Читать книгу: «Когда страшно: три книги Пемы Чодрон для опоры в трудные времена»

Name: Когда страшно: три книги Пемы Чодрон для опоры в трудные времена
Author: Пема Чодрон
ISBN: 978-5-04-227457-2

Пема Чодрон

Шрифт:

* * *

Дорога к бесстрашию. Как стать храбрым в трудные времена

Признай свои скрытые недостатки,
Не бойся приближаться к тому,
Что кажется тебе отвратительным.
Старайся помочь даже тем,
Кому ты не в состоянии помочь.
Откажись от всего, к чему ты привязана.
Ступай на кладбища и в места, вызывающие у тебя страх.
Совет, который дал тибетской йогине Мачиг Лабдрон ее учитель

Шестнадцатому Кармапе Рангджунгу Ригпе Дордже,
Дилго Кхьенце Ринпоче и
Чогъяму Трунгпе Ринпоче,
которые научили меня бесстрашию

Пролог

Все свои учения я начинаю с зарождения сострадательного устремления. Я делаю пожелание, чтобы мы все могли применять учение в повседневной жизни и таким образом освободили бы себя и других от страдания.

Во время лекции я призываю слушателей сохранять открытость ума. Это состояние можно сравнить с изумлением ребенка, который пока еще непредвзято смотрит на мир. Как сказал об этом мастер дзен Судзуки-роси: «Ум новичка открыт многим возможностям, в то время как ум знатока – лишь малому их числу».

В конце лекции я посвящаю заслугу всем существам. Это проявление безграничного дружелюбия можно сравнить с каплей свежей родниковой воды, которая быстро испарится, если упадет на камень в жаркий полдень. Но если она окажется в океане, то никогда не исчезнет. Поэтому мы делаем пожелание использовать учение на благо других.

Такой подход отражает три благородных принципа: быть добродетельным в начале, быть добродетельным в середине и быть добродетельным в конце. Их можно применять к любому занятию в нашей жизни. Начинайте свой день, ешьте, идите на встречу с намерением быть открытыми, гибкими и добрыми. Будьте любознательными. Как часто говорил мой учитель Чогъям Трунгпа: «Относитесь к жизни как к эксперименту».

Когда мы завершаем начатое – не важно, преуспели ли мы в своих намерениях или нет, – следует подумать о других, о тех, кто добился успеха или потерпел поражение. Мы делаем пожелание, чтобы все, чему мы научились на собственном опыте, также принесло бы пользу и им.

Я предлагаю вам эту книгу как руководство по практике сострадательного воина. Пусть она принесет нам пользу в начале, в середине и в конце пути. Пусть она поможет приблизиться к тому, что пугает нас. Пусть она обогатит нашу жизнь и, когда придет время, позволит умереть без сожалений.

Глава 1
Совершенство бодхичитты

Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.
Антуан де Сент-Экзюпери

Первые наставления по бодхичитте я получила от одной пожилой женщины, когда мне было шесть лет. Она нежилась на солнце, а я шла мимо ее дома, чувствуя себя никому не нужной и несчастной, и пинала все, что попадалось под ноги. Засмеявшись, она сказала мне: «Милая, не позволяй жизни ожесточить твое сердце».

В тот момент я получила сущностные наставления: мы можем позволить жизненным обстоятельствам ожесточить нас – и тогда будем копить обиды и страх, или же можем позволить им смягчить нас, сделать добрее – и тогда мы откроемся тому, что нас пугает. У нас всегда есть этот выбор.

Если бы мы спросили Будду, что такое бодхичитта, то, пожалуй, он ответил бы: это слово легче понять, чем объяснить. Он бы предложил нам самим найти его смысл и добавил, что бодхичитта – единственное исцеление и что она способна преобразить самое жесткое сердце и самый предвзятый, наполненный страхом ум.

Читта означает «ум», а также «сердце» или «настрой». Бодхи можно перевести как «пробужденный», «просветленный» или «полностью раскрытый». Бодхичитту – полностью раскрытое сердце и ум – иногда называют «чувствительным местом», столь же уязвимым и чувствительным, как открытая рана. Отчасти это качество соотносится с нашей способностью любить. Даже у самых жестоких людей есть такое «чувствительное место». Даже самые агрессивные животные любят своих детенышей. Как сказал об этом Трунгпа Ринпоче: «Каждое существо что-то да любит, пусть даже это лишь маисовая лепешка».

Бодхичитта также связана с состраданием – нашей способностью чувствовать боль других. Сами того не осознавая, мы постоянно закрываемся от страданий других, потому что они пугают нас. Мы возводим защитные стены мнений, предубеждений и стратегий, страшась того, что нам причинят боль. Наши эмоции – гнев, желание, безразличие, ревность и зависть, надменность и гордость – укрепляют эти барьеры. Но, к счастью для нас, в этих защитных сооружениях всегда есть трещина – наше «чувствительное место», а именно – присущая нам способность любить и заботиться о других. Благодаря практике мы можем научиться находить эту брешь, замечать это уязвимое мгновение любви, благодарности, одиночества, смущения или неловкости и использовать его для пробуждения бодхичитты.

Пожалуй, можно провести аналогию между бодхичиттой и разбитым сердцем. Иногда в нем рождается тревога и паника, иногда гнев, обида и упреки, но под всей этой прочной броней скрывается нежность подлинной грусти. Она соединяет нас со всеми, кто хоть раз любил. Эта грусть может научить нас великому состраданию. Она может смирить нас, когда мы надменны, и смягчить, когда мы жестоки. Она пробуждает нас, когда мы хотим отключиться, и проникает сквозь наше безразличие. Эта постоянная боль в сердце – благословение, которое, если полностью принять его, можно разделить с другими.

Будда говорил, что каждый из нас обладает просветленной природой. Даже в самые тяжелые моменты, когда мы пребываем в смятении и запутанности, мы неотделимы от пробужденного состояния. Это революционное утверждение. Даже у самых обычных людей, таких как мы с вами, со всеми нашими комплексами и запутанностью, есть этот просветленный ум, бодхичитта. На самом деле открытость и теплота бодхичитты и есть наша подлинная природа. И даже когда кажется, что нам гораздо более присущи неврозы, чем мудрость, даже когда мы чувствуем себя безнадежно запутавшимися, бодхичитта всегда с нами. Она подобна безграничному небу, которое не могут изменить никакие облака – они лишь временно скрывают его от нас.

И мы так привыкли к облакам, что нам иногда сложно поверить в учение Будды. Однако даже в самые тяжелые времена, в моменты невыносимого страдания у нас есть возможность соприкоснуться с благородным сердцем бодхичитты. Она всегда доступна нам, как в горе, так и в радости.

Одна девушка как-то написала мне, как оказалась в неприятной ситуации в маленьком городке на Ближнем Востоке.

БОДХИЧИТТА СПОСОБНА ПРЕОБРАЗИТЬ САМОЕ ЖЕСТКОЕ СЕРДЦЕ И САМЫЙ ПРЕДВЗЯТЫЙ, НАПОЛНЕННЫЙ СТРАХОМ УМ.

Ее с друзьями окружила толпа местных жителей, которые кричали, улюлюкали и угрожали забросать их камнями только за то, что те – американцы. Эта девушка, конечно же, была в ужасе, но при этом пережила интересный опыт. Неожиданно она стала отождествлять себя с каждым, кого хоть раз оскорбляли или ненавидели. Она поняла, что чувствуют люди, когда их презирают из-за национальности, расы, сексуальной ориентации, пола. Что-то в ней раскрылось, и она осознала чувства миллионов угнетаемых людей во всем мире. Эта девушка ощутила свою общность даже с теми, кто ненавидел ее. Это чувство глубокой связи, или единства со всеми, и есть бодхичитта.

Есть два уровня бодхичитты. Во-первых, есть абсолютная бодхичитта – непосредственный опыт, свободный от концепций, мнений и нашего обычного стремления все понять. Это что-то неимоверно благое, чему мы не можем дать определения. Мы словно знаем на интуитивном уровне, что нам совершенно нечего терять. Во-вторых, есть относительная бодхичитта – наша способность открывать свой ум и сердце страданию, а не закрываться от него.

Тех, кто самоотверженно практикуется в пробуждении абсолютной и относительной бодхичитты, называют бодхисаттвами, или воинами. Это не те воины, которые убивают и причиняют вред, а воины ненасилия, которые слышат плач мира. Это мужчины и женщины, готовые работать со сложными ситуациями, чтобы облегчить страдание других. Они стремятся выйти за пределы привычных реакций и самообмана, чтобы раскрыть изначальную чистую энергию бодхичитты. Мы знаем много людей, подобных матери Терезе или Мартину Лютеру Кингу, которые осознали: величайшее зло коренится в нашем собственном агрессивном уме. Они посвятили свою жизнь тому, чтобы помочь другим понять эту истину. Есть много простых, обычных людей, которые всю жизнь учатся открывать свое сердце и ум и помогают в этом другим. Подобно им, мы тоже можем научиться относиться к себе и к миру как воины-бодхисаттвы, пробуждая в себе мужество и любовь.

Существуют разные методы для развития храбрости и доброты, как формальные, так и неформальные. Некоторые практики помогают нам раскрыть свою способность радоваться, отпускать, любить и горевать, другие учат сохранять открытость в состоянии неопределенности. Есть и такие, которые позволяют нам полностью присутствовать в настоящем мгновении даже в таких ситуациях, в которых мы обычно закрываемся.

Мы можем следовать по пути воина, где бы мы ни были, в какой бы ситуации ни оказались. С помощью практик медитации, любящей доброты, сострадания, радости и равностности мы можем раскрыть в себе бодхичитту. Мы обнаружим эту нежность в печали и в благодарности, в гневе и страхе, ее можно найти в одиночестве и в сопереживании.

Обычно мы предпочитаем методы, не доставляющие нам неприятных ощущений и дискомфорта. И в то же время хотим исцелиться. Однако практика бодхичитты так не работает. Воин принимает факт: мы не знаем, что случится с нами в следующий момент. Обычно мы стараемся контролировать то, что не поддается контролю, стремимся к надежности и предсказуемости, комфорту и безопасности. Но правда в том, что невозможно избежать неопределенности. И эта неопределенность одновременно интригует и пугает нас.

Практика бодхичитты не обещает хэппи-энда. Скорее, просто «я», которое так стремится к безопасности, которое все время хочет за что-то уцепиться, наконец-то повзрослеет. Суть пути воина не в том, чтобы избегать неопределенности и страха, а в том, чтобы научиться принимать дискомфорт и неприятные ощущения. Практикуя, мы работаем с трудностями, с эмоциями и непредсказуемыми событиями повседневной жизни.

Слишком часто мы похожи на робких птенцов, которые не осмеливаются покинуть гнездо. Оно уже начинает дурно пахнуть, никто не прилетает, чтобы покормить нас, никто не защищает и не согревает нас. А мы всё сидим в гнезде, надеясь, что мама-птичка вернется к нам.

Мы окажем себе огромную услугу, покинув его. Конечно, это требует мужества, и вряд ли мы сможем обойтись без ценных советов других. Мы можем сомневаться, что готовы к пути воина, но следует спросить себя: «Что я предпочитаю: повзрослеть и жить полной жизнью или жить и умереть в страхе?»

Все существа способны почувствовать нежность – переживать сердечную боль, горе и неуверенность. И значит, просветленное сердце бодхичитты присуще каждому из нас. Учитель медитации Джек Корнфилд был свидетелем этому в Камбодже в период правления красных кхмеров. Пятьдесят тысяч людей были вынуждены стать коммунистами под дулами автоматов: им угрожали смертью, если они продолжат практиковать буддизм. Однако, несмотря на опасность, в лагере для беженцев был создан храм, и двадцать тысяч человек пришли на церемонию открытия. Не было ни речей, ни молитв, лишь безостановочно звучало одно из главных учений Будды:

Ненависть не искоренить ненавистью,
Исцеляет только любовь.
Это древний и вечный закон.

Тысячи людей повторяли эти слова и плакали, зная, что истина этих слов сильнее, чем их страдание.

Вот какой силой обладает бодхичитта. Она вдохновляет и поддерживает нас и в хорошие времена, и в трудные. Мы будто раскрываем в себе мудрость и мужество, о существовании которых и не догадывались. Как благодаря алхимии можно превратить любой металл в золото, так и бодхичитта может, если мы только позволим ей, обратить каждое действие, слово или мысль в средство для пробуждения нашего сострадания.

Глава 2
Соединение с источником

Человек – это часть целого, которое мы называем Вселенной, часть, ограниченная во времени и в пространстве. Он ощущает себя, свои мысли и чувства как нечто отдельное от всего остального мира, что является своего рода оптическим обманом.
Для нас эта иллюзия стала тюрьмой: она ограничивает нас миром собственных желаний и привязанностью к узкому кругу близких нам людей. Наша задача – освободиться из этой тюрьмы, расширив сферу своего участия до всякого живого существа, до целого мира, во всем его великолепии,
Альберт Эйнштейн

Когда мы копали землю под фундамент ретритного центра в монастыре Гампо, мы наткнулись на твердую породу, и в ней появилась трещина. Минуту спустя оттуда начала сочиться вода, и через час поток стал сильнее, а трещина расширилась.

Обнаружение бодхичитты подобно этому: мы открываем источник живой воды, который был временно замурован в камне. Когда мы соприкасаемся с глубокой печалью, принимаем дискомфорт, не стараясь ничего изменить, когда мы осознаем боль осуждения или предательства и позволяем ей смягчить нас – именно в такие мгновения мы соединяемся с бодхичиттой.

Это переживание может вызывать в нас чувство неуверенности и беспокойства, но оно также приносит облегчение и меняет нас. Позволяя себе соединиться с бодхичиттой, хотя бы на мгновение, мы проявляем по отношению к самим себе настоящую доброту. Конечно, чтобы принять свои страхи, требуется сострадание и мужество, и этот шаг определенно не кажется нам логичным. Но именно это необходимо сделать.

Положение человека одновременно и смешно, и горько. Обладая мудростью и нежностью, мы, сами того не осознавая, блокируем их, чтобы защититься от неопределенности. Обладая потенциальной возможностью быть свободными, как бабочка, мы почему-то предпочитаем маленький, ограниченный кокон эго.

Одна подруга рассказала мне про своих пожилых родителей, которые живут во Флориде, в неблагополучном районе, где уровень насилия довольно высок. Надеясь защитить себя от возможных опасностей, они огородили дом высоким забором и завели сторожевых собак. К сожалению, теперь они все больше боятся выходить за пределы своего участка. Им хотелось бы пойти на пляж или поиграть в гольф, но они слишком испуганы, чтобы решиться на это. Сейчас они даже наняли человека, который ходит для них в магазин, но чувство незащищенности только усиливается. Теперь родители моей знакомой с подозрением относятся даже к работникам, приходящим в дом: садовникам, водопроводчикам и электрикам. В результате такой изоляции они утратили способность взаимодействовать с непредсказуемым миром. Наше эго работает точно так же.

Как сказал Альберт Эйнштейн, трагедия человека в том, что, ощущая себя отделенным от остального мира, он сам заключает себя в тюрьму. И что еще печальнее, нас все больше пугает возможность свободы. И когда эти барьеры рушатся, мы не знаем, что делать. Поэтому нам нужно заранее представлять себе, каково это, когда стены начинают рассыпаться. Мы должны понимать, что страх и дрожь сопутствуют взрослению и что для того, чтобы принять происходящее, требуется мужество. Такое мужество – позволяющее пойти туда, где страшно, – невозможно без сострадательного изучения того, как работает эго. Поэтому мы спрашиваем себя: «Как я поступаю, когда мне кажется, что я не контролирую происходящее? В чем я черпаю силу, в чем нахожу опору?»

Будда учил, что гибкость и открытость придают нам сил, а попытки убежать от неопределенности делают нас слабыми и причиняют боль. Однако важно понимать, что открытость возникает не из подавления своих страхов, а из близкого знакомства с ними. Поэтому очень важно изучить, как мы пытаемся избежать того, что пугает нас.

Вместо того чтобы разрушать эти стены, мы начинаем честно исследовать их, сохраняя доброжелательный настрой. Когда мы прикасаемся к ним, ощущаем их запах и рассматриваем, то постепенно начинаем видеть сильное желание и отторжение, которым подчинена наша жизнь. Мы осознаем стратегии и убеждения, при помощи которых возводим эти барьеры: какие истории я рассказываю сам себе? Что отталкивает меня и что привлекает? Мы начинаем с интересом наблюдать за тем, что происходит. Не оценивая происходящее как правильное или неправильное, мы просто стараемся быть максимально объективными. Однако не будьте слишком строги, относитесь к себе и к другим с юмором. Так, год за годом мы учимся быть открытыми и принимать все, что возникает. Медленно, очень медленно, трещины в стенах становятся шире – пока, как по волшебству, не заструится свободный поток бодхичитты.

В практике бодхичитты мы опираемся на учение о трех демонах материализма. Для того чтобы оградить себя от изменчивого и непредсказуемого мира и обрести иллюзию безопасности, мы используем три стратегии. Учение о трех демонах знакомит нас с ними, и мы начинаем осознавать, что постоянное стремление к удобству и спокойствию лишь укрепляет наши страхи.

Первый из трех демонов материализма – это демон формы. Он проявляется, когда в поисках опоры мы обращаемся к внешним объектам. Обратите внимание, как именно вы пытаетесь уклониться от происходящего. Что я делаю, когда испытываю тревогу и подавленность, скуку или одиночество? Отправляюсь по магазинам? Обращаюсь к алкоголю или еде? Пытаюсь взбодриться при помощи наркотиков, секса или ищу приключений? Наслаждаюсь красотой природы или погружаюсь в восхитительный мир книг? Убиваю время телефонными разговорами, сижу в интернете или часами смотрю телевизор? Некоторые из этих методов опасны, другие забавны, третьи – даже полезны. Суть в том, что любую деятельность, любое вещество можно использовать для того, чтобы убежать от неопределенности. Если мы впадаем в зависимость от демона формы, то создаем причины и условия для умножения страдания. Как бы мы ни старались, все это не принесет длительного удовлетворения. Более того, те чувства, от которых мы пытаемся убежать, становятся лишь сильнее.

Традиционный пример, который помогает нам лучше понять боль, причиняемую демоном формы, – это мышь, которая не устояла перед искушением съесть кусочек сыра и попала в мышеловку. Далай-лама рассказывает интересную историю на эту тему. Когда он был маленьким мальчиком и жил в Тибете, то пытался ловить мышей. Не для того чтобы убивать их, просто ему хотелось перехитрить их. Но ему так ни разу не удалось поймать ни одной, и теперь Его Святейшество считает, что мыши в Тибете, должно быть, значительно умнее других своих собратьев. Они стали для него примером просветленного поведения. В отличие от большинства из нас, эти мыши поняли: лучше воздержаться от краткого удовольствия ради долгого – от сыра ради жизни. Далай-лама призывает нас последовать их примеру.

Как правило, оказавшись в ловушке, мы вовсе не стремимся исследовать то, что происходит, не анализируем стратегии, которые использует эго. Мы слепо обращаемся к тому, что, по нашему мнению, принесет нам облегчение, и потом удивляемся, почему чувство неудовлетворенности не уходит. Практикуя бодхичитту, мы должны осознавать, что делаем. Мы учимся доброжелательно принимать все, что происходит, не давая никаких оценок и не вынося суждений. Так мы разрушим привычные шаблоны мышления и поведения, следование которым приводит к неудовлетворенности и боли.

БУДДА УЧИЛ, ЧТО ГИБКОСТЬ И ОТКРЫТОСТЬ ПРИДАЮТ НАМ СИЛ, А ПОПЫТКИ УБЕЖАТЬ ОТ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ ДЕЛАЮТ НАС СЛАБЫМИ И ПРИЧИНЯЮТ БОЛЬ.

Второй из трех демонов материализма – это речь. Он проявляется, когда с помощью разнообразных убеждений мы создаем иллюзию знания природы реальности. Все «измы» – политические, экологические, философские или духовные – используются именно с этой целью. «Политкорректность» – хороший пример работы этого демона. Когда мы убеждены в собственной правоте, мы бываем нетерпимы к недостаткам других людей.

Обратите внимание, как вы реагируете, если другие расходятся с вами в оценке работы правительства? Или когда не соглашаются с вашим отношением к гомосексуальности или к защите окружающей среды? Что происходит, когда оспаривают ваши взгляды на курение и употребление алкоголя? Что вы делаете, когда другие не разделяют ваших религиозных убеждений?

Те, кто только что приступил к практике буддийских учений, часто испытывают воодушевление и энтузиазм: они ощущают себя частью нового сообщества, обретают новый взгляд на мир. Однако важный вопрос: как они при этом относятся к тем, кто смотрит на мир иначе? Отвергают ли они других только потому, что те не верят в карму?

Проблема не в убеждениях как таковых, но в том, как мы используем их в качестве опоры, чтобы почувствовать себя правым, а других счесть виноватыми. Как пытаемся избежать чувства неуверенности, вызванного непониманием сути происходящего. Когда-то давно, в 1960-х, у меня был знакомый, который страстно протестовал против любой несправедливости. Как только конфликт разрешался, он впадал в тоску. Но стоило появиться новому поводу для возмущения, как он снова воспарял духом.

Мой друг-буддист Джарвиш Джей Мастерс, отбывающий пожизненное заключение, в своей книге Finding Freedom описал, что происходит, когда нас соблазняет демон речи.

Однажды он сидел на своей койке и читал книгу, когда его сосед Омар закричал: «Эй, Джарвиш, включи седьмой канал!» Он включил телевизор, но там было только изображение, без звука. Джарвиш увидел толпу разъяренных людей, которые размахивали руками. Он спросил: «Эй, Омар, что там происходит?» Его сосед ответил: «Это ку-клукс-клан, Джарвиш, и они кричат, что во всем виноваты черные и евреи».

Пару минут спустя Омар снова закричал: «Эй, посмотри сейчас!» На этот раз в телевизоре Джарвиш увидел большую группу людей, которые маршировали, размахивали плакатами, а их арестовывали. Он сказал: «Глядя на их лица, я вижу, что они чем-то сильно разгневаны. Что с ними такое?» Омар ответил: «Это демонстрация защитников окружающей среды. Они требуют остановить вырубку деревьев, убийство тюленей и все такое. Видишь ту женщину, которая кричит в микрофон?»

Десять минут спустя Омар снова позвал: «Эй, Джарвиш! Ты все еще смотришь? Видишь, что происходит сейчас?» Джарвиш взглянул в телевизор и увидел людей в костюмах, которые, казалось, о чем-то яростно спорили. «А что с этими парнями?» – спросил он. Омар ответил: «Это президент и сенаторы США, которые в прямом эфире обвиняют друг друга в развале экономики».

Джарвиш сказал: «Знаешь, Омар, сегодня я узнал кое-что интересное. Не важно, носят ли эти люди балахоны ку-клукс-клана, значки защитников окружающей среды или дорогие костюмы, – у них у всех одинаково разгневанные лица».

Убежденность в том, что наш взгляд на мир и есть истина, – это первый шаг в ловушку демона речи. Если мы впадаем в состояние «праведного» негодования, это уже верный знак того, что мы зашли слишком далеко и наши убеждения и идеалы стали очередным способом возведения стен.

Третий демон, демон ума, использует самую тонкую и изощренную стратегию. Он вступает в игру, когда мы пытаемся избежать беспокойства и дискомфорта при помощи особых состояний ума. Для этого можно использовать наркотики или спорт, влюбленность или духовные практики. Способов достичь измененного состояния сознания множество, и часто такие переживания вызывают у нас зависимость. Так приятно вырваться из оков рутины, что нам хочется вновь и вновь возвращаться к этому переживанию. Например, люди, недавно практикующие медитацию, часто рассчитывают, что благодаря практике смогут подняться над дискомфортом и проблемами повседневной жизни. И испытывают, мягко говоря, разочарование, когда им рекомендуют погрузиться в происходящее, быть открытыми и принимать как блаженство, так и скуку.

Иногда удивительные переживания возникают внезапно. Недавно моя знакомая-адвокат рассказала мне про свой необычный опыт: она стояла на углу улицы, в ожидании зеленого сигнала светофора, когда вдруг ее тело начало как будто расширяться, пока не стало огромным, как Вселенная. Она ощущала, что составляет со Вселенной единое целое, в этом не было никаких сомнений. Теперь моя знакомая знала, что не отделена от всего мира, как ей казалось раньше.

Конечно, это переживание кардинально изменило ее отношение к жизни. Она ужаснулась тому, как мы попусту тратим время, пытаясь защитить иллюзию личного пространства. Ей стало понятно, почему в мире столько войн и насилия. Это, безусловно, очень ценный и полезный опыт, однако возникла другая проблема: она начала цепляться за это переживание и хотела вернуть его. Ее больше не устраивало обычное восприятие, она считала, что так она теряет связь с сутью жизни. Ей казалось, что она умрет, если не сможет снова войти в это измененное состояние сознания.

Я знала людей, которые в 1960-е принимали ЛСД каждый день, надеясь, что смогут постоянно пребывать в измененном состоянии сознания. В результате они просто разрушили свой мозг. Знаю людей, которые зависимы от чувства влюбленности. Как Дон Жуан, они не могут вынести того, что изначальный восторг начинает тускнеть и ощущения приедаются, – и устремляются на поиски нового объекта обожания.

Такие пиковые переживания могут открыть нам истину и показать, над чем нам следует работать, однако в целом в них нет ничего особенного. Если мы не способы включить их в свою повседневную жизнь, со всеми ее взлетами и падениями, если цепляемся за них, они становятся препятствием. Приняв свой опыт измененного состояния сознания, мы должны двигаться дальше и учиться взаимодействовать с окружающими. Тогда в нашу жизнь начнут проникать самые глубокие прозрения. Как сказал тибетский йогин Миларепа, услышав про необычные переживания своего ученика Гампопы: «Это не плохо и не хорошо. Продолжай медитировать». Проблема не в измененных состояниях сознания как таковых, но в зависимости, которую они могут вызывать. Подъем неизбежно сменяется спадом, и, принимая прибежище в демоне ума, мы обрекаем себя на разочарование.

Суть учения о трех демонах материализма проста: у каждого из нас есть свой набор методов, при помощи которых мы бежим от жизни – такой, какова она есть. Используя эти стратегии, мы утрачиваем способность наслаждаться нежностью и чудесами, которые присутствуют даже в самых, казалось бы, обычных моментах жизни, и теряем связь с бодхичиттой.

Мы сможем соединиться с бодхичиттой, только если не будем убегать от неопределенности повседневной жизни. Бодхичитта возникнет естественным образом, и ничто не сможет остановить ее. Как только мы перестанем блокировать ее стратегиями эго, освежающий поток бодхичитты заструится свободно. Можно замедлить его, можно превратить в застоявшуюся воду. Но тем не менее, как только возникнет малейшая брешь, бодхичитта обязательно проявится: так растут сквозь асфальт трава и цветы.

Глава 3
Природа реальности

Когда мы начинаем видеть, что вчера было вчера и сейчас его уже нет, а сегодня – это сегодня, совершенно отличное от вчера, наше отношение к жизни становится другим. Реальность такова, что все меняется, каждый час, каждую минуту. Если мы не осознаем этого, мы перестаем замечать новое в жизни.
Дзигар Конгтрул Ринпоче

Будда учил, что человеческое существование определяется тремя основными характеристиками: непостоянством, бессамостностью и страданием, или неудовлетворенностью. Более того, он утверждал, что жизнь всех существ отмечена этими тремя качествами. Если мы распознаем их в своей жизни и признаем их истинность, то сможем расслабиться и принять явления такими, какие они есть.

Когда я услышала это учение впервые, оно показалось мне слишком академичным и далеким от жизни. Но когда я стала обращать внимание на то, что происходит с моим телом и умом, мое отношение изменилось. Я на собственном опыте поняла, что нет ничего неизменного. Мое настроение постоянно меняется, как и погода. Мысли и эмоции возникают независимо от моей воли, и я не могу остановить их поток.

За неподвижностью следует движение, которое снова сменяется неподвижностью. Даже самая неотступная физическая боль, если наблюдать за ней, то ослабевает, то нарастает.

Я благодарна Будде за это знание: то, против чего мы всю жизнь боремся, можно просто признать частью повседневного опыта. Да, в жизни подъемы чередуются спадами, люди и ситуации непредсказуемы. Каждый испытывал боль от того, что не получал желаемое: это относится к святым и грешникам, к победителям и неудачникам. Я рада, что кто-то увидел истину и открыл ее нам: мы можем контролировать в этой жизни далеко не все, и в этом нет нашей личной вины.

Первая характеристика существования, непостоянство, означает, что нет ничего неизменного, все мимолетно и преходяще. Таков обычный порядок вещей. Все находится в непрерывном развитии. Все – каждое дерево, каждая травинка, все животные, насекомые, люди, здания, одушевленное и неодушевленное – постоянно меняется, мгновение за мгновением. Не обязательно быть мистиками или физиками, чтобы увидеть это. Но на уровне личного опыта мы почему-то сопротивляемся этому основополагающему факту жизни. Это значит, что не всегда все идет так, как нам хотелось бы: мы сталкиваемся как с приобретениями, так и с потерями. И нам это не нравится.

Однажды мне пришлось одновременно менять работу и дом. Я чувствовала себя неуверенно, меня пугала неопределенность. Я рассказала об этих ощущениях Трунгпе Ринпоче, надеясь, что он поможет мне справиться с этим периодом моей жизни. Но он безучастно посмотрел на меня и сказал: «Мы все постоянно сталкиваемся с переменами. Если ты научишься спокойно воспринимать это, то никаких проблем не будет».

Мы знаем, что все непостоянно; знаем, что все конечно. Мы понимаем эту истину на интеллектуальном уровне, но на эмоциональном испытываем к ней глубоко укорененное отвращение. Мы жаждем постоянства, рассчитываем на него. В нас заложено стремление к безопасности, и мы уверены, что сможем эту безопасность обрести. Непостоянство пугает нас и приводит в отчаяние. Мы развиваем бурную деятельность, чтобы оградить себя от неопределенности, прилагаем неимоверные усилия, пытаясь противостоять непостоянству и смерти. Нам не нравится, что мы стареем и наше тело меняется. Нас пугают морщины и увядающая кожа. Мы используем всевозможные омолаживающие средства, словно действительно верим, что кожа, волосы, глаза и зубы могут стать неподвластными непостоянству.

Учение Будды призывает нас освободиться от такого ограниченного отношения к жизни и всецело принять очевидную истину о непостоянстве. Это не значит, что мы начнем все видеть в черном цвете: мы лишь поймем, что мы – не единственные, кто не способен контролировать происходящее. Мы больше не будем считать, что есть люди, которым удалось избежать непостоянства и неопределенности.

Вторая характеристика существования – это отсутствие «я», или бессамостность. Человек так же непостоянен, как и всё в этом мире. Каждая клетка нашего тела всегда находится в процессе изменения. Мысли и эмоции непрерывно возникают и исчезают. Когда мы считаем себя удачливыми или безнадежными, на чем мы основываемся? На этом самом мимолетном мгновении? На вчерашнем успехе или неудаче? Мы цепляемся за жесткое представление о том, кто мы есть, тем самым ограничивая себя. В этом мире нет ничего неизменного. Только от нас зависит, станет ли реальность перемен источником свободы или невыносимой тревоги. Хотим ли мы и дальше проводить дни в страдании или же стремимся к радости? Это очень важный вопрос.

Иногда бессамостность называют отсутствием «я», что может ввести в заблуждение. Будда не имел в виду, что мы исчезаем или стираем свою индивидуальность. Один мой ученик как-то спросил: «Не становится ли все безликим, когда мы переживаем бессамостность?» Нет, не становится. Будда говорил: жесткое представление о себе – как о неизменной и обособленной сущности – ограничивает нас и причиняет боль. Играя определенную роль в драмах нашей жизни, не обязательно столь истово верить в реальность своего персонажа. Наша проблема в том, что мы слишком серьезно относимся к себе, считаем себя чрезмерно значимыми.

Мы находим себе оправдание, когда нас все раздражает, когда мы принижаем себя или, наоборот, считаем себя умнее других. Чувство собственной значимости ограничивает наш мир симпатиями и антипатиями, и в результате нам становится смертельно скучно как с самими собой, так и с теми, кто нас окружает. Мы пребываем в состоянии вечной неудовлетворенности.

В этой ситуации у нас есть два возможных варианта действия: или мы пересматриваем свои убеждения, или нет. Или мы принимаем свою устоявшуюся версию реальности, или подвергаем ее сомнению. С точки зрения Будды, лучшее, что мы можем сделать в жизни, – это учиться быть открытыми и сохранять любопытство, отказавшись от самонадеянности и любых убеждений.

Для того чтобы пробудить бодхичитту, мы развиваем гибкость ума. Можно сказать, что бессамостность – это гибкая самоидентификация. Она проявляется как любознательность и способность быстро приспосабливаться к обстоятельствам, как чувство юмора и легкость. Это способность быть расслабленным, даже когда мы не уверены в том, кто мы на самом деле.

Одному мужчине сообщили, что его единственный сын погиб в бою. Безутешный отец заперся в доме на три недели, отвергая любые проявления сочувствия или доброты. Через четыре недели его сын вернулся домой. Увидев, что он жив, жители деревни обрадовались и растрогались до слез. Они проводили молодого человека к дому его отца и постучали в дверь. «Отец, – позвал сын, – я вернулся». Но старик не отозвался. «Твой сын здесь, он жив!» – кричали люди. Но отец не подошел к двери. «Уйдите и оставьте меня в покое! – закричал он. – Я знаю, что моего сына больше нет, и вам не обмануть меня!»

Такое поведение свойственно всем нам. Мы точно знаем, кто мы такие, знаем, что из себя представляют другие, и эта уверенность ослепляет нас. И если мы столкнемся с другой версией реальности, наши укоренившиеся представления не позволят нам принять ее.

Как мы собираемся провести эту краткую жизнь? Будем ли продолжать тщетную борьбу с неопределенностью или же все же попробуем ее принять? Будем ли упорно держаться за свои представления о том, что «я таков, а ты таков»? Или выйдем за пределы этого ограниченного мышления? Пойдем ли мы по пути воина, стремясь воссоединиться с нашей природной гибкостью и помогать другим достичь этого же? Если мы начнем двигаться в этом направлении, перед нами откроются безграничные возможности.

Учение о бессамостности указывает на нашу подвижную, изменчивую природу. Это тело никогда не ощущало себя так, как ощущает сейчас. И наш ум обдумывает мысль, которую никогда не обдумывал раньше, пусть даже она и кажется повторяющейся. «Но это же прекрасно!» – скажете вы. Однако обычно это не кажется нам прекрасным. Напротив, это нервирует нас, и мы отчаянно пытаемся найти хоть какую-то опору. Будда предлагает нам другой подход: мы не ограничены никакими представлениями об успехе или несостоятельности, не ограничены вообще никакими представлениями – ни в том, как мы сами воспринимаем себя, ни в том, как другие воспринимают нас. Каждое мгновение – неповторимое, неизведанное и совершенно новое. Для воина, идущего по пути пробуждения, бессамостность – это источник радости, а не страха.

Третья характеристика существования – это страдание, или неудовлетворенность. Судзуки-роси сказал, что только через непрерывную последовательность приятных и неприятных ситуаций мы обретаем подлинную силу. Признавая, что боль – неотъемлемая часть нашей жизни, и действуя исходя из этого понимания, мы создаем причины и условия для счастья.

ПРИЗНАВАЯ, ЧТО БОЛЬ – НЕОТЪЕМЛЕМАЯ ЧАСТЬ НАШЕЙ ЖИЗНИ, И ДЕЙСТВУЯ ИСХОДЯ ИЗ ЭТОГО ПОНИМАНИЯ, МЫ СОЗДАЕМ ПРИЧИНЫ И УСЛОВИЯ ДЛЯ СЧАСТЬЯ.

Другими словами, мы страдаем тогда, когда сопротивляемся благородной и неопровержимой истине о непостоянстве и смерти. Мы страдаем не из-за того, что плохие или заслуживаем наказания, но из-за трагического непонимания этих трех характеристик существования.

Во-первых, мы уверены, что можем понять и предсказать то, что находится в постоянном процессе изменения. С самого рождения мы стремимся к определенности и безопасности, и это стремление руководит нашими мыслями, словами и действиями. Мы подобны людям в тонущей лодке, которые пытаются схватиться за воду. Обычный ограниченный ум не может принять динамичный, энергичный и естественный поток Вселенной. Наши предубеждения и пристрастия – это шаблоны, которые возникают в результате страха перед течением жизни. Мы страдаем из-за того, что ошибочно принимаем за неизменное то, что постоянно меняется.

Во-вторых, мы живем так, словно отделены от всего остального мира, словно мы – неизменная личность, хотя на самом деле наша истинная природа – бессамостность. Мы настаиваем на том, что мы Личность, с заглавной буквы Л. Определяя себя как достойных или недостойных, сильных или слабых, мы обретаем уверенность и безопасность. Мы попусту тратим драгоценное время, возвеличивая, романтизируя или принижая себя, пребывая в самодовольной уверенности, что мы именно таковы. Мы ошибочно принимаем открытую природу нашего существования – чудо и непредсказуемость, которые есть в каждом мгновении, – за прочное, неопровержимое «я». Это непонимание становится причиной страдания.

В-третьих, мы стремимся к счастью, но ищем его всегда не там. Будда называл это привычкой «ошибочно принимать страдание за счастье». Мы подобны мотылькам, которые летят на свет лампы и встречают смерть в попытках найти временное облегчение.

В своем поиске счастья мы похожи на алкоголика, который пьет, чтобы избавиться от депрессии, а она усиливается с каждым глотком, или на наркомана, который колется, чтобы снять ломку, но с каждой дозой страдает все больше.

Одна моя знакомая, которая все время сидит на диете, сказала, что этому учению было бы гораздо проще следовать, если бы наши зависимости не приносили временного облегчения. Но они дают нам краткое чувство удовлетворения и тем самым держат нас на крючке. Так возникают зависимости: одни – относительно безобидные, другие – смертельно опасные. И наши шаблоны поведения, ведущие к страданию, укореняются еще глубже.

Постепенно мы все менее способны мириться даже с малейшим чувством неудобства или дискомфорта и каждый раз пытаемся найти какое-либо средство, чтобы снизить напряжение. То, что начиналось как незначительное колебание в энергии – легкое сжатие в животе, смутное, не поддающееся объяснению предчувствие чего-то плохого, – развивается в зависимость. Так мы пытаемся сделать жизнь предсказуемой. Поскольку мы ошибочно принимаем то, что ведет к страданию, за то, что сделает нас счастливыми, мы лишь усиливаем чувство неудовлетворенности. В буддизме этот порочный круг называется сансарой.

Каждый раз, когда я начинаю сомневаться в своей способности принять непостоянство, бессамостность и страдание, меня воодушевляют слова Трунгпы Ринпоче о том, что от жары и холода нет лекарства. Нет лекарства и от жизни.

Если мы примем это учение о трех характеристиках существования, то перестанем бороться с естественным ходом вещей. Мы больше не будем причинять вред себе и другим, пытаясь избежать чередования удовольствия и боли. Мы сможем расслабиться и принять жизнь такой, какая она есть.

Глава 4
Присутствовать в настоящем

Практика медитации – отличный способ прекратить все войны: как внутри нас, так и во внешнем мире.
Чогъям Трунгпа Ринпоче

Нам всегда стоит помнить о своей неспособности терпеть дискомфорт. Научиться принимать свою уязвимость – новый для нас опыт, и сидячая медитация поможет нам в этом. Практика внимательности и осознавания – основа для развития бодхичитты и продвижения по пути воина-бодхисаттвы.

Сидячая медитация развивает любящую доброту и сострадание и позволяет нам более пристально взглянуть на наши мысли и эмоции, а также соединиться со своим телом. Этот метод позволяет развить безусловное дружелюбие по отношению к самим себе и устранить завесу безразличия, которая отделяет нас от страданий других. Так мы сможем стать по-настоящему любящими людьми.

Постепенно, благодаря медитации, мы заметим, что в нашем внутреннем диалоге есть перерывы. В непрерывном разговоре с самим собой вдруг возникает пауза, мы будто пробуждаемся ото сна. Мы осознаем, что способны расслабиться в состоянии ясности, пространства, открытого осознавания, которое уже присутствует в нашем уме, и переживаем моменты пребывания в «здесь и сейчас».

Такое обращение к нашему непосредственному опыту и есть тренировка в безусловной бодхичитте. Просто пребывая в настоящем, мы все больше и больше осваиваемся в открытом пространстве своего существования. Мы словно покидаем мир фантазий и открываем простую истину.

Однако нет никаких гарантий, что сидячая медитация приведет к такому результату. Можно практиковать ее годами, но она так и не затронет наши сердце и ум. Более того, она может усилить нашу ошибочную веру в то, что медитация защитит нас от дискомфорта, исцелит, оправдает надежды и устранит страхи. Так происходит, если мы не совсем верно понимаем, зачем практикуем.

Зачем мы все же медитируем? Задайте себе такой вопрос. Почему мы вообще тратим время, оставаясь наедине с собой?

Прежде всего, важно понять: мы медитируем не для того, чтобы хорошо себя чувствовать. Если мы считаем это целью практики, то обречены на неудачу. Каждый раз, медитируя, мы будем думать, что все делаем неправильно, ведь даже самый опытный практикующий испытывает психологическую и физическую боль. На самом деле медитация заключается просто в принятии себя такими, какие мы есть, со всей нашей запутанностью и мудростью. Такое полное принятие называется майтри.

Бесполезно пытаться изменить себя, ведь это подразумевает борьбу и самоуничижение. Очерняя себя, мы скрываем свою бодхичитту.

Но если мы отказываемся менять себя, неужели мы до самой смерти обречены страдать от своего гнева и зависимостей? Это интересный вопрос. В долгосрочной перспективе попытки изменить себя неэффективны, потому что в этом случае мы сопротивляемся своей собственной энергии. Самовоспитание может дать временный результат, но настоящие изменения происходят только тогда, когда мы начинаем воспринимать себя как источник мудрости и сострадания. Как сказал Шантидева, буддийский мастер, живший в VIII веке, мы похожи на слепого, который нашел драгоценность в горе мусора. В том, что кажется нам отвратительным и что мы хотели бы отбросить, скрывается сердечность и ясность бодхичитты.

Только когда мы расслабляемся и принимаем себя, медитация приводит к преображению. Только когда мы относимся к себе без нравоучений, без резкости, без обмана, мы сможем освободиться от разрушительных привычек. Без майтри отказ от старых шаблонов мышления и поведения превращается в насилие. Очень важно помнить об этом.

Есть четыре качества майтри, которые мы развиваем во время медитации: непоколебимость, ясное видение, переживание негативных эмоций и внимание к настоящему моменту. Эти качества важны не только для сидячей медитации, но и для всех практик бодхичитты. Они также помогают нам справляться с трудностями повседневной жизни.

Непоколебимость. Практикуя медитацию, мы развиваем способность принимать себя. Не важно, с чем мы сталкиваемся – с болью, скукой, сонливостью или самыми дикими мыслями и эмоциями, – мы практикуем терпимость к своему опыту. Иногда нам хочется с криком выбежать из комнаты, но вместо этого мы обозначаем этот порыв как процесс мышления, не навешивая на него ярлыков «правильный» или «неправильный». Это не так просто, как кажется, ведь обычно, когда нам больно, мы убегаем.

Чтобы развить в себе эту непоколебимость, необходимо медитировать каждый день, хотя бы понемногу. Мы практикуем вне зависимости от обстоятельств – не важно, болеем ли мы или чувствуем себя хорошо, в хорошем настроении или подавлены, легко ли нам дается медитация или нет. Постепенно мы поймем, что смысл медитации не в том, чтобы делать ее правильно или достигнуть какого-то идеального состояния. Мы просто наблюдаем за собой и принимаем все, что возникает. Со временем нам станет ясно, что мы не освободимся от саморазрушительных шаблонов, пока не разовьем сострадательное понимание того, что они собой представляют.

Один из аспектов непоколебимости – способность просто присутствовать в своем теле. Поскольку медитация делает упор на работу с умом, мы легко забываем о том, что у нас вообще есть тело. Когда вы садитесь медитировать, очень важно расслабиться и осознать все, что с ним происходит. Уделите несколько минут тому, чтобы направить осознавание на каждую часть вашего тела, начиная с макушки головы. Столкнувшись с болью или напряжением, сделайте три или четыре вдоха и выдоха, удерживая осознавание на этой области. Дойдя до стоп, можно остановиться или же, при желании снова пройти по телу, снизу вверх. Тогда во время медитации вы в любой момент сможете быстро вернуть это ощущение присутствия в собственном теле. На мгновение вы можете направить осознавание непосредственно на ощущение присутствия в «здесь и сейчас». Вы сидите. Вас окружают звуки, запахи, формы, вы испытываете болезненные ощущения. Вы вдыхаете и выдыхаете. Вы можете обратиться к осознаванию тела в любой момент – возможно, раз или два за сессию. Потом вернитесь к основной практике.

В медитации мы начинаем осознавать присущее нам беспокойство. Иногда мы встаем и заканчиваем практику. Иногда продолжаем, но при этом беспокойно ерзаем, а наш ум начинает блуждать. Это ощущение может быть настолько неприятным, что мы просто не способны и дальше сидеть на одном месте. Но все же это чувство может многому нас научить не только о нас самих, но о том, что вообще значит быть человеком. Мы все находим успокоение в воображаемом мире воспоминаний, фантазий и планов. Нам вовсе не хочется переживать свой непосредственный опыт. Нам претит присутствовать в настоящем. В такие моменты помогут только мягкость и чувство юмора.

Главное наставление такое: присутствуй… присутствуй… просто присутствуй. Практика медитации в чем-то похожа на дрессировку собаки. Если мы пытаемся приручить ее, используя побои, то получаем послушную, но очень запуганную собаку. Она может выполнять команды «Сидеть!», «Ко мне!», «Стоять!», но при этом – нервная и бестолковая. Если же мы обучаем собаку, используя мягкий подход, собака станет спокойной и уверенной и не испугается непредсказуемых и потенциально опасных ситуаций.

Так что каждый раз, замечая, что отвлеклись, мягко напоминайте себе о необходимости «присутствовать» в настоящем. Возникло беспокойство? Присутствуй! Ум блуждает? Присутствуй! Одолевают страх и отвращение? Присутствуй! Болят колени и спина? Присутствуй! Интересно, что сегодня на обед? Присутствуй! Что я вообще здесь делаю? Присутствуй! Я больше не вынесу и минуты! Присутствуй! Так мы развиваем непоколебимость.

Ясное видение. После того как мы уже обрели некоторый опыт в медитации, нам часто кажется, что мы движемся не вперед, но, скорее, назад. «Я был довольно спокойным, пока не начал медитировать. А теперь, кажется, я всегда беспокоюсь». «Я раньше никогда не испытывал гнева, а сейчас он возникает по любому поводу». Нам может казаться, что медитация разрушает нашу жизнь, но на самом деле такие переживания указывают лишь на то, что мы начинаем более ясно видеть происходящее. Практикуя день за днем и год за годом, мы становимся честны сами с собой. Ясное видение означает, что мы перестаем обманывать себя.

Поэт и писатель Джек Керуак, настроенный достигнуть духовного прорыва, написал другу перед тем, как уединиться в глуши: «Если у меня не будет видения на Десолейшн Пик, значит, я не Уильям Блейк». Однако позже он отметил, что ему оказалось трудно принять обнаженную истину. «Я думал, что в июне, когда поднимусь на вершину… и там никого не будет… я встречусь лицом к лицу с Богом или Татхагатой [Буддой] и пойму раз и навсегда, в чем смысл всего этого существования и страдания… но вместо этого мне пришлось столкнуться с самим собой, без алкоголя, без наркотиков, без возможности притвориться кем-то другим – я встретился лицом к лицу все с тем же отвратительным… собой».

Медитация требует терпения и майтри. Если ясное видение не основано на сострадании к себе, оно превратится в агрессию, направленную на нас самих. Чтобы успокоить ум, работать с эмоциями и присутствовать в настоящем сострадание по отношению к себе необходимо.

Технически практика медитации заключается в следующем: мы садимся на подушку или на стул в определенной позе и стараемся присутствовать в настоящем моменте, осознавая каждый вдох и выдох. Если наш ум блуждает, мы без осуждения говорим себе, что это «мышление», и снова обращаемся к дыханию. Так мы учимся возвращаться в настоящий момент. Постепенно, с практикой, запутанность и неведение превращаются в ясное видение. «Мышление» становится кодовым словом, означающим, что мы видим все как есть – и нашу ясность, и наше заблуждение. Мы не стараемся избавиться от мыслей. Скорее, мы ясно видим свои защитные механизмы, негативные представления о самих себе, свои желания и ожидания. Но мы также видим свою доброту, храбрость и мудрость.

Регулярно практикуя внимательность и осознавание, мы перестаем прятаться от самих себя. Мы ясно видим те барьеры, которые возвели с целью оградить себя от непосредственного опыта. И хотя эти защитные стены по-прежнему ассоциируются у нас с безопасностью и комфортом, мы начинаем понимать, как на самом деле они ограничивают нас.

СМЫСЛ МЕДИТАЦИИ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ПРИНЯТИИ СЕБЯ ТАКИМИ, КАКИЕ МЫ ЕСТЬ, СО ВСЕЙ НАШЕЙ ЗАПУТАННОСТЬЮ И МУДРОСТЬЮ.

Такое ощущение замкнутого пространства очень важно для воина, поскольку оно побуждает нас выйти за пределы нашего маленького, привычного мира. Нам хочется вздохнуть полной грудью и растворить барьеры между собой и другими.

Переживание негативных эмоций. Многие, включая даже опытных практикующих, используют медитацию для бегства от сложных эмоций. Они неправильно применяют ярлык «мышление», используя его для того, чтобы оттолкнуть от себя все негативное. Сколько бы нам ни говорили быть открытыми и принимать все, что возникает, мы все равно часто используем медитацию как средство для подавления своих чувств и мыслей. Подлинные изменения происходят только тогда, когда мы вдох за вдохом, год за годом принимаем свои негативные эмоции, не оправдывая и не осуждая их.

Трунгпа Ринпоче определял эмоцию как сочетание энергии и мыслей. Развитие эмоции невозможно без наших внутренних разговоров. Если во время медитации возникает гнев, мы помечаем связанные с ним мысли как «мышление» и отпускаем их. Однако под ними таится живая, пульсирующая энергия. В этой скрытой энергии нет ничего плохого, ничего вредоносного. Практика заключается в том, чтобы просто присутствовать в ней, переживать ее, позволить ей быть.

Существуют продвинутые практики, в которых вы намеренно пробуждаете эмоции, думая о людях или ситуациях, вызывающих ваш гнев, страсть или страх. Затем вы отпускаете эти мысли и непосредственно соприкасаетесь с лежащей в их основе энергией, спрашивая себя: «Кто я без этих мыслей?» Практика медитации, которую мы обсуждаем в этой книге, проще, но, на мой взгляд, не менее эффективна. Когда неожиданно возникают негативные эмоции, мы отпускаем связанные с ними истории и просто пребываем в их энергии. Это чистый чувственный опыт, не сопровождаемый вербальным комментарием происходящего. Мы непосредственно переживаем энергию в своем теле.

Если мы можем принять ее, не подавляя и не действуя под ее влиянием, она пробуждает нас. Практикующие часто жалуются на то, что все время засыпают в медитации, и спрашивают, что им с этим делать. Против вялости и сонливости существует много противоядий, но мое любимое: «Переживай свой гнев!»

Человеку не свойственно пребывать в своей энергии. Как правило мы стремимся избавиться от эмоциональной боли через подавление этой энергии или ее проявления. Например, в гневе большинство из нас кричат или проявляют его через какие-то физические действия. Но проявление гнева часто чередуется с чувством стыда и вины за свое поведение. Мы застреваем в этих шаблонах поведения и раз за разом воспроизводим их, таким образом позволяя болезненным эмоциям еще глубже укорениться в нас.

Много лет назад я увидела, как мой парень страстно обнимается с другой девушкой. В тот момент мы были в гостях у подруги, которая собрала бесценную коллекцию керамических изделий. Я была в ярости, мне хотелось кричать и швырять вещи. Но что бы я ни хватала, мне приходилось ставить это обратно, потому что каждая вещица стоила не меньше десяти тысяч долларов. Я была в бешенстве, но не могла найти выход переполнявшим меня чувствам. Абсурдность ситуации проникла через мой гнев. Я вышла на улицу и смеялась, пока смех не перешел в слезы.

В буддизме ваджраяны говорится, что эмоциям присуща мудрость. Когда мы боремся с их энергией, мы отвергаем источник мудрости. Гнев без фиксации на объекте – не что иное, как ясно видящая мудрость. Гордость без фиксации на объекте переживается как равностность. Энергия страсти, свободная от цепляния, – это мудрость, которая принимает все точки зрения.

В практике бодхичитты мы также приветствуем живую энергию эмоций. Обычно, когда они усиливаются, мы испытываем страх. Он всегда незаметно присутствует в нашей жизни. В медитации мы отбрасываем все истории, которые рассказываем сами себе, и погружаемся в эмоции и страх. Так мы учимся открывать свое сердце собственной беспокойной энергии и переживать пугающие нас эмоции.

Внимание к настоящему моменту. Еще один фактор, который мы развиваем в меняющем нас процессе медитации, – это внимание к настоящему моменту. Мгновение за мгновением мы делаем выбор – быть здесь и сейчас. Присутствуя в своем теле и уме, мы проявляем внимательность и нежность по отношению к самим себе, по отношению к другим и к миру в целом. Это качество внимания – непосредственное выражение нашей способности любить.

Для того чтобы вернуться в настоящий момент, требуется небольшое усилие. Наставление такое: «соприкоснись и отпусти». Мы соприкасаемся с мыслями, определяем их как «мышление» и затем отпускаем. Это ненасильственный подход к тому, чтобы быть здесь и сейчас.

Иногда нам настолько нравятся наши мысли, что нам не хочется отпускать их. Гораздо интереснее смотреть свое внутреннее кино, чем пытаться вернуть ум назад, в настоящее. Бесспорно, мир фантазий может быть очень соблазнительным, так что нам надо учиться прикладывать «мягкое» усилие, чтобы разрушить привычные шаблоны. Другими словами, мы учимся развивать сострадание по отношению к себе.

Практикуя медитацию, мы соединяемся с майтри и безусловной открытостью. Когда мы ничему не сопротивляемся, соприкасаемся непосредственно со своими мыслями, а потом позволяем им уйти, мы начинаем понимать, что наша изначальная энергия – нежная, чистая и освежающая. Тренируясь на пути воина, мы обнаружим, что в основе нашего существования лежит бодхичитта, а не заблуждение.

Глава 5
Заповеди воина

Во всех ситуациях применяй наставления,
Наставление Атиши по тренировке ума

В XI веке Атиша Дипанкара принес полное учение бодхичитты из Индии в Тибет. Особое внимание он уделял так называемой практике лоджонг, или тренировке ума. Это учение актуально и сегодня, поскольку показывает нам, как превращать трудные обстоятельства в путь к просветлению. То, что нам больше всего не нравится в нашей жизни, становится основой для тренировки ума. То, что кажется самым большим препятствием, – гнев, обиды, скованность, – превращается в топливо для развития бодхичитты.

Какое-то время после смерти Атиши эти учения хранились в секрете и передавались только самым близким ученикам. Широкую известность они получили в XII веке, когда геше Чекава изложил их в виде пятидесяти девяти сущностных наставлений. Они известны как наставления Атиши по лоджонгу, или тренировке ума. Освоение и применение их в повседневной жизни – это настоящая практика бодхичитты¹.

У геше Чекавы был брат, который с недоверием относился к буддийским учениям и всегда доставлял геше неприятности. Но, узнав, что многие больные проказой, которые учились у Чекавы, исцелились, он заинтересовался учением. Прячась за дверью, брат геше слушал наставления о том, как превратить неблагоприятные обстоятельства в путь. Чекава заметил, что его брат стал менее раздражительным, более гибким и отзывчивым, и догадался: тот слушал поучения по тренировке ума и применял их. Именно тогда он решил сделать наставления по лоджонгу более доступными для других людей. Чекава понял: если они помогли его брату, то помогут кому угодно.

Обычно мы следуем своим импульсам, даже не стараясь хотя бы немного изменить привычную модель поведения. Разве мы думаем о практике, когда чувствуем себя преданными или испытываем разочарование? Как правило, нет. Но именно в этот момент – в момент заблуждения и запутанности – наставления Атиши будут особенно эффективны. Запомнить их несложно, гораздо сложнее – не забывать их применять. Если даже испытывая сильное раздражение мы помним наставление «Всегда медитируй на то, что задевает тебя», это удержит нас от привычной реакции – обидных и резких ответных слов. Как только мы запомним наставления, они будут спонтанно всплывать у нас в уме, напоминая о необходимости просто покоиться в энергии эмоций, а не действовать под ее влиянием.

Учение по тренировке ума бросает нам вызов. Сможем ли мы вспомнить наставление, которое вернет нас в настоящий момент, когда мы привычно убегаем от него? Позволим ли энергии этого момента изменить нас? Суть лоджонга в том, чтобы направить внимание воина непосредственно на ощущение дискомфорта. Нам постоянно нужно спрашивать себя: «Как мне практиковать прямо сейчас, в этом болезненном состоянии, и превратить его в путь к пробуждению?» Каждый день нам предоставляется много возможностей задать себе этот вопрос.

Наставление «Выполняй три трудных упражнения» дает рекомендации, как практиковать, как менять привычные реакции. Три упражнения, о которых идет речь, это:

1) признать свой невроз как невроз;

2) делать что-то другое;

3) стремиться и дальше практиковать подобным образом.

Осознание собственной запутанности – это первый и самый трудный шаг любой практики. Без сострадательного понимания того, что мы ходим по кругу, мы не сможем освободиться от запутанности и смятения. Рекомендация «сделай что-то другое» означает любые действия, которые прерывают нашу извечную привычку потакать своим переживаниям. Это может быть все что угодно, главное, чтобы это отсекало нашу склонность погружаться в эмоции. Можно отпустить связанную с ними историю и соединиться с лежащей в их основе энергией или, например, выполнить практику бодхичитты, которая описана в этой книге. Подойдет все непривычное – вы даже можете петь, танцевать или бегать вокруг дома, главное, чтобы это не укрепляло наши деструктивные привычки. Третье упражнение – помнить, что для избавления от разрушительных привычек и пробуждения сердца недостаточно практиковать время от времени, для этого требуется регулярная практика на протяжении всей жизни.

БЕЗ СОСТРАДАТЕЛЬНОГО ПОНИМАНИЯ ТОГО, ЧТО МЫ ХОДИМ ПО КРУГУ, МЫ НЕ СМОЖЕМ ОСВОБОДИТЬСЯ ОТ ЗАПУТАННОСТИ И СМЯТЕНИЯ.

Суть практики всегда одна: вместо того чтобы бездумно следовать привычным реакциям мести или самобичевания, мы учимся останавливать их и отбрасывать все связанные с ними истории. Затем мы полностью погружаемся в переживание телесных ощущений. Один из способов достигнуть этого – вдыхать энергию в свое сердце. Признавая эту эмоцию и отбрасывая все связанные с ней истории и ощущая энергию момента, мы развиваем сострадание к самим себе. Потом можно сделать следующий шаг: осознать, что миллионы людей испытывают то же, что и мы, и вдыхать эмоцию и за всех них, желая, чтобы все мы освободились от заблуждений и ограничивающих нас привычных реакций. Когда мы сможем с состраданием относиться к собственной запутанности, то сможем распространить это чувство на всех, кто находится в схожем положении. Именно в таком расширении круга сострадания заключается магическое действие практики бодхичитты.

Ирония в том, что для пробуждения бодхичитты необходимо то, чего мы больше всего хотим избежать. Именно в эмоционально заряженных ситуациях воин обретает мудрость и сострадание. Конечно, мы все предпочли бы скорее избежать этих моментов, а не пребывать в них. Вот почему жизненно важны сострадание к себе и мужество. Без любящей доброты встреча с болью превратит нашу жизнь в поле боя.

Когда почва уходит из-под ног, стоит вспомнить наставление: «Если можешь практиковать даже в смятении – значит, ты хорошо подготовлен». Если мы способны практиковать, когда испытываем ревность, обиду, презрение, когда ненавидим себя, – значит, мы хорошо подготовлены. Помните, практика должна вести к разрушению привычных шаблонов, она должна встряхнуть нас и освободить от самооправдания и чувства вины. Мы изо всех сил стараемся покоиться в этой сильной энергии, не подавляя ее и не действуя под ее влиянием, и тогда наши привычки начинают слабеть.

Наши шаблоны мышления и поведения устойчивы и соблазнительны, ведь мы связываем их с комфортом. Одного желания разрушить их недостаточно, и те из нас, кто пытается бороться с ними, знают об этом. Ключевую роль здесь играет осознавание. Осознаем ли мы истории, которые рассказываем сами себе, и подвергаем ли сомнению их истинность? Когда нас отвлекает сильная эмоция, помним ли мы о практике? Способны ли мы переживать эмоцию и вдыхать ее в свое сердце за себя и других? Если хотя бы иногда нам удается практиковать таким образом, значит мы идем по пути воина. И даже если у нас не получается практиковать перед лицом отвлечения, но мы знаем об этом, это уже хорошо. Всегда помните: важно осознавать происходящее с состраданием.

Когда мы испытываем замешательство, не можем понять, какие слова и действия принесут вред, а какие – пользу, нам может помочь наставление: «Из двух свидетелей выбирай главного». Из двух свидетелей – вас и другого – только вы знаете всю правду о себе.

Иногда собственное неведение можно увидеть благодаря отклику из внешнего мира. Другие могут показать нам то, что для нас остается в слепой зоне. Так, нам стоит обратить внимание на оценку и критику в наш адрес, особенно если она задевает нас. Но в конечном счете только мы знаем, что творится в нашем уме и сердце. Только мы слышим внутренние разговоры, только мы знаем, когда отступаем, а когда чувствуем вдохновение.

Благодаря практике мы видим то, что раньше не до конца осознавали. Во-первых, мы понимаем, что едва ли способны расслабиться в «здесь и сейчас». Во-вторых, нам становится ясно, как мы используем разнообразные стратегии, чтобы избежать настоящего момента, особенно если боимся, что происходящее причинит нам боль. Мы также осознаем свое убеждение, что если бы только у нас получилось все сделать правильно, то мы жили бы в безопасности и комфорте до конца своих дней.

Я выросла в 1950-х и какое-то время верила в то, что в телешоу нам показывают пример типичной нормальной семьи. Там все ладили друг с другом. Никто не напивался и не впадал в ярость, не происходило ничего безобразного. Многие зрители шоу были уверены, что их собственная семья – исключение из нормы. Истина замалчивалась в угоду этой американской мечте.

Практикуя, мы начинаем понимать разницу между фантазиями и реальностью. Чем внимательнее мы относимся к собственным переживаниям, тем лучше осознаем, когда начинаем закрываться и уходить от пребывания в настоящем. Когда мы принижаем себя, понимаем ли мы это? Видим ли, откуда возникает желание сорваться на другого? Стремимся ли сойти с этой знакомой дороги, ведущей к саморазрушению? Осознаем ли, что все существа страдают так же, как и мы? Хотим ли мы, чтобы все существа перестали сеять семена боли и страдания? Только «главный свидетель» знает ответы на эти вопросы.

Не стоит ждать, что каждый раз мы сможем воздерживаться от привычной реакции. Но если у нас это получается все чаще, значит практика бодхичитты начинает проникать в нас. Постепенно наше желание помогать не только себе, но и всем существам, будет расти.

Так что в любых ситуациях, а не только когда у вас все хорошо или, наоборот, плохо, практикуйте наставления Атиши. Но помните: «Не старайся быть лучше всех», «Оставь надежду на результат» и «Не жди благодарности»!

Глава 6
Четыре безмерных

Пусть все существа обретут счастье и источник счастья. Пусть все существа избавятся от страданий и причины страданий.
Пусть мы всегда наслаждаемся безмерным счастьем, свободным от страдания.
Пусть мы пребываем в великой равностности, свободной от привязанности, гнева и предвзятости.
Четыре безмерных

Все зависит от нас: можно всю жизнь лелеять свои обиды и желания, а можно следовать по пути воина – развивать открытый ум и мужество. Большинство людей продолжают укреплять негативные привычки, засевая тем самым семена страдания. Практика бодхичитты учит нас сеять семена благополучия. Особенно эффективна в этом отношении практика четырех безмерных – любящей доброты, сострадания, радости и равностности.

В этой практике мы начинаем с малого: делаем пожелание, чтобы мы и те, кого мы любим, были счастливы и свободны от страдания. Потом мы постепенно распространяем это пожелание на все более широкий круг существ. Суть в том, что мы начинаем с тех, в отношении кого и так уже испытываем любовь, сострадание, радость и равностность, а значит, наши пожелания искренние. Мы определяем, как переживаем эти четыре состояния сейчас, каким бы ограниченным ни был этот опыт: это может быть наша любовь к музыке, сочувствие к детям, радость, которую нам приносят хорошие новости, или равностность, которую мы испытываем в кругу друзей. И пусть кажется, что наш опыт четырех безмерных незначителен, тем не менее мы начинаем с него. Он и не должен быть каким-то грандиозным.

Развивая эти четыре качества, мы начинаем осознавать свой опыт, понимаем состояние своего ума и сердца в данный момент. Мы знакомимся с переживанием любви и сострадания, радости и равностности, а также с их противоположностями. Начинаем чувствовать, когда одно из этих качеств заблокировано и когда ему ничто не препятствует. Мы не притворяемся, что чувствуем что-то другое. Успешность практики зависит от того, насколько полно мы можем объять свое переживание. Наблюдая, как мы закрываемся и как открываемся, мы пробуждаем свой безграничный потенциал.

Мы начинаем эту практику с пожелания, чтобы мы и те, кого мы любим, освободились от страдания. Однако нам может показаться, что мы недостаточно искренни и что наше пожелание надуманно. Но если мы честны сами с собой, это устремление все равно будет способствовать развитию бодхичитты. Хотя мы точно знаем, что чувствуем, мы делаем эти пожелания, чтобы выйти за текущие границы своих возможностей. Затем мы идем еще дальше: расширяя границы, мы делаем пожелания в отношении тех, к кому безразличны, и тех, кто нам не нравится.

Когда мы говорим: «Пусть этот человек, который меня бесит, наслаждается счастьем и будет свободен от страдания», это может показаться нам притворством. Возможно, на самом деле мы ненавидим его в этот момент. Эта практика помогает нам «растянуть» наше сердце за пределы его текущих возможностей. И, разумеется, мы должны быть готовы столкнуться с сопротивлением. При этом важно понимать, что у нас есть предел: мы можем быть открыты для одних людей, но закроемся для других. Мы видим и свою ясность, и свою запутанность. Мы на собственном опыте узнаем то, что обнаруживают все, вставшие на этот путь: каждый из нас обладает богатым потенциалом, представляющим собой парадоксальный сплав неврозов и мудрости.

Практика пожеланий отлична от практики аффирмаций. Повторяя, например, аффирмацию «Я сострадательный и храбрый», мы словно пытаемся скрыть тот факт, что на самом деле чувствуем себя неудачником. В практике четырех безмерных мы не пытаемся ни в чем себя убедить, не пытаемся скрыть свои истинные чувства. Мы выражаем готовность открыть сердце и пристально взглянуть на свои страхи. Практика пожеланий помогает нам делать это во все более сложных отношениях.

Если мы осознаем любовь, сострадание, радость и равностность, которые испытываем прямо сейчас, и будем поддерживать их при помощи практики, то эти качества будут развиваться сами собой. Пробуждение четырех безмерных дает нам безграничную силу.

Они способны ослабить наши бесполезные привычки и разрушить защитные барьеры. Мы не заставляем себя быть хорошими. Видя, насколько холодными или агрессивными можем быть, мы не принуждаем себя каяться в этом. Скорее, эта практика развивает нашу способность принимать любые переживания. Благодаря этому мы узнаём разницу между закрытым и открытым умом, постепенно развиваем самоосознавание и доброту, без которой не способны помочь другим. Эти практики раскрывают источник нашей любви и сострадания, радости и равностности, обладающий потенциалом к безграничному расширению.

Глава 7
Любящая доброта

Мир между государствами должен покоиться на прочном основании любви между людьми.
Махатма Ганди

Наши попытки достойно жить в этом мире никогда не пропадают даром. Возможно, именно выбор в пользу любви, а не гнева, спасет планету от вымирания.

Как же развивать доброжелательность и уменьшать предвзятость и гнев? В традиционных учениях говорится, что причина гнева и страдания – это неведение. Но чего же мы не ведаем? Ограниченные узким кругом своих личных интересов, мы игнорируем свое родство с другими людьми. Одна из целей практики на пути воина-бодхисаттвы состоит в том, чтобы понять нашу общую взаимосвязанность – осознать, что, причиняя вред другим, мы причиняем вред себе. Поэтому мы учимся распознавать свое раздражение и беспокойство. Учимся видеть, что другие не столь отличны от нас. Учимся раскрывать сердце и ум во все более сложных ситуациях.

Главная практика для идущего по пути бодхисаттвы – это развитие майтри. В учениях Шамбалы это называется «поместить свой наполненный страхами ум в колыбель любящей доброты». Еще один образ для описания майтри, или любящей доброты, – это птица, которая защищает и опекает своих птенцов, пока они не станут достаточно сильными, чтобы улететь от нее. Люди иногда спрашивают: «И кто же я – птица-мать или птенец?» Мы и то и другое: и любящая птица, и маленькие птенчики. Нам легко ассоциировать себя с птенцами – слепыми, слабыми, отчаянно нуждающимися во внимании. В нас трогательным образом сочетается нечто не столь уж прекрасное и все же невероятно любимое. От развития такого отношения к себе и к другим зависит развитие нашей способности любить. Мы заботимся о себе и других – и пока не оперились, и когда становимся более зрелыми и смышлеными по меркам этого мира.

В практике любящей доброты мы учимся быть честными, любящими и сострадательными в первую очередь по отношению к себе. Вместо самоуничижения мы развиваем ясное видение и доброту. Иногда мы чувствуем себя сильными и достойными. Иногда – слабыми и ущербными. Но, как и материнская любовь, майтри безусловна. Как бы мы себя ни ощущали, мы можем желать себе счастья. Постепенно мы учимся различать, что ведет к счастью, а что станет причиной страдания, и стараемся думать и действовать так, чтобы это засевало семена нашего будущего благополучия. Без любящей доброты по отношению к самим себе очень сложно, если не невозможно, почувствовать ее к другим.

Многим задача перейти от агрессии к безусловной любящей доброте может показаться невыполнимой. Но мы начинаем с того, что нам уже знакомо: для развития безмерной майтри мы сначала обнаруживаем ту нежность и доброту, которые уже присутствуют в нас, Мы обращаемся к нашему чувству благодарности, признательности и способности быть доброжелательными. Именно так мы по-настоящему соприкасаемся с бодхичиттой. Не так важно, обнаружим мы ее в нежности любви или в уязвимости одиночества, – при желании, мы всегда можем найти это незащищенное, «чувствительное место».

Так, даже в холодной ярости, за внешним проявлением гнева, можно увидеть страх. Под броней гнева обнаруживается нечто очень мягкое и болезненное. Под всеми защитными барьерами прячется ранимость и открытость бодхичитты. Но вместо того чтобы позволить себе ощутить эту нежность, мы замыкаемся, пытаясь оградить себя от дискомфорта. На самом деле в том, что мы закрываемся, нет ничего страшного. Более того, важная часть практики состоит в том, чтобы осознавать, когда это происходит. Прежде всего в практике любящей доброты мы должны увидеть, когда и как возводим барьеры между собой и другими. Это осознавание, исполненное сострадательного отношения, очень важно. Пока мы не поймем, что ожесточаем свое сердце – при этом не осуждая себя, – любящая доброта бодхичитты не сможет пробиться сквозь эту броню.

Таким образом мы учимся пробуждать любящую доброту бодхичитты во всех отношениях – и в открытых, и в закрытых. Все они помогают нам раскрыть нашу способность испытывать и выражать любовь.

В ПРАКТИКЕ ЛЮБЯЩЕЙ ДОБРОТЫ МЫ УЧИМСЯ БЫТЬ ЧЕСТНЫМИ, ЛЮБЯЩИМИ И СОСТРАДАТЕЛЬНЫМИ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ПО ОТНОШЕНИЮ К СЕБЕ.

Формальная практика любящей доброты, или майтри, состоит из семи шагов².

В начале мы зарождаем любящую доброту по отношению к себе и потом постепенно расширяем это чувство на всех: на наших близких, друзей, тех, к кому мы безразличны, тех, кто нас раздражает, и, наконец, на всех существ.

В традиционной практике используется пожелание: «Пусть я и другие обретут счастье и причину для счастья». Но, как показывает мой опыт, у некоторых людей слово «счастье» вызывает замешательство. Они говорят: «Страдание многому меня научило, а счастье привело лишь к неприятностям». Они не уверены, что хотят пожелать себе и другим именно этого. Возможно, это связано с тем, что наше условное понимание счастья очень ограниченное.

Чтобы практика любящей доброты была более искренней и эффективной, можно выражать пожелание своими словами. Один из моих учеников желал себе и другим полностью развить собственный потенциал. Другая женщина желала всем научиться говорить, думать и действовать на благо всех существ. Пожелание еще одного моего ученика заключалось в том, чтобы все, включая и его самого, поверили в собственную изначальную доброту. Очень важно, чтобы эти устремления были как можно более искренними.

В начале этой практики полезно подумать о людях или животных, к которым вы уже испытываете добрые чувства.

Это может быть чувство благодарности, признательности или нежности, главное, чтобы оно было искренним. Вы можете даже составить список тех, к кому вы испытываете подобное.

Традиционно рекомендуется начинать практику с себя, но для некоторых людей это слишком сложно. С кого мы начинаем – не имеет большого значения, но важно, чтобы рано или поздно мы включили в круг любящей доброты и себя. Суть практики в том, чтобы соприкоснуться с подлинной благожелательностью и постараться расширить ее. Если вам легко открыть сердце своей собаке или кошке, начинайте с них и потом переходите к более трудным отношениям. Самое главное – по-настоящему соприкоснуться со своим «чувствительным местом», а не имитировать какие-то чувства. Просто обнаружьте в себе эту способность испытывать доброжелательность и развивайте ее, даже если она неустойчива.

Перед тем как приступить к семичастной практике пожеланий, стоит некоторое время посидеть в тишине. Потом мы говорим: «Пусть я (или тот, кого мы любим) обрету счастье и причину для счастья», или же выразите пожелание своими словами. Вы можете сказать: «Пусть мы научимся быть подлинно любящими людьми» или «Пусть у нас будет еда и кров, где мы чувствовали бы себя в безопасности».

Сделав такое пожелание себе или любимому человеку, переходите к друзьям. Эти отношения – уже чуть более сложные. Возможно, вы любите свою подругу, но одновременно завидуете ей. Мы говорим: «Пусть Джейн обретет счастье и причину для счастья» – и посылаем ей любящую доброту. Каждому этапу можно уделить столько времени, сколько мы сочтем нужным, при этом важно не критиковать себя, если иногда все это кажется нам неискренним.

На четвертом шаге мы развиваем любящую доброту по отношению к человеку, к которому безразличны. Обычно это тот, с кем мы регулярно сталкиваемся, но кого на самом деле не знаем. Мы говорим: «Пусть владелец магазина (водитель автобуса, соседка, нищий на улице) обретет счастье и причину для счастья». Потом мы смотрим, открывается ли наше сердце или закрывается, но в любом случае не осуждаем себя. Мы осознанно наблюдаем, блокируются ли наши добрые чувства или текут свободно.

В буддийских учениях говорится, что все существа когда-то, в бесчисленных жизнях, были нашими матерями. В какой-то момент все эти люди жертвовали своим комфортом ради нашего благополучия, как и мы – ради них. И хотя сейчас слово «мать» не всегда вызывает положительные ассоциации, суть практики в том, чтобы относиться ко всем, кого мы встречаем, как к своим близким. Проявляя внимание к людям на улице, в магазине, в пробке, в аэропорту и испытывая к ним признательность, мы усиливаем свою способность любить. Практика пожеланий помогает нам ослабить барьеры безразличия и открыть сердце для любящей доброты.

Пятый шаг практики майтри заключается в работе с трудными людьми, теми, кто раздражает нас. Обычно при встрече с ними мы закрываемся, но сейчас мы делаем пожелание: «Пусть этот неприятный человек обретет счастье и причину для счастья. Пусть эта женщина, которая раздражает меня, разовьет бодхичитту». Для начала лучше не выбирать самые сложные отношения. Если мы с разбегу прыгнем в самые травмирующие моменты нашей жизни, то можем не справиться с ними и тогда начнем бояться практики. Так что на пятом шаге мы работаем с неприятными чувствами, но не самыми сильными. Так мы обретем веру в свою способность быть открытыми даже с теми, кто нам не нравится, и она будет естественным образом развиваться.

Сложные отношения представляют большую ценность для практики, поскольку они показывают нам границы нашей открытости и непредвзятости. Именно те, кто раздражает нас, срывают с нас все маски, и мы можем ясно увидеть свои защитные барьеры. Шантидева объяснял это так: нищий учит нас щедрости. А если мы хотим практиковать терпение и безусловную любящую доброту и в этот момент появляется враг, нам повезло. Без тех, кто раздражает нас, у нас никогда не было бы возможности практиковать.

Когда Атиша собирался из Индии в Тибет, ему сказали, что там живут очень жизнерадостные и добрые люди. Он даже боялся, что в этом случае не сможет практиковать бодхичитту, ведь никто не будет указывать ему на его недостатки. Поэтому Атиша решил взять с собой бенгальского мальчика-слугу, который мастерски это делал. Но, как оказалось, в этом не было никакой необходимости – в Тибете и без того было много неприятных людей.

Шестой этап этой практики называется «полное растворение барьеров». Мы визуализируем самих себя, близкого нам человека, друга, того, к кому мы равнодушны, и того, кто нас раздражает, и посылаем всем любящую доброту. Мы пытаемся пробудить в себе добрые чувства и по отношению к тому, кого любим, и к своим врагам, и к тем, кто нам безразличен. Мы произносим: «Пусть все мы обретем счастье и причину для счастья». Или же, как и всегда, можно выразить это пожелание своими словами.

На седьмом, последнем шаге мы распространяем отношение любящей доброты на всех существ и отсылаем пожелания счастья настолько далеко, насколько можем. Начать можно со своего ближайшего окружения и постепенно расширять круг внимания до района, города, нации, Вселенной. «Пусть все существа во Вселенной обретут счастье и причину для счастья». Это равносильно пожеланию мира во всем мире.

Каждый этап практики позволяет нам все больше раскрывать сердце. Необязательно сразу выполнять все семь шагов, достаточно сосредоточиться на каком-то одном и некоторое время практиковать только его. Многие задерживаются на первом этапе на неделю или даже больше, желая счастья себе. Можно сократить число шагов до трех: «Пусть я обрету счастье и его причины. Пусть ты обретешь счастье и его причины. Пусть все существа повсюду будут счастливы».

В завершение практики мы отпускаем все слова, все пожелания и просто возвращаемся к неконцептуальной простоте сидячей медитации.

Главная цель этой практики – научиться безусловной любви, свободной от предвзятости и предубеждений. Делая пожелания, мы словно поливаем семена добрых чувств, чтобы они могли прорасти. В ходе практики мы начинаем осознавать свои барьеры – нечувствительность, чувство собственной неполноценности, скептицизм, обиды, «праведное» негодование, гордость и все остальные. Мы знакомимся со своими страхами, с цеплянием и чувством отторжения. Нельзя почувствовать к другим безусловную благожелательность, пока не разберешься с собственными демонами. Таким образом, все, с чем мы сталкиваемся, становится основой для практики любящей доброты.

Глава 8
Сострадание

В других традициях демонов изгоняют, а в моей – принимают с состраданием.
Мачиг Лабдрон

Развивая свою способность любить и испытывать сострадание, мы пробуждаем бодхичитту. Однако развитие сострадания – непростая задача, поскольку в этом случае мы должны быть готовы почувствовать боль, и это определенно требует настроя воина.

Патрул Ринпоче, йогин, живший в XIX веке, предлагал для развития сострадания размышлять о мучениях существ – животных на бойне, человека в ожидании казни. Для того чтобы лучше прочувствовать их состояние, он рекомендовал представлять себя на их месте. Особенно мучителен образ матери без рук, которая смотрит, как бурное течение реки уносит прочь ее ребенка. Глубокое и прямое соприкосновение со страданием других столь же болезненно, как оказаться на месте этой женщины. Большинству из нас страшно даже подумать о таком. Зарождая сострадание, мы встречаемся со своим страхом боли. Эта практика требует мужества, ведь мы должны научиться двигаться навстречу тому, что пугает нас. Секрет в том, чтобы принимать эмоциональную боль, позволить страху смягчить нас, а не ожесточаться, сопротивляясь ему.

Даже думать о мучениях существ может быть тяжело, не говоря уже о том, чтобы представлять себя на их месте. Поэтому следует начинать с более простой практики: мы желаем, чтобы все существа, включая и нас самих, и тех, кто нам не нравится, были свободны от страдания и причины страдания.

Мы снова проходим через семь шагов и, делая пожелания, смягчаем свое сердце и честно признаемся, когда и как ожесточаемся, и прощаем себя за это. Не оправдывая и не осуждая себя, мы открываемся страданию. Это может быть боль, возникающая, когда мы возводим барьеры или когда открываем сердце своему горю или горю другого существа. Мы учимся этому как на неудачах, так и на успехах. Развивая сострадание, мы опираемся на весь спектр своего опыта – на страдание и сочувствие, жестокость и страхи. Так и должно быть. Сострадание – это не отношения между целителем и раненым. Это отношения между равными. Только хорошо изучив тьму в себе, мы сможем работать с тьмой в других. Сострадание возможно только тогда, когда мы осознаем свою общность со всеми.

Как в практике любящей доброты, мы начинаем с себя и потом расширяем свои возможности. Первым делом мы определяем свою нынешнюю способность чувствовать боль других. Мы составляем список тех, кто пробуждает в нас сострадание. Это может быть наш брат или друг, который боится смерти, или же существа, которых мы видели в новостях или о которых читали в книге. Смысл в том, чтобы соприкоснуться с подлинным состраданием в самом себе.

СЕКРЕТ В ТОМ, ЧТОБЫ ПРИНИМАТЬ ЭМОЦИОНАЛЬНУЮ БОЛЬ, ПОЗВОЛИТЬ СТРАХУ СМЯГЧИТЬ НАС, А НЕ ОЖЕСТОЧАТЬСЯ, СОПРОТИВЛЯЯСЬ ЕМУ.

Перед началом формальной практики мы несколько минут сидим в молчаливой медитации, а затем приступаем к семи пожеланиям. Мы начинаем с себя и делаем традиционное пожелание: «Пусть я буду свободен от страдания и причины страдания». Чтобы это устремление было более искренним, можно использовать свои слова, но важно, чтобы оно не было слишком сентиментальным или надуманным.

Тит Нат Хан предложил такие варианты: «Пусть я буду в безопасности. Пусть я буду свободен от гнева… страха и беспокойства. Пусть я не буду безразличен и не впаду в крайности желания и отторжения. Пусть я не стану жертвой самообмана».

Развив сострадание по отношению к себе, мы переходим к другим существам в нашем списке: «Пусть подопытные животные будут свободны от страдания. Пусть мой племянник освободится от героиновой зависимости. Пусть мой дедушка в доме престарелых не чувствует себя таким одиноким и испуганным». Смысл не в том, чтобы нас захлестнуло сочувствие, но в том, чтобы просто соприкоснуться с подлинным состраданием.

На третьем шаге мы визуализируем своего друга и желаем, чтобы он освободился от страданий. Можно использовать традиционную формулировку, а можно быть более конкретными в своих пожеланиях: «Пусть Джек не держит обиду на брата. Пусть Мария избавится от неослабевающей боли». Потом мы переходим к тем, кто нам безразличен, и к тем, кто нам не нравится.

Четвертый шаг, порождение сострадания к людям, которые нам безразличны, представляет особый интерес. Как правило, нам сложно испытывать какие-то чувства по отношению к тем, кого мы, по сути, не знаем. Мы произносим пожелание, но в действительности остаемся равнодушными. Если мы задумаемся, то будем поражены, осознав, что совершенно безразличны к огромному числу людей, более того, возможно, даже боимся их. Если мы живем в большом городе, то каждый день игнорируем тысячи людей. Поэтому я считаю особенно важным делать пожелания для «нейтральных» людей. Когда мы видим какого-то человека на улице и желаем, чтобы он был свободен от страдания, он оказывается в поле нашего внимания, и мы на самом деле ощущаем, как разрушаются наши барьеры. Делая такое сострадательное пожелание, мы освобождаемся из тюрьмы равнодушия.

На пятом шаге, когда мы зарождаем сострадание к тем, кто нам неприятен, мы начинаем более ясно видеть свое предубеждение и неприязнь. Мы можем считать, что нет совершенно никаких причин относиться с состраданием к тем, кто раздражает нас, с кем мы на ножах. Нам трудно желать тем, кого мы не любим и кого боимся, избавления от страдания. В этот момент стоит вспомнить: ожесточая свои сердца и закрывая их для кого-либо, мы причиняем боль самим себе. Потакая своим привычкам гнева, страха, жалости к себе, мы укрепляем их. Самое лучшее и сострадательное, что мы можем сделать, – это прервать их порочный круг. Вместо того чтобы снова укрываться за защитными стенами, можно сделать нечто совершенно неожиданное – отнестись к этим людям с состраданием. Попробуйте представить лицо этого человека и произнесите его имя, а потом скажите: «Пусть этот человек, который раздражает меня, будет свободен от страдания и причины страдания». Поступая так, вы увидите, как ваш страх начнет рассеиваться. Такое проявление сострадания пробуждает нашу способность слышать плач мира.

На шестом шаге мы одновременно делаем сострадательные пожелания себе, любимому человеку, другу, тому, кого едва знаем, и тому, кто нам неприятен. Именно так мы освобождаемся от разделяющих нас мнений, предубеждения и предвзятости. Мы вслух желаем, чтобы все мы в равной степени были свободны от страданий и причины страданий. Затем мы распространяем это пожелание все дальше и дальше, желая, чтобы все существа без исключения освободились от страдания и причины страдания, чтобы все избавились от своих предубеждений.

Благодаря практике сострадания мы обретаем более глубокое понимание причин страдания. Мы не только желаем, чтобы уменьшались внешние проявления страдания, но стремимся изменить свое мышление и поведение так, чтобы они больше не усиливали неведение и заблуждение. Мы желаем освободиться от зацикленности и ограниченности и разрушить миф о том, что мы – отдельные и независимые существа.

Говорится, что все существа обладают потенциалом к пробуждению и сострадательному отношению к другим и что эту природную склонность можно развивать. Именно это мы и делаем, выполняя практику пожеланий. Однако если мы не будем поддерживать эту склонность, она угаснет. Бодхичитта – словно дрожжи: каждый раз, когда мы добавляем влагу и тепло сострадания, она возрастает. Но если заморозить ее, ничего не произойдет.

На мой взгляд, эффективнее всего выполнять практику сострадательных пожеланий прямо в гуще этого парадоксального, непредсказуемого мира. Так мы не только работаем со своими намерениями, но и начинаем действовать в соответствии с ними. Мы развиваем одновременно и бодхичитту устремления, и бодхичитту применения. Иногда это единственный способ сделать так, чтобы наша практика соответствовала тому уровню страдания, который мы видим.

Например, стоя в очереди в кассу, я замечаю подростка, который вызывающе ведет себя, и делаю пожелание: «Пусть он будет свободен от страдания и его причин». В лифте обращаю внимание на обувь незнакомца, его руки, выражение лица. Размышляю о том, что он, так же как и я, не хочет страдать. Так же как и я, он обременен заботами и беспокойством. Мы все глубоко связаны друг с другом через наши надежды и страхи, через удовольствие и боль. Так я практикую в любых ситуациях – за завтраком, в зале для медитации, в кабинете стоматолога.

Делая пожелания, я больше не чувствую себя столь отделенной от других. Когда я читаю в газете о ДТП со смертельным исходом, то не перехожу сразу же к другой статье, но стараюсь зародить сострадание к этому человеку и его семье, как если бы он был моим лучшим другом. Еще более сложная задача – сострадательно отнестись к тому, кто жестоко обращался с другими.

Практикуя четырех безмерных, мы учимся не закрываться, видеть свои предубеждения и не подпитывать их. Постепенно мы сможем преодолеть свой страх перед болью, переживать печали всего мира и распространим любовь и сострадание, радость и равностность на всех существ без исключения.

Однажды одна из моих учителей сказала мне: если я хочу обрести непреходящее счастье, то должна покинуть свой кокон. Когда я спросила ее, как сделать других счастливыми, она ответила: «Используй то же наставление». Вот почему я выполняю эти практики: лучший способ помочь себе – это любить и заботиться о других. Это действенный способ разрушения барьеров, которые поддерживают и укрепляют не только наше собственное страдание, но и страдание всех существ.

Глава 9
Тонглен

В радости и горе все равны,
Поэтому заботься о других, как о самом себе.
Шантидева

Тонглен, или практика взаимообмена с другими, – это еще один метод, помогающий развивать любящую доброту и сострадание. С тибетского тонглен буквально переводится как «отправлять и принимать». Этот термин означает нашу готовность принять боль и страдание свое собственное и других и отправить вовне счастье для всех нас. Тонглен входит в учение бодхичитты, которое Атиша принес в Тибет.

Есть множество способов практиковать тонглен, но их суть одна. Сначала мы вдыхаем все болезненное, искренне желая, чтобы мы и все другие освободились от страдания. Делая так, мы отпускаем все наши истории, которые обычно сопровождают боль, и переживаем скрывающуюся за ними энергию. Мы полностью открываем свои сердце и ум и принимаем все, что возникает. Выдыхая, мы посылаем освобождение от боли и пожелание счастья.

Когда мы хотя бы на мгновение принимаем эту болезненную энергию, то учимся не бояться ее. И тогда, видя страдание другого существа, мы не колеблясь вдыхаем его боль и отправляем ему облегчение.

Формальная практика тонглена состоит из четырех шагов.

Первый – это краткий период спокойствия и открытости, мгновение безусловной бодхичитты.

Второй шаг заключается в визуализации и работе с энергиями закрытого и открытого пространства.

Третий шаг – основной, это суть практики: мы вдыхаем все болезненное и выдыхаем чувство облегчения.

На четвертом шаге мы расширяем круг своего сострадания, включая в него всех тех, кто испытывает такие же чувства. При желании можно объединить третий и четвертый шаги, вдыхая и выдыхая одновременно для себя и для других.

Итак, первый шаг практики – это краткое пребывание в состоянии открытого ума, или безусловной бодхичитты. Этот этап важен, но описать или объяснить его очень сложно. Он связан с буддийским учением о пустотности, или шуньяте. Переживая шуньяту на эмоциональном уровне, мы чувствуем, что способны вместить всё, что нигде и ни для чего нет никаких препятствий. Когда мы расслабляем ум и перестаем бороться, эмоции просто проходят через нас, не укрепляясь и не разрастаясь.

По сути, переживание открытости означает веру в живое качество основополагающей энергии. Мы позволяем ей возникать, какое-то время пребывать, а потом уходить. Эта энергия – динамичная, неуловимая, она всегда в движении. Первое, чему нам следует учиться, – замечать, когда и как мы блокируем ее, как сжимаются наше тело и ум. Затем мы стараемся расслабиться и открыться этой энергии без каких-либо суждений.

Первый проблеск открытости служит нам напоминанием, что мы в любой момент можем отпустить свои укоренившиеся идеи и представления и соединиться с чем-то открытым, новым и неограниченным. И тогда на следующих этапах, когда мы вдыхаем болезненную энергию закрытого пространства и нежелательных чувств, мы вдыхаем их именно в эту безмерную открытость, подобную чистому синему небу. А затем отсылаем пожелание, чтобы все могли наслаждаться свободой открытого, гибкого ума. Чем больше мы практикуем, тем более доступным становится для нас это безусловное пространство. Рано или поздно мы осознаем, что уже пробудились.

Многие из нас не имеют ни малейшего представления о том, как переживается этот проблеск открытости. Я впервые осознала его очень просто и естественно. В зале, где я медитировала, громко гудел вентилятор, и вскоре я перестала обращать внимание на этот звук. Но потом вентилятор внезапно прекратил работать и возникло мгновение тишины. Это было мое первое знакомство с шуньятой!

Чтобы ощутить эту открытость, некоторые представляют бескрайний океан или чистое небо – образы, которые передают безграничность пространства. В групповой практике для этих целей используют гонг, звук которого вызывает переживание открытого ума. Этот проблеск довольно краткий, он длится лишь до тех пор, пока гонг звучит. Мы не можем долго удерживать это переживание и соприкасаемся с ним лишь на краткий миг.

На втором шаге практики тонглен мы вдыхаем качества закрытого, вызывающего клаустрофобию пространства – тяжелое, плотное и горячее. Можно визуализировать клаустрофобию как угольную пыль или желто-коричневый смог. Затем мы выдыхаем качества открытого пространства: легкое, свежее и прохладное. Можно сравнить их с сияющим лунным светом, солнечными бликами на воде или радугой.

Независимо от того, какой образ мы используем, следует представлять, что мы вдыхаем и выдыхаем энергию не только через рот и нос, но через все поры нашего тела. Мы продолжаем до тех пор, пока образ не синхронизируется с дыханием и не станет достаточно ясным. Не страшно, если дыхание будет немного более глубоким, чем обычно, но важно, чтобы вдох и выдох были равны по продолжительности.

Однако, скорее всего, мы обнаружим, что вдох получается длиннее, чем выдох, или наоборот. Иногда нам не хочется прерывать свежесть и яркость выдоха и принимать в себя плотную, тяжелую и горячую энергию. В результате выдох будет длинным и щедрым, а вдох коротким и жадным. Или же мы легко соприкасаемся с замкнутым пространством на вдохе, но нам нечем поделиться на выдохе. Тогда наш выдох будет коротким.

ТОНГЛЕН ОЗНАЧАЕТ ГОТОВНОСТЬ ПРИНЯТЬ БОЛЬ, СВОЮ И ЧУЖУЮ, И ОТПРАВИТЬ ВОВНЕ СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ НАС.

В таком случае можно напомнить себе, что мы отправляем вовне не то, что принадлежит нам. Мы просто открываем пространство, которое всегда присутствует, и делимся им.

На третьем шаге мы начинаем делать тонглен для конкретного человека. Мы вдыхаем его боль и выдыхаем облегчение этой боли. Традиционные наставления рекомендуют делать тонглен для тех, кто вызвал у нас сострадание, можно выбрать кого-то из нашего списка. Вдыхая, мы представляем, как раскрывается наше сердце, принимая боль этого человека. Выдыхая, посылаем ему мужество и открытость. Мы не цепляемся за это переживание, думая: «Наконец-то я почувствовал небольшое облегчение и хочу сохранить это чувство для себя». Напротив, мы делимся этим ощущением. Итак, во время вдоха мы открываемся и принимаем все болезненное и нежелательное, во время выдоха отпускаем все неприятные чувства и открываемся еще больше. Вдыхая и выдыхая, мы меняем свою извечную привычку закрываться при столкновении с болью и цепляться за все приятное.

В некоторых хосписах больным СПИДом пациентам рекомендуют делать тонглен для других людей с таким же диагнозом. Это позволяет им соединиться со всеми людьми, находящимися в такой же ситуации, и облегчает их стыд, страх и одиночество. Работники хосписа тоже практикуют тонглен, создавая атмосферу ясности, которая помогает людям вокруг них обрести мужество, вдохновение и освободиться от страха.

Тонглен, выполняемый для другого человека, расширяет наш весьма ограниченный взгляд на мир, устраняет узость ума, которая становится причиной боли. Ослабляя фиксацию на себе и проявляя заботу о других, мы соединяемся с «чувствительным местом» бодхичитты. Именно для этого и предназначен тонглен. Каждый раз сталкиваясь со страданием, своим или чужим, мы выполняем эту практику. И через какое-то время уже нельзя будет различить, практикуем ли мы для себя или для других.

Например, мы практикуем тонглен, потому что хотим помочь своей больной матери. Но вот возникают наши собственные эмоциональные реакции – вина, страх или подавленный гнев – и мешают подлинному взаимообмену. В этот момент можно переключить внимание и начать вдыхать эти противоречивые чувства, используя личную боль для соединения с человеком, который, так же как и вы, закрыт и испуган. Открывая сердце для подавленных эмоций, мы очищаем пространство, и это принесет пользу и нам, и нашей матери.

Иногда мы не знаем, что отправлять другим во время выдоха. Мы можем отсылать что-то универсальное, как безграничность и облегчение или любящую доброту, или же что-то более конкретное, как букет цветов. Например, одна моя знакомая практиковала тонглен для своего отца, страдающего шизофренией, и не испытывала проблем с тем, чтобы вдыхать его страдание. Но она не знала, что может помочь ему и что следует выдыхать. Наконец, она решила отсылать ему чашку хорошего кофе, который он так любил. Можно использовать все что угодно, главное, чтобы это работало.

Во время практики мы открываемся всему, что возникает, но не требуйте от себя слишком многого. Мы стремимся полностью присутствовать в настоящем моменте, но знаем, что это не всегда возможно. Главное – верить: если мы осознанно практикуем тонглен, наша способность к состраданию будет постепенно возрастать.

Выполняя тонглен для конкретного человека, мы всегда завершаем практику четвертым шагом, распространяя сострадание на всех, кто находится в такой же ситуации. Например, если мы делаем практику для своей сестры, потерявшей мужа, мы можем вдыхать страдание всех тех, кто скорбит по своим любимым, и посылать им облегчение. Если мы практикуем для ребенка, пережившего насилие, мы вдыхаем и выдыхаем для всех испуганных, незащищенных детей и дальше распространяем практику на всех существ, живущих в страхе. Если мы работаем с собственной болью, то не должны забывать про тех, кто испытывает схожие мучения. Другими словами, мы начинаем с чего-то конкретного и искреннего, а потом расширяем круг настолько, насколько можем.

Я рекомендую делать тонглен в реальных ситуациях повседневной жизни, тогда практика будет казаться более естественной, чем если бы мы выполняли ее, сидя на подушке для медитации. Одна из причин, почему это так, – у вас всегда будет материал для практики. Когда появляются сильные неприятные чувства или мы видим чью-то боль, вопросы о том, что же использовать в качестве основы для тонглена, отпадают. Уже нет необходимости помнить про четыре шага и стремиться синхронизировать образы с дыханием. Столкнувшись с чем-то неприятным, начинайте сразу же вдыхать боль и выдыхать облегчение. В повседневной жизни практика перестает быть абстрактной. Как только появляются сильные эмоции, мы учимся вдыхать их и отбрасывать связанные с ними истории. В то же самое время мы включаем в свои мысли и заботу тех, кто испытывает такой же дискомфорт, и делаем вдох, желая, чтобы каждый из нас освободился от определенного проявления заблуждения. Потом мы выдыхаем и посылаем себе и другим облегчение. Точно так же следует практиковать при встрече с животными и людьми, испытывающими боль. Нужно стараться выполнять эту практику во всех сложных ситуациях, и со временем это войдет в привычку и будет происходить машинально.

Также обращайте внимание на все, что делает вас счастливыми в повседневной жизни, и делитесь этим с другими, укрепляя свою готовность к взаимообмену.

Чем больше мы практикуем взаимообмен себя с другими, тем сильнее раскрываем свою способность к радости и равностности. Благодаря нашему мужеству и готовности практиковать, мы переживаем изначальную доброту, как свою, так и других существ. Мы начинаем ценить всех людей: тех, кто нам нравится, тех, кто не нравится, и тех, кого мы даже не знаем. Так тонглен рассеивает наши предубеждения и знакомит с более чутким и непредвзятым отношением к миру.

Однако Трунгпа Ринпоче часто повторял, что никто не дает нам никаких гарантий, когда мы практикуем тонглен. Мы сами должны ответить на все вопросы.

Действительно ли эта практика облегчает страдание? Пусть это помогает нам, но приносит ли пользу другим? Если человек на другом краю земли испытывает боль, неужели ему поможет то, что кто-то здесь проявляет о нем заботу? В практике тонглен нет ничего метафизического, она проста и естественна. Делая ее, мы увидим результат.

Глава 10
Способность радоваться

Вырасти цветок сострадания в плодородной почве майтри, поливая его благодатной водой равностности в прохладной, освежающей тени радости,
Лонгченпа

Выполняя практики, направленные на развитие бодхичитты, мы постепенно начинаем чувствовать все большую радость, которая происходит от осознания нашей изначальной доброты. Мы по-прежнему испытываем сильные противоречивые эмоции, держимся за иллюзию своей обособленности, но постепенно начинаем верить в некую основополагающую открытость. Эта вера в нашу чистую, неискаженную природу дарит нам безграничную радость – это счастье, полностью лишенное цепляния и сильного желания. Это радость счастья, от которого не бывает похмелья.

Как же создать условия для развития этой радости? Мы стараемся пребывать в настоящем. Выполняя сидячую медитацию, мы развиваем внимательность и майтри: учимся принимать свои тело, эмоции и мысли. У нас есть небольшой участок земли и вера в то, что при должной заботе он принесет богатый урожай. Пусть он каменист, а почва сухая, мы вспахиваем этот участок при помощи терпения, позволяя процессу развиваться естественным образом.

Вначале радость – это просто ощущение, что наша ситуация не столь уж безнадежна. Мы перестаем искать лучшее место для себя, убедившись, что вечный поиск чего-то лучшего ни к чему не ведет. Это не значит, что там, где раньше были только камни, вдруг вырастут цветы. Мы просто начинаем верить в то, что там что-то вырастет.

Пока мы ухаживаем за своим садом, условия становятся все более благоприятными для развития бодхичитты. Мы не отвергаем себя, верны себе и начинаем ощущать дух великого воина, и это приносит нам радость. Для ее поддержания и развития мы выполняем практики для открытия сердца, в частности развиваем качества безмерной радости и благодарности. Как и в случае с другими безмерными, можно делать это в рамках семичастной практики пожеланий.

Традиционное пожелание для пробуждения благодарности и радости звучит так: «Пусть я и другие всегда наслаждаются счастьем, свободным от страдания». Это означает пребывание в состоянии открытого, непредвзятого ума, в котором мы соединяемся с внутренней силой нашей изначальной доброты. Однако чтобы достичь этого, мы начинаем с обусловленных примеров благополучия: здоровья, ума, дружественной обстановки. Все это благоприятные условия, которые определяют драгоценное человеческое рождение. Для воина, который идет по пути пробуждения, нет большей удачи и счастья, чем возможность слушать и практиковать учение бодхичитты. Мы вдвойне благословлены, если у нас есть друг на духовном пути – более опытный воин, который будет направлять нас.

На первом шаге практики пожеланий мы учимся радоваться собственной удаче – даже самым незначительным ее проявлениям. Очень легко не заметить того, насколько нам повезло, мы часто не замечаем собственного счастья. Я как-то видела карикатуру, на которой изумленный мужчина спрашивает: «Что это было?» Подпись под картинкой гласит: «Боб только что пережил момент счастья». Его проявления бывают настолько обыденными, что их легко пропустить.

Секрет в том, чтобы быть здесь и сейчас, полностью соединиться с настоящим моментом, обращать внимание на мелочи повседневной жизни. Мы заботимся о самых обычных вещах – кастрюлях и сковородках, нашей одежде, зубах – и радуемся этому. Когда мы чистим овощи или расчесываем волосы, то проявляем свою признательность и дружелюбие по отношению к самим себе и к живости, которая есть во всем, что окружает нас. Такое сочетание внимательности и признательности соединяет нас с реальностью и дарит радость. Когда мы распространяем это отношение на других людей и на все, что окружает нас, радость усиливается.

В традиции дзен ученикам рекомендуют относиться с уважением не только людям, но и обычным предметам. Их учат с одинаковым вниманием относиться и к метлам, и туалетам, и растениям, проявляя тем самым свою благодарность к этим вещам. Как-то я видела, как Трунгпа Ринпоче накрывает стол для завтрака: он получал истинное удовольствие от процесса, уделяя внимание каждой детали и раскладывая салфетки, ножи, вилки, ложки, чашки по местам. На все это у него ушло несколько часов! Теперь я тоже наслаждаюсь ритуалом сервировки, пусть даже у меня это занимает несколько минут: я воспринимаю это как возможность быть в настоящем моменте и радоваться ему.

В том, чтобы радоваться обыденным вещам, нет ничего банального или сентиментального. Более того, для этого требуется мужество. Каждый раз, когда мы перестаем жаловаться и позволяем повседневному счастью вдохновлять нас, мы вступаем в мир воина. Это возможно даже в самые сложные моменты. Все, что мы видим, слышим, ощущаем на вкус и обоняем, может стать источником силы и вдохновения. Как сказал Лонгченпа, переживание радости подобно обнаружению прохладного, тенистого укрытия.

На втором шаге практики мы думаем о том, кого любим, и испытываем признательность за ее или его счастье. Возможно, практика станет более реальной, если вы представите лицо этого человека или произнесете его имя. Потом, используя свои собственные формулировки, мы радуемся тому, что человек, который болел, выздоровел, что ребенок, который был одинок, обрел друга. Пусть это будет что-то простое. Смысл в том, чтобы обнаружить нашу спонтанную и естественную способность радоваться за другого, пусть даже сначала она будет неустойчивой или мимолетной.

На следующих трех шагах практики, когда мы выполняем ее для тех, кто нам не столь дорог, нашей признательности и радости часто мешают зависть или другие эмоции. Это важный момент в обучении воина-бодхисаттвы. Цель нашей практики не только в том, чтобы осознать изначально присущую нам доброту и развивать ее, но и в том, чтобы пристально взглянуть на причину страдания. Мы должны увидеть, как наши эмоции, такие как зависть или ревность, закрывают наше сердце. Лучшее средство для этого – практика радости за других.

Что происходит, когда мы радуемся удаче и счастью своего соседа? Мы произносим слова: «Я рад, что Генри выиграл в лотерею», но что происходит в нашем уме и сердце? Когда мы говорим: «Я рад, что у Тани появился парень», что мы чувствуем на самом деле? Наше стремление радоваться за другого может казаться слабым по сравнению с обидой, завистью или жалостью к себе. Мы все знаем, как легко попадаемся на крючок эмоций и закрываем под их влиянием свое сердце. С нашей стороны было бы мудро спросить себя, почему мы так цепляемся за обиду, словно это сделает нас счастливыми или облегчит боль. Это все равно что съесть крысиный яд и ждать, что крысы умрут. Наше желание освободиться от страдания и методы, которые мы для этого используем, совершенно не согласуются друг с другом.

Каждый раз, когда эмоции захватывают нас, полезно вспомнить учение: страдание – это порождение агрессивного ума. Даже легкое раздражение, если мы погружаемся в него, причиняет нам боль. И в такие моменты важно спросить себя: «Почему я снова так поступаю с собой?» Размышления о причинах страдания в сложной ситуации наделяют нас силой. Мы начинаем осознавать: ничто не мешает нам избавиться от привычки есть яд. Да, это может занять всю оставшуюся жизнь, но все-таки мы способны на это.

Когда мы работаем с теми, к кому не испытываем особых чувств, что происходит в нашем сердце? Во время формальной практики или в ситуациях повседневной жизни мы говорим: «Я рад, что этот человек наслаждается солнечным днем», «Я рад за собаку, которую забрали из приюта». Что происходит, когда мы произносим эти слова? Когда мы с вниманием относимся к другим, наши защитные барьеры рушатся или становятся выше?

Лучшими учителями оказываются, как правило, неприятные нам люди. Пытаясь радоваться их счастью и благополучию, мы получаем хорошую возможность исследовать свои реакции и стратегии поведения. Как мы реагируем на их удачи, здоровье, хорошие новости? С завистью? С гневом? Со страхом? Как мы убегаем от того, что чувствуем? Месть, самоуничижение? Какие истории мы рассказываем себе? («Она сноб», «я неудачник».) Из этих реакций, стратегий и историй созданы стены нашей тюрьмы, из них сплетен наш кокон.

В этот момент нам следует отбросить все слова и погрузиться в невербальное переживание эмоций. Что происходит в нашем сердце, плечах, внутренностях? Переживание физического ощущения кардинально отличается от цепляния за наши внутренние истории. Оно требует присутствия в настоящем моменте. Практикуя таким образом, мы научимся расслабляться, быть мягкими, а не жесткими, и тогда основа безграничной радости – наша изначальная доброта – проявит себя.

На следующем шаге нам предстоит проверить, способны ли мы радоваться одновременно за всех: за себя, за того, кого любим, за друга, за человека, который нам безразличен или неприятен? Способны ли мы радоваться за всех существ, когда-либо живших в этом мире?

КОГДА ЭМОЦИИ ЗАХВАТЫВАЮТ НАС, ПОЛЕЗНО ВСПОМНИТЬ, ЧТО СТРАДАНИЕ – ЭТО ПОРОЖДЕНИЕ АГРЕССИВНОГО УМА.

«Всегда поддерживай радостный настрой» – это одно из наставлений тренировки ума. Возможно, это покажется вам неисполнимым, ведь как сказал мне когда-то один человек: «Всегда – это очень долго». Но по мере того как в нас будет раскрываться наша изначальная доброта, мы обнаружим, что каждое мгновение наполнено подвижностью и теплотой безграничной радости.

Так, развивая радость, мы учимся не блокировать свою изначальную доброту, учимся ценить то, чем обладаем. Обычно мы поступаем прямо наоборот: вместо того чтобы ценить свою ситуацию, мы постоянно боремся с ней и подпитываем свою неудовлетворенность. Это все равно что пытаться вырастить цветы, заливая землю цементом.

Но если мы выполняем практики бодхичитты, то рано или поздно увидим магию настоящего момента и постепенно пробудимся к истине о том, что мы всегда были воинами в священном мире. Это и есть не прекращающееся переживание безмерной радости. Да, мы не можем все время удерживать его, но постепенно это состояние будет становиться все более достижимо.

Однажды наш повар в монастыре Гампо загрустила. Как и многие из нас, она подпитывала тоску своими действиями и мыслями, и с каждым часом ее настроение становилось все более мрачным. Тогда она решила развеяться и испечь шоколадное печенье. Однако ее план не сработал – печенье сгорело до угольков. Вместо того чтобы выбросить его в мусорное ведро, девушка рассовала печенье по карманам и отправилась на прогулку. Повесив голову, она продиралась по грязной дороге, погруженная в свои переживания.

«Где же вся эта красота и магия, о которой я постоянно слышу?» – размышляла она.

В этот момент она подняла голову и увидела, как ей навстречу идет лиса. Девушка тут же забыла про свои мысли и в восхищении задержала дыхание. Лиса села прямо перед ней, выжидающе глядя. Наша повар достала из карманов несколько печенек и протянула их лисе. Та съела их и потрусила прочь. Вернувшись в монастырь, девушка рассказала всем эту историю, добавив: «Я поняла, что жизнь – это драгоценный дар. Даже когда мы отворачиваемся от ее магии, она все равно настигнет и пробудит нас. Эта маленькая лиса показала мне: как бы мы ни закрывались от мира, у нас всегда есть возможность выглянуть из своего кокона и соединиться с радостью».

Глава 11
Практики для развития радости

Учение о четырех безмерных можно свести к одной фразе – «доброе сердце». Просто развивайте в себе доброе сердце, всегда и во всех ситуациях:
Патрул Ринпоче

Как нам превратить учение в нечто реальное, в то, что имеет непосредственное отношение к нашей жизни? Как посреди повседневной спешки открыть присущую нам ясность и сострадание? Как поверить, что открытость и майтри доступны нам в самые сложные моменты нашей жизни? Когда мы чувствуем себя покинутыми, несостоятельными или одинокими, как нам сохранять настрой воина и соединяться с бодхичиттой?

Есть простая практика, которую можно использовать в любых ситуациях, – это практика доброго сердца. Она расширяет наш взгляд на мир и помогает помнить о всеобщей взаимосвязанности. Это своеобразная вариация тонглена, которую мы выполняем сразу же, не дожидаясь формальной сессии. Кроме того, она также развивает нашу способность радоваться.

Суть этой практики такова: сталкиваясь с болью, мы вдыхаем ее в наше сердце, понимая, что и другие испытывают ее. Так мы лучше осознаем, когда закрываемся от мира, и учимся открываться ему. Сталкиваясь с нежностью или удовольствием, мы лелеем это чувство и радуемся ему. Затем мы желаем, чтобы другие также могли наслаждаться им. Если вкратце, то когда жизнь прекрасна – думайте о других. Когда жизнь тяжела, думайте о других. Даже если мы выполняем только эту практику, она принесет неизмеримую пользу нам и всем остальным. Благодаря ей все, с чем мы сталкиваемся, будет способствовать пробуждению бодхичитты.

В этой практике можно использовать самые привычные ситуации – прекрасное утро, вкусный обед, освежающий душ. И хотя наша жизнь наполнена такими мимолетными прекрасными мгновениями, обычно мы упускаем их, забывая, какую радость они могут нам подарить. Итак, в первую очередь нам надо остановиться, обратить на них внимание и ощутить признательность за то, что они возникают. Одно это – уже большой шаг вперед. Потом мы думаем о тех, кто страдает, и желаем, чтобы и они испытали такое удовольствие и радость.

Практикуя таким образом, мы не должны отказываться от собственного удовольствия. Например, наслаждаясь сладкой клубникой, мы не думаем: «О, как мне не стыдно, ведь у других нет даже корочки хлеба». Мы просто смакуем эти сочные ягоды, а затем желаем, чтобы Пит или Рита получили такое же удовольствие. Мы желаем, чтобы все, кто испытывает страдание, испытали такой же восторг.

Основой практики может служить и любое ощущение дискомфорта. Мы вдыхаем его с осознанием того, что это общая боль, что есть люди, которые испытывают то же, что и мы прямо сейчас. Эта простая практика засевает семена сострадания по отношению к самим себе и к другим. При желании, мы можем пойти дальше. Мы делаем пожелание, чтобы конкретный человек или все существа были свободны от страдания и его причины. Так наша зубная боль, бессонница, развод и страх связывают нас со всем человечеством.

Одна женщина написала мне, как практиковала в дорожных пробках. Ее обиды и напряжение, страх пропустить важную встречу соединяли ее со всеми, кто, как и она, сидели, нервничая в своих машинах. Она начала чувствовать свое родство со всеми, кто окружает ее, и даже с нетерпением ожидала ежедневного «тонглена в пробке».

Этот простой способ работать с удовольствием и болью позволяет нам в любой ситуации чувствовать связь с другими людьми. Благодаря ему в нас зарождается мужество, необходимое для исцеления нас самих и наших братьев и сестер на всей планете.

Глава 12
Более широкий взгляд на мир

Тренируйся во всех областях без пристрастий.
Крайне важно практиковать последовательно и искренне.
Наставление Атиши по тренировке ума

Практикуя майтри, сострадание и радость, мы учимся шире смотреть на мир, искренне принимать себя, своих друзей и даже тех, кто нам не нравится. Мы развиваем состояние равностности, свободное от предвзятости и предубеждений. Без этого четвертого качества первые три всегда будут ограничены нашими симпатиями и антипатиями.

Каждый раз, когда известного мастера дзен спрашивали, как у него дела, он отвечал: «Всё в порядке». Наконец один из его учеников воскликнул: «Роси, как у вас всегда все может быть в порядке? Разве у вас не бывает плохих дней?» Мастер ответил: «Конечно, бывают. Когда у меня плохой день, всё в порядке. И когда хороший, тоже всё в порядке». Это – равностность.

Традиционный образ равностности – это банкет, на который приглашены все существа. Подумайте о своем злейшем враге. Подумайте о том, кто хочет навредить вам. Подумайте о Пол Поте³, Гитлере и наркодилерах, которые подсаживают молодых людей на наркотики. Представьте, что приглашаете их всех на этот праздник.

Практиковать равностность – значит открыть дверь для всех существ, приветствовать их и принимать. Конечно, некоторые гости будут вызвать у нас страх и отторжение, и перед ними мы поначалу лишь слегка приоткроем дверь. Развитие равностности требует времени. Постоянно практикуя любящую доброту и развивая мужество, мы учимся принимать все, что возникает: болезни, здоровье, бедность, богатство, печали и радость. Мы приветствуем всё и знакомимся со всем.

Равностность выходит за пределы нашего обычного ограниченного взгляда на мир, который довольно легко описать: мы надеемся получить желаемое и боимся потерять то, что уже имеем. Буддийские учения выделяют восемь разновидностей этой склонности надеяться и бояться: удовольствие и боль, похвала и порицание, приобретение и утрата, слава и позор. Пока мы подвержены одной из этих крайностей, всегда есть возможность возникновения и других. Одна тянет за собой другую. Непреходящее счастье невозможно в этом цикле притяжения и отторжения. Нам не удастся всегда избегать того, чего мы боимся, и заполучить все, чего мы хотим. И поэтому воин-бодхисаттва развивает равностность, всеобъемлющий ум, который не ограничивает реальность симпатиями и антипатиями.

Чтобы развить равностность, нам нужно учиться замечать влечение и отторжение прежде, чем они превратятся в цепляние или негативные чувства. Мы учимся сохранять чуткость и использовать свои пристрастия и предубеждения как средство для понимания запутанности других. Сильные эмоции особенно эффективны для этого. Какие бы болезненные чувства мы ни испытывали, их можно использовать, чтобы еще глубже осознать свое родство с другими людьми, которые страдают от точно такого же гнева или сильного желания, которые, так же как и мы, попались на крючок надежды и страха. Так мы постепенно поймем, что все находимся в одной лодке. Нам всем отчаянно не хватает глубокого понимания того, что ведет нас к счастью, а что – к боли.

Недавно я навещала подругу в одном буддийском центре. В течение нескольких дней от многих людей я слышала, что она постоянно везде опаздывает. Всем это доставляло неудобство и очень раздражало. Она же всегда находила оправдания своей непунктуальности, и это нервировало других еще больше. Однажды я обнаружила ее сидящей на скамейке, с раскрасневшимся лицом и кипящей от злости. Она должна была с кем-то встретиться и ждала этого человека уже пятнадцать минут.

Мне очень хотелось указать ей на иронию ситуации. Однако я решила подождать и посмотреть, осознает ли она, что оказалась в положении, в которое ставила других многие годы. Но она так и не поняла этого. Моя подруга не смогла поставить себя на место других. Более того, она кипела «праведным» возмущением и строчила гневные послания. Она не была готова ощутить свое родство со всеми теми, кого сама заставляла ждать. Как и большинство из нас, она сама усиливала свое страдание. Вместо того чтобы позволить этому опыту смягчить себя, она лишь еще больше укоренилась в черствости и безразличии.

Даже после многих лет практики мы очень легко впадаем в негодование и гнев. Но если нам удастся соединиться с уязвимостью и болью, скрывающимися за нашей обидой, гневом или любой другой эмоцией, перед нами откроется более широкая перспектива. В тот момент, когда мы решаем принять энергию вместо того, чтобы подавлять ее или действовать под ее влиянием, мы учимся равностности, учимся выходить за пределы правильного и неправильного. Именно так все четыре безмерных превращаются из ограниченных в безграничные: мы замечаем, когда наш ум зажимается в узких рамках устоявшихся взглядов, и делаем все возможное, чтобы расслабить его. Тогда постепенно барьеры растворяются.

Практиковать равностность можно не только в рамках формальной медитации, но и в ситуациях повседневной жизни: мы просто сохраняем намерение ясно видеть и принимать всех, кого встречаем на своем пути. Мы учимся быть эмоционально честными с самими собой и становиться более открытыми для других. Проходя мимо людей, мы обращаем внимание на то, открываемся ли мы им или закрываемся от них, чувствуем ли притяжение, отторжение или безразличие, при этом не осуждая и не оценивая себя. К тому, кто кажется расстроенным, мы можем почувствовать сострадание, или нас может развеселить улыбающийся человек. Кто-то может вызвать у нас чувство отторжения или страха без видимой причины.

ТРАДИЦИОННЫЙ ОБРАЗ РАВНОСТНОСТИ – ЭТО БАНКЕТ, НА КОТОРЫЙ ПРИГЛАШЕНЫ ВСЕ СУЩЕСТВА.

В этом и заключается практика: мы замечаем, когда открываемся и когда закрываемся, при этом никак не оценивая себя. Если вы пройдете так хотя бы один квартал, вам многое откроется.

Мы можем пойти в своей практике еще дальше, используя то, что встречается нам на пути, как основу для сочувствия и понимания. Тогда негативные эмоции, такие как гнев или отвращение, станут напоминанием о том, что и другие попадаются в их ловушку. Открытые состояния, такие как дружелюбность и восторг, на очень личном уровне соединяют нас с теми, кого мы встречаем на улице. И в том, и в другом случае мы все больше раскрываем свое сердце.

Как и три других безмерных, практику равностности можно выполнять в рамках формальной сессии, и в таком случае она традиционно состоит из семи шагов. Равностность означает, что мы находимся в комфортном состоянии открытости, не ограниченном нашими предпочтениями или предубеждениями. Мы делаем пожелания, чтобы мы сами и те, кого мы любим, пребывали в этом ощущении свободы. Затем распространите это пожелание на своих друзей и тех, к кому не испытываете особых чувств, и своих врагов. Потом мы делаем пожелания, чтобы все вышеперечисленные люди пребывали в равностности. И наконец, мы распространяем свое пожелание на всех существ, когда-либо живших в этом мире. «Пусть все существа без исключения пребывают в состоянии равностности, свободной от страха, гнева и предвзятости».

Эту практику можно выполнять перед практикой любящей доброты или сострадания. Просто подумайте о том, сколько боли вызвано цеплянием и отторжением, страхом боли и ощущением, что некоторые недостойны нашего сострадания и любви. И тогда мы желаем обрести силу и мужество, чтобы почувствовать безмерную майтри и безмерное сострадание ко всем существам без исключения – включая и тех, кто нам не нравится и кого мы боимся. Сформировав такое намерение, мы приступаем к выполнению семи шагов практики.

Как говорится в Карания метта сутте: «Так по отношению ко всем существам нужно развивать безграничное сердце. С дружелюбием ко всей Вселенной развивайте безграничность сердца: вверху, внизу и повсюду вокруг». Практикуя равностность, мы учимся испытывать сострадание и принимать и плохое, и хорошее, и прекрасное, и уродливое. Но важно понимать, что безмерная равностность, свободная от любого проявления предвзятости, вовсе не означает абсолютной гармонии, когда все гладко и спокойно. Скорее, это внимательность ко всему, что возникает в нашей жизни. Наверное, можно сказать, что пребывать в равностности – значит быть полностью живым.

Развитие равностности требует от нас отказаться от кое-какого багажа, например от привычки отвергать целые пласты нашего опыта и приветствовать только то, что приятно. Для этого требуется мужество, которое возникает из сострадания по отношению к самим себе и готовности дать себе столько времени, сколько потребуется. Если мы будем практиковать так в течение месяцев и лет, то почувствуем, как наши сердце и ум все больше раскрываются. Когда меня спрашивают, сколько времени это займет, я отвечаю: «Всю жизнь».

Глава 13
Знакомство с врагом

Жизнь с неизменной добротой преподносит нам уроки, Где бы вы ни были, дома или на работе, очередной учитель предстает прямо перед вами,
Шарлотта Йоко Бек

Мужество заключается в честности с самим собой. Однако не так-то просто непредвзято посмотреть на свои действия, и поначалу это может вызывать чувство дискомфорта и смущения. Когда мы учимся ясно видеть происходящее и принимать его, то начинаем осознавать те свои черты, которые раньше предпочитали не замечать, – склонность судить других, надменность, мелочность. Это не грехи, но временные и поддающиеся искоренению привычки ума. Они утрачивают силу, когда мы начинаем лучше узнавать их. И так постепенно мы приходим к осознанию нашей изначальной природы – простой и свободной от борьбы между плохим и хорошим.

Воин берет на себя ответственность за свою жизнь. Обычно мы тащим за собой ненужный багаж, но практика заставляет нас раскрыть чемодан и внимательно посмотреть на то, что в нем лежит. И оказывается, что многое нам не так уж и нужно.

В этой практике может помочь традиционное учение о ближних и дальних врагах четырех безмерных. Ближний враг – это нечто похожее на одно из этих качеств, однако не освобождает, а, напротив, обременяет нас. Дальний враг – это противоположное качество, которое также препятствует нам.

Ближний враг любящей доброты – это привязанность. В тибетском языке есть слово, которое хорошо описывает это состояние – ленчак Оно означает, что свободный поток любви уходит в сторону и застопоривается. В учениях говорится, что самые сильные проявления ленчак возникают в трех видах отношений: между родителями и детьми, между возлюбленными и между духовным учителем и его учениками. Ленчак характеризуется цеплянием и вовлечением. Мы словно вплетаем себя в паутину общего невроза. По своей природе ленчак препятствует нашему росту и развитию. Такие отношения неизбежно становятся источником раздражения и слепоты.

Любящая доброта отлична от ленчак Она не основана на наших эмоциональных зависимостях и потребностях. Это искреннее восхищение и забота о благополучии другого человека, уважение к его качествам. Мы можем любить кого-то просто так, не потому, что он достойный или недостойный, не потому, что он любит нас в ответ или не любит. Это состояние не ограничивается отношениями между людьми. Мы можем любить цветок, и, если в этом чувстве нет ленчак мы яснее видим его совершенство и испытываем большую нежность.

Когда мы приступаем к семичастной практике пожеланий, то часто совершаем интересные открытия. Так, те, кого мы считали самыми близкими людьми, наши родители или возлюбленные, на самом деле редко попадают в категорию «безусловно любимых». Наше отношение к ним меняется каждый день, от любви до полного неприятия, и это характерная черта ленчак.

Дальний враг любящей доброты – это ненависть или отторжение. Очевидно, что эти чувства изолируют нас от других и усиливают иллюзии того, что мы отдельные и независимые существа. Однако в напряжении и жаре ненависти можно найти «чувствительное место» бодхичитты. Ведь именно наша уязвимость заставляет нас закрываться в сложных отношениях. Когда из-за них всплывают старые воспоминания и травмы, мы испытываем страх и ожесточаемся. В тот момент, когда слезы уже готовы политься из наших глаз, мы замыкаемся и проявляем агрессию.

Джарвиш Мастерс, мой знакомый, приговоренный к смертной казни, рассказал мне как-то историю о своем сокамернике по имени Фредди. Тот очень сильно расстроился, узнав о смерти своей бабушки, но не хотел, чтобы окружающие видели, как он плачет, и никому не показывал свою боль. Друзья Фредди видели, в каком он состоянии, и подошли утешить его. Тогда он начал неистово метаться из стороны в сторону. Охранники на вышке стали стрелять и кричать остальным, чтобы они отошли от Фредди. Но его друзья остались на месте. Они знали, что их товарищу нужна помощь. Они обняли его и не давали ему вырваться, и каждый из них плакал. Как объяснил Джарвиш, они повели себя по отношению к Фредди «не как ожесточившиеся заключенные, но просто как люди».

У сострадания есть три ближних врага: жалость, чувство беспомощности и неуместное сострадание. Жалость, или профессиональную сердечность, легко принять за настоящее сострадание. Если мы берем на себя роль «спасителя», значит считаем другого человека беспомощным. Вместо того чтобы почувствовать его боль, мы отдаляемся от него. Если мы хоть раз становились объектом жалости, то знаем, насколько это болезненно. Вместо теплоты и поддержки мы чувствуем холод и отстраненность. Подлинное сострадание стирает эти роли.

Чувство беспомощности лишает нас сил. Нам кажется, что в мире столько страдания, что любые наши действия тщетны. У нас опускаются руки. Есть два способа работать с таким настроем. Первый – использовать для практики менее сложный объект, найти такую ситуацию, с которой мы можем справиться.

Как-то раз одна женщина написала мне о своем опыте. Прочитав про практики сострадания, она очень вдохновилась и стала выполнять их для своего сына, который страдал от героиновой зависимости. Естественно, она мечтала, чтобы он был свободен от страдания и его причин. Естественно, она хотела, чтобы он был счастлив. Но, приступив к практике, она поняла, что не может выполнять ее. Эта женщина приходила в отчаяние, когда осознавала истинное положение своего сына. Тогда она решила практиковать тонглен для всех родителей, чьи дети стали героиновыми наркоманами, но и это оказалось ей не под силу. Ситуация была слишком пугающей и болезненной.

Как-то, включив телевизор, она попала на сюжет про футбольную команду из ее родного города, которая только что проиграла матч. Она увидела боль и разочарование на лицах игроков и стала делать тонглен и пожелания для них. Эта женщина испытывала к ним подлинное сочувствие, при этом эмоции не захлестнули ее. Благодаря этому опыту, ее страхи и чувство беспомощности ослабли. Постепенно она смогла включить в практику другие семьи наркоманов и, наконец, своего сына.

Поэтому всегда стоит начинать с той ситуации, которая нам по силам. Когда мы сможем по-настоящему соприкоснуться с болью и страданием других, при этом не закрывая свое сердце, то сострадание начнет распространяться само по себе.

Второй способ справиться с чувством беспомощности заключается в том, что мы продолжаем сосредотачиваться на человеке, который у нас его вызвал. Этот метод требует большего мужества. Обычно когда нас пугает чье-то горе, мы замыкаемся и начинаем возводить защитные стены. Мы паникуем, чувствуя, что не можем справиться с болью. Иногда эта паника – действительно знак того, что мы еще не готовы настолько раскрыться. Но иногда мы можем попробовать не закрываться, а найти в себе мужество удерживать внимание на этом человеке и открыть сердце его боли. Если у нас не получается вернуть внимание со своих ощущений на другого человека, тогда стоит попробовать отпустить все истории, связанные с возникающими эмоциями, и хотя бы на мгновение почувствовать энергию боли в своем теле, не пугаясь и не закрываясь от нее. Однако если и это невозможно, то мы зарождаем сострадание к нашим временным ограничениям и идем дальше.

Третий ближний враг сострадания – это неуместное сострадание. Оно возникает, когда мы уклоняемся от конфликта и стараемся быть добрыми в ситуациях, в которых следовало бы сказать твердое «нет». Быть сострадательным вовсе не означает всегда быть добрым и хорошим для всех. Когда мы сталкиваемся с агрессией, необходимо установить четкие границы. Самый добрый поступок, который мы можем совершить для всех в такой ситуации, – это вовремя сказать «стоп». Многие используют буддийские ценности, чтобы оправдать самоунижение. Мы позволяем людям идти по нашим головам во имя ложно понятой необходимости не закрывать свое сердце. Однако истинное сострадание означает, что мы знаем, когда следует противостоять агрессии и установить границы. Иногда единственный способ разрушить барьеры – это возвести их.

Дальний враг сострадания – это жесткость. Иногда, столкнувшись со слишком сильным страданием, мы используем жесткость, чтобы защититься от страха боли. Такое поведение типично для тех, кто в детстве подвергался насилию. Вместо доброты и сострадания к слабым и беззащитным мы испытываем иррациональное желание навредить им. Ожесточая сердце, мы прячем свою уязвимость и страх. Только осознав, что так мы причиняем боль не только другим, но и себе, мы станем свободными. Букер Вашингтон был прав, когда сказал: «Я никому не позволю унизить себя настолько, чтобы заставить меня ненавидеть его». Жесткость разрушает нас.

Ближний враг радости – это чрезмерное возбуждение, или эйфория. Можно принять это маниакальное состояние, в котором мы словно парим над страданиями мира, за безусловную радость. И опять же, вместо того чтобы соединять нас с другими людьми, такое состояние отделяет нас от них.

ПОДЛИННАЯ РАДОСТЬ – ЭТО НЕ ЭЙФОРИЯ И НЕ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ПОДЪЕМ, А ЧУВСТВО БЛАГОДАРНОСТИ К ЖИЗНИ.

Подлинная радость – это не эйфория и не эмоциональный подъем. Скорее, это чувство благодарности, которое мы испытываем к жизни. Мы учимся радоваться счастью и благополучию, как своему, так и чужому.

Дальний враг радости – это зависть. Я, например, и не предполагала, что могу быть настолько завистливой, пока не начала учиться радоваться благополучию других. Я была поражена тем, как часто успех других вызывал во мне обиду. Когда я услышала, что книга моей знакомой продается лучше, чем моя, то тут же почувствовала укол зависти. Возможно, именно потому, что эти практики обнажают наши скрытые недостатки, нам не всегда хочется выполнять их. Но именно поэтому важно продолжать: так мы научимся полностью принимать себя.

Ближний враг равностности – это отстраненность или безразличие. Очень легко, особенно в духовной практике, принять отстраненность от несовершенств этого мира за подлинную равностность. Мы открыты, дружелюбны и спокойны и гордимся тем, что больше не подвержены эмоциональной неуравновешенности. Если вдруг мы испытываем огорчение, смущение или гнев, то уверены, что утратили равностность. Однако эмоциональное волнение – это вовсе не ошибка, а та ситуация, в которой воин учится состраданию. Именно в эти моменты мы учимся не бороться с самими собой. Наша равностность будет непоколебимой, только если мы сможем пребывать в состояниях, которые обычно пугают нас.

Дальний враг равностности – это предвзятость. Мы яростно отстаиваем свои убеждения и отвергаем мнение других, принимаем ту или иную сторону, становимся закостенелыми, находим врагов. Такое разделение – препятствие для подлинной равностности, которая лежит в основе сострадательного поведения. Устранить несправедливость и страдание можно только с непредвзятым умом.

Практики сердца позволяют нам близко познакомиться с ближними и дальними врагами, мы словно приглашаем их навестить нас. Открывая в себе способность радоваться, мы также знакомимся с ревностью и обидами. Раскрывая свое сердце, мы лучше осознаём предвзятость и безразличие. Когда мы последовательно проходим через все шаги практики пожеланий, эти скрытые чувства становятся более явными.

Эти враги – хорошие учителя, они показывают нам, что мы можем принять себя и других со всеми нашими недостатками и несовершенством. Мы начинаем верить в свою способность быть открытыми и готовыми прощать. И это дает нам силу, которая позволяет соприкоснуться со страданием этого мира.

Глава 14
Начать сначала

Мы все – дети Великого Духа, мы все принадлежим Матери-Земле. Наша планета в большой опасности, и если мы продолжим старые распри и не начнем действовать сообща, то человечество будет обречено.
Вождь Сиэтл

Прощение – важный элемент практики бодхичиттты. Оно позволяет нам отпустить прошлое и начать все с чистого листа. Когда умирала моя близкая подруга, тибетский учитель посоветовал ей честно и с состраданием пересмотреть всю свою жизнь. Этот процесс привел мою подругу к тайным, темным уголкам ее ума, где обитали вина и обиды. Затем учитель дал ей наставления по прощению, сказав, что в этот момент самое важное для нее – это простить себя. Он порекомендовал ей делать вариацию тонглен. Она должна была визуализировать себя и потом намеренно вспомнить все огорчения своей жизни. Смысл был не в том, чтобы погружаться в болезненные воспоминания, а в том, чтобы соединиться с чувствами, которые лежали в основе боли: виной или стыдом, заблуждением или сожалением. Ей не надо было называть эти чувства, лишь невербально соприкоснуться с ними.

Затем ей надо было вдыхать эти чувства в свое сердце, открывая его насколько возможно, и посылать себе прощение.

После этого моя подруга должна была подумать о том, что и другие испытывают те же мучения, вдохнуть их и свою боль в сердце и послать всем прощение. Для нее этот процесс оказался исцеляющим. Он помог ей помириться с теми, кого обидела она, и простить тех, кто причинил боль ей. Прежде чем умереть, она смогла полностью отпустить чувства вины и гнева.

Как-то раз на ретрит по тонглену в монастыре Гампо приехала женщина, которая в детстве подвергалась сексуальному насилию со стороны отца. Она сказала мне, что часто ощущает себя птицей в клетке. Во время тонглена она вдыхала это ощущение беззащитности и несвободы, а на выдохе открывала дверцу клетки и выпускала всех птиц на волю. Однажды, когда она практиковала таким образом, у нее было переживание, что одна из птиц, вылетевших из клетки, села на плечо какого-то мужчины. Тот обернулся, и эта женщина увидела своего отца. Тогда впервые в жизни она нашла в себе силы простить его.

Невозможно заставить себя простить кого-то. Но когда у нас есть достаточно мужества, чтобы открыться самим себе, способность прощать возникнет сама собой.

Есть простая практика для развития этой способности. Сначала мы осознаем свои чувства – вину, жажду мести, смущение, сожаление. Потом прощаем себя за то, что мы – просто люди со всеми присущими людям слабостями. Затем, не погружаясь в боль, мы отпускаем эти чувства и начинаем все с чистого листа. Больше нет необходимости тащить на себе этот груз. Мы осознаем, прощаем и начинаем заново. Практикуя таким образом, мы постепенно учимся принимать сожаление о том, что причиняли боль себе и другим, учимся прощать себя. В конце концов мы найдем в себе силы простить тех, кто причинил боль нам. Поймем, что прощение – это естественное выражение открытого сердца, нашей изначальной доброты. Оно может проявиться в любой момент. Каждое мгновение – это возможность начать все сначала.

Глава 15
Сила

Практикуй пять сил —
Краткие сердечные наставления.
Наставление Атиши по тренировке ума

Пять сил – это сила решимости, сила привычки учений бодхичитты и соответствующих практик, сила благого семени, которое присутствует в каждом существе, сила порицания и сила пожелания. С помощью этих пяти методов воин укрепляет свою уверенность и вдохновение.

Решимость означает, что мы посвящаем жизнь тому, чтобы рассеять безразличие, гнев и цепляние, которые отделяют нас от других. Мы обязуемся с уважением относиться ко всему, с чем сталкиваемся. Следуя по пути воина, мы не избегаем дискомфорта, но используем его как возможность для пробуждения. Как же нам принимать неприятные эмоции, не прибегая к привычным стратегиям бегства? Как научиться замечать свои мысли прежде, чем они превратятся в правдоподобные истории о «нас» и «других»? Где найти ту чуткость и сердечность, которые необходимы для процесса изменений? Мы решительно намерены найти ответы на эти вопросы и осознать свое родство с другими, научиться сохранять открытость ума. Такая решимость порождает силу.

Привычка – это сила, которая возникает, когда мы принимаем учение всем сердцем и практикуем его снова и снова. Каждое утро, когда мы просыпаемся и заново приступаем к практике бодхичитты, что нам использовать в качестве материала для нее? Нашу обычную повседневную жизнь со всеми ее удовольствиями, огорчениями и повседневными делами.

Просыпаясь, мы не можем знать, что случится с нами сегодня, как не знаем, что будет в момент смерти. Но что бы ни происходило, мы готовы использовать это для пробуждения своего сердца. Как гласит одно из наставлений: «Все действия следует выполнять с одним намерением». Это намерение – осознать нашу взаимосвязь со всеми существами.

Недавно друзья пригласили меня за город поплавать в бассейне. Я только что получила письмо, так что, когда приехала на место, решила прочитать его, не выходя из машины. Послание было довольно прямолинейным: в нем сообщалось, что я не поговорила с нужными людьми и это привело к неприятным последствиям. Прочитав это, я сильно расстроилась. Моя боль требовала выхода, и я прибегла к обычной стратегии – обвинению. Определенно, в том, что произошло, был виноват кто-то другой, но не я.

Не выходя из машины, я начала писать письмо человеку, на которого решила возложить вину. Мне хотелось записать обвинение на бумаге, сделать его более веским и реальным. Но я смогла остановиться и спросила себя: «Как я могу просить других людей выполнять эту практику? Я требую от них слишком многого. Это слишком трудно». Тогда я вышла из машины и села у бассейна. Боль настолько поглотила меня, что я совсем забыла про учение бодхичитты. Я не хотела быть воином. С другой стороны, мне было известно, что уход от болезненных ощущений всегда влечет за собой страдание – я слишком часто поступала так, чтобы не знать об этом.

Я пыталась убедить себя в том, что я больше, чем мои мысли и эмоции. Я также наблюдала за своими мыслями, за тем, что говорю о себе и о других. Но ничего не менялось, ровным счетом ничего.

Наконец я спустилась в бассейн и стала плавать, но, проплыв туда-обратно около шести раз, положила локти на бортик и расплакалась. В этот момент меня захватило понимание того, как мы все страдаем.

Внезапно я открыла источник сочувствия, но не потому, что выполняла какую-то практику, а просто потому, что умела находить это «чувствительное место» бодхичитты. Я смогла по-настоящему соединиться во всеми братьями и сестрами во всем мире.

В тот момент я просто пыталась пребывать в этом состоянии. Конечно, я старалась вспоминать учение и практиковать, но на самом деле это не имело большого значения. Нет никакой готовой формулы, которую можно было бы применять в таких ситуациях. Изменения стали возможны благодаря моей решимости принять дискомфорт, именно это открыло источник сострадания.

Но важно понимать, что часто этого не происходит. То, что мы принимаем свою печаль или боль, не обязательно сразу же даст желаемый результат. Однако со временем мы будем чувствовать себя все легче и увереннее. Непрерывно изучая и практикуя бодхичиттту, мы учимся справляться с болью и переживать свою общность со всеми людьми. Благодаря регулярной практике учение становится неотъемлемой частью нашей жизни.

НЕВОЗМОЖНО ЗАСТАВИТЬ СЕБЯ ПРОСТИТЬ КОГО-ТО, НО ЕСЛИ ЕСТЬ СМЕЛОСТЬ ОТКРЫТЬСЯ САМИМ СЕБЕ, СПОСОБНОСТЬ ПРОЩАТЬ ВОЗНИКНЕТ ЕСТЕСТВЕННЫМ ОБРАЗОМ.

Третий источник вдохновения – это благое семя. Наша способность прийти к открытости и нежности и есть проявление этого благого семени, семени бодхичитты. Иногда для того, чтобы вспомнить о нашей изначальной доброте, требуется «усилие веры». Секрет в том, чтобы соединиться с чуткостью, которая уже присуща нам. В этом может помочь наблюдение за тем, как благое семя проявляет себя в нашей жизни. Обнаруживая свою способность радоваться и заботиться, пусть даже мимолетно, мы обретаем уверенность. Осознавая, как мы закрываем сердце и ум, мы зарождаем сострадание к самим себе и желание больше никогда так не делать.

Практика заключается в том, что мы постоянно поливаем это благое семя: когда думаем о других, как бы хорошо или плохо нам ни было, когда осознаем свое родство со всеми существами, когда-либо жившими в мире, когда замечаем свои отрицательные и положительные реакции на все, с чем сталкиваемся в жизни. Мы поливаем это семя своей честностью и щедростью. Мы учимся спрашивать себя: «Как мне использовать это страдание и радость для того, чтобы измениться?» Мы практикуем, проявляя доброту даже в сложных ситуациях.

Четвертая сила – это порицание. С этой практикой следует быть осторожным, потому что без майтри она даст обратный результат. Однако с любящей добротой она освободит нас от разрушительных шаблонов мышления и поведения. Самый мягкий способ практиковать порицание заключается в том, что мы спрашиваем себя: «Разве я уже не поступал так раньше?» Замечая, что вы отворачиваетесь от настоящего момента, напомните себе: «Разве этот способ мышления или поведения не кажется тебе знакомым?»

Трунгпа Ринпоче призывал своих учеников быть эксцентричными бодхисаттвами и устраивать своему эго тяжелую жизнь. Вместо того чтобы слушать радио или петь в душе, он предлагал нам говорить со своим эго. «Хорошо, эго, всю мою жизнь ты причиняло мне неприятности, но теперь я стал намного умнее и больше не собираюсь подчиняться твоим желаниям!»

Патрул Ринпоче рассказывал чудесные истории про монаха по имени Геше Бен. Одной из главных практик, которые он выполнял, было порицание эго. Он ловил себя в те моменты, когда начинал действовать под его влиянием. Как-то Геше Бена пригласили на обед. После обеда хозяева ушли, и монах остался один в комнате, где стоял большой мешок цампы. Машинально он засунул туда свою чашку, решив набрать себе муки для дальнейшей дороги. Не успев вынуть руку из мешка, он воскликнул: «Бен, что ты делаешь!» А потом стал кричать: «Вор! Вор!» Хозяева вбежали в комнату и увидели, как он стоит, запустив руку в мешок с цампой, и кричит: «Я поймал его! Я схватил вора за руку!» Это – дух практики порицания, и чувство юмора помогает ей работать.

В следующий раз Геше Бена пригласили вместе с другими монахами на обед, где подавали много вкусных блюд, в том числе его любимый йогурт. Он сидел с самого краю и ревностно следил, кому сколько накладывают лакомства, переживая, что ему ничего не достанется. Потом он поймал себя на этих чувствах и закричал: «Бен, что ты делаешь!» Когда наконец дошла очередь до него, он прикрыл свою миску и сказал: «Нет, нет, этому йогуртовому наркоману йогурт не полагается!»

Смысл практики порицания в том, чтобы развить в себе достаточно самоуважения: когда мы поймаем себя на следовании привычным шаблонам, то сможем остановиться. Мы не пытаемся воспитывать себя, мы просто начинаем осознавать, что приносит страдание, а что – счастье, и действуем соответственно.

Источник пятой силы – это пожелания. Возможно, мы еще не всегда готовы действовать, но в даже в самых сложных ситуациях можно кое-что предпринять. Мы желаем зародить бодхичиттту, освободиться от неврозов и приносить пользу себе и другим. Мы желаем обрести силу воина и способность любить.

Один из моих учеников рассказывал мне, как однажды рано утром услышал на улице крик женщины. Он жил тогда в городском центре для медитации, и другие его обитатели проснулись и поспешили на помощь. Но в самый первый момент, когда этот мой ученик только услышал крик, он почувствовал отвращение к этой женщине. Он не был готов почувствовать ее боль, не был готов поставить себя на ее место. Его слишком пугала такая уязвимость и незащищенность. И у него промелькнула мысль: «Хорошо, что это произошло не со мной». Осознав это, он подумал обо всех, кто, как и он, хочет помочь, но пока не способен на это. И тогда мой ученик сделал искреннее пожелание, чтобы в этой жизни он и все другие могли работать со своим страхом и разрушить барьеры обособленности и отчуждения.

Вот пять сил, которые мы можем использовать в практике пробуждения бодхичитты.

Решимость и готовность принимать все, с чем мы сталкиваемся в жизни, включая собственные эмоциональные страдания.

Привычка практиковать учения бодхичитты, как в рамках формальных сессий, так и в ситуациях повседневной жизни.

Поливание семени бодхичитты во всех ситуациях – приятных и неприятных, в результате чего наша вера в изначальную доброту будет расти.

Использование порицания – с добротой и юмором – как способа поймать себя на том, что мы причиняем вред себе или другим.

Постоянное формирование пожелания, чтобы все мы освободились от страданий и открыли в себе мудрость и сострадание. Постоянное развитие доброго сердца и открытого ума.

Глава 16
Три вида лени

В тихом саду здравомыслия
Пусть на вас падают кокосы пробужденности.
Чогъям Трунгпа Ринпоче

Лень присуща каждому из нас, и, к сожалению, она препятствует потоку пробужденной энергии и подрывает нашу уверенность в себе и нашу внутреннюю силу. Есть три вида лени: склонность к комфорту, упадок духа и настрой «меня это не касается». Они приводят к тому, что мы застреваем в разрушительных шаблонах мышления и поведения. Но они утратят свою силу, если мы проявим любознательность и начнем исследовать их.

Первый вид лени, склонность к комфорту, основан на нашем стремлении избегать любых неудобств. Нет ничего плохого в том, чтобы иногда давать себе передышку, но когда такое убаюкивание себя превращается в привычку, то мы становимся пресыщенными и ленивыми. Если идет дождь, мы предпочитаем проехать пол квартала на машине, лишь бы не промокнуть. При первом намеке на жару включаем кондиционер, а если холодает – обогреватель. Так мы теряем связь с естественной тканью жизни.

Этот вид лени часто приводит к агрессии. Любые неудобства выводят нас из себя. Мы приходим в ярость, когда машина не заводится, когда отключают воду или электричество, когда мы вынуждены сидеть на холодной земле без подстилки. Привычка к комфорту притупляет нашу способность ценить и наслаждаться ароматами, видами и звуками. Она приводит нас к вечной неудовлетворенности, ведь глубоко внутри мы знаем, что непрестанное удовольствие не означает непреходящего счастья.

Второй вид лени – упадок духа, при котором мы ощущаем безнадежность и начинаем жалеть себя. Мы настолько поглощены этой жалостью к себе, что не готовы взаимодействовать с миром. Мы просто сидим перед телевизором, едим, пьем, курим, бездумно смотрим передачу за передачей. Даже если мы и делаем какие-то попытки встряхнуться, они отравлены чувством безнадежности, которое укоренилось в нас. Мы говорим себе: «Хуже меня никого нет. У меня никогда ничего не получится». Мы забыли, как можно помочь себе, и не знаем, что может принести нам настоящее облегчение.

Третий вид лени, установка «меня это не касается», характеризуется чувством обиды и недовольством. Мы словно посылаем мир к черту. Это в чем-то похоже на упадок духа, но проявляется в гораздо более жесткой форме. В состоянии упадка духа присутствует какая-то мягкость и уязвимость, но позиция «меня это не касается» – более агрессивная и вызывающая. «Жизнь несправедлива. Я заслуживаю большего, но никогда не получаю этого. Какой тогда смысл что-либо делать?» Мы идем в бар, пьем весь день, а если кто-то пытается с нами заговорить, вступаем с ним в конфликт. Или же задергиваем шторы, ложимся в постель и прячемся под одеялом. И не дай бог кто-то попытается нас приободрить! Мы упиваемся ощущением собственной несостоятельности и тоски. Нам не нужен выход из него. Единственное наше желание – и дальше предаваться унынию. Мы используем лень как своего рода месть миру. Такое ее проявление легко превращается в истощающую нас депрессию.

Сталкиваясь с ленью или любой другой беспокоящей эмоцией, люди обычно применяют одну из трех тщетных стратегий – атаковать, потакать или игнорировать.

Особенно популярна первая стратегия. Видя свою лень, мы осуждаем себя, критикуем и стыдим за приверженность комфорту, за жалость к себе или за то, что не можем встать с постели. Мы погружаемся в чувство вины.

Столь же распространена и стратегия потакания. Мы оправдываем и даже аплодируем своей лени. «Да, я таков. Я не люблю дискомфорт. У меня есть сотни причин, чтобы злиться или спать круглые сутки».

Нас могут преследовать неуверенность в себе или чувство несостоятельности, но мы убеждаем себя в правильности такого поведения.

Стратегия игнорирования довольно эффективна, по крайней мере поначалу. Мы дистанцируемся от проблемы, делаем вид, что не видим правды о своих разрушительных привычках. Мы живем словно на автопилоте и стараемся не анализировать свои действия.

ЕСТЬ ТРИ ВИДА ЛЕНИ: СКЛОННОСТЬ К КОМФОРТУ, УПАДОК ДУХА И НАСТРОЙ «МЕНЯ ЭТО НЕ КАСАЕТСЯ».

Практики тренировки ума предлагают четвертый путь – просветленную стратегию. Она заключается в переживании того, чему мы пытаемся сопротивляться, и в отказе от привычных реакций. Мы начинаем исследовать три вида лени. Выполняя практики бодхичитты, мы не сопротивляемся сопротивлению, но соприкасаемся со своей изначальной нежностью и чуткостью прежде, чем окончательно ожесточимся. При этом нами движет намерение ослабить цепляние за эго и развить мудрость и сострадание.

Следует, однако, помнить, что обычно мы не испытываем желания исследовать свою лень или любую другую привычку. Скорее, нам хочется потакать им, игнорировать или осуждать. Нам сложно отказаться от трех тщетных стратегий, потому что мы связываем их с облегчением. Нам хочется наслаждаться комфортом, вести бесконечные разговоры с самим собой о несправедливости мира или снова и снова предаваться унынию.

Однако в какой-то момент мы все же задаемся вопросами: «Почему я страдаю? Почему мне не становится легче? Почему с каждым годом неудовлетворенность и скука лишь усиливаются?»

Тогда мы вспоминаем про практику и чувствуем в себе готовность применить сострадательный подход воина. В этой ситуации наставления сохранять чуткость и не ожесточать свое сердце обретают смысл.

Тогда мы начинаем исследовать свою лень, непосредственно переживая ее качества. Мы осознаем свой страх неудобства, стыд, обиды и огорчения, скуку и понимаем, что другие чувствуют то же самое. Мы обращаем внимание на те истории, которые рассказываем себе, и замечаем, как в нашем теле возникает напряжение. Благодаря регулярной практике мы понимаем, что больше не обязаны верить во все эти истории. Мы практикуем тонглен, сидячую медитацию и другие практики бодхичитты, чтобы открыться чистой энергии эмоций. Мы начинаем испытывать нежность и отзывчивость, осознавая, что все находятся в той же ловушке, что и мы, и что каждый из нас может освободиться.

В лени нет ничего особенно ужасного или прекрасного. Но в ней присутствует живое качество, которое стоит переживать как оно есть. Возможно, это качество покажется нам раздражающим и пульсирующим, или притупленным и тяжелым, или уязвимым и нежным. Что бы мы ни обнаружили, мы вскоре поймем: в этом нет ничего вещественного и основательного, есть лишь только пробужденная энергия.

Этот процесс непосредственного и невербального переживания лени меняет нас. Он высвобождает мощную энергию, которую обычно блокирует наша привычка убегать. Так происходит потому, что когда мы перестаем сопротивляться лени, наше восприятие себя как кого-то ленивого полностью меняется. Без шор эго мы обретаем свежий, более широкий взгляд. Таким образом, лень, как и любой другой наш демон, знакомит нас с сострадательной жизнью.

Глава 17
Шесть парамит

Как будды прошлого давали рождение бодхичитте
И последовательно утверждали себя на пути воина-бодхисаттвы,
Так же и я даю рождение бодхичитте
И последовательно совершенствую себя в этом учении на благо всех существ,
Шантидева

Мало кто из нас готов на самом деле полностью удалиться от мира и работать исключительно над собой. Мы хотим, чтобы у нашей практики были видимые результаты, которые приносили бы пользу нам и другим. Поэтому воин-бодхисаттва принимает обет стремиться к пробуждению не только ради себя, но на благо всех существ.

В буддийской традиции есть шесть активностей, или шесть способов сострадательной жизни, в которых тренируется бодхисаттва: щедрость, дисциплина, терпение, усердие, медитация и праджня, или безусловная мудрость. На санскрите эти совершенства называются парамитами, что переводится как «ушедший на другой берег». Каждое из этих качеств может вывести нас за пределы привязанности и отторжения, зацикленности на себе, за пределы иллюзии нашей обособленности и независимости. Каждая парамита может рассеять наш страх отпускать.

Практикуя парамиты, мы учимся спокойно воспринимать неопределенность. Переход на другой берег означает отсутствие почвы под ногами, ощущение того, что мы находимся где-то между, в промежуточном состоянии. Мы садимся на плот на этом берегу, где правят понятия правильного и неправильного, где мы стремимся к предсказуемости и держимся за иллюзию определенности, и плывем на другой берег, где освобождаемся от цепляния эго – от его ограниченного взгляда на мир и двойственного мышления. Таков традиционный образ.

Я же предпочитаю другой: посредине реки, когда уже не видно берегов, плот начинает разваливаться. Нам не за что ухватиться. С нашей обычной точки зрения это страшно и опасно. Однако достаточно немного изменить угол зрения, чтобы увидеть: отсутствие опоры освобождает нас. Мы можем просто верить в то, что не утонем. Когда нам не за что держаться, можно расслабиться и комфортно пребывать в этом изменчивом мире.

Ключ к этой практике – праджняпарамита. Без нее, безусловной бодхичитты, пять других парамит могут по-прежнему укреплять иллюзии опоры. Основа праджняпарамиты – внимательность, непрерывное и ничем не ограниченное исследование нашего опыта. Мы задаем вопросы не с целью найти единственно верный ответ. Мы развиваем ум, который не удовлетворяется ограниченными или предвзятыми взглядами.

Представьте, что мы лежим рано утром в постели и слушаем шум дождя. Этот простой звук может расстроить нас, потому что мы запланировали пикник. Или же он может быть приятным, потому что земля в нашем саду пересохла. Но гибкий ум праджни не приходит ни к каким заключениям об этом звуке – он не плохой и не хороший. Он просто воспринимает звук, ничего не добавляя к нему, не радуясь и не огорчаясь.

Мы практикуем щедрость, дисциплину, усердие, терпение и медитацию с таким свободным умом праджни, двигаясь от узости мышления к гибкости и бесстрашию.

Суть щедрости – в умении отпускать. Боль всегда означает, что мы за что-то держимся, как правило за самого себя. Когда мы чувствуем себя несчастными, несостоятельными, мы становимся скупыми и начинаем за все крепко цепляться. Практика щедрости ослабляет нашу хватку. Предлагая другим то, что мы способны отдать – доллар, цветок, слово ободрения, – мы учимся щедрости. Как сказал Судзуки-роси: «Отдавать означает непривязанность, ни к чему не привязываться означает отдавать».

Существует много способов практиковать щедрость. Сколько мы отдаем – не важно, главное, что мы разрушаем привычку цепляться. Традиционная практика заключается в том, что мы отдаем другому человеку предмет, который нам дорог. Одна моя знакомая решила, что будет отдавать все, с чем ей жаль расстаться. Другой знакомый в течение полу года после смерти отца подавал нищим на улице, и это был его способ справиться с горем. Еще одна женщина визуализировала, как отдает все, что она больше всего боялась потерять.

Одна молодая пара решила работать со своим неоднозначным отношением к попрошайкам, каждый день давая деньги первому человеку, который об этом попросит. Они искренне пытались работать со своим предубеждением в том, что касалось бездомных, и у них был определенный план действий: они решили быть хорошими, добрыми людьми, которые совершают благое деяние, а потом забывают про свои противоречивые чувства до конца дня.

Однажды утром, когда девушка входила в магазин, какой-то пьяный попросил у нее денег. Он был первым попрошайкой, которого она встретила в тот день, но был настолько ей неприятен, что ей не хотелось ничего ему давать. Когда девушка вышла из магазина, она торопливо сунула ему банкноту и убежала. Когда она шла к машине, то услышала, как он зовет ее: «Мэм, мэм! Мне кажется, вы ошиблись. Вы дали мне пять долларов».

Практика даяния показывает нам, что нас еще держит, за что мы цепляемся. Из простого акта щедрости разовьется подлинное умение отпускать. Наш обычный взгляд на мир начнет меняться.

Парамиты легко принять за некий жесткий этический кодекс, список правил. Но мир бодхисаттвы не так прост. Сила парамит заключается не в том, что они предписывают нам то или иное поведение, но в том, что они бросают вызов нашим привычным реакциям. Это особенно верно в отношении парамиты дисциплины. Воин воздерживается от не добродетельных действий, таких как убийство, неправедная речь, воровство и неправильное сексуальное поведение. Но эти предписания вовсе не высечены в камне, гораздо важнее – открыть свои сердце и ум. Если мы совершаем хорошие поступки с чувством превосходства или гнева, мы лишь способствуем преумножению агрессии в этом мире.

Практика парамит делает нас скромными и честными. Практикуя щедрость, мы близко знакомимся со своим цеплянием. Практикуя непричинение вреда, мы видим собственную жесткость и самодовольство. Мы должны практиковать сострадательное поведение с открытым умом праджни, не ограниченным жесткими представлениями о том, что правильно, а что – нет.

Смысл не в том, что мы беспрекословно следуем определенным правилам поведения и осуждаем всех, кто ведет себя по-другому. Если через центр комнаты провести линию и предложить всем присутствующим разделиться на добродетельных и недобродетельных, станем ли мы ближе к пробуждению, если выберем «добродетельную» половину? Скорее, это больше скажет о нашей надменности и гордости. Настоящих бодхисаттв можно обнаружить и среди воров, проституток и убийц.

Есть известная буддийская притча о капитане по имени Сострадательное Сердце. Он плыл на корабле с примерно пятьюстами людьми на борту, когда пират Гневный Копьеносец захватил судно и грозился всех убить. Капитан знал, что если пират исполнит угрозу, то он засеет семена собственного страдания. Движимый состраданием, как к Гневному Копьеносцу, так и к людям, Сострадательное Сердце убил пирата. Точно так же нам иногда приходится говорить неправду, чтобы защитить кого-нибудь от боли.

Ни одно действие само по себе не может считаться добродетельным или недобродетельным. Совершенствуясь в практике непричинения вреда, воин понимает, что его искусные действия должны зависеть от обстоятельств. Гибкость в практике делает нас не такими моралистичными и более терпимыми.

Практикуя парамиту терпения, мы в первую очередь развиваем терпение по отношению к самим себе. Мы учимся расслабляться и принимать свою беспокойную энергию – энергию гнева, скуки или возбуждения. Терпение требует мужества: оно вовсе не подразумевает идеальное состояние покоя. На самом деле, практикуя терпение, мы гораздо более ясно видим свое возбуждение.

Один человек решил тренировать терпение во время утренних поездок на работу. Ему казалось, что он прекрасно с этим справляется: он оставался спокоен, когда другие подрезали его, когда настойчиво сигналили сзади. Когда он начинал нервничать, что опоздает из-за пробок, то мог расслабиться и успокоиться. У него действительно все хорошо получалось. Однажды ему пришлось остановиться на пешеходном переходе, чтобы пропустить женщину. Та шла очень медленно. Мужчина терпеливо ждал, позволяя мыслям приходить и уходить и непосредственно переживая энергию беспокойства. Внезапно женщина повернулась, пнула его машину и начала кричать. В этот момент он вышел из себя и тоже стал орать на нее. Потом вспомнил, что, практикуя терпение, мы видим свой гнев гораздо более ясно. И тогда стал вдыхать эти чувства за женщину и за себя и почувствовал абсурдность и уязвимость их ситуации – два незнакомца кричат друг на друга.

Стремление достичь результата в практике парамит обрекает нас на неудачу. Отпуская все надежды на то, чтобы выполнять ее правильно, и страх, что мы делаем ее неправильно, мы готовы принять оба варианта – и победы, и поражения. В любом случае нам не за что цепляться. Мгновение за мгновением мы движемся к другому берегу.

Парамита усердия связана с радостью. Практикуя ее, мы уподобляемся маленьким детям, которые учатся ходить – с готовностью, но без определенной цели. Эта радостная, приподнятая энергия – вовсе не вопрос нашей удачи, а результат регулярной практики внимательности и майтри, растворения барьеров и открытия сердца. Усердие возникнет, когда мы научимся спокойно относиться к отсутствию опоры. Мы практикуем то, что называется тройной чистотой, – мы не заботимся о том, кто совершает действие, о самом действии и о результате действия. Это радостное усилие коренится не в ожиданиях, амбициях или надежде на результат. Мы просто с готовностью ставим одну ногу перед другой и не расстраиваемся, когда падаем ничком. Мы не поздравляем себя и не осуждаем, не боимся критики и не ждем похвалы.

Постоянная практика ведет к пониманию того, как перейти от запутанности к пробужденности. Все зависит от нашей готовности напрямую переживать чувства, от которых мы столько лет прятались. Эта готовность открыто принимать то, что пугает нас, ослабляет нашу привычку убегать, и тогда цепляние за эго начинает разрушаться.

Тройная чистота также составляет суть парамиты медитации. Мы отбрасываем представления о совершенной практике, идеальной медитации и ожидаемых результатах и учимся просто пребывать в настоящем, полностью открываясь боли и удовольствиям жизни. Мы практикуем мягкость, признательность и учимся отпускать. Мы перестаем бороться сами с собой, когда с состраданием смотрим на свои мысли и эмоции. Мы учимся распознавать, когда попадаем на их крючок, и отпускать их в этот момент. Так все препятствия, созданные нашими привычками и предвзятостью, начинают разрушаться, и мудрость бодхичитты проявляет себя.

Итак, вот шесть совершенств, которые практикует воин.

Щедрость. Мы даем, чтобы научиться все отпускать.

Дисциплина. Мы учимся не причинять вред, сохраняя гибкий ум.

Терпение. Мы учимся пребывать в беспокойной энергии, позволяя всему развиваться со своей скоростью. Пусть даже пробуждение займет вечность, мы движемся вперед мгновение за мгновением, оставив все надежды на результат и наслаждаясь процессом.

Радостное усердие. Мы отпускаем свой перфекционизм и соприкасаемся с жизненной энергией каждого мгновения.

Медитация. Мы учимся мягко и аккуратно возвращаться в настоящий момент.

Праджня. Развитие открытого, любознательного ума.

Эти шесть активностей воина-бодхисаттвы помогают нам в нашем путешествии на другой берег, и мы делаем все возможное, чтобы вести за собой других.

СИЛА ПАРАМИТ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ НЕ В ТОМ, ЧТО ОНИ ПРЕДПИСЫВАЮТ НАМ ТО ИЛИ ИНОЕ ПОВЕДЕНИЕ, НО В ТОМ, ЧТО ОНИ БРОСАЮТ ВЫЗОВ НАШИМ ПРИВЫЧНЫМ РЕАКЦИЯМ.

Глава 18
Неопределенность

Ежедневная практика помогает развить полное принятие и открытость ко всем ситуациям, эмоциям и людям, и тогда никакие внутренние предубеждения и ограничения не будут препятствовать непосредственному восприятию, и мы не будем замыкаться на самих себе.
Дилго Кхьенце Ринпоче

Однажды Будда собрал своих учеников в местечке под названием Раджгир, или Пик грифов, и дал им революционное учение – о безграничном, пустотном измерении нашего существования, известном в буддийской традиции как шуньята, безусловная бодхичитта, или праджняпарамита.

До этого Будда уже какое-то время учил неосновательности и неопределенности всего, и многие из его учеников достигли глубокого понимания непостоянства и бессамостности, истины о том, что ничто, включая нас самих, не может быть чем-то основательным или предсказуемым. Они пришли к пониманию, что страдание – это результат цепляния и фиксации. Они слышали это от самого Будды и непосредственно переживали в своей медитации. Но Будда знал, насколько глубоко укоренена в нас потребность в надежной опоре.

Для поддержания иллюзии надежности и безопасности эго может использовать что угодно, даже веру в бессамостность и непостоянство.

И тогда Будда сделал нечто шокирующее. Дав учения праджняпарамиты, он полностью выбил почву из-под ног своих учеников, отправив их в состояние неопределенности. Он сказал собравшимся, что они должны отпустить все, во что верили, что попытки опираться на любое описание реальности – это ловушка. Его ученикам не очень понравилось то, что они услышали.

Это напоминает мне историю Кришнамурти, которого воспитывали так, чтобы он стал духовным проводником, или аватаром, для теософов. Его наставники постоянно твердили другим ученикам: когда Кришнамурти в полной мере проявит свой потенциал, его учения будут настолько революционными, что потрясут сами основы убеждений теософов. Так и случилось, но довольно неожиданным для всех образом. Когда Кришнамурти наконец стал главой Ордена звезды, он созвал собрание общества и официально распустил его. По его словам, существование организации служило для ее членов препятствием, поскольку давало им слишком прочную опору.

Ученики Будды пережили примерно то же самое во время проповеди в Раджгире. Новое учение полностью разрушило все их концепции о природе реальности. Основной посыл Будды в тот день был прост: попытки держаться за любые убеждения препятствуют мудрости. Мы должны отпустить все заключения о природе реальности, к которым успели до этого прийти. Единственный способ полностью понять учения бодхичитты и правильно практиковать их – это пребывать в безусловной открытости праджнипарамиты, терпеливо отсекая свою склонность держаться за что-нибудь.

На самом деле во время этого учения, известного как Сутра сердца, Будда не произнес ни слова. Он вошел в состояние глубокой медитации и позволил говорить Авалокитешваре, бодхисаттве сострадания. Этот храбрый воин, также известный как Гуанинь, от имени Будды выразил свой опыт праджнипарамиты. Его прозрение было основано не на разуме, но на практике: он ясно увидел, что все пустотно. Затем один из ближайших учеников Будды, монах Шарипутра, стал задавать Авалокитешваре вопросы. Это очень важный момент. Несмотря на то что учение давал великий бодхисаттва с разрешения и в присутствии Будды, ученики ничто не принимали на веру, и глубокий смысл раскрывался только через такие вопросы.

Шарипутра – пример для всех учеников. Он не был готов безоговорочно принять то, что слышал, ему хотелось самому узнать истину. Поэтому он спросил Авалокитешвару: «Как же мне применять праджняпарамиту во всех своих мыслях, словах и действиях? Что самое важное в этой практике?»

Ответ Авалокитешвары стал самым известным буддийским парадоксом: «Форма есть пустота, пустота есть форма. Пустота не отлична от формы, форма не отлична от пустоты». Когда я впервые прочитала это, то вообще не поняла, что это значит. Это объяснение, как и саму праджняпарамиту, невозможно объяснить, описать, вообразить. Форма – это то, что просто есть до того, как мы проецируем на нее свои убеждения. Праджняпарамита представляет совершенно новый взгляд, ничем не ограниченный ум, который допускает любую возможность.

Праджня означает чистое восприятие открытого слуха, открытого зрения, открытого ума, она присутствует в каждом существе. Тит Нат Хан переводит это слово как «постижение». Это динамичный процесс, а не какое-то застывшее и определенное знание, которое можно суммировать или измерить.

Эта праджняпарамита, эта невыразимость и есть наш человеческий опыт. Она не имеет отношения к спокойному или омраченному состоянию ума. Это скорее состояние чистого разума, который открыт, любознателен и непредвзят. Проявляется ли он как любопытство, ошеломление, потрясение или расслабление – не столь важно.

Как говорил Трунгпа Ринпоче, нужно учиться «не бояться выглядеть глупо». Мы развиваем простые, непосредственные отношения с жизнью – без философствования, нотаций и оценочных суждений. Мы учимся работать со всем, что возникает в нашем уме.

Так что когда Авалокитешвара говорит «форма есть пустота», он имеет в виду это непосредственное переживание своего опыта – прямое соприкосновение с кровью, потом, цветами, с любовью и ненавистью. Сначала мы отбрасываем все предубеждения, а потом отказываемся от убежденности в том, что у нас не должно быть предубеждений. Мы постоянно выбиваем почву у себя из-под ног. Воспринимая форму как пустоту, без каких-либо преград или завес, мы понимаем совершенство всего сущего как оно есть. Существует даже опасность пристраститься к этому опыту, ведь он дарит нам ощущение свободы от сложных эмоций и иллюзию того, что мы можем возвыситься над неразберихой собственной жизни.

Однако вторая часть парадокса, «пустота есть форма», все меняет. Пустатность все время проявляется как война и мир, рождение, старость, болезни и смерть, как горе и радость. И наша задача – постоянно соприкасаться с этим живым качеством жизни, заставляющим наше сердце биться быстрее. Вот почему мы совершенствуемся в практиках относительной бодхичитты, сосредотачиваясь на четырех безмерных и тонглене. Они помогают нам развить открытый, непредвзятый ум и полностью погрузиться в насыщенность этой жизни. Все настолько плохое или хорошее, каким кажется. Нет необходимости ничего добавлять.

Представьте себе диалог с Буддой. Он спрашивает: «Как ты воспринимаешь реальность?» Вы честно отвечаете: «Я воспринимаю ее как нечто отдельное от меня, нечто устоявшееся и основательное». Тогда он говорит: «Нет, смотри глубже».

Вы уходите и начинаете медитировать, размышляя над этим вопросом. Потом вы возвращаетесь к Будде и говорите: «Теперь я знаю ответ: нет ничего основательного, все пустотно». И он отвечает: «Нет. Смотри глубже». Вы возражаете: «Ну, это невозможно. Все или пустотно, или не пустотно. Разве не так?» И он снова отвечает: «Нет». Возможно, если бы это был кто-то другой, вы махнули бы рукой, но это Будда, поэтому вы думаете: «Возможно, я должен еще об этом поразмышлять и исследовать свое раздражение, которое испытываю, из-за того, что мой ответ не удовлетворяет Будду».

Так что вы снова медитируете и размышляете об этом вопросе, обсуждаете его с друзьями. В следующий раз, встречаясь с Буддой, вы говорите: «Думаю, я нашел ответ на твой вопрос. Все пустотно и не пустотно одновременно». И он отвечает: «Нет». Поверьте, в этот момент земля ушла бы у вас из-под ног и вы испытали бы сильное раздражение. Это очень некомфортное состояние. Однако даже несмотря на то, что вы раздражены и нервничаете, сейчас вы стали ближе к познанию истинной природы ума. И поскольку все, что вы слышите от Будды, – это «нет», вы идете домой и проводите следующий год, пытаясь найти ответ на эту головоломку. Это словно коан дзен.

В конце концов вы возвращаетесь и говорите: «Хорошо. Есть только один возможный ответ. Природа реальности такова, что она и не существует, и существует. Она не форма и не пустотность». Вы довольны собой! Это прекрасный ответ. Но Будда говорит: «Нет, это слишком ограниченное понимание». Возможно, в этот момент его «нет» станет для вас таким потрясением, что вы переживете открытый ум праджняпарамиты, ум, которому не требуются никакие опоры.

После того как Авалокитешвара сказал Шарипутре, что «форма есть пустота, пустота есть форма», он пошел даже дальше, указав на то, что нет ничего, за что можно было бы держаться – пусть даже это и учение Будды: нет трех характеристик существования, нет страдания, нет конца страдания, нет несвободы и нет освобождения. История гласит, что многие ученики были настолько ошеломлены этим учением, что у них случился сердечный приступ. Однако один тибетский учитель считает, что, скорее всего, они просто встали и ушли. Как теософы не желали слушать Кришнамурти, так и эти ученики не были готовы к таким наставлениям. Совсем как мы. Нам не нравится, когда наши фундаментальные установки подвергаются сомнению, это таит в себе слишком много угроз.

Если бы учение исходило только от Авалокитешвары, ученики могли бы как-то рационализировать свой страх. «Он просто идущий по пути воина, не столь отличный от нас. Да, он очень мудрый и сострадательный, но и он может ошибаться». Однако Будда сидел рядом, в глубокой медитации, и ему явно нравилось то, как Авалокитешвара описал практику праджняпарамиты. Так что никаких путей для отступления не было.

Вдохновленный вопросами Шарипутры, Авалокитешвара продолжил. Он учил: когда мы поймем, что нет достижения, нет окончательного ответа или конечной цели, когда наш ум полностью освободится от противоречивых эмоций и веры в независимое существование, тогда мы станем бесстрашными. Когда я впервые услышала эти наставления много лет назад, еще до того, как у меня появился интерес к духовному пути, во мне загорелась искорка интереса: определенно мне хотелось побольше узнать о том, как избавиться от страха.

Учение праджняпарамиты – это учение о бесстрашии. Мы избавимся от страха ровно настолько, насколько сможем принять неопределенность и неоднозначность. Синоним абсолютного бесстрашия – окончательное просветление – искреннее и открытое взаимодействие с миром. Пока же мы терпеливо движемся в этом направлении, все больше принимая отсутствие опоры и неоднозначность всего, мы постепенно соединяемся с умом, который не знает страха.

БУДДА СКАЗАЛ УЧЕНИКАМ ОТПУСТИТЬ ВСЕ, ВО ЧТО ОНИ ВЕРИЛИ, ИМ НЕ ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛОСЬ ТО, ЧТО ОНИ УСЛЫШАЛИ.

Потом Авалокитешвара провозгласил суть праджняпарамиты, этого переживания, когда вы лишены опоры, суть бесстрашного открытого ума. Он выразил ее в виде мантры: ом гате гате парагате парасамгате бодхи соха. Так же как семя содержит в себе дерево, эта мантра заключает в себе все учение праджняпарамиты – бесстрашное состояние ума.

Трунгпа Ринпоче переводил эту мантру так: «ом, вышедший, вышедший, вышедший за пределы, полностью вышедший за пределы, пробужденный, пусть будет так». Это описание процесса, путешествия, в котором мы каждый раз на один шаг дальше. Мы также могли бы сказать: «ом, ом, неопределенность, еще больше неопределенности, даже за пределами неопределенности, полное пробуждение, да будет так!»

Не важно, на какой ступени пути бодхисаттвы мы находимся, только начинаем или практикуем уже много лет, мы всегда делаем следующий шаг в неопределенность, отсутствие опоры. Просветление – это не конец всего. Просветление, полная пробужденность, это начало путешествия по совершенно незнакомой нам территории.

Когда великий бодхисаттва закончил учение, Будда вышел из медитации и сказал: «Хорошо сказано, Авалокитешвара, хорошо сказано». И те из слушателей, кто еще не ушел и не умер от сердечного приступа, возрадовались. Они радовались тому, что получили учение о том, как выйти за пределы страха.

1.Более подробную информацию по тренировке ума смотрите в приложении, где приведены все 59 наставлений, а также список литературы, посвященной этой практике.

2.См. краткий обзор практики в приложении.

3.Камбоджийский лидер, правление которого сопровождалось массовыми репрессиями. – Прим. ред.

Бесплатный фрагмент закончился.