниже портрета на гвозде висели золотые украшения, предназначенные для Севарахан.
– «Сон разума рождает чудовищ», – с горечью констатировал Айбек. – Кто знает, как бы сложилась судьба Самихан, разорви она свои связи с родом в молодости. В большом городе, как знать, она нашла бы себе подобных, трансгендеров, и решилась бы на операцию по смене пола. Род дал ей защиту. В границах села. А за это забрал очень многое. Она всю жизнь будет ходить по одной тропинке.
***
Айбек вышел на связь с Бахтияром и коротко проинформировал о результатах своих утренних усилий.
– Молодец! Албасты – интересная фигура, – ответил Бахтияр. – Неужели мы возвращаемся в языческие времена?!
Айбек как ученый не мог сразу ответить на вопрос брата. Албасты принадлежала к мифическим персонажам, имеющим, как минимум, 5-тысячелетние исторические корни. Он посвятил ей несколько страниц в своей нон-фикшн книге «Духи-покровители региона: единое прошлое Европы и Азии». Некоторые источники, приведенные в книге, утверждали, что это одно из имен Лилит, первой жены Адама. Другие исследователи полагали, что Албасты во времена единства индоевропейских и семитских народов представляла из себя богиню плодородия, хранительницу очага и покровительницу диких зверей. «Она, словно греческая богиня любви плодородия Афродита, появлялась в образе обнаженной прекрасной светлокожей женщины с распущенными светлыми волосами в сопровождении диких хищных зверей…».
Откуда произошло ее название? Это сочетание слов «ал» (считаемого иранским словом) и «басты» (трактуемого как тюркское «надавил»). Но эта трактовка не самая правильная. Некоторые исследователи полагают, что основе слова «ал» лежит древнее именование божества, родственное илу семитских народов, а фонема «басты» – индоевропейский термин, означавший «дух», «божество» (родственный русск. «бес», осетинск. «уас-» и т. п.). Эти факты еще раз говорят в пользу гипотезы о формировании образа Албасты в эпоху древнейших контактов этнических общностей (индоевропейской и семитской языковых семей), до их расселения на территории современного обитания.
Что случилось?
Откуда взялись у нее длинные, свисающие до колен груди, которые забрасываются за плечи при погоне за жертвой?
Откуда у нее острые когти на руках, птичьи стопы, а в некоторых случаях, – вывороченные ступни и копыта на ногах.
У нее один глаз на лбу, птичий нос из камня или меди, прозрачная спина, из-за чего видны все ее внутренности…
Почему Албасты превратилась в страшный вредоносный дух у ряда народов Поволжья, Урала, Алтая, Кавказа, Средней Азии?!
Поменялись времена – поменялись их герои…
Албасты – не единственный дух, который потерпел поражение в схватке цивилизаций. Дэвы, или дивы тоже представлены как страшные, приносящие зло, духи. В характеристике их внешнего вида тоже использованы качества, традиционно присущие диким хищникам: отталкивающий, предупреждающий об опасности. В славянской мифологии див – птица, посланник языческих богов. Считается, что див предвещает скорую смерть или серьезные бедствия тому, кто его увидел. Фольклорные дэвы иранских, тюркских, армянского, грузинского, дагестанских народов – это великаны, покрытые шерстью, с острыми когтями на руках и ногах, с ужасными лицами. Нередко у них по несколько голов, а некоторые напоминают античных чудовищ – циклопов. А ведь когда-то Индра, Варуна, Агни и другие индуистские боги являлись дэвами… (В «Риг-Веде», самой древней из четырёх Вед, описываются 33 основных дэвов). Это небесные существа, или божества, слуги Единого Всевышнего Бога. Они управляют различными силами природы: огонь, воздух, ветер и др. и по характеристикам и ролям, которые они выполняют, их можно сравнить с ангелами авраамических религий. Врагами индийских божественных дэвов являются ракшасы и асуры…
В угоду формируемой монотеистической религии, дэвы и асуры (божества низкого ранга в индуизме, зачастую называются демонами, титанами, полубогами, антибогами, гигантами) поменяли свои роли. Дэвы стали злыми, а асуры – добрыми существами. Как полагают ученые, это одно из веских доказательств острого противостояния племен, на которые раскололись праиндоевропейцы, – представители земледельческой и кочевой (степной) цивилизаций.
«По воле Ахурамазды эту страну я сокрушил и ее на место поставил. И среди этих стран была, где прежде дэвы почитались. Потом, по воле Ахурамазды, я этот притон дэвов разгромил и провозгласил: «Дэвов не почитай». Там, где прежде дэвы почитались, там совершил поклонение Ахурамазде…».
Такую информацию, среди прочего другого, оставили на скале в современном Иране по велению Ксеркса, одного из самых знаменитых представителей персидской царской династии Ахеменидов.
Будет справедливым отметить, что дэвы – герои ведической мифологии положили начало понятиям дева, deus и другим в христианской цивилизации. А другие герои, асуры, положили начало понятию «асы», как высших богов, в германо-скандинавской мифологии.
Вот так меняются эпохи. Вот так меняются люди. В современном обыденном представлении и албасты, и дэвы есть существа дикой природы и в таком качестве активно привлекаются, в частности, современными писателями.
Реальную историческую фигуру, иракского поэта Абу-т-Тайиба аль-Мутанаби Генри Лайон Олди в своем романе «Кабирский цикл» использовал сугубо в своих целях:«Здесь, в Мазандеране, дэвы были разными. И «разные» – еще очень мягкое словцо! У кого-то, как сказала однажды сгоряча первая жена Абу-т-Тайиба, было «семь пядей во лбу, и пяди эти загибались бараньими рогами»; да-да, именно рогами, самыми настоящими, так что впору было уверовать: перед тобой шайтан из шайтанов! Или родной дядя Златого Овна. Зато дружки рогача, ростом ему по плечо, были при этом настолько массивны, что иной слон гляделся рядом с ними изящной лебедушкой. Иные мазандеранцы щеголяли розовыми крысиными хвостами, суставчатыми ногами, напоминающими лапы саранчи; а у трех-четырех имелись зачатки кожистых крыльев. У одного дэва из задних рядов крылья оказались вполне развиты, и он все время подпрыгивал, желая получше рассмотреть гостей, с треском распахивал свое сокровище и зависал над толпой, гнусаво каркая. А вскоре вперед протолкался дэв-горбун, чья шелушащаяся кожа настолько походила на чешую, что поэт заподозрил родство горбуна с давешним драконом, чей костяк они видели по дороге. Грудастые дэвицы приветливо скалили желтые клыки, растягивали до ушей жабьи рты, махали шаху лапами (кто – когтистыми, кто – с перепонками), шушукались между собой, масляно подмигивая. Дэвы-самцы одобрительно ворчали, стараясь протолкаться поближе; и в то же время они вели себя осторожней лекаря у ложа опасно больного – как бы ненароком не зашибить гостя, не обидеть, не покалечить…
«Е рабб, это же дети! Взрослые дети!» – пришло на ум Абу-т-Тайибу».
Вот так древнюю историю и ее героев используют современные писатели-фантасты.
Вот что пишет известный башкирский писатель Анатолий Генатулин (рассказ «Албасты»):
«Однажды тихим летним днем, когда войну уже давно сменила мирная жизнь, со стороны гор, перейдя реку вброд, пришла в Миндебаево женщина. Босая, в ветхом платье, с вылинявшим платком на голове. Прошла по проулку и неуверенными шагами больного или нетрезвого человека побрела по улице. Никто раньше не видел ее в деревне, и никто особенно не обратил на нее внимания – мало ли кто проходит по большаку, ведущему через Миндебаево в районное село. Женщина постояла перед большим домом Мавлита Саубанова, как бы узнавая когда-то знакомое и полузабытое, потом нерешительно вошла во двор, откуда доносились детские голоса. Дети тоже не обратили на женщину внимания. Только старая собака, лежащая под навесом, встала, подошла к женщине и, узнав давнюю хозяйку, выносившую ей когда-то вкусные кости, завиляла хвостом. Женщина направилась к землянке, спустилась по ступенькам и вошла. Как и прежде, там пахло плесенью, гнилой картошкой и кислым молоком. Женщина опустилась на нары, покрытые невыделанной коровьей шкурой, легла на какие-то ветхие тряпки и закрыла глаза.
Когда хозяйка дома выглянула во двор, девочка, качавшаяся на качелях под навесом, сообщила:
– Мама, в погреб спустилась какая-то бабушка.
Хозяйка заглянула в полумрак землянки и, увидев лежащего недвижно человека, не решилась войти. Вернувшись с работы, в погреб вошел сам хозяин, Мавлит Саубанов, парторг колхоза, присмотрелся к лицу женщины – и в ее побитых жизнью или болезнью чертах с трудом узнал свою первую жену, которую в годы войны уволок в горы албасты…
Она была мертва…».
Современные писатели пишут об Албасты в сугубо отрицательном ключе. Но далеко не все люди соглашаются с общепринятым мнением.
Понятно, почему за помощью к Албасты обратилась Самихан. Ей не смогли помочь люди, может, поможет дикая природа…
Айбек качнул головой и вернулся к реалиям наступающего воскресного дня.
– Нет, мы не возвращаемся во времена язычества, – сказал молодой ученый. – Старые роды нашего села стоят перед необходимостью привнести свежую кровь в свои ряды. Иначе природа постепенно вычеркнет представителей старых родов из списка живых. Старые роды начали деградировать давно: если не вмешаться в идущий процесс, они исчезнут…
– Быть трансгендером становится модно. Очень трудно отделить действительно больных, нуждающихся в срочной психической и хирургической, другой помощи, от людей, берущих пример со знаменитых трансгендеров. Сформирована индустрия, обслуживающая трансгендеров, ведется активная пропаганда, формируются группы поддержки, в том числе на законодательном уровне. Я все больше сталкиваюсь с попытками адвокатов защитить своих клиентов по праву их принадлежности к сексуальным меньшинствам. Я не удивлюсь, если адвокаты скоро будут требовать минимальные меры пресечения в отношении лиц, принадлежащих к сексуальным меньшинствам, по причине отсутствия надлежащих условий для их содержания в следственных изоляторах, – вмешался в монолог ученого Бахтияр. – Я лояльный человек, но кто защитит права традиционного большинства?
– Вот такие как вы, ученые, откладывают решение вопроса, – продолжает тему Бахтияр, не получив оперативного ответа от собеседника. – Если это сугубо медицинская проблема, надо решать ее как можно скорее!
– Ты прав и не прав, – ответил, наконец, Айбек. – По нашей теме существуют две диаметрально противоположные основные точки зрения. Одна утверждает, что сексуальные меньшинства испокон веков сопровождали человечество. И за редчайшим исключением, речь, в частности, идет об античной Греции и древнем Риме, государство и общество жестко ограничивало их права. Сегодня в ряде европейских и других стран представители сексуальных меньшинств имеют законодательно закрепленные права. Другая точка зрения предполагает, что сексуальные меньшинства являются страшной ошибкой природы, которую нужно исправить. Я бы хотел решить проблемы сексуальных меньшинств сугубо медицинскими методами. Но, кажется, мы уже опоздали.
Появилась еще одна точка зрения. Результаты исследований ученых из Университета Маккуори в Австралии и Университета Дьюка в США говорят в пользу следующего вывода. Гомосексуальность может быть следствием повышенной склонности к социальным контактам. Свои выводы ученые изложили в журнале Frontiers in Psychology. «Гомосексуальность – не парадокс, которому нужно особое объяснение, – заключают исследователи. Она – лишь результат социокультурной эволюции людей как вида». Проще говоря, как существуют люди, отличающиеся по росту, другим показателям, точно также существуют люди, предпочитающие гомосексуальные связи в силу собственной повышенной социальной активности, иначе говоря, своей сверхкоммуникабельности. Увы. Такие частные причины гомосексуализма, как гормональные расстройства в период беременности, совращение взрослым гомосексуалистом, неправильные семейные отношения, сексуальные домогательства, продолжительное пребывание мальчиков и молодых людей в закрытой мужской среде, неудачные отношения с женщинами меркнут на фоне глобального переворота общественного мнения, сравнимого по масштабам и воздействию со сменой богов на огромном евразийском пространстве3 -3,5 тысячи лет назад…
– В прежние времена существовал страшный обычай – гонца, приносившего плохую весть, казнили, – сказал после затянувшейся паузы Бахтияр. – Давай поторопись, ученый, с женитьбой, рождением детей…
Бахтияр имел право поучать брата. Он женился в 23 года по окончании юридического института и успел к своим 28 годам нажить трех детей…
– Хорошо, – заключил Айбек ранний утренний разговор.
Это вовсе не означало отказ от Севарахан и согласие на кандидатуру невесты, предложенной матерью. Айбек надеялся, что Валихан и его партнеры завязнут в шестеренках бюрократической машины США: одно дело – неиммиграционная виза для Севарахан, другое – получение иммиграционной визы для Севарахан. Он не собирался сидеть у моря и ждать хорошей погоды. У него впереди была поездка в Нью-Йорк, появление перед Севарахан и ее нареченным женихом, вхождение в доверие к бизнесмену и возвращение с Севарахан в родное село, в качестве ее доверенного наставника по подготовке девушки к переезду в Нью-Йорк. А еще в глубине души Айбек надеялся, что очередной процесс смены богов в самой богатой стране в мире зашел так далеко, что не мог не коснуться Валихана. Это значило, что Валихан на словах прислушивался к советам старших родственников, сам же вел тайную жизнь, сравнимую, быть может, с пикантными реалиями бытия Локи – персонажа популярного одноименного западного сериала, который каких-то два года назад признался в своей бисексуальности своим многочисленным поклонникам, а также других, более реальных фигур современности…
