Цитаты из книги «Год Крысы. Путница», страница 4

Рыска поджала колени к груди, положила на них подбородок и уставилась в огонь. За эту неделю она вообще напрочь запуталась, что правильно, а что нет. Воровать неправильно? А если умираешь от голода и холода, но без денег всем на тебя, такого правильного и честного, плевать? Убивать неправильно? А если иначе убьют тебя? Ох, как же все-таки хорошо было на хуторе: что хозяин приказал, то и правильно. И цели такие близкие, понятные: пол вымыть, суп сварить…

Альк осмотрел Рыску со всех сторон, даже на десяток шагов отошел, чтобы целиком охватить.

— Хороша, — довольно заключил он. — Прямо тсаревна.

— Чё, правда? — зарделась Рыска.

С лица саврянина мигом смело улыбку. Он страдальчески скривился:

— Уже нет. Какое чё? Ты кто — благородная дама или коровница из вески? Сморкнись еще в подол! На пол харкни!

Если наши поступки кому-то помогают, то это всего лишь означает, что нам они тоже выгодны. И благодарить за это нет смысла.

Девушка обиделась и от Алька отвернулась. Примерно с тем же успехом можно было отступать с поля боя, пытаясь изобразить спиной, что единственная причина этого маневра - презрение к противнику.

Коза честно попыталась выполнить приказ, но тут же поперхнулась, и морда у нее стала еще более озадаченная. Жар попробовал сменить тактику — перебирать пальцами, а не тянуть, и в подойник наконец брызнула первая хлипкая струйка.— Ага! — возликовал вор и принялся за дело двумя руками. Коза его оптимизма не разделяла, но покорно терпела, время от времени вздрагивая и потрепыхивая хвостиком.В хлеву потемнело — вернулся Альк и заглянул через створку, интересуясь доярскими успехами.— Да у тебя же там таракан плавает! — возмутился он.— Где?! Ох ты дрянь… — Жар попытался подцепить таракана пальцами, но тот проявил недюжинный талант ныряльщика.— Выливай, — с гадливой гримасой велел Альк, — хоть бы глядел, куда доишь, дурак.— А может, он с козы упал? — обиделся Жар больше на «дурака», чем на приказ.— Скажи еще, что выдоился.Вор досадливо выплеснул молоко в навоз. Подумаешь, один маленький тараканчик… Если бы незаметно выловил и выкинул, никому бы от этого молока не поплохело. Но мы же высокородные, мы же привередливые…Подойник снова начал наполняться, медленно и печально. Альк поглядел-поглядел на это дело, заскучал и, приоткрыв створку, опорожнил ведро в корытце для воды. Животные кинулись пить, старая коза тоже заинтересованно подалась вперед и встала одним копытом в подойник — а под яростный вопль Жара и другим.— Доил бы уж сразу на пол, — с ухмылкой посоветовал Альк.— А какого Сашия ты им ведро показал?!— Я думал, ты ее держишь.— Чем?!— Проповедью, — ехидно предположил саврянин.Жар в третий раз принялся за работу, еле сдерживаясь, чтобы не запустить в него подойником.Молоко в козе наконец кончилось — и неизвестно, кто ощутил от этого большее облечение. Старушка поспешила удрать за ясли с сеном, а вор нацелился на следующую жертву, молоденькую норовистую козочку. Увы, она материнского человеколюбия не унаследовала и для начала в притворном ужасе забилась задом в угол, а потом внезапно пошла на прорыв, устремив рога в самое чувствительное место мучителя. Жар успел выставить колено, но все равно взвыл от боли. Даже два раза: негодяйка оказалась такой костлявой, что, когда вор стукнул ее по хребту, в ладони хрустнуло. Догадавшись, что сейчас с ней сделают что-то очень плохое, козочка резко сменила тактику и замерла как вкопанная — на, мол, дои, в чем проблема-то? Жар замахнулся на нее еще раз, но решил пользоваться, пока дают, а ввалить заразе и потом можно. Потряхивая онемевшей рукой, вор кое-как принялся за дело, и вскоре козьи сосцы обвисли тряпочками — при полном вымени.— Чего ты там копаешься? — снова заглянул в сарай Альк. — Мне уже в кормильню пора.— Она молоко не отдает! — пропыхтел злющий, потный Жар, бесплодно горбатясь над подойником. Коза мстительно продолжала поджимать брюхо, не давая молоку оттекать вниз.Белокосый неспешно, со вкусом вытащил из-за спины один клинок. Попробовал его остроту на ногте.— Может, отрубить ей вымя и выжать?Продолговатые козьи зрачки на миг стали круглыми, и в подойник упало несколько горошков из обильного их града. Жар взревел, как раненый медведь, вскочил и швырнул-таки подойником в саврянина. Альк отпрянул, одновременно захлопывая верхнюю створку, подойник отскочил от нее и упал козлу на голову, надевшись на рога, а ручкой зацепившись под бороду. Во тьме сарая началось столпотворение: ошеломленный козел тряс башкой, гремя рогами по подойнику и гулко в него блея, чем пугал мечущихся коз еще больше. Истоптанный и избоданный Жар наконец прорвался к двери и сдуру распахнул ее настежь. Козы, увидев свет в конце этой душегубки, дружно бросились к нему, чуть не сбив вора с ног. Сообразив, что за разбежавшуюся скотину Рыска его не похвалит, парень успел-таки ухватить последнюю беглянку за бока. Часть козы — по Жаровым ощущениями, большая — осталась у вора в руках, а меньшая вырвалась и, зияя проплешинами, вслед за стадом умчалась в незапертую калитку.— Какого Сашия!!! — только и осталось возопить Жару.— У меня руки ведрами были заняты, — огрызнулся Альк, держась на отшибе. — Нечего было хлев открывать.— Нечего было железякой их пугать!— Что ты с ними делал, я вообще молчу.Жар скомкал два огромных клока пуха в войлочный снежок и бросил козам вслед.

Мы будем жить вечно,

Сквозь бури и битвы,

Сквозь зло и обиды

Шагая беспечно.Мы будем жить вечно,

Бесстрашно и вольно,

Хотя порой – больно…

Хотя порой – лечь бы…

- Эй-эй, ты чего - в одной комнате с Рыской спать собрался?! - спохватился Жар.

- Я надеюсь на ее порядочность - издевательски сообщил саврянин.

Истории чхать на то, что ты полагаешь своим предназначением. Она, как сорока, тащит в гнездо все яркое, блестящее, необычное.

— Что ты делаешь?! — перепугалась девушка.

— Иначе он не отвяжется. Этот пьяный щенок уже готов на дуэль меня вызвать.