Цитаты из книги «Когда все рушится», страница 8

Прямо сейчас – самое подходящее время; нет более высокого состояния сознания, чем сейчас. Это

Мы всегда пытаемся отрицать то, что перемены – это естественный ход вещей. Времена года сменяют друг друга, за ночью следует день. Время утекает, как песок сквозь пальцы. Но когда мы стареем, заболеваем, теряем тех, кого любим, – нам вовсе не кажется это естественным. Нам хочется отогнать это ощущение смерти, невзирая ни на что.

Поэт Джалаладдин Руми пишет о путешественниках в ночи, которые вместо того, чтобы бежать от темноты, стремятся к ней, желая познать свой страх. Идет ли речь о страхе собеседования при поступлении на работу или страхе ужасов войны, о предубеждениях или ненависти, об одиночестве вдовы или страхе ребенка, который подвергается насилию, – нежность боли открывает путешественникам в ночи свет бодхичитты.

Недавно я разговаривала с одним стариком, который последние четыре года живет на улице. На него никто никогда не смотрит. С ним никто никогда не разговаривает. Иногда прохожие дают ему немного денег, но никто не смотрит ему в лицо и не спрашивает, как дела. Этот старик чувствует себя очень одиноким, изолированным от общества, ему кажется, что он просто не существует для других людей. Разговор с ним напомнил мне, что суть сострадательной речи или сострадательного действия – это быть вместе с людь

От одиночества не надо бежать. То же касается любых других переживаний. Еще одно свойство спокойного одиночества – это отказ от поиска убежища в собственных мыслях. Почва ушла у нас из-под ног, все пропало, на этот раз нам не выбраться! Мы даже не стремимся к утешительным разговорам с самим собой о том, как обстоят дела, так ли это или не так, стоит ли или не стоит, возможно ли это или невозможно. Ощущая спокойное одиночество, мы не нуждаемся в убежище своей внутренней болтовни

Обычно мы считаем одиночество своим врагом. Сердечная боль – это не то, что мы выбрали бы по собственной воле. Это беспокойное состояние вызывает у нас желание убежать и найти себе компанию. Когда мы научимся покоиться в этом состоянии, наши отношения с одиночеством изменятся: оно станет расслабленным и успокаивающим, и мы больше не будем воспринимать его как угрозу.

нется поводов для надменности, которая возникает, когда мы следуем каким-нибудь идеалам. Наша готовность сделать следующий шаг будет отсекать ее. Те открытия, которые мы сделаем благодаря практике, не имеют ничего общего с верой во что-либо. Скорее, они связаны с готовностью умирать, готовностью все время умирать.

Чувствовать себя по-настоящему живым, по-настоящему пробужденным – значит все время выпадать из гнезда. Жить полной жизнью – значит все время ступать на незнакомую территорию, переживать каждое мгновение как абсолютно новое и свежее. Жить – значит быть готовым умирать снова и снова

Здоровое тело подобно горе. В горах происходит многое: идет град, дождь и снег, дует ветер. Жарит солнце, проносятся облака, животные и люди испражняются там и тут… Одни оставляют мусор, другие убирают его. Разные вещи происходят

Нетеизм означает способность расслабиться в неопределенности настоящего момента, отказавшись при этом от попыток обрести чувство безопасности. Иногда мы думаем, что дхарма – это нечто внешнее, то, во что мы верим, на что равняемся. Однако дхарма – это не убеждения, не догма. Это абсолютное принятие непостоянства и перемен. Учение распадается на части, как только мы пытаемся за него ухватиться. Мы должны просто переживать его, ни на что не надеясь. Так поступали многие храбрые и сострадательные л