Читать книгу: «Ведьма и голем»

Глава 1. «Чистый дом»

В пятницу, в половине десятого утра раздался телефонный звонок. Вера как раз допивала вторую кружку кофе и просматривала сводку заказов за неделю — три снятых сглаза, один отворот, одна чистка квартиры от мелкой нежити. Ничего интересного. Ничего такого эдакого, за чем стоило бы идти в магический патентный комитет.

— «Чистый дом», — сказала она в трубку, зажимая телефон между плечом и ухом. — Вера Сергеевна слушает.

— Здравствуйте, — голос был женский, возрастной, чуть дребезжащий. — Мне вас посоветовала Лидия Петровна. Вы ей в прошлом году помогли... с её проблемой.

Вера напрягла память. Лидия Петровна. Соседка сверху, жаловалась на «чёрную полосу»: сбежал муж, засох фикус, протекла батарея. Никакой магии — просто бытовые неурядицы, но Вера провела обряд очищения, и женщина успокоилась.

— Помню. Что у вас за проблема?

— Понимаете, — говорившая замешкалась, — я живу в квартире одна. Уже много лет. И последнее время... мне кажется, что-то мешает мне... в общем, мужчины меня не замечают. Совсем. Как будто на мне проклятие какое-то.

«Венец безбрачия», — мысленно перевела Вера. Классика. Половина клиенток звонили именно с этим. Не всегда конечно он был, но попадался нередко.

— Адрес, — сказала она, поднимая со стола ручку.

Через час Вера уже стояла перед дверью квартиры на окраине города. Район был старой типовой застройки, с пятиэтажками и разросшимися тополями. Дверь открыла сухонькая женщина лет шестидесяти, в цветастом халате и с накрученными бигуди в седых волосах. В квартире пахло валерьянкой и жареной картошкой.

— Вера Сергеевна? Проходите, проходите...

Впрочем, внутри квартира оказалась довольно уютной, хотя захламлённой старыми вещами — фарфоровыми статуэтками, пожелтевшими фотографиями, советскими коврами. Вера оглядела всё профессиональным взглядом. Магический фон действительно был не в порядке: какая-то серость, словно воздух сгустился.

— Давно вы здесь живёте?

— Сорок лет. После смерти мамы квартира мне досталась. Я думала — замуж выйду, семья будет... а оно как-то не сложилось.

Вера кивнула, доставая из сумки диагностический набор: свечу, мел, серебряный маятник. Она не любила работать с маятником — тётка учила её по-другому, — но для первичной диагностики он годился.

— Гранит, — позвала она через плечо.

В дверях появилась высокая фигура. Женщина охнула и попятилась.

— Это... кто?

— Мой ассистент. Не бойтесь, он не кусается.

Гранит молча вошёл, и в прихожей сразу стало тесно. Он был ростом под два метра, с широкими плечами и лицом, которое можно было бы назвать красивым, если бы не его странная неподвижность. Черты правильные, чёткие, как у статуи, но кожа имела едва заметный сероватый оттенок, а глаза не мигали. Одет он был в простую рабочую одежду: тёмные брюки, рубашка с закатанными рукавами. Тётка создала его тридцать лет назад для силовой работы, и с тех пор он был единственным постоянным сотрудником «Чистого дома».

— Голем? — шёпотом спросила клиентка.

— Голем, — подтвердила Вера. — Не обращайте внимания.

Гранит встал у стены и замер. Он всегда так делал: замирал, как выключенный механизм, и ждал, пока Вера закончит работу или даст задание. За три года она привыкла к этому, но иногда — очень редко — ей становилось не по себе от его молчаливого присутствия. Не потому, что он был жутким. Наоборот: в его неподвижности было что-то ... надёжное.

Вера зажгла свечу и провела маятником над порогом.

Результат оказался неожиданным.

— Это не просто «венец», — пробормотала она. — Что-то более сильное. Заклятие на изоляцию. Сложное. Кто-то его создавал специально.

— Мама, — прошептала женщина. — Она не хотела, чтобы я выходила замуж. Говорила, все мужчины — обманщики. Жить с ней было надёжно и безопасно.

Вера вздохнула. Семейные проклятия были самыми трудными — не технически, а эмоционально. Магия, замешанная на любви и страхе, всегда сильнее той, что основана на обычной злобе.

— Гранит, — позвала она, — подойди. Мне нужна твоя энергия для снятия. Оно скорее всего будет отчаянно сопротивляться.

Он двинулся к ней — плавно, почти бесшумно для такого крупного существа. Встал рядом, и Вера положила ладонь на его предплечье. Через него она обычно заземляла избыточную магию: големы отлично поглощали магические выбросы.

— Начали.

Обряд пошёл не по плану почти сразу.

Проклятие действительно было сильным — намного мощнее, чем она ожидала. Оно цеплялось за стены, фотографии, старую мебель, пропитанную десятилетиями одиночества. Вера тянула его, как нить, но чувствовала, как сопротивление только нарастает.

А потом нить лопнула.

Вспышка — невидимая, но ощутимая, как удар током, — прошла через Веру и Гранита. Её отбросило назад, и она врезалась спиной в стену. На пол посыпалась штукатурка. Гранит пошатнулся — впервые на её памяти, — и его глаза на мгновение вспыхнули изнутри золотым светом, которого она никогда не видела раньше.

— Что... — Вера закашлялась, — что это было?

Клиентка испуганно жалась в углу.

— Я не знаю! Оно само! Я ничего не делала!

Вера поднялась на ноги и прислушалась к себе. Магический фон изменился. Что-то висело в воздухе — не проклятие, но его отголосок. И ещё она чувствовала странную связь. Словно между ней и Гранитом протянулась невидимая нить.

— Гранит? — позвала она.

Он повернулся к ней. Его лицо было таким же бесстрастным, как всегда, но глаза всё ещё слабо светились.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Да, — ответил он. Его голос был низким и ровным. — Моё ядро нагрелось. Это нормально?

— Не знаю. — Вера нахмурилась. — Давай закончим здесь и вернёмся в офис. Нужно разобраться, что произошло. Там и проведем диагностику.

Они закончили обряд — на этот раз без происшествий. Проклятие ушло, и воздух в квартире стал заметно легче. Клиентка рассыпалась в благодарностях, пыталась сунуть деньги, но Вера выставила счёт и быстро распрощалась.

В машине она повернулась к Граниту, сидевшему на пассажирском сиденье.

— Что ты чувствуешь?

— Ядро всё ещё горячее.

— А ещё?

Он помолчал. Потом сказал:

— Ты идёшь слишком далеко от меня.

— Что?

— Ты отошла от меня и ядро начало остывать. Когда ты вернулась — стало легче.

Вера нахмурилась и уставилась на него. А потом до неё дошло. Во время обряда, когда проклятие отбросило их, часть заклятия перекинулась. Не на клиентку — на них самих.

— Вот чёрт, — прошептала она. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Она завела двигатель и всю дорогу до офиса молчала. Гранит сидел рядом, и каждый раз, когда она перестраивалась в другой ряд, он чуть заметно поворачивал голову — словно отслеживал расстояние между ними.

В офисе Вера первым делом полезла в архивы. Тётка вела записи от руки, и среди десятков тетрадей нашлась одна — старая, с пожелтевшими страницами, озаглавленная «Големы: создание и взаимодействие». Вера пролистала её до середины и замерла.

«Если голем связан с создателем или хозяином магической привязкой, любое внешнее заклятие, наложенное на одного, может перекинуться на связь между ними. В этом случае привязка мутирует, и возникают побочные эффекты: зависимость от расстояния, усиление тактильной потребности, синхронизация состояний...»

Дальше шли зачёркнутые строки, и на полях тётка приписала: «Не проверяла. Надеюсь, не пригодится».

Вера закрыла тетрадь и посмотрела на Гранита. Он стоял у окна и смотрел на улицу. Вечернее солнце подсвечивало его профиль, и на мгновение он показался ей почти живым. Обычным человеком.

— Гранит, — сказала она. — Кажется, у нас проблема.

— Какая?

— Мы связаны. Теперь мы не можем отходить друг от друга далеко.

— Насколько далеко?

— Судя по тому, что ты сказал — метров десять. Может, меньше. И чем ближе мы находимся...

— Тем спокойнее ядро, — закончил он. — Я чувствую.

— Да. — Вера потёрла виски. — И ещё я думаю, что простым нахождением рядом дело не ограничится. Судя по записям тётки, наша связь подпитывается тактильным контактом.

— Прикосновения, — уточнил он.

— Да. Прикосновения.

Он помолчал. Потом спросил:

— Это плохо?

Вера открыла рот, чтобы ответить, и закрыла. Хороший вопрос. Действительно — плохо ли это? Три года она работала с Гранитом. Он был удобным: молчаливым, исполнительным, ничего не просил. Но сейчас, глядя, как он стоит у окна и задаёт простые вопросы, она вдруг поняла, что знает о нём катастрофически мало. Кто он? Что он чувствует? Чувствует ли вообще?

— Я не знаю, — честно ответила она. — Давай разбираться постепенно. Пока что — держись рядом. Завтра с утра поищем способ снять эту связь или хотя бы ослабить её.

— Хорошо, — сказал он.

Но когда Вера вышла из комнаты, он ещё несколько секунд стоял у окна, глядя на закат. И что-то в его груди — глубоко под слоем глины — тихо пульсировало, как второе сердце. Оно грелось, когда она была рядом. И остывало, когда она уходила.

Он не знал, как это называется. Но ему нравилось больше, когда она была рядом.