Читать книгу: «42»

СОДЕРЖАНИЕ

1. Ты сам попросил

2. Правила гигиены

3. Отдохнул

4. Внутреннее сражение

5. Воспитание

6. Чужой дом

7. Собеседники

8. Забыл

9. Приложение

10. Осознание

11. Определение и корректировка

12. Доставка Еды

13. Инстинкты

14. Частично

15. Профессиональные навыки

16. Идем

17. Пещера

18. Выход

19. Полноценное мерцание

20. Хороший день

21. Чудо-чудесное

22. Люблю

23. Инструктор

24. Ускорение

25. Нашлось

26. Привал

27. Джонатан

28. Выживание

29. Доброе утро

30. Некоторые знания

31. Не прислушались

32. Без зла

33. Новоселье

34. Почему? (собеседники)

35. Зато не холодно

36. Экспедиция

37. К звездам

38. Дурная традиция

39. Деворатор

40. Смолпи

41. Домашний любимец

42. Утрата

Эпилог

ТЫ САМ ПОПРОСИЛ

— Была одна известная актриса. Ну, актриса… короче дамочка такая, с чуть более отбитым эго, чем у остальных людей. Принято так у нас: если ты популярен — имеешь типа официальное разрешение на эту саму отбитость. Хотя некоторые популярными благодаря ей и становятся. Неважно! Так вот, предложили той актрисе роль в фильме. Она согласилась. Что такое фильм?! Она публично рожи корчит и прикидывается, а все с этого дружно хуеют и восхваляют ее, толком не осознавая за что.

Сыграть ей нужно было дамочку примерно того же возраста, а параллельно — ее же в молодые годы. И оказалось, что молодую она сыграть никак не может. Вернее, сыграть-то может, а вот выглядеть молодой уже никак. Что только с ней не делали, чем только рожу не мазали, даже жопками девственных сверчков протирали — ни фига.

В итоге эта истеричка подала на киностудию в суд. Мол, оскорбляют, обижают, не уважают. И, прикинь, выиграла дело! А потом преспокойно снималась дальше в том же фильме, у той же студии. Место, где она в прямом смысле лицом торгует, — и не за тыщу, а за миллионы миллионов. Да еще и через суд миллиончиков отсыпали.

В результате актриса при куче, реально куче миллионов, а другие люди, мягко говоря, без настроения, а некоторые и без работы остались. Парочка из последних вообще из окон выпорхнула.

—…

— Че вылупился, паучья твоя морда?! Ты сам попросил рассказать о жителях моей планеты.

Конец

ПРАВИЛА ГИГИЕНЫ

Нелюбимый ресторан и любимая жена. Сегодня мы вместе по-настоящему. Не знаю, когда наш дом и постель покрылись легким флером недопонимания. Но сегодня мы искренне вместе.

Кто-то кашлянул за соседним столиком.

Недопонимание. Да. Именно не—до—понимание. Во многих вопросах. Причем настолько частое, что это недопонимание стало обыденностью, не вызывающей дискомфорта. И все же, сегодня мы вместе, во всех смыслах.

Она любит меня. Я знаю. Уверен. Я ее тоже. Скорее всего, просто быт стирает многое. Но не все.

Сегодня глаза ее блестят, а я смотрю на нее и радуюсь. Она что-то говорит. Что-то хорошее. Улыбается. Поправляет волосы. Смотрит игриво.

Я спокоен. Мне хорошо.

Нам хорошо.

— Я люблю тебя. Без всяческой херомути. Знаешь так, спокойно и уверенно люблю.

Она взяла меня за руку, и я начал приятное падение на самое дно ее нежных глаз.

— Вы определились с заказом?

Официант — гандон. Перебить такой момент! Явно же слышал и понимал, что сейчас между нами происходит. Собственно, а какие еще официанты должны быть в нелюбимом ресторане?! Ладно.

— Да, будьте любезны…

Она делает заказ и продолжает смотреть на меня так, вроде никакого официанта нет и не было. Я перестаю злиться. Она умеет меня успокаивать. Я смотрю только на нее. Делаю свой заказ.

— Отличный выбор…

Он сказал это недовольным тоном. И я готов поклясться, что недоволен он был тем, что не получилось испортить нам момент.

Кто-то за соседним столиком начал кашлять еще громче.

— Что будем делать завтра?

— Все что захотим.

— Сейчас захотим или завтра?

— И так и так.

— Итакитак?!

Она произносит последние слова слитно и быстро, игриво и весело. Она женственна. Я чувствую это. Она прекрасна и любима мною.

Кашель за соседним столом усиливается настолько, что мы оборачиваемся на звук.

Среднего роста, тучный мужчина, хорошо так за 40 кашляет и держится за горло. Он задыхается, судорожно дерет свое горло и падает на стол. Раздается грохот и звон разбивающейся утвари. Конвульсии. Меньше минуты и мужчина не шевелится. Все встают из-за столиков. Кто-то ищет выход, а кто-то приближается, чтобы поглазеть.

Мы сидим на своих местах. Она смотрит на меня вопросительно. Выражением лица я даю понять, что не знаю, как реагировать на происходящее.

Еще минута и я решаю уйти, переведя взгляд в сторону выхода. Она молча кивает в знак согласия. Мы встаем. Я кладу на стол в полтора раза больше, чем стоил ужин. Мы отправляемся к выходу.

Сзади раздается женский, душераздирающий крик ужаса! Мы оборачиваемся.

Тело тучного мужчины висит на расстоянии полутора метров от потолка. Оно подергивается. Из его рта выползло нечто трубчатое, темно-коричневого цвета, покрытое волосками и прикрепилось к потолку мощными жвалами.

Мертвое тело приобрело синеватый оттенок и на нем начали появляться небольшие кровяные наросты. Изменяющийся труп начал дрожать еще сильней.

Я почувствовал, что сейчас произойдет нечто еще более мерзкое и опасное, для остальных посетителей ресторана.

Я обернулся к жене и мягко прижал ладонь к ее изящной спине, направив к выходу:

— Быстрей

— Что это?

— Повар руки не помыл.

Конец

ОТДОХНУЛ

*…каждый гениальный ум безутешен. Он постоянно вопрошает понимания и поддержки, не произнося ни слова.*

* * *

Это был блаженный зимний вечер субботы, без глупой затраты сил. То бишь я не бухал, голова чиста от мыслей по работе и всяческим социальным херомутням. Все было тихо, спокойно и вкусно.

Да, именно вкусно. Ибо мне доставили сочный заказ китайской кухни и потрясающий своим разнообразием заказ суши. Ко всему прилагалась любимая содовая, а также предварительно скачанный последний сезон интереснейшего сериала. Я оккупировал удобный диван, замаскировался от будней и зимнего холода под пледом, а давно не чищенный от пыли макбук приятно согревал живот. Еда и питье были расставлены в предпочитаемом мной порядке, салфетки находились под рукой и я уже приготовился погрузиться в нирвану…

Раздавшийся телефонный звонок немного меня смутил, но не сильно. Я лениво потянулся к источнику звука, принял вызов, и сказал слегка разочарованным голосом старое доброе “Уле”.

— Ты здесь?

— К сожалению…

Ответил я неким подобием стона в голосе. А вот голос звонившего дяди Паши был неприкрыто нервным и явно раздраженным.

Естественно, никакой он мне не дядя, просто настоящий человек. Надежный друг, гениальный и обожающий свое дело инженер-программист или по-простому технарь. А учитывая эмоциональный фон этого человека и манеру его поведения, это и был тот самый Д'артаньян, вокруг которого все педерасты. Так что давно называю этого уникума уважительно и с любовью — дядя Паша.

— Так… уф… ага… Значится, я отдаю себе отчет в том, что ты мне не поверишь. Но единственный, кто мне в принципе может поверить, это ты. Так что давай без твоих отмороженных шуточек и слушай внимательно.

— Воу-воу, полегче, дружище. Ты че такой буйный?

— Да я как раз таки и пытаюсь рассказать о причине.

По правде говоря, дядя Паша редко нервничал. А если и нервничал, то внешне это продолжалось недолго. Он предпочитал, как и остальные представители его знака зодиака, держать все в себе. Плюс сказывались десятилетия работы фрилансером, профессия, в которой ты привыкаешь к одиночеству и отвыкаешь делиться с кем-либо своими внутренними переживаниями. Более того, он был весьма успешен в зарабатывании шекелей, так что еще неизвестно, кто больше на кого клал — общество на него или он на общество. Короче, суровый субъект со стальными нервами и безупречной логикой. А тут прям невроз нараспашку!

Это показалось мне странным, но не более. Скорее, мною овладел интерес, ведь пока что я не знал, что могло выбить из равновесия этого эмоционально сдержанного крепыша.

— Я сидел добивал заказ по приложению касательно… Да пофигу сейчас. Я тебе пару дней назад об этом заказе говорил. Верстать почти уже было нечего, вернее кое-где оставалось код подправить, да потестить кое-чего и все.

— Верстать, тестить, код… Тем кто с технарями общается нужно к докторам пускать без очереди.

— Угу… Так вот! Все было нормально, пока я не начал тест сверстанного приложения. Сначала типа гул еле заметный в ушах, с легким давлением. Потом гул исчез, и я заметил легкое искрение вокруг компуктера. Пару искорок, за пару секунд. Затем резкая тишина, но знаешь, не обычная тишина, а такая, что кажется сейчас расплющит тебя к такой-то матери.

Дядя Паша не употреблял спиртное, а за состоянием компьютера следил. Так что все становилось только интересней. Единственное, что отвлекало — запах заказанной мною еды. Хотя, похоже на то, что она остынет быстрей, чем закончится этот телефонный разговор.

—… А после тишины, все вокруг моего монитора… Как сказать… Начало как бы… Ну… слегка сливаться воедино, а затем вновь возвращаться на прежние места. Потом опять этот гул появился, только чуть громче. И такой, знаешь, резкий всплеск… Я бы даже сказал волна, чего-то невидимого, что грубо и резко откатило кресло вместе со мною на полтора или два метра от ПК.

— Ого, и шо?

Я предположил, что дядя Паша просто выполнил заказ, получил много красивых денег и теперь довольный и счастливый балуется по телефону. Вживую мы общались достаточно давно, предпочитая переписываться. Поэтому его шутки юмора смотрелись достаточно приемлемо.

— Та ни шо. Кроме того что за моим монитором появилось что-то огромное, овальное, пурпурно-синего цвета, пульсирующее и запах исходящий от этой хрени просто отвратительный.

— Так это пизда моей бывшей!

Пошутил я, тут же рассмеявшись более чем удачному сравнению. Дядя Паша молчал. Дождавшись момента, когда я испытаю дискомфорт, он продолжил:

— Чувак, это может показаться смешным, если бы я не смотрел на эту дичь прямо сейчас.

— Ага. Да. Позволь предположить, по твоему сценарию, я сейчас попрошу выслать мне фото и ты тут же пришлешь заранее отфотошопленное нечто за твоим монитором. Правильно?

— Да пофигу что ты там предполагаешь, вот, смотри почту…

Письмо действительно пришло. В письме ссылка. Открываю. Видео трансляция. Прямой эфир. Комната дяди Паши. Эту комнату я сразу узнаю, ибо, поверьте, редко в жизни можно встретить столь удивительную сокровищницу, наполненную достойной и редкой литературой, коллекционными фигурками и прочими раритетными прелестями жизни человека с необычными интересами.

Вот только на этот раз, за одним из мониторов, было нечто овальное, почти метра два в высоту и действительно пурпурно-синеватого цвета. Сам дядя Паша сидел в кожаном кресле, на приличном расстоянии от компьютерного стола и смотрел на меня явно испуганным взглядом.

Штука за монитором пульсировала, подтверждая предыдущие словесные описания потерпевшего. И, конечно же, если бы я не знал, что дядя Паша умеет в видеомонтаж, то обязательно бы повелся на данную Петросянщину. Но решив не ломать прикол другу, просто подыграл.

— Ого!

— Ага! Как думаешь, что это?

“затянувшийся прикол” хотел ответить я, томно глядя на почти остывшую еду, но все же сказал:

— Я откуда… ты мне скажи.

— Точно не знаю, но думаю что это портал.

— Портал… А точно не писька моей бывшей?! Прям один в один же.

— А я тебе говорю это портал! Смотри…

После этих слов, дядя Паша нагнулся, взял в руки тапочек и швырнул его в двухметровый овал. Тапочек исчез. То бишь он не появился с другой стороны этой пурпурно-синей фиговины. Вот что значит качественная подготовка к розыгрышу.

Дядя Паша полностью развернулся лицом ко мне и пододвинулся очень близко к снимавшей его видеокамере, не вставая с кресла. Выпучив глаза, а также нервно тыкая указательным пальцем в сторону где должен был приземлиться тапок сообщил:

— Его нет! Смотри, с другой стороны тапочек не упал. Так какой это может быть видеомонтаж по твоему мнению?!

— Профессиональный!

Дядя Паша замолчал. Он человек рациональный, поэтому испробовав все заготовленные доказательства, на его лице читалось безропотное смирение с тем, что ему не поверили. Увидев выражение лица друга, я почувствовал себя неловко и решил смягчить ситуацию.

— Ок. Портал. Ты делал приложение и создал портал. Ну так зайди в него.

— Че?

— Зайди говорю в него, это же портал. Фигля ждать-то?! Порталы же они для того, чтобы в них заходили, не так ли?

— Так-ли-так-ли, в рот тентакли…

Протянул дядя Паша, лицо которого покрыла глубочайшая и тяжелая задумчивость. “Оскара этому человеку” подумал я о его блистательной актерской игре.

— Ну, заходишь?

— Я думаю…

— Чего тут думать?! Ноги в руки и вперед.

— Мне же все равно никто не поверит, а зайти реально хочется.

— Ага. Смелей!

— Ладно. Ну… тогда я пошел…

— Давай.

Подмигнул я, искривив свой рот в довольной улыбке. Он развернулся ко мне спиной, встал и направился прямиком к овалу. Замешкавшись на мгновение перед входом, он хотел повернуть голову ко мне, но почему-то остановился. Затем сжал кулаки и решительно шагнул внутрь, исчезнув, как и предполагалось, подобно недавно запущенному туда же тапочку.

“Отлично! В добрый путь.” С облегчением воскликнул я, выключил телефон, швырнув его подальше. Вновь удобно умостился под одеялом и начал распаковывать еле теплую еду, предварительно включив сериал.

* * *

На утро следующего дня, из новостей я узнал, что пока я спал, исчезла ровно половина Японии. Вот прям ровно половина, если верить вопящим из всех щелей репортерам и блоггерам. Причем исчезла только почва, здания, деревья и прочее. Все биологические формы жизни, включая людей, в секунду оказались под водой. Вторая часть Японии через какое-то время просто сгинула в пучине обрушившегося на нее океана. Я тут же набрал дядю Пашу, но он не брал трубку. Умно! Хочет нагнать на меня жути. Еще бы, такое совпадение — с ухмылкой подумал я. Позвоню позже.

Но друг не брал трубку и вечером, и на следующий день. Не отвечал и не появлялся в мессенджерах. Новости неустанно несли какой-то псевдонаучный бред. А через два дня мне позвонила его жена. Она сообщила, что Пашки нигде нет и, может, я знаю, где он. Я тут же приехал. В его комнате все было как всегда, только нигде не было одного тапочка. И моего единственного друга. А ведь он просто надеялся что…

Конец

ВНУТРЕННЕЕ СРАЖЕНИЕ

Хорошая погода — настроение гавно. Даже как-то немного стыдно, что такое несовпадение. Погода пришла без приглашения. Или я не вовремя, да и неуместно, огорчен. Нужно что-то сделать, чтобы отвлечься от удручающих мыслей. Но для этого нужно что-то хотеть сделать.

Ох, что же я хочу сделать?! Да ничего путного. Ничего не хочу в принципе. Спать или позвонить кому-то?! Нет, тоже не то. Фигня какая-то. Уже начинают вымораживать даже эти мысли.

Как так-то?! Это же мысли. Они не реальны. Они только у меня в голове, а имеют такое влияние. Нечестно это!

Так, стоп. Я себя этими размышлениями только больше злю. И путаюсь. Путаница — плохо. Нужно поесть. Да, съесть то, что люблю. А что я люблю?! Такое идиотское словесное совпадение «съесть то, что люблю». Даже немного жутковатое. Ладно. Фиг с ним.

И все же, какая погода хороша. Воздух свеж и чист. Прохладен. Подышу. Да. Я хочу глубоко вдыхать этот воздух. Эту свежесть. Вот, что я хочу прямо сейчас. Остальное потом.

Сука, ну отличная же погода!

Конец

ВОСПИТАНИЕ

— Нам стоит попробовать все сначала.

— Серьезно?! Именно сейчас ты решил об этом поговорить?

— А когда?

Они отстреливались от наступавших вражеских войск, которые, из-за различного рода мутаций, выдерживали приличное количество прямых попаданий до того, как упасть замертво. У них было надежное укрепление, но количество и разнообразие врагов обязывало не только вести бой, но и прикрывать друг дружку.

— Ну, точно не сейчас и не здесь.

— Потом, да?! А когда потом? Когда будет это сраное “уместно и правильно”, если мы блядь можем зажмурится в любую минуту!

Краем глаза он заметил, что в воздухе начали мелькать Леты. Это был особенный вид войск, у которых благодаря генетическим мутациям появилась возможность летать, из-за отросших перепончатых крыльев. Единственное, что пошло не так — летать они могли не более 20—30 минут и питались исключительно уже переваренной кем-то пищей.

Леты пока что не нападали. Они выжидали.

— Правый фланг!

Он резко развернул пулеметную установку и начал поливать огнем приближающихся Лохмачей. Это были огромные существа с густой шерстью. Необычайно ловкие и быстрые, невзирая на свои размеры. Но их неконтролируемые приступы агрессии не позволяли долго находиться без жертв и, в порыве ярости, они могли напасть на ближайший движущийся объект. Поэтому, даже если случайно, один из них задевал другого лохмача, они запросто могли начать рвать друг друга на куски.

Из-за переключения внимания на Лохмачей, они не заметили, как к ним сзади пробрался Липун. Мерзкое тощее отродье, с крепкими ногами и огромным пузом, состоящим из желто-зеленых опухолей. Обычно, липуны достигали не более чем полтора метра в высоту и если нападали на след будущей добычи, то всегда двигались бесшумно. Из их мощных спин неконтролируемо сочилась прозрачная и крайне липкая жидкость. Твари прикреплялись своей спиной к жертве, а после, длинными прыжками стремились вернуться в ближайший улей.

Затем мать улья, с помощью жаловидной трубки, заносила в брюшную полость несчастного личинок-паразитов, которые в течение недели питались живительными соками, а потом выгрызали путь наружу через задний проход носителя.

— Так что?

— Что?

— Ну, насчёт нас.

— Нет уже никаких нас! Ты меня вообще не знаешь! За восемь лет ты ни разу не поинтересовался чем-либо связанным со мною. Ни о том, что я хочу, ни о том, что мне нравится. И, как оказалось после твоего поступка, я тоже тебя не знаю. Мы чужие друг для друга. Мы — два незнакомых человека!

Подкравшись, липун молниеносно набросился на нее спиной вперед, а затем скрылся с даром для матери улья в тумане и дыму сражения.

Ужаснувшись своей дальнейшей судьбе, она на несколько секунд перестала слышать царившую в округе какофонию битвы, а после вложила все свои силы в последний крик:

«ПОМОГИ МНЕ!»

Он развернулся в другую сторону и продолжил сосредоточено отстреливаться. Вжав голову в плечи, покрепче ухватившись за рукояти и сузив взгляд, чтобы легче было прицеливаться, он цинично прошептал сквозь зубы:

—…А меня мама учила с незнакомцами не разговаривать.

Конец

ЧУЖОЙ ДОМ

Давно заметил, что пустой дом не кажется таким уж пустым, когда испытываешь страх. И дело тут не в фантазиях, но в ощущениях. Такие чувства трудно разделить на реальные и нереальные. Потому что ты боишься того, что не видишь, но это не значит, что этого нет, ведь ты боишься по-настоящему.

Само понятие “испытывать страх”, кажется мне двусмысленным. С одной стороны, имеется в виду, что ты его чувствуешь. С другой, что именно испытываешь. Но я не понимаю, на что именно его испытывать, этот мой страх?! Выдержит ли он соревнования со здравым смыслом и логикой? Или речь идет об испытании моего сердца, мол, сколько оно выдержит, пока не лопнет?

И все же, я испытываю особенный страх в пустых помещениях. Эта пустотность почти сразу берет в охапку мое сознание и медленно, но уверенно сжимает его. А фантазия бьется в агонии и не понимает, о чем ему судорожно и в спешке рассказывает восприятие. Ибо в моем понимании — пустота в помещении крайне неестественна.

Неестественность пугает. Всегда. Это факт. Настораживает, минимум. А в длительном состоянии настороженности и до нервозности недалеко. Ну а там и страх не за горами.

И надо же было мне так “повезти”, что я оказался на целую неделю один в пустом доме, находившемся далеко за чертой города.

Ни магазинов, ни ларьков, ни даже гребанных уличных фонарей. Соседи были, но вели себя так тихо и незаметно, что почти не подавали признаков существования. Также я подметил, что они никак не борются с растительностью в своих дворах.

По улицам вообще никто не ходил. Даже днем. И получается, что я был один как в доме, так и вокруге.

Лишь однажды я увидел проходящую по улице девушку. Это был еще достаточно освещенный вечер. Погода умеренная, а я уставший от уборки листьев и веток, полностью засыпавших мой двор после сильнейшего града. Она носила темный платок и уродливого дизайна черные очки. Такие крупные и грубые. За спиной у нее висел дурацкий кожаный рюкзачок на двух лямках. Так как я глядел на нее из-за полутораметрового забора, то не видел, в чем она была ниже плеч. Но все же успел заметить ворот джинсовой куртки.

Мне плевать на моду. Точнее, мне она всегда была безразличной. Да и оценивать людей по одежде не имел привычки. Меня либо привлекал внешний вид человека, либо не привлекал. Условий для привлечения моего внимания никогда не было. И эта дамочка не была исключением — раньше бы я вообще не обратил на нее внимания, но при нынешних обстоятельствах я не мог отвести от нее глаз.

Я с таким интересом на нее глядел, что позабыл обо всем. Нет, девушка была далека от моих предпочтений. Просто она первая, кого я толком смог разглядеть. Еще подумал “в городе бы вообще пофиг на нее было. А тут прям загляденье!”. Она прошла спокойно и ничего особенного в ней не было. Но я ее запомнил. Скорее всего на всю жизнь, потому то эффект она на меня произвела крайне… гхм, эффектный!

И в завершение приятных впечатлений, весь последующий день и до самого вечера, моросил умеренный дождик.

В тот день я очень приободрился, узрев незнакомку в платке. Не знаю почему, может, от того что, пусть даже на миг, почувствовал себя не так одиноко в этом огромном доме.

Дом был из кирпича и действительно большим — четыре просторные комнаты и одна маленькая, которую я и выбрал для заселения.

Ближе к ночи, я стоял и курил, разглядывая звезды. Выглядели звезды отлично! Попеременно мерцая над густой растительностью горизонта. Также пытался в своей памяти отыскать научное оправдание тому что здесь, гораздо менее чем за пару часов, Луна ахренеть как далеко перемещалась по небу. Примерно, в два с половиной моих локтя. Да-да, я знаю что это не Луна перемещается, это наша планета…и бла-бла-бла! Но я в жизни не наблюдал, чтобы расстояние Луны изменялось так сильно и так быстро.

В очередной раз не найдя ответа и приняв все как должное, я развернулся и пошел в дом. Но тут же услышал шорох чего-то или кого-то в огромных зарослях травы и цветов, которые росли на холме погреба в моем дворе.

Я обернулся и предположил что это один из нескольких местных бездомных котов, которые шныряли из двора в двор и любой закон им был не писан. Обычно, у меня во дворе появлялся то рыже-белый одноглазый попрошайка, то черный с коричневыми пятнами, скрытный хулиган. Вот я и подумал, что в кустах дебоширит один из них.

Только ложась спать, я осознал, что если бы это был кот, то хрена с два я бы его услышал. Передвигаются они бесшумно. А уж шуметь ночью в мокрых от дождя зарослях, это вообще не про них. Благо, я был физически уставшим за день и уснул, так и не успев ни к чему прийти в своих размышлениях. И, как результат, эмоции не успели найти дорогу к моему сознанию.

Ну а на следующее утро я даже не вспомнил о том, что было вечером. Так как я отлично выспался и был голоден. Подкрепившись чем Бог послал, я вновь пошел во двор и почти целый день занимался расчисткой дорог во дворе, кряхтя и с матерком выдергивая растительность из трещин в асфальте и по краям дорожек.

Затем поспал около сорока минут, поиграл за патлатого героя спасающего своего не менее патлатого брата из несправедливого заточения, а после поужинал.

Вновь стоя под покровом ночи на крыльце и докуривая последнюю сигарету за сутки, заросли на холме погреба вновь привлекли мое внимание. Только в раз это был звук, очень похожий на тихий и протяжный свист. Вроде кто-то звал кого-то или заманивал.

Оторопев, я уставился на покрытый саваном ночи горбатый холм погреба. Ничего не было видно. Также добавилось ложное ощущение замирания всего вокруг. Сглотнув, я не придумал ничего лучше, чем затушить сигарету, развернуться и зайдя в дом закрыть за собою дверь. Не без волнений, я также проверил замок входной двери и убедился, что он надежно заперт.

Перейдя в свою уютную комнатушку, я запер дверь и в ней, чего до этого не делал.

Прошло несколько десятков минут. Я лежал и заставлял себя перестать вслушиваться в происходящее вокруг меня. Тем более что вслушиваться было не во что. Все было как обычно — тишина. Стараясь размышлять логически, мой прекрасный мозг вспомнил про выпь. Это такая птица, издающая весьма жутковатые звуки. И да, местность для ее обитания была, мягко говоря, не подходящая, но мне этого хватило чтобы осознать одно — мало ли какие там звуки издают те или иные птицы со зверушками. Напряжение начало отпускать мое тело.

Засыпая, я еще успел подумать — “Вот жеж мозг! Эмоциональные мысли хавает быстро, со смаком и без разбора. Зато логическую мысль нужно прям постараться найти у себя в башке. Затем изо всех сил отделить ее от хаоса эмоциональных фантазий и впоследствии ухватиться за нее своим сознанием, крепко держась до тех пор, пока не утихнут эмоции.

* * *

Определенное время следующего дня я потратил на землю над погребом, очистив ее полностью от любого рода растений. Так что теперь там прятаться было некому! Ну а моя фантазия могла спать спокойно еще и потому что я поставил свечку в банке, на вершине погреба.

Поздно вечером, я уже с горделивым видом дымил сигаретой. Затем решительной походкой направился к погребу и зажег свечу в банке.

Все было видно как на ладони. Взрыхленная, лысая земля над погребом и чувство моего собственного превосходства приятно радовали. Улыбнувшись, я поковылял в дом и запер за собою двери. Посчитав не лишним проверить дважды что входная дверь заперта.

Уже в своей комнатке я лежал на диване и чуть-чуть разочаровался финалом игры, где мне нужно было спасать брата главного героя. Но все таки, игру я прошел с явным удовольствием.

Что-то послышалось в одной из остальных комнат. Напрягая слух, мне казалось, что звук похож на то как, если бы кто-то вдалеке гулко тянул букву “У”, при этом неистово мотыляя своим языком по щекам, внутри рта.

Звук становился все отчетливей. Моя спина слилась с поверхностью кровати и превратилась в неподъемный груз. Звук приближался к моей комнате и становился все громче.

И только тогда я понял, что дверь моей комнаты закрыта не полностью. И уж точно не заперта. Нужно было мгновенно встать и запереть дверь, но я не мог. Спина весила несколько тонн стали, да и остальное тело отказывалось повиноваться. Самым пугающим было то, что я ничего не понимал.

В полуметре от двери в мою комнату, звук резко стих. Но невзирая на тишину вокруг, уши мои лопались от напряжения. Жуткие минуты тяжких ожиданий, казалось, не закончатся никогда. В голове не было ни одной мысли. Страх все пожрал.

Не знаю сколько я вот так лежал, пока постель впитывала обильное потовыделение моего тела. В какой-то момент я все же смог подняться и, с каким-то отрешенным видом запереть дверь в свою комнату. Включил свет.

Вернувшись в кровать, я понял, что мои глаза не моргают. И как только я пару раз взмахнул своими ресницами, мне тут же ударила по вискам острая боль из-за нереально громкого звука, резко и с силой захлопнутой входной двери дома!

Я сжался словно лист. Мне было так страшно, что ничего кроме самого страха в моей голове уже не было.

Съежившись, я просидел около часа. Не помню, как я тогда уснул. Скорее всего, в какой-то момент я просто отрубился.

* * *

Очнувшись ото сна, я боялся даже начинать думать о чем-либо. Свет по-прежнему был включен, а дверь в мою комнату заперта. Я посмотрел в окно и притих, потому что на улице была кромешная тьма. Взяв часы я убедился, что проспал не менее девяти часов. Значит, сейчас около середины дня. Но за окном была ночь. Прислушавшись к своему организму, я понял что действительно спал далеко не один час. И все равно, за окном стояла глухая ночь.

Стук в дверь моей комнаты. Короткий. Тихий.

Пауза.

Два коротких и быстрых стука.

Прилагая максимум усилий, я повернул шею в сторону двери. Она была открыта нараспашку… Если в нее и можно было постучать, то только изнутри комнаты в которой я находился. Но в моей маленькой комнатке определенно никого больше не было, кроме меня.

Мой рассудок еле держался за растерзанные кусочки остатков сознания. Меня лихорадило. Как вдруг, в дальнем коридоре, ведущем в мою комнату, я услышал строгий голос женщины, прозвучавший крайне быстро:

— Выходи!

Конец

СОБЕСЕДНИКИ

— Меня реально достала тема вампиров.

— В смысле?! Совсем?

— Да. Сейчас вот говорим об этом и меня аж мутит. Рожа кривится, когда я вижу очередную вульгарную обложку книги или постер фильма на вампирскую тематику. А видеоигры про вампиров так те вообще туго-высеры в основе своей. Хотя, была одна игрушка, там резвая дамочка с красными или рыжими волосами — вот она ништяк игралась. Но остальное — отказать!

— Типа перенасытился вампирской атмосферкой?

— Хрен там плавал! Я ею перенасытился лет 17 назад. Ибо вообще ничего нового не появлялось. Вернее как, то что появлялось — лучше бы не появлялось. Да.

— Тю! А как может что-то новое появиться если вампиров не существует?

— Заебал, я про фильмы и книги. То бишь в какой-то момент классные, именно классные оригинальные идеи перестали появляться. И по сей день их нет.

— А-а-а, ну, есть же всякие древние письмена, мифы, легенды — куча всего. Прям все изучил?

— Пздц… Откуда я могу знать, все я изучил или нет?! Изучал то что находил.

— Не понимаю, ты по кайфу ими увлекался или прям изучал, в том смысле что исследовал и всякое такое?

— И то и другое. Увлечение. Сечешь?

— Ага. Да.

— Ну, вот. А они все перегавнякали триста раз и все равно, нет-нет да и выпустят зафаршмаченную клише книгу или умственно отсталый фильм про вампиров. Увлекаться таким точно не представляется возможным. Разве что задаться целью по-тихому деградировать.

— А тебе вот не один ли хрен?!

— Что?

— Ничто. Говорю, тебе не все ли равно, что там отрыгивают создатели современных книг и фильмов?! Заняться нечем?

— Я тебе втираю за то что увлечения мне не хватает. Суть увлечения шикарна, ведь оно дает человеку многое. Причем лично под него заточенное. Еще и состояние такое… бодренькое.

— Так тебе бодрости не хватает?!

— Не то чтобы не хватает — соскучился по ней, по бодрости этой. Когда чем-то увлечен, любые неприятности чутка скрашиваются и переносятся легче. Плюс, 24 на 7 греет душу тот факт, что ты всегда можешь сбежать от всего негативного в любимое увлечение. Знаешь, как клево вот так затихариться у себя в комнате и копошиться в чем-то интересненьком.

— В жопе у себя покопошись.

— Считаешь ее интересной?

— Та нафиг иди. Вампирская тема ему надоела… Давай, колесо меняй быстрей, мы так опоздаем. А ты в курсе что с нами сделают, если вовремя не приедем.

— Да я чиню, задрал ты уже. Так плохо о чем-то побеседовать?!

— О том как тебе что-то там надоело или не хватает?! Да плевать мне на это.

— Ой, не манди. Во-первых, общение с другом штука приятная и познавательная. Я бы даже сказал облагораживающая. Во-вторых, тебе ж явно тоже чего-то не хватает.

— Всего мне хватает, кроме замены колеса в этой машине. Заметь, речь идет о колесе, которое ты сука не можешь прикрутить уже около часа. Еще и реально задолбал меня, точь-в-точь как эти современные фильмы про вампиров, о которых ты мне тут тошнишь.

— Ага! Тебе они тоже не нравятся.

— Кому они могут нравиться?! Нет я конечно не такой отмороженный задрот как ты в этой теме, но ужастики люблю, чего уж.

— Только давно уже нет нихера нормальных фильмов ужасов про кровососов. Заметь, я заявляю объективно. А значит учитываю тот факт что я их овер дохуя посмотрел и впечатлить меня трудно.

— Да… книг тоже годных на эту тему не публикуют?

— Я хз, если честно.

— Че типа никто Брэма Стокера не переплюнул?!

— Ты читал того Стокера?! Что там его переплевывать?! Ваще ж нудятина. Да и, если не ошибаюсь, он тему скопипиздил у другого писателя, но прям на сто процентов я не уверен. Да пофиг, я все равно считаю что нудятина.

— Херасе ты дерзкий.

— Правда же — какие-то бесконечные письма, описания и пиздострадания.

— Так может автор так и задумывал!

— Да срать мне чего он задумывал — не понравилось мне и все.

— Как ты вообще с таким подходом начал вампирами увлекаться?

— Хм, дай подумать… Ну-у, когда малой был — фильм в видеосалоне посмотрел. Потом две ночи обоссывался.

— От чего?

— Блин, я ж раньше про вампиров не знал, а там прям всякие жуткие неестественные детали. Типа в дом без приглашения не зайдет, от распятия ожог на лбу остается и т.д. Знаешь как впечатлило?! У-у-у!

— Впечатлило… колесо меняй быстрей!

— Да меняю-меняю.

— А меня вначале шокировало что кровь пьют, а перед этим жертву типа околдовывают.

— Гипнотизируют?!

— И это тоже, но что больше всего меня проняло, так это то что они мозг людям качественно полоскают, а те ведутся. И там больше дело не в гипнозе или магии, а в харизме. Ненормальной такой харизме. Необъяснимой. Да и, когда первый раз увидел, как они кровь лакают, так ваще аж мурашки.

— Насчёт питья крови…Я все думал, почему в какой-то момент в фильмах ужасов, ВНЕЗАПНО, зрителю начали подавать вампиров чуть ли не лучшими друзьями человека. При этом нацелены такие фильмы вообще не на разумную аудиторию и уж тем более не на поклонников фильмов ужасов.

Раньше кровопийцы были злом и это не обсуждалось. Узнал что завелся вражина — сразился, изничтожил. Все просто и четко. Ибо вампир — зверь, паразит и просто редиска. А уже больше 17 лет, в туевой хуче фильмов и сериалах, вампиры мало того что дружат с простым человеком и типа влюбляются, так еще и женятся на обычных дамочках, и те даже, внимание, от них рожают. Последнее вообще на голову не налазит ибо вампиры по факту мертвы, а значит тело их попросту не способно к репродукции.

И ладно бы единичный случай, типа: упоротый сценарист и не менее упоротый режиссёр в одной палате встретились, а затем, раздобыв видеокамеру, начали снимать то о чем раньше только с психиатром секретничали под вкусными таблетками — ниче, бывает, вылечим… Так хрена с два — все это нереально популяризировали. Причем успешно!

И что мы имеем по итогу?! А итог такой: люди с критическим мышлением перестают это гавно смотреть и не мешают своей здравой критикой пудрить мозги новому поколению. Профит!

— То есть ты говоришь, что все эти режиссеры, актеры и прочие, у них блин какой-то план по глобальному затрахиванию мозгов аудитории?

— Не у них! У тех кто за ними стоит. Режиссеров и прочую продажную шушару просто используют.

— Кто использует?

— Вампиры! Гы-гы. Не, ну, прикинь! Чисто представь, что вампиры рулят миром и по-тихому переиначивают людям мозги как раньше, но гораздо масштабней. Используют бабки чтобы популяризировать тему, мол, вампиры это клево.

— Зачем им это?

— Чтоб будущие жертвы — мы то есть, не поднимали кипишь и спокойно им подставляли шеи. Нас же больше и, если что то, мы их выпилим.

— Ты не понял, на кой болт им все это надо если, по твоим же словам, они рулят миром?! Ведь если это так, то вампиры явно не испытывают недостатка в еде.

— Ля ты заебал…

— Я?!

— А кто?! Естественно ты! Мы стоим посреди дороги, я пытаюсь скоротать время и просто поговорить, а вокруг пустынные поля на десятки километров. И никто кроме тебя заебать не может, потому что здесь больше никого нет!

— Хех. По законам жанра, учитывая наш диалог и местоположение, на нас скоро нападут вампиры. Ну или один из нас вампир. Прикинь, да?!

— Манда.

— Остряк. Что с колесом?

— Та нормально, еще пару минут и поедем.

—…Хотя, это скорее не закон жанра, а заезженная предсказуемость.

— Ну, типа да. Я бы сказал — заезженность темы.

— А хочешь, я тебе кое-что расскажу?

— Ага, давай.

— Короче, как-то мы с собакой сидели во дворе. Ну, я сидел, а она рядом шныряла. Так вот, подлетел к ней шмель и начал вокруг ее морды летать. Собака, естественно, начала на него нападать и лаять. Так этот шмель оказался тем еще понторезом и не улетал, а кружил на таком расстоянии, чтобы собака до него не достала. Собачка моя даже пыталась прыгать, но ушлый шмель четко держал дистанцию. Совсем скоро, собака задолбалась и потеряла интерес. Уселась и в скором времени отвернулась, а потом вообще ушла по своим делам.

— А шмель?

— Шмель начал метаться из стороны в сторону, когда собака потеряла к нему интерес и свалила. Но очень скоро он меня заметил и, прикинь, начал у моего лица кружиться. Кружился-кружился — достал, одним словом. Ну, я тоже встал и ушел.

—… Ну и?

— Что?

— Дальше чего? В чем суть истории?

— В том что я поначалу себе надумал, что шмель что-то хотел сообщить. Но это же бред чистой воды. Поэтому я четко понял, что шмель просто любопытствовал или действительно решил заебать всех кто был с ним рядом.

— И что может сообщить шмель?! Блин, да ничего он не может сообщить.

— Именно. Поэтому остается вариант с тем что это просто гребанный шмель, которому нечем было заняться.

— И че?

— И то, что тебе же сука есть чем заняться. Вот и занимайся, а не задалбывай.

— Да заменил я уже колесо. Готово. Ща поедем.

— Наконец-то.

— Вот ты упырь — я же просто размышлял.

— Наверняка, шмель тоже размышлял, только было нихуя не понятно и поэтому все от него свалили.

— Так все. Садись в машину.

— Ты поведешь?

— Не, устал.

— Ладно, я за рулем. Как думаешь, что там с тем мудаком в багажнике?

— Сдох, наверное. На улице +28 градусов, в тени. Мы были в дороге около шести часов, затем стояли на солнцепеке и меняли колесо около часа.

— Ну, так бы просто он не сдох, максимум потерял сознание. Мож проверим его?

— Так давай и мороженкой его угостим заодно!

— Нет мороженки.

— Вот и заткнись. Поехали. Хотя знаешь…

— Что?

— Давай, просто отъедем куда-нить под тень дерева и еще здесь потусуемся. Бескрайние поля не затуманивают разум и дают возможность осмыслить многое.

— Чего?! Ты хочешь, чтобы нам вырвали все зубы по одному, а потом запихали эти же зубы в наши задницы?

— Нет. Я хочу еще поболтать с тобой. Ты мой друг. Мой единственный друг. Общаемся мы искренне, пусть и не всегда адекватные темы находим для разговора. Но все же свободно обмениваемся личными мнениями.

— Поговорим по дороге.

— Нахрен дорогу. Вон дерево, поехали к нему.

— По дороге поговорим. Обещаю. Мы обязаны приехать вовремя. И…короче, я тоже, по чесноку буду рад потрепаться с тобою еще, мой друг!

Конец

ЗАБЫЛ

Я разработчик игр с двадцатилетним стажем и я еще не разработал ни единой игры. Те отрыжки над которыми нас заставляла работать компания невозможно было назвать играми. Это донатные помойки, к которым понятие “игра” имело такое же отношение как шизофреник к званому ужину.

Но я работал. Делал все что скажут. И с каждым новым проектом я все больше забывал о том, зачем я вообще столько учился и столько всего пережил, чтобы занимать данную должность. В моей памяти не осталось почти ничего, что когда-то заставляло мечтать и записывать уникальные идеи. Я хотел лишь поскорей все закончить и выключить девайсы, чтобы отправиться спать.

Другой работы не было, вернее, настолько хорошо оплачиваемой. А бросить все не хватало храбрости. Я даже искренне надеялся что будет определенная точка моего кипения — сорвусь и начну жизнь заново. Благо, сбережений на карточке хватало на годы вперед. К сожалению, ничего так и не произошло. Трусость? Слабость? Нытье? Возможно.

— Еда на столе.

Услышал я такое же сухое обращение своей жены, как и сама жена ниже пояса. Зачем-то кивнув, хотя в комнате никого больше не было, я продолжил набирать текст программы. Больше всего меня раздражало то, что у меня прекрасно все получалось. Задачи были дегенеративными, простыми до усрачки и от этого выташнивало.

Что-то дрогнуло под моими ногами. Показалось?! Затем дрогнуло сильней. В комнату зашла жена с вопросительным выражением лица. И тут уже весь дом начал ходить ходуном.

Мы выбежали на улицу и начали смотреть издалека, как все наше бывшее двенадцатиэтажное здание плавно уходит под землю, словно было построено из песка.

Сбежавшиеся “операторы” охали и ахали, продолжая все документировать ради добычи капель временного внимания.

Жена взяла меня за руку, крепко сжав. Я посмотрел на нее и вспомнил то, что, казалось, уже перестало существовать в моей душе.

— Прогуляемся? — спросил я с неожиданной улыбкой.

— Ага — ответила она мне с ноткой нежности, которую я последний раз слышал лет семь назад.

— Когда мы гуляли последний раз?

— Давно… Так давно, что можно смело считать — это первый.

Развернувшись и направившись в не совсем неизвестном нам направлении, я краем уха услышал, из разговоров окружающих, что единственное здание местной корпорации по разработке игр тоже разрушено.

— Кажется, я потерял работу… — растерянно сообщил я жене.

— Тебе она не нравилась.

— Ты мне тоже не нравишься, но до сих пор со мной.

— И ты мне не нравишься.

— Ну и вали! — с легкой улыбкой сказал я.

— Сам вали! — весело ответила она и повисла на моей руке, поцеловав в щеку.

На фоне происходящего, все смотрели на нас как на идиотов.

Заметив лица людей вокруге, у меня похолодело внутри — они все были одинаковыми. Не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом — у всех было одинаковое лицо.

Я ничего не сказал жене. Она явно пока что не заметила, а я понял что забыл в той квартире желание портить ее хорошее настроение.

Конец

ПРИЛОЖЕНИЕ

Меня ненавидят почти все жители мира. Причина достаточно уникальна — я создал приложение, делающее невозможным просмотр фильмов, если они приобретены не через официальные источники.

Самым сложным было найти путь, который бы позволял приложению не путать праведное с грешным. В том смысле что оно должно затрагивать только фильмы и только приобретенные неофициальным путем. Но и с этой задачей я справился.

Пользователь по-прежнему мог скачивать все что угодно, но приложение превращало файлы с фильмами в кирпичи.

Продал я сие творение крупной компании “Огрызок”. Они сделали его обязательным при установке их собственной операционной системы. Продажи с их официальных сервисов выросли в разы. К ней присоединились и другие владельцы операционных систем. В скором времени, уже почти никто не мог посмотреть что-либо из области киноиндустрии, предварительно не заплатив.

Естественно, я имел со всей этой кухни шикарный кусок пирога.

И надо же было так случиться, что в сеть утекло имя виновника торжества — мои реальные данные. Да, поначалу все говна летели в лица корпораций, но потом, ВНЕЗАПНО, кто-то разместил не только мои имя и фамилию, но и фактический адрес. И кому это было нужно…?!(сарказм). Да и плевать. Короче говоря, тогда-то я и стал причиной ненависти практически каждого жителя планеты. Ненавидели уже не компании, не их отношение к пользователям, а именно меня.

За мной не гонялись с вилами, не пытались сжечь на костре. Нет, все гораздо прозаичней и ужасней — меня ненавидели и презирали.

Все началось с банальных мемов, а закончилось тем что я даже еду не мог нормально заказать на дом, чтобы какой-то курьер не харкнул мне прямо в лицо.

Средства у меня имелись и я просто напросто сбежал ото всех. Укрылся в весьма безлюдном месте, полностью обеспечен поставками еды, медикаментами, необходимой техникой и т.д. Даже изловчился и периодически заказывал дамочек, которые понятия не имели, с кем проводили время. В общем, жизнь начала налаживаться.

Единственное что, результаты отношений социума в виде неврозов и паранойи сделали свое дело и я вынужден дважды в неделю посещать сеансы психотерапии онлайн. Доктор получал столько денег, что ему попросту невыгодно было выдавать своего лучшего клиента. Да и все кого я нанимал: электрик, плотник, врач, преподаватель, строители — все, до встречи со мной, имели более чем плачевное финансовое положение. Некоторые даже переступили черту бедности и находились на самом дне. Но каждый из них — профессионал в своей сфере деятельности. И все они были отвергнуты нашим прекрасным обществом по той или иной причине.

Да, я стал нелюдим. Да, вряд ли смогу выкладывать идиотские видео с собою в соцсетях. Прогуляться в парке тоже стало для меня невозможным. Как невозможным стало и любое другое банальное нахождение в людном месте.

Но, знаете что?! Они продолжают приобретать фильмы исключительно у официальных источников, послушно кладя часть денег в мой карман.

P.S.

Одинокими, но спокойными вечерами, я задумываюсь, почему люди так охотно набрасываются на кого-то со столь беспощадной ненавистью?! Главное, так скоординировано. Как будто по чьему-то общему приказу. В такие моменты, они ничего больше вокруг себя не замечают. Эта ненависть становится ложным смыслом их жизни. Они передают ее другим, как правило, вытаращив глаза в разговорах, для большей убедительности. Неосмысленно убеждая слушателя в том, что ему тоже нужно испытывать ненависть. Как правило, слабый духом испытывает еле заметный страх и сам находит выдуманные причины ненавидеть то, что до этого момента ему было попросту безразлично.

Такие индивиды упиваются собственной злобой настолько самозабвенно, что входят в некий пассивный образ жизни, когда ненавидеть больше некого. Словно впадают в спячку. Создается впечатление, что они кормятся энергией того, против кого ополчились. И плевать им на причины и последствия своей ненависти. Главное — утолить голод. Чистейшей воды инстинкты голодного зверя!

Бесспорно, они не родились такими. Поэтому я склонен полагать, что их разум и воля чем-то заражены и/или порабощены. По типу тех паразитов, которые управляют своим носителем. Паразиты, которые упорно и монотонно ведут людей к расчеловечиванию.

Не знаю, это просто мои догадки… Но что-то определенно в них сидит. Невидимое. Плохое.

Конец

ОСОЗНАНИЕ

Корабль медленно шел ко дну. Вокруг корабля не было ни одной волны. Царил штиль. И все же, корабль тонул. Матросы метались по палубе, предсмертные истошные вопли доносились из трюма. Но капитан стоял на мостике и отрешенно смотрел вдаль. Его спина изнывала от усталости, но была ровной, светлая борода немного взъерошена. Камзол кое-где порван, а также был покрыт запекшимися пятнами чуть зеленоватой крови и крупной чешуей.

— Моя милая, милая, Дэйзи…

Прошептал капитан, смотря как красиво искрится солнце в бескрайних водах океана. У него не было больше причин паниковать. Он сделал все что мог. Оставалось единственное, что он боялся потерять, но Дэйзи была на берегу. Значит, она была в безопасности.

— Капитан… — истощенным голосом прохрипел подошедший лысый боцман — Капитан, отдайте приказ.

— Приказ… я уже отдал все возможные и невозможные приказы.

— Капитан, прошу вас, скоро просто некому будет их отдавать!

Нахмурившись, он взглянул на горизонт в последний раз. Затем опустил голову и его некогда безупречная борода коснулась ошметков чьей-то плоти. Увидев это, капитан нахмурился еще больше.

— Скажи, друг мой, тебе когда-нибудь доводилось о ком-то заботиться, не жалея себя?

— Что?! Я… наверное… Да. Да, капитан.

— И что произошло по итогу?

— По итогу я здесь, а они там.

— Почему же вы не вместе?

— Капитан, послушайте…

— Почему вы не вместе, боцман?

— Потому что я должен быть здесь, Капитан! Рядом с вами. Потому что это мой долг и, если угодно, это и есть забота о других, без жалости к себе.

— Видишь, значит, все идет так, как должно.

Капитан повернулся к боцману и взглянул ему прямо в глаза. В это же время, матросы на палубе начали прыгать за борт. Они отчаянно пытались найти спасение, но оказавшись в воде, никто из них уже не всплывал.

Боцман умоляюще глядел на капитана, с нервным ожиданием приказа.

— Помнишь, как во время одного из штормов, ты так надрался пивом, что бесстрашно прогуливался по палубе и распевал разухабные песни? А когда тебя попытались связать, ты сломал одному руку, а второму выбил все передние зубы. Ты помнишь это?

— Д-да, капитан. Помню. — с дрожью в голосе ответил боцман.

— На тебе не было ни царапины, хотя корабль ходил ходуном и команда уже мысленно попрощалась с жизнью. А ты прогуливался словно по весеннему лесу и пел дурным голосом.

— Да, капитан.

— Ты еще тогда как-то забавно выматерил океан…

— Да, капитан, я сказал, что трахал каждую его каплю и ссал в рот каждой рыбине.

— А что ты делал по утру?

— Молился, капитан. Молился, благодаря за каждый свой новый вздох.

— Теперь, скажи мне, боцман… — капитан взглянул на трюм, из которого не было уже ничего слышно. — Разве мало было у нас потрясающих моментов?

— Полным полно, капитан! Чего только стоит сражение с четырьмя кораблями северного королевства, где мы не оставили от них ни единой щепки на поверхности воды. А тот рейд на остров Костяного Джонни?! Мы умудрились выжить пять дней без еды и воды, выкрасть артефакт у культа магов-бури и продать его за отличную сумму гнилостным купцам из Звездного города.

— Так почему же голос твой дрожит, боцман? Почему ты боишься и трясешься, словно килька, пойманная юнгой?

— Потому что я ничего не понимаю, капитан!

— Эта ситуация… — капитан тяжело положил руки боцману на плечи и окинул взглядом происходящее — она не нуждается в твоем понимании.

— Но…

— Мы прожили отменную жизнь. Все кто тебе дорог — в безопасности. И я спрошу еще раз, от чего же твой голос дрожит, боцман?!

Боцман с силой зажмурил свои перепуганные глаза и через миг он вновь распахнул их. Но теперь уже в его глазах читалось облегчение, искреннее веселье и свобода.

— Сделаем так, чтобы нашей крови было гораздо меньше, чем крови этих тварей, капитан!

Капитан кивнул и опустил свою левую руку на злобную сталь кинжала, висевшего на его массивном кожаном поясе. Грубой ладонью он чувствовал, как сталь изнывает от предвкушения грядущей бойни. Правой рукой он крепко сжал плечо боцмана и улыбнулся, мокнущими от слез глазами. Это не были слезы отчаяния или печали. Это было проявлением ощущения умиротворения, радости и твердой решимости.

— Океан думал нас напугать, так пусть же океан сам содрогнется от ужаса, боцман.

— Поимеем его, капитан!

Конец

ОПРЕДЕЛЕНИЕ И КОРРЕКТИРОВКА

— Зло есть лишь в человеке. И только через слова и действия человека, оно проявляется в реальном мире.

Впустив зло в себя, позволив ему остаться, разрешив манипулировать и управлять собою, впоследствии, человек выпускает зло во внешний мир. Слова такого человека, его принятие решений, его действия — вот как зло находит путь наружу.

Подчиненный взращенному внутри себя злу, человек теряет свое истинное “я”. Личность частично или полностью стирается. Слова его переполняются поганью, а поступки и решения имеют печальный результат для окружающих.

Озверение. Вот что происходит с человеком. Вот конечная цель зла — превратить человека в зверя.

Увы, такого человека не всегда видно сразу. Он может быть абсолютно спокоен внешне, вести себя более чем привычно, для окружающих. Но есть признаки, по которым вы можете выявить царящее в нем зло:

Во-первых, вы будете ощущать дискомфорт при общении с ним, из-за передаваемого чувства тревоги, уныния, страха.

Во-вторых, человек этот явно или неявно подначивает на проявление гнева своими словами, ибо питается чувствами, которые должен почувствовать другой.

В-третьих, этот человек напрочь лишен эмпатии.

Ложь — главное оружие зла. Оно будет подсовывать вам в мысли лживые страхи, пугать тем что еще не произошло, стараться подавить вашу волю и спускать армады дурных мыслей на все хорошее, что есть в вас.

Но зло бессильно перед истинным добром. Даже перед искренними аспектами добра, оно теряет свою власть. Например, проявив настоящее милосердие, вы отнимете почву у корней зла. Полностью признавшись, искренне осознав и раскаявшись в своих же скверных поступках и/или словах, вы не позволите злу манипулировать вами в будущем, с помощью ваших же страхов и чувства вины. Милосердие к себе!

Бывает так, что человек на вас орет, оскорбляет и ругается, пытаясь подавить вас или вызвать ответную агрессию. При этом, для вас, все выглядит необоснованным и беспочвенным. Не позволяйте дурным эмоциям манипулировать вами в этот момент — дайте себе время подумать о причинах подобного поведения человека. Может быть, у него крупные неприятности, о которых вы даже не знаете, болезнь, горе и т.д. К вам это не имеет никакого отношения. Но поняв это и осознав — вы проявите милосердие к такому человеку, не дав возможность злу внутри него насытиться и размножаться с помощью проявления гнева в вас самих. Милосердие к другим!

Закончив монолог, он поднял взгляд на светлую и чистую лекционную аудиторию, в которой недавно сделали ремонт. Она была переполнена пытливыми умами студентов, внимательно слушающих каждое его слово. Солнце приятно светило в полуоткрытое окно, через которое шел освежающий весенний воздух.

Зажмурившись с силой и встряхнув голову, он вернулся к реальности. Открыв глаза, его встретила абсолютно пустая лекционная аудитория. Грязная и пыльная. В ней не было никого, кроме пары мелких насекомых, снующих по треснувшей краске стен.

За наглухо закрытым окном стояла кромешная тьма. Эта вязкая ночь длилась уже больше двух лет.

В самом здании Университета уже давно не было ни единой живой души. Лишь жуткие, богомерзкие создания, царившие повсюду, куда бы он ни шел.

Опустив голову, он тут же ее поднял, сжав зубы. Нет, он не даст себе пасть духом. Никогда.

За дверью аудитории, с секундными паузами, послышались громкие и злобные хлопки аплодисментов…

Конец

ДОСТАВКА ЕДЫ

Планета Скорби. Название, данное ей, было не случайным. Это место находилось в нескольких днях перелета от Песочной Диаспоры. Планета, где вследствие биологической катастрофы погибло все мужское население. Женщины оказались в патовой ситуации. И так уж вышло, что очень скоро нашлась проповедница, создающая вокруг себя культ Печали. Прошло всего пару лет и уже почти все поклонялись неведомой сущности, которая обрекла их на горькие утраты. Мол, все это было неспроста и случившаяся катастрофа — дар, которым они должны воспользоваться, а именно — непрерывно скорбеть.

Небольшая горстка жительниц планеты Скорби еще какое-то время поддерживала связь со здравым рассудком. Они пытались переселиться, но культ Печали из пассивных действий быстро перешел к активным. Поэтому объявил опасными для общества всех не желающих к ним присоединиться. Всех кого они ловили бросали в яму, кишащую плотоядными червями, из которой невозможно было выбраться.

Сами черви были не более восьми-десяти сантиметров в длину. Их легко можно было с себя убрать, но только не во время сна. Когда изможденная жертва все-таки засыпала, черви пускали обезболивающий токсин в место первого укуса. Просыпались женщины уже усыпанные частично торчащими из их тел паразитами. Некоторые успевали полностью прогрызть себе путь внутрь. Бедняжки держались и барахтались там сколько могли, но по итогу все они были обречены.

Некоторое время спустя, они и вовсе оборвали любую связь с другими планетами. Никто к ним не прилетал и никто не вылетал от них, уже более ста двадцати лет.

Я — владелец и одновременно главный человек на грузовом космическом корабле, который был частью огромной экспедиции. Задание мое было простым — перевозить груз, состоящий из разнообразного провианта, способного избавить от голода густонаселенный город, примерно, на пару-тройку лет. Сама экспедиция состояла из сотен кораблей и даже нескольких межгалактических крейсеров, для охраны.

Мы уже несколько лет бороздили космическое пространство, посещали различные колонии и привозили все необходимое для жизни. Со временем, кораблей в экспедиции становилось все меньше, ведь опустошив трюмы, они возвращались домой. Мой же груз пока что не выгрузили ни одному населению, любой из посещаемых все это время планет. Но я был готов к этому морально, поэтому спокойно коротал время на своем корабле, почти все время шедшем на автопилоте.

— Хорошо, что нас омолодят ровно на те годы, которые мы потратим в экспедиции.

— Ага.

— Странные они, ну, эти благотворительные компании. Я в том смысле что — подозрительные. Сам посуди, откуда у них столько баблища, что они могут создавать и обеспечивать такого рода экспедиции? При этом, они же бесплатно обеспечивают провиантом столько народу!

Мой первый помощник любил поболтать и это было одним из его плюсов, учитывая время, которое иногда занимала перевозка. Иногда, я охотно поддерживал разговор, а иногда молчал. Благо, помощника устраивали оба варианта.

— Я точно не знаю, но заранее прошу избавить меня от твоих теорий заговора. — шутливо обратился я к помощнику.

— Да ладно тебе! Ты только представь, а что если все эти благотворительные компании по-тихому распространяют некий вирус на уровне ДНК. И последствия этого будут просто кошмарными.

— Например?

— Планета Скорби! Вдруг, им всем что-то в еду подсыпали, вот мужчины и передохли.

— Зачем это кому-то?

— Я откуда знаю! Это же тайный заговор. Сечешь?! Тай-ны-й!

Удовлетворенный своим словоблудием, первый помощник мне подмигнул и закинул руки за голову. Это означало что он либо ждет моей реакции, либо желает продолжить беседу на эту тему.

— Думаю, у выживших кукушечка отлетела не из-за того что им в еду чего-то подмешали.

— Да. Это они явно сами. Кто от страха, кто от отчаяния.

— Хм, а те, кто не имел никаких родственных и прочих связей с мужчинами. Они то чего примкнули к культу Печали?

— Страх, опять же. Стадное чувство, например. Точно не скажу, но я определенно не далек от истины.

— Хм, как думаешь, а что бы было, случись подобное наоборот — на планете остались одни мужчины.

— Не знаю. Или тотальный беспредел и разруха, или война какая-нить и тоже разруха. Разруха, в общем.

— Почему?

— Исхожу из опыта — вон, сколько мужчины в основном у власти. И чего?! Войны. Войны. Войны. Пе-ре-ры-ы-ы-ывчик небольшой и опять сплошные войны.

— М-де…

— Угу.

— Я вообще не понимаю вот этого стремления к власти. Нет, конечно, круто, но человек явно не в силах сохранить здравомыслие, под тяжестью короны. Я уже не говорю о высокой морали и всем остальном, что человека человеком делает.

— Есть такое. Плюс, как вариант, человек становится дохера кому должен и обязан, пока к власти выкарабкается. Более того, там — у власти, его уже поджидают, чтобы под свои интересы зашлифовать и переиначить. Поджидают не только скверные физические сущности, но и соблазны всяческие. Таким вот образом и теряет человек себя прежнего. Ну и кукуху, заодно.

— Кошмар.

— Ужас.

Улыбаясь, мы начали потихоньку приступать к осмотру панели данных, сверять числа с графиком и делать все то, за что там платят.

В конце смены помощник встал и пошел ужинать, а я развалился в удобном кресле и смотрел в громадный иллюминатор. Космос как всегда был унылым местом, которое веселей ни капли не становилось, когда очередная планета заселялась людьми.

За все тысячелетия после первого заселения чужой планеты, мы так и не встретили иную форму разумной жизни. Мелкие и крупные монстрообразные паразиты, смертельные и неизлечимые болезни — сколько угодно! Но никакой разумной жизни. Вдобавок, все существа и болячки находились на планетах столь удаленных от Земли, что все это явно говорило об одном — космос не для нас. Не создан он для человека.

* * *

На следующий день мы получили неожиданный запрос на стыковку. Опешив, мы попросили повторить запрос. Он остался неизменным. Самым странным было то, что к нам обращался один из кораблей экспедиции, на котором перевозили медикаменты. Мой помощник долго объяснял, что мы грузовой корабль и не имеем никаких инструкций касательно данного запроса. Мы не должны, да и не обязаны ни с кем состыковываться.

Выслушав его, связь с той стороны оборвалась.

— Че за хрень?

— Я почем знаю… Таблеток невкусных накушались.

— Та не, вроде как вменяемый голос.

— Отрапортуй на флагман.

— Приступаю.

Получив наш рапорт, флагман не отвечал около десяти часов. Настроение мое и помощника становилось скверным. В конце концов нам ответили с главного корабля экспедиции, но почему-то в форме текстового сообщения. В нем говорилось следующее:

“*Мы экстренно вынуждены использовать гиперскорость. За вами будет выслан спасательный отряд*”.

Пока наши глаза расширялись до боли в голове, в иллюминаторах, один за одним испарялись корабли нашей экспедиции.

— Я… а мы… что происходит?

— Не знаю.

Ответил я и мрачно посмотрел на один единственный оставшийся с нами корабль — тот самый, что перевозил медицинский груз, а значит тот, который к нам обратился с просьбой о стыковке.

— Куда они все отправились?

— У меня нет данных.

— Как это нет данных?

— Их нет. Возможно… не знаю. Их просто нет.

— Ты хочешь сказать, что мы в какой-то неведомой жопе космоса и рядом с нами только корабль со стремным экипажем?

— Так точно.

— Связь?

— Не с кем связываться. Ну, разве что вон с этими — указал помощник на корабль “со стремным экипажем”.

Я рухнул в свое кресло и приложил ко лбу указательный и средний палец, большим пальцем я разминал висок. Помощник растерянно смотрел на меня и явно о чем-то интенсивно думал.

— Какая ближайшая планета населенная людьми?

— Минуту. Так… Планета Скорби.

— Твою таки мать! Эти чиканутые нам никак не помогут. Сколько у нас топлива?

— Можем еще почти неделю барахтаться в открытом космосе.

— Я говорил тебе починить ту хреновину, которая отвечает за гиперскорость?! Говорил, или нет?

— А я вам ответил, что денег на ремонт нет. Вы еще добавили, мол, “ладно — все равно летим с экспедицией и нам это никак не понадобится”.

Помощник был прав. Я просто пошел на поводу у своих эмоций и должен взять себя в руки. Необходимо время, чтобы все обдумать.

— Мне нужно подумать. Займись возможными вариантами связи с… кем-нибудь.

— Приступаю, но…

— Займись!

— Так точно. — с легкой тревожностью в голосе закончил помощник наш диалог.

Так ничего и не придумав, я уснул.

* * *

Разбудил меня звук голосового сообщения со второго корабля, который экспедиция оставила здесь.

— Нам нужна еда. Требуем стыковки.

— Требуем?! — воскликнул я, все еще потирая глаза спросонья.

Аудио сообщение было поставлено на повтор, поэтому в течение следующих двух минут, с небольшими паузами, оно вновь и вновь клевало мой мозг. Вошел помощник. Я дал ему возможность дважды прослушать сообщение, а потом поднялся и отключил прием связи.

— Еда?

— Угу.

— На каждом корабле еще осталось запасов питания на полтора года!

— Знаю.

— Подождите, а почему они не улетели? Вроде как, у них все в порядке с гиперскоростью.

— Вероятно, потому-то они и есть причина, по которой все резко свалили в какие-то ебеня!

— Хм.

Мы молчали. Долго. Собравшись с мыслями, я сделал над собою усилие и приблизился к панели управления. Нажав пару кнопок я начал прямую связь.

— Говорит владелец грузового судна “Шон-22-А”. Что у вас происходит?

Тишина. Я вновь повторил свое сообщение, стараясь не добавлять в текст ругань. Наконец-то мне ответили:

— Еда. Нам нужна еда.

— У вас закончились запасы еды?

— Еды нет. Нужна еда.

— Конкретизируйте. По какой причине у вас кончилась еда?

— Съели. Больше нет.

Я завершил связь, посмотрев исподлобья на помощника. Тот молча моргал.

— Что скажешь?

— Они умом тронулись.

— Помешательство? У всей команды?

— Судя по всему… Нет. Я не знаю, на счет всей команды, но у говорящего точно не все дома. СМОТРИТЕ!

Вскрикнул помощник и указал рукой на иллюминатор. Я отчетливо увидел, как корабль с медицинским грузом начал движение в нашу сторону. Бросившись к панели, я открыл канал связи:

— Что вы творите?! Вы летите прямиком на нас!

—…

— Вы слышите? Прием?

— Еда.

— Остановите движение или мы будем вынуждены покинуть сектор, руководствуясь пунктом… как его… там где говорится что мы можем покинуть вынужденное место остановки в связи с явной угрозой.

— Они не останавливаются.

— Я вижу! Прием. Это последнее предупреждение. Остановитесь или мы будем вынуждены…

— Корабль начал торможение!

Из аппарата связи донеслось хриплое:

— Стыковка.

— Нет.

Я ответил резко и четко, осознавая что никакой стыковки с ними не будет. Отключив связь, я тут же спросил:

— Связь! Что со связью?

— Нет никого, в радиусе досягаемости нашего сигнала. Кроме планеты…

— Скорби.

— Да.

— Отправляемся к ней.

— Зачем?

— Я не знаю! Мне понятно лишь одно — я не хочу находиться рядом с кораблем, на котором у экипажа поехала крыша.

— Нам обещали помощь…

— Ты… ты тоже головой ударился?! Какая помощь, если они за минуту все отсюда свалили! Ты сам веришь в то, что даже если кто-то к нам и прилетит, то это случится раньше, чем к нам на борт взойдут эти… эти… голодные!

— Устанавливаю курс.

Восемь минут спустя, мы начали заводить двигатели. Корабль с медикаментозным грузом поначалу не реагировал, но потом вновь начал движение в нашу сторону.

— Они нас догонят?

— Никак нет. Не смогут. Но легко отследят курс.

— У них же гиперскорость…

— Она не работает на такие короткие расстояния.

— Отлично. Валим отсюда.

— Принято.

Мы начали движение, ускоряясь с каждым мгновением. Уже через десять минут мы шли на полном ходу. Зловещий корабль оставался все дальше и дальше от нас. Когда он совершенно пропал из виду, я вздохнул с облегчением.

— О-ох… ты ж…

— Да-а-а — протянул помощник.

— Летим заданным курсом. Все это время пытайся связаться с местными. На всех возможных волнах. Когда связь появится — сообщи мне. Говорить буду я.

— Сделаю. А что сейчас?

— Сейчас мы будем добираться до планеты Скорби. Сколько это займет?

— Два дня. М-м-м… Два дня с половиной.

— Отлично. Есть время подумать над дальнейшими действиями. А как скоро туда доберутся… голодные?

— Не ранее чем через пять дней.

— Хорошо.

— Гхм!

— Что еще?

— А если не удастся ни с кем связаться, то…?

— Будем приземляться.

— У нас нет ни единой координаты. Сканирование поверхности планеты невозможно.

— Почему?

— Потому что их защитный купол гасит любой сигнал и сотрет в пыль любой корабль, пытающийся войти в орбиту без разрешения.

— ТВОЮ МАТЬ! А раньше ты мне не хотел об этом сказать?

— Что бы изменилось?

—…

Он был прав. От этого ничего бы не изменилось. Мне нужно было уводить корабль, в любом случае. И если выбирать между открытым космосом и населенной планетой(пусть даже такой), то выбор очевиден.

— Я правильно понимаю, что наш сигнал связи на планете тоже не услышат?

— Скорее всего нет. Но нас определенно заметят, когда мы будем в непосредственной близи с куполом.

— И горючего у нас…?

— Уточняю. Так. На шесть суток и семь часов.

— Через два с половиной дня мы у планеты. Еще через три дня к нам прилетят гости. Через шесть суток нам в любом случае не жить.

— Почти.

— В смысле?

— Мы просто не сможем двигаться. Жизнеобеспечения хватит на год, а продуктов, сами понимаете… мы вдвоем за пару жизней столько не съедим. Но…

— Что опять?

— Не имея топлива, корабль притянет к планете и нас уничтожит купол.

— Да чтоб тебя! Ладно. Идем к планете Скорби. Дальше решим по ситуации.

— Мы могли бы просто подождать помощи.

— Там и подождем. Они обязательно увидят что мы свалили к этой планете. Так что если захотят спасти, то спасут. Кстати, ты подавал рапорт о количестве топлива на нашем корабле? Как давно?

— Так точно. Подавал. За день до… всего произошедшего.

— Прекрасно. Значит, они увидят где мы и будут точно знать, о нашей нехватке топлива. Теперь, забыли о спасательной миссии и концентрируемся на обдумывании дальнейших действий.

— Принято.

Я расслабился. Резко. Согревала мысль о двух днях полета, когда нас точно ничто не потревожит. Ну а дальше, мы или что-то придумаем, или нам очень повезет и нас заметят, позволив приземлиться на планете.

Устало, я посмотрел на помощника, который производил всяческого рода манипуляции за пультом управления.

— Эй, Джонни…

— Да?

— Давай, в будущем, ты мне сразу будешь говорить о причинах невозможности исполнения моих указаний, если это действительно так.

Джонни смущенно кивнул и продолжил свои действия.

* * *

На корабле, перевозящем медикаменты, царила полная тишина, после пережитого хаоса. Пол и стены были испачканы внутренностями, экскрементами и кровавыми следами, свидетельствующими о недавней массовой резне.

На мостике, грязный и худой, сидел полностью обнаженный человек, в кресле управления. Он забрался на него с ногами и левой рукой гладил себя по изуродованной рваными ранами голове. Когда его пальцы находили остатки волос, он выдергивал их с силой, не проявляя симптомов боли. Лицо его было абсолютно спокойным, а выражение лица можно даже сказать рассудительным. И только в глазах, время от времени, сверкало зловещее безумство.

Пальцами правой руки он вальяжно ковырялся в обширной, но не глубокой рваной ране на животе женщины. Та все еще была жива, но лишь тихо постанывала от нечеловеческих мучений. Все ее конечности были переломаны.

Изувеченная жертва стонала чуть громче, когда он отрывал небольшой кусочек плоти и клал его себе в рот, медленно прожевывая.

Покосившись на панель данных, он констатировал вслух:

— Два дня. С половиной. Долетим. Да?! — он спокойно и одновременно радостно подмигнул несчастной женщине.

Она молчала, смотрела в потолок и всхлипывала без слез, которые попросту закончились.

— Продержимся. — он отвернулся от нее и уставился на иллюминатор, в том направлении, где исчез грузовой корабль. Мечтательным голосом он добавил — Еда.

Конец

ИНСТИНКТЫ

Люблю зиму! Во-первых, свежо. Во-вторых, отлично видны следы. Можно не спешить и особо не вглядываться в окружающую местность. Все как на ладони. Но, то что я пытаюсь выследить прямо сейчас, почти не оставляет следов. Я даже не уверен, чем именно оно их оставляет. Ведь это четыре углубления в снегу, не более шести сантиметров в диаметре. Иногда, в углублениях видны волоски разной длины. Редко попадались некие твердые частицы бурого цвета, чем-то отдаленно напоминающие рыбью чешую. Также, время от времени следы исчезали вовсе, как будто оно взлетало или вскарабкивалось на деревья. Но через пару десятков метров, как правило, я опять находил следы. В общем, я не уверен что это, но я точно могу это выследить.

Единственное, в чем я был уверен наверняка — сегодня ночью это было возле моей избушки. Оно шныряло в округе. Я отчетливо слышал звонкий стук конечностей, когда оно ступало на твердую поверхность и легкий скрежет. Возможно, это был скрежет зубов.

Я не вышел ночью из дома. Меня пугало не то что находилось рядом и явно изучало мою избу. Меня пугал тот факт, что два моих огромных алабая лежат на полу и скулят словно щенки. Никогда бы не поверил, что их можно запугать. И тем более бы не поверил, если бы мне раньше сказали что страх окажется сильней охранного инстинкта алабая.

Я просто сел в кресло, спиной развернувшись к прочной стене. Предварительно взяв в одну руку бутылку самогона, а во вторую самый огромный нож, который был внутри дома. Я ждал. Чего я ждал?! Не знаю. Скорее всего хоть что-то знакомое, хотя бы знакомый звук, чтобы начать действовать.

Я почти был уверен, что оно способно перемещаться очень быстро и почти бесшумно. Но все же, снег выдавал местоположение, даже когда оно явно не хотело привлекать к себе внимание.

Около часа я терпеливо сидел в кресле, сделав за это время два мощных глотка из бутылки. Алабаи лежали смирно, но их смирение явно не относилось к моему присутствию. Мне казалось, что если внутрь проникнет то, что скиталось снаружи, мои огромные псы просто убегут, оставив меня один на один с ночным гостем. Скверное ощущение, когда видишь страх и отсутствие самоконтроля у того, кто по идее должен бесстрашно тебя защищать.

Еще около получаса испарилось из моей жизни. Звуки снаружи стихли. Я продолжал сидеть и смотреть на входную дверь. Хотя и сомневался, что в нее пролезет то, что было снаружи. Ибо, судя по звукам, оно было более двух метров в высоту и достаточно широким, для привычного размера дверей.

После двадцати минут тишины снаружи, я приподнялся и начал настраивать себя на выход из дома. Но жалкий вид моих некогда грозных псов меня останавливал. Я решил дождаться рассвета и не рисковать.

Это было самым долгим ожиданием солнца в моей жизни. Но я охотник и мне не привыкать быть терпеливым.

Когда наконец-то рассвело, я осмотрел округу из окна, при этом чрезвычайно внимательно вслушиваясь в звуки снаружи. Ничего необычного я не увидел и не услышал. Резко открыв дверь, я сделал два шага назад, максимально приготовившись к нападению чего угодно. Прошла минута, но ничего не происходило. Псы встали и засеменили в сторону сарая. Я пошел следом.

Открыв ворота сарая, меня сразу же стошнило от увиденного массива и смрада. Все курицы, две лошади и корова — были мертвы. Но самым жутким было то что, ни у кого из них почти не осталось плоти на костях. Все выглядело так, словно их долго варили. Их трупы лежали плотно друг к другу, сложены в кучу и облеплены какой-то желтовато-прозрачной, зловонной дрянью. Запах был кошмарным и напоминал серу, а также тухлые яйца.

Выйдя на свежий воздух, я не понимал двух вещей:

1. Почему я не слышал ни звука этой бойни, хотя сарай лишь в четырех метрах от дома?

2. Какого блядь хера происходит?

Второй пункт я не собирался выяснять прямо сейчас. Меня больше волновал тот факт, что мне не хотелось присоединяться к этой отвратной куче слепленных трупов домашней скотины. Я вернулся в дом.

Псы начали вынюхивать двор, пытаясь напасть на след, иногда, злобно порыкивая. Мне стало легче, когда я отметил их “возвращение”. Хотя я толком и не понимал зачем они это делают, ведь даже при отсутствии прямого контакта с ночным гостем, псы лежали покорно и не шевелясь. Скорее всего инстинкт — никуда ж его не денешь. Хотя ночью их охранные инстинкты не сработали. Именно из-за этого было страшно мне самому, ибо алабай порода такая, что и на медведей кладет с прибором.