Читать книгу: «Ребёнок для бывшей»

– Я хочу знать, для кого ты это сделал? – мой голос срывается на крик. – Для кого стал донором?

Муж смотрит исподлобья, он всегда так делает, когда пойман с поличным. Но до этого момента масштабы катастрофы не были такими огромными.

– Для Вики, – наконец признается он. – Для своей бывшей.

Перебирая документы в сейфе, я случайно наткнулась на договор с клиникой, по которому мой муж становился донором биоматериала. Видимо, таким способом он решил снова связать себя с прошлым. И теперь у него будет он… Ребенок от бывшей.

– Мама… мамочка! Почему ты плачешь? – спросил меня сын Кирилл.

А я-то думала, он уже спит и видит десятый сон. Отерев слёзы, повернулась на оклик и улыбнулась. Кирюха стоял в дверях нашей с Яном спальни и встревоженно-нахмуренно смотрел на меня.

– Так бывает, когда эмоции переполняют, – пояснила я и похлопала ладонью рядом с собой.

Кириллу только это и нужно было – он быстро подошёл к кровати и, взобравшись на неё, устроился рядом. С сомнением посмотрел на экран телевизора – там показывали старое доброе «Привидение» с Патриком Суэйзи. Снова нахмурился, видимо, не понимая, чего я рыдаю в три ручья, когда героиня танцует с не особо симпатичной темнокожей женщиной.

После родов я и впрямь частенько находилась в состоянии «эмоции переполняют» и порой понять не могла, как унять слёзные потоки, которые лились из глаз в те моменты, которые и особо трогательными-то было не назвать. Может, просто старела, раз могла разрыдаться, слушая песни восьмидесятых, скажем?

– А папа скоро приедет? – выдержав для порядка несколько минут, спросил Кирюша.

Он уже потерял интерес к тому, что происходило на экране, да и я, впрочем, тоже. Потому что собиралась заняться тем, что приносило особенное удовольствие – поваляться немного рядом с сыном, пообниматься и поболтать о всяких глупостях.

– Думаю, скоро, – нахмурившись, я взглянула на часы.

В последнее время Ян задерживался довольно часто, но объяснял это тем, что у него слишком много заказов на работе. Трудился он в фирме, которая занималась строительством коттеджей. Зарабатывал прилично, но так было не всегда. Когда родился Кирюша, денег катастрофически не хватало, и если бы не помощь со стороны родителей Яна, которые во внуке души не чаяли, нам бы пришлось туго. Впрочем, в тот момент я не особо переживала по этому поводу – во-первых, знала, что это временные трудности. Во-вторых, верила в мужа. Ну и, в-третьих, так жили большинство людей, постоянно сталкиваясь с финансовыми проблемами. Конечно, утешало это мало, но всё же… Как оказалось впоследствии, я была права. Когда Киру исполнилось два, Ян нашёл новую работу, его дела пошли в гору, а наша семья всё реже отказывала себе в самом необходимом, а потом я и вовсе смогла откладывать довольно приличные суммы на не самые острые нужды. Такие, как отпуск за границей, например.

– Наверное, уже его не дождусь, – сказал Кирюша, зевая и прижимаясь ко мне.

– Завтра увидитесь, – улыбнулась я сыну. – А сейчас спи, я перенесу тебя в детскую позже.

– Но я уже тяжёлый, – попытался запротестовать сын, а в следующее мгновение крепко спал, как это часто бывает у детей, способных «отключиться» по щелчку пальцев.

Я устроилась удобнее и закрыла глаза. Засыпать не собиралась – нужно было ещё придумать какой-нибудь лёгкий супчик на завтра, но сама не заметила, как отправилась в мир Морфея следом за сыном.

– Арин… Ариша, – позвал меня Ян, и я распахнула глаза и тут же начала моргать спросонья, не сразу понимая, где нахожусь и что происходит.

Сев на постели, перевела взгляд сначала на Кира, что лежал и дрых рядом, свернувшись клубочком, потом на мужа. Следом – на часы. Два ночи.

– Ты только вернулся? – хрипло выдохнула, а у самой внутри нехорошее чувство появилось.

Конечно, Ян не всегда был дома ровно к ужину, скажем, но чтобы вот так… настолько поздно. Такого раньше ни разу не бывало. И хоть бы позвонил и предупредил.

– Как видишь, уже в душ успел сходить, – усмехнулся муж. – Просто не стал вас будить, когда пришёл.

Точно. Ян был одет в махровый халат, а волосы после водных процедур были влажными. И всё равно… Даже если он уже час как дома – это дела не меняет.

– Я Кирюху в детскую отнесу, – сказал муж, пока я, кивнув, поднималась с постели, чтобы подготовиться ко сну.

С идеей приготовить обед на завтра приходилось распрощаться. Значит – придётся или просить свекровь, которая придёт посидеть с Киром, пока я на важной встрече, или заказать еду на дом. С матерью Яна у меня были прекрасные отношения. Она не лезла ни в нашу жизнь с советами, как это часто бывает у родителей, которые почему-то считают, что всё знают лучше. В воспитание Кирилла не вмешивалась тоже, но при этом они со свёкром были самыми лучшими на свете дедушкой и бабушкой. В отличие от моих предков.

Пока муж перекладывал Кира, я успела переодеться в ночнушку. В душ сходила ещё перед тем, как лечь смотреть кино, потому приготовления ко сну были минимальными.

– Даже не проснулся, – улыбнулся Ян от порога и, скинув халат и оставшись вовсе без одежды, подошёл к постели и улёгся.

Левую руку закинул за голову и лукаво посмотрел на меня. Это означало, что муж приглашает меня устроиться рядом и прижаться к нему. Обычная наша поза, в которой мы традиционно засыпали. Однако мне было не до этого…

– Я не очень приветствую, что ты приходишь так поздно, – сказала я, усаживаясь рядом с Яном по-турецки.

Муж приподнял бровь, а на губах его появилась улыбка.

– Ревность? Мне это нравится, – вдруг заявил он. – Однако, повода нет. А вот сюрприз – имеется.

Готовые сорваться с губ возмущения повисли в воздухе. Теперь уже настала моя очередь приподнимать брови и вопросительно смотреть на Яна.

– И какой же? – не выдержав, спросила я, когда поняла, что Серебров будет молчать до победного.

– Завтра едем есть твои любимые устрицы. Я уже договорился с мамой – она посидит с Киром столько, сколько нужно.

Все претензии, которые собиралась предъявить мужу, испарились. В последнее время Ян довольно редко приглашал меня куда-то, так что я уже успела соскучиться по нашим вылазкам, которые частенько происходили у нас раньше. Как-то само собой разумеющимся были походы в рестораны, местные пабы, или просто на прогулки вдвоём хотя бы пару раз в неделю. Правда, это было давно – больше полугода назад. И вот опять традиции возвращались?

– Мы что-то празднуем? – уточнила я, не сдержав ответной улыбки.

– Ага. Ты думаешь, я полночи на работе сижу в потолок плюю? – рассмеялся Ян и потянул меня за руку на себя. – Проект огромный делал. Ну и оплата соответствующая. Сегодня клиенту отправил на согласование, он чуть кипяток по ляжкам не пустил. Так что вот-вот начнём строить свою дачу.

Я взвизгнула от радости, которой не было предела. Наша дача! Та самая, о которой я мечтала последние годы. Небольшая, комнаты на три, но своя… Уютный домик за городом с огромными панорамными окнами, проект которого сделает Ян.

– Тише-тише, – хохотнул муж, прижимая меня к себе. – Кира разбудишь, а у меня ведь на тебя огромные планы, – хрипло выдохнул мне в губы Серебров, а потом набросился на мой рот.

Сон у обоих как рукой сняло.

– Марина Алексеевна, вы не видели моих эскизов, которые я вам показывала… ммм… около года назад? – спросила я у свекрови, когда пришла с важной встречи домой.

Кажется, сейчас мы с Яном находились в том периоде, когда нам благоволили звёзды. Ну или Плутос, бог богатства. Хотя, конечно, кому-то наши заработки и могли показаться смешными, однако я радовалась каждой заработанной копейке, как манне небесной. Вот и сегодня на встрече, организованной моей хорошей приятельницей Ольгой, мною заинтересовался довольно крупный бизнесмен. Ну, вернее, заинтересовался теми эскизами одежды, которые я принесла с собой.

Вообще, я ещё со школы болела идеей создавать вещи, что впоследствии станут узнаваемым. Вместо того, чтобы слушать заунывные лекции, которые очень любила наша учительница по ОБЖ, рисовала в альбомах модели юбок, блузок, платьев. Потом отучилась на дизайнера одежды, даже проработала пару лет в небольшом бутике – там не просто заказывались и перепродавались вещи. В этом местечке, к которому я до сих пор испытывала нежные чувства, у меня была личная линейка одежды. Скромная, но всё же. Уволиться оттуда пришлось, когда забеременела. Вынашивание ребёнка было довольно трудным процессом. Несколько раз я лежала на сохранении, а когда малыш родился, врачи поставили мне неутешительный диагноз – больше детей иметь я не могла. А если бы вдруг чудо случилось, беременность пришлось бы прервать, потому что под угрозой была бы не только жизнь ребёнка, но и, прежде всего, моя собственная. Так что Кирилл стал в некотором роде просто посланием небес.

– Я уж и забыла, что там было, – улыбнулась Марина Алексеевна. – У тебя же их так много, хоть отдельный книжный шкаф заказывай.

– Эти особенные, – вздохнула я, понимая, что таковыми они являются, пожалуй, только для меня. – Ладно…

Постучав по подбородку пальцем, я взглянула на часы. Совсем скоро должен был приехать Ян и мне следовало начать собираться. А эскизы… Чёрт! Я ведь уже пообещала Михаилу, что привезу их. Потому что они действительно были особенными.

– Я к себе, надо готовиться, – сказала свекрови и когда та кивнула, умчалась в спальню на сборы.

Образ к ужину с мужем подбирала особо тщательно. Хотелось удивить Сереброва на все сто. И хотя вроде бы в наших с ним отношениях за десять лет, что мы были вместе, ничего особо не поменялось, я не желала даже допускать вероятности того, что Ян может ко мне охладеть.

Мы познакомились на праздновании Нового года у моей подруги, когда мне было двадцать, а Яну – двадцать четыре. Сначала просто общались, хотя Серебров мне понравился с первого взгляда. Впоследствии оказалось, что он в момент знакомства как раз переживал разрыв со своей девушкой, на которой даже собирался жениться. Это узнала от Ленки, которая как раз тогда встречалась с его другом.

Потом Ян позвал меня провести майские у него на даче и с тех пор мы не расставались. Съехались почти сразу же, вместе строили быт. Как-то так вышло, что все вопросы решались легко и быстро. И я, и Ян были уступчивыми, готовыми идти на компромиссы. Да и влюбились мы тогда друг в друга просто до чёртиков.

Я была готова через сорок минут, собравшись с какой-то космической скоростью. До времени, на которое был заказан столик в ресторане морепродуктов, оставался ещё час. Выйдя из комнаты, тут же услышала восхищения со стороны Кира:

– Ма-а-м! – протянул он и трогательно сложил перед собой ручки. – Ты у меня настоящая красавица!

Эту фразу сын перенял у Яна, но в его устах она звучала по-особенному мило.

Улыбнувшись Кириллу, я покрутилась перед ним и предложила:

– Давай книжку почитаем, пока я папу жду, м, джентльмен?

Кир кивнул и побежал за весёлой азбукой, а я, пораздумав над тем, стоит ли позвонить Сереброву и уточнить, не опоздает ли он, всё же решила лишний раз мужа не дёргать. Поэтому, полностью готовая к выходу, устроилась на краешке дивана в гостиной и принялась ждать Кира с книжкой.

Ян опаздывал. Причём на целых два часа. И не подходил к телефону, хотя и я, и свекровь уже оборвали его, названивая по сто раз в минуту. Нет, сотовый не был отключен, просто Серебров не брал трубку.

С работы он уехал вовремя, как и собирался, самые близкие друзья ничего не знали о том, где может быть Серебров. А я металась по дому и не представляла, что делать.

– Милая, перестань… с ним всё будет хорошо. Материнское сердце так чувствует, а оно никогда не врёт, тебе ли не знать, – взмолилась Марина Алексеевна, видя моё состояние.

Я перевела на свекровь невидящий взгляд. Как-то совсем не получалось в этот момент верить её шестому чувству.

– Где-то должна быть старая записная книжка… ну, такая… помните, с видами Петербурга? – выдохнула я и начала в который раз перебирать вещи на столе. Дурацкого молескина как назло нигде не было!

– А что там в ней? – уточнила Марина Алексеевна, помогая мне отыскать чёртову книжицу.

– Там контакты… ну, те, которые мы уже не поддерживаем. Наши старые знакомые… с ними мы не общаемся. Может, они что-то знают?

Уронив на пол небольшую вазочку, которая, соприкоснувшись с ламинатом, разбилась вдребезги, я бросила перерывать книги, блокноты, в которых иногда что-то рисовала, и всякую мелочёвку, что попадалась под руку, и метнулась к сейфу.

Комбинация из четырёх цифр, которые ввела на кодовом замке, не подошла… Наверное, я ввела что-то не то. Я принялась раз за разом нажимать кнопки – один, девять, четыре, пять. Мужу нравилась дата окончания Великой отечественной. Он шутил, что так ни один фашист не пройдёт. И вновь один, девять, четыре, пять… Ничего. Но я не могла ошибаться! Это был правильный код. Не мог же муж изменить его, не уведомив меня? Там ведь были не только его документы, но и мои.

– Марина Алексеевна, – обратилась я к стоящей рядом свекрови, которая наблюдала за моими бесплодными попытками открыть чёртов сейф, – Ян ничего вам не говорил о том, что собирается сменить шифр?

Она помотала головой, а я нахмурилась. Всё это мне совершенно не нравилось. Как будто во мгновение ока попала в параллельную реальность, но пока даже думать боялась о том, что все эти опоздания со стороны Яна, смена кода на сейфе – это что-то глобальное.

– Я не знаю, что тебе сказать, – вдруг проговорила свекровь и посмотрела на меня так, что у меня в лёгких воздух закончился.

Так, Арина… давай уже возьми себя в руки и мысли здраво. Очевидно, у Сереброва просто что-то случилось на работе, поэтому он и не берёт трубку. Даже если из офиса он уехал – мог отправиться на объект. А возможности самому позвонить и предупредить у него не было.

Сейф же… ну просто решил сменить код, вот и всё. А сказать забыл. Прикусив нижнюю губу, я набрала на замке тот же шифр, что Ян устанавливал в номерах отелей, где мы отдыхали. Ноль, три, один, два. И вдруг – это сработало!

– Напомните мне высказать Сереброву всё, что я думаю по этому поводу, – сказала я Марине Алексеевне и принялась копаться в бумагах.

Мои старые эскизы тоже были здесь, но сейчас я просто отбросила их прочь и продолжила свои поиски. Кажется, старой записной книжки здесь не было, зато обнаружилось то, чего я никак не ожидала увидеть – несколько пухлых пачек с купюрами в долларовом эквиваленте. Чёрт… об этих суммах я не знала тоже. Или это те самые деньги на строительство дачи, полученные за крупный проект?

Я перебрала документы дважды, но записную книжку не нашла. Зато взгляд зацепился за логотип медицинского центра на каком-то договоре, упакованном в прозрачный файл. «Клиника репродуктологии и генетики «Илифия»» – значилось на титульном листе.

Я вытащила договор и быстро пробежала его глазами, не понимая, о чём идёт речь. Какие-то цифры, потом предмет договора… И если верить тому, что я читала, мой муж сдал свой биоматериал, а именно – семенную жидкость.

– Что там? Что-то случилось? – забеспокоилась свекровь, видимо, заметив, как я побледнела.

Я и сама чувствовала физически, как кровь отлила от лица. Ума не могла приложить, для чего Ян это сделал… Или – для кого?

– Пока не знаю, – выдохнула в ответ.

Захлопнув дверцу сейфа, прихватила документы с собой и пошла в нашу спальню.

Я знала, что Марина Алексеевна взволнована. Она то и дело набирала номер Яна, но телефон Сереброва не откликался на звонки. Сейчас, конечно, нам стоило быть вместе и продолжать разыскивать моего мужа, но у меня ноги подкашивались – слишком много неожиданных секретов от Яна свалилось в одночасье на мою голову.

Стащив с себя платье, я закуталась в халат и, сев на постели, принялась снова и снова перечитывать то, что было написано в договоре. Никакой особой конкретики там не имелось – просто муж сдал своих «головастиков», и клиника брала на себя ответственность в том, чтобы они были надёжно сохранены до момента, когда в итоге понадобятся. Но кому? Или он не знал и просто решил пойти на такой шаг? Для чего? Благотворительность ниже пояса?

Отложив файл с договором, я прикрыла глаза и досчитала до десяти. Тревога за мужа перечеркнула все неприятные ощущения от появившихся в душе подозрений. Хотя, и подозрениями-то это назвать можно было с трудом – так, предположения, причём весьма дурацкие.

Может, муж так хотел второго ребёнка, что планировал предложить мне нанять для этого суррогатную мать? Но почему тогда бросился в клинику до того, как мы с ним это обсудили бы на семейном совете? Или… он сделал это для кого-то конкретного? Этакое донорство за моей спиной… Даже мурашки по спине побежали от мыслей о том, что у мужа будет ребёнок на стороне, пусть к его «созданию», он и не приложит действий, которые обычно для этого требуются.

Когда раздался звонок на телефон и на экране высветилось имя Яна, моё сердце сначала замерло на несколько секунд, а потом пустилось вскачь.

– Малышка… прости, пожалуйста… на работе просто аврал, – проговорил Серебров. – Я буду минут через тридцать. Звонил в ресторан, столик ещё держат, они работают до часу. Готовься.

– Угу, – вот и всё, что я смогла ему ответить.

Бросила взгляд на часы – десять. Конечно, ни в какой ресторан я отправляться не собиралась. По крайней мере, до момента, пока мы с Яном не выяснили бы все нюансы относительно договора с медцентром и пачек денег, лежащих в сейфе. А вот попросить свекровь взять сегодня с собой Кира, потому что я вполне могла не сдержаться и устроить мужу скандал, следовало.

Человеком я была неконфликтным. Подруги даже говорили, что я слишком уж сглаживаю острые углы в семейных отношениях. Однако я не представляла себе, как смогу остаться в здравом уме, если стану придираться к мелочам. Неубранная за собой посуда, раздражение, которое порой на меня выплёскивал Ян. Усталость после работы, тоже находящее выход в каких-то мелких придирках, озвученных в мою сторону – всё это было несущественным. Недостойным того, чтобы я тратила на него свои нервы.

Но спрятанные деньги в сейфе со сменённым замком, а также донорство были вещами посерьёзнее грязных тарелок.

– Марина Алексеевна, Ян позвонил. Уже едет домой, с ним всё в порядке. – Я сделала паузу перед тем, как решиться попросить свекровь, вернувшись к ней и сыну. Ведь за этой просьбой стояло понимание, что мы с мужем можем поругаться. – Вы не могли бы сегодня забрать Кирюшу к себе? Я понимаю, уже поздно и ему пора в кровать… но я вам вызову такси и максимум через полчаса вы будете дома.

Она посмотрела на меня с таким беспокойством, что у меня снова в груди заворочалось нехорошее предчувствие.

– Ариночка… если этот охламон что-то натворил, – начала она, но я быстро заверила Марину Алексеевну, сопроводив свои слова улыбкой:

– Нет, ничего не натворил. Просто мы идём в ресторан сейчас… придём поздно. Вам будет удобно забрать Кирюшу к себе?

Она тут же кивнула и захлопотала, принявшись собираться. На лице свекрови появилось выражение облегчения. Видимо, она уже начала думать о чём-то нехорошем и мои слова её успокоили. Но так было правильно – пока я сама не разберусь в случившемся, смысла тревожить мать Яна своими додумываниями нет.

– Конечно, заберу. А завтра Владлен или я его привезём.

– Вот и славно, – ответила я и пошла сообщить сыну, что он отправляется к бабушке с дедушкой.

Конечно, Киру больше всего нравилось проводить время дома. Рядом с мамой и папой ему было уютно и комфортно. Потому новости о внезапном отбытии сына немного огорчили. Немного побурчав для порядка, Кирилл всё же оделся и через десять минут они со свекровью уехали.

Я же осталась одна и меня охватило такое мерзкое ощущение, какого не испытывала ещё ни разу в жизни. Вдруг получится так, что я узнаю сейчас от Сереброва те подробности, которые поставят точку в наших с ним отношениях? Пожалуй, сейчас я как никогда понимала женщин, узнавших об измене и готовых закрыть не неё глаза. Даже сделать вид, что они ничего не знают. Впрочем, сомневаться не приходилось – как только Ян будет дома, я обязательно расспрошу его обо всём том, что сегодня для меня стало полнейшей неожиданностью.

Обняв себя за плечи, отошла к окну и принялась ждать мужа. Мысленно прикидывала, что именно ему скажу, ну, или с чего начну разговор. И все фразы в этот момент казались совершенно картонными, словно из дешёвых кинофильмов.

Когда же у подъезда остановился наш Фольксваген и из него вышел явно торопящийся домой Серебров, в моей голове всё напрочь запуталось и превратилось в кашу. И мне оставалось только надеяться, что вообще смогу найти слова, когда встречусь с мужем лицом к лицу.

– Арюш! – позвал Ян с порога.

Я в это время трусливо пряталась в нашей с ним спальне, давая себе последний шанс на то, чтобы передумать и не заводить разговоров ни об одной из тех проблем, что нарисовались передо мной. Но уже знала – не выдержу. Не смогу делать вид, что всё в порядке, хотя это совсем не так. И рано или поздно случится прокол – я так или иначе выведу сама на эту тему, после чего неминуемо последуют разборки.

Мы с Яном столкнулись на пороге комнаты – он, очевидно, искал меня, так и не дождавшись ответа, я – направилась к мужу с чёткой целью расставить все точки над «ё».

– Привет, – сказала Сереброву, чтобы произнести хоть что-то.

Он нахмурился и оглядел меня с ног до головы. Застыл взглядом на полном марафете, что так и оставался на лице, после чего спросил:

– Ещё не готова?

Я покачала головой, а на губах помимо воли появилась кривая усмешка.

– Уже не готова, – сказала мужу и, развернувшись, вновь вошла в спальню. Ян последовал за мной.

– Ты дуешься? Прости, мась… я просто не мог приехать раньше, – сказал он, и в голосе его слышалось искреннее сожаление.

– И к телефону подойти тоже не мог? – уточнила в ответ, повернувшись к Сереброву.

– И к телефону тоже, – неожиданно жёстко произнёс он. – Аврал на работе.

– Ммм, – протянула я в ответ, не веря ни единому слову. – Кстати, если тебе интересно, Кирилл сейчас у твоей мамы. Я отправила их отсюда, чтобы обсудить с тобой кое-что важное.

Сказав это, присела на край постели, на которой лежали те самые документы из клиники. Посмотрела на Яна, но он, кажется, напрочь не замечая бумаг, просто стоял в паре метров и хмурился, не понимая, о чём пойдёт речь.

– Давай обсудим, – наконец передёрнул он плечами и, подойдя к креслу, что стояло напротив кровати, устроился в нём.

Оперся локтями на ноги, руки сложил в замок на коленях. Подался ко мне, причём на лице Сереброва было выражение из разряда: «И чего она там себе вдруг придумала?».

Я сделала глубокий вдох, подбирая фразу, с которой стоило начать разговор. Слова так и просились наружу, причём довольно хлёсткие и едкие, но я сдерживала их.

– Пока тебя не было и ты был вне зоны доступа, мы с твоей мамой очень волновались, – зашла я издалека.

– Я уже сказал – был аврал, – терпеливо пояснил Ян.

– Это понятно, – вздохнула я и, всё же взяв папку, сжала её в руках. – Непонятно кое-что другое. Мне понадобились старые эскизы, ими заинтересовался мой новый босс. Я помнила, что положила их в сейф, – немного приврав, я цепко смотрела на Яна, рассчитывая увидеть на его лице ту реакцию, которая была вполне ожидаема.

И она появилась. Сразу же, как только я произнесла слово «сейф». Серебров побледнел, дёрнул узел галстука, словно на его шее не он был, а удавка. А мне нехорошо стало, но я заставила себя собраться.

– Оказалось, что код от сейфа не подходит. Ты его не менял?

Пауза, которая возникла в моём монологе в ожидании ответа от Яна была приправлена жутким ощущением, что сейчас со мной в комнате находится чужой человек. Посторонний и даже… отстранённый.

– Поменял, решил, что тот слишком простой. Прости… прости, Арюш, забыл тебе сказать, – улыбнулся муж и, поднявшись из кресла, предложил: – Давай я сейчас поищу их и тебе принесу.

Он не сказал новый код, не позвал с собой, чтобы найти эскизы вместе. Он делал всё, чтобы прикрыть свой «грешок» в виде спрятанных денег и договора с клиникой.

– Я уже поискала и нашла, спасибо, – кивнула, удивляясь тому, на каком честном слове держусь. – Присядь, пожалуйста. Сам должен понимать, о чём пойдёт речь. Ну, или о ком.

Я физически чувствовала напряжение, что сейчас сковало и меня, и мужа. Чувствовала и молилась всем богам, чтобы только не услышать какую-нибудь слишком жестокую правду.

Ян нехотя вернулся в кресло. Смотрел на меня тем взглядом, который я ненавидела. Когда самозащита тесно сплетается с агрессией. Серебров не просто умел показать, что он готов защищаться, но ещё и злился, если его прижимали к ногтю.

– Первое – деньги. Откуда у тебя такая сумма и почему ты мне о ней ничего не сказал? – задала я вопрос ровным тоном.

Внутри всё кипело от негодования, смешанного со страхом. Финансовый вопрос в нашей семье был решён давно – никаких доходов, которые бы мы скрывали друг от друга. Никаких заначек и прочей ерунды, которая унижает до глубины души. Всё прозрачно и открыто… как я думала до этого момента.

– Я сказал. Что заработал на проекте, – процедил муж, откидываясь на спинку кресла и переводя взгляд на бумаги, которые я так и сжимала в руке.

– Ты сказал только сегодня, а получил сумму раньше.

– Не был уверен, что успею закончить в срок и всё понравится клиенту. И что вообще за допрос?

Что за допрос? Ну просто прекрасно! Вскочив с постели, я бросила мужу на колени договор с клиникой.

– Вот что за допрос! – повысила голос, уже не сдерживаясь. – Ты поменял код на нашем сейфе… Ты утаил от меня деньги. Но не это самое главное! Когда я искала эскизы – обнаружила бумаги. Изволь объяснить, что это?

Серебров поджал губы и растёр лицо ладонью. Завёл её за голову и сжал затылок. Муж делал вид, что читает, словно видел папку впервые в жизни, а я впивалась взглядом в лицо Яна и даже, кажется, не дышала.

– Это договор с клиникой, – наконец озвучил он очевидное. – Чёрт… надо было спрятать его в другом месте.

Спрятать? Он хотел спрятать этот договор? Нет, это было очевидным и сомнений не вызывало. Но Серебров вот так спокойно говорил, что он в любом случае собирался от меня это утаить!

– Объясни мне, зачем ты пошёл в эту клинику, – сцепив зубы, чтобы не влепить мужу оплеуху в надежде на то, что он хоть немного придёт в себя и перестанет городить чушь, потребовала я ответа.

– Ну ты же всё уже прочла, Арюш, – вздохнул Ян и, отбросив от себя папку, посмотрел на меня.

– Я хочу услышать от тебя подробности. Зачем?

– Я стал донором, – пожал плечами муж и, тоже поднявшись на ноги, подошёл ко мне вплотную.

Провёл ладонями по моим предплечьям в знакомой ласке, и я огромным усилием воли сдержалась и не скинула с себя его руки. Может, всё не так страшно, Арина? Может, он сделал это для брата, например. Они с женой как раз пару лет безуспешно пытались завести малыша. Или это действительно какая-то странная, необъяснимая, но всё же благотворительность…

– Я хочу знать, для кого ты это сделал? – Мой голос всё же сорвался на крик, когда воздух в комнате стал наэлектризованным донельзя. – Для кого, Ян?

Серебров опустил голову и смотрел на меня исподлобья. Это ясно говорило об одном – он пойман с поличным и ему теперь не отмазаться. Убрав руки, муж засунул их в карманы брюк и отвёл взгляд. Я застыла, не дыша, в ожидании ответа. Ян ведь вполне мог сейчас стоять вот так и подыскивать удобную ложь, которую, скорее всего, я не смогу проверить.

– Для Вики, – наконец признался он, и меня словно ушатом ледяной воды окатило.

А после ощущение возникло, будто бы в кости влили кислоту и она подбирается к груди. Мне почудилось, будто боль всюду – расползается под кожей, устремляется к сердцу. Вика… это же та самая любовь Сереброва, которую, как оказалось, он до сих пор не забыл. И с которой общался по сей день….

– Для своей бывшей, – добавил Ян и я не смогла больше терпеть.

Размахнулась, ударила мужа по щеке. С такой силой, что в ладони зазвенело от боли. Голова Сереброва мотнулась на сторону, а на лице появился ярко-красный отпечаток.

– Больше никогда так не делай, – отчеканил муж и, ни слова не прибавив, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

В голове шумело. То, что узнала, никак не желало не то что укладываться в какую-то чёткую картину, но в целом было настолько отталкивающим и сюрреалистическим, что я не верила, будто это происходит со мной. Мы с Яном жили… хорошо. Даже когда случались какие-то кризисы, почти не ругались, а если это всё же происходило – быстро мирились. У нас было всё для спокойной счастливой жизни. Так какого чёрта он не просто виделся с Викой, но ещё и пошёл для неё на такой шаг? Мне были нужны подробности. И чем скорее, тем лучше – иначе я могла сойти с ума, ибо совсем не относилась к тому типу женщин, которые предпочитали делать вид, что всё хорошо. Они боялись, что их бросят, словно были пакетом мусора, который мужчина мог отправить в урну. Я – опасалась, что стану тратить время на того, кто этого совсем не заслуживает.

Впрочем, пока рано было делать однозначные выводы, и в каком бы внутреннем ужасе я сейчас ни пребывала, старый добрый разговор, который ни разу не подводил, ещё никто не отменял. Потому я досчитала до десяти и пошла на кухню – судя по звукам, Серебров был именно там.

– Я хочу знать всё. От и до, – заявила Яну, обнаружив его за столом в компании бокала янтарного напитка.

– Арюш… – Он снова сделал этот свой жест, растирая лицо. Хотел, чтобы вся ситуация, созданная его руками, вдруг исчезла, будто ничего и не было?

– Как тебе удобнее – расскажешь сам, или станешь отвечать на вопросы? – потребовала я выбрать, устраиваясь напротив мужа.

Он молча посмотрел на меня, после чего взял бутылку и наполнил бокал для меня. Я помотала головой, хотя, наверное, мне и впрямь нужно было расслабиться – руки ходили ходуном.

– Мы встретились с Викой случайно… Я бы даже не узнал её, просто прошёл мимо, – начал Ян неторопливо, взяв свой бокал и покачивая его в пальцах.

Своё внимание сосредоточил на кубиках льда, что звенели, соприкасаясь со стеклом.

– Но не прошёл? – хмыкнула я, вскинув бровь.

Сложила руки на груди, потому что никак не удавалось унять дрожь. А от слов Яна озноб стал совсем уж нестерпимым. Муж ведь делал это всё за моей спиной – встретил свою эту Вику… Потом договорился с ней о сдаче «головастиков». Не в первую же встречу она попросила его поделиться самым ценным?

– Я увидел её в парке. Такой она никогда не была – как побитая собака. Сказала, что они с её… партнёром пытаются три года завести ребёнка.

– Надо же! Какие откровенности! – всплеснула я руками.

Меня начало тошнить. От того, что Серебров говорил обо всём этом так спокойно, словно у нас семейной традицией было встречаться с бывшими, а потом делать с ними общих детей.

– Арин… Я не хочу ссориться с тобой… Знаю, поступил подло, не сказав…

– Не сказав?! То есть, корень проблемы ты видишь только в том, что стал донором и мне об этом ни слова?

Я вскочила на ноги и заметалась по кухне. Нужно было успокоиться и взять себя в руки, хотя, откровенно говоря, хотелось что-нибудь сломать, а потом долго и протяжно кричать в никуда.

– То есть, ты бы сдал своих прекрасных «парней» даже если бы сказал мне и я была бы против?

Серебров покачал головой. Ответа мне не требовалось. Конечно, он знал, что это для меня неприемлемо и будь его воля, эта тайна ушла бы с ним в могилу. Но вообще как он себе это представлял? О чём они вообще договорились с Викой? Она забеременеет и…? Пропадёт? Они не будут видеться? Ян и знать не будет, что у него растёт где-то сын или дочь? Миллион вопросов и ни одного ответа на них, потому что из Сереброва всё нужно было тащить клещами, а это добивало меня окончательно.

– Ариш, у нас с ней ничего не было, понимаешь? И то, что я сделал, ничего не значит… Она просто попросила помочь ей – я помог.

Серебров говорил это и я по его лицу видела, что муж действительно относится к случившемуся совершенно спокойно. Как будто он не донором семени стал, а вышел в магазин за хлебом.

– Какие у вас с ней планы дальше? Мне просто интересно, – усмехнулась я. – Ну, она же претендует на то, чтобы ты стал отцом её ребёнка не только формально? Или как? Что вы нарешали за моей спиной?

Серебров поморщился и залпом допил содержимое бокала. Он хмурился и не смотрел на меня, а я изводилась от каждой секунды молчания.

– Нет, к этому ребёнку я не буду иметь никакого отношения. Никаких встреч с ним. В свидетельстве о рождении будет стоять прочерк в графе «отец».

– Вот как? – вскинула я брови. – А как же Викин муж? Или парень? Уж прости, не знаю, кем он ей приходится.

– Они расстались.

Нехорошее предчувствие поползло вдоль позвоночника, обжигая его арктическим холодом. Я никак не могла понять, что именно упускаю, но, видимо, охреневший от новостей мозг таким образом пытался защититься и защитить меня.

– Я требую, чтобы ты разорвал договор с клиникой и забрал всё, что так щедро успел презентовать своей Вике. Это – единственное условие, при котором я смогу тебя простить. Когда-нибудь… когда остыну и свыкнусь с мыслью, что ты вот так просто можешь мне по-крупному солгать.

Ещё не успев договорить я поняла по выражению лица Сереброва – в этом и кроется загвоздка. Мои требования попросту невыполнимы.

– Она на восьмом месяце, Арин… – глухо сказал он, роняя слова в установившуюся между нами тишину.

Я прикрыла глаза и едва сдержала едкий, полный горечи смешок. От него во рту было так мерзко и противно, словно я только что приняла отменную порцию хинина.

– Ясно, – просто ответила мужу, после чего поднялась и ушла из кухни, оставив Сереброва в одиночестве.

Оказавшись в комнате, схватила договор и убедилась – Ян стал донором почти год назад. Эту информацию я как-то упустила, когда читала документ впервые. Теперь Вика беременна и муж об этом знает. Общаются ли они сейчас? Звонит ли он ей, чтобы поинтересоваться, как протекает беременность? Может, они даже видятся?

Думая об этом, я быстро надевала первые попавшиеся под руки вещи. Мне нужно было сбежать из дома и как можно скорее, хотя бы на эту ночь.

– Что ты делаешь? – раздался от порога голос Яна, когда я бросала в небольшую спортивную сумку то необходимое, что могло мне понадобиться в ближайшее время.

Мицелярку, нижнее бельё, пижаму. И так, по мелочи.

– Еду к Лене, – процедила сквозь зубы.

Сама же сильно сомневалась, что подругу стоит беспокоить так поздно. Сын и дочь Ленки успевали вымотать её за день до состояния «лягу и умру». Но пока мне некуда было податься, хотя можно вполне снять номер в отеле и побыть эту ночь там. Мне просто необходимо было остаться одной и желательно подальше от стен родного дома, где думать здраво как-то не очень получалось. Хотя, это и было оправданно – как принять сложившуюся ситуацию я попросту не знала.

– Перестань… Ариш, пожалуйста, – попросил Ян и предпринял попытку вновь сжать мои плечи.

Я дёрнулась, как от огня, стоило Сереброву положить на них руки.

– Не. Трогай. Меня! – сказала раздельно, и когда мы с мужем встретились глазами, я увидела в его взгляде оторопь.

Пожалуй, всё это время Ян считал, что я восприму произошедшее так же, как воспринимал и он. Спокойно, словно речь шла об обыденных вещах, через которые проходят все семейные пары.

– Ты утрируешь… Арина, послушай меня! Я не спал ни с Викой, ни с кем бы то ни было за те годы, что мы вместе.

– О, спасибо за это! Это же какое-то прямо достижение! Мне тебе в ноги упасть и молиться на тебя до конца своих дней?

Сказав это, я схватила сумку и направилась в прихожую. Серебров не отставал, но попыток забрать вещи и запереть меня дома не предпринимал. Да и как-то не представляла я мужа в виде такого «властного властелина».

– Измены не было. И не будет, – повторил он.

– Зато была ложь. И будет впоследствии.

Я надела кроссовки и, накинув на плечи ветровку, взяла сумку.

– Я ненавижу, когда мне врут. И ты это знаешь. Семья, Серебров, это не ужины вместе после работы или выходные в снятом на всех коттедже. Семья – это когда двое знают друг о друге всё, а не прячутся по углам с бывшими, для которых до этого слили в баночку. И нет, не переживай. Я не брошусь сейчас раздавать свои яйцеклетки направо и налево всем, с кем встречалась до тебя и кто остался бездетным до сего момента. Хотя… Это же для тебя норма, да? Так что подумаю… может вон Серёга от меня заимеет дочку или сына. А то и обоих сразу.

Выйдя из квартиры, я захлопнула за собой дверь и почти сразу метнулась прочь. Ян за мной не последовал, да я этого не ждала и не желала. Мне жизненно важно было сейчас остаться без него и понять, что вообще дальше делать.

– Заходи, – полушёпотом сказала Ленка.

От её заспанного вида стало окончательно неудобно. Конечно, я позвонила подруге заранее и спросила, можно ли свалиться на неё, как снег на голову. Лена ответила однозначное – приезжай. Видимо, понимала по моему голосу, что дело дрянь.

Пока я ехала в такси, успела ещё раз прокрутить всё в голове и пришла к тому же выводу, что и раньше. Я отреагировала единственно верно для себя. Начни я изображать понимание – это был бы уже другой человек. Не та женщина, на которой женился Ян. И он сам это тоже, с огромной вероятностью, прекрасно знал.

– Мне очень неудобно, – сказала Ленке, когда разулась и мы с ней прошествовали в уютную кухню.

– Глупости, – отрезала подруга и, покопавшись в шкафчике, выудила бутылку Пино Гриджио. – Как знала, что она мне вот-вот пригодится, – усмехнулась Лена и принялась наскоро накрывать на стол.

Сухое красное, немного пармезана и оливок. От вида еды меня мутило, но я знала – лучше попытаться заесть ту горечь, что до сих пор оставалась на кончике языка.

– Рассказывай всё, – велела Лена, устроившись напротив.

Я поджала губы, глядя на подругу. А что если она сейчас скажет мне то же самое, что и Ян? Что это фигня, которая не стоит моих переживаний? Раз ничего не было, то и волноваться не о чем?

И всё же у меня не было выбора – чувствовала, что ещё немного и попросту взорвусь. Потому сначала подбирая слова, а потом всё более распаляясь, я пересказала всё то, что сегодня перевернуло мой мир с ног на голову. Когда же закончила невесёлое повествование, между нами с Леной установилось такое молчание, что тишину, кажется, можно было резать ножом.

– Ты шутишь… – выдохнула подруга неверяще, при этом смотрела на меня во все глаза, словно искала на моём лице признаки сумасшествия.

– Отнюдь, – покачала я головой. – Хотя, поверь мне, я бы многое отдала, чтобы эта история оказалась плодом моего воображения.

Невесело хмыкнув, я пригубила рубинового напитка. Зря думала, что когда выскажусь, мне полегчает. Сейчас всё выглядело ещё более неприглядным и ужасающим.

– Он долгое время мне врал. Встречался с ней, у них было… общее дело. А сейчас – будет общий ребёнок.

– Пипец, Сереброва… – шепнула Лена и залпом допила остатки Пино, после чего тут же наполнила свой бокал снова. – А сам Ян что говорит?

– Что ничего не было. Что я утрирую. Ребёнок и знать не будет, кто его отец. В свидетельстве поставят прочерк.

– Как удобно! – возмутилась подруга.

За стеной кухни послышалось покашливание. Чёрт, я тут со своими историями из журнала «Эролаш» всех перебужу.

– Как удобно, – повторила Лена шёпотом. – Вроде и ребёнок есть, и Серебров не при делах. Помощничек хренов!

Кивнув, я сосредоточила своё внимание на бокале, который вертела в пальцах. Была благодарна подруге за то, что она всем своим поведением давала понять: то, что сделал Ян – неприемлемо.

– Что теперь будешь делать? – задала Лена тот вопрос, ответа на который у меня не было.

– Не знаю. Правда, не знаю… Не представляла, что в такое вляпаюсь. Да блин… у меня даже мысли такой не было!

Я говорила о том, что становилось дополнительным штрихом к моему ужасающему положению – внезапность случившегося. Ещё сегодня днём я и думать не могла, что посреди ночи буду сидеть на кухне подруги и изливать ей душу по такому поводу.

– О, Вась… – смутилась я, когда на пороге появился муж Ленки.

Разбудили всё-таки…

– Привет, – хриплым голосом поздоровался он. Скользнул взглядом по сыру и бутылке и прежде, чем направиться к кулеру, кивнул: – Понятно.

Что там ему было понятно, уточнять я не стала. А вот Лена, похоже, решила провести разведку боем.

– Василь, слушай… – позвала она. Вася повернулся к жене и отпил глоток воды из стакана. – У тебя же бывшие есть?

Брови Ленкиного мужа взлетели к линии тёмных волос. В голубых глазах появилась такая растерянность, что мне даже стало неуютно.

– В каком смысле? – кашлянув потому, что подавился глотком воды, спросил Вася.

– Ну ты же встречался с кем-то до меня? Любил?

– Встречался, но не любил.

Я невольно улыбнулась. Лена и Вася были из разряда тех пар, которые ссорились, как в последний раз, но у них даже мысли не возникало о том, что это может закончиться разрывом отношений. Потому что обожали друг друга до чёртиков.

– Окей, хорошо. Представь, что ты встречаешь бывшую…

– Какую именно?

– Ну любую, Вась…

– М, ладно. И что?

– И то, что она тебя просит… ну, пойти и в пробирку запустить твоих… – она ткнула пальцем, указывая в район паха Василия.

Он снова кашлянул и отставил полупустой стакан. Воззрился на жену с таким недоумением, что с моих губ сорвался нервный смешок.

– Зачем она просит меня это сделать? – уточнил он после довольно длительной паузы, во время которой Ленка сидела и смотрела то на меня, то на мужа.

– Ну как зачем, Вась? Чтобы у неё от тебя ребёнок был, конечно!

– А что, теперь только так детей делают?

Я поджала губы. Василий – тоже, кажется, искренне забавляясь этим странным ночным разговором.

– А ты бы сделал ей… иначе? – ужаснулась Лена.

О, нет. Только не хватало, чтобы сейчас из-за меня и моих происшествий случилась перепалка между Кузнецовыми. Такого я себе точно не прощу.

– Вась, это теоретически. Стал бы ты донором для своей бывшей, если бы она тебя попросила сдать… ну, сам понимаешь, что?

Тяжело вздохнув, Кузнецов подошёл к столу и, взяв с него бутылку, принюхался.

– Это Пино на вас так действует, что ли? – философско-риторически спросил он в никуда, после чего, вернув сухое на место, вышел из кухни.

И нам с Леной ничего не оставалось, кроме как растерянно посмотреть друг на друга и залиться беззвучным хохотом.

В эту ночь я почти не спала – полчаса рваного сна, больше похожего на забытьё, были не в счёт. Ворочалась, гнала от себя мысли, что атаковали и атаковали по кругу, и понимала – я действительно в растерянности и не представляю, что мне дальше делать.

– Арин… мне с малыми надо в парк, я им обещала, – сказала Лена за завтраком, во время которого я смогла впихнуть в себя лишь пару глотков кофе.

Сидела, вертела в руках телефон, на который, как оказалось, муж названивал и ночью, и с утра, и пыталась уговорить себя съесть хоть что-то.

– Оставайся, отдыхай. Или давай с нами, – предложила подруга, на что я лишь отрицательно помотала головой.

Знала, что это самое худшее – вот так сидеть и рефлексировать, потому что на душе тогда станет окончательно погано.

– Спасибо, Ленчик, но нет. Я сегодня хочу работой заняться, – сказала в ответ и, всё же заставив себя допить кофе, встала и ополоснула чашку.

Мысли о том, что займусь эскизами и наконец отвлекусь, меня воодушевили. А потом Марина Алексеевна привезёт Кирюху, по которому я уже успела соскучиться, и мы с ним пойдём вечером в Макдональдс. Сын обожал такую еду, но мы строго ограничивали количество посещений Мака в год, а сегодня мне захотелось нарушить все правила, установленные мною же.

– За приют тоже спасибо. И за поднятое настроение, – сказала Ленке и добавила тихо: – И надеюсь, Вася не заподозрит чего-то неладного.

Подруга только рукой махнула, мол, да глупости всё это, после чего отправилась следом за мной, чтобы проводить.

– Если что – сразу звони. Гайка придёт на помощь, – сказала Лена, целуя меня в щёку. – А вообще я у Василя спрошу, может, адвокат какой тебе нужен. Ну, мало ли эта мадам начнёт претендовать потом на наследство.

Об этом я тоже уже успела пораздумать, но меня искренне пугали такие перспективы, потому мысли об этом я трусливо гнала прочь.

– Хорошо, – кивнула я Кузнецовой, растягивая губы в напрочь притворной улыбке. – До созвона.

И ушла, пока не представляя, как смогу пересилить себя и поехать домой.

По дороге домой первым делом позвонила мужу. Во-первых, совсем не хотелось, чтобы он начал поднимать на уши наших родственников, друзей и общих знакомых. Во-вторых, мне нужно было выяснить, дома он или на работе.

Убедившись в том, что Серебров вновь отчалил разгребать свой «аврал», я повесила трубку на его попытке осведомиться, как я. Мне совершенно не нравился тот факт, что я должна, словно воришка, выдумывать какие-то шпионские штучки, чтобы попросту спокойно приехать домой, принять душ, переодеться и, забрав эскизы, уехать по делам. Но пока я не желала ни видеть Яна, ни уж тем более вновь обмусоливать ту тему, в которой мне всё было предельно ясно.

– Алло? – нахмурившись, ответила я на звонок, который поступил на мой телефон с незнакомого номера.

– Арина? Здравствуйте, это Михаил. Мы с вами договаривались о том, что вы отыщете свои эскизы и мы вновь встретимся.

Из динамика послышался глубокий бархатный баритон. Михаилу и не нужно было представляться, чтобы я его узнала с первых слов.

– Доброе утро, – поздоровалась в ответ. – А я как раз собиралась сама вам звонить, правда, на рабочий.

– С хорошими новостями? – В голосе Михаила слышалась улыбка.

– Да. Я нашла то, о чём вам говорила. Так что готова показать эскизы.

Сама не заметила, как улыбаюсь в ответ. Это было то, в чём я так нуждалась со вчерашнего вечера – занятие, которое увлечёт меня настолько, что я забуду о предательстве мужа. Хотя бы на короткое время.

– Тогда давайте встретимся сегодня? Скажем, в семь. Я закажу столик в ресторане. Какую кухню вы предпочитаете?

По правде говоря, еда – последнее, о чём я могла думать в данный момент. Но не стану же я говорить об этом едва знакомому человеку?

– Средиземноморскую. Но если вы против…

– Я только за. В семь в «Дольче», идёт?

Я прикусила губу, зная, что этот ресторан могут позволить себе далеко не все. Скорее даже абсолютное меньшинство. А это означало, что мне придётся минимум пару часов потратить на то, чтобы выглядеть неотразимо.

– Идёт, – согласилась я и прежде, чем Михаил предложил бы мне, скажем, за мной заехать, поспешно прибавила: – Я доберусь сама.

Мы распрощались, и я окончательно переключилась мыслями на предстоящую встречу. Мне отчаянно нужна была эта работа, особенно сейчас, когда жизнь сделала крутой поворот на сто восемьдесят градусов. Нет, я не опасалась, что останусь без дела, если вдруг Михаила что-то не устроит, но… те условия, что он предлагал, были очень и очень заманчивыми.

Вызвав такси, через пять минут я ехала домой, где у меня имелись дела, связанные исключительно с сыном и самой собой. И я гордилась тем, что не раскисла и не рыдаю нон-стоп. Правда, сильно подозревала, что впереди у меня ещё множество испытаний, и, как выяснилось позже, делала это не зря.

До того, как Марина Алексеевна привезла бы домой Кира, у меня имелось полчаса свободного времени. Я наскоро ополоснулась в душе и в который уже раз за последнее время поймала себя на том, что думаю о Вике. А точнее, о её соцсетях. Ведь должны же были у неё иметься какие-то странички, чёрт бы их побрал! Кто-то сказал бы, что это мазохизм чистой воды, но мне было нужно понимать, как далеко распространялось влияние этой женщины на то, что раньше было только моим. Ну, или казалось мне таковым.

Я никогда не была сталкером в том, что касалось личного пространства Яна. В этом плане уровень доверия между нами был абсолютным. Но как бы сейчас мне ни претило понимание, что я готова покопаться в его телефоне или ноутбуке, я бы сделала это сразу, предоставься мне такая возможность.

Зайдя на свою страницу одной из самых популярных социальных сетей, я нашла мужа и принялась изучать список его друзей. Викторий было три. Одну я знала довольно сносно – бухгалтер фирмы, где трудился Ян. А вот двух других видела впервые. Одна была бесцветной блондинкой, вторая – жгучей брюнеткой. Зная Сереброва, никто из этих дамочек не был в его вкусе. Муж часто говорил мне, что я – его идеал. Светловолосая, но яркая и броская. Мои карие, почти что чёрные глаза контрастировали с платиновым цветом волос. Это особенно нравилось Яну, потому Вика-блондинка, скорее всего, отпадала. Но и брюнеток, особенно таких, с угольно-чёрными волосами, Серебров не жаловал.

У бесцветной страничка оказалась закрытой. Зато темноволосая Виктория по фамилии Плюснова ничуть не чуралась быть на виду. Я принялась просматривать фотографии и почти сразу воздух в моих лёгких кончился – на странице Плюсновой имелся целый огромный фотосет, посвящённый её беременности.

Словами было не передать, что я почувствовала в этот момент. В её животе жил ребёнок моего мужа. Девочка или мальчик… Это ярчайшее свидетельство того, что натворил Серебров, ужасало своей реальностью. Господи, дай мне сил пережить этот кошмар…

С остервенением закрыв фотоальбом, я начала бегло просматривать остальные снимки. И меня снова ждал «сюрприз». На одной из фоток, которые, судя по дате, были сняты семь лет назад, обнаружился мой муж. Спасибо, что не в обнимку со своей бывшей.

Сердце зашлось в рваном убийственном ритме. Я разглядывала и разглядывала фотографию, жадно, как будто она могла дать мне ответы на те вопросы, что в них совершенно не нуждались. Серебров и Плюснова были запечатлены на каком-то мероприятии. Они сидели за одним столом, не рядом, но это значения не имело. Ян смотрел в камеру, а Вика – на него. Причём с таким выражением на лице, как будто она лицезреет как минимум пришествие господне.

Смысла и дальше просматривать её страницу у меня не имелось. Даже если там и обнаружатся новые свидетельства того, что Серебров, как оказалось, виделся за время нашего брака со своей бывшей, поразить меня ими ещё больше будет просто невозможно.

Закрыв браузер, я опустила голову и горько рассмеялась. Этот ящик Пандоры под названием «отношения с прошлым», похоже, таил множество загадок. И разгадывать их – занятие, которое было ниже моего достоинства.

– Мам! Смотри, что мы с дедом сделали! – восторженно заявил Кирилл с порога, вручая мне разделочную доску, которую сын с отцом Яна мастерили уже давно.

– Красиво-о! – восхитилась я, вертя в руках подарок Кирюхи. – А выжигал буквы ты?

На доске красовались инициалы С.А. Видимо, имелась ввиду я.

– Да, немного неровно получилось, – засмущался Кир, разувшись и подбегая ко мне.

Мы крепко обнялись, как делали это всегда, даже если расставались на пару часов. Я вдохнула аромат светло-пшеничных волос сына и в груди защемило. Следом это чувство сменилось злостью на Яна. Он ведь не только меня предал, но и Кирилла.

– Бабуля меня накормила, так что я не голодный, – озвучил сын и, высвободившись, уведомил нас с Мариной Алексеевной: – Пойду руки вымою и в игрушки поиграю.

Он умчался, а я поймала на себе встревоженный взгляд свекрови. Вздохнула, понимая, что разговора не избежать, да, пожалуй, и не желая молчать, после чего кивнула в сторону кухни.

– Пойдёмте чаю выпьем, – предложила ей, и мать Яна согласилась:

– Идём, доченька.

И это её обращение тоже полоснуло по натянутым до предела нервам.

Пока я готовила любимый каркаде, Марина Алексеевна молчала. Я же думала о том, что стоит озвучивать, а о чём лучше всё же умолчать. А может, свекровь знала обо всём?.. Знала и молчала по просьбе Яна? Она ведь его мать, он ей ближе и это неизменно, что бы ни случилось. Я же, по сути, осталась одна, если не считать Ленку. Моим родителям до меня особого дела не было, они предпочитали жить по принципу: «Исполнилось восемнадцать – ты отрезанный ломоть». Так что на какое-то понимание или поддержку рассчитывать не приходилось.

Поставив чашку чая перед свекровью, я устроилась напротив. Во мне с каждой секундой крепла уверенность в том, что я имею право делиться с матерью Яна тем, во что он меня своими стараниями погрузил. И эта уверенность граничила с потребностью выяснить, что известно Марине Алексеевне и понять, как именно она всё воспримет.

Медленно, подбирая каждое слово, и тихо, чтобы не услышал Кирилл, я стала рассказывать ей обо всём, начиная с того момента, как нашла в сейфе злополучный документ. Видела, как глаза свекрови расширяются от услышанного, как она прикрывает рот рукой и бледнеет, когда я дохожу до сути. А у меня внутри словно камень с души свалился от облегчения. Как минимум, мама Яна ничего не знала…

– Я не понимаю, что с этим делать, Марина Алексеевна, – ощущая, как по щекам бегут предательские слёзы, проговорила, даже не пытаясь их стереть.

Свекровь сидела молча, уткнувшись взглядом в чашку нетронутого чая. Только лицо было необычно бледным и на фоне этого два ярко-алых пятна румянца выглядели лихорадочными.

– Мне так плохо… так больно, – выдохнула, впервые со вчерашнего вечера озвучивая то, что убивало меня изнутри всё это время. – Я ведь в людей, которые мне родными становятся, корнями прорастаю, понимаете?

Марина Алексеевна вскинула на меня глаза, и в них было столько всего, что я даже вычленить одну какую-то превалирующую эмоцию не могла. Только видела, что и ей больно. Да так, что теперь мои собственные переживания словно бы поблекли.

– Наверное, у Яна всё дело тоже в этом, – глухо уронила она. – Он тоже, как ты верно выразилась, прорастает в людей корнями.

Я усмехнулась. Совсем не этого ждала – не этих слов. Марина Алексеевна так даёт понять, что Серебров поступил правильно? Так привязан к своей этой Вике, что пошёл на предательство женщины, прожившей с ним бок о бок десять лет? Той, что родила ему сына? Нет, я понимала… Она его мать и, должно быть, Ян для свекрови всегда будет белым и пушистым. А если и нет – Марина Алексеевна пойдёт на любые попытки его оправдать.

Сразу тошно стало. Сижу здесь, распинаюсь перед ней, а поддержки мне ноль…

Я уже собралась было поблагодарить за то, что она меня выслушала, встать из-за стола и начать приводить себя в порядок перед важной встречей, предварительно дав понять свекрови, что она может ехать домой, когда мать Яна заговорила:

– Я не о Вике сейчас. Хотя, и о ней тоже, но в меньшей степени, – сказала она, и я нахмурилась.

– Обо мне?

– Тебя твой муж любит. Это не обсуждается. И ты ему родная.

– Плюснова, видимо, тоже, – хмыкнула я, тем самым показывая, как именно отношусь к этому прорастанию корнями в совершенно чужую мне женщину. Причём теперь – во вполне себе буквальном смысле. Уж пророс, так пророс.

– Да, это так, – вздохнула Марина Алексеевна и вдруг, словно бы разом закрывшись, заговорила о том, от чего у меня по позвоночнику побежали мурашки: – Ты не знаешь этой истории… Ян и мы с Владленом давно похоронили её в прошлом. Ещё тогда, когда мой средний сын тебя не знал.

Я даже поперхнулась глотком воздуха, услышав словосочетание «средний сын». Да, у Сереброва был старший брат Давид… но почему тогда свекровь называла Яна средним сыном?

– Ты правильно всё поняла, доченька. У нас с Владом… у нас было трое сыновей. Младшего, Марка, мы похоронили, когда ему было шестнадцать, а Яну – едва сравнялось восемнадцать.

Я видела, что Марине Алексеевне говорить об этом невыносимо трудно, несмотря на то, что она изо всех сил старалась держаться. Она схватила чашку с остывшим каркаде и сделала большой глоток. А я сидела, пригвождённая к месту, и всё больше ужасалась. Столько открывшихся тайн на один квадратный сантиметр жизни, пожалуй, выдержать мог далеко не каждый.

– Ян и Марк были не разлей вода. Наверное, им суждено было родиться близнецами, но кто-то там, наверху, решил, что они придут в эту жизнь порознь. Впрочем, на них это никак не сказалось – это были две половинки одного целого. Куда Ян – туда и Марк. И наоборот. А характеры… день и ночь. Ты же знаешь своего мужа, – Марина Алексеевна усмехнулась и отёрла слёзы, всё это время непрерывно текущие из глаз. – Он довольно сдержанный, рассудительный. Марк же был… оторви и выбрось, как говорится. Это его и сгубило. Молодой был, глупый. Всё адреналина ему не хватало. Погиб по случайности – упал с крыши. В реанимации ещё двое суток прожил… и всё звал: Ян, Ян…

По телу свекрови прошла судорога, как будто изнутри её разрывали на части рыдания, но она их сдерживала. А я не могла – картина того, как молоденький парень, весь переломанный, лежит и перед смертью зовёт своего брата, впечаталась в мозг. Разрыдалась, содрогаясь всем телом. Старалась делать это беззвучно, чтобы не привлечь внимание Кира и не напугать его.

Когда же рыдания утихли, Марина Алексеевна продолжила:

– Тогда только Вика Яна вытянуть смогла. За это и он ей благодарен, и мы с Владом. Он на труп похож был, мы думали, не перенесёт смерти Марка. Сам следом уйдёт, – она всхлипнула и на меня посмотрела. – Ты не думай, я оправданий ему не ищу. Он подло поступил, как предатель. Просто понять пытаюсь причины того, что Ян сделал, вот и всё, – неловко закончила свекровь.

Некоторое время мы сидели молча. Я – переваривала то, что узнала. Мысли Марины Алексеевны мне были недоступны. Мать Яна была права на все сто – что бы там ни было в прошлом, здесь и сейчас, в настоящем, Серебров делал поступки, простить которые я не могла. По крайней мере, пока.

– Спасибо вам за то, что поделились этим, – начала я и вдруг услышала, как в замке входной двери поворачивается ключ.

Машинально бросила взгляд на часы – для прибытия Яна было слишком рано. И всё же, именно он секундой позже и зашёл в квартиру. С огромным букетом моих любимых пионов. И где только нашёл их осенью?

– Папа! – тут же раздался голосок Кирилла и я, вскочив из-за стола, устремилась в ванную, чтобы смыть с лица следы бурных слёзоистечений.

Интересно, что подумает Ян, когда поймёт, что не только я ревела, но и его мама? Решит, что мы объединились и оплакивали женскую горькую судьбу?

Заперев дверь, я облокотилась на раковину и посмотрела на себя в зеркало. Красотка ещё та. Тут одним макияжем не справишься, а мне ведь сегодня ещё на важную встречу. Чёрт…

Начав плескать себе в лицо пригоршни ледяной воды, я мысленно представляла, какой разговор нас с мужем ждёт. Он станет извиняться? Или просто молча вручит мне букет и предпочтёт не заводить бесед на острые темы? Наверное, второй вариант даже будет предпочтительнее – все наши перепалки я бы согласилась отложить на потом, когда решу те насущные вопросы с работой, которые сейчас были для меня особенно важны.

Умывшись и вытерев опухшее лицо, я мазнула по ресницам тушью и, решив, что не стану сидеть в ванной пару часов, которые мне понадобятся для того, чтобы немного прийти в божеский вид, вышла к мужу, Киру и свекрови.

Ян нахмурился, взглянув на меня и поняв, что я плакала. Однако фиксироваться на этом моменте я не стала и позволять это сделать Сереброву была не намерена.

– Ты сегодня рано, – сказала, забирая из рук мужа букет.

За этим наблюдали сияющий Кирилл и Марина Алексеевна, на лице которой появилось выражение робкой надежды.

– Да, проект закончен, пока за новый не возьмусь, буду приходить пораньше, – улыбнулся Ян и подмигнул сыну. – Можем вечером втроём куда-нибудь выбраться.

Я поджала губы, чтобы не сказать то, что расстроило бы Кирилла. Хотя тут же захотелось окоротить мужа. Пусть поймёт уже, что вот так просто, подарив цветы и сводив меня «куда-нибудь», наладить отношения не получится.

– Ура! – обрадовался сын. – Я как раз хотел в лазертаг!

– А не рано тебе туда, боец? – усмехнулся Серебров и, подхватив сына на руки, потянулся ко мне с привычно-обыденным поцелуем.

Он знал, что я не стану отворачиваться при ребёнке. Однако позволила ему лишь слегка скользнуть губами по моей скуле.

– Вот и славно. Ты отведёшь Кирюху в лазертаг. Ужин я вам оставлю, – проговорила я, глядя на то, как свекровь, видимо, почувствовавшая себя четвёртой лишней начинает собираться.

– А ты? Не пойдёшь с нами? – сдвинул брови на переносице Ян.

– У меня важная встреча. Пропустить её не могу, извините, – развела я руками и прежде, чем отправиться к себе, чтобы начать собираться, добавила: – И бабушку проводите. Спасибо вам за всё, Марина Алексеевна.

Мы со свекровью обменялись понимающими взглядами. Я ретировалась из прихожей, потому что вся эта ситуация на меня давила. Муж, который, видимо, собирался начать играть в примерного семьянина, Кирилл, порядком расстроившийся, хоть и не показывающий этого. Наверное, ещё позавчера я бы перенесла встречу, какой бы важной она для меня ни была, чтобы отправиться с мужем и сыном в лазертаг. Но не сегодня.

И не в ближайшем будущем уж точно.

– Поговорим? – спросил муж, войдя в нашу комнату через полчаса. – Кирюха мультики смотрит, – добавил он, подходя ко мне со спины.

Я сидела на пуфике перед зеркалом и наносила на лицо макияж. Приходилось особенно стараться, чтобы скрыть отёки, но, кажется, косметика с этим вполне справлялась.

– Поговорим, – пожала я плечами, глядя на мужа в зеркало. – Если что – ночевала я у Лены. Ну, это чтобы ты не думал, что я побежала сдавать яйцеклетки для своих бывших.

Ян сделал глубокий вдох. На красиво очерченных скулах появились желваки.

– Я хочу ещё раз попросить прощение за то, что сделал, – сказал он и положил руки мне на плечи.