Читать книгу: «Порочная страсть»
P. Rayne
Craving My Rival (Mafia Academy #4)
Copyright © 2023. VOW OF REVENGE by P. Rayne the moral rights of the author have been asserted
Cover design by Paul Miele-Herndon Cover image © Shutterstock
Перевод с английского Инессы Метлицкой
© Метлицкая И., перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2026
* * *
О книге
Полина Аминофф
В академии «Сикуро» русские и итальянцы избегают друг друга. И это понятно, ведь мы злейшие враги. А теперь представьте, как я оторопела, когда мой братец объявил, что меня выдают замуж за Данте Аккарди, наследника первой очереди мафиозного клана Аккарди. Немного придя в себя, я решила не поддаваться, но когда план по моему спасению уже шел полным ходом, поняла, что в Данте, возможно, есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Всю жизнь мне причиняли боль самые близкие люди, те, кому полагалось меня защищать, и теперь я должна решить, можно ли доверять Данте или он станет еще одним человеком, который меня унизит.
Данте Аккарди
Полина Аминофф – дочурка русской мафии, ледяная принцесса, сердце которой не в силах растопить даже такой симпатяга, как я. А у меня до нее не было никаких проблем с женщинами: они тают в моих руках и быстро стягивают трусики. Я тоже не рад нашей помолвке, но отец ясно дал понять: это мой долг перед семьей. Нас заставляют быть вместе, и я внезапно вижу Полину с другой стороны. «А ведь мы могли бы жить без постоянного соперничества», – думаю я. Вот только она явно что-то скрывает, и я никак не пойму, что именно. Смогу ли я когда-нибудь доверять своему врагу?
Примечание автора
С предупреждением о том, что материал содержит шок-контент, можно ознакомиться на нашем веб-сайте. Предупреждение содержит спойлеры.
https://piperrayne.com/the-mafia-academy
Плейлист
Вот список песен, которыми мы вдохновлялись в процессе написания этой книги. Вы можете найти плейлист (и нас) на Spotify, используя QR-код.
«Miss World», Hole
«Ocean Eyes», Billie Eilish
«Paint the Town Red», Doja Cat
«Rich Flex», Drake & 21 Savage
«Don’t Look Back in Anger», Oasis (Remastered)
«Slow Poison», The Bravery
«Love Lies», Khalid & Normani
«Sex, Drugs, Etc», Beach Weather
«Bad Idea Right?», Olivia Rodrigo
«Boom», Anjulie
«The Great War», Taylor Swift
«This Is Falling in Love Feels Like», JVKE
Итальянские мафиозные кланы, представленные в академии «Сикуро»:
Юго-восточные территории:
Основная деятельность: фальшивые деньги, мошеннические схемы
Антонио Ла Роса (наследник первой очереди главы клана Ла Роса)
Северо-восточные территории:
Основная деятельность: оружейный бизнес
Марчелло Коста (глава мафиозной семьи Коста)
Юго-западные территории:
Основная деятельность: наркоторговля, отмывание денег
Данте Аккарди (наследник первой очереди главы семьи Аккарди)
Северо-западные территории:
Основная деятельность: мошенничество с ценными бумагами, кибератаки
Габриэле Витале (глава клана Витале)
1. Данте
Через пару дней после начала каникул по случаю Дня благодарения меня призывает к себе отец. Вхожу в обшитый деревом кабинет в нашем родовом имении в Калабасасе и замираю у двери. Отец на диване, один. Обычно он сидит за столом, в компании своего консильери – второго по значимости человека в клане – или нескольких капо, и они обсуждают дела.
Мой папаша вечно занят, впрочем, как большинство донов. Когда возглавляешь большую мафиозную семью, всегда есть чем заняться, но отец ни на минуту не прекращает работу, чтобы просто насладиться плодами своих трудов. К счастью, я делаю это за нас обоих.
Поворачиваюсь к отцу, и что-то в его поведении меня настораживает. Он точно так же хмурился, когда я разбил свой «феррари», но сейчас причина его злости явно не во мне.
– Что случилось?
Усаживаюсь в кресло напротив.
– Нужно кое-что обсудить.
Он жестом показывает на открытую коробку сигар на столе между нами. Я качаю головой. Терпеть не могу сигары и надеюсь, что с ними будет покончено, когда к власти придет мое поколение.
– Полагаю, именно поэтому ты меня и позвал.
На суровом лице папаши читается: «Завязывай с сарказмом». Альдо Аккарди, трудоголик, думает только о бизнесе. Люди, возможно, сомневаются, а его ли я сын – настолько мы разные. Я делаю, что должен, зато потом на всю катушку развлекаюсь.
– Ты знаешь обо всех наших последних проблемах с русскими. Не только наших, но и других трех кланов.
Я киваю.
Конечно, я в курсе. Заваруха началась примерно месяц назад в частном колледже, где я учусь вместе с другими отпрысками из мафиозных семей; в итоге погиб один человек из семьи Витале и несколько русских. Академию «Сикуро» основали четыре итальянских клана – Ла Росса, Коста, Витале и мы, Аккарди, – хотели создать безопасное место для подрастающих поколений. Теперь же, благодаря тому происшествию, наша жизнь стала бойней за пределами кампуса: между итальянцами и русскими идет война.
– С обеих сторон погибло много людей. Хороших солдат. Вражда между мафиозными группировками вредит бизнесу.
– Понимаю.
Наклоняюсь вперед, упираясь локтями в колени.
– Мы должны положить конец стычкам, пока не разразилась полномасштабная война, которая привлечет внимание властей. Необходимо принять решительные меры.
– Согласен.
Гребаные русские. Ничего бы не случилось, если бы они не похитили Арию Коста. Надо бы стереть их с лица земли и поставить на этом точку. Пусть поймут, на кого залупились. Наверное, это единственное, в чем сходятся все четыре наши итальянские семьи. Кстати, я так и не понял, зачем русским понадобилась Ария. Я помог Габриэле Витале спасти девушку, потому что был у него в долгу, но у нас не принято задавать вопросы. Я просто доволен, что теперь мы квиты.
– Рад, что ты понимаешь суть дела и согласен на беспрецедентные меры.
– Скажи, что от меня нужно, и все будет сделано.
Интересно, кого придется замочить. Надеюсь, успею до возвращения в кампус.
– Именно это я и хотел услышать. Семья всегда должна быть на первом месте…
Глубоко вдыхаю. Не похоже на приказ кого-нибудь убрать, скорее на то, что мне досталась короткая спичка, хотя я и не тянул жребий.
– Я договорился о твоей женитьбе.
У меня пересыхает во рту, я растерянно моргаю. В нашем мире договорные браки – обычное дело, и я понимал, что в один прекрасный день речь зайдет и обо мне. Однако, насколько я знаю, ни в одной из семей, включая нашу, нет девушки, союзом с которой я мог бы еще больше упрочить положение отца.
– Господи Исусе, успокойся! Только взгляни на себя!
Он встает, подходит к бару, наливает виски и ставит передо мной. Я одним глотком отхлебываю половину и вытираю рот.
– Кто?
На его лице мелькает выражение жалости.
– Полина Аминофф.
Хватаю стакан и осушаю его до дна.
– Мы обо всем договорились с ее братом, Дмитрием Аминофф.
– Принцесса русской братвы?
Отец вытаскивает сигару из коробки.
– Да.
Соскакиваю с кресла.
– Ни за что!
Он совершенно спокойно обрезает сигару и подносит ко рту, словно собирается закурить после большого семейного обеда ленивым воскресным днем.
– Неужели? – спрашивает папаша, не отрываясь от сигары.
– Да ты совсем из ума выжил!
Он подносит зажженную спичку к сигаре, смотрит на меня пронзительным взглядом карих глаз.
– Не забывай, с кем говоришь, figlio1.
Я стискиваю зубы и сжимаю кулаки, глядя, как он пыхтит, раскуривая сигару.
– Зачем ты заставляешь меня жениться на русской?
– Сядь! – приказывает отец.
Подчиняюсь и провожу ладонями по бедрам, чтобы успокоиться.
– Только так мы сможем установить мир.
Он откидывается на спинку дивана и кладет ногу на ногу.
– Прежде я удавлю эту чертову суку! Она же королева их гребаного улья, да еще русская!
Папаша затягивается сигарой и выпускает облачко дыма.
– Конечно, это не то, о чем ты мечтал, но так надо. Это твой долг перед всеми семьями. Твоя женитьба обеспечит союз с самым сильным русским кланом и даст понять остальной братве, что, нападая на семью Аккарди, они нападают и на семью Аминофф. Вражда между итальянцами и русскими зашла слишком далеко. Ваш брак их утихомирит. А когда Полина родит тебе детей, станет еще спокойнее.
Меня тошнит от одной мысли об этом. Полина, конечно, чертовски красива, но я всегда считал ее не иначе как врагом.
– Неужели нет другого подходящего жениха? – В моем голосе звучит жалобная нотка.
– Из всех будущих донов только ты свободен. Марчелло Коста помолвлен с Мирабеллой Ла Роса, Антонио Ла Роса женат на Софии, или как там ее, и мне сказали, что Габриэле Витале и Ария Коста поженились вчера. Церемония была очень скромной.
Я откидываюсь на спинку кресла и скрещиваю руки на груди.
– А как же большая итальянская свадьба? Наверное, невеста уже беременна.
– Возможно. В любом случае ты должен исполнить свой долг. Мы избавимся от кое-каких насущных проблем, к тому же остальные итальянцы будут нам обязаны, что пойдет на пользу семье. В перспективе благодаря кровному родству мы сможем даже сотрудничать с русскими, забыв про вражду.
Я закусываю щеку. Охренеть. Раз меня еще не окольцевали, я должен всю жизнь провести с русской сучкой.
– Это не смертный приговор, Данте. Ты женишься, обзаведешься наследниками и все это время можешь развлекаться, как прежде. Главное, чтобы твои забавы оставались в тайне, – говорит отец, поднимая бровь.
Папаша смотрит на меня так, словно я должен с поклоном поцеловать кольцо на его мизинце в благодарность за разрешение изменять супруге, хотя в нашем мире принято, что мужчины гуляют. Редко кто хранит верность жене. Впрочем, сейчас меня волнует другое. Я вынужден связаться с женщиной, которая отравит всю мою жизнь. И что мне теперь делать – открыть на радостях бутылку шампанского?
Я встаю с кресла.
– Да пошло оно на хер!
Иду к двери, но отец зовет меня в той же властной манере, в какой он обычно говорит со своими подручными. Я поворачиваюсь к нему.
– Ты это сделаешь, Данте, и сделаешь с улыбкой. Соглашение пока весьма шаткое, смотри не опозорься перед семьями.
Я в гневе выбегаю из кабинета. Топая ногами, мчусь по роскошному коридору и не знаю, куда податься. Нужно срочно выпустить пар.
* * *
В конце концов я оказываюсь в «Изгоях», стриптиз-клубе за Калабасасом, ближе к центру Лос-Анджелеса. У меня отсасывает стриптизерша по имени Кэнди. Клубом владеет мой папаша, и ему наверняка уже донесли о том, что я здесь. Ну и плевать.
– Вот так, шлюха, давай. Еще глубже!
Вцепляюсь в обесцвеченные волосы и натягиваю ее на член так сильно, что она давится. Я отталкиваю голову девушки. По ее подбородку стекает слюна, глаза удовлетворенно сверкают. Мы трахаемся не в первый раз; я знаю, Кэнди заводится, когда ее оскорбляют и унижают. Снова даю ей в рот, позволяя делать то, в чем она преуспела, и это вовсе не танцы на сцене. У нее охренительный рвотный рефлекс, вернее, его отсутствие.
Кэнди двигает головой туда-сюда, а я пытаюсь погрузиться в пучину блаженства, где меркнет все, кроме удовольствия… Ничего не выходит! Всякий раз, когда я зажмуриваюсь, мне мерещится взгляд небесно-голубых глаз. Глаз, принадлежащих Полине Аминофф, моей будущей супруге.
Мотаю головой и открываю глаза. К черту, она не лишит меня удовольствия; достаточно того, что ей суждено разрушить мою жизнь. Репутация Полины говорит сама за себя. Отродье русской братвы до мозга костей. И пока Марчелло, Антонио и Габриэле будут растить потомство с женщинами из нашего мира, я должен плодить детей со злейшим врагом. Охренеть!
Еще сильнее тяну волосы Кэнди, она громко стонет, и это не стон протеста. Не закрываю глаза, чтобы вновь не привиделся взгляд Полины, и сосредотачиваюсь на действиях стриптизерши. Это срабатывает: уже через пару минут чувствую, что яйца вот-вот взорвутся.
– Приготовься глотать, шлюха! – по-джентельменски предупреждаю я Кэнди.
Кончаю ей в глотку, и Кэнди, как обычно, сглатывает. Отпускаю волосы девушки, вытаскиваю член из ее рта. Она слизывает с губ остатки спермы.
По бокам от меня возникают двое.
– Знаешь же, что отец терпеть не может, когда ты трахаешь девчонок из клуба.
Мой младший брат Доменико садится слева.
– Точняк, а Кэнди это нравится, не так ли? – Я хлопаю ее по аппетитной круглой заднице. – Иди, работай.
Она отворачивается, недовольно надув губы, но делает, что велено.
– Эй, Кэнди, перепихнемся позже? – окликает ее Сантино справа от меня.
Она смотрит на него через плечо и широко улыбается.
– А вы что здесь делаете, парни? – интересуюсь я, убирая член в ширинку и застегивая молнию.
– Отец приказал тебя найти. Говорит, что ты выскочил как ошпаренный. Не хочет, чтобы ты наделал глупостей, – отвечает брат.
Я едва не закатываю глаза.
– Послал вас убедиться, что я не бьюсь в истерике?
– Вроде того, – подтверждает Сантино.
Диджей вызывает очередную девушку, и я переключаю внимание на нее.
– Он сказал, почему я психанул? – спрашиваю я, не отрывая взгляда от выхаживающей по сцене брюнетки.
– Нет, просто сказал, что ты рассердился. Мы первым делом пошли сюда.
– Неужели я настолько предсказуем? – ворчу я.
– Вообще-то, да, – пожимает плечами Дом.
Тяжело вздыхаю, хотя за громкой музыкой все равно ничего не слышно.
– Я должен жениться на Полине Аминофф.
Почти целую минуту они оба молчат. Первым заговаривает Сантино:
– Прости, мне послышалось, что ты женишься на русской.
В слове «русская» звучит такое отвращение, словно брат понимает, почему я здесь.
– Ты все услышал правильно.
Я ударяю себя кулаком по колену. Дом тихо присвистывает.
– На фига тебе на ней жениться?
Пересказываю разговор с отцом, и они снова замолкают.
– Не к добру это, – произносит Доменико.
И он прав, потому что хорошо меня знает. Я всегда веду себя как мальчишка, если не выходит по-моему. Возможно, все закончится моей или Полининой смертью. И я не имею в виду хрень вроде «Ромео и Джульетты».
2. Полина
После того как в прошлом месяце убили старшего брата, Феликса, русскую мафию без особых проблем возглавил другой мой брат, Дмитрий. С тех пор он командует так уверенно, словно всегда был боссом. Однако сейчас Дмитрий сидит напротив меня в гостиной нашего роскошного нью-йоркского особняка и выглядит совершенно разбитым. Он только что рассказал мне о том, как обстоят дела в нашем мире и что русские на грани войны с итальянцами. Неудивительно, ведь они убили нашего брата.
– Ну а мне-то это зачем? – спрашиваю я.
Я – женщина, а мы никогда не лезем в дела семьи. Может, разговоры братца всего лишь способ сообщить, что теперь у меня будет круглосуточная охрана? Или он запретит мне выходить из дома? Да я же здесь с ума сойду!
Дмитрий обменивается взглядом с моим братом-близнецом Павлом, который сидит справа от меня, и это тревожный знак. Неужели Павлу известно то, чего не знаю я? Они с Дмитрием что-то замышляют?
– Я говорил с главами четырех итальянских семей, и мы приняли решение.
Дмитрий бросает взгляд на камин справа. Там стоит семейное фото, снятое много лет назад, когда мы все были еще детьми, а отец был заместителем босса.
Я хмурюсь.
– Вы теперь работаете с итальянцами? После того как они убили Феликса?
Дмитрий мог бы наорать на меня за дерзкий тон; Феликс так бы и поступил. Однако Дмитрий молчит, наверное, не хочет меня злить. Похоже, у нас плохие новости. Он вздыхает и с сочувствием смотрит на меня.
– Так лучше для всех нас.
Я закатываю глаза и взмахом руки требую, чтобы он не тянул резину.
– Сестренка, мы решили, что ты выйдешь замуж за Данте Аккарди, наследника первой очереди главы семьи Аккарди.
Я ошарашенно моргаю, слова брата проваливаются в мое сознание, словно булыжник в зыбучий песок.
– Очень смешно! Ладно, давай уж, колись.
– Я не шучу, – говорит Дмитрий.
Смотрю на Павла. Его глаза довольно блестят, и я чувствую, как в желудке поднимается тошнота. Если брат радуется, значит, это правда, – больше всего на свете он любит наблюдать за моими страданиями.
Я соскакиваю с дивана.
– Я не выйду за Данте Аккарди!
Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
– Понимаю, решение неожиданное… Тем не менее союз между двумя семьями, между двумя национальностями поможет установить хрупкое перемирие. И тогда мы все вновь займемся своими делами.
– Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за итальянца? Еще и за первого кобеля в «Сикуро»?
Я запускаю пальцы в свои длинные светлые волосы. Я никогда не общалась с Данте, но его все знают – перетрахал половину кампуса. Рим-хаус уж точно.
– Сейчас тяжелые времена. За последние годы власть уже дважды переходила из рук в руки, и наше положение на вершине нельзя назвать устойчивым. Если удастся установить мир между кланами, мы окажем неоценимую услугу всем русским семьям и никто не посмеет оспаривать наше главенство.
Дмитрий мог бы говорить по-китайски, я все равно ничего не воспринимаю. Его доводы не имеют смысла, я слышу только то, что должна выйти замуж за нашего врага.
– Я не выйду за Данте Аккарди, – решительно говорю я. – Ни за что!
Во взгляде Дмитрия читается жалость.
– Первый раз в жизни тебя просят помочь семье! – цедит Павел.
Я перевожу взгляд на своего близнеца. Он прищуривает небесно-голубые глаза, так похожие на мои, словно ждет, что я брошу ему вызов. Все всегда считали, что бояться нужно Феликса – самого старшего из братьев и самого безжалостного, – но это не так, я убедилась на собственном опыте. Павел – волк в овечьей шкуре, хотя только мне известно, на что он способен. Игнорирую Павла и переключаюсь на Дмитрия. Он – глава семьи и мой самый любимый брат.
– Дима, пожалуйста, не заставляй меня! – отчаянно прошу я.
Как противно унижаться, это напоминает мне о… Нет, не хочу вспоминать.
– Все обговорено. Мы встречаемся с Аккарди на частной взлетно-посадочной полосе через два дня, когда будем возвращаться в академию. Данте вручит тебе кольцо, и ты его примешь.
Дмитрий сверлит меня тяжелым взглядом. Похоже, он тоже может быть жестоким со мной. Сейчас он напоминает Феликса.
Я понимаю, что брат не передумает. Феликс всегда шел на поводу своих эмоций, а Дмитрий непоколебимо следует логике и не принимает необдуманных решений. Усилием воли напускаю на себя привычный равнодушно-холодный вид. Я редко выставляю свои чувства напоказ, поэтому сейчас злюсь, что не сдержалась.
– Когда мы поженимся?
– Следующим летом, когда закончится учебный год.
Значит, в лучшем случае мне осталось девять месяцев свободы, в худшем – шесть. Никогда раньше не задумывалась о замужестве. Я не из тех, кто мечтает о свадьбе чуть ли не с пеленок. Конечно, я понимала, что меня могут выдать замуж по сговору, учитывая, в каком мире я живу, но была уверена, что моим мужем станет русский.
Итальяшки обожают устраивать браки по договоренности, в отличие от русских. Конечно, среди наших такое тоже случается, однако не часто. А мне вот придется выйти за парня, который ненавидит меня так же сильно, как я его, рожать ему детей, жить в его семье, и вряд ли меня там ждут с распростертыми объятиями. Из одного кошмара я попаду в другой.
Я откашливаюсь.
– Мы закончили?
Дмитрий слегка хмурится и кивает. Я не смотрю в его сторону, так как знаю, что Павел не сводит с меня глаз, упивается моим страданием. Медленно иду к выходу, стараясь не сорваться на бег, хотя очень хочется. Ровным шагом проделываю весь путь до моей комнаты на третьем этаже и только за закрытыми дверями даю волю слезам. Еще один урок, что нельзя доверять мужчинам, отнюдь не первый. И все равно очень больно. Мы с Дмитрием всегда были близки, и то, что он заставляет меня сделать… Это похоже на очередное предательство. Когда же я к ним привыкну?
3. Данте
Наш частный самолет приземляется в аэропорту неподалеку от академии «Сикуро».
– Готов к встрече с возлюбленной? – со смехом спрашивает Доменико.
– Иди на хер.
С того дня, как отец сообщил о предстоящем браке, я так и не смирился со своей участью, и настроение у меня препаршивое. Кольцо, которое я должен сегодня вручить Полине, жжет мое бедро через карман брюк.
– Да ладно, по крайней мере, она красотка, – добавляет Дом, не понимая, что лучше захлопнуть свою пасть, иначе я сам ее заткну.
– Хорошо, наверное, когда на тебя никто не делает ставку, – насмешливо произношу я.
Конечно, Доменико тоже приходится делать грязную работу, но его жизнь не рассматривают под микроскопом. Он – наследник второй очереди, и вряд ли ему придется жениться по сговору.
Сантино, который сидит напротив нас, бросает сердитый взгляд на Доменико.
– Тебе бы поучиться тактичности.
Тот только весело смеется в ответ.
Я умолкаю, потому что самолет замедляет бег и останавливается. Дверь открывается, я отстегиваю ремень безопасности и встаю. Все вокруг меня происходит словно в замедленной съемке, что неудивительно, ведь моя жизнь меняется, и отнюдь не к лучшему.
Нет, мне не страшно жениться на Полине, честно. Я справлюсь с ней легче, чем с любым из потомков четырех основателей академии. Никто лучше меня не выполнит это задание, даже если бы все остальные наследники были свободны. И потому я стараюсь изо всех сил. Расправляю плечи, поднимаю голову и спускаюсь по трапу самолета. Пусть все видят, кто теперь отвечает за судьбу Полины, пока я иду туда, где она ждет вместе с Дмитрием и Павлом.
В одном Доменико прав – Полина выглядит потрясающе. Волнистые белокурые волосы чуть ниже плеч, фарфоровая кожа и голубые глаза, яркие, словно безоблачное зимнее небо над нами. На ней дизайнерский пуховик и черные брючки, которые сидят как влитые, из черных ботинок выглядывают носочки кремового цвета. Наверняка ее шмотки обойдутся мне в целое состояние, ну, хоть смотреться рядом со мной она будет великолепно.
Я намеренно не тороплюсь, Доменико и Сантино следуют за мной. Полинины братья меряют меня настороженными взглядами, сама Полина стоит с холодным и безразличным выражением, словно кукла с немигающими глазами. Подхожу к русским и киваю в знак приветствия. Черта с два я скажу, что рад их видеть, не дождутся. Дмитрий первым прерывает молчание, собственно, как и ожидалось. По слухам, он успешно справляется с делами после гибели брата.
– Согласитесь, нам всем сейчас неловко, но мы ценим, что вы нас встретили. Не так ли, Полина?
Она молча косится на него уголком глаза и в упор смотрит на меня. Дмитрий вздыхает. Доменико подвигается ближе и встает справа. Рука Павла тянется к бедру. Отлично, мы тоже вооружены. Хотя, как только мы появимся в кампусе, все оружие заберет охрана, мне бы и в голову не пришло идти на встречу безоружным.
– Давайте скорее покончим с делом, – говорю я.
– Я организовал для вас с Полиной совместную поездку в кампус, чтобы вы познакомились поближе.
Дмитрий кивает на припаркованный слева внедорожник с затемненными стеклами. При других обстоятельствах я бы потребовал подогнать нашу машину, но лучше не оставлять Сантино и Доменико в компании Павла, пусть едут в академию порознь. Вряд ли внедорожник набит взрывчаткой, иначе Дмитрий не посадил бы туда Полину. Конечно, если он не отмороженный напрочь сукин сын. Впрочем, в его глазах читается жалость к сестре, так что можно ехать.
– А еще чтобы мы появились в кампусе вместе, как союзники, – озвучиваю я недосказанное.
Дмитрий кивает.
– Вот именно.
Я поднимаю руку, предлагая Полине пройти вперед.
– Пойдем?
Она не двигается с места, тогда я открываю дверцу и жестом приглашаю Полину сесть в автомобиль. Она по-прежнему стоит между своих братьев. Не свожу с нее глаз, пока она не забирается во внедорожник. Я пропускаю ее вперед не только из вежливости: если машина взорвется, то не со мной одним. Сажусь на заднее сиденье и хлопаю дверцей. Полина забилась в другой угол, практически касаясь правым бедром двери. Судя по поведению, эта фригидная сучка будет лежать с каменным лицом и молчать, когда дело дойдет до траханья. Потрясающе! И так всю оставшуюся жизнь. Жду не дождусь.
Машина отъезжает, и несколько минут мы будто играем в молчанку: кто первый заговорит, тот и проиграл. Однако мне нужно кое-что сделать, иначе отец будет недоволен. Достаю из кармана коробочку, которая тяжелым грузом ложится в мою ладонь. Открываю футляр из черного бархата и достаю обручальное кольцо с бриллиантом на пять карат. Огранка «кушон». Я попросил маму выбрать что-нибудь подходящее, ведь я не знаю ни саму невесту, ни ее вкусы. Да мне вообще пофиг.
– Вот, это тебе. Носи.
Протягиваю коробочку Полине. Та опускает взгляд на кольцо и стискивает челюсти, ее ладони, спокойно лежавшие на коленях, сжимаются в кулаки. Она не делает ни малейшего движения, чтобы взять кольцо.
– Просто надень. Мы оба влипли в дерьмо, и то, что ты ведешь себя, как упрямая сука, ничего не изменит.
– Какие сладкие речи, – цедит она. – Так это и есть волшебное средство, которым ты укладываешь всех своих дамочек?
– Значит, ты расспрашивала обо мне, tesoro2?
Бледное лицо Полины заливается румянцем, и я понимаю, что мне нравится ее дразнить. Кажется, я нашел неплохой способ изливать досаду.
– Вот еще! Вся академия и так знает, что ты кобель.
Как ни странно, ее русский акцент не раздражает, скорее звучит сексуально. Он не слишком сильный из-за того, что Полина довольно много времени провела в США, но заметный.
– Ничего страшного, что ты завидуешь тем, кто уже познакомился с моим членом. Не волнуйся, у нас вся жизнь впереди, полюбишь.
Наконец Полина смотрит на меня. Неудивительно, что она заслужила репутацию главной стервы Москва-хауса. Под ее испепеляющим взглядом любой другой парень провалился бы на месте.
– Поверь мне, это ты будешь ползать на коленях.
Я делано смеюсь.
– Увидим.
Несмотря на всю свою злость из-за сложившейся ситуации я готов признать, что Полина очень красива. Я же не слепой. Пусть думает, что сможет вертеть мной по своему усмотрению, она еще не знает, с кем имеет дело. Я не позволю, чтобы мной или моими решениями руководила какая-то телка, особенно русская.
– Да, увидим.
Полинин голос по-прежнему лишен эмоций. Она отворачивается и смотрит в окно. Я понимаю, что она так и не взяла кольцо, хватаю ее запястье и тяну к себе. Она резко поворачивает голову, в ее глазах мелькает страх, но тут же исчезает, словно его и не было. Похоже, эту женщину так просто не испугаешь.
– Надень и не снимай!
Я надеваю кольцо на левый безымянный палец Полины. Она отдергивает руку.
– Ты должна поблагодарить меня и сказать, что оно очень красивое.
– С какой стати? За то, что надел на меня наручники?
Она с отвращением смотрит на кольцо. Я одариваю Полину той же ухмылкой, что взбесила ее чуть раньше.
– Tesoro, если в один прекрасный день я надену на тебя наручники, поверь, ты будешь в восторге.
Она закатывает глаза и бросает на меня раздосадованный взгляд. Выражение ее лица не изменилось с тех пор, как мы вышли из самолета. Я только смеюсь. Оставшийся путь до академии «Сикуро» мы проделываем молча. После того как мы миновали пост охраны, где оставили мобильники и мой пистолет, внедорожник сворачивает на круговой перекресток, чтобы нас высадить. Машина останавливается, и Полина вместо того, чтобы выскочить первой, вдруг поворачивается ко мне.
– Мы, конечно, оба влипли, но ты можешь заниматься чем хочешь и с кем хочешь, и я буду делать то же самое.
Пожимаю плечами.
– Идет.
– Нас заставляют пожениться, это вовсе не значит, что мы должны общаться до свадьбы.
– Согласен, – киваю я.
– Вот и славно. Увидимся у алтаря.
Она резко отодвигается, распахивает дверцу машины и выходит, ни разу не оглянувшись. Надо бы радоваться, что Полина не возражает, если я продолжу жить своей обычной жизнью хотя бы до конца учебного года, но меня злит ее равнодушие.
4. Полина
Выхожу из внедорожника и направляюсь прямиком в Москва-хаус, не удостаивая своего женишка ни единым взглядом. Я презираю Данте, и не только потому, что он, скорее всего, причастен к убийству моего брата и был врагом еще до его смерти. Он олицетворяет мое будущее, которое мне противно.
Я ненавижу Данте, однако мое тело меня подводит. Сидя радом с Данте, вдыхая его мужественный аромат, я чувствую странное влечение к этому парню. Он очень хорош собой, не поспоришь. У него бледно-голубые глаза, а светло-каштановые волосы лежат над ушами мягкими идеальными завитками, которым позавидовало бы большинство женщин. Длинные густые ресницы и теплая загорелая кожа напоминают мне о солнце.
Меня бесит предательство собственного тела. Когда Данте заговаривает со мной так, как не осмеливался ни один парень до него из страха перед моими братьями, я чувствую трепет между ног. «Давай, Полина, соберись! – говорю я себе. – Не показывай ему свое волнение!»
Захожу в Москва-хаус с безразличным видом, хотя под взглядами окружающих ощущаю себя жертвенным агнцем, которого отдали на заклание. Знают ли они о моей помолвке? Неужели ни в одной другой русской семье не нашлось девушки, чтобы выдать за Данте Аккарди и установить мир?
Ни на кого не глядя, иду к лифту, левой рукой нажимаю кнопку вызова. Мое новое украшение сияет под светом люстр. Очень красивое кольцо, хотя мне и не хочется это признавать.
– Значит, это правда? – доносится сзади голос Ирины.
Оборачиваюсь назад и вижу ее с Оксаной. Мои самые близкие подруги в «Сикуро», и ни одной из них я не доверяю. Использую тактику стервы: держу их поближе к себе, нисколько не сомневаясь, что при малейшей возможности они меня предадут.
– Что правда? – интересуюсь я, подняв бровь.
Если Ирине не хватает дерзости спросить напрямую, я не собираюсь облегчать ей задачу.
– Ты помолвлена? – спрашивает Оксана.
– С Данте Аккарди? – уточняет Ирина, кивая на мое кольцо.
– Да.
Чуть поднимаю подбородок, жду, что скажут подруги. Конечно, они не дурочки и прекрасно понимают, как мне это неприятно, но я не собираюсь изливать им душу.
– Я и не знала, что вас хотят поженить, – с едва заметной насмешкой говорит Оксана.
– А с чего бы тебе знать? Твой отец всего лишь подручный, – сладко улыбаясь, отвечаю я, и она опускает взгляд. – Это для блага всех семей. Нужно было что-то предпринять, иначе резня продолжалась бы. Я сделаю все возможное, чтобы сохранить мир.
Раз уж я решила играть роль мученицы, так оно и будет.
– Хорошо, что ты думаешь о других, – произносит Ирина.
Голос подружки звучит искренне, и я не осаживаю ее, как Оксану.
– Простите, я устала после долгой дороги, пойду к себе в комнату.
Звякает лифт, я, не дожидаясь подруг, захожу в кабину и нажимаю кнопку своего этажа. Затем прислоняюсь к стенке, вздыхаю и расслабляюсь. Да, будет непросто напускать на себя равнодушный вид всякий раз, когда речь зайдет о Данте… Ничего, привыкну.
* * *
Прошло две недели с тех пор, как я вернулась в академию после каникул по случаю Дня благодарения. Слава богу, Данте сдержал слово и мы почти не пересекаемся. Он проводит время в своей компании, а я – в своей. Конечно, иногда я прохожу мимо него в столовой, но мы даже не здороваемся. Достаточно того, что я ношу это дурацкое кольцо, которое каждый день напоминает о моей участи.
Сегодня ночью наши устраивают вечеринку в заброшенном доме смотрителя, и я хочу оторваться по полной. Жаль, что там будут не только русские: в обеденном зале я мельком услышала, как о вечеринке говорят ирландцы и итальянцы. Неужели на каникулах всем велели вести себя прилично? Зато вряд ли придет кто-либо из наркокартеля, они чужих не любят. И на том спасибо.
Я наношу розовый блеск для губ перед зеркалом, проверяю, хорошо ли он лег. Макияж, с которым я выхожу в свет, должен быть идеальным. Убедившись, что все в порядке, беру из шкафа куртку и перчатки. До заброшенного дома идти минут двадцать пять через весь кампус, и, хотя снега еще нет, уже довольно холодно.
В дверь стучат. Наверное, Оксана или Ирина, мы договорились встретиться у меня и вместе пойти на вечеринку. Распахиваю дверь и вижу своего братца, Павла. Сердце ухает вниз.
– Чего тебе надо? – Я даже не пытаюсь скрыть отвращение.
– Где Ирина?
Закатываю глаза, хотя в глубине души радуюсь, что он пришел не за мной. Они с Ириной уже несколько лет то сходятся, то расходятся. Понятия не имею, что она в нем нашла. Скорее всего, он для нее всего лишь ступенька вверх в нашей иерархии. Девушка поумнее закрутила бы с Дмитрием.
– Сейчас появится. Мы с ней и Оксаной идем на вечеринку.
– Зачем ей вечеринка? У нее есть я.
Едва сдерживаюсь, чтобы не сблевать прямо на его туфли. Похоже, братец снова помирился с Ириной.
– Могу с лету назвать несколько причин, если, конечно, захочешь.
Не надо бы его дразнить, но слова сами срываются с языка. Павел хватает меня за руку, его пальцы впиваются в мое запястье… К счастью, появляется Ирина.
– Солнышко, что ты здесь делаешь?
Павел отпускает мою руку и широко улыбается моим подружкам.
– Ищу тебя. Ты, оказывается, собралась на вечеринку?
Ирина переводит взгляд на меня. Я молчу. Вот идиотка, ничего не сказала Павлу. Будто не знает, что он помешан на контроле.
– Я как раз собиралась тебе написать и спросить, пойдешь ли ты с нами. Просто хотела уточнить у Полины, во сколько мы выходим.
Она гладит Павла по груди. Оправдание так себе, но брата, похоже, оно устраивает.
– Вы готовы? – спрашиваю я у Ирины и Оксаны, застегивая молнию на куртке и надевая перчатки.
– Угу, – кивает Оксана.
Павел хватает Иринину руку, которая нежно касается его груди, тянет вниз.
– У меня нет настроения куда-то идти.
Ирина вновь смотрит на меня, я закатываю глаза и уже знаю, что она тоже никуда не пойдет.
– Наслаждайтесь бездельем.
Протискиваюсь мимо них к выходу, жду, пока все выйдут, и запираю комнату. Мы с Оксаной направляемся на вечеринку, а Павел, не прощаясь, буквально тащит Ирину в другую сторону.
– Простите, – шепчет подруга через плечо.
– Пора бы Ирке понять, что на твоем брате свет клином не сошелся, – говорит Оксана, когда мы заходим в лифт. – Странно, что она пошла с ним, ей ведь так хотелось на вечеринку.
Пожимаю плечами.
– Она многое теряет. Что там у тебя? – Я киваю на большую сумку, которая висит на плече Оксаны.
Подруга ухмыляется и достает бутылку водки «Бельведер».
– Отлично! – радуюсь я. Теперь не придется пить дрянное теплое пиво из кегов или плохой виски, чтобы кайфануть.
Мы бредем в темноте через весь кампус, подсвечивая дорогу фонариками в телефонах. Вскоре до нас доносится ритмичная музыка, значит, мы уже почти пришли. Понятия не имею, как сюда притащили музыкальную систему, да мне, собственно, пофиг. Спрашивать точно не буду.
Я уже здесь бывала. Итальянцы устраивают вечеринки в лесу, ну а это место наше. Правда, со временем о нем узнали ирландцы, и с тех пор чувство исключительности пропало.
Старый дом смотрителя – двухэтажное здание, которое знавало лучшие дни. Школа сняла его с баланса, и оно выглядит запущенным. Сохранилась кое-какая мебель, и пока работает электричество, правда, почти все лампочки перегорели. Хуже всего, что в доме нет воды.
Заходим внутрь. Судя по тому, что вокруг полно народу, мы пришли почти последними. Русские сторонятся ирландцев и итальянцев, причем все три группы тоже нельзя назвать сплоченными: члены каждой семьи больше общаются друг с другом, чем с остальными. Не поймите меня неправильно: если дело дойдет до стычки, русские поддержат русских, но в целом наши четыре мафиозные семьи не слишком близки. Мы скорее следуем правилу «враг моего врага – мой друг».
Протискиваемся через толпу, набившуюся в комнату, которая, похоже, когда-то служила гостиной. Композиция Drake и 21 Savage грохочет так громко, что я ощущаю басы всем телом. Когда мы оказываемся среди своих, аминоффских, Оксана достает из сумки водку. По дороге сюда мы пару раз хлебнули прямо из бутылки, и поэтому я уже чувствую приятное тепло в желудке, которое разливается по рукам и ногам. Ты – слабак, если не пьешь неразбавленную водку, или не русский.
– Хочешь, я смешаю нам коктейли? – спрашивает Оксана, перекрикивая музыку, и показывает на кухню, где стоят бутылки с содовой и соками. Для элиты страны все самое лучшее!
– Давай, только покрепче.
Она кивает и с бутылкой водки в руке направляется на кухню. Буквально через минуту подходит Саша Андреев. Он на год меня старше, и его отец занимает довольно высокое положение в нашей группировке, обеспечивает безопасность. Мне было четырнадцать, когда Саша начал за мной ухаживать. Я четко дала понять, что мне не интересно, но он не теряет надежды и каждые несколько месяцев вновь и вновь пытает судьбу. Уверена, что до него уже дошли слухи о моей помолвке.
– Привет, кошечка!
– Не твоя, Саша, напоминаю.
Он улыбается, не обращая внимания на мое раздражение. Он очень хорош собой – русоволосый с синими глазами. Уверена, что многие здешние девчонки считают его красавцем. Я-то давно знаю: чем ярче упаковка, тем гаже содержимое.
– Я слышал последние новости, – говорит он.
– Неужели?
Поднимаю бровь, отворачиваюсь от него и снова гляжу на толпу. Саша берет мою левую руку, чтобы рассмотреть сверкающий бриллиант.
– Да, я теперь счастливая невеста. Пора бы тебе от меня отстать.
Его челюсть дергается.
– Ты и вправду собираешься замуж за этого мудака?
– А разве мое кольцо ничего не означает?
Я не хочу обсуждать с Сашей свое замужество. Удивительно, что он только сейчас поднял эту тему; впрочем, насколько я помню, его больше недели не было в кампусе.
– Вот, держи.
Вернувшаяся Оксана вручает мне коктейль. Я беру стакан и делаю большой глоток.
– Похоже, твой женишок не так тебе верен, как ты ему.
Саша показывает влево от себя, я смотрю в ту сторону. Данте танцует под оглушающую музыку и обжимается с какой-то девкой, вроде итальянкой. Непроизвольно стискиваю руку, сминая пластиковый стакан.
– Пока что он волен жить, как ему заблагорассудится. И я тоже.
Стараюсь говорить спокойным, равнодушным голосом. К сожалению, Саша наверняка уже заметил, что я ревную.
Данте – высокий парень, а девица, с которой он танцует, маленькая, с аппетитными формами. Не знаю, почему меня это бесит. Может, потому, что я длинная и тощая, а ему явно нравится другой тип фигуры. Наверное, когда мы поженимся, он будет постоянно изменять с такими пышечками. Впрочем, какое мне дело?
– Интересно… – произносит Саша.
– Ничего интересного не вижу. Найди себе другой объект для сплетен.
Саша поднимает руки, словно защищаясь. Кто-то из друзей отвлекает его внимание. Мы с Оксаной наблюдаем за танцующими. Она то открывает, то закрывает рот, наверное, хочет узнать, не ревную ли я, глядя, как мой жених трется членом о задницу посторонней девицы. Мы с Оксаной, конечно, дружим, но я ни с кем не делюсь своими мыслями.
В какой-то миг Данте ловит мой взгляд. Похоже, ему нравится, что я вынуждена смотреть, как он тискает свою шлюшку. Зрелище почему-то меня задевает, и я злюсь еще сильнее. Разумеется, только потому, что он пытается меня смутить и выставить в дурацком свете перед остальными. Меня вовсе не тянет к Данте Аккарди.
Ладно, пришло время поменяться ролями. Он хочет, чтобы я выглядела дурой? Ничего, в эту игру можно играть вдвоем.
5. Данте
Изабелла трется об меня задницей под монотонный бит музыки, сотрясающий дом. Хотя мы с ней уже перепихивались, ничего серьезного между нами никогда не было. Она это знает, принимает как должное и всегда доступна. Однако сейчас я, хоть убей, не понимаю, почему не испытываю возбуждения, глядя на ее ладное тело, круглую задницу и аппетитные изгибы. Раньше мне все это нравилось, я вообще предпочитал пухленьких, но сейчас… В последнее время я, когда передергиваю, сосредотачиваюсь на стройных, балетного сложения девушках со скромными формами.
Бросаю взгляд через плохо освещенную комнату на свою невесту, которая танцует в обнимку с каким-то русским придурком. Твою ж мать, я, сам того не осознавая, представлял себе Полинино обнаженное тело!
Еще полчаса назад я заметил, что она наблюдает, как мы с Изабеллой танцуем. Трудно сказать, как Полина к этому отнеслась, на ее лице всегда стервозное выражение. На долю секунды я почувствовал себя виноватым… Какого черта? У нас с ней договор, и я ему следую. Полина может делать все, что хочет, и я тоже.
Вот только когда я вижу, как она вешается на этого парня, а он улыбается и смотрит на нее влюбленными глазами, у меня портится настроение. Полина принадлежит мне. Ее объявили моей, наша помолвка ни для кого не секрет. А сейчас все в доме пялятся, как моя невеста флиртует с другим.
Руки чувака обвивают талию Полины. Я гляжу, как они опускаются все ниже, и наконец он хватает ее за задницу.
Я уже готов позвать Изабеллу и свалить с ней подальше отсюда, когда Полина шепчет что-то на ухо своему ухажеру и отстраняется. Он кивает, а она поворачивается и идет к нам.
Отлично, посмотрим, как ей понравится наш с Изабеллой танец вблизи. Притворяюсь, что не вижу Полину, кладу руки на бедра Изабеллы, а та изгибается еще больше, прижимается роскошной попкой к моему члену. И наверняка удивляется, что он не такой твердый, как обычно.
Полина уже почти рядом с нами… Внезапно она делает резкое движение вперед и выливает свой напиток прямо на белую рубашку Изабеллы.
– Ох, прости, сучка! Я такая неуклюжая!
Причем хлопает ресницами и с хитрой улыбкой глядит на рубашку моей визави. Конечно, споткнулась не случайно.
– О боже! Посмотри, что ты наделала! – Изабелла тут же перестает танцевать и опускает взгляд на мокрое пятно. – Ты это нарочно!
Выражение лица Полины не меняется.
– Ты что! Меня толкнули, когда я пробиралась сквозь толпу.
Судя по тону, Полина ждет, что Изабелла устроит скандал, но та поворачивается ко мне.
– Мне нужно пойти в Рим-хаус, переодеться. Ты со мной? – Она смотрит на Полину и продолжает: – Мы можем найти занятие поинтереснее, чем эта вечеринка.
Охренеть, не знал, что Изабелле хватит смелости бросить вызов Полине Аминофф! Я даже слегка впечатлен.
Перевожу взгляд на Полину, хочу увидеть ее реакцию на дерзкую выходку, однако Полина сохраняет ледяное спокойствие. Кто бы сомневался! Интересно, как она выглядит, когда улыбается?
Боже милостивый, что нужно сделать, чтобы эта женщина растаяла?
– Я остаюсь, – говорю я Изабелле, пристально глядя на Полину.
– Серьезно?
Судя по тону, она злится, но я не свожу глаз с русской принцессы.
– Да, нужно кое с чем разобраться, – говорю я и опускаю взгляд на Изабеллу. – Загляну к тебе, когда вернусь в общежитие, если будет не слишком поздно.
Изабелла криво улыбается, не вполне довольная моим ответом, но я-то знаю, что она прибежит ко мне, только свистни.
– Ладно, – кивает она и касается моей груди. – Долго не тяни, у меня завтра с утра волонтерская работа.
– Хорошо.
Изабелла протискивается к выходу, я поворачиваюсь к Полине, но ее уже нет.
Что за черт! Куда она делась?
С высоты своего роста оглядываю зал… Полина исчезла. Вдруг замечаю, как кто-то в черных легинсах и ботинках поднимается по ступенькам. Хотя я вижу только нижнюю половину тела, уверен, что это Полина.
Протискиваюсь сквозь толпу к лестнице, спешу по ней, лавируя между студентами, и наконец оказываюсь на лестничной площадке. Коридор полон народа, но вдали мелькает копна белокурых волос. Полина оглядывается, видит меня и исчезает. Пробежав через весь коридор, я натыкаюсь на лестницу, ведущую на чердак. Поднимаюсь, прыгая через две ступеньки, на самый верх. Полина стоит в дальнем углу пустой комнаты и смотрит в окно.
Я не могу выпрямиться во весь рост у двери, наклонная крыша здесь слишком низкая, поэтому прохожу на середину.
– Играем в кошки-мышки? Тогда тебе следует знать, что я еще ни разу не оставался без добычи, – говорю я.
– Это не игра, – произносит Полина не оборачиваясь. Ее голос звучит чуть теплее обычного.
– Разве? А мне показалось, что игра, когда ты специально облила Изабеллу.
Я встаю рядом с ней и вижу, как при имени Изабеллы она выдвигает вперед подбородок. Интересненько…
– Чистая случайность.
Провожу костяшкой среднего пальца по руке Полины.
– Жаль, а я-то думал, что ты приревновала и решила избавиться от соперницы.
Полина холодно смеется.
– Не льсти себе. Тоже мне соперница! Тем более ты мой жених.
Она произносит слово «жених» слегка собственническим тоном, и мой член напрягается. «Какого черта», – мысленно спрашиваю я, как будто он может ответить.
– Немного соперничества только на пользу. Давай я достану надувной бассейн, вы с Изабеллой намажетесь маслом и устроите бои без правил. Покажешь ей, кто здесь мамочка.
Она смотрит на меня через плечо.
– Козел!
– Даже не представляешь, какой, – говорю я и склоняюсь к ней так, что наши щеки почти соприкасаются.
На миг у Полины перехватывает дыхание, она замирает, но потом вновь становится собой.
– Когда ко мне в следующий раз подойдет Саша, я вспомню твою позицию по поводу соперничества.
Я хмурю брови.
– Это тот stronzo3, с которым ты танцевала?
– Угу. Он давно ко мне клеится, а я все не отвечала взаимностью, не хотелось. До этой минуты.
Стискиваю зубы, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость.
– Мы, конечно, почти не знакомы, но я считал тебя умной девушкой. Связаться с ничтожеством – не самое умное решение.
Уголки Полининых губ слегка поднимаются.
– Похоже, кому-то не нравится соперничество.
Я уже не соображаю, что делаю. Хватаю ее и разворачиваю к себе лицом. Полина ошеломленно смотрит на меня огромными, широко распахнутыми глазами. Наконец-то на ее лице хоть какие-то эмоции! Я опираюсь ладонями о подоконник по обе стороны от нее.
– Ах ты, избалованная русская сучка, я научу тебя уму-разуму! В следующий раз, когда ты станешь мне перечить… – Отмечаю последнее слово резким движением бедер, упираясь своим стояком в живот Полины. – Я перекину тебя через колено и отшлепаю.
Ее глаза вспыхивают еще ярче, она опускает тяжелые веки, потом вновь меряет меня свирепым взглядом.
– Не знаю, как вы, итальянцы, привыкли разговаривать со своими женщинами, но лично тебе не помешала бы парочка уроков хорошего тона, – произносит Полина с предательским придыханием.
Мое лицо расплывается в самодовольной ухмылке.
– Хочешь сказать, что твоя киска не намокла от одной мысли, как я отшлепаю тебя по голой попке?
Полина с размаху бьет меня по лицу, и щеку словно обжигает огнем. Конечно, было бы лучше, если бы это я преподал урок Полине и прошелся ладонью по ее заду, но уже приятно, что мне удалось разбить ее ледяной покров и увидеть женщину, которая прячется за маской холодного безразличия.
Я смеюсь, и мой смех еще больше выводит Полину из себя. Она пытается оттолкнуть меня, но я хватаю ее за запястья и притягиваю к себе.
– Правда глаза колет, tesoro?
Она пытается высвободить руки.
– Убери лапы!
– Да ладно тебе, ты ведь моя невеста! Просто позор, что я до сих пор тебя не попробовал!
Провожу носом по щеке Полины, вдыхаю ее аромат, пудровый, с легкими древесными нотками. Совершенно непохожий на цветочную фигню, которой обычно пахнут женщины.
– Я не буду с тобой целоваться! – шипит Полина, безуспешно вырываясь из моей хватки.
– Еще как будешь, и не только целоваться, это я тебе обещаю. Мы должны произвести наследников, помнишь?
Полина смотрит на меня с ужасом, я смеюсь и отпускаю ее запястья. Она бросается к лестнице. Часть меня – гораздо большая, чем я признаюсь даже сам себе, – хочет остановить Полину и продолжить ее дразнить, но я должен сдерживаться. Я слишком наслаждаюсь нашей стычкой. Невеста или нет, Полина по-прежнему мой враг.
6. Полина
Прошло несколько дней после вечеринки, а мы с Данте ни разу не пересеклись. Вот и славно. Хочется рвать на себе волосы, когда вспоминаю, как он на меня подействовал и моя тщательно подогнанная маска упала к его ногам. Хуже всего то, что он все прекрасно понял. Догадался, что я почувствовала.
Со мной никогда в жизни не разговаривали грубо. Я должна была бы прийти в ужас от грязных слов Данте, однако мои соски затвердели, а трусики намокли. Что со мной не так? Мне следовало бы испытывать отвращение, когда он шептал про мою влажную киску, но в тот миг мне хотелось только одного: чтобы он сам проверил, как там мокро. Чтобы сломал разделяющую нас преграду, провел большим пальцем по моим черным намокшим стрингам, отодвинул тонкий шелк и проник в глубь влажных складочек.
Резко выдыхаю и пытаюсь сосредоточиться на том, что щебечет Ирина, которая сидит в столовой напротив меня. Оксана усаживается рядом с ней и говорит:
– Я считаю, тебе нужно надеть зеленое, правда, Полина?
Они обе смотрят на меня, ждут ответа.
– Да, конечно.
Ирина хмурится.
– Что с тобой? Ты после выходных сама не своя. Все в порядке?
Подруга слегка наклоняет голову, отчего ее вопрос звучит снисходительно, словно она разговаривает с ребенком.
– Говорят, что Данте с этой, как ее, Изабеллой, обжимались весь вечер. Жаль, что меня там не было, хоть кто-то бы тебя поддержал.
Лицо Ирины лучится притворным сочувствием; так и тянет влепить ей пощечину. Пора бы ей знать, что я в долгу не останусь.
– Да знаю я, почему тебя не было. Бог свидетель, если ты будешь трахаться с моим братцем где, когда и как ему захочется, он тебя опять бросит. Не переживай, – произношу я с самой искренней улыбкой. Получи, стерва!
Сочувственная улыбка сползает с лица Ирины.
– Э-э… если вдруг захочешь поговорить, просто помни, что мы рядом, хорошо? – говорит Оксана, пытаясь разрядить обстановку.
Оба моих брата подходят к нашему столику. К счастью, Павел занимает место рядом с Ириной, а Дмитрий садится слева от меня.
– Как дела, сестренка? – спрашивает он, внимательно на меня глядя.
– Прекрасно, а что?
Даже слепой разглядел бы мою неискреннюю улыбку. Брат вздыхает и качает головой.
– Скоро все наладится.
– Ой, давай без банальностей! Ничего не наладится.
– По крайней мере, если он тебя хоть чем-то обидит, дай мне знать.
Я коротко киваю. Может, рассказать Дмитрию, как Данте со мной разговаривал? Пусть объясняется со своим отцом. Если повезет, тот ему еще и врежет. Впрочем, тогда придется объяснять, почему Данте решил, что я возбудилась, и вряд ли я смогу убедительно соврать.
– Вы придете на рождественскую вечеринку? – спрашивает Павел у Ирины с Оксаной.
– Разве ты еще не пригласил свою псевдодевушку? – интересуюсь я.
Павел меряет меня тяжелым оценивающим взглядом.
– Обязательно! Да, Ирина? – спрашивает Оксана.
– Конечно, – отвечает подруга, делано улыбаясь.
Каждый год накануне Рождества в нашем особняке собирается куча народу. Скорее, это просто вечеринка, чем празднование Рождества Христова, учитывая, что православные отмечают его в январе, но мы веселимся на всю катушку.
Из дальнего конца столовой раздаются крики. Откидываюсь на спинку стула и вижу, что кто-то из семьи Волковых сцепился с парнем из клана Ла Коста.
Хотя считается, что в академии «Сикуро» нет места насилию, за последний год было немало стычек со смертельным исходом. Студенты внезапно пропадают без вести. Кое-кому наверняка известно, где зарыты трупы, но никто не побежит доносить властям, крыс здесь не любят.
Администрация, даже не зная в точности, что происходит, действует гораздо решительнее, чем раньше, наказывает за малейшую провинность. Я слышала, что на прошлой неделе из академии вышвырнули чувака из картеля и парня из ирландской мафии, хотя они даже не дрались, так, поорали друг на друга.
Некоторые студенты медленно поднимаются со своих мест и закрывают мне обзор. Встаю на стул. Итальянец бьет первым, но русский удерживается на ногах. Противники обмениваются ударами, а все студенты кричат и улюлюкают, подбадривая бойцов. Те продолжают драку на полу, и я их уже не вижу; к ним спешат сотрудники школы.
Я хочу спрыгнуть со стула, когда кожей чувствую чей-то взгляд. Это Данте, он во все глаза пялится на меня. На миг наши взгляды пересекаются, потом я замечаю Сашу, который направляется ко мне. Тут же переключаю внимание на него.
– Поможешь мне слезть? – спрашиваю я с широкой улыбкой.
Сашины глаза удивленно распахиваются, но моя просьба его радует. Он берет меня обеими руками за талию и осторожно опускает на пол.
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста, кошечка!
В этот раз я не возмущаюсь, пусть зовет, как хочет. Киваю на стол.
– Ты уже поел? Присоединишься к нам?
Он садится рядом со мной, пока учителя разнимают дерущихся. Нисколько не сомневаюсь, что этих двоих в кампусе больше не увидят.
За едой чувствую, как Данте сверлит мою спину взглядом, однако, когда я встаю, чтобы уйти, и украдкой бросаю взгляд через плечо, женишка уже нет и в помине. Сердце екает, хотя с чего бы?
7. Данте
Уже несколько дней мы на каникулах. Я почти не общался с отцом, у него были дела, и потому не удивляюсь, когда одним прекрасным утром он зовет меня в свой кабинет. Наверняка хочет узнать, как мы ладим с Полиной.
И что я ему скажу? Что мы почти не разговариваем, при редких встречах переругиваемся и что наши перепалки, уверен, заводят нас обоих, хотя ни она, ни я в этом никогда не признаемся?
Дверь в кабинет отца закрыта, возможно, потому, что он встал в пять часов и сейчас работает. Я же только успел принять душ и одеться. Отец терпеть не может, когда я сплю допоздна и все утро бездельничаю.
Стучу, он велит мне войти, я распахиваю дверь и застываю на месте. Уже второй раз за два месяца меня подстерегает неожиданность. Отец в кабинете не один.
На одном диване в гордом одиночестве восседает Полина, на другом, напротив нее, расположились ее братья. Отец и его консильери, Джоуи Жерве, сидят в креслах рядом с диваном.
– Сядь рядом с невестой, сынок.
Отец показывает на пустое место рядом с Полиной.
Я медленно захожу, оценивая ситуацию. Обстановка напряженная, на лице Полины обычное холодное безразличие. Она не удостаивает меня даже взглядом, просто смотрит в пустоту межу братьями.
– В чем дело? – спрашиваю я.
Дмитрий кивает отцу, давая понять, что уступает право голоса хозяину дома.
– До меня дошли слухи о драке между русским и итальянцем в школьной столовой.
Поднимаю обе руки.
– То был человек Ла Росы. Я вообще не при делах.
Отец наклоняет голову, недовольно смотрит исподлобья.
– Дай мне договорить.
Я замолкаю.
– Кроме того, участились стычки между нашими группировками в реальном мире. На днях и мы, и русские потеряли людей. – Он кивает на Дмитрия. – Похоже, надежды на то, что ваша с Полиной помолвка принесет мир, не оправдались.
«Обалденно! Я свободен!»
– Что ж, все так все. По крайней мере, мы попытались. – Я встаю и гляжу на Полину. – Оставь кольцо себе.
– Сядь, Данте!
Голос отца убийственно холоден. Я неохотно усаживаюсь рядом со своей все еще невестой.
– Это означает, что пора приложить дополнительные усилия. Дмитрий говорит, что вы с Полиной почти не бываете вместе. Ведете себя так, словно и не помолвлены. А вы должны показывать, что наши семьи достигли взаимопонимания и между ними мир.
Я злобно гляжу на Дмитрия. Вот ведь крыса! Какого черта он в академии? Ему давно пора вернуться в реальный мир и руководить делами семьи.
– Не смотри так на него! – шипит Полина.
Я поворачиваюсь к ней и прищуриваю глаза.
– Полина! – предостерегающе говорит Дмитрий.
Павел подавляет усмешку, и Дмитрий переключает внимание на брата. Может, я и не могу контролировать свою невесту, но этот парень не справляется с собственной семьей!
Отец долго рассматривает Полину и произносит:
– Если вы двое не в состоянии показать всем пример, то как прикажете договариваться нашим людям?
Он прав, но я не хочу этого признавать и потому молча откидываюсь на спинку дивана, скрестив руки на груди и широко расставив ноги.
– Я попросил Дмитрия приехать к нам, потому что отныне все будет по-другому.
Выпрямляюсь, кладу локти на колени.
– Вы должны проводить время вместе, быть на виду, пусть все считают вас счастливой парой.
Я фыркаю. Остальные молчат. Похоже, это серьезно.
– А ты что думаешь? – наклоняюсь я к Полине.
Не может быть, что ей это нравится, тем не менее она здесь. Полина нехотя переводит взгляд на меня и удостаивает ответом:
– Я в таком же восторге, как и ты.
– Когда вернетесь в школу, будете проводить все свободное время вместе, как полагается жениху и невесте, – велит отец.
– А ты приедешь к нам в Нью-Йорк на православное Рождество, – добавляет Дмитрий.
У меня отвисает челюсть.
– Да я лучше удавлюсь! Хрена лысого я зайду в комнату, полную русских, один и без оружия!
Про оружие Дмитрий ничего не говорил, но тут и так все ясно. Эту троицу тщательно обыскали, прежде чем впустить в дом. С чего бы русским вести себя иначе?
– Зайдешь как миленький, Данте. Ты будешь под защитой Дмитрия и Павла. Никто тебя там и пальцем не тронет. – С этими словами отец откидывается на спинку кресла и делает глоток виски.
Папаше легко говорить, ведь он останется в Калифорнии. Неужели я для него всего лишь пешка? Черт, фигово!
Конечно, мне нравится доводить Полину, дразнить, пока она не взорвется, но это не значит, что я хочу проводить с ней время.
– Как скажешь, – цежу я сквозь зубы.
– После каникул вы на несколько дней вернетесь в академию. Православное Рождество выпадает на выходные, так что вылетите в Нью-Йорк в пятницу вечером, а вернетесь в воскресенье. Я уже предупредил ректора.
– Представляю, как он обрадовался, когда ты позвонил в праздничные дни! – хмыкаю я.
– Он точно так же, как мы, хочет установить мир.
– Хорошо. – На самом деле хуже некуда, но я не могу ослушаться отца, особенно перед посторонними. – Однако ночевать у них дома я не буду.
Дмитрий вздыхает.
– Тебе ничего не грозит.
Я смотрю на него и Павла, который ведет себя подозрительно тихо.
– Без обид: это всего лишь пустые слова.
Павел хочет встать, но Дмитрий кладет ему руку на грудь и силой усаживает на место. Я чувствую, как напрягается Полина.
– Я остановлюсь в отеле, – твердо говорю я.
– Думаю, это приемлемо.
Наконец-то папаша соизволил смилостивиться!
– Боюсь, если узнают, что Данте ночует не у нас, возникнут подозрения, – не соглашается Дмитрий.
– Не возникнут, – вмешивается Полина.
Дмитрий переводит взгляд на сестру.
– И то верно, – говорит отец. – А если Полина тоже будет жить в отеле?
Полина резко поворачивает голову.
– Я не позволю, чтобы меня считали одной из шлюх вашего сына, которая бежит к нему по первому требованию!
Отец стискивает челюсти и хмурится. Ни одна женщина не смеет разговаривать с ним в подобном тоне. Почему никто до сих пор не образумил эту дуру? Знаю, ее отец умер пять лет назад, но она должна понимать, что нельзя поднимать голос на мужчину, особенно на дона. Если мы все же поженимся, мой папаша потребует, чтобы я ее приструнил.
Отец бросает взгляд на Дмитрия, словно говоря: «Разберись, иначе я сам разберусь».
– Сестренка, вы помолвлены, никому и в голову не придет считать тебя шлюхой, – мягко произносит Дмитрий.
– Пусть для Данте забронируют номер люкс, тогда у каждого будет своя комната, – вступает в разговор молчавший до сих пор Джоуи. Возможно, отец пригласил его для того, чтобы у русских не было численного перевеса.
Полина не отвечает, только скрещивает руки и сильнее вжимается в спинку дивана. Я воспринимаю это как знак согласия.
– Значит, договорились. – Отец хлопает в ладоши и встает. – Эти двое возьмутся за ум, когда вернутся в кампус.
Он многозначительно смотрит на меня.
– Дмитрий, держи меня в курсе.
Ого, теперь у меня есть нянька – Полинин старший брат. Вот дерьмо! Как бы то ни было, я хочу, чтобы эта встреча поскорее закончилась, потому киваю с послушным видом, хотя внутри пылаю от гнева.
Когда русские наконец уходят, я благодарю небо, что отец не предложил Полине провести Рождество с нами.
Бесплатный фрагмент закончился.
