Цитаты из книги «Дом тишины», страница 8

Воспоминания — для рабов, они притупляют их разум.

Точно говорят: люди изменились, им теперь и слов приветствия жалко

Все-деньги, все-грязь, все так гадко! Будь оно все проклято

Мы все - как рабы неизвестного таинственного хозяина, иногда мы пытаемся остановиться и восстать, но затем нам становится страшно: хозяин низвергнет на меня гром и молнии, неведомые беды и несчастья! И тогда я буду довольствоваться жизнью под лучами спокойного света нашего дома, не бунтуя и не догадываясь ни о чем. Я боюсь греха!

Жизнь прекрасна, как мечта, но нужно работать, чтобы эту мечту увидели и другие...

Если мы сами не заработаем свое будущее, его у нас и не будет. Если мы не трудимся ради него, то мы его не заслуживаем и обречены вечно жить в настоящем. Или, что еще хуже, в прошлом. И, возможно, любовь – это один из способов заработать себе будущее.

Бог - это всего лишь идея, выдуманная метафизиками забавы ради.

Голос у него как-то странно дрогнул, как будто он вот-вот заплачет, как старая бездомная собака, что воет от одиночества и от голода и словно зовет кого-то, но, несчастная, сама не знает и не видит кого.

Разве не глупо - еще раз исследовать и открывать одно и то же? Чтобы понять, что кубический сантиметр золота весит 19,3 грамма, мне не нужно брать весы и заново его взвешивать, и не нужно, набив золотом карманы, ехать к этим бесчестным обманщикам в Стамбул, чтобы понять, что на него можно купить все, и даже людей, Фатьма! Истину можно открыть только один раз: во Франции небо синее, в Нью-Йорке инжир созревает в августе, и клянусь тебе, Фатьма, что сегодня в Китае вылупляется из яйца цыпленок, точно такой же, как в нашем курятнике, и если пар приводит в движение машины в Лондоне, то он заставит их двигаться и здесь, а если Аллаха нет в Париже, то его нет и здесь, человек везде один и тот же, республика всегда - лучше всего, а наука - всему голова.

- Да, - проговорил я. - Я расстроился. - Немного помолчал и послушал, что он мне говорит, а потом собрал все силы и заговорил: - Но я расстроился не оттого, что я карлик. Я расстроился потому, что люди такие плохие, что могут смеяться на пятидесятипятилетним карликом.