Читать книгу: «Солнце моей войны», страница 2

Были, однако, и те, кто не поддавался унынию. Спасались от тоски как могли: кто-то играл на трофейной немецкой губной гармошке, кто-то украдкой читал Евангелие, обёрнутое в желтоватую страницу «Комсомольской правды». У меня же на тумбочке лежал большой армейский нож и наполовину обтёсанное берёзовое поленце. Когда Танин пятилетний сын Ванька узнал, что до войны я был учителем в детском доме и в свободные часы часто вырезал для детей игрушки из дерева, то притащил поленце в госпиталь, вручил мне и со всей детской серьёзностью попросил:

– Дяденька Семён, сделайте гланату.

– Тебе зачем?

– Немецкие танки взлывать буду. Мамку защищать буду. И сестлёнку буду.

– Ишь ты, защитник! Ладно, будет тебе «гланата», солдатик.

Приподнявшись на подушке, я взял с тумбочки нож, деревянную болванку и продолжил начатое вчера дело. Корпус у гранаты вышел ладным, ровным. Осталось вырезать рукоятку, и можно дарить солдатику.

– Завтра я буду дежурить, – негромко сказала Таня, осматривая повязку на моей ноге, – тогда и перебинтуем тебя.

– Четвёртые сутки подряд? – Я присвистнул. – А мальцы твои как же?

– Митьке скажу, приглядит.

– Пацану впору медаль вручать. – Я попытался улыбнуться, но только скривился от боли. – Он у тебя и за мамку, и за…

Прикусив язык, я мысленно выругался. Молчи, болван, мало ли этой бабе горя выпало?

Декабрьские сталинградские бои истерзали народ. Персонала в госпитале не хватало. На полу, во дворе, в коридорах лежали раненые, и многие, не дождавшись помощи, умирали на руках медсестёр. Однажды, продежурив трое суток подряд, Таня вернулась домой под утро и обнаружила на столе потрёпанный листок желтоватой бумаги, исписанный незнакомым почерком, – так и узнала о гибели мужа. Пятнадцатилетний Митька, старший из троих её детей, первым прочёл похоронку. В тот день его нашли на задворках деревни, где в валенках на босу ногу, в домашних штанах и в рубахе на голое тело парнишка исступлённо махал топором, разнося в щепки чей-то осиротелый сарай.