Читать книгу: «От кривичей до Неринги»

Глава 1. От кривичей до Неринги

Сам путь и есть награда.

(Стив Джобс)

Не успела Маруся родиться, как мы и лыжи навострили. Естественно, на машине. Как ещё перемещаться с грудным ребёнком? Тем более, что она была удивительно спокойным младенцем.

План путешествия разрабатывал Андрей, досконально: две недели, все остановки, гостиницы, мероприятия. Я вносила корректировки:

– Успенский кафедральный собор!

– Исторический музей!

– Гора Ведьм!

– Тракай!

– Остановись на мгновение! Я с твоей первой мыслью ещё не разобрался, а ты уже на пятой! – не выдержал Андрей.

Темперамент у нас и правда разный.

Один пример. Однажды, в субботу:

– Диван, конечно, неплохой, но надо бы его почистить! – глубокомысленно заявил мой основательный муж.

– У меня много дел на сегодня: магазин, завтрак, дети.

Через полтора часа диван сиял как новый.

Андрей сидел довольный:

– Ну вот. Только я в этом доме убираюсь.

Безусловно, противоположности сходятся. Кто по верхам и пошире, а кто – в глубинку.

Со временем стало ясно, что Маруся вся в него.

– Мам, тебя вдруг так много стало, я не успеваю за тобой, снизь обороты, пожалуйста!

Итак, всё продумав и просчитав, золотой осенью, в середине октября, мы тронулись в путь. Шкода покачивала намытыми боками и летела как ласточка.

План был таков:

1. Смоленск

2. Вильнюс

3. Клайпедa

4. Куршская коса

Осень блистала как никогда. +18 градусов радовали глаз. Дениска от нетерпения подпрыгивал на месте. Дай ему волю – перед машиной побежит… и, скорее всего, добежит. Маруся спала. Чтоб я так жил…

Через пару часов мы остановились на передышку. Визжа от восторга, непоседа носился по осенним листьям, разбрасывая их во все стороны. Удовольствие лилось у него из ушей.

Скоро показался Смоленск.

1. Смоленск.

Прогулка по городу началась грустно. Видимо сказывалась усталость. Денис лениво водил рукой по крепостной стене и о чём-то глубоко задумался.

– …И был город Смоленск, и жили в нём кривичи, – сказала я.

– А где жили ровничи? – удивился Денис.

Тут уже наступила моя очередь удивляться.

– Я не знаю, я только про кривичей знаю. Это люди, которые жили здесь тысячу лет назад, занимались земледелием, строили и торговали.

Второе дыхание открылось:

– Кривичи! Ровничи! – запел Денис. Ну хотя бы так, зато оживился.

На втором дыхании мы дошли до Успенского кафедрального собора, который было видно издалека. Он был великолепен: голубовато-бирюзовые и кремово-белые стены, круглые окна, колонны, центральный вход с обеих сторон – дворец да и только. А нет – пять купольных шпилей ясно давали понять, что это необычайно красивый собор.

На утро мы запланировали исторический музей. Поели и, прямиком.

Первое, что увидел Денис, – пушка перед входом. Он незамедлительно оседлал её.

– Вообще-то она здесь не для этого стоит, – сказала я.

– А для чего? – спросил сын.

Я повернулась к Андрею.

– Твоя очередь! Сам понимаешь, женщина и техника.

Андрей, как обычно, с любовью к деталям, начал рассказывать:

– Видите? Это прусский одноглавый орёл с мечом. Пушка стоит здесь как участник обороны города. Сделана из чугуна, весит почти тонну, ствол гладкий внутри. Такие орудия привозили и использовали на крепостных стенах.

– Тонна, это сколько? – вопрос последовал незамедлительно.

Помню фотографию около памятника Глинке. Денис взъерошенный, куртка нараспашку, в руках охапка желтых кленовых листьев, и Глинка сверху смотрит на него слегка повернув голову. В правой руке – дирижерская палочка, левая прижата к груди:

– Не шали, Дениска! – как будто говорит он.

В историческом музее Денис удивили сундуки для хранения одежды, глиняная и деревянная посуда, ухваты и кочерги.

– Это что?

– Ухват.

– А это?

– Кочерга.

– А как в печи готовят?

– Ну вот, – ехидно подмигнул Андрей, – твоя область!

– Денис, сейчас расскажу тебе про эмансипацию… я пошутила, про печку…

– Там пони! Хочу на пони!

– Непросто! – подумала я. Слава богу, готовить сегодня не надо… в печи.

– А не пойти ли нам пообедать… чего-нибудь привычного? Борщ, винегрет, пирожки.

– Ну, хорошо, пошли на пони кататься!

Вскоре мы, сытые и довольные, тронулись на машине дальше.

2. Вильнюс

Лиственный лес начал уходить и меняться на хвойный. Многообразие красок и осеннее буйство больше не ощущались так празднично, зато лес стал прозрачнее и светлее. Время от времени появлялись небольшие озерца. Мы остановились на полчаса, и Денис побегал по мягкому зеленому мху, сухому на вид, но как губка, наполненному влажностью.

Границу переехали без проблем. Начало 2000-х. Семья с двумя детьми – что здесь может быть странного?

В Вильнюс мы приехали в 11 вечера. Родственники с охами и ахами оторвали от нас Марусю. Каждый хотел потискать её и Дениса. Посыпались вопросы.

Родственники делились своими проблемами и радостями: зарплаты низкие, безработица, инфляция, внучке уже год, трудно с маленьким ребёнком. Мы играли в карты и ели ленивые вареники со сметаной – любимый продукт приготовления моей тети. И отпраздновали день рождения Андрея.

Сводчатые потолки ресторанчика придавали ему особенную атмосферу. Казалось, ты сидишь под землей. Собственно, так и было. Окошки – только на первом ярусе, а мы сидели ниже. Стены расписаны в духе старой Литвы: мечи, рыцари, крепкие мужчины с длинными усами.

Для Андрея всё было в новинку. Я заказала свой любимый супчик с лисичками в ржаном хлебе с крышкой. Запах зерен в хлебе люблю до сих пор.

– Пиво и сыр?

– Само собой разумеется.

Тракай встретил нас прохладой. Денис излазил не только замок, но и всё вокруг. На стены не залез – благо высокие. В итоге добился, чтобы ему купили на память большую лошадь-копилку на подкове. Эти глиняные сувениры в форме животных и колокольчиков пользуются у туристов большим спросом.

Хотелось показать Андрею район, где родилась и выросла моя мама. На третий день мы навестили его и православную церковь, где меня крестили. Мы тронулись к следующей цели – Клайпеда и Куршская коса.

3. Клайпеда

Мы гуляли по Клайпеде. Чувствовалась близость моря: большие якоря, парусники, корабли, погрузочные краны. День был затянут влажной пеленой. Было не холодно, но промозгло.

Больше всего поразила набережная и фахверковые дома. Они гармонично чередовались со старинными домами из красного кирпича и с желто-белыми, в стиле Северного Ренессанса, строениями с нарядными фасадами, круглыми и треугольными выступами и колоннами.

Даже Вильнюс с католическими церквями и костелами не так отличался от нашей русской архитектуры. Ощущение было, что мы в Германии. Море было пенистым и волнительным.

4. Куршская коса

Пообедав, мы поехали на Куршскую косу и заехали на гору Ведьм.

– Сказку хочешь, Денис?

– Даааа!

Давным-давно Балтийское море было бурным и опасным. Люди не могли спокойно плавать и ловить рыбу – волны топили лодки.

Жила у моря девушка по имени Неринга. Она была очень сильной и умной. Каждую ночь Неринга брала камни и песок и бросала в море, чтобы строить длинную песчаную косу. Так она остановила сильные волны и создала безопасный путь для рыболовов.

Вот на ней, на косе, мы и находимся. Считается, что здесь, среди дюн и соснового леса, живут ведьмы, духи и силы природы. Особенно активны они в тёплые летние ночи. Люди раньше собирались на вершине во время праздника;солнцестояния, чтобы петь, танцевать и отмечать волшебные ночи.

– А когда этот праздник?

– Уже прошёл, Денис.

На холме выложена тропа с деревянными скульптурами. Мы бродили среди них, фотографируясь с персонажами литовских сказок: ведьмами, духами леса, героями древних сказаний и даже самой Нерингой.

– Ух какой крокодил!

– И правда, в Литве крокодил?

Куршская коса поразила нас деревьями, растущими под углом из-за ветра, и огромным количеством больших пятнистых мухоморов. Ты проходишь через густой невысокий лес и вдруг видишь бесконечную прибрежную линию с мягким, струящимся жёлтым песком и гладкой водой. Как будто ветер всю свою силу потерял среди деревьев, а море оставил в покое. Ни малейшей ряби!

– Тормозииии!

Не обошлось без инцидента. Косуля бросилась под машину на обратном пути. Чудом удалось остановиться в нескольких сантиметрах от неё. Она качнула головой.

– А вы думали? Все бы вам пряничками баловаться!

– Ну точно, ведьма!

Выдохнув, мы поехали дальше.

Через несколько дней мы были опять в Вильнюсе. Осень набирала обороты. Уже хотелось домой, в Москву. Дорога вела обратно, конец октября, скоро Новый год, зима..

– Мам!

– Что?

– Это была Неринга?

– Не думаю, она вроде бы добрая. А мы чуть с дороги не сьехали…

Глава 2. Эмма

События и прошлое лежат в моей голове, словно колода карт, нечаянно рассыпавшаяся на полу. Подбирая карты по одной, я вылавливаю самые значимые моменты и пытаюсь выстроить из них структуру своей человеческой жизни. Там, где это возможно… А возможно ли это? Жизнь человека тем и ценна, что она абсолютна непредсказуема.

Итак: Подготовка к Новому году шла полным ходом, но рабочие дни, верные своей привычке, ритм не меняли и текли своим тихим чередом.

Очередной посетитель приехал за документами и, определившись в своём вполне понятном желании пообщаться, оторвал нас от компьютеров и начал излагать свою жизненную историю.

– Сделал дорожки между грядками, а мать ворчит: узко, посадки уже сделала, ходить не могу, не перекапывать же всё по новой…

«Замечательная у нас фирма, – думала я, – есть же у людей время такое выслушивать». Предприятие было со стажем, с устоявшимися, старомодными порядками, и перемежать работу печеньем, кофе и разговорами здесь считалось обычным делом.

На третьем или четвёртом месте, как и у большинства сегодняшних посетителей, обязательно звучало:

– А вы видали? На въезде кошку задавило! Хорошенькая такая кошечка!

На фоне этой новости мгновенно стихали ураганы, забывались войны, исчезал голод в странах третьего мира, и все политики вдруг становились добрыми, честными людьми.

– Бедная кошка!

В тот же день коллега рассказала, что фермерское хозяйство недалеко от нашего предприятия закрылось: пожилые хозяева умерли внезапно, один за другим.

– А там сарай… а в нём кошек немеряно. Теперь все беспризорные. Потихоньку люди разбирают. Хочешь посмотреть?

Я поехала за компанию.

Сарай оказался огромным, грязным, пахнущим старым сеном и гнилой картошкой. В углу стоял таз с остатками еды, вперемешку с хлебом. Кошек двадцать сгрудилось вокруг него, с жадностью поедая эту малосъедобную массу.

Перед входом, у самой двери лежал маленький рыжий котёнок, неотрывно глядя на эту шевелящуюся кучу и явно не решаясь подойти. Я протянула руку и он тихонько потянулся ко мне.

Так у нас появилась Эмма.

Дети были счастливы! После периода адаптации, сопровождавшегося активным отмыванием полов во всех жилых помещениях квартиры, жизнь вошла в нормальное русло. Кошечка оказалась умной и ласковой. Она быстро научилась есть и спать в отведённых для этого местах.

Когда я уходила на работу, она перемещалась ко мне на кровать. Но стоило мне вернуться, с достоинством спрыгивала, всем своим видом показывая, что установленный порядок ей известен.

Двери в квартире закрываться перестали, так как Эмма постоянно перемещалась между нами и, если встречала препятствие, начинала тихонько мяукать и проситься внутрь. По выходным она, иногда уставая от чрезмерного внимания, пряталась в труднодоступных местах, где её невозможно было найти, и нагоняла свой привычный полуденный сон.

В одном из таких мест я, кстати, и нашла во время переезда маленькую плюшевую игрушку, которая таинственным образом исчезла у ребёнка моей приятельницы, когда они были у меня в гостях.

Приближался Новый год. Петарды всех видов и сортов заполнили магазины. Разобраться во всём этом великолепии было непросто: «хлопушки», «корсары», «пиратки», фитильные, ударные. Народ с восторгом скупал всю эту хлопающую, воющую и взрывающуюся снасть. Мы тоже набрали петард и хлопушек, предварительно обсудив с детьми, где и как всё будет запускаться.

Уже около десяти вечера, где-то между оливье и горячим, начали раздаваться первые взрывы. Дети периодически бегали вниз и смотрели из подъезда на рассыпающиеся огни новогодних доморощенных салютов. В какой момент за ними выскочила кошка, никто не знает.

Часов в одиннадцать вечера мы поняли, что ни в одном из привычных мест её не видно. Маруся начала тихо плакать. Аппетит пропал. Андрей с Денисом по шестому кругу обходили район, выкрикивая «Эмма!» и вместо поздравлений с Новым годом спрашивая людей, не видели ли они рыжую кошечку. Люди, в основной своей массе уже проводившие старый год, рассеянно качали головами и шли дальше. Шампанское пить не хотелось.

В двенадцать часов земля содрогнулась, люстры закачались, и пространство заполнилось дымом от бесчисленных петард. Маруся плакала в своей комнате. Мы перебирали все возможные варианты, где ещё можно искать кошку. Было очень страшно, потому что на улице был мороз, в округе всё горело и взрывалось. Новый год был не в радость.

На третий день, когда сошёл жёлтый от пороха снег и были убраны на нашей и соседней улице бутылки из-под шампанского с воткнутыми в них палками и остатками от петард, мы уже мысленно провожали Эмму в последний путь и играли по ней панихиду. Андрей спустился в подземный гараж, отнести коробку с теми самыми петардами, которые мы так и не запустили в этот странный Новый год. И вдруг он услышал тихое мяуканье из глубины соседской кладовки.

Кошку выуживали из кучи старых вещей уже вместе с соседями. Как? Как она ухитрилась просидеть там почти три дня? Мы излазили этот гараж вдоль и поперёк.

Эмма была грязная, измученная и очень ласковая. Без малейшей жалобы она дала вымыть себя с ног до головы и уснула на самом видном месте.

Мы расселись вокруг. Андрей открыл бутылку шампанского. Маруське тоже досталась символическая капля, её первый в жизни глоток.

– Ну! С Новым годом! Ураааа!!!

Наша Эмма, видимо, прокрутив в своей кошачьей голове все впечатления от внешнего мира с его голодом, войнами и неприкаянностью, окончательно потеряла к нему интерес. Мимо входной двери она теперь проходит бочком и тихонько ретируется в те моменты, когда дверь открывается.

И кто бы возражал…