Читать книгу: «Антикварный магазин 23:04»
Серия «Хорошее настроение. Азиатский роман»
Yujin Peom / 범유진
Horang Antique Shop (ориг. назв. 호랑 골동품점)
Перевод с корейского Алены Мындры
Иллюстрация на обложке и внутреннее оформление Rico Hakari
Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий, курение и употребление алкогольных напитков. Курение и употребление алкоголя вредят вашему здоровью. Описания и/или изображения противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом и не являются призывом к действию.
Copyright © 2024 by Peom Yujin All Rights Reserved.
Originally published in Korea by Hankyoreh En Co., Ltd., Seoul in 2025.
© 2026 ROSMAN LLC ALL RIGHTS RESERVED
Published in agreement with Hankyoreh En Co., Ltd. c/o Danny Hong Agency.
© ООО «РОСМЭН», 2026
Предисловие
До открытия антикварного магазина «Белый тигр» [Закрыто]
В давние времена, когда мир духов и мир людей был един, в год, когда Тонбансак1 хитростью избавился от самого Жнеца смерти, у горного владыки Белого Тигра разболелись глаза. Его оглушительные стоны распугали зверей, которые в ужасе побежали с гор и принялись нападать на людей. Трава побагровела от крови невинных жертв. Тогда один юноша отправился к Тигру и вылечил его от болезни. В благодарность Белый Тигр вырвал у себя одну из белоснежных ресниц и приклеил ее на брови юноше.
– Теперь ты сможешь слышать голоса, которые больше никто не слышит. Ты сможешь понимать нечеловеческий язык. Живи же вечно и спасай других, как однажды спас меня.
В те далекие времена на земле творились непостижимые вещи. Души мертвых выползали за врата загробного царства, проникали в мир живых и, превратившись в призраков, пугали людей. А старинные предметы, напитавшись человеческими эмоциями, оборачивались злыми духами и потешались над всеми. Некоторые из них были настолько одержимы людским миром, что могли погубить человека, лишь бы занять его место. Одна из проделок злых духов закончилась тем, что спасший Тигра юноша потерял свою семью. Когда это случилось, он отправился в горы, чтобы добровольно расстаться со своей никчемной жизнью, вверив ее судьбе.
– О, владыка горы, для простого человека бессмертие – это не дар, а проклятие.
– Что ж, тогда я предоставлю тебе выбор. Если желаешь передать свою силу другому, отправляйся в густой туман. И если спасешь блуждающего в нем ребенка, тот станет твоим преемником.
И юноша с пучком белых волос в бровях отправился бродить повсюду, спасая людей от бед, учиненных существами из других миров. Люди прозвали необычного юношу Хоми, что значило «тигриные брови».
Прислушавшись к голосу земли, Хоми нашел место с хорошей энергией и построил там дом. Странные существа и духи, что доставляли миру всевозможные неприятности, затихали, оказавшись у порога его дома. Вскоре слухи о нем разлетелись по стране, и к Хоми отовсюду стали съезжаться люди, привозя таинственные, одержимые духами предметы. Конечно, многие привозили вещи, которыми по-настоящему завладели духи, но приходили и те, про кого говорят «на воре и шапка горит». Те, что сами стали причинами своего несчастья, но отчаянно винили в этом якобы «про́клятые» предметы. Такие ни в чем не повинные вещи Хоми просто продавал, а те, что были действительно напитаны темной энергией, оставлял у себя на хранение, позволяя ее остаткам постепенно иссякнуть. Некоторые изъявляли желание купить что-нибудь из вещей, которые уже очистились от наслоений темной энергии. Так в доме закипела торговля, и постепенно он превратился в торговую лавку. Люди прозвали это место антикварным магазином «Белый тигр» или же просто «Тигриной лавкой».
Однажды Хоми неожиданно исчез, а вскоре вернулся с ребенком, который звал его Учителем. Когда же дитя достигло совершеннолетия, Хоми снова пропал и уже не вернулся. Повзрослевший ребенок стал следующим Хоми, продолжив управлять антикварным магазином. Поговаривают, что, когда преемник стал полноправным хозяином лавки, в его черных бровях вырос такой же белый пучок.
* * *
Этот рынок представлял собой лабиринт времени. Петляющие переулки, наполненные предметами старины, вытесняли из памяти настоящее. Гуляя по торговым улочкам, легко было представить, будто ты волшебным образом оказался в далеком прошлом. Вывеска, на которой недоставало одной из букв, как ни в чем не бывало зазывала гостей в ресторанчик, где подавали суп; столы, заваленные мятой секонд-хенд-одеждой, и магазины антикварной деревянной мебели тянулись вдоль извилистого переулка, который так же неожиданно обрывался. Роскошь и вульгарность, ирония и сарказм, жажда жизни и полный отказ от нее – все сливалось здесь воедино. Словно кто-то взял окаменевший от времени ластик и тщательно стер границы между этими полюсами. Когда-то здесь тайно собирались охотники за антиквариатом и древними предметами искусства, но во время бума интереса к винтажной и ретропродукции рынок несколько раз появился в телепередачах, и количество посетителей резко выросло, продолжая увеличиваться день ото дня. Теперь по выходным здесь приходилось лавировать в толпе зевак, снимающих все на мобильные телефоны. Торговцы же быстро приспособились к переменам. По субботам и воскресеньям они прятали легко узнаваемые охотниками за антиквариатом ценные экспонаты и выставляли на прилавки вещицы, которые привлекали внимание обычных покупателей, заставляя их открывать свои кошельки. Некоторые торговцы заполняли свои прилавки дешевыми предметами интерьера, закупленными в Китае. Обычные покупатели, те, что не разбирались в древностях и не умели отличить подлинный антиквариат от пустышки, активно скупали такие вещицы. Клиентов вполне удовлетворяло то, что подобные сувениры выглядели старинными и их можно было носить с собой, как модный аксессуар. Вскоре возникла и так называемая фотозона. Среди множества местных хештегов чаще всего упоминалась «Башня ретротелевизоров». Маленькие черно-белые телевизоры, башенкой взгроможденные друг на друга и заключенные в деревянную рамку, вызывали у прохожих изумление, граничащее с восторгом.
Владелица магазина подержанной бытовой техники госпожа Ян вечно ворчала, что люди приходят только фотографироваться и даже не думают что-либо покупать. Однажды она просто взяла и установила перед башней с телевизорами палатку, где начала торговать сушеными кальмарами, сухарями и леденцами, а напротив водрузила табличку с надписью: «Фотографировать разрешается только после покупки». Правда, цены на ее продукцию оказались заоблачными. Люди возмущенно шептались, но нет-нет да и покупали. Если же кто-то пытался сфотографироваться, не приобретя баснословно дорогую закуску, госпожа Ян начинала отчаянно ругаться, размахивая мухобойкой, что превратило ее саму в местную достопримечательность.
Когда фотографии на фоне башни из старых телевизоров заполонили все соцсети, в интернете вдруг поползли странные слухи. Говорили, что если прямо возле башни свернуть в узкий проход между зданиями, то можно попасть в совершенно удивительную лавку. И некоторые, поверив слухам, заглядывали в тот таинственный переулок, расположенный между магазином подержанной бытовой техники и палатками с одеждой. Проход был таким узким, что в него мог протиснуться лишь один человек, при этом всюду громоздились коробки с книгами и одеждой, так что трудно было даже помыслить о том, чтобы попасть внутрь. Люди спрашивали госпожу Ян, правда ли там расположен некий таинственный магазинчик?
– Там живет злой дух, поедающий людей! – воодушевленно начинала рассказывать госпожа Ян. – Раньше той лавкой владел общительный и приятный на вид старичок. А какой вкусный он заваривал чай! Но однажды хозяин лавки вдруг бесследно исчез. Как сквозь землю провалился… Лет десять тому назад он откуда-то привел ребенка. Тот сразу произвел на меня неприятное впечатление. Лохмы падают прямо на глаза, да еще и бука – хоть бы раз поздоровался! Но вот старичок пропал, и этот парень занял его место. Разве не подозрительно? Но знаете, что еще более странно?
В мастерстве рассказывать истории госпоже Ян не было равных. Она умела захватить все внимание аудитории. Толпа слушателей вокруг росла.
– У этого юноши какие-то смазанные черты лица. Пускай он почти ни с кем не общается, но пройдет мимо, все равно ведь обратишь внимание? Однако никто точно не помнит, как именно он выглядит. Глаза, нос, рот – все какое-то нечеткое. Ну прямо токкэби!2 Если это не нечисть, то кто? Наверняка какой-то злой дух, который сожрал старика и завладел магазином. По-другому и быть не может.
Эта история мгновенно разлетелась в Cети. Кто-то решил лишний раз не рисковать и не соваться в подозрительный переулок. Но были и те, кто любопытства ради отправлялся взглянуть на таинственную лавку своими глазами. Не боясь запачкать одежду, они протискивались в узкий проем между зданиями, но вскоре возвращались, и лица их выражали не восторг и не разочарование, а лишь недоумение.
– Ну да, какой-то магазин там действительно есть. И даже вывеска с названием «Антикварный магазин „Белый тигр“». Но снаружи непонятно, чем именно там торгуют. По крайней мере, на вид ничего зловещего.
Они демонстрировали фотографию, на которой был запечатлен двухэтажный дом, окруженный длинной каменной стеной с деревянными воротами. Это был совершенно типичный традиционный дом с черепичной крышей.
– А вот часы работы с одиннадцати ночи до четырех утра. Кто вообще ведет торговлю в такое время?
– Так, может, вся эта история с нечистью просто маркетинговый ход, чтобы создать ажиотаж?
Покупатели не видели смысла задерживаться на рынке до ночи. Все торопились прикупить себе пару древностей и бежали по своим делам. Уже в семь вечера все магазины и киоски здесь закрывались, так что выжидать в этом темном переулке, где не было ни алкоголя, ни музыки, никому и в голову не приходило. Потому прохожие быстро теряли интерес к этой затее.
Они и вообразить не могли, какие таинственные вещи оживают ночью в антикварном магазине «Белый тигр».
* * *
Все вокруг окутал густой туман. Я понятия не имел, где я и почему там оказался. Я не мог вспомнить ни своего имени, ни возраста, однако изредка что-то все же всплывало в моей памяти. Эпизоды, которые лучше было бы предать забвению: занесенный надо мной кулак, чей-то громкий крик: «От тебя никакого толку!» – и гнетущее чувство голода. Но было и одно приятное воспоминание – чей-то пушистый мех, согревающий мое тело. Это видение мне хотелось прокручивать в голове снова и снова. Потому что я уже не чувствовал ни голода, ни сонливости, но в то же время ощущал дикий холод. Хотелось слиться с этим туманом. Казалось, так будет лучше. Съежившись, я сидел и вглядывался в серую мглу.
«Что ты здесь делаешь?»
Чья-то рука появилась словно из ниоткуда и погладила меня по голове.
«А я-то думал, как же меня сюда занесло? Выходит, это ты меня позвал».
Никого я не звал.
«Тебе же плохо одному? Пойдем со мной».
Я не согласился, но и не сопротивлялся. Мне просто не хотелось терять тепло этой ладони, и я крепко схватил протянутую руку.
«Что ж, раз уж я тебя нашел, так тому и быть».
Интересно, что он имел в виду? Если знал, что все так закончится, почему не бросил меня там? Зачем привел с собой? Я всегда хотел узнать ответ на этот вопрос.
Громкий трезвон вырвал его из сновидения.
– Опять не успел спросить…
Ли Юё протянул руку и выключил будильник, стоящий в изголовье кровати. Видимо, он задремал, читая книгу. Заливающие комнату закатные лучи сменились глубокой темнотой, проникшей в каждый угол. В этой темноте особенно ярко ощущался запах книг, которыми была уставлена вся комната. Ли Юё жил здесь, на втором этаже «Тигриной лавки», где стояла лишь его кровать и сотни беспорядочно сваленных томов. Большинство из них являлись учебниками по фэншуй или восточной философии и принадлежали Учителю. Ли Юё тоже иногда почитывал эти труды, но понять их до конца не мог. Он прошел сквозь темноту комнаты и по лестнице спустился на первый этаж.
Учитель был довольно известным специалистом по геомантии. К нему захаживали и университетские профессора, которые жаждали дискуссий на эту тему, и странно разодетые мастера фэншуй, и даже шаманы, которые оставляли Учителю на хранение разные предметы. Но приходили к ним не только люди. Навещали дом наставника и разные необычные существа. Даже те, кто клял людей на чем свет стоит, послушно затихали подле Учителя.
– Ты же утверждал, что станешь последним Хоми? Все-таки привел…
Как можно было забыть это тусклое колыхание голубого сияния и манящий аромат, эту будоражащую все тело мощную энергию, источаемую существами, что выглядели как люди, но являлись из другого мира? Соприкосновение с этой энергией не раз вызывало у Ли Юё многодневную лихорадку и рвоту. Но, несмотря на это, когда существа заявлялись вновь, он не прятался, а смело встречал их вместе с Учителем. Он надеялся, что сможет хоть что-то узнать из разговоров наставника с этими сущностями.
– Если ты передашь лавку парнишке, то должен будешь навсегда покинуть это место.
– Какой-то он слишком хилый для следующего Хоми.
– Мастер, ты самый способный из всех Хоми, которых я когда-либо встречал. Так зачем же…
Учитель передал Ли Юё все свои знания. Он рассказал, откуда в его брови белый пучок и какую силу он в себе скрывает, чем на самом деле занимается его антикварный магазин и что открыл он его здесь много лет назад, потому что тому благоволила энергия земли этого места. Учитель многое поведал мальчику, но, сколько бы тот ни спрашивал, не рассказал ему только одного: зачем он взял его в ученики.
Год назад Учитель исчез. Ли Юё не знал, куда тот ушел, жив он или мертв. Но в тот день, когда Учитель вдруг ушел в темноту, залитую светом кроваво-красной луны, на одной из бровей Ли Юё вырос пучок белесых волосков. Ему казалось, что достаточно просто вырвать эти волосы и Учитель вернется. Потому он несколько дней подряд, пыхтя перед зеркалом, пытался избавиться от них, не переставая бурчать, что лучше уж было остаться в том злополучном тумане, чем снова обрекать себя на одиночество. Однако белые волоски не поддавались никаким манипуляциям.
«Гав!» – на первом этаже залаял Тони, словно поторапливая хозяина.
– Да иду я, иду.
Ли Юё щелкнул выключателем на первом этаже. Лавку тут же залил яркий свет. Повсюду располагались причудливые предметы: тарелки и куклы, европейские средневековые платья и курительные трубки со шляпами, которые напоминали реквизит для съемок исторического сериала. Все это многообразие объединяло только одно: их почтенный возраст. По крайней мере, выглядели они так, словно многое повидали на своем веку. Пока Ли Юё обводил взглядом предметы на полках, к нему подбежал Тони и ткнулся головой ему в ногу, как бы подталкивая вперед.
– Знаю, знаю, Дедушка.
Ли Юё поднял жалюзи на двери. Ни на них, ни на самой двери не было никаких замков. Лишь листки-амулеты с выведенными на них красной краской письменами висели на месте затворов. Он не боялся тех, кто мог нагрянуть в «Тигриную лавку». Таких все равно ничего не останавливало. Ли Юё понимал, что, если неведомая сила привлекла сюда кого-то, это должно было случиться. И не нашлось в нем сил, чтобы справиться с этим притяжением.
Но порой некоторые из выставленных в лавке предметов намеренно создавали это притяжение, чтобы вырваться на свободу. И одной из задач Ли Юё было всеми силами помешать этому. Он должен был помочь предметам окончательно очиститься от зловещей энергии в стенах этого дома.
Как только он открыл дверь, холодный ночной воздух ворвался в помещение. Ли Юё выдохнул и на мгновение замер, вглядываясь в кромешную тьму. Сколько бы он ни ждал, Учитель не возвращался. После дней, недель, месяцев ожидания Ли Юё решил: «Я никогда сюда никого не приведу».
Он вышел на улицу и провел рукой по деревянной вывеске на стене. Спереди надпись «Закрыто», сзади – «Открыто».
Антикварный магазин, работающий с 23:00 до 04:00, место, которое все считали зловещим, ждало своего часа, чтобы открыть двери посетителям.
Глава 1
XIX век, Англия. Спички «Брайант энд Мэй»
Ну вот опять. Опять сломалась зажигалка.
Ким Гюри нервно чиркнула пальцем по колесику. Она повторила это раз пять, но огонь не загорался. Дома все работало исправно, но, как только она заходила в офисную курилку, зажигалка стабильно отказывала. Может, пора бросать? Ким Гюри швырнула зажигалку в мусорное ведро. Сегодня ровно год с тех пор, как она пришла работать в колл-центр. Она буквально считала дни до этого момента, а все потому, что лишь спустя год работы в компании могла претендовать на выходное пособие после увольнения. На эти деньги Ким Гюри собиралась жить, пока готовится к трудоустройству в нормальную компанию. На первое время ей бы хватило. Вот она и отсчитывала день за днем, обводя красным даты в календаре. А чем больше становилось таких кружочков, тем сильнее ее пальцы пахли никотином.
В первый день на работе, когда Ким Гюри уже сходила с ума от непрекращающихся звонков, коллега ткнул ее в бок и заговорщицки прошептал:
– Пошли, наша очередь.
Куда они идут, Ким Гюри не поняла, но все же последовала за коллегой. Ей казалось, она готова отправиться хоть к самому черту, лишь бы сбежать от ненавистного телефона. Коллега направился в курилку. Она располагалась за комнатой отдыха сотрудников, неподалеку от террасы, и представляла собой хорошо просматриваемое помещение, напоминающее будку. У Ким Гюри язык не повернулся признаться, что она не курит. Пришлось стоять в углу и дышать горьким дымом, который выдыхали остальные. На рабочем месте эти люди не обменивались ни словом, ни взглядом, а здесь весело смеялись, глядя друг на друга, и наперебой обсуждали начальника отдела. Курили они так же быстро, как и обменивались новостями. Не прошло и пяти минут, как вся эта толпа дернулась к выходу и разбежалась, будто отхлынувшая от берега волна. Нырнув в эту волну, Ким Гюри вернулась на свое место. Интуиция подсказывала: чтобы продержаться здесь целый год, ей придется научиться курить.
Сигареты, чтоб их черт побрал.
От менеджера, который сообщил, что ее не взяли в штат, разило табаком. Больше года после выпуска из университета Ким Гюри пыталась найти работу и вот с трудом устроилась в компанию. Это была небольшая фирма, организующая субподряд, в которой Ким Гюри поручили рекламу и продвижение. Именно этим она и хотела заниматься, поэтому была вполне довольна своим назначением. Контракт предусматривал год стажировки, после чего принималось решение о зачислении работника в штат. Поэтому Ким Гюри трудилась не покладая рук: приходила в офис раньше всех, делала уборку, бегала за кофе. Составленный ею план продвижения получил высокую оценку руководства. Тогда как ее коллега, а по совместительству главный соперник, по фамилии Чхве вечно опаздывал и часто ошибался, выполняя даже самые простые поручения. Единственное, что Чхве делал с особенным рвением, – это бегал курить с коллегами. Раз в час он исправно покидал свое место и вскоре возвращался, пропитанный тошнотворным запахом табака. Ким Гюри распыляла вокруг себя освежитель воздуха, ни капли не сомневаясь, что именно ей предложат войти в штат компании.
Однако руководство выбрало Чхве.
«Госпожа Ким Гюри, вы же еще так молоды. А он и постарше, и родители у него болеют. Вам-то наверняка семья еще помогает деньгами, а вот господин Чхве, по его словам, вынужден сам помогать родителям», – доходчиво объяснил ей менеджер, пересказав истории, услышанные в курилке. Видимо, жалобы на несчастную судьбу сыграли свою роль и добавили Чхве баллов в глазах окружающих. Ей предложили остаться еще на год в роли временного работника, но Ким Гюри отказалась. Вернувшись в тот день домой, она заливала горе алкоголем, сетуя на несправедливость общества. А на следующий день вместе с похмельем ее настигли сожаления. Может, следовало остаться еще на год? Может, не стоило отодвигаться, когда начальник во время корпоратива положил ладонь ей на талию? Может, ее ошибка в том, что она не умеет подстраиваться под обстановку? Чем дольше Ким Гюри не могла устроиться на новую работу и чем больше отказов приходило ей на почту, тем сильнее она корила себя за свой индивидуализм. Ким Гюри решила, что на следующем рабочем месте она не станет привлекать к себе внимание.
Поэтому она начала курить. Выдыхая дым, девушка продолжала напоминать себе, что в колл-центре она временно, чтобы подзаработать. Выделяться из толпы ей ни к чему.
Но сегодня – особый день. Год с момента трудоустройства. Время бежать отсюда сломя голову. Время бросать курить. Все-таки не хотелось, чтобы на собеседовании в новую компанию от нее несло сигаретами. Выходя из курилки, она укрепилась в мысли, что с сегодняшнего дня бросает вредную привычку. Кто знает? Быть может, отказ от табака поможет ей и из компании, в которую она подала документы, придут хорошие новости?
Ким Гюри бодро зашагала в зал, где сидели операторы. Но чем ближе она подходила к рабочему месту, тем слабее становилось ее желание бросить курить. На смену ему пришло желание срочно разобраться с чашкой кофе.
Ох уж эта чашка кофе. Нужно срочно убрать ее с экрана.
Как только Ким Гюри вернулась на место, она переключила кнопку своего статуса на «включено». И только тогда значок кофейной чашки, плавающий на экране монитора, исчез. Если чашка долго висела на мониторе, над компьютером раздавалась противная музыка: дилинь-дилилинь-динь-динь! А этого допустить было нельзя. Если такая музыка раздавалась слишком часто, дверь на террасу, ведущая к курилке, автоматически захлопывалась. А если двери пропитанного густым дымом рая закроются, все будут сидеть с мрачными лицами. Именно поэтому Ким Гюри с радостью ответила на звонок вместо коллеги, вышедшей на перекур.
Вскоре один за другим посыпались входящие звонки. Ким Гюри отвечала согласно инструкции – «с улыбкой и оптимизмом в голосе, но при этом быстро и четко!». Тот, кто писал инструкцию для сотрудников, явно не понимал, что вежливость и быстрота – вещи несовместимые. Ким Гюри начала со стандартного извинения, стараясь не обращать внимания на ругательства, которые ранили. Наушники давили на уши, казалось, еще чуть-чуть и у нее разболится голова. Как только наступило время ужина, Ким Гюри вылетела из здания, вытащила сигарету и жадно обхватила ее губами. Сегодня ей предстояло ночное дежурство, которое заканчивалось лишь в одиннадцать вечера. До конца рабочего дня оставалось целых пять часов, и она бы просто не выдержала без никотина в легких. «Ди-линь» – брякнул телефон, сообщая о новом письме на электронной почте. В уведомлении висело: «К сожалению, вынуждены сообщить, что наша компания…» Дальше можно было не читать. Сунув телефон обратно в карман, она вдруг вспомнила, что выбросила сломанную зажигалку.
Помяв губами сигаретный фильтр, Ким Гюри огляделась по сторонам. Неподалеку в людской толпе неподвижно стояла женщина и сурово глядела на здание колл-центра. На шее у нее висел большой плакат. Даже не читая, Ким Гюри знала, что на нем написано.
«Да уж, ну и денек», – подумала она, скомкала сигарету и сунула ее обратно в карман.
* * *
Ким Гюри остановилась на полпути. От остановки до ее маленькой квартиры-студии двадцать минут пешком вдоль дороги. Дорога эта огибала крупный рынок антиквариата и лишь после этого выходила к жилому району. Если пересечь рынок по прямой, можно значительно сэкономить время, но Ким Гюри настойчиво обходила его стороной. Казалось, проще сделать круг, чем плутать среди извилистых торговых рядов. А ночью ей тем более было страшно идти через рынок. Вдруг кто-то или что-то выскочит на нее из темного переулка?
Но как же она сегодня устала.
Возвращаться без сил с ночного дежурства ей было не впервой, но бывали особенно изматывающие дни. Например, когда за весь день ни один клиент не поблагодарит ее, когда отчитает глава отдела или не удастся выкурить ни одной сигареты. Вот и сегодня ей хотелось как можно быстрее оказаться дома и покурить.
Надо было купить зажигалку в круглосуточном. Какая-то тысяча вон. Однако в конце месяца ей частенько было жалко даже этой ничтожной суммы. Колл-центр ежемесячно оценивал сотрудников, и в зависимости от текущего ранга они получали бонусы. Однако Ким Гюри всегда оказывалась в хвосте, зарабатывая самый низший ранг – «D». Сотрудникам этого ранга полагалось поощрение в размере пятидесяти тысяч вон, равное стоимости одной пачки сигарет. Но в этом месяце Ким Гюри почему-то была уверена, что сможет получить ранг «B». Эта абсолютно безосновательная уверенность в том, что вскоре компания выплатит ей как минимум сто тысяч вон, позволила раскошелиться на жареную курочку. И вот в конце месяца Ким Гюри уже подсчитывала каждую вону.
Она немного поколебалась и шагнула в сторону рынка. Девушка осторожно, но быстро продвигалась вглубь рынка, однако чем дальше она заходила, тем сильнее ее обуревали сомнения, туда ли ведет дорога. Густая тьма окутала все вокруг, и контуры предметов расплывались. Ким Гюри ускорила шаг. Она шустро двигалась, обхватив себя за плечи, но вдруг споткнулась и, не удержав равновесия, полетела на землю. Зачем она вообще это затеяла? Запоздалые сожаления обрушились на Ким Гюри, когда она проехалась ладонью по земле. Надо было идти привычным путем. Но ей всего лишь захотелось выкурить сигаретку, неужели за это желание нужно вот так расплачиваться?
Нет, она просто неудачница. Когда бог создавал Ким Гюри, он просто забыл отвесить ей хоть горстку везения.
Ее родители как финансово, так и психологически напоминали ей увядшие цветы. Как только Ким Гюри поступила в столичный университет, она тут же съехала от них и устроилась на подработку, чтобы самостоятельно оплачивать свое жилье и прочие расходы. Училась она в кредит, а это значит, что на плечи ей давила необходимость срочно устроиться на работу, чтобы выплатить эту сумму. Потому Ким Гюри буквально лезла из кожи вон: участвовала в конкурсах, получала новые квалификации, ходила на стажировки… Но сколько бы она ни старалась, ей было не под силу догнать друзей, которым родители оказывали финансовую поддержку. Да и не была она столь умной, чтобы переплюнуть в баллах за международный экзамен по английскому своих однокурсников, которые с утра до вечера проводили в языковых школах, притом что сама она заучивала слова лишь в редких перерывах между подработками.
Тьма окружила ее. Тьма, что поднимала со дна души глубокую печаль. Ким Гюри приподнялась. Коленка болела. Дотронувшись до нее, девушка обнаружила, что штаны порваны. Ким Гюри еле сдержала подступившие слезы. Холодный вечерний ветер пронизывал до костей. Она снова обхватила себя руками, но вдруг кожей почувствовала едва уловимое тепло. Ким Гюри повернула голову и удивленно приоткрыла рот.
В узком проеме между домами теплился слабый свет. Завороженная этим огоньком посреди кромешной тьмы, Ким Гюри двинулась навстречу ему. Как девочка со спичками из сказки Андерсена, что морозной зимой жаждала тепла домашнего очага, она желала лишь одного – поскорее сбежать из этой темноты. И чем дальше она пробиралась вперед сквозь узкий переулок, тем ярче становился свет.
Он вывел Ким Гюри к магазину. Вывеска гласила, что перед ней антикварный магазин «Белый тигр». В отличие от большинства других магазинов со стеклянными дверями, этот окружала каменная стена, как будто бы здесь не очень-то ждали клиентов. Ким Гюри не сразу тронула дверную ручку, а сначала приподнялась и заглянула за стену. Однако теплый свет так и манил к себе.
– Извините за беспокойство.
Ким Гюри осторожно вошла внутрь. Как только она ступила на порог, сковывающий ее тело холод отступил, будто его и не бывало.
– Добро пожаловать, – раздался чей-то глубокий голос, показавшийся ей необычным. Ким Гюри взглянула на человека за кассовым аппаратом.
Первым, что бросилось ей в глаза, был пучок белых волос, рассекающий одну из его бровей. Эта необыкновенная особенность притянула к себе все внимание, так что Ким Гюри почти не запомнила, как выглядел продавец.
– Вы поранились? Проходите, присаживайтесь вот сюда.
Следуя указаниям, Ким Гюри послушно присела на стул перед кассой.
– Сейчас обработаем. Я принесу аптечку.
Ким Гюри проследила глазами за удаляющейся фигурой и, когда хозяин лавки скрылся на втором этаже, наконец окинула взглядом помещение. С потолка свисала гигантская львиная голова, множество разных винтажных фотоаппаратов и прочие предметы, которые никак не сочетались между собой. Ким Гюри поднялась со стула и подошла к полкам.
Интерьер вполне соответствовал антикварному магазину или же супермаркету. Разглядывая старинную керамику, которой, казалось, самое место в музее, Ким Гюри вдруг заметила корзину, заполненную спичечными коробками. Среди ярко разрисованных коробков ее внимание особенно привлекла одна незамысловатая зеленая коробочка с белой надписью «Брайант энд Мэй». Дизайн или рисунок ничем не выделялись среди остальных, единственным, что отличало этот коробок, была этикетка с надписью «Не для продажи (not for sale)». Однако Ким Гюри не могла отвести взгляд от этого коробка. Казалось, он так и шепчет ей: «Забери меня. Возьми меня с собой».
– Дедуль, а где у нас аптечка? – послышался голос со второго этажа, и, словно в ответ ему, за кассовым столом что-то подпрыгнуло, отчего Ким Гюри непроизвольно схватила коробок и сжала его в ладони.
Повернув голову, она заметила огромную собаку породы сапсари3, которая поднималась по лестнице. Ее длинная шерсть тряслась, как бахрома на занавеске, пока ее обладательница не скрылась на втором этаже. На мгновение в лавке повисла тишина.
Здесь, кроме нее, никого нет.
Как только Ким Гюри осознала это, она стремглав вылетела на улицу. Сжимая спичечный коробок в кулаке, она бежала что есть мочи, пока свет лавки не остался где-то далеко позади. Однако счастье от обретения спичек было столь велико, что она бесстрашно бросилась в кромешную тьму. Девушка еще немного пометалась в лабиринтах рынка, прежде чем оказалась у главной дороги и смогла перевести дух. Лишь увидев яркий свет фонарей, она наконец опомнилась: «Это же воровство…»
Ладонь, сжимающая коробок, вспотела. Ким Гюри оглянулась, всматриваясь в темные закоулки рынка. Но заставить себя вернуться назад, в эту пугающую мглу она не могла.
«Верну позже».
И она положила коробок спичек в карман брюк.
* * *
– Опять двадцать пять. Какая это уже по счету? – раздраженно воскликнул Пак, швыряя очередную зажигалку на пол. Остальные в курилке задавались тем же вопросом. Все они стояли, зажав губами сигареты, и тщетно пытались прикурить их. Но, словно сговорившись, ни одна из зажигалок не давала огня.
– Эти поломки… – начала вдруг самая молодая, двадцатилетняя сотрудница Юн, в десятый раз прокрутив колесико, – вам не кажется, что они начались на следующий день после похорон тетушки Мисон?
В курилке вдруг повисла тяжелая тишина. Присутствующие резко переглянулись. Ровно месяц назад они всем коллективом скидывались на похороны госпожи Ли Мисон. С того самого дня никто из них не произносил ее имя.
– Что за жуткие вещи ты говоришь? Новость о том, что она умерла от кровоизлияния в мозг, и так разбивает сердце.
– Вот именно. Да и что могло заставить ее дух бродить тут неупокоенным?
Пак и Со покосились на коллегу Юн. Этих двоих в компании называли «скаковыми лошадьми». Будучи на короткой ноге с главой отдела, во время обзвона клиентов эти операторы заполучали важную клиентскую информацию и ежемесячно удостаивались ранга «S» в рейтинге персонала. Так что никому не хотелось попасть к ним в немилость.
– Да нет, я не это хотела сказать… – пробормотала Юн и замолкла.
Зачем она вообще завела этот разговор. Чтоб лишний раз не столкнуться с Юн взглядом, Ким Гюри притворилась, что ищет что-то в кармане. Казалось, коллега так и норовит упрекнуть ее: «А ведь тетушка Мисон заботилась о тебе, как о родной дочери».
Неожиданно пальцы нащупали в кармане что-то необычное. Это был спичечный коробок. Тот самый, который она позавчера умыкнула из странного магазинчика на рынке. Она решила вернуть вещь и перед работой с трудом отыскала тот антикварный магазин, но двери были заперты.
– Вот зараза, не покурю, не взбодрюсь… А это что?
Пак поднял что-то со стула у стены.
– Спички? Вот это удача!
Увидев коробок в руках старшего коллеги, Ким Гюри снова сунула руку в карман и пошарила в нем. Но пальцы хватали лишь пустоту. Пак держал в руках зеленую коробочку с белыми буквами. И это, без всяких сомнений, были те самые спички, которые только что лежали в ее кармане.
Как же это произошло? Пока Ким Гюри в полной растерянности пыталась осознать случившееся, Пак вытащил спичку и чиркнул ей о бок коробка. Белая головка загорелась, и Пак тут же наклонился к ней с сигаретой во рту. Но в эту секунду пламя вдруг взмыло вверх, мгновенно опалив мужчине волосы на лбу. Пак вскрикнул и, бросив спичку на пол, начал отчаянно топтать ее ногами. Однако огонь не гас, а лишь больше разгорался.
– Тетушка Мисон… – в ужасе прошептала Юн.
Но в этот раз никто не обратил на нее внимания. Взгляды всех в курилке приковало к себе яркое пламя в центре комнаты.
А в этом огне все отчетливо увидели госпожу Ли Мисон. Та делала свою привычную зарядку: бодрые взмахи руками вверх-вниз, активные приседания. Ее тело двигалось в такт всполохам яркого пламени, которое вскоре погасло так же внезапно, как и вспыхнуло. С пламенем исчезла и Ли Мисон, оставив после себя лишь обгоревшую спичку.
– Зашибись, – выругался Пак, швырнул коробок на пол и вылетел из курилки. Остальные последовали за ним, лишь Ким Гюри так и осталась стоять, не в силах отвести взгляда от сгоревшей спички на полу.
Ли Мисон умерла от кровоизлияния в мозг. Это факт. Но убило ее не только это. Ли Мисон просто сгорела. Выгорела дотла, как эта белая спичка, от которой остался лишь черный пепел.
* * *
Ли Мисон была женщиной пятидесяти четырех лет, которая очень любила лезть ко всем с непрошеными советами. Начиная с тридцати пяти лет она работала внештатным оператором сразу в пяти-шести колл-центрах, а потому и по возрасту, и по опыту опережала даже главу отдела с директором центра. Возможно, поэтому глава отдела звал ее просто «тетушка», тогда как к другим обращался строго по имени или же номеру оператора. Однако все понимали, что это фамильярное обращение вовсе не свидетельствует о более теплом отношении к сотруднице. Особенно в те моменты, когда Ли Мисон лезла не в свое дело, глава отдела обращался к ней особенным тоном, протянув последнее «а-а-а» в слове «тетушка» с таким презрением, что оно передавалось всем в отделе. Вскоре и остальные сотрудники начали обращаться к ней только так. Мало кто, как Юн, звал ту более радушно «тетушка Мисон», добавляя имя. Ким Гюри же решила не примыкать ни к одной из сторон и звала коллегу просто «онни»4.
Главу отдела раздражало, что Ли Мисон вечно сует нос не в свои дела.
Она не курила. Однако ежедневно захаживала в курилку и раздавала всем мятные конфеты. Мало кто искренне радовался такой заботе. А Пак и вовсе открыто язвил: «Суете в надежде, что бросим курить?» Не желая попасть в опалу, Ким Гюри пыталась отказаться от конфет, но в итоге нет-нет да и принимала их. Ведь она на личном опыте убедилась в реальной пользе тех самых непрошеных советов Ли Мисон. Именно она научила Ким Гюри правильно отвечать на грубость, объяснила важность обратных звонков, научила сортировать личные данные клиентов и многое другое. Иными словами, завалила Ким Гюри полезными ноу-хау и знаниями, которыми другие сотрудники делиться не спешили.
– Зачем вы мутите воду в коллективе? Чего добиваетесь своими подсказками? Операторы должны соревноваться друг с другом. Только конкуренция даст хорошие результаты.
Глава отдела называл операторов с высокими показателями «скаковыми лошадьми» и предпочитал, чтобы они конкурировали друг с другом. Именно поэтому он так злился, наблюдая за тем, как Ли Мисон обучает новичков. Ведь это была скаковая лошадь, сбежавшая со своей дорожки.
– Ну, руководитель, по сути, прав. Это ж все равно что пригреть змею на груди. Тетушка и сама все понимает.
– Видимо, считает, что ее показатели не упадут.
В курилке любили посплетничать о Ли Мисон, и она прекрасно знала об этом.
– Ну и что в этом такого? Гюри, ты знаешь, что «тетушками» раньше всегда называли чужих мам? Но, если подумать, какая разница – твоя мама или чужая? Мама есть мама, а на матерей ведь часто раздражаются, – однажды со смехом сказала ей Ли Мисон.
В один прекрасный день она вдруг предложила запросить у руководства компании «физкультперерыв», чтобы два раза в день по десять минут вставать и разминать затекшие мышцы. Все были ошарашены подобным предложением.
– Ты что, из-за каких-то двадцати минут готова поругаться с начальством?
– Ну почему «каких-то»? Мы же сидим по девять часов кряду. Сотрудники выходят на две-три минуты покурить или налить себе кофе, а все остальное время мы не сходим с места. Мне дочка как-то сказала, что если размять тело, то и душа расправит крылья.
– Да что ты говоришь? Хорошо иметь такую умную дочку. Но неужели ты не знаешь, что компании ненавидят любую групповую деятельность сотрудников?
Никто не обрадовался предложению Ли Мисон. Даже Юн сомневалась в целесообразности такой затеи. Ходили слухи, что операторы другого колл-центра создали профсоюз, после чего в коллективе начались постоянные стычки с руководством. Чтобы сдержать энтузиазм профсоюза, компания намеренно не принимала новых сотрудников, что удвоило нагрузку на весь персонал. В колл-центрах с вечной текучкой свалить всю работу на действующих сотрудников было типичной тактикой борьбы с профсоюзами. Руководство компании прекрасно понимало, что у сотрудников не должно быть лишнего свободного времени и возможности подружиться с коллегами. Для этого в коллективе намеренно поддерживалась прохладная атмосфера конкуренции и разобщенности. И чем сильнее компания эксплуатировала сотрудников, допуская со своей стороны несправедливое отношение, тем активнее поддерживала этот холод.
Поэтому предложение Ли Мисон никто не воспринял всерьез. Но ровно до тех пор, пока она не начала устраивать себе перерывы, отлучаться в коридор и в одиночку заниматься там гимнастикой. Каждый день ровно в четыре и в шесть часов вечера она в течение десяти минут делала упражнения. День-два никто не жаловался. Но, чувствуя вину за свой отказ поддержать предложение Ли Мисон, коллеги начали вместо нее отвечать на звонки. А на пятый день принялись в открытую возмущаться. Спустя неделю глава отдела публично осудил Ли Мисон:
– Тетушка, как можно быть такой эгоисткой? Пока вы там наслаждаетесь фитнесом, коллеги взваливают вашу работу на себя. Разве не видно? Они даже в туалет отлучиться не могут и тянут руку, чтобы их отпустили.
– Послушайте, так в этом-то и проблема. У нас даже отойти по нужде нет времени. Считаете нормальным, что коллектив отпрашивается и ходит по очереди? Нормально, что у нас нет даже десяти минут, чтобы размяться? Я же предложила поделить нас на группы, если нет возможности отпускать всех на физкультперерыв одновременно.
– Тетушка, у нас в среднем две минуты на человека. Пока вы там целых десять минут прохлаждаетесь, оставшимся в зале операторам приходится напрягаться в три-четыре раза сильнее. Да что там говорить, вы и так понимаете, что терять эти десять минут невозможно. Если накопятся отложенные звонки, кто возьмется работать сверхурочно? Вы?
– Значит, надо как-то сократить количество звонков.
– Издеваетесь? Головной офис будет в восторге от этой идеи. А как же мои показатели? Если конкретно вам что-то не нравится, направляйте претензии фирме, которая заказала наши услуги.
– А разве это не ваша обязанность как руководителя отдела?
– Молчать! От таких эгоистов, как вы, вечно одни проблемы.
Ноздри главы отдела раздувались от гнева. Ким Гюри опустила глаза. Ей не хотелось встречаться взглядом ни с руководителем, ни с Ли Мисон. Искоса взглянув на остальных сотрудников, Ким Гюри заметила, что все они потупились.
– Только попробуйте что-нибудь вытворить! – вскричал глава отдела, и все склонили головы еще ниже.
С того дня Ли Мисон осталась в полном одиночестве. Одна обедала, одна ходила за кофе. Сотрудники перестали с ней здороваться и не включали в общую очередь в туалет. Когда она отлучалась, никто не отвечал вместо нее на звонки. И все же в назначенное время она продолжала выходить в коридор и делать там упражнения.
– Лучше бы тетушка Мисон, как раньше, заходила к нам в курилку со своими конфетами. Совала их и обиженно спрашивала, чего не беру. Тогда было бы как-то легче, – три месяца спустя призналась Юн.
Ким Гюри чувствовала то же самое. Ей даже хотелось, чтобы Ли Мисон еще раз позвала ее с собой на физкультминутки, чтобы обиженно возмутилась: мол, чего не здороваешься? Тогда на сердце было бы не так тяжело. Однако Ли Мисон только здоровалась с ними, ни к чему больше не призывая. Порой, когда она выходила в коридор на свою разминку, Ким Гюри провожала ее взглядом и мысленно отсчитывала: «Раз-два, раз-два». Казалось, там, в коридоре, Ли Мисон выполняет свои упражнения с высоко поднятой головой.
Месяц назад Ли Мисон обратилась к Ким Гюри с просьбой воспользоваться ее отпуском. Заслуженные выходные ждали девушку уже через пару дней, но коллега попросила их для себя. Сотрудники колл-центра должны были сообщать руководству о днях отдыха в начале каждого месяца. Отпроситься и уйти пораньше, не предупредив о том за целый месяц, они не могли. Такая система позволяла избежать денежной компенсации за неиспользованные дни отпуска, зафиксировать график и реже пользоваться услугами замещающего персонала.
– У меня все время кружится голова и часто идет кровь из носа. Иногда даже не слышу, что мне говорят. Если внепланово попрошу отгул, никто же не одобрит. А если идти в больницу, все равно полдня продержат в приемной. Выручи разок?
У Ким Гюри, которую буквально заставили потратить неиспользованные дни, не было никаких планов на этот отпуск. Но все же она отмахнулась фразой «У меня есть дела…» просто потому, что боялась своим согласием навлечь на себя гнев главы отдела.
– Извини, что напрягла тебя такой просьбой. Не обращай внимания, работай. – Ли Мисон легонько похлопала ее по плечу и ушла.
Ким Гюри узнала о смерти Ли Мисон в отпуске, утром первого дня. В групповой чат компании прислали пару дежурных фраз о соболезнованиях, название больницы, где состоится прощание, номер комнаты морга при больнице и номер счета для сбора средств. Прочитав сообщение, Ким Гюри с головой накрылась одеялом. Она молила лишь об одном: чтобы все это оказалось сном и исчезло, когда она вновь откроет глаза. Но, сколько бы она ни проваливалась в сон, сколько бы ни просыпалась и не тянулась к телефону, сообщение по-прежнему висело в чате. Вскоре позвонила Юн. Предложила вместе сходить попрощаться с Ли Мисон. Но Ким Гюри солгала, что приболела и просто отправила деньги на указанный счет.
Ли Мисон умерла от кровоизлияния в мозг.
А вскоре после похорон ее дочь заявилась в офис. Требовала признать смерть матери производственной травмой. Но глава отдела лишь усмехнулся, вопрошая, какая же это производственная травма, если человек умер не в стенах компании. Дочь подала на компанию в суд. А после этого устроила одиночный пикет прямо на пешеходном переходе возле здания колл-центра.
– Признайте свою ошибку! Возьмите ответственность за смерть работника! Справедливость восторжествует!
Теперь Ким Гюри подходила к офису и выходила оттуда, низко опустив голову, чтоб ненароком не столкнуться взглядом с дочерью Ли Мисон. Это превратилось в ежедневную пытку.
* * *
Ким Гюри подняла с пола сгоревшую дотла спичку. Когда в поднявшемся пламени она увидела лицо Ли Мисон, ей показалось, что та вернулась, чтобы проклясть ее. Ким Гюри бросила спичку в мусорное ведро и вышла из курилки. А спичечный коробок, который Пак бросил посреди комнаты, она и вовсе проигнорировала.
– Почему ты так долго? – набросился на нее глава отдела, когда Ким Гюри вернулась на свое место. В ответ она лишь кивнула и, спешно надев наушники, обвела взглядом зал для операторов. Все те, кто только что стоял с ней в курилке, теперь как ни в чем не бывало раздавали консультации.
Наверняка просто показалось. Привиделось от переутомления. Ким Гюри потерла виски. После похорон Ли Мисон ей никак не удавалось сосредоточиться на работе. Исходящие звонки копились, и ей уже не раз приходилось оставаться работать сверхурочно. Уже четыре раза клиенты жаловались, что она обслужила их слишком сухо. А значит, о высоком рейтинге в конце месяца можно было забыть. Ким Гюри похлопала себя по щекам и опустила глаза на стол, желая свериться со списком клиентов, которым ей предстояло позвонить.
А на столе лежал коробок спичек.
Тот самый коробок, который она оставила валяться на полу в курилке. Ее веки задрожали. Она продолжала на автомате консультировать людей, даже не осознавая, что именно те говорят ей в ответ. Спичечный коробок продолжал смотреть на нее. Не выдержав, Ким Гюри зажмурилась, взяла его в руки и бросила в стоящее под столом мусорное ведро. А затем ногой задвинула его подальше. Звонки продолжались. Но зеленая коробочка продолжала стоять у нее перед глазами, несмотря на все попытки забыть эту спичку и пламя, в котором появилась Ли Мисон.
Поработав еще немного, Ким Гюри захотела в туалет и, отпросившись, вышла из зала для консультаций.
– Страшновато. Что это за спички такие?
– Может, в них вселился призрак? Надеюсь, на того, кто их выбросит, не падет какое-нибудь проклятие, – услышала Ким Гюри разговор других сотрудников, также направлявшихся в туалет.
– А та женщина, что появилась в огне… Она же наша бывшая сотрудница? Та, что недавно умерла.
«Не может быть. Проклятие? А ведь я выбросила их…» Ким Гюри развернулась и быстрым шагом направилась обратно к рабочему столу. Она достала мусорное ведро из-под стола и заглянула внутрь. Пусто. Коробок, который она совсем недавно кинула туда, пропал. И вдруг она почувствовала, как что-то прикасается к бедру. Что-то мешалось в кармане. Она сунула руку и, достав содержимое, еле сдержала вопль ужаса. Это был тот самый спичечный коробок. Казалось, эти белые буквы на зеленом фоне, оскалившись, насмехаются над ней. Не помня себя, Ким Гюри бросилась к окну и с размаха распахнула его.
– Эй! Ким Гюри! Чего творишь? Закрой немедленно! – завопил глава отдела.
Им строго запрещалось открывать окна в офисе, дабы внешний шум не проникал в помещение. Но, проигнорировав гневный окрик начальства, Ким Гюри высунулась в окно и швырнула туда коробок спичек.
Ночью ей приснился кошмар. Снилось, что пламя от спички охватило все ее тело. Проснулась она в поту. Осознав, что это сон, она выдохнула и села в кровати, сжав голову руками. Но тут заметила кое-что странное. Вокруг было слишком светло. Будто кто-то подсвечивал фонариком прямо у нее над головой. Однако она была уверена, что только что проснулась в темной комнате, тогда откуда этот свет?
Ей не хотелось смотреть наверх. Не хотелось проверять, что там. Но продолжать делать вид, что ничего необычного не происходит, она не могла. Наконец она оторвала ладони от лица и взглянула наверх. С потолка свисала странная белая ткань. Скользнув по ней взглядом, Ким Гюри медленно подняла голову еще выше и посмотрела на потолок. На нем мягко светилось какое-то зеленоватое облако. Такой же мягкий свет горит в фонариках, развешанных по городу на День рождения Будды. Ким Гюри прищурилась, силясь разглядеть это свечение, но оно вдруг спустилось прямо к ней, и, прежде чем она успела зажмуриться, нечто, что оказалось вовсе не фонарем, подплыло прямо к ее носу.
Это было лицо женщины, чей подбородок скрывала вуаль.
Встретившись взглядом с Ким Гюри, женщина слегка улыбнулась. Прикрывающая подбородок ткань сползла, обнажив похожий на глубокую пещеру рот с редкими зубами. Ее нижняя челюсть наполовину растворилась, и зеленая жидкость изо рта пропитала вуаль. Кап. Жидкость закапала прямо на колени Ким Гюри. Она попыталась увернуться, но тело словно окаменело. Тем временем лицо женщины опускалось все ниже. Ким Гюри не могла ни пошевелиться, ни зажмуриться и была вынуждена наблюдать за тем, как жуткое лицо приближается прямо к ней. По щекам девушки потекли слезы, но она смогла пошевелить пальцами и, подцепив край одеяла, натянула его на голову. Съежившись под ним, она пролежала так, пока не услышала звон будильника. Выглянув, она заметила, что сквозь маленькое окно ее комнатушки пробивается тусклый утренний свет.
– Пропала…
Напряжение наконец-то спало, навалилась сонливость. Но нужно было идти на работу. Пошатываясь, Ким Гюри встала на ноги, умылась и надела одежду, которую вчера небрежно бросила на стул. Перед выходом из квартиры она решила встряхнуть одеяло, чтобы окончательно избавиться от кошмаров вчерашней ночи. Но когда она с силой дернула его наверх, что-то покатилось и упало с кровати. Это был спичечный коробок.
Закричав от ужаса, она схватила его и, вылетев из дома, бросилась в сторону рынка. Вбежав внутрь, она продолжала кричать, не обращая внимания на удивленные взгляды торговцев, которые только открывали свои лавки. Она смогла подавить крики, только когда увидела знакомую башню из ретротелевизоров и тот самый узкий проход между зданиями. Протиснувшись туда, она подбежала к каменной стене антикварного магазина «Белый тигр» и швырнула коробок на его территорию.
– Все, я вернула! Вернула его!
Но в ответ услышала лишь тишину. Шатаясь и спотыкаясь на ходу, Ким Гюри вышла к главной дороге и села на автобус.
– Что с тобой? Дома что-то случилось? – обеспокоенно поинтересовалась Юн, и только тогда Ким Гюри обратила внимание, что напялила разные кроссовки.
– Нет, просто… ничего такого.
Она без сил рухнула в кресло, но в этот момент с нервными криками в офис ворвался Пак:
– Кто этот умник? Кто подобрал и снова подбросил те дурацкие спички?
– Спички?
– Я зашел в курилку, а они опять там!
Ким Гюри почувствовала, как сердце пропустило удар. Тем не менее она постаралась проигнорировать вопрос коллеги и включила компьютер. Вдруг в нагрудном кармане рубашки она почувствовала странную тяжесть. Девушка зажмурилась. Не заглядывая внутрь, она уже знала, что увидит там.
Так спички еще несколько раз возвращались к ней.
Сколько бы она их ни выбрасывала, они снова появлялись либо в курилке, либо где-то поблизости с Ким Гюри. И каждое возвращение спичек сопровождало появление женщины, а то и двух, чей подбородок прикрывала ткань. Когда они встречались взглядами, те открывали рот, словно хотели что-то сказать.
День за днем проходил без сна.
* * *
По компании быстро разлетелись слухи о спичках, в которые вселился призрак. Говорили, что, если их поджечь, в огне появится силуэт погибшей Ли Мисон. Шептались, что спички возвращались, даже если их выбрасывали в окно. И что в курилке уже давно творились странные вещи, как то, что там переставали работать зажигалки. По мере того как сотканные из домыслов и свидетельств очевидцев слухи разрастались, спички стали называть проклятием, оставленным Ли Мисон. И вскоре операторы перестали посещать курилку.
– Какой еще призрак? Не видел я никаких спичек. И зажигалки нормально работают. У вас что, куча свободного времени? Нечем заняться, кроме как распространять глупые слухи?
Единственным, кто, казалось, только обрадовался всей этой истории, был глава отдела. Раньше он избегал курилки, жалуясь, что операторы оставляют после себя кучу грязи. Но как только персонал перестал заходить туда, глава отдела стал все чаще наведываться в заброшенное всеми помещение. И даже купил туда освежитель воздуха.
В обеденный перерыв коллектив собрался на крыше и принялся бурно обсуждать происходящее:
– Я уже схожу с ума. Вчера он меня опять отругал. Мол, почему меня так долго нет на рабочем месте? Но ведь только подняться на крышу занимает целых пять минут, чего он хочет?
– Конечно, единственное, что спасает от стресса, – это сигарета, не можем же мы отказаться от перекуров!
– Не понимаю, тетушка, что ли, решила после смерти умаслить начальство? Почему только у главы отдела в курилке работает зажигалка? Поэтому он нам и не верит.
– Почему? Тетушка и раньше никогда его ни в чем не обвиняла, – возразил Пак, шумно выдохнув сигаретный дым.
– Но ведь всем известно, что это он виноват в ее смерти. Сколько раз его просили расширить штат? А ему хоть бы хны. Хотел повыпендриваться перед руководством. И, несмотря на это, тетушка не бросила в его сторону ни упрека. Все время твердила, что виноват не конкретный человек, а система в целом.
– Это-то понятно. Но ее смерть – другой разговор. Ведь глава отдела не отпустил тетушку, когда та попросилась уйти пораньше. Если бы она тогда успела на прием в больницу, может быть, не умерла бы. Тут уж любой был бы возмущен.
– Вот гад.
– Ого, чего это вы вдруг ругаете его? – вскинув брови, уточнил Со, и Пак нахмурился.
– Не знаю. Почему она так неожиданно умерла? Такой переполох из-за этого…
– Прекратите! – грубо оборвала их Юн, которая до этого молча курила в стороне. – Уже невозможно слушать эти сплетни про проклятие! И просто смешно, что вы обвиняете во всем главу отдела. У вас что, вообще нет совести? Ведь вы одним из первых устроили ей бойкот. И всем известно, что именно вы пожаловались начальству, когда тетушка Мисон предложила больше не таскать руководителю фруктовые корзины и кофе!
– Что? Вот молодежь пошла, болтает, что ей в голову взбредет! Хочешь сказать, я один так поступал? Ты что, к нам в колл-центр вчера пришла?
– Между прочим, когда тетушка Мисон выходила на гимнастику, именно вы громче всех возмущались!
– Потому что такие выходки не достойны одобрения!
– Да почему?! Ведь если бы мы… если бы все вместе встали и пошли на физкультперерыв, компании бы пришлось пойти на уступку!
– Бред, сама же не поддержала эту затею. Эй, Ким Гюри, скажи что-нибудь. Ты тоже считаешь, что тетушка умерла по моей вине?
Напряженные взгляды устремились на Ким Гюри.
– Подбородок… – прошептала она, глядя через плечо Юн. Ее глаза округлились, а лицо побледнело. Ким Гюри подняла руку и указала пальцем куда-то в воздух.
– Опять… они опять пришли…
Алый пепел сигареты упал ей на ногу и оставил черный след на белом носке.
– Что случилось? – обеспокоенно взглянула на нее Юн, но Ким Гюри уже не слышала ее.
Перед ней стояли жуткие лица с обмотанными белой тканью подбородками.
«Сожги все дотла».
Лишь этот леденящий душу шепот звенел в ее ушах. Ким Гюри никак не реагировала на вопросы окружающих, и коллеги, перешептываясь, покинули крышу. Обеденный перерыв подошел к концу. Юн тронула Ким Гюри за локоть, подталкивая к выходу, но та не пошевелилась. В конце концов и Юн спустилась в офис. Ким Гюри осталась одна, продолжая бормотать что-то невнятное. И вот она услышала свой голос:
– Ладно, сожжем. Спалим здесь все.
Она спустилась с крыши и отправилась в туалет, из кабинки которого вытащила рулон туалетной бумаги. Женщины с повязками, окружив ее, продолжали кричать:
«Подожги ее. Подожги».
В какой-то момент в ее ладони оказались те самые спички. Ким Гюри остановилась напротив двери в общий зал. В коридоре было тихо. Лишь еле слышные голоса отвечающих на звонки операторов раздавались по ту сторону.
– Подожгу, и всему конец.
Но когда она уже поднесла горящую спичку к бумаге, кто-то схватил ее за запястье. В мгновение ока женские лица растворились в воздухе. А схватившая ее рука отняла спички. Ким Гюри будто очнулась от наваждения. Голова кружилась.
– Я пришел забрать эту вещь.
Ким Гюри подняла глаза, перед ней стоял Ли Юё. Все то же, ничего не выражающее лицо, которое она уже видела в том антикварном магазине, вдруг вызвало в ней волну гнева. Будто бы все страдания, что ей пришлось пережить за это время, случились по вине этого человека.
– Что вы здесь делаете? Это ведь ваших рук дело? Я права? Все это какой-то трюк? Ловкий обман зрения? Как вы заставили этих женщин и спички то появляться, то пропадать? Что вы задумали?! – закричала Ким Гюри в лицо Ли Юё. Накопившаяся усталость и страх прорвались наружу, обернувшись гневом.
– Вы сами вынесли из лавки нашего подопечного. – Ли Юё указал на коробок.
Ким Гюри замолчала, не зная, что ответить. Ведь она и правда бессовестно стащила чужую вещь.
– Вы когда-нибудь слышали о такой болезни, как фосфонекроз? Его еще называют «фосфорная челюсть»?
– Никогда.
– Она возникает от длительного взаимодействия с парами фосфора. Другими словами, это воспаление нижней челюсти. Некроз костной ткани. Опорные кости начинают гнить, что вызывает обвисание мышц и выпадение зубов. А выступающая челюстная кость начинает светиться зеленым. Эта болезнь появилась в Англии в девятнадцатом веке и получила свое название из-за симптомов, возникающих у работниц спичечных фабрик. В те времена при изготовлении спичек активно использовали белый фосфор. Он обладал высокой реакционной способностью и позволял изготавливать спички без крупных затрат. Однако пары его были ядовиты. Работницы фабрик ежедневно вдыхали их без каких-либо средств защиты. Особенно вот эта фабрика… – Ли Юё указал на белую надпись на коробке. – Фирма «Брайант энд Мэй» в целях экономии продолжала производить спички из белого фосфора даже после того, как появилась технология изготовления спичек из безопасного красного фосфора. Более того, они увольняли девушек, у которых начинали появляться симптомы «фосфорной челюсти». Те же вынуждены были терпеть жуткие боли и закрывать подбородок тканью. В те непростые времена даже семи-восьмилетние дети вынуждены были выходить на работу. Так что большинство работниц просто не могли себе позволить роскошь обратиться в больницу.
Женщины с обмотанными тканью подбородками… Ким Гюри побледнела.
– То есть то, что я видела…
– Изначально эти спички принадлежали британскому коллекционеру. Но в компании, которой тот руководил, случился пожар, он обанкротился и выставил свою коллекцию спичек на аукцион. Поджог совершил сотрудник той компании, и позже он признался, что сделать это ему приказали женские головы с изуродованными челюстями. Спички на аукционе перекупил некий американец, который вскоре тоже поджег офис фирмы, в которой работал. И он также страдал от галлюцинаций. Подобные инциденты происходили неоднократно: снова огонь, предприятие, женщины с изуродованными челюстями.
Ким Гюри без сил рухнула на пол.
– Хотите сказать, это настоящие призраки?..
– Сложно сказать так однозначно.
– Так или иначе, это духи, жаждущие отмщения!
Если бы Ли Юё опоздал хоть на минуту, Ким Гюри стала бы поджигательницей, а то и сама погибла бы в пожаре. Холодок пробежал по ее телу.
– Зачем вы вообще держите у себя в магазине такие вещи?!
– Такой уж у нас магазин, – невозмутимо ответил Ли Юё. – Есть и другие предметы с длинной историей, на которых висят ярлыки «не для продажи». Эти предметы часто пытаются сбежать, завлекая в лавку людей, чьи сердца страдают от похожих обид. Попав на свободу, охваченные темной энергией вещи постоянно создают неприятности. Конечно, это способ дать волю чувствам и выплеснуть накопившуюся обиду… но страдают люди. Поэтому я держу эти предметы в стенах антикварного магазина, где позволяю им безопасно избавляться от накопленной горечи. Я называю это очищением. А эти спички призвали вас еще до того, как успели окончательно очиститься от своих обид.
Слово «призвали» слегка успокоило Ким Гюри. Если хозяин лавки говорит правду, она не виновата и ничего не крала. Осознание, что ответственность лежит не на ней, позволило расслабиться и хоть немного выдохнуть. Ким Гюри оперлась руками на колени и поднялась на ноги. Но едва она встала перед Ли Юё, как дверь главного зала распахнулась.
– Ты чем тут занимаешься? – рявкнул глава отдела. – Марш на место! Работать надо, а не языком чесать!
Ким Гюри склонила голову в поклоне. Руководитель недовольно цокнул языком и, пройдя мимо, направился в сторону курилки.
– И все же вам повезло. В этом здании остался дух со здоровой энергетикой. Именно он до последнего удерживал вас от поджога.
– Дух?
– Вон там. – Ли Юё указал в конец коридора. – Делает зарядку.
У Ким Гюри пересохло в горле. Хозяин лавки указал туда, где каждый день видели Ли Мисон. Именно там она занималась своей гимнастикой. Девушка молча поджала губы.
– Ну что ж, подопечного я забрал, не смею вас задерживать.
Ли Юё напоследок открыл коробок и удивленно воскликнул:
– Это что?! – После чего резко нахмурился. – Вы их поджигали?
– Да, несколько раз в курилке.
– А куда дели сгоревшие спички?
– Выбросила в мусорку.
Ли Юё внимательно осмотрел спичечный коробок, повертев его в ладони.
– Да, в этот раз они повеселились на славу, энергия гораздо чище. Думаю, ничего страшного уже не произойдет. Если же вдруг заметите что-то странное, приходите в лавку.
Ли Юё убрал спички в карман и поклонился. Пока он удалялся по коридору, Ким Гюри неотрывно глядела, как подсвеченная льющимся из окна солнечным светом пыль кружилась в воздухе, словно танцуя.
– Извините!
Ли Юё оглянулся на зов.
– А что случилось с теми девушками? Теми, что работали на спичечном заводе?
Бесплатный фрагмент закончился.
