Читать книгу: «Бессонница»

Глава

Час ночи. Я лежу. Не сплю.В комнату заходит жена. Говорит:— Ты что, опять не спишь?— Нет, — отвечаю. — Я тренируюсь.— В чём?— В засыпании.Она уходит. Хлопает дверью. Я остаюсь.Говорят, раньше помогали овцы. Считай овец — и уснёшь. Но овцы — народ ненадёжный. Они посмотрели на мою жизнь, на мои метания, на мои «всё надо решать» — и разбежались. Кто в лес, кто по сусекам. Одна, говорят, в Госдуму подалась.И остался я один. В темноте. С мыслями.И решил я: раз овцы ушли, буду считать бегемотов.Бегемот — животное серьёзное. Бегемот не суетится. Бегемот — это уверенность. Это вес. Это «я тут, и мне не надо никуда».Но тут выяснилось: я не помню, как выглядит бегемот.В памяти — что-то большое. Что-то, что занимает много места и не спрашивает разрешения. Но это, в принципе, может быть и холодильник. И начальник. И ипотека.Первый бегемот получился неуклюжий. Сидит в углу. Сопит.— Ты настоящий? — спрашиваю.— Настоящий, — говорит бегемот. — Но ты на меня из усталости смотришь. Поэтому я как бы не в фокусе.— А почему ты серый?— Потому что ты не выспался.— А почему ты в тапочках?— Это ты в тапочках. Я — босой.И я понял: дело не в бегемоте. Дело в том, что в голове.А в голове — проблемы.Их много. И они не спят. Они ходят по комнате, как гости, которые не знают, когда уходить, и ещё просят чай.И я решил: сначала — лес.Где-то я слышал: представь себя в лесу. Лес — это покой. Лес — это тишина. Лес — это когда деревья растут, а ты не обязан им мешать.И я закрыл глаза. И начал рисовать лес.Сначала — деревья. Высокие. Прямые. Как колонны в банке.Потом — траву. Зелёную. Мягкую. Как ковёр в рекламе.Потом — воздух. Свежий. Чистый. Как в кондиционере.Но тут выяснилось: в лесу тоже есть проблемы.Деревья — не те. Трава — не там. Воздух — не такой.— Почему дуб такой кривой? — спрашиваю.— Потому что ты его из тревоги растишь, — отвечает бегемот.— А почему трава шуршит?— Потому что ты её слушаешь.— А почему в лесу моя бывшая?— Потому что ты её не отпустил.И я понял: лес не помогает. Потому что он — не настоящий. Он — попытка.И я решил: проблемы — в небо.У меня были шарики. Воздушные. Разноцветные. И прищепки. Золотые.Я брал проблему. Например: «Почему я не тот?». Привязывал к шарику. Золотой прищепкой. И шарик — вверх.И улетало.Брал другую: «А что, если всё не так?». Золотая прищепка. Шарик — вверх.И вроде легче.Но тут появилась прищепка. Простая. Пластмассовая. Из детского конструктора.— А если этой? — подумал я. — Золото — это для важных. А это — для повседневных.И я привязал проблему. Пластмассовой прищепкой.Шарик взлетел.И остался. Под потолком.Я привязал другую. И другая — туда же.Я привязал третью. И третья — в компанию.И тут я заметил: они не улетают. Они — там.И они начинают разговоры.— Ты кто? — спрашивает один шарик.— Я — «не дожал».— А я — «мог бы».— А я — «в следующей жизни».И они начинают меняться местами. Соприкасаться. Шуршать.Один шарик даже лопнул. От перенапряжения.И я понял: я не отправил проблемы. Я их организовал.Раньше они были внутри. Теперь они — снаружи. Но они — здесь.И бегемот, который сидел в углу, вздохнул.— Ну вот, — сказал бегемот. — Управление.— А что делать? — спросил я.— Ничего, — сказал бегемот. — Просто лежать.— А они?— А они привыкнут.И я лёг.И бегемот лёг.И лес, который я пытался вырастить, свернулся в уголок. Как коврик.И шарики под потолком ещё немного пошуршали, пошептались, поменялись местами — и притихли.Один шарик, самый маленький, с надписью «а вдруг?», медленно подплыл к моему лицу.И я замер.— Что ты? — спросил я.— Я — последняя, — сказал шарик.— Последняя что?— Последняя проблема.— А где остальные?— Они улетели.— Куда?— В лес.— Зачем?— Там овцы.И тут я понял: овцы не разбегались. Они просто ушли в лес. И забрали с собой мои проблемы.И я заснул.Потому что главное — не шарики. Не прищепки. Не бегемоты. Не лес.Главное — перестать пытаться быть богом для своих мыслей.А овцы... Овцы вернутся. Когда поймут, что их никто не считает.Но это — уже другая история.