КРОКУС СИТИ ХОЛЛ

«Крокус Сити Холл»: Смерть как последняя надежда

Знаете, что самое страшное в текстах о трагедиях? Фальшь. Литературная, человеческая, интонационная — какая угодно. Когда писатель лезет из кожи вон, чтобы показать свою боль, своё сопереживание, свой ужас — и вместо катарсиса получается дешёвый сериал с моралью: «Смотрите, как мы страдаем, какие мы хорошие». От этого подташнивает.

В повести «Крокус Сити Холл» такой фальши нет. И это — главное!

Я, честно говоря, долго откладывала разговор об этой повести. Не потому, что она плохая, а потому, что текст о теракте 22 марта 2024 года по определению находится в зоне риска: слишком легко сползти либо в жёлтую бульварщину, либо в казённый пафос, либо — что ещё хуже — в травматический лепет, от которого ни читателю, ни автору не легче. И знаете, что удивительно? У автора получилось не сползти. Вообще.

«Крокус Сити Холл» — это не документ, не реконструкция и не реквием. Это хроника одного человеческого выбора, развернутая в пространстве дыма, крови и смерти. В этой бытовой необъяснимости — главное достоинство текста. Автор не пытается объяснить, почему произошла трагедия, а просто окунает читателя в нее с головой и заставляет смотреть на происходящее в тот роковой вечер глазами героев повести.

Что ещё важно: повесть очень хорошо сбалансирована. Жёсткость — имеет место быть. Кровь, осколки, расстрел детей в фойе — всё это есть, и это невыносимо. Но автор умно чередует ужас с бытом, героизм с отвратительной рутиной выговора от майора Крячко. Мы видим Андрея не рыцарем без страха и упрёка, а уставшим мужиком с больной спиной, который таскал шпалы в армии, сейчас выслушивает начальственную дрочку, а потом спасает людей из огня. Это, знаете, очень русский герой... не выдуманный... живой. С матом и любовью к жене Катьке.

Отдельная радость — второстепенные персонажи. Коля-десантник, который умирает, потому что прикрывает других. Вова-каратист, который позже уходит на СВО и мстит — не картинно, а грязно, в тюремной больнице, с пузырьком инсулина. Автор не боится показывать, как добро превращается в зло. Он вопрошает: где находится грань между праведной местью и убийством? Важно, что право ответить на этот вопрос автор предоставляет читателю.

Стиль. Это важно. Автор пишет плотно, без воды. Диалоги — живые, с узнаваемой интонацией наших с вами разговоров в пробках и очередях. Описания — с хорошей такой, чуть горькой метафоричностью (дым, «как в парке Горького фонтанчик»). Природа — мартовская, грязная, дохлая, как в любом подмосковном дворе. На этом фоне — полыхающий «Крокус». Контраст работает безотказно.

Единственное, что может смутить искушённого читателя — финальные «совпадения». Монета возвращается мертвому герою. Вова узнаёт террористов в колонии. Справедливость торжествует. Это такой литературный приём, и он здесь, пожалуй, излишен. Но — знаете — хочется в него верить. Хочется, чтобы уроды поплатились. Автор даёт нам эту надежду, даже если понимает, что она — иллюзия.

Так о чём же эта книга? О том, что обычный человек сильнее обстоятельств. О том, что монета — не амулет, а память. О том, что в аду не бывает святых. Есть только те, кто ползёт обратно в огонь, потому что не может иначе. Это, наверное, и есть главный нерв современной прозы о катастрофах.

«Крокус Сити Холл» стоит прочесть. Не ради фактов — их и так много. А ради интонации. Той самой, которой нам сейчас не хватает: усталой, негромкой, почти циничной, но прорывающейся живой любовью к людям, оставшихся в пожарных сводках.

Рекомендую, хотя знаю, что это чтение — не для слабонервных.

P.S. Кстати, момент с гардеробом в начале и монетой в конце — это идеальная конструкция. Началось с быта. Закончилось вечностью. И никакой фальши...

Знаете, что самое страшное в текстах о трагедиях? Фальшь. Литературная, человеческая, интонационная — какая угодно. Когда писатель лезет из кожи вон, чтобы показать свою боль, своё сопереживание, свой ужас — и вместо катарсиса получается дешёвый сериал с моралью: «Смотрите, как мы страдаем, какие мы хорошие». От этого подташнивает.

В повести «Крокус Сити Холл» такой фальши нет. И это — главное!

Я, честно говоря, долго откладывала разговор об этой повести. Не потому, что она плохая, а потому, что текст о теракте 22 марта 2024 года по определению находится в зоне риска: слишком легко сползти либо в жёлтую бульварщину, либо в казённый пафос, либо — что ещё хуже — в травматический лепет, от которого ни читателю, ни автору не легче. И знаете, что удивительно? У автора получилось не сползти. Вообще.

«Крокус Сити Холл» — это не документ, не реконструкция и не реквием. Это хроника одного человеческого выбора, развернутая в пространстве дыма, крови и смерти. В этой бытовой необъяснимости — главное достоинство текста. Автор не пытается объяснить, почему произошла трагедия, а просто окунает читателя в нее с головой и заставляет смотреть на происходящее в тот роковой вечер глазами героев повести.

Что ещё важно: повесть очень хорошо сбалансирована. Жёсткость — имеет место быть. Кровь, осколки, расстрел детей в фойе — всё это есть, и это невыносимо. Но автор умно чередует ужас с бытом, героизм с отвратительной рутиной выговора от майора Крячко. Мы видим Андрея не рыцарем без страха и упрёка, а уставшим мужиком с больной спиной, который таскал шпалы в армии, сейчас выслушивает начальственную дрочку, а потом спасает людей из огня. Это, знаете, очень русский герой... не выдуманный... живой. С матом и любовью к жене Катьке.

Отдельная радость — второстепенные персонажи. Коля-десантник, который умирает, потому что прикрывает других. Вова-каратист, который позже уходит на СВО и мстит — не картинно, а грязно, в тюремной больнице, с пузырьком инсулина. Автор не боится показывать, как добро превращается в зло. Он вопрошает: где находится грань между праведной местью и убийством? Важно, что право ответить на этот вопрос автор предоставляет читателю.

Стиль. Это важно. Автор пишет плотно, без воды. Диалоги — живые, с узнаваемой интонацией наших с вами разговоров в пробках и очередях. Описания — с хорошей такой, чуть горькой метафоричностью (дым, «как в парке Горького фонтанчик»). Природа — мартовская, грязная, дохлая, как в любом подмосковном дворе. На этом фоне — полыхающий «Крокус». Контраст работает безотказно.

Единственное, что может смутить искушённого читателя — финальные «совпадения». Монета возвращается мертвому герою. Вова узнаёт террористов в колонии. Справедливость торжествует. Это такой литературный приём, и он здесь, пожалуй, излишен. Но — знаете — хочется в него верить. Хочется, чтобы уроды поплатились. Автор даёт нам эту надежду, даже если понимает, что она — иллюзия.

Так о чём же эта книга? О том, что обычный человек сильнее обстоятельств. О том, что монета — не амулет, а память. О том, что в аду не бывает святых. Есть только те, кто ползёт обратно в огонь, потому что не может иначе. Это, наверное, и есть главный нерв современной прозы о катастрофах.

«Крокус Сити Холл» стоит прочесть. Не ради фактов — их и так много. А ради интонации. Той самой, которой нам сейчас не хватает: усталой, негромкой, почти циничной, но прорывающейся живой любовью к людям, оставшихся в пожарных сводках.

Рекомендую, хотя знаю, что это чтение — не для слабонервных.

P.S. Кстати, момент с гардеробом в начале и монетой в конце — это идеальная конструкция. Началось с быта. Закончилось вечностью. И никакой фальши...