Читать книгу: «Зов Авроры»

Посвящается всем, кто когда-либо смотрел на звезды и мечтал о доме.

Глава 1. Последний рассвет

Земной рассвет, последний в их жизни, был несправедливо, пронзительно красив. Он заливал багрянцем и золотом стартовую площадку космопорта «Восточный», отражаясь в зеркальных забралах скафандров, лежащих наготове в предстартовом модуле. Семья Беловых стояла у панорамного окна, глядя на мир, который они покидали навсегда.

Алексей Белов, глава семьи, пилот и инженер, обнимал жену Елену. Его рука на ее плече была твердой, как шпангоут их будущего дома-корабля, но он чувствовал легкую дрожь, проходившую по ее телу. Елена, биолог и врач экспедиции, всматривалась в далекие сопки, словно пытаясь запомнить каждую травинку, каждое дерево. Она покидала не просто планету, а целую биосферу, миллиарды лет эволюции, чтобы ступить на землю, где единственной известной жизнью будут они сами и эмбрионы в крио-камерах «Одиссея».

Рядом стояли их сыновья, три ступени одной лестницы, ведущей в будущее.

Марк, семнадцатилетний, скрестил руки на груди, его лицо было маской угрюмого безразличия. Для него этот полет был не подвигом, а изгнанием. Он оставлял здесь друзей, первую любовь, гул стадионов и запах озона после грозы. Его пальцы нервно теребили край рукава комбинезона. Вся его поза кричала о протесте, который он не мог выразить словами.

Лео, шестнадцатилетний, был полной противоположностью брата. Его взгляд, устремленный на восходящее солнце, был полон меланхоличной задумчивости. Он был художником и поэтом в душе, и для него это расставание было трагедией эпического масштаба, источником будущего вдохновения и нынешней боли. Он видел не просто рассвет, а прощальный салют целой цивилизации, данный в их честь.

И только одиннадцатилетний Тим, самый младший, не чувствовал горечи утраты. Его глаза горели чистым, неразбавленным восторгом. Он прижимался носом к холодному стеклу, его дыхание оставляло на нем маленький туманный кружок. Для него все это было величайшим приключением в истории человечества, и он был его главным героем. Космос не пугал его, он манил.

– Красиво, – тихо сказала Елена, и в этом одном слове была вся ее любовь и вся ее скорбь.

– Мы увидим другие рассветы, Лен, – ответил Алексей, хотя и сам понимал, что ни один из них не будет похож на этот. Там, на Кеплере-186f, их ждало красное солнце. Красные рассветы над багровыми лесами. Чужие.

– Они не будут пахнуть дождем, – прошептал Лео, и никто ему не ответил.

Время сжалось, превратившись в натянутую струну. Последние объятия, последние слова, сказанные не вслух, а взглядами. Затем команда, сухой голос из динамика, и они, пять человек, маленький клан, повернулись спиной к рассвету и пошли к своему стальному ковчегу, уносящему их от единственного дома, который они знали.

Глава 2. Тяжесть невесомости

Рев двигателей был не звуком, а всепроникающей вибрацией, которая вжимала в кресла, вытряхивала душу и превращала мир за иллюминатором в смазанную акварель. Тело налилось свинцом, каждая клетка протестовала против чудовищного ускорения. Тим восторженно охал, пытаясь поднять руку и смеясь, когда она бессильно падала обратно. Марк сидел с закрытыми глазами, его челюсти были плотно сжаты. Лео смотрел на экран перед собой, где цифры перегрузки горели алыми вестниками новой эры.

А потом все стихло.

Тишина была оглушительной. Вибрация исчезла, сменившись едва уловимым гулом систем жизнеобеспечения. Тяжесть ушла, и на смену ей пришла легкость, обманчивая и дезориентирующая. Пылинка, сорвавшаяся с комбинезона Алексея, не упала, а лениво поплыла в воздухе, переливаясь в свете ламп.

Невесомость.

– Порядок, – голос Алексея в шлемофоне был хриплым, но уверенным. Он отстегнул ремни и плавно оттолкнулся от своего кресла, его движения были отработаны сотнями часов на тренажерах. – Отстыковка от разгонного блока через три минуты. Елена, как дети?

– Пульс в норме. Тим в восторге, Лео адаптируется, Марк… Марк с нами, – дипломатично ответила она.

Она знала, что сейчас происходит в душе ее старшего сына. Это был момент невозврата. Пока корабль боролся с гравитацией, еще оставалась иллюзия, что можно вернуться. Теперь, в тишине космоса, пути назад не было.

«Одиссей» мягко дернулся, отсоединяясь от последней нити, связывавшей его с Землей. Алексей вывел на главный экран изображение с внешней камеры.

Они увидели ее.

Земля висела в черном бархате пустоты, сияя, как драгоценный сапфир. Белые вихри облаков, синева океанов, изумрудные и охристые пятна континентов. Она была живой. Она дышала. И она стремительно уменьшалась, превращаясь из мира в шар, из шара в мяч, из мяча в сияющую точку.