Читать книгу: «Месть»

Глава 1

– М-м-м…

Даниил задохнулся, отвечая на поцелуй Кристины, ещё какое-то время лежал на спине, прислушиваясь к собственным ощущениям, потом бесцеремонно сбросил девушку и потянулся за пачкой сигарет, лежавшей на тумбочке.

– Да-а-ань… – Кристина взяла у него сигарету, поднесла к губам и выпустила ему в лицо струю едкого дыма.

– Эй! – Даниил шлёпнул девушку, оставив на белой нежной коже алое пятно.

Кристина тут же ответила ему градом ударов по гладкой смуглой груди:

– Думаешь, если ты опять затащил меня в постель, я сразу всё забыла?

– Что тебе опять не так? – Даниил поднялся, поймал её взгляд в отражении висевшего над кроватью зеркала, и принялся одеваться.

– Мне не понравилось, как ты смотрел на эту девку, – надула губы Кристина, и голос её, ещё хриплый от недавнего наслаждения, стал жёстче.

Даниил повернул к ней голову: ему никогда не нравился этот её тон. Когда Кристина злилась, она начинала говорить тихо, почти ласково, а потом интонация нарастала, как волна в шторм.

– На кого я смотрел? – спросил он с нескрываемой усмешкой.

– На Нику!

– Крис, не выдумывай! У меня был тяжёлый день. Неужели я не могу просто расслабиться без твоих этих допросов? Заканчивай!

– Расслабиться? Интересно, от чего ты устал?! – голос Кристины сорвался на крик.

– От тебя, – рявкнул Даниил. Всего пять минут назад они были единым целым, задыхались от ласк, словно безумные обнимали друг от друга, а теперь скрестили недовольные взгляды, словно чужие люди.

– Что? – ахнула она.

– Ничего!!! Вон пошла! Достала уже со своей ревностью! Дура!

Кристина замерла. Глаза её стали влажными, но она не заплакала. Вместо этого она откинула простыню, встала и начала собирать разбросанную по полу одежду. Её движения были резкими, злыми.

– Значит, я ревнивая дура? – спросила она, не оборачиваясь.

– Да.

– Скотина!

– Истеричка!

– Идиот!

Через минуту хлопнула входная дверь, и вместо Кристины в квартире остался тонкий запах её дорогих духов.

Даниил посмотрел ей вслед, взял в руки телефон и набрал номер одного из своих друзей:

– Тёмыч? Вы где? А понял… Скоро подтянусь… нет, один. Да пошла она… Давай… Да, через полчаса буду!

***

– Да сколько же можно звать вас?! Вашу душу за ногу! – грохот половника о край кастрюли заставил стены старой хрущовки вздрогнуть. – Вы идёте есть или нет?!

Милана, пухленькая блондинка с высоким лбом и лучистыми синими глазами влетела в кухню и, наскоро чмокнув тётку в щеку, подсела к столу. Она торопливо глотала остывший суп ложку за ложкой, почти не жуя, лишь бы скорее управиться с едой.

– Господи, Милана, ну что ты как лошадь?! – Валентина, женщина лет сорока пяти, сбитая, с вечно озабоченным лицом, всплеснула руками. – Вечно хватаешь на бегу, оттого и разносит тебя во все стороны. Сядь нормально, поешь по-человечески! У меня макароны ещё…

Милана рассмеялась, её голос звенел колокольчиком:

– Тёть, да я всегда была такой! Это наследственность, ничего не поделаешь. Мама тоже всегда на бегу перекусывала – и ничего… Спасибо, макароны не буду…

– Ты себя с матерью не равняй! Мать твоя – другое дело, – буркнула Валентина, но в голосе её послышалась горечь. – Она всегда стройной была, как тростинка. А на тебе вон джинсы скоро лопнут!

Милана отставила пустую тарелку и вновь рассмеялась:

– Не лопнут! Спасибо, тёть, все было вкусно! Посуду не мой, я приду, сама вымою!

– Куда это ты собралась? – насторожилась тётя, уперев руки в бока.

– В гаражи, тёть. Ненадолго.

– Сдурела, девка?! – махнула на неё кухонным полотенцем Валентина. – Мужики пьяные по гаражам шатаются, шашлыки жарят, в карты режутся, и ты туда же. Что тебе там делать?

– Я не пью, тёть, – Милана была уже у двери и торопливо завязывала шнурки на кроссовках. – А там мои пацаны. У меня же завтра поезд, я хочу попрощаться с ними.

– Нет, ну ты это слышал?! – фыркнула Валентина, показывая на хлопнувшую дверь Константину, своему мужу – высокому, сухощавому мужчине с сединой на висках и добрыми глазами. Он пожал плечами, прошёл на кухню, уселся за стол и потянулся за ложкой.

– Да брось, Валь, – спокойно сказал он, принимаясь за суп. – Ты же знаешь Милану: она умная девка и себя в обиду не даст.

– Много мне проку от её ума! – вспылила Валентина. – Вот что, нельзя было у нас в технарь какой-нибудь поступить? Жила б как все, отучилась, вышла бы замуж, детей нарожала. Я б и была спокойна. А тут какой мне покой, если девка одна за тридевять земель едет?!

– Да что ж ты так разволновалась? – с удивлением посмотрел на жену Константин.

– Болван ты бесчувственный, Костя! – Валентина нервными движениями принялась раскладывать по тарелкам макароны по-флотски. – Ты хоть понимаешь, что это за город? Там люди живут волками, сожрут они её с потрохами! Нет, я тут с ума сойду, пока она там учится! Вот хоть всё бросай и с ней поезжай! А только как вас бросишь? Пропадёте тут без меня. Юрка с Маринкой вот-вот жениться надумают, Юльке – пятнадцать, глаз да глаз за ней. Ты ещё у меня такой неприспособленный. Да и работа. Ох, сведёте вы меня с ума, паразиты этакие…

– Не сведём, – пообещал Константин, отодвинул пустую тарелку, положил ложку и посмотрел на жену тёплым взглядом. – С такой головой Милана не пропадёт. Юльке бы нашей такую голову. Ты подумай: сама всё сдала, на бюджет поступила, да ещё в такой институт! Папки-мамки миллионы денег платят, чтоб своих недоумков туда всунуть, а наша сама всего добилась, своим умом. Это ж талант!

Валентина вздохнула, поставила перед мужем макароны, тяжело опустилась на стул напротив. Подвинула свою тарелку, взяла вилку, покрутила её в руках, но есть не стала.

– Талант... Эх, Костя, нет у нашей Милашки ни папки, ни мамки. Вот и приходится девке выкручиваться самой. Сирота она круглая при живом отце. Вот что самое страшное.

– Ну чего ты опять? – нахмурился Константин. – Мы же не отдали её в детдом, воспитали как свою. Она и есть своя.

– Своя, своя... – Валентина шмыгнула носом. – Как вспомню, что ей перенести пришлось, сердце кровью обливается…Вся ведь в мать свою. Танюшка, сестрёнка моя, такая же ведь красивая была. И умная. Это мы с тобой, дурни тупоголовые, на заводе вкалываем всю жизнь, а она в школе учителем работала, завучем хотели её поставить…

– Валя, ну зачем душу травить? – мягко попытался остановить её Константин.

– А затем! – глаза Валентины заблестели от слёз. – Что ж за судьба девчонке досталась… Сиротке моей…

– Валя, успокойся, – Константин пересел к ней, обнял за плечи и повторил. – Мы же после смерти Татьяны в детдом Милашу не отдали. Она нам как дочь.

– Да какая там дочь! – всхлипнула Валентина. – Дочь разве так поступает? Я её люблю, как дочку, ночами не сплю. А она взяла, и чёрт-те куда в институт поступила. Огромный город, чужие люди, общежитие. Она же там одна – ни тёти, ни дяди, никого. Как она будет? Кто её накормит? Кто за ней присмотрит?

– А вот так и будет, – твёрдо сказал Константин. – Она сильная. У неё характер ваш, Калининский – боевой. Ты сама говорила: Татьяна, несмотря на все беды, не сломалась, и если б не болезнь... И Милана такая же. Она много добьётся, вот увидишь! Шутка ли дело – и экзамены сдала сама, и в институт поступила. Я верю: у неё всё получится.

– Ой, не знаю... – Валентина вытерла слёзы рукавом ситцевого халата. – Всё равно сердце не на месте. Снится мне иногда Танюшка, белое платье в руках держит, улыбается, а потом плачет. Может, это знак?

– Не придумывай, – строго сказал Константин. – И не каркай мне тут. Всё будет хорошо.

Валентина слабо улыбнулась, взглянув на мужа.

– Ох, Костя, спасибо тебе. Хоть ты меня успокаиваешь. А то я совсем расклеилась.

Она вздохнула, и в груди у неё защемило от любви и тревоги, острой, почти невыносимой. Но она промолчала, только поправила скатерть на столе.

– Ладно, давай уже есть, пока совсем не остыло, – сказала она. – Завтра рано вставать – провожать нашу студентку.

***

Гаражи встретили Милану знакомым запахом машинного масла, бензина и ржавого металла. Солнце уже клонилось к закату, косые лучи пробивались сквозь пыльные окна, выхватывая из полумрака деревянные верстаки, груды покрышек и старые запчасти. В дальнем боксе, откуда доносились возбуждённые голоса и звон инструментов, горела тусклая лампочка.

Милана толкнула тяжёлую металлическую дверь, и она противно скрипнула, словно жалуясь на горькую жизнь. Внутри было жарко и душно – три парня в промасленных футболках колдовали над чем-то блестящим, похожим на хищного зверя.

– О! Наша гонщица пришла! – первым заметил её Антон – коренастый брюнет с широкой улыбкой и руками, перепачканными солидолом. – А мы уже думали, ты не явишься.

Милана усмехнулась, на ходу собирая волосы в пучок, и подошла ближе.

– Сдурел, что ли? Я же с вами по винтику этого монстра собирала. Думали, пропущу обкатку? – девушка провела ладонью по хромированному топливному баку. – Ну и зверюга! Не зря мы с ним столько времени провозились.

– Ещё бы! – Сева, высокий худой парень с вечно взлохмаченными русыми волосами, гордо похлопал ладонью по сиденью. – Теперь у нас два полноценных мотоцикла. А этот, – он кивнул на чёрный, агрессивный байк, – и вовсе наша гордость. Триста кубов…

– Вот только не надо, – хмыкнул Лёха, невысокий, коренастый, с веснушками на носу, – мой старичок ещё даст фору вашему дракону.

Милана окинула взглядом оба мотоцикла: старенький «Иж» Лёхи, видавший виды, но вылизанный хозяином до состояния нового, и новый чёрный красавец, сверкающий свежей краской. Сердце забилось чаще – смесь адреналина и предвкушения свободы.

– Поехали, прокатимся! – скомандовала она. – Вы мне обещали, что я буду первой. Давайте, пока солнце не село.

Ребята переглянулись. Антон хохотнул:

– Да, в своей Москве ты таких байков днём с огнём не сыщешь. Зато там такие «Харлеи» гоняют – закачаешься.

– В Москве – Москва, а здесь – моя земля, – парировала Милана и ловко оседлала чёрный мотоцикл. – Ключи давай.

Через десять минут два мотоцикла – на одном Милана с Антоном за спиной, на другом Сева с Лёхой – выехали из гаражного кооператива и вскоре уже мчались по просёлочной дороге. Ветер бил в лицо, выдувал из головы все тревоги и заботы, оставляя только чистый восторг. Милана добавила газу, и мотоцикл рванул вперёд, заставив Антона ещё крепче обхватить её талию.

– Сдурела?! – закричал он ей в ухо, но голос его был скорее восторженным, чем испуганным. – Сбавь скорость, дура!

– Держись! – крикнула она в ответ, смеясь. – Я – королева дороги!!! Ю-ху-у-у!!!

Дорога нырнула в небольшой лесок, потом выскочила в открытое поле, где солнце уже почти ушло за горизонт, разливая оранжевое золото по верхушкам холмов. Они мчались по грунтовке, ведущей к старому карьеру – их излюбленному месту для гонок. Здесь были крутые склоны, ямы и трамплины, словно созданные для того, чтобы испытывать нервы и железо.

– Держись, Антоша! – крикнула Милана Антону и до предела выкрутила ручку газа.

Мотоцикл взревел, взлетел на пригорок, на несколько секунд оторвался от земли – и приземлился на заднее колесо, взметнув фонтан пыли. Антон охнул, но удержался, вцепившись мёртвой хваткой. Сева и Лёха всё-таки отстали: их «Иж» пыхтел, изо всех сил стараясь сократить расстояние.

Она не уступила им ни метра. Впереди был крутой спуск с резким поворотом. Милана притормозила, заложила вираж так, что колено почти коснулось земли, и вылетела на прямую. Антон сзади что-то орал, но она не разбирала слов – только ветер, рёв мотора и бешеный стук сердца.

– Класс! – крикнула она, когда они, наконец, остановились на вершине самого высокого холма, откуда открывался вид на всю округу и ленту реки вдалеке.

Сева притормозил рядом. Они заглушили моторы, и теперь вокруг них раздавалось только стрекотание кузнечиков, да слышался далёкий лай собаки. Солнце садилось, разливая по небу багровые, розовые и оранжевые полосы, словно кто-то гигантской кистью рисовал прощание с уходящим днём.

Ребята слезли с мотоциклов, бросили шлемы на траву и уселись прямо на землю, свесив ноги с обрыва. Милана села между Севой и Лёхой, обхватив колени руками. Первым тишину нарушил Антон.

– Через неделю – в армию, – сказал он, глядя вдаль. Голос его звучал непривычно серьёзно, без обычной бравады. – Даже не верится.

– Ничего, – отозвалась Милана. – Отслужишь – вернёшься мужиком. Может, даже усы отрастишь. – Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла грустной.

– А я не знаю, куда податься, – вздохнул Лёха, бросив камешек вниз. – Учиться не тянет, работать за гроши – неохота. Отец говорит: иди на завод, а я там сдохну от тоски. Может, контракт подписать? – повернулся он к Антону. – Пойду служить с тобой.

– Давай, – Антон хлопнул его по плечу. – Вдвоём веселее.

– А я с батей на север уезжаю, – сказал Сева. Он говорил коротко, стараясь не показывать эмоции, но голос чуть дрогнул. – На заработки. Нефтянка. Вахты по полгода. Денег нормальных срубим. Батя обещал мне квартиру купить.

– Круто…

– Я тоже уезжаю завтра, – Милана повернулась к друзьям, и в глазах её блеснули искры закатного света. – Ребята, а давайте поклянёмся.

– В чём? – спросил Антон.

– Сегодня двадцатое августа. Давайте встретимся здесь двадцатого августа – только через пять лет. Что бы ни случилось. На этом самом холме, в этот же день, на закате. Идёт?

Парни переглянулись. Первым протянул руку Антон:

– Идёт. Через пять лет. Я буду.

– Я тоже, – кивнул Сева, и его ладонь легла поверх ладони Антона.

– И я, – Лёха накрыл руку товарища.

Милана положила одну свою ладонь сверху, другую снизу, сжала их руки в крепком пожатии.

– Договорились. Клянёмся этим закатом.

Солнце село. На горизонте осталась тонкая алая полоска, словно след от пореза. Ветер стих, и мир вдруг стал большим, тихим и чужим. Высоко на небе зажглась первая звезда.

– Ну что, – Милана встала, отряхнула джинсы. – Прокатимся ещё? На прощание?

– А то! – хором ответили парни, и в голосах их уже не было грусти – только азарт и жажда скорости.

Мотоциклы взревели, выплёскивая в вечерний воздух последние ноты свободы, и обгонявшие друг друга блёклые тени понеслись вниз с холма, оставляя за спиной ушедший закат и обещание, которое они поклялись не забыть.

***

Милана уже была около дома, когда рядом с ней, замедляя ход, остановился тёмно-синий седан. Переднее стекло опустилось, и из салона выглянул молодой человек. Светлые волосы, небрежно уложены, лёгкая улыбка на губах.

– Ба! Калинина! – воскликнул он, и голос его звучал удивлённо и радостно. – А мне сказали, ты уже уехала.

Милана остановилась. Она узнала его сразу – Александр, хозяин небольшого ресторанчика, где она последние два года подрабатывала по вечерам посудомойщицей, чтобы хоть как-то помочь тёте с деньгами. Он часто подшучивал над красивой девушкой, но всегда по-доброму, и они чуть ли не с первого дня общались только на ты.

– А, Саша! – ответила она. – Привет! Нет, я ещё тут, как видишь.

Он чуть прищурился, опираясь локтем на дверцу машины. В освещении уличного фонаря черты его лица казались мягче, но взгляд оставался открытым и чуточку дерзким.

– Может, встретимся на прощание? – спросил он с интонацией, в которой слышалась не столько уверенность в положительном ответе, сколько надежда.

Милана усмехнулась, чуть склонив голову набок. Она всегда чувствовала его ненавязчивый флирт.

– А Люся не заревнует? – улыбнулась она.

Он присвистнул, изображая обиду, но глаза его смеялись.

– Откуда о ней знаешь?

– Ну у нас же не город, а большая деревня, – подыграла она, стараясь сохранить лёгкость тона.

Саша рассмеялся, качая головой. В его смехе слышалось что-то тёплое, почти ностальгическое.

– Ладно, Калинина, сдаюсь. У тебя всегда ловко получалось бортануть меня. Но если передумаешь – ты знаешь, где меня найти.

Он подмигнул ей, и на мгновение в воздухе повисла пауза.

– Счастливого пути, Милан, – сказал он вдруг серьёзно, и его обычное обращение «Калинина» сменилось сокращённым именем, отчего ей стало тепло на душе.

– И тебе удачи, Саш, – ответила она, махнув ему рукой.

Он кивнул, и машина плавно тронулась, оставив за собой запах бензина и слабый аромат его одеколона. Милана постояла ещё несколько секунд, глядя вслед удаляющимся огням. Потом повернулась и направилась к подъезду, со странным ощущением, что это не люди, а сам город прощается с ней – причём, навсегда.

***

В просторной и светлой квартире Даниила висела гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием его отца. Андрей Вадимович Сумахов, профессор, декан одного из самых престижных вузов страны стоял перед сыном, сжимая в руках горлышко бутылки с недопитым виски. Его лицо было красным от гнева, жилы на висках вздулись. Сын сидел, развалившись в кресле, и смотрел в телефон, делая вид, что происходящее его не касается.

– Когда уже прекратятся твои загулы?! – голос отца дрожал от едва сдерживаемой ярости. – Я вообще не представляю, как ты можешь так себя вести!? Ты же совсем отупел от пьянства! С каким лицом ты собираешься в институт?

– Пап, до института ещё десять дней… – лениво поднял голову Даниил и зевнул, не скрывая скуки.

Андрей Вадимович выдохнул и заговорил медленно и нарочито спокойно:

– Тебя тянут за уши уже четыре года! Четыре! Только из-за меня и матери ты ещё держишься в этом вузе!

– Ну и что?

– А то! – отец шагнул вперёд, размахивая бутылкой. – Ты просиживаешь чужое место! Думаешь, я не знаю, как ты учишься? Ночью – кабаки, девки, пьянство, на парах ты спишь! Если вообще туда приходишь! У тебя нет ни стыда, ни совести.

Сын хмыкнул, отложив телефон в сторону.

– Да кому нужен твой институт? Подумаешь, корочка. Всё равно потом работать по специальности никто не идёт.

– Нужен! – рявкнул отец так, что сын вздрогнул. – Вон дети с периферии рвутся сюда за престижным образованием. И поступают безо всяких связей, своими мозгами! А ты... ты просто паразитируешь на чужой репутации.

– Покажи мне хоть одного такого, – потянулся Даниил, вновь откидываясь на спинку кресла. – Где они, эти гении из глубинки?

Андрей Вадимович поморщился так, будто его мучила изжога.

– И покажу! Я только сегодня видел документы одной девушки. Умница, медалистка! Самый высокий балл набрала на ЕГЭ и вступительных тоже! Десятки олимпиад прошла! Без блата, без знакомств! Взяла и поступила!

Сын скривился, даже не взглянув на отца.

– Уродина какая-нибудь, – бросил он равнодушно. – Все эти отличницы – заучки страшные. Наверняка, очкастая, прыщавая и жирная корова. А я предпочитаю тёлок…

Сумахов поднял голову, в его глазах мелькнуло что-то, похожее на отчаяние. Он смотрел на сына – на этого избалованного, наглого молодого человека, которому с детства всё доставалось на блюдечке, – и не находил слов. Но вдруг рука его дрогнула, он размахнулся и со всей силы запустил бутылкой в зеркало, висевшее над кроватью. Осколки со звоном осыпали скомканное ложе Даниила.

– Э-э-э, ты что творишь?! – вскочил Даниил. – С тебя двадцать косарей! На новое зеркало и клининг!

– Ты сегодня же возвращаешься домой, – процедил сквозь зубы Андрей Вадимович. – Или больше не получишь от меня ни копейки. Понял?

– А квартира? – нахмурился Даниил, не ожидавший такого поворота событий.

– А квартиру ты больше не заслуживаешь, – ответил ему отец.

Глава 2

Шумный неуютный перрон железнодорожного вокзала тонул в утренней дымке. Длинные составы, шипя, ползали по рельсам, и Валентина, страшно нервничая, без умолку ругалась на косноязычного диспетчера, который гнусавым, противным голосом объявлял о прибытии и отправлении поездов.

– А? Что сказал этот чудак? Московский прибывает? Наш?

– Нет, Валь, это другой, – спокойно говорил Константин. – Ну что ты так переживаешь? Тебе же сказали, наш прибудет на второй путь. Успокойся ты уже.

– А ты не гавкай! – зло обрывала его Валентина и тут же поворачивалась к Милане и Юле, которая вместе с родителями пришла проводить её. – А вы что стоите, варежки раззявили? Смеются ещё! Ох ты, Господи! Никакого покоя мне с вами нету! Костя, Юрка тебе звонил? Вот где этот паразит? Милашка скоро уедет, а он даже не простился с ней как полагается!

– Не звонил, – пожал плечами Константин. – Он же на смене, успеет – примчится.

Но Валентина уже не слушала мужа и снова напустилась на раскрасневшуюся племянницу таким знакомым грубоватым голосом, в котором злость звучала вперемешку с отчаянной любовью.

– Смотри у меня, Миланка, не балуйся там. Чтоб училась хорошо, ясно? И только попробуй с кем-нибудь шашни завести! Приеду, сама тебе все волосы повыдёргиваю. Позорить нас там, в Москве, не смей. Поняла? Да не вздумай мне в подоле принести! Учиться едешь, а не шляться!

Милана вздохнула, но промолчала, только кивнула тёте. Зато Юля, всё это время поглядывавшая на старшую сестру с откровенной завистью, услышав слова матери, сверкнула глазами из-под длинной чёлки.

– Не слушай мать, Милаха, – расхохоталась она, толкнув Милану в бок локтем. – Оторвись там по полной! Я как школу окончу – сразу к тебе примчусь. Будем по клубам тусоваться, по Патрикам гулять, а потом каких-нибудь олигархов себе найдем и замуж за них выскочим.

– Цыц! – рявкнула Валентина, резко обернувшись к дочери. – Шмакодявка безмозглая! Ишь, выросла кобыла! Клубы ей подавай! Ты слышал, Костя? Ей бы выучиться для начала, а она туда же. В Москву собралась… А сама еле-еле трояки натягивает!

Юля надула губы и отвернулась от матери, но Милана успела заметить в её глазах бунтарский огонёк. Константин, высокий сутулый мужчина, молча курил в стороне, время от времени поглядывая на часы.

– А вот и московский! – объявил он, показывая рукой на подползающий поезд.

– Иди, иди первая! Какой у нас вагон? – тут же засуетилась Валентина. – Ой, Господи!

– Двенадцатый, – напомнила тёте Милана.

– Так что ж ты стоишь, ворона! Беги скорее, это только третий… Костя, батонами шевели, ты-то хоть нервы мне не мотай, изверг!

Константин помог Милане подняться по ступенькам, проводил до купе, сам занёс сумки, а потом вместе с племянницей вышел на перрон, чтобы ещё раз проститься с ней, теперь уже безо всякой суеты.

– Ты что выперлась? – напустилась на девушку неугомонная Валентина. – Пока тут нюни разводишь, там у тебя все вещи покрадут!

– Ну что ты, тётя, – улыбнулась ей Милана и принялась по очереди обнимать Юлю и Константина. Потом снова повернулась к Валентине, которая сама обхватила её руками и сжала так, что у девушки захрустели кости.

– Дурёха ты моя, сиротинушка… – рыдая, запричитала Валентина. – Далась тебе эта Москва проклятущая… Оставайся, а?

– Граждане провожающие, покидаем вагон, отправление поезда через минуту! – прокричала проводница.

– Ой, господи! – всхлипнула Валентина и оттолкнула от себя Милану. – Ладно, иди уж… да в окно хоть мне помаши, непутёвая!

Но прежде, чем Милана успела подняться на первую ступеньку, к ней, растолкав толпу, подбежал рослый парень лет двадцати пяти, сграбастал её в объятия, расцеловал и сунул в руки пакет с какой-то выпечкой:

– Гостинчик из заводской столовой, в дороге пригодится.

– Спасибо, Юра!

Валентина гневно уставилась на сына:

– Где тебя носит, ирод? Посадка уже началась! Вот вечно ты такой!

– Мам, я же успел, – весело сверкнул зубами Юрий, подмигивая Милане, которая ответила ему такой же улыбкой.

– Да иди уже, хватит скалиться, – подтолкнула её к вагону Валентина и тут же вцепилась в руку проводницы: – Милая, ты уж пригляди за девочкой. Она у нас одна едет, волнуемся шибко.

– Ладно, присмотрю, – буркнула проводница и закрыла дверь вагона.

Поезд вздрогнул, лязгнул сцепками, дёрнулся. Валентина шагнула следом, и всё шла, не останавливаясь, пока видела машущую в окно Милану.

Наконец остановилась и, почувствовав прикосновение мужа к своему плечу, повернулась к нему и прижалась щекой к его руке:

– Ох, Костя! Не на месте у меня сердце. Всё мне кажется, что что-то случится.

– Перестань, Валя, – ответил он ей. – Не кличь беду. Вот увидишь, всё будет хорошо.

***

Милана вошла в купе и поздоровалась со своими попутчиками.

– Меня Милана зовут, – сказала она, занимая своё место.

– А я Илья, – ответил парень с верхней полки. – До Москвы?

– Ага, – по привычке кивнула Милана и невольно улыбнулась, представив обычный окрик тёти Вали: «Не агакай мне тут!»

Илья, приняв улыбку девушки на свой счёт, почему-то смутился и уткнулся в телефон. И Милана перевела взгляд на других своих попутчиков – немолодую уже женщину в чёрной повязке на голове и девочку лет семи-восьми, с бледным личиком и большими серьёзными глазами.

– А вас как зовут? – поинтересовалась у них Милана.

– Я – Маргарита Александровна, – вздохнула женщина, перебирая пакеты. – А это Алиса, внучка моя.

– Очень приятно, – сказала Милана, с любопытством рассматривая печальную девочку и её бабушку.

А та заговорила снова, обращаясь к Милане:

– Вот беда какая. Мы когда ехать собрались, я хотела оба нижних места выкупить, а билетов уже не оказалось. По одному только в разных вагонах. Пришлось верхнее место брать. Ума не приложу, как мы доедем…

– А вы далеко едете? – спросила Милана.

– В Москву, милая, – ответила Маргарита Александровна, качая головой. – Я ведь там живу. А сюда на похороны приезжала. Нет у меня больше дочери. Погибла в аварии, два месяца назад. Алиса, внучка моя, с ней была. Тоже пострадала, выжила чудом. Только голова у неё теперь часто болит после аварии. Почти всё это время в больнице лежала. Только две недели назад выписали. Ну да ничего, там, в Москве, доктора получше. Надеюсь, помогут. Что уж теперь…

По лицу девочки скользнула скорбная тень, и Маргарита, заметив это, прижала внучку к себе.

Милана закусила губу. В груди что-то сжалось. Она взглянула на своё нижнее место, потом на Маргариту Александровну:

– Давайте поменяемся полками. Я поеду наверху, мне не трудно. А вам с Алисой внизу будет удобнее.

Маргарита Александровна опешила, посмотрела на неё с такой благодарной улыбкой, от которой у самой Миланы в глазах заблестели слёзы:

– Господь тебя благослови, милая. Спасибо тебе. Ты даже не представляешь, как нас выручила.

– Пустяки, – ответила Милана и быстро разместилась на верху, стараясь не замечать удивлённо-одобрительного взгляда Ильи.

***

– Что-то тут сегодня полный тухляк… – поморщился Артём, недовольным взглядом окидывая дорогую обстановку известного клуба.

Даниил откинулся на спинку дивана, лениво покрутил в руках стакан с виски. Напротив него развалился Ян, с вечной усмешкой на красиво очерченных губах.

– Что предлагаешь? – Ян прищурился и потянулся, как сытый кот.

– Да ничего, – повёл плечами Артём. – Может к Русику завалимся? Ему вчера новый «Харлей» подогнали, из салона, муха не сидела. Говорит, больше четырёх лимонов отдал.

– Охренеть, – протянул Ян, присвистнув. – Откуда у него такие бабки?

– Какая разница? – поморщился Даниил, делая глоток. – Маменька сынка обеспечивает…

Ян хохотнул:

– Может и мне подкатить к ней? А что? Я слышал, что Инесса любит с молодыми покувыркаться, и из себя она вполне ничего… С такой можно классно оттянуться, и заодно бабла заработать…

– Хоть ты не ной, – вздохнул Даниил и с громким стуком поставил стакан на стол. – С твоим-то отцом. А вот мне, опять с предками жить. Старый приходил в квартиру, жизни учил…

Ян и Артём переглянулись. Первый ухмыльнулся:

– Ну, на то ты и профессорский сынок. Элита!

– Хренита! – огрызнулся Даниил. – Достали уже… Одно и то же с утра до ночи: когда ты остепенишься? Когда станешь серьёзнее?

– Слушай, а ты женись, – посоветовал другу Ян. – Найди себе какую-нибудь дурочку с квартирой. И проблема решена. И от родителей съедешь, и кормить тебя будут.

Даниил фыркнул:

– На ком жениться? На Крис? Да мы поубиваем друг друга на второй день после свадьбы. Она же стерва ещё та. Вчера из-за того, что я на Нику просто посмотрел, такой скандал закатила – полрайона слышало.

Ян засмеялся:

– Крис – это бомба замедленного действия. Тебе нужна не Крис. Тебе нужна лохушка какая-нибудь. Чтоб сидела тихо, не тявкала, готовила борщи и не лезла в твои дела.

– Лохушка? – переспросил Даниил, задумчиво потирая подбородок.

– Ну да, – подхватил Артём. – Самая обычная. Из провинции, наивная, влюбчивая. Чтобы в рот тебе заглядывала и от родителей прикрывала.

– Где их взять таких? – невесело усмехнулся Даниил.

– Фу! Да через пару дней их столько сюда припрётся. Первокурсницы, зелёные, только из дома. Для них Москва звучит как сказка, а ты будешь принцем.

Даниил скривился, но в глазах его мелькнула тень интереса:

– А если у неё родня начнёт приезжать? Мамаши с сумками, папаши с вопросами? Мне этого не надо.

– Ну так ты выбирай ту, у которой родни поменьше. Идеальный вариант – сирота. Никто за ней не приедет, никто ничего не спросит.

Артём расхохотался:

– Во, Ян, ты выдал! Я даже заслушался! Ты прямо сваха! Первый канал отдыхает! Женись, Данёк, Ян дело говорит… С твоими предками по-другому никак…

– Да идите вы, – отмахнулся Даниил, но голос его прозвучал неуверенно. Он допил виски и уставился в темноту зала, где мелькали разноцветные огни.

Глава 3

Двухместная комната в студенческом общежитии превзошла все ожидания Миланы, и она с восторгом рассматривала скромное помещение, которое вряд ли могло произвести впечатление на других, более искушённых девушек.

Две узкие кровати стояли у противоположных стен, разделённые расстоянием в несколько шагов. Длинный письменный стол у окна был завален книгами и тетрадями, а на половине, которая отводилась ей, пылилась всякая всячина: фен, косметичка, пара расчёсок и ещё какие-то коробки всех цветов и размеров. Две навесные тумбочки тоже хранили немало чужого хлама. Встроенный шкаф с раздвижными дверцами был почти полностью занят чьими-то вещами.

– Привет, соседка! Рассматриваешь мой бардак? Ну, извини, некогда мне было тут всё вылизывать!

Милана резко обернулась и увидела перед собой стройную девушку с короткой модной стрижкой, обтягивающей маечке и рваных джинсах.

– Привет, меня Милана зовут, – ответила она ей приветливо. – Нет, я бардак не рассматриваю. Тем более, что это не проблема. Просто мне всё нравится.

– Ладно, похоже мы подружимся, – девушка прошла и плюхнулась на свою кровать. – Меня Виолетта зовут, учусь на третьем курсе, приехала из… – она махнула рукой: – Ой, да какая разница?! Все равно ты не слышала название моей дыры. Расскажи лучше о себе. Кто тебя сюда пропихнул, а? Папочка или мамочка? Меня, например, папашка. Он после развода с мамой включил родителя и постарался обеспечить моё будущее.

Милана пожала плечами:

– У меня родителей нет. Только тётя и её семья.

– Опа-чки… А кто же тебя проплатил? Какой-нибудь папик?

Милана рассмеялась:

– Нет. Я сама. Прошла по баллам.

– Как зануда вроде не выглядишь, – с сомнением покачала головой Виолетта. – Ладно, поживём-увидим, «ху из ху». Давай я пока проведу тебе обзорную экскурсию, что ли…

***

На общей кухне на этаже пахло чемто жареным и кофе. Сразу после знакомства Виолетта ушла, и Милана, чтобы чем-то себя занять, навела в комнате идеальный порядок, потом сварила суп, попутно знакомясь с соседями из других комнат. А ночью долго не могла уснуть и, слушая, как где-то шумит вода, и ктото громко смеётся и разговаривает в коридоре, физически ощущала, как прошлое уходит от неё, открывая дорогу чему-то новому и неизведанному.

***

Первые недели учёбы пролетели как один миг. Милана была в восторге от каждой лекции, от каждого нового лица, от возможности узнавать столько нового и интересного. Она быстро обзавелась друзьями, нашла общий язык с однокурсниками, а с соседями по общежитию сдружилась за просмотром сериалов в общем холле. Она смеялась, спорила, помогала с домашними заданиями, и её энергия притягивала людей. Когда же на второй неделе на студсовете выбрали старосту, голоса единодушно пали на Милану. Её назначили и старостой курса, и старостой группы – против его она совсем не возражала.

Милана почти не замечала, как летят дни. Утром – лекции, днем – собрания, вечером – подготовка к занятиям или просто болтовня с Виолеттой. Соседка оказалась девушкой беспокойной и капризной, но дружелюбной. Она помогала Милане ориентироваться в расписании деканата, подсказывала, какие преподаватели строгие, а какие лояльные. Милана была благодарна ей за эту тихую заботу.

В середине октября, когда за окнами уже стояла промозглая серость, Милана решила зайти в деканат, чтобы решить несколько вопросов по студенческим делам. Ей нужно было подписать заявление на участие в конференции и обсудить другие вопросы с деканом Андреем Вадимовичем Сумаховым. Она поднялась на третий этаж, где всегда пахло старыми бумагами и офисной пылью, и вошла в приемную.

Секретарши Юли на месте не было. Зато в кресле для посетителей сидел парень. Красивый, сразу отметила Милана. Высокий, с волнистыми темными волосами, спадавшими на лоб, и с лёгкой улыбкой, которая, казалось, жила на его лице постоянно. Он поднял на неё глаза, и в них мелькнуло любопытство.

– Вас что, тоже вызвали на ковер? – спросил он сочувственно, и его голос прозвучал мягко и насмешливо одновременно.

Милана мотнула головой.

– Нет, я староста. Сама пришла.

– Ах, староста, – он театрально вздохнул. – Бедняжка. Значит, добровольно лезешь в это пекло. Я бы не советовал. Меня, кстати, Даниил зовут.

– Милана, – ответила она, чувствуя, как в груди от его взгляда разливается тепло.

– Милана, – повторил он, словно пробуя имя на вкус. – Милана. Красивое имя. Сладкое. Подходит тебе.

– Спасибо, – она смутилась, но взяла себя в руки. – А ты тоже староста?

– Нет, что ты. Я обыкновенный разгильдяй, лучший представитель этого сообщества. Меня декан ждёт для воспитательной беседы. Опять пропустил пару. И даже не одну. Но казнь откладывается, палача на месте нет, – Даниил кивнул на закрытую дверь кабинета.

– А где он? – улыбнулась Милана на шутку парня. – Андрей Вадимович…

– На совещании у ректора, – уважительно поднял палец вверх Даниил, показывая на потолок. –Может, подождём его вместе? Мне скучно одному.

Милана колебалась лишь секунду. Она хотела показаться серьёзной, но Даниил был таким обаятельным, что отказать было невозможно.

– Хорошо, – согласилась она и села на стул.

Они разговорились. Даниил учился уже на пятом курсе, поэтому вёл себя свободно: шутил о преподавателях, о студенческой жизни, о том, как трудно вставать по утрам, но в голосе слышалось искреннее удовольствие от общения с Миланой. Она отвечала легко и остроумно: неожиданно для себя самой. Время пролетело незаметно.

Даниил смотрел на нее, и ему нравилось всё: и то, как она поправляет выбившуюся прядь волос, и то, как смеётся, запрокидывая голову. Ему нравилась даже ее полнота. Она не была худышкой, но это шло ей. Ее фигура казалась мягкой и женственной, а лицо светилось добротой.

– Слушай, – вдруг сказал он, наклонившись ближе. – А ты согласишься, если я приглашу тебя на свидание?

Милана опешила от такой прямоты, но быстро парировала:

– Ну, если ты выживешь после встречи с деканом.

– Выживу, – рассмеялся он. – Я живучий. Так куда сходим вечером? Кафе или в кино?

– Сегодня я не могу, – покачала головой Милана, чувствуя, как щёки заливает румянец.

– Облом, – констатировал Даниил, явно не рассчитывая на такой ответ. – Но я готов подождать. Просто ты мне понравилась.

Милана отвела взгляд, пытаясь собрать мысли. Она понимала, что кокетничать с парнем, который ждёт выговора от декана, не самая хорошая идея. Но Даниил был таким милым.

– Ладно, жди, – поднялась она. – Я зайду в другой раз.

Она уже вышла из приёмной, когда Даниил окликнул её:

– Милана! Я поймал тебя на слове. Ещё увидимся.

Она обернулась и пообещала ему:

– Обязательно.

Милана вышла на улицу, вдохнула сырой октябрьский воздух и почувствовала, что осень в этом году раскрашена в самые яркие краски. И это ей очень нравилось.

***

После того как Милана скрылась за дверью приёмной, Даниил ещё несколько секунд смотрел ей вслед, чувствуя, как на губах застывает глупая улыбка. Он откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и довольно хмыкнул. В коридоре стихли шаги, и тишина вновь заполнила помещение. Гдето за стеной загудел лифт, но Даниил не обращал на это внимания. Закрыв глаза, он думал о Милане. О том, как она смущённо отводила взгляд, как её щёки заливал румянец, как она дерзко парировала его комплименты. Ему вдруг захотелось увидеть её снова.

– А-а-а, явился! – Андрей Вадимович бросил на сына острый взгляд, который, казалось, пронизывал его насквозь. Он был в строгом костюме, галстук подобран идеально, но лицо выдавало усталость после долгого совещания.

– Привет, пап, – Даниил лениво поднялся, не спеша проявлять уважение. – Ты же сам меня вызвал для воспитательной беседы. Вот он я.

– Я вижу, – Андрей Вадимович прошёл к своему столу, бросив портфель на стул, ослабил узел галстука.

– Жги, – предложил Даниил. – О чем ты хотел поговорить?

– О твоей безответственности, – поправил отец. – И мне не хотелось ставить в известность мать.

– Да? – Даниил усмехнулся. – Давай подробнее.

Андрей Вадимович нахмурился еще сильнее. Он откинулся в кресле, внимательно разглядывая сына.

– Что вы решили с Кристиной?

Даниил помрачнел, постучал пальцами по столу.

– А что с ней решать? – спросил он с вызовом.

– Она же беременна от тебя! – наклонился к нему отец. – Напаскудил? Женись!

– А ты свечку, что ли, держал? – огрызнулся Даниил, откидываясь назад. Глаза его вспыхнули. – Откуда такая уверенность, что ребенок мой?

– Не смей! – Андрей Вадимович хлопнул ладонью по столу. – Даниил, ты ведёшь себя, как последний подлец.

– Ой, да не нервничай ты так. Не собираюсь я на ней жениться, – холодно произнёс Даниил, глядя отцу прямо в глаза. – И ребенка никакого уже нет. Она сделала аборт.

В кабинете повисла звенящая тишина. Андрей Вадимович побледнел, его руки дрогнули.

– Как у вас всё просто, – выдохнул он, и в его голосе звучала такая горечь, что даже Даниил на мгновение смутился. – Ты просто ничтожество. И твоя Кристина такая же. Это как раз твой уровень. Потому что ни одна нормальная девушка за тебя не выйдет.

– Да ладно, – усмехнулся Даниил. – Тут только что была одна сладкая булочка, которая просто поплыла от меня.

– Какая булочка?

– Милана, староста первого курса. Милая такая… симпатичная пышка. Мне понравилась.

– Даниил, – голос отца стал жестче, – эта девочка тебе не по зубам. У нее большое будущее. Она одна из лучших на своем курсе, ее уже заметили на кафедре. Не вздумай портить ей жизнь.

– Папа, ты что, запал на нее? – Даниил изогнул бровь, ухмыляясь. – Серьёзно? Мне показалось, или ты ревнуешь?

– Не о том думаешь, – отрезал Андрей Вадимович, и его пальцы сжали ручку на столе. – Ты вообще когданибудь включаешь мозги? Или тебе просто нравится изображать сексуально озабоченного недоумка?

Даниил вздрогнул, как от пощечины. Внутри у него всё закипело.

– Хочешь, я через месяц женюсь на этой Милане? – выпалил он, сам не веря своим словам, но остановиться уже не мог.

Андрей Вадимович поднял на него удивленный взгляд.

– Хочу, – ответил он спокойно. – Но ты не сможешь.

– Договорились, – бросил Даниил, чувствуя, как азарт смешивается с отчаянием. – Если через месяц Милана согласится стать моей женой, ты переписываешь на меня квартиру. Ту, что в центре.

– Хорошо, – кивнул отец, и в его глазах мелькнуло чтото похожее на усмешку. – А если нет, я подарю эту квартиру ей.

– Идет, – спокойно согласился Даниил.

Глава 4

Даниил позвонил Милане на следующий день после их встречи в деканате и, к своему удовольствию, этим очень удивил девушку.

– Откуда у тебя мой номер? – Милана даже не думала скрывать своего изумления.

– Ты меня недооцениваешь, – рассмеялся он. – Я вообще способен на многое.

– Да неужели? – улыбнулась Милана.

– Даже не сомневайся, – продолжал Даниил. – Ты знаешь, кто я по гороскопу? Лев! Так что привыкай, что я такой всегда и во всём. Царь зверей!

– А что мне привыкать? – в голосе Миланы прозвучали лукавые, чуточку насмешливые нотки. – Я стрелец. И легко могу сразить стрелой любого зверя. Даже если он – царь.

– Один-один! – усмехнулся Даниил. – Ну так что, вечером я за тобой заеду? Например, в семь часов.

– Заезжай, – согласилась девушка. – Я сегодня как раз свободна.

***

Он припарковался у её общежития ровно в семь и приготовился ждать – Кристина всегда опаздывала как минимум на сорок минут, и они не раз ссорились из-за этого. Милана вышла через пару минут в простом вязаном свитере, коротенькой курточке и джинсах, волосы были собраны в небрежный пучок, на лице минимум косметики. Она выглядела свежо и естественно, и Даниил невольно подумал, что она красивее его обычных наштукатуренных подруг, которых он без косметики не смог бы и узнать. Природная красота Миланы не нуждалась в украшениях, правда её наряд совсем не соответствовал тому заведению, куда он хотел отвезти её. Он открыл перед ней дверь своего автомобиля, и Милана села, с интересом оглядывая салон.

– Ты всегда в таком виде ходишь на свидания? – спросил её Даниил, кивая на свитер и джинсы.

– А что не так? – изогнула она красивые брови.

– Ну, просто… – замялся Даниил, но пояснять ничего не стал. Ему вдруг захотелось посмотреть на эту простушку, когда она увидит своё отражение в зеркалах известного ресторана и сравнит его с другими гостями, которые будут одеты в брендовое шмотьё. Он усмехнулся и Милана, заметив это, с удивлением посмотрела на него.

– Куда мы едем? – спросила она, когда машина тронулась.

– Сюрприз, – загадочно улыбнулся Даниил, представляя, как она ахнет от восторга, увидев хрустальные люстры, дорогую посуду и официантов в строгих костюмах. Такого в их убогом городишке наверняка нет и быть не может. А как загорятся её глаза, когда она попробует блюда, о которых раньше не могла даже мечтать. Представив, как Милана растеряется, увидев несколько вилок, Даниил чуть не расхохотался. Да, это будет забавно.

– Что с тобой? – снова обратила внимание на его сияющий вид Милана.

– Просто хорошее настроение, – ответил он.

Она пожала плечами и не стала больше приставать к нему с расспросами. Они болтали о пустяках – о погоде, о лекциях, о странном преподавателе философии, который мог уснуть на собственной паре. И Даниил, против своей воли, ловил себя на мысли о том, что ему просто приятно слушать её голос, смотреть, как она жестикулирует, рассказывая смешные истории.

– Приехали, – сказал он наконец, пытаясь припарковаться среди дорогущих автомобилей у причудливого, но красивого здания, над входом которого сияла вывеска, отражая в переливающемся золоте свет уличных фонарей.

Кристина всегда пищала от радости, когда Даниил водил её в такие места. Она фотографировала каждое блюдо, делала селфи, обязательно вытянув и без того пухлые губы уточкой, тут же выкладывала всё на свои страницы. А потом, часто прямо в машине, позволяла ему всё, называя то, что происходило между ними «благодарностью».

Даниил был уверен, что Милана поведёт себя так же. Он заглушил мотор и повернулся к Милане, ожидая увидеть на её лице восторг. Но Милана смотрела на ресторан с выражением, которое заставило Даниила забеспокоиться.

– Что-то не так? – нахмурился он.

– Зачем мы приехали сюда? – спросила Милана. – Это же ресторан, причём очень дорогой.

– Да, – Даниил расплылся в самодовольной улыбке. – Один из лучших ресторанов в городе. Я забронировал для нас с тобой столик.

– Даниил, – она покачала головой, и в её голосе послышалась тревога. – Ну ты серьёзно?!

– Конечно. Идём, я хочу, чтобы ты сегодня почувствовала себя принцессой.

Он вышел из машины, открыл дверь Милане и протянул ей руку, чтобы помочь встать. Но она не тронулась с места и вообще смотрела на здание так, будто видела перед собой пропасть.

– Я туда не пойду, – сказала она твёрдо.

– Что? – Даниил опешил. – Почему?

– Представляешь, сколько денег там нужно оставить? – спросила она, и теперь в её голосе звучало искреннее недоумение. – Я три месяца смогу на эту сумму жить. А, может быть, и больше. Даниил! У меня денег не хватит даже на чашку чая и бутерброд.

– Я за всё плачу, – быстро ответил он, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Тебе не о чем беспокоиться. Просто расслабься и получай удовольствие.

Милана пристально посмотрела на него. В её взгляде читалась смесь удивления и жалости.

– А у тебя много денег? – спросила она.

– Много, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Тебе не нужно думать о таких мелочах.

– Разве ты где-то работаешь? – продолжала допытываться Милана.

Даниил почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он не привык к таким вопросам. Кристина никогда не спрашивала, откуда у него деньги. Она просто брала всё, что он предлагал ей, и не заморачивалась ни на чём.

– Нет, не работаю, – признался он. – Но мне и не нужно. Я учусь.

– Ну и что? – Милана пожала плечами. – Я в школе училась и подрабатывала, чтобы помочь тёте. Мыла посуду в кафе. И ничего страшного или зазорного в этом не было.

– Ты хочешь, чтобы я тоже работал? – спросил Даниил, возвращаясь в машину, в его голосе прозвучала обида. – Мыл посуду?

– А ты считаешь, что лучше тянуть деньги из родителей? – спокойно спросила Милана. – Нет, тем более мы туда не пойдём. Давай лучше прогуляемся и съедим по хот-догу или сэндвичу.

– Фастфуд? – Даниил не смог скрыть удивления. В его голове не укладывалось, как девушка может отказаться от ужина в роскошном ресторане ради уличной еды.

Милана рассмеялась. Её смех был лёгким и искренним, без капли притворства. Она накрыла своей ладонью его руку:

– Поехали в парк. Я знаю одно место. Там делают такие хот-доги, что пальчики оближешь.

Даниил колебался. Он чувствовал себя униженным. Весь его план, все его расчёты рухнули в одну секунду. Он представлял, как она будет восхищаться им, а она предлагала ему есть дешёвые сосиски в тесте. Но Милана обезоруживающе ласково улыбнулась ему.

– Ну же, Даниил. Не будь занудой…

Он вздохнул и, стиснув зубы, вырулил с парковки, направляясь в сторону парка. Потом они, оставив машину на стоянке, гуляли по вечернему городу, мимо витрин и фонарей, и Милана весело болтала, рассказывая о том, как всегда мечтала о собаке или кошке, но тётя никогда не позволяла ей приводить домой животных. И тогда Милана подружилась чуть ли не со всеми бродячими животными в своём районе и всегда подкармливала их, припасая различные лакомства. Даниил слушал вполуха. Он смотрел на её профиль, освещённый неоном, и не понимал, почему она не такая, как все.

Они купили хот-доги в маленьком ларьке у входа в парк. Милана с аппетитом откусила кусок и зажмурилась от удовольствия.

– Вкуснотища, – сказала она и кивнула парню. – Ты попробуй.

Даниил откусил без энтузиазма. Хот-дог оказался обычным, ничего особенного. Он ел молча, чувствуя, как внутри разрастается глухое недовольство. Свидание пошло не по плану. Вместо того, чтобы покорять Милану, он чувствовал себя мальчишкой, которого поучают.

Они дошли до скамейки у фонтана. Милана села, похлопала по месту рядом с собой. Даниил сел, но держался напряжённо.

– Ты злишься? – спросила она, заметив его настроение.

– Нет, – соврал он.

– Злишься, – усмехнулась она. – Думаешь, я испортила тебе вечер?

– Я просто хотел, чтобы все было красиво.

– Красиво – это когда люди чувствуют себя комфортно, – сказала Милана мягко. – А нам с тобой было бы неловко в таком ресторане. Мне было бы стыдно за каждую копейку твоих родителей, которую ты тратишь. Я не привыкла к такому. А ты стеснялся бы меня… Нет, это не для меня.

– Не знаю, Кристине там нравилось, – вырвалось у Даниила, и он сразу пожалел об этом.

Милана подняла бровь.

– Кристина? А кто это? Твоя бывшая?

– Да, – нехотя признался он.

– И она любила такие рестораны?

– Очень.

– Ну, значит, она другая, – просто сказала Милана. – А я не такая.

– Я жду трамвая… – еле слышно проворчал Даниил.

Милана доела хот-дог, вытерла руки салфеткой и посмотрела на часы.

– Мне завтра к первой паре, – сказала она, выбросила салфетку в урну и повернулась к Даниилу. – Пойдём?

Он кивнул и отправил туда же недоеденный хот-дог.

– Нехорошо так с едой… Можно было положить под куст, кто-нибудь из животных нашёл бы и съел. Или для птичек раскрошить…– покачала головой Милана, но замолкла, заметив, как поморщился Даниил.

Они молча дошли до машины. В салоне повисла неловкая тишина. Он вёз её обратно к общежитию, крепко сжимая руль. Милана смотрела в окно на пролетающие огни города.

Когда они остановились у входа, она повернулась к нему.

– Спасибо за вечер, – сказала она искренне. – Правда, мне понравилось.

– Мне тоже, – соврал он снова.

– Пока! – она вышла из машины и скрылась за дверями общежития.

***

Даниил долго сидел в темноте, глядя на горящие окна. Он думал о Милане. О том, что она странная. О том, что она не вписалась в его схему. И о том, что, кажется, он проигрывает это пари с отцом. Где-то в глубине души он впервые задумался: а что, если деньги и статус – не единственное, что может покорить девушку? Но эту мысль он отогнал, как назойливую муху, и завёл мотор. Месяц только начался. У него ещё было время.

***

Милана сидела у стола в комнате своего общежития и смотрела на раскрытую тетрадь, но никак не могла сосредоточиться на конспектах. Мысли её то и дело возвращались к вчерашнему вечеру, и, хотя она считала, что поступила правильно, её сердце сжималось от странного чувства вины, которое сидело в нём занозой.

Не выдержав, она посмотрела на Виолетту, которая, лёжа на кровати, листала телефон.

– Виль, а если бы тебя позвали в дорогой ресторан, ты бы пошла?

– За чей счёт? – отозвалась та.

– За счёт парня, конечно. Он же пригласил, – Милана внимательно смотрела на соседку.

– Так не бывает, малышка, – усмехнулась Виолетта. – Вы по-любому будете платить оба. Только он деньгами, а ты собой.

– Как это? – не поняла девушка.

– Ты откуда свалилась? – рассмеялась Виолетта. – Или у вас в городе, как в СССР, секса нет? Если тебя кормят бесплатно, покупают шмотки или делают подарки, ты должна благодарить за это. Обычно в постели, ну или там, где тебе скажут.

– А если я не хочу так?

– Тогда плати за себя сама и никогда ничего ни у кого не бери, – пожала плечами Виолетта. – Закон жизни, детка. Учись.

– Значит, ты в ресторан бы не пошла? – спросила её Милана.

– Почему? Я бы пошла, – сказала Виолетта. – Особенно если мужик не очень старый и не совсем урод.

Она замолчала, разглядывая изумление на лице Миланы, и громко расхохоталась:

– Ты слишком простая для этого города, Мила. Нормальные девушки любят роскошь. И ты должна привыкнуть к этому, если хочешь стать тут своей.

Милана вздохнула:

– Нет, я так не хочу.

– Ну и не хоти, – Виолетта вернулась к телефону, но тут же снова бросила на соседку любопытный взгляд. – А кто звал-то тебя?

– Да так, – вздохнула в ответ Милана. – Просто один парень. Ты его не знаешь.

***

Когда Даниил закончил свой рассказ о хот-догах в парке и птичках, которых нужно было кормить, парни расхохотались так, что другие люди стали на них оборачиваться.

– Я хочу увидеть это чучело! – заявил Артём. – Дань, придумай что-нибудь и познакомь нас!

Глава 5

– Слушай, а может всё-таки нужно было завалиться к ней в общагу? – Ян допил тоник, подбросил алюминиевую банку, поймал её носком кроссовка и ловко отправил в урну, стоявшую у скамейки в трёх метрах от него. Руслан развалился на водительском сиденье новенького седана, а Артём пинал опавшие листья, усыпавшие сквер у института толстым ковром.

– Не, я в тот бомжатник не поеду, – качнул головой Руслан. – Да здесь она, Данёк же говорил, что она из этих… особо ответственных… О-па! Я же говорил, смотрите!

Придержав дверь, Даниил вышел вслед за светловолосой, удивительно красивой девушкой, которая, улыбаясь, что-то говорила ему.

– А где же корова? – усмехнулся Ян.

– Это не корова, это зачётная тёлка, – сплюнул себе под ноги Артём и поспешил к Даниилу и его спутнице. Ян и Руслан ни на шаг не отставали от него и перехватили парочку, когда они направлялись к парковке.

Увидев друзей, Даниил мгновенно нахмурился, с трудом сдерживая явное раздражение.

– Вам что тут надо? – резко спросил он, с недовольством оглядывая каждого из них. – Следите, что ли?

– Даня! Кто это? – невольно отступила к Даниилу Милана, не понимая, что от них хотят эти парни.

– Ян, Руслан и Артём, – назвал их Даниил. – Мои так называемые друзья.

– А-а-а… – протянула Милана, широко улыбнулась, и каждому подала руку, как привыкла это делать во время знакомства. Но этот непринуждённый жест словно парализовал и без того потерявших дар речи парней. Её глаза светились неприкрытым дружелюбием, которое никак не вязалось с их представлениями о девушках.

– Ну ты даёшь, Данёк! – первым опомнился Артём. – Никто за вами не следит. Мы просто проезжали мимо, увидели вас и захотели поздороваться.

– И вообще, ты сам виноват! – поддержал его Руслан. – Скрывал от нас такую ослепительную девушку. Мы сколько раз просили, чтобы ты познакомил нас?

– Слушайте, пойдём выпьем кофе, – поёжился Ян. – А то не комильфо держать девушку на таком ветру.

Даниил открыл было рот, чтобы отказаться, но Артём хлопнул его по плечу:

– Отличная идея! Я как раз хотел перекусить. Сегодня плачу я!

***

В кофейне царил полумрак, и воздух был наполнен ароматом свежеобжаренных зёрен. Милана легко и с удовольствием поддерживала ни к чему не обязывающую болтовню парней, но, когда они уселись за небольшой круглый столик, почувствовала, что напряжение между ними и Даниилом стало почти осязаемым.

– Что-то не так?

– Не обращайте внимания! Просто у нашего Данечки сегодня дурное настроение, – рассмеялся Артём и спросил с наигранным интересом, подаваясь вперёд. – Так чем же вы планируете заняться на выходных, Милана? Наш город полон возможностей.

Милана на мгновение задумалась, прикусив губу, а затем её лицо озарилось восторгом.

– Знаете, мы как раз обсуждали это с Даниилом! Мы решили, что субботу отправимся в Третьяковскую галерею. Хочется прикоснуться к классике, окунуться в атмосферу великого искусства.

В воздухе повисла пауза, которую прервал едва слышный смешок Руслана. Парни переглянулись. В их глазах плясали смешинки, которые они изо всех сил пытались скрыть за маской серьёзности.

– О боже, это просто великолепный план! – громко воскликнул Артём, едва сдерживая ухмылку. – Даниил, ты просто гений культурной программы!

– Наконец-то ты решил заняться делом, – добавил Ян, с нескрываемым сарказмом глядя на друга. – Тебе давно пора было начать приобщаться к высокой культуре, а то только в своих компьютерных играх и пропадаешь.

– Да, это действительно важный шаг для твоего всестороннего развития, – подтвердил Руслан, кивнув с таким видом, будто они обсуждали поход в библиотеку для подготовки к экзаменам.

Даниил почувствовал, как внутри него закипает глухая ярость. Он чувствовал себя дураком, а Милана продолжала сидеть с восторженным и совершенно искренним лицом. Она не замечала, что друзья Даниила буквально издеваются над ним, превращая всё в фарс.

– Да, это отличная идея, – сквозь зубы процедил Даниил, стараясь не смотреть на Милану. – Нам обоим полезно будет посмотреть на картины.

– О да, я слышала, там сейчас новая выставка! – продолжала увлечённо рассказывать Милана, не замечая, как Даниил сжимает кулаки под столом. – Я так ждала этого момента!

– Мы за тебя очень рады, правда, – сказал Артём, и в его голосе прозвучала такая фальшивая теплота, что Ян едва не поперхнулся кофе.

Даниил мечтал, чтобы земля разверзлась прямо здесь, под этим столом. Он злился на Милану за её наивность, и на друзей за то, что они вечно во всё совали свои носы. Ему хотелось рявкнуть, чтобы они все убирались прочь, но он понимал, что это разрушит всё впечатление, которое только что сформировалось о нём у Миланы. Что ж, квартира стоила одного похода в музей. Надо было просто потерпеть…

***

Оставшись наедине с собой, Артём достал телефон и набрал номер Кристины.

– Крис, у меня для тебя новости!

– Что там случилось? – донёсся с другого конца провода надменный голос.

– Твой возлюбленный решил стать эстетом! – расхохотался Артём, не в силах сдержаться. – Он собрался в Третьяковскую галерею с новой пассией. Теперь он настоящий ценитель прекрасного!

– Ты издеваешься? – воскликнула Кристина. – У него что, кто-то появился?

– Да, клянусь! И ты должна увидеть это чудо своими глазами!

***

Залы Третьяковской галереи дышали прохладой и тишиной. Мягкий свет озарял лица, смотревшие с полотен, и подсвечивал мастерски написанные пейзажи. Даниил, чувствуя себя неуклюжим слоном в посудной лавке, брёл вдоль стен, пытаясь уловить хоть каплю того прекрасного, о чем с таким жаром рассказывала Милана. Его взгляд скользил по рамам, не задерживаясь, пока её мягкий голос негромко повествовал о том, что она знала и ценила.

– Даня, ты только вдумайся, – указывала она рукой на окружающие их полотна, – ведь всё это великолепие, которое сейчас называют национальным достоянием, поначалу ютилось в обычном доме у одного мецената в Лаврушинском переулке. Представь: Третьяков увлечённо коллекционировал картины, они висели у него в комнатах, а когда места в особняке совсем не осталось, он решил пристроить отдельное здание прямо к своему дому. Вот так появилась будущая галерея!

– Ну и что? – спросил Даниил и пожал плечами. – Может, ему просто деньги девать некуда было. Или он их специально покупал, чтобы потом продать по выгодной цене.

– Да ты что! – всплеснула руками Милана. – Даня, Третьяков был меценат! Он официально подарил всю коллекцию Москве. Подарил! А сам на церемонию даже не явился. Знаешь почему? Не хотел выслушивать официальные речи и благодарности, вот и уехал за границу на это время. Скромность высшей пробы, правда?

Милана подвела его к огромному проёму зала, где возвышалось гигантское полотно, и её голос зазвучал тише.

– А теперь смотри сюда. Видишь эту громадину? Это «Явление Христа народу» кисти Александра Иванова, самая большая картина во всей галерее. Семь с половиной на пять с четвертью метров – это же стену жилого дома закроет! И знаешь, что говорят хроники? Художник трудился над этим шедевром целых двадцать лет. Двадцать лет жизни ради того, чтобы мы с тобой сейчас тут стояли и смотрели на эту красоту.

– А это не просто портрет, – продолжила она, останавливаясь перед картиной Крамского «Неизвестная». – Это вызов обществу. Она смотрит на нас с такой гордой независимостью, что становится понятно: она сама выбирает свой путь. Обрати внимание на меховую оторочку и бархат – это символ её достатка, но глаза выдают одиночество.

Даниил поднял взгляд. Но смотрел не на полотно, а на Милану. В её голубых глазах горел такой чистый, непритворный восторг, что он впервые почувствовал, как его собственное равнодушие начинает таять. Она водила его от зала к залу, указывая на детали, о существовании которых он даже не подозревал, и ее рассказы звучали как захватывающие истории.

– Врубель, – прошептала она, подводя его к «Демону сидящему». – Ты чувствуешь эту тоску? Он не просто злой дух, он изгнанник, который слишком много знает.

Даниил хотел ответить что-то умное, как вдруг воздух вокруг словно переменился. Запах дорогих духов, резкий и сладкий, вторгся в аромат старой бумаги и лака. Он обернулся.

Перед ними стояла Кристина. Ее тёмные волосы были собраны в тугой хвост, а узкое серебристое платье подчёркивало хищную грацию каждого движения. Она улыбнулась той улыбкой, от которой у Даниила внутри всё похолодело.

– Данечка! Какая неожиданная встреча, – пропела она, и прежде, чем он успел шевельнуться, шагнула вперёд и поцеловала его прямо в губы. Поцелуй был коротким, но собственническим, оставляющим сладковатый привкус помады.

Милана замерла, слегка склонив голову набок.

– Слушай, – обратилась Кристина к Даниилу, не глядя на Милану, – а с каких это пор ты перешёл на фастфуд? Я думала, у тебя более утончённый вкус.

Даниил невольно дёрнулся и взял её под локоть.

– Кристина, прошу тебя, не начинай.

– В каком смысле «фастфуд»? – переспросила Милана, но в её голосе не было обиды, только любопытство.

Кристина театрально вздохнула и обожгла Милану взглядом, полным плохо скрываемого презрения. Но ответила не ей, а Даниилу.

– Ну как же, ты же теперь везде ходишь с этим пирожком с повидлом, – сказала она ледяным тоном. – Мне Артём всё рассказал. Я, признаться, не поверила. Думала, у тебя есть чувство собственного достоинства.

Милана выпрямилась. В её глазах сверкнула искра.

– А это и есть твоя бывшая? – спокойно спросила она, глядя на Даниила с мягкой улыбкой. – Та самая, которую ты бросил?

Даниил открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Кристина побледнела и поджала губы.

– Не красней, – продолжила Милана, и в её голосе зазвучала насмешка. – Я же вижу. Ты её ещё не добросил. Ладно. Вы тут приобщайтесь к высокому, а я пойду. Не выношу запаха сушёной воблы.

Кристина вспыхнула.

– Что она имела в виду под сушёной воблой?! Это намёк на меня? – выпалила она, дёргая Даниила за рукав.

Даниил растерянно моргнул, но ничего не ответил ей.

– Дань, ты вообще меня слышишь?

Он кивнул.

– Пошли отсюда.

– К тебе? – спросила Кристина, беря его под руку и прижимаясь к его плечу.

– Каждый к себе, – ответил он и, стряхнув с себя девушку, направился к выходу.

Глава 6

– Привет! – Артём ловко припарковал байк между машинами Руслана и Даниила и, не слезая с седла, протянул руку Яну, который первый подошёл к нему. Руслан тоже поздоровался с другом, но Даниил даже не подумал ответить на его приветствие.

– Данёк, ты чего это? – спросил Артём, внимательно разглядывая недовольное лицо друга.

– А что тебя удивляет?! – воскликнул тот. – Или после того, что ты сделал, я должен рассыпаться перед тобой в благодарности?

– Да что я сделал-то? – Артём подошёл к Даниилу и положил ладонь ему на плечо: – Данёк… ты куда вообще пропал?

Но Даниил сбросил его руку и с остервенением взглянул ему в лицо:

– Ты совсем, Артём?! Зачем ты рассказал Кристине о нас с Миланой?

Артём дёрнул плечом, пытаясь изобразить безразличие, но его губы искривила насмешка.

– Да ладно тебе, подумаешь. Я просто пошутил.

– Пошутил? – Даниил толкнул Артёма плечом. – Да я уже обхохотался! Милана теперь со мной даже разговаривать не хочет. Неделю шарахается от меня! Понял, ты! А в воскресенье последний день нашего спора с отцом! И это из-за тебя я проспорил ему! Понятно?! Так что ты теперь должен мне квартиру! Ну? Это же смешно! Давай посмеёмся вместе!

– Да я же не со зла, – отступил Артём. – Просто хотел приколоться, ну и Крис подзадорить. Она всем рассказала, что ты у неё на крючке. А ты с Миланой.

– Пошёл ты, – выдохнул Даниил и, не сдержавшись, толкнул Артёма в грудь. Тот пошатнулся, но устоял и, вспыхнув, ответил тем же.

– Я же извинился!

– Да мне по фигу…

– Э-э-э, парни!!! – Ян и Руслан бросились разнимать сцепившихся друзей. Руслан схватил Даниила за плечи, оттаскивая его назад, а Ян удержал занесённую руку Артёма.

– Хватит! – рявкнул Ян. – Вы что, совсем? Из-за бабы друг друга убить хотите?

Даниил высвободился и вытер ладонью разбитую губы. Артём осторожно потрогал ссадину на скуле.

– Ладно, Дань, прости, – сказал он, наконец. – Я и вправду, кажется, перегнул. Хочешь, я сам поговорю с Миланой, всё ей объясню, возьму вину на себя.

Даниил в ответ только усмехнулся:

– Милана слышать обо мне теперь не хочет.

– Я всё исправлю, – упрямо повторил Артём. – Вот увидишь.

– Делай, что хочешь, – бросил Даниил и, развернувшись, зашагал прочь, оставляя друзей в надвигающихся сумерках.

Артём смотрел ему вслед, чувствуя, как в груди разрастается гадкое чувство вины.

***

Разыскать Милану оказалось не так-то уж и трудно. И через час он уже стоял у дверей её комнаты, сжимая в руках коробку с тортом и букет белых лилий. Постучал. Она сама открыла ему, но, узнав друга Даниила, поморщилась и скрестила руки на груди.

– Чего тебе? – спросила она.

– Милан, прости меня, – выпалил Артём, протягивая ей торт и цветы. – Это я, дурак, во всём виноват. Данька и вправду расстался с Кристиной, а я решил подразнить её. Кто же знал, что она явится в Третьяковскую галерею? Я вообще удивлён, что она знает, где та находится. В общем, это моя вина и прошу тебя, не держи зла на Даниила. Он ни при чём. Ой, это тебе…

Он протянул ей торт и цветы, но Милана не взяла подарки:

– Спасибо, мне не нужно. У меня много дел. Отнеси этот торт и цветы Кристине. От сладкого становятся добрее.

Артём растерянно моргнул:

– А цветы?

– Надеюсь, у неё на лилии аллергия.

Артём не выдержал и расхохотался:

– Слушай, а ты классная! – воскликнул он. – Ну, правда, прости! Давай все вместе сходим куда-нибудь. В планетарий, в музей, в библиотеку, куда ты там ещё хочешь сходить? Кристине ничего не скажем, обещаю.

Милана покачала головой.

– Спасибо, я пас, – она уже почти закрыла дверь и ошеломлённый Артём понял, что второго шанса у него не будет. В отчаянии он выпалил:

– Стой, стой! Подожди! В субботу у меня гонки. Хочешь посмотреть? – и замер, боясь услышать отказ.

Милана приподняла бровь:

– Гонки? На чём? Спорткары?

– Нет, мото, ШКГМ, – обрадовался Артём, что сумел заинтересовать девушку.

– Шоссейно-кольцевые? – Милана снова вышла к парню. – Ух ты! Всегда хотела посмотреть! А где это проходит?

– На Новорижском шоссе, знаешь?

– Нет, – расстроилась Милана. – А как же я доберусь туда?

– Даниил привезёт тебя, хочешь? – продолжал убеждать девушку Артём. – Я как раз купил новый аппарат. Думаю, что уделаю всех.

Милана кивнула:

– Ладно. С удовольствием. Мне всегда нравились мотоциклы.

Она не добавила, что сама прекрасно водит, а Артём даже не подумал об этом. Он решил, что нащупал у Миланы слабое место, такое же, как и у многих других девчонок – все они пищали от восторга, узнав, что он гоняет на байке. Что ж, не такая уж эта Милана и особенная.

– Тогда в субботу увидимся, – быстро сказал он. – Я сам заеду за тобой. Слушай, только Даньке ни слова. Сделаем ему сюрприз.

Милана вздохнула, но лёгкая улыбка всё же тронула её губы.

– Ладно, – ответила она и, взяв из его рук подарки, хотела уже скрыться за дверью, но он остановил её, взглядом показав на торт и цветы.

– Эй, а как же Кристина?

– Обойдётся, – улыбнулась Милана. – К вобле обычно подают пиво…

***

Субботнее утро выдалось на редкость сухим и тёплым, а потому настроение парней, приехавших поддержать друга, было отличным. По дороге они тоже успели посоревноваться друг с другом, но Даниил обошёл Руслана почти на триста метров и, хотя Ян просил его так не гнать, не уступил ему первенство. Зато теперь Даниил чувствовал себя намного лучше, хотя до сих пор не простил Артёма, и ехать на эти гонки согласился только под нажимом друзей. Ян шёл впереди, рассказывая, как чуть не выпрыгнул на ходу, когда машину Даниила занесло, и обещал, что больше не сядет с ним даже на автодроме в парке, как вдруг Руслан остановился как вкопанный и ткнул пальцем куда-то в сторону.

– Эй, народ, – сказал он, понизив голос. – Я что-то глазам не верю. Вон там, с Артёмом, это же Милана?

Даниил посмотрел туда, и что-то внутри него неприятно заныло: рядом с Артёмом, который оживлённо жестикулировал, действительно стояла Милана. Она смеялась, поправляя волосы, и выглядела так, будто была здесь в доску своя.

– Какого чёрта? – процедил Даниил сквозь зубы, приближаясь к Артёму и девушке.

Милана улыбнулась, поздоровалась сразу со всеми и посмотрела Даниилу прямо в глаза.

– Даня, успокойся. Артём меня пригласил, чтобы я посмотрела на гонки и простила его. Он хотел сделать тебе сюрприз.

– Сюрприз? – Даниил повел плечом. – Отличный сюрприз. Вы тут воркуете, пока я…

– Никто не воркует, – перебила Милана твёрдо. – Я пришла, потому что люблю мотоциклы, а Артём сказал, что ты будешь здесь. Я хотела тебя увидеть. А он просто помог.

Даниил замер. Он всматривался в её лицо, ища обман, но видел только ничем не прикрытую искренность. Гнев начал отступать, уступая место растерянности.

– Ты правда из-за меня пришла? – спросил он тихо.

– Правда, – кивнула Милана. – А теперь давай болеть за Артёма. И перестань вести себя, как ревнивый идиот.

Руслан позади хмыкнул, Ян толкнул Даниила в спину, подталкивая к свободному месту. Даниил сел, не сводя глаз с Миланы, и молча взял её за руку.

Гонка началась... Мотоциклы взревели и сорвались с места.

Артём боролся отчаянно, умело управлял байком, едва не ложился на асфальт на поворотах, но первое место удержал опытный гонщик в красном шлеме – Виктор по прозвищу Барс. Когда клетчатый флаг упал, Артём пересёк финишную черту вторым. Он остановился у боксов, стянул шлем и вытер пот со лба. Публика аплодировала, но сам он был собой недоволен – он хотел только победы.

Довольный Даниил, подойдя к Артёму, хлопнул его по плечу:

– Поздравляю, Тёмыч! Я видел, как ты старался! Но я сегодня обошёл Руслана, а ты всегда будешь вторым…

Артём побелел. Он швырнул шлем на скамейку и шагнул к Даниилу. Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними снова накалился. Но тут вмешалась Милана. Она встала между ними и развела их руками:

– Хватит! – потребовала она. – Вы что, дети? Даниил, ты приехал смотреть гонки или выяснять, кто круче? Артём, ты хотел сделать сюрприз – ты его сделал. Теперь успокойся и пожмите друг другу руки.

Парни переглянулись. Артём выдохнул и первым протянул ладонь. Даниил помедлил, но всё же пожал её – сухо, коротко, но без злости.

– Ладно, – буркнул Даниил. – Поехали, пообедаем где-нибудь.

Домой Милана и Даниил возвращались, когда было уже совсем темно. В машине они были вдвоём, парни решили поехать на вечеринку к какому-то другу, но Милана отказалась, она хотела успеть в общежитие вовремя, и Даниил не стал отказывать ей.

Но, попетляв по улицам города, он свернул на какой-то пустырь и заглушил двигатель.

– Зачем мы здесь? – спросила Милана, поворачиваясь к нему.

Даниил молчал. Он смотрел на неё, чувствуя, как в груди его закипало что-то дикое и нетерпеливое. Он потянулся к ней, положил ладони ей на плечи и притянул к себе.

– Хватит мучить меня, Милана, – прошептал он, и его пальцы скользнули по её талии, забираясь под свитер. – Ты же знаешь, что я хочу тебя.

Милана дёрнулась, пытаясь отстраниться, но его руки сжались крепче.

– Даниил, перестань. Мне это не нравится, – голос её дрогнул, но она старалась говорить твёрдо.

– Не нравится – понравится, – прошептал он, расстёгивая ремень. – Ну, давай, малышка…Ты же такая сладкая!

Он наклонился, чтобы поцеловать её, но Милана упёрлась ладонями ему в грудь и оттолкнула его со всей силы, на какую была способна.

– Я сказала – нет! – выкрикнула она, и в голосе её зазвенела сталь. – Отвези меня домой. Немедленно. Иначе…

– И что будет? Что ты сделаешь, если я возьму тебя прямо здесь? – он больно сжал её руку. – Побежишь жаловаться тётушке?

– Даниил, у меня ещё никого не было… – спокойно сказала ему Милана.

Даниил замер. В его глазах мелькнуло удивление, потом – досада, а потом – стыд. Он откинулся на сиденье и тороплив застегнул ремень.

– Прости, – сказал он глухо. – Я… не знал. Прости. И… выходи за меня замуж…

Глава 7

Андрей Вадимович вышел из душа, вытирая мокрые волосы полотенцем, и кивнул Даниилу, который на кухне собирался варить кофе:

– Я тоже буду. И пиццу разогрей. А то я уже опаздываю.

Он ушёл в спальню одеваться и крикнул уже оттуда:

– Мать звонила? Как она там?

– Нормально, – так же громко ответил Даниил, не поворачивая головы. – Сказала, что вернётся во вторник.

– Это я знаю, – Андрей Вадимович вернулся, на ходу застёгивая рубашку, и бросил на сына внимательный взгляд. – Ты что такой? Что с лицом?

Даниил щёлкнул дверцей микроволновки, поставил перед отцом дымящуюся пиццу и невесело усмехнулся, прежде чем ответить на его вопрос:

– Я проиграл тебе, пап, – голос Даниила звучал спокойно и сдержанно, хотя внутри него все клокотало от обиды и раздражения. – Не сумел покорить Милану.

На мгновение в кухне повисла тишина. Затем Андрей Вадимович рассмеялся, заставив сына покраснеть от досады.

– Ничего смешного не вижу, – сказал Даниил. – Но я привык отдавать долги и платить по счетам. Так что можешь отдать ключи ей.

– С какой стати? – Андрей Вадимович вытер выступившие от смеха слёзы. – Квартира твоя.

– Но ты же дал слово, – поднял голову Даниил, впиваясь взглядом в отца.

Андрей Вадимович улыбнулся той особенной, хитрой улыбкой, которую Даниил знал с детства.

– Но об этом же никто не знает, – сказал он и сделал глоток кофе. – Квартира твоя. Можешь возвращаться туда. И ещё…

Он сделал паузу, и в его голосе появилась непривычная мягкость.

– Ты очень порадовал меня, сын. За этот месяц я ни разу не видел тебя пьяным. Ни разу! Поэтому я уверен: эта девушка Милана – просто чудо. Береги её.

На лице Даниила медленно проступило удивление.

– Вот как? Значит, ты просто меня разыграл?

– Можно сказать и так, – кивнул Андрей Вадимович. – Слушай, а что за история с Третьяковской галереей? Тарасов Максим с супругой ходили на выставку и видели тебя там, но подходить не стали. Ты был с девушкой и очень увлечённо рассматривал картины. Они решили вам не мешать, но рассказали мне потом об этом, и я не знал, верить им или нет. Это была Милана, правда?

– Да, – Даниил с аппетитом приступил к завтраку и принялся весело рассказывать отцу про свой поход в музей: – Она водила меня в Третьяковскую галерею. Представляешь, пап? Мы там провели полдня. Она знает каждую картину, каждую историю. И рассказывала так интересно. Если честно, пап, она вообще не такая, как все.

Отец слушал, и улыбка его теплела. Когда Даниил замолчал, Андрей Вадимович попросил сына:

– Когда мать вернётся из командировки, познакомь нас с Миланой. И сам присмотрись к ней получше. Она будет прекрасной женой, сын.

В тот же вечер Даниил перебрался обратно в свою квартиру. А на следующий день, встретив Милану, сказал ей, что хочет познакомить её со своими родителями.

***

Ужин в доме Сумаховых был обставлен с той аристократичной изысканностью, какую умела создавать только Анна Станиславовна. Стол был уставлен дорогой посудой, свечи отражались в бокалах, натёртых до блеска, а подаче блюд могли позавидовать лучшие рестораны города. Анна Станиславовна, высокая, подтянутая женщина, с безупречной внешностью, встречала гостей с самой обаятельной из всех своих улыбок.

– Милана, какая прелесть, – певуче произнесла она, впуская девушку в гостиную. – Проходите, мы так рады познакомиться с вами.

Андрей Вадимович поднялся с кресла и протянул Милане руку, глядя прямо в глаза.

– Наконец-то я вижу вас, милая барышня, в неформальной обстановке, – сказал он.

– Вы? Ой… – растерялась Милана, даже не догадывавшаяся о том, кем были родители Даниила. Она изумлённо хлопнула ресницами, узнав проректора института в лице Анны Станиславовны и профессора Сумахова, декана своего факультета, который, как оказалось, был отцом Даниила.

– Разве ваш сын ничего не рассказывал вам о нас? – изогнула красивые брови Анна Станиславовна.

– Нет… точнее, да… – окончательно смутилась Милана. – Но он говорил, что вы преподаватели. Я думала, учителя в школе…

– Милана, милая, – Андрей Вадимович взял девушку за руку и проводил её к столу, – надеюсь, мы не разочаровали вас. А вообще, я очень рад, что вы встречаетесь с нашим оболтусом, потому что Даниилу очень не хватает серьёзности и рассудительности. Вы ведь поделитесь с ним этими качествами?

Милана улыбнулась, не замечая, как Анна Станиславовна переглянулась с сыном. Тот ответил на взгляд матери лёгким движением плеч и улыбнулся ей:

– Ну так что? Может быть, уже сядем за стол?

За ужином говорили о живописи и учёбе. Милана оживилась, рассказывая о том, как ей нравится учиться и не скрывала своего увлечения искусством. Андрей Вадимович слушал с неподдельным интересом, вставлял вопросы, смеялся её остротам. Даниил, как мог, поддерживал разговор, и вечер, начавшийся с неловкости, теперь протекал в непринуждённой, приятной обстановке. Даже Анна Станиславовна, тщательно следившая за ходом ужина, изредка вставляла вежливые реплики.

– Ах, какие вы счастливые, что у вас так много свободного времени, – сказала она, выбрав удобный момент. – Должна признаться, я всегда любила музеи, но теперь не могу позволить себе часто посещать выставки. А там, где жили вы, Милана, есть что-нибудь подобное Третьяковской галерее?

– Ну что вы, конечно нет, – ответила ей девушка. – У нас очень маленький городок, но музеи всё равно есть. Два купеческих дома и Музей народных ремёсел и промыслов. Я часто там бывала…

– Боже мой, как интересно, – Анна Станиславовна сцепила пальцы и положила на них подбородок. – Вас водили туда родители?

– У меня нет родителей, есть тётя и дядя, – сказала Милана. – Они после смерти мамы воспитывали меня вместе со своим сыном и дочерью.

– А ваш отец?

– Я его не помню, – ответила девушка. – Мне было полгода, когда он бросил нас с мамой и уехал. Вообще не представляю, где он сейчас и что с ним.

– Бедный ребёнок, – вздохнула Анна Станиславовна, но голос её прозвучал чуть холоднее, чем следовало бы. – Сейчас я подам десерт…

Когда часы пробили одиннадцать, Даниил с Миланой начали прощаться. Анна Станиславовна с милой улыбкой обняла девушку, сжимая её плечи с той театральной наигранностью, которая считалась вполне приличной в кругу её общения. Андрей Вадимович проводил гостью до двери, лично подал Милане пальто и долго жал её руку.

– Спасибо за приятный вечер, буду рад увидеться с вами, Милана, ещё, – сказал он, и это прозвучало как обещание.

***

Едва защёлкнулся замок, Анна Станиславовна сбросила «маску». Она стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди, и смотрела на мужа с ледяным презрением.

– Эта девушка слишком проста для нашего сына, – отчеканила она. – В ней нет никакой утончённости. Ни изюминки. Ни лоска. Даже странно, что она умеет пользоваться всеми столовыми приборами, а не только ложкой. Наш сын и бездомная сирота… Фу… нет, я не допущу такого мезальянса!

– Аня, – Андрей Вадимович обнял жену. – ну что ты говоришь? Милана доброжелательная, умная и обаятельная девушка. Я никогда не видел Даниила таким счастливым. Ты хоть заметила, как он на неё смотрел?

– Я сказала, что мне не нравится эта девица! – отрезала Анна Станиславовна. Она освободилась из объятий мужа, развернулась и, не сказав больше ни слова, скрылась в спальне, оставив его в тишине опустевшей гостиной, где ещё пахло свечами и дешёвыми духами Миланы.

***

Даниил Сумахов всегда считал себя человеком, привыкшим добиваться своего. Упорство, граничащее с упрямством, было его родовой чертой, и в первые же дни после знакомства с Миланой он решил, что она сама прыгнет к нему в постель, чтобы привязать к себе покрепче. Он был красив, богат, остроумен, девушки сами вешались на шею, и он привык к лёгким победам. Но Милана оказалась крепостью, которую не так-то просто взять.

Следующая попытка после её признания в машине, тоже ни к чему не привела. А ведь он предложил ей загородную поездку на выходные, собирался снять лучший номер с панорамными окнами и большой кроватью. Но Милана отказалась, сославшись на какой-то дурацкий зачёт, к которому хотела серьёзно подготовиться.

Еще через две недели он пригласил её на уикенд в отцовский загородный дом – старую дачу в Подмосковье с камином, бильярдом и огромной террасой, выходящей в сосновый бор. Она снова отказала ему, придумав для этого новый повод. Не хотела и смотреть его квартиру, куда он не раз приглашал её на чашку кофе.

И вот, в середине декабря, когда он получил очередной отказ, терпение Даниила лопнуло. Кровь ударила в голову, и все слова, которые он копил неделями, вырвались наружу.

– Милана, – сказал он, сжимая её локоть так, что она поморщилась. – Я не железный! Мне нужна разгрузка, понимаешь? Ты слышала что-нибудь о тестостероне?

Она не отшатнулась, не испугалась. Только подняла бровь и посмотрела на него с лёгким, почти сочувственным любопытством.

– Конечно, слышала, – ответила она ровным голосом и попросила: – Отпусти, мне больно.

Даниил даже опешил от её спокойствия и растерянно разжал пальцы.

– Ну и как мы будем решать эту проблему?

– Ну, ты же как-то решал её без меня, – пожала плечами Милана. – Значит, можешь найти способ и сейчас. А я тут не при чём.

Он поднял руки вверх.

– Всё, я сдаюсь. Не знал, что влюблюсь в Снежную королеву.

Милана рассмеялась.

– Я не Снежная королева. Просто не хочу быть твоей очередной.

***

Приближался Новый год. Ёлки в витринах магазинов переливались огнями, в воздухе пахло мандаринами и снегом, и Даниил решил: этот праздник поможет ему добиться своего. Он пригласил Милану встретить Новый год у него в квартире – той самой, которую она ни разу не видела, и куда он перебрался после примирения с отцом.

– Приезжай, – сказал он ей по телефону, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. – Я приготовлю ужин. Шампанское, оливье, ёлка. Всё как положено. Без родителей, без друзей. Только ты и я.

На том конце повисла пауза. Даниил затаил дыхание в ожидании ответа.

– Прости, – вдруг сказала Милана. – Но я уезжаю домой. Сейчас как раз на вокзале покупаю билет.

– Купи и на меня, – попросил Даниил. – Я поеду туда с тобой.

Глава 8

Валентина, стоя на стуле, потянулась к гардине, чтобы накинуть на неё очередную петлю гирлянды, когда услышала звонок телефона:

– Юль! Юля! Да где ты там опять запропастилась! Телефон подай!

Но дочь не ответила ей и тогда Валентина, покачнувшись, неловко спрыгнула на пол и тут же споткнулась о коробку с ёлочными игрушками, которую Константин ещё утром принёс из гаража. Отыскав телефон на тумбочке под телевизором, она нервно нажала кнопку и ответила на вызов, даже не взглянув на экран.

– Да! – рявкнула она в трубку. – Кто там?!

– Тётя, привет, – начала Милана, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Это я.

– Ну чего ты трезвонишь? – напустилась на девушку Валентина. – Я чуть не убилась из-за тебя! Ты билет купила, рохля?

– Да, купила. Тётя, я как раз хотела предупредить …– Милана, привыкшая к манере общения тёти, нисколько не смутилась, услышав такое приветствие, но на секунду всё-таки умолкла, собираясь с духом, прежде чем сказать: – Я приеду не одна.

В трубке повисла тяжёлая, грозовая тишина, а затем разразилась буря.

– Что значит «не одна»? – закричала Валентина так, что Милана убрала трубку от уха. – Ты что, совсем, что ли? Вообще головы на плечах нету? Кого ты там решила притащить?

– Мы приедем с Даней…

– Не, ну ты нормальная, а? – снова подняла крик Валентина. – Я тут должна готовиться, денег тратить в два раза больше, а ты мне такие сюрпризы подкидываешь! Как ты сказала, зовут этого хлыща? Димка, что ли?

– Тётя, его зовут Даниил, – терпеливо ответила Милана.

– Это ещё кто такой?

– Тётя, ну я же рассказывала тебе о нём, – мягко напомнила Милана. – Он сделал мне предложение. Я же говорила.

– Так ты же ему вроде отказала! – отрезала Валентина и вдруг замолчала, прежде чем снова переполошиться. – Боже Святый! Милашка! Ты что, беременная? Я так и знала…

– Нет, тётя, ну что ты! – воскликнула Милана, покраснев до корней волос. – И я не отказала ему. Я сказала, что должна подумать.

– Ой, дурная-а-а… – протянула Валентина. – Замуж она собралась. На черта тебе этот хомут?

– Тётя, я очень хочу, чтобы ты увидела Даню своими глазами. Он хороший человек и тебе понравится, – стояла на своём Милана.

– Ой, Господи, – взвыла Валентина. – Ещё Даниилов мне тут не хватало! Ладно, вези уж своего Даниила. С голоду не помрёт, как-нибудь прокормим. Я его тут со всех сторон пощупаю. Посмотрю, что за фрукт. Если он какой-нибудь прохиндей, я его быстро вычислю. Но ты сдурела, Милашка! Как пить дать, сдурела! Это я тебе говорю! Всё, пока!

Милана улыбнулась. Она знала этот взрывной, колючий характер своей тёти, за которым скрывалось доброе и заботливое сердце. Она знала, что её любят, несмотря ни на что.

А Валентина обернулась, услышав, как хлопнула входная дверь.

– Юлька, паразитка! Где ты ходишь?!

– Так ты ж сама погнала меня мусор выбросить, – пожала плечами девушка.

– Провалилась ты там, что ли? Помогай мне давай! На шкафу пылюку вытри, Милашка с женихом к нам едет!

Лицо Юлии удивлённо вытянулось:

– Как? Уже?!

– Вот тебе и уже, – Валентина вдруг опустилась на стул и прижала ладонь к сердцу. – Опять защемило проклятое… Ох, навязались же вы на мою голову…

***

– Куда ты собрался? – Анна Станиславовна, услышав новость о том, что сын уезжает с Миланой, только всплеснула руками. – Сынок! Опомнись! Я категорически против, чтобы ты ехал непонятно куда к неизвестным людям! В такой дыре живут одно быдло, пьянь и рвань!

– Мам, прекрати, – попросил Даниил. – Я сказал тебе это, чтоб вы не поднимали переполох, разыскивая меня по городу.

– Сынок! Мальчик мой! Я хочу, чтобы ты встретил праздник с нами, а не среди каких-то алкашей! – продолжала она, не слушая его. – Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Ты бросаешь семью ради неизвестно кого!

– Мам, – усмехнулся он. – Я последний раз встречал с вами Новый год, когда мне было тринадцать лет. И давай договоримся: я еду к Милане. Я хочу поехать. И это не обсуждается.

Он вышел из комнаты, оставив мать наедине с собой.

***

Поезд из Москвы прибыл в родной город Миланы по расписанию, и Даниил, не привыкший к таким долгим поездкам, вышел из вагона первый, снял сумки, которые они брали с собой, потом помог спуститься Милане. А по перрону к ним уже спешил улыбающийся дядя Костя:

– Ну, здравствуй, Милашка-племяшка, – прогудел он, обнимая девушку. – А это, значит, и есть тот самый жених, который навёл у нас такой переполох?

– Да, дядя Костя, это Даниил, – представила парня Милана.

– Очень приятно, – Даниил протянул руку, и Константин пожал её крепко, с ощутимой мужской силой.

Дорога до дома была недолгой, и заснеженный городок даже понравился столичному гостю. Он только попросил Константина остановиться у цветочного магазина и сам выбрал три букета – Милане, её тёте и Юле, решив покорить сердца сразу всех женщин.

Однако Валентина встретила его таким острым и оценивающим взглядом, что Даниил понял – одним букетом тут не отделаешься. Зато Юля, симпатичная девушка, чем-то неуловимым похожая на мать, охотно приняла цветы и фыркнула, стрельнув глазами в сторону красивого москвича:

– Пф-ф-ф, тоже мне жених…

– Заходите, замёрзли, небось, – буркнула Валентина неприветливо, но в её голосе не было ни недовольства, ни злости.

За накрытым к обеду столом уже сидели Юрий, сын Константина и Валентины, и его невеста Марина. И когда все, наконец, перезнакомились, Даниил принялся раздавать купленные в Москве подарки. Константин и Юрий, оба заядлые рыбаки, получили два хороших спиннинга, Валентина, вечно жалующаяся на спину, импортный массажер, Марина – флакон модных духов, а Юля – планшет, о котором всегда мечтала.

– Ишь, как потратился, – вздохнула Валентина, глядя на улыбающегося Даниила. – Ладно, спасибо, зятёк. Ну что стоишь, давайте уже обедать, пока не остыло.

***

Однако умиротворения Валентины хватило ненадолго, и она почти сразу приступила к Даниилу с вопросами.

– Ну рассказывай, друг мой ситный. Откуда ты такой взялся? Как с Милашкой нашей познакомился? Родители есть у тебя или ты, как она, сирота?

Даниил отложил вилку, чувствуя, как под этим взглядом хочется поправить галстук.

– Валентина Михайловна, – сказал он, невольно переглянувшись с Миланой, – мои родители – профессора. Отец преподаёт в нашем с Миланой институте, мы, кстати, там и познакомились. Мама сейчас занимает там должность проректора.

Валентина задумчиво покачала головой:

– Ого. Интеллигенция, значит. А мы тут люди простые, рабочий класс. Гайки крутим, спину гнём. Пока вы у себя в Москве на диванах философствуете, мы с утра до ночи на заводе пашем. Так что, ты уж прости, но не верю я тебе, Даня, что ты серьёзно относишься к нашей Милашке. Она девушка простая, душевная, наивная. И сердце у меня не на месте. Чую, поматросишь ты её и бросишь...

Милана вспыхнула румянцем на щеках и хотела вмешаться, но Даниил под столом сжал её руку, останавливая.

– Я люблю Милану, – сказал он серьёзно и строго. – И хочу, чтобы мы были вместе. Я не шучу, Валентина Михайловна. У меня серьёзные намерения. Правда.

Валентина прищурилась, но промолчала.

– Вот за это и выпьем! – Константин наполнил бокалы. – Ну, за молодых!

– Ладно, поживём – увидим, – снова качнула головой Валентина и тоже подняла свой бокал.

***

Новогодняя ночь выдалась морозной. Снег хрустел под ногами, и в доме пахло хвоей и мандаринами. Все собрались за столом у телевизора, и когда куранты начали бой, Милана, стоя рядом с Даниилом, чувствовала, как колотится её сердце. Бой часов стих, и в комнате раздались радостные крики и общие поздравления.

Вдруг Даниил опустился на одно колено перед Миланой. В руке у него блеснуло кольцо – золотой ободок с прозрачным камнем, который ловил свет и разбрасывал его по стенам.

– Милана, – его голос дрожал, но в глазах стояла решимость. – Ты согласна стать моей женой?

Милана ахнула и закрыла лицо ладонями, а потом, покраснев до кончиков волос, кивнула, не скрывая светящихся от счастья глаз:

– Да! Да, я согласна!

Даниил надел кольцо ей на палец, и Милана бросилась ему на шею.

Валентина вдруг всхлипнула и провела ладонями по лицу, стирая мокрые дорожки.

– Ну вот, – сказала она дрожащим голосом. – Дождалась. Выросла моя девочка.

Дядя Костя крякнул, разлил всем шампанское и крикнул громко:

– Давайте, за молодых! Чтобы жили долго и счастливо! Ура-а-а-!!!!

Юля и Марина подошла поближе и с нескрываемой завистью разглядывали кольцо на руке невесты. Камень играл, переливался, и Юля вздохнула.

– Красивое какое, – прошептала она.

А Юрий хлопнул Даниила по плечу и обнял сестру:

– А давайте забабахаем сразу две свадьбы! Ради такого я тоже женюсь! А, Маруся? Согласна?!

– Если такое же кольцо подаришь! – отозвалась та.

Милана рассмеялась сквозь слёзы и чмокнула брата в щёку. Ночь, шумная и весёлая, продолжалась, даря надежду на счастье и волшебство…

***

В Москву Милана и Даниил возвращались самолётом на следующий день после Рождества. В иллюминаторе таяли облака, и счастливая Милана уснула, положив голову Даниилу на плечо. Он смотрел на неё, на кольцо на её пальце, и мягко улыбался. Но стоило ему закрыть глаза, как перед ним вставала мать – её холодное лицо и стальной голос. Он вёз ей из этой глухомани, как она выражалась, подарки: домашнее варенье, вязаные носки, сувениры, всякие вкусности и бутылку настойки от дяди Кости. А впереди была встреча. И разговор. И он не знал, что скажет мать, когда узнает, что её сын, будущий профессор, обручился с Миланой, даже не поставив её с отцом в известность.

Самолёт пошёл на снижение, и Даниил посмотрел в иллюминатор. Огни Москвы расползались внизу огромной паутиной. Он глубоко вздохнул и поцеловал Милану в макушку.

– Просыпайся, – прошептал он. – Мы дома.

Глава 9

Проводив Милану до общежития, Даниил отправился к родителям, чтобы передать им подарки от Валентины и Константина. Но, только переступив порог роскошной родительской квартиры, он понял, что вернулся из другого, параллельного мира, который почему-то застрял в девяностых, если не в восьмидесятых, годах. Нет, у тех людей, что остались в том городке, тоже были телефоны, спутниковая связь, интернет и ещё какие-то блага цивилизации, но сама атмосфера… она была совершенно другой, и сейчас Даниилу казалось, что он побывал в прошлом, из которого ему удалось выбраться только чудом.

В прихожей Даниил сразу же встретил изысканный аромат лаванды, который просто обожала мать, а ещё тут пахло роскошью, о которой даже не мечтала тётка Миланы. Интересно, что она сказала бы, побывав здесь… Наверное, решила бы, что так живут какие-нибудь миллиардеры… Даниил прислушался. Из кабинета доносился приглушённый голос матери, она с кем-то разговаривала по телефону. Отец, как всегда, был у себя в кабинете.

Даниил снял пальто, поставил на пол два объёмных пакета, перевязанных бечёвкой, и крикнул:

– Мам, пап, я приехал!

– Данечка! Сынок! Наконец-то! – Анна Станиславовна поспешила к сыну, обняла его и поцеловала. – Боже мой! Я все эти дни места себе не находила! Слава богу, ты вернулся! Андрей, ну где ты там? Ты что, не слышишь, Даня вернулся!

Её взгляд упал на пакеты, лежавшие у ног Даниила.

– Что это? – спросила она с лёгкой брезгливостью.

– Это вам. От семьи Миланы, – ответил Даниил, расплываясь в улыбке. – Она очень просила передать. Всё своё, натуральное.

Из кабинета вышел Андрей Вадимович и засиял, увидев сына.

– Даня! Наконец-то! Здравствуй, сын! – он крепко обнял Даниила, потом поднял с пола подарки. – Ух ты, какие тяжёлые! Ну-ка, показывай, что там за сокровища.

Анна Станиславовна недовольно поморщилась, но отошла в сторону, скрестив руки на груди. А Даниил вместе с отцом принялся распаковывать гостинцы и выкладывать их на стол. Чего тут только не было: банки с вареньем, квашеной капустой, солёными огурцами, маринованными грибами. Мёд двух видов, завёрнутый в чистое полотенце пирог – настоящая кулебяка; плотно упакованная в фольгу копчёная рыба, что-то ещё…

– Фу, что за деревенщина, – процедила Анна Станиславовна, брезгливо трогая одну из банок пальцем, словно боялась испачкаться. – Ты хоть знаешь, в каких условиях это готовили?

– Мам, попробуй сначала, – мягко предложил Даниил.

Андрей Вадимович уже откупорил банку с огурцами, крякнул от удовольствия и захрустел.

– О-о-о! – выдохнул он, зажмурившись. – Я с детства такой вкуснотищи не ел! Вот это хруст, вот это аромат! Дань, передай Милане, что я её обожаю за такие соленья. А кулебяка… м-м-м…

Даниил засмеялся, глядя на отца, который закатывал глаза от удовольствия, но замолк, заметив, как нахмурилась мать. Анна Станиславовна метнула на мужа злой взгляд:

– Тебя как будто сто лет не кормили…

– Сто не сто, а с детства так не ел точно, – проговорил с набитым ртом Андрей. – Такую кулебяку только моя бабушка готовить умела. Она называла это «стряпать». А ещё сама катала лапшу и варила её на курином бульоне.

– Тётя Миланы до сих пор так делает, – кивнул Даниил. – Я сам видел.

– Всё! Данька, решено! – Андрей хлопнул сына по плечу: – В следующий раз я поеду с тобой!

– Даже не мечтай, – ещё больше нахмурилась Анна Станиславовна. – Я надеюсь, Даня, что это твой последний визит в ту глушь. Господи, что за люди!? Едят какие-то борщи да лапшу, которую сами катают. Дикость.

– Мам, это называется традиция, – спокойно возразил Даниил. – Мы с Миланой и её родными всей семьёй лепили пельмени.

– Погоди… что? Что ты сказал? Они заставили тебя готовить себе еду? Ты, мой сын, сам лепил эти… пельмени? Но это же очень вредная еда. Так нельзя питаться!

Возмущению Анны Станиславовны не было предела, а Даниил продолжал:

– У них есть такой обычай: в один пельмень кладут много соли и перца. Кому он достанется – того ждёт счастье.

Андрей Вадимович рассмеялся:

– Здорово-то как! И кому же повезло?

– Мне, – просто ответил Даниил. – Я чуть не подавился, когда раскусил его. Еле прокашлялся…

Андрей Вадимович теперь не смеялся, а хохотал, держась за бока:

– Ну, значит, быть тебе счастливым, сынок!

Зато Анна Станиславовна побледнела. Её глаза расширились от ужаса.

– Они там что, совсем с ума сошли? Сынок, ты же мог отравиться! Господи! – она схватилась за голову. – Я завтра же запишу тебя к гастроэнтерологу, срочно! И больше ни ногой туда. Забудь это место как страшный сон. И эту девушку тоже! Хватит с тебя этих приключений.

Даниил выпрямился, посмотрел матери прямо в глаза:

– Мама, я сделал Милане предложение. Этим летом мы поженимся.

Анна Станиславовна застыла с искажённым лицом, на котором промелькнуло сначала непонимание, потом оскорблённая гордость, затем откровенное бешенство. Она сделала шаг назад, театрально прижала ладонь ко лбу и, закатив глаза, рухнула в кресло, уронив голову на подлокотник.

– Ах… мне дурно… – простонала она, прикрыв веки. – Мы… должны принять в дом эту безродную дворняжку? Какой позор! Андрей, ты слышишь? Твой сын собрался жениться неизвестно на ком!

– Я слышу, – спокойно сказал Андрей Вадимович, подходя к жене и протягивая ей стакан воды. – Выпей, Анна. И слушай: если Данила счастлив, то я – за. А ты успокойся.

Даниил подошёл к матери, накрыл её руку своей.

– Мам, я люблю её. И это не обсуждается.

Анна Станиславовна резко убрала ладонь, встала и, не оборачиваясь, вышла из кухни.

Даниил переглянулся с отцом. Андрей Вадимович подмигнул и, отломив ещё один кусок кулебяки, с чувством произнёс:

– Это правда вкусно, сынок. А мать перебесится. Эх, жаль ты не привёз пельмени. Слушай, а давай откроем настоечку, да под кулебяку… Пока мать не видит. А то мне её брокколи уже поперёк горла стоят. Ну, за тебя!

***

Весна в этом году выдалась ранняя и тёплая. Даниил почти не замечал, как летели дни: он давно отвык от прежней жизни – от шумных клубов, от пустых разговоров с друзьями, от бессмысленных гонок на дорогих машинах. Всё это казалось теперь чужим, ненужным, будто осталось в другой вселенной.

Они часто гуляли по вечернему городу, держась за руки, и Даниил в такие моменты чувствовал удивительный покой. Между ними не было близости в том, плотском смысле, который раньше казался ему обязательным. Он больше не настаивал. Он ждал. Ждал свадьбы, предвкушая настоящую брачную ночь – неспешную, нежную, полную доверия. Это ожидание наполняло его сладкой истомой.

– Я люблю тебя, – часто говорил он Милане.

Она верила. И чувствовала к жениху то же самое.

Андрей Вадимович не мог нарадоваться на сына. Даниил начал сам ездить в институт, перестал пропускать занятия, готовил презентации, увлёкся написанием дипломной работы, даже согласился провести с отцом совместный семинар. Андрей Вадимович сиял:

– Наконец-то, Даня! Я всегда знал, что в тебе есть стержень. Просто тебе нужен был правильный человек рядом.

И только Анна Станиславовна всё ещё носила в душе холод. Она старалась не показывать этого Милане, когда та приходила в гости, улыбалась сквозь зубы, подавала чай или закуски, но взгляд её оставался чужим. Даниил видел это, но молчал. Они уже подали заявление в ЗАГС – значит, скоро Милана войдёт в их дом, станет частью семьи. Матери придётся смириться.

В один из пятничных вечеров Даниилу позвонил Ян.

– Старик, родители улетели в Италию. Я закатываю вечеринку! Ты обязан быть. Все наши будут. Мы уже забыли, как ты выглядишь, чёрт возьми!

Даниил подумал и согласился.

***

Особняк Яна утопал в огнях. Из окон гремела музыка, в бассейне плескались полуголые девицы, на лужайке курили, смеялись, коктейли лились рукой. Воздух был густым от запаха алкоголя и разгорячённых тел. Даниил замер на пороге, и вдруг неожиданно резко его накрыло давно забытое чувство. Боже, как же он соскучился по этому всему! По гулкому ритму, по лёгкости, по безумству, которое не требует оправданий.

– Кого я вижу! – Артём хлопнул его по плечу, щурясь от дыма. – Домашний мальчик, блин.

Даниил усмехнулся:

– Да ладно… Никакой я не домашний. Я просто остепенился и вообще скоро женюсь. Так что приглашаю вас на свадьбу.

Парни переглянулись. Ян присвистнул.

– Это надо обмыть!

Даниил отказываться не стал и уже после двух коктейлей опьянел так, как раньше с ним бывало после пары бутылок.

Артём подсел ближе:

– Глянь, какие девочки, – он кивнул на двух модельных блондинок, которые тёрлись у бассейна. – Скажешь, они хуже твоей толстушки?

Даниил вспыхнул. Пьяный, размякший, он резко обернулся:

– Не смей сравнивать её со всякими шлюхами! – голос его дрогнул от обиды и злости. – Милана ещё невинная. Она чистая. И я жду брачную ночь, как мальчишка. Отвечаю за свои слова.

Артём переглянулся с Яном и Русланом. Они заулыбались, не веря ему.

– Что? В наше время?

– Сейчас на восемнадцатилетних девках уже проб негде ставить, – хохотнул Ян.

– Дань, ты нас разыгрываешь, – хмыкнул Руслан.

– Отвечаю, сказал же! – ударил себя в грудь Даниил. Глаза его горели.

– Да это просто ты такой лошок… – расхохотался Артём. – Евнух…

– Охренел!!! – взвился Даниил.

– Ну так докажи! Ксюха, иди сюда!

Одна из блондинок, грациозная, как кошка, подошла к ним и положила руки на плечи Артёма:

– Не меня облизывай, а его! – показал Артём на друга. – Соблазнишь нашего недотрогу, получишь десять косарей…

Не прошло и десяти минут, как Даниил, разгорячённый спиртным и насмешками друзей, упал в бассейн вместе с Ксенией и устроил там с ней эротическое шоу под общий свист, хохот и улюлюкание.

– Ну, теперь я узнаю нашего Даньку, – расхохотался Артём, когда Даниил выбрался из бассейна под аплодисменты Руслана и Яна. – Вечер продолжается, господа!

***

Было уже около полуночи, когда компания перебралась в бильярдную. Даниилу выпало играть с Артёмом, и он проиграл ему. Потом ещё раз. И ещё. Счёт рос, и в глазах друзей загорался хищный блеск.

– Всё! Бабки кончились, – Даниил перевёл на карту друга последнюю сумму и вывернул карманы – Между прочим, это были свадебные деньги. Отыгрываться мне нечем…

– Есть, – Артём наклонился к нему, понизив голос, – давай поставим на кон твою невесту. Точнее, её невинность. Если проиграешь – мы узнаем, правда ли это, на деле.

Вокруг засмеялись. Даниил, пьяный, ослеплённый азартом и злостью, кивнул:

– Идёт.

– Даю тебе фору… – усмехнулся Артём, показывая на треугольник из шаров, выставленный Яном.

Даниил начал игру уверенно: он разбил треугольник, закатал два шара подряд и выстроил удобную позицию. Однако затем совершил ошибку, оставив себе неудобный угол для следующей цели. Артём действовал хладнокровно. Он не только забивал свои шары, но и старался оставлять биток в позиции, затруднявшей действия соперника. К середине партии счёт сравнялся: каждый уложил одинаковое количество шаров.

Решающий момент наступил, когда Даниил попытался выполнить сложный боковой удар. Он не рассчитал силу, биток отскочил от борта, ударил по чужому шару и сам упал в лузу. Артём получил возможность поставить биток в любую точку стола. Он спокойно выбрал позицию, с которой мог бы забить оставшиеся три шара и сделал это за два удара. Партия закончилась. И над столом воцарилось молчание.

Глава 10

Подготовка к свадьбе Даниила и Миланы началась за несколько месяцев до назначенной даты. И с самого первого дня стало ясно: это будет событие, которое запомнят все.

Анна Станиславовна взяла организацию мероприятия в свои руки и приступила к ней с железной хваткой боевого генерала. Вечерами она сидела за столом в кабинете мужа, разложив перед собой десятки каталогов, образцов тканей и буклетов свадебных салонов. Рядом на подносе остывал чай в её любимой фарфоровой чашке с вензелями.

– Андрюша, – обратилась она к мужу, даже не поднимая головы, – я решила пригласить какого-нибудь модного ведущего и именитого артиста. Например, Лазарева. Он сейчас как раз свободен на нашу дату.

Андрей Вадимович, сидевший в кресле с ноутбуком, поперхнулся.

– Лазарева? Ты с ума сошла? Это же целое состояние!

– На свадьбе нашего единственного сына будет весь цвет нашего города, – Анна Станиславовна наконец оторвалась от каталогов и посмотрела на мужа с ледяным спокойствием. – Ты хочешь, чтобы гости скучали под дешёвую музыку?

– А почему бы не нанять какую-нибудь группу попроще? – буркнул Андрей Вадимович. – Лазарев – это перебор.

– Перебор – это когда гости пляшут под баян, – отрезала Анна Станиславовна. – Хотя, наша новая родня, думаю, была бы вполне довольна. Ты, кстати, слышал новость?

– Какую?

– Платье невесты тётя и дядя Миланы купят сами. Они сами так захотели. Представляешь? Я позвонила им и посоветовала Версаче за полмиллиона, но они только ахнули, а эта Валентина такими словами выражалась, что я даже растерялась.

– Она тебя оскорбила? – Андрей Вадимович нахмурился.

– Нет, ко мне это не относилось, да я и не стала слушать. Но всё равно было неприятно…

– Ну и успокойся, – Андрей Вадимович подошёл к жене и, положив руки на её плечи, принялся осторожно разминать их. – Скажи, слава Богу, что нам хоть это платье не придётся оплачивать. Пусть одалживают деньги, оформляют кредиты, нам всё равно, правда?

– Андрюша, а если Милана будет одета, как чучело? – вздохнула Анна. – Я так боюсь опозориться. Свадьба Даниила должна пройти на высоте. Господи, ну почему он выбрал именно эту девушку…

***

Валентина и Константин действительно влезли в долги. Они взяли кредит в банке, и кое-что одолжили у знакомых и родственников. Деньги нужны были не только на платье, но и на одежду для всей семьи, на подарки и поездку. Валентина до рубля рассчитала нужную сумму, но, хорошо подумав, решила, что им понадобится больше, хотя и знала, что мужу это не понравится. Константин действительно поворчал, когда узнал, сколько они теперь были должны, но счастье Миланы для него было важнее денег, и он очень быстро успокоился.

***

Территория загородного клуба «Лесная нимфа» была забронирована на целый день. Выездная регистрация должна была пройти на лужайке перед искусственным озером, где планировалось установить белоснежную арку, увитую живыми и искусственными цветами. Оформление Анна Станиславовна выбрала классическое, но с современными нотками: невесту и жениха должны были окружать приглушенные бежевые и золотистые тона, подчёркивающие великолепие изысканных композиции из свежих цветов.

Милану ко всему этому Анна Станиславовна не подпускала. Она не доверяла вкусу провинциальной девушки и прямо сказала, что лучше знает, как удивить гостей.

– В конце концов, с твоей стороны будут только тётя с дядей и их взрослые дети, я так понимаю, да? То есть, всего пять человек. А с нашей – двести. Чем ты можешь мне помочь в таком случае?

– Ничем, – призналась Милана. – Но ведь это было бы некрасиво и даже неприлично, если бы я не предложила вам свою помощь.

– Спасибо, девочка, – кивнула Анна Станиславовна, – я ценю твою деликатность, но помощников у меня хватает и без тебя.

Даниил в этой суете казался сторонним наблюдателем. Он появлялся на примерках костюма, репетировал свадебный танец, кивал, улыбался, встречался с Миланой, но она всё чаще ловила его взгляд: отсутствующий и задумчивый. Он как будто сторонился её, и даже в его лёгких прикосновениях было что-то непонятное и необъяснимое, какая-то виноватая нежность, словно он пытался извиниться заранее.

– Дань, ты чего такой странный? – спросила Милана однажды вечером, когда они сидели на качелях в парке. – Я в последнее время тебя просто не узнаю. Волнуешься из-за защиты?

Он в ответ неопределённо пожал плечами. Диплом его волновал мало, но правду своей невесте сказать он не мог.

– Голова забита, – признался он, глядя куда-то в сторону. – Много всего навалилось в последнее время. И защита, и свадьба.

– Ты можешь мне рассказать, – мягко настаивала Милана. – Мы же будущие муж и жена. У нас не должно быть секретов.

Даниил вздохнул, взял её руку и крепко сжал.

– Всё хорошо, маленькая. Просто волнение. Первый раз женюсь, сама понимаешь.

Он попытался отшутиться, но Милане показалось, что в его улыбке промелькнула тень боли. Она хотела спросить ещё что-то, но Даниил встал и повёл её к машине.

– Милана, давай я отвезу тебя домой. Чертовски разболелась голова… Прости…

Милана послушно пошла за ним, но где-то в глубине души занозой засело сомнение. Тогда она ещё не знала, что разгадка придёт намного раньше, чем она ожидала. И что эта свадьба, которую Анна Станиславовна готовила с такой тщательностью, раскрасит мир черными красками отчаяния, обиды и боли.

***

За неделю до свадьбы, когда суета достигла своего апогея, телефон Даниила завибрировал настойчиво и тревожно. Взглянув на экран, Даниил увидел, что ему звонит Артём. Поморщившись, он ответил на вызов.

– Слушай, нужно встретиться, – голос Артёма звучал холодно и официально. – Обсудить условия возвращения долга.

Даниил замер. Он знал, о чём идёт речь. Тот самый долг, который они не обсуждали вслух, но который висел между ними, как дамоклов меч. Проигрыш в бильярд был лишь ширмой, за которой стояло нечто большее.

– Я не буду этого делать, – ответил Даниил, стараясь говорить ровно. – Ты понимаешь, о чём просишь? Скоро моя свадьба. Я люблю Милану. Я не собираюсь ни под кого её подкладывать.

– А как же долг чести, Даня, – голос Артёма стал жёстче. – Это святое дело. Ты дал слово. Если не выполнишь обещанное, никто из наших не подаст тебе руки. Я, кстати, на громкой.

– Да пошли вы все! – закричал Даниил. Кулак со всей силы ударил по столу, чашка с недопитым кофе подпрыгнула и опрокинулась, заливая бумаги коричневым пятном.

В трубке повисла тишина. Потом Артём сказал спокойно, почти равнодушно:

– Ладно, мы всё поняли.

Даниил почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что значило «мы поняли». С Артёмом, Яном и Русланом они были знакомы много, очень много лет и не раз проверяли и выручали друг друга в разных ситуациях. А теперь он мог остаться один. Навсегда. Потому что таких друзей у него уже не будет никогда.

Даниил глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в голосе.

– Слушайте, парни, не сердитесь. Я всё понимаю. Давайте так: я устрою для вас мальчишник. Какой захотите. Всё оплачиваю. Свадьба в субботу, в четверг можно погулять. От души.

– Вот как? – переспросил Артём, и в его голосе проскользнула насмешка. – Ну что ж, тогда в четверг встречаемся. Приезжай в загородный дом Яна. Там и отметим.

– Договорились, – выдохнул Даниил.

Внутри у него шевельнулось что-то холодное и скользкое. Но в среду вечером он не забыл предупредить невесту, чтобы она не ждала его.

– Просто завтра мальчишник. Парни хотят погулять. Ты не волнуйся, я позвоню тебе в пятницу утром.

– А когда ты оттуда вернёшься? – спросила Милана.

– Не знаю, – Даниил отвёл взгляд. – Ты же понимаешь, так быстро у меня соскочить не получится. Но ты не переживай, всё будет хорошо.

– Просто в пятницу вечером приезжает тётя, и я хочу встретить их вместе с тобой. Вместе отвезём их в квартиру, ладно?

Она хотела сказать что-то ещё, но он притянул её к себе, крепко обнял и прошептал:

– Конечно, малыш. Я ведь люблю тебя. Больше всего на свете. Помни это.

Четверг выдался суматошным. Даниил уехал рано утром, оставив Милану одну. Чтобы избавиться от странного чувства тревоги и занять себя хоть чем-то, она купила продукты и съездила в квартиру, где должны были остановиться тётя и дядя. Там приготовила обед, который можно было потом просто разогреть, и вернулась к себе в общежитие, чтобы пораньше лечь спать.

Было около одиннадцати вечера, когда зазвонил телефон. Номер был незнакомый, но Милана, лежавшая в постели, ответила на вызов. Вдруг это Даниил?

– Милана? – голос Артёма она узнала сразу. – Слушай, тут такое дело. С Даниилом несчастье.

– Что случилось? – предчувствие, мучавшее её весь день, вырвалось из души вместе с этим криком. – Говори, Артём?!

– Выходи, – коротко бросил Артём. – Руслан отвезёт тебя к Даниилу. Поторопись, он уже ждёт.

В трубке раздались гудки. Милана на секунду замерла, потом стала торопливо одеваться. В голове проносились самые страшные картины: авария, драка, несчастный случай. На улице, в свете тусклого фонаря, стоял знакомый чёрный джип. Руслан кивнул ей из открытого окна.

– Садись, – сказал он коротко. – Только не расспрашивай ни о чём, потому что я ничего не знаю, как и ты.

Милана села на сиденье и крепко сжала ладони. Машина рванула с места, оставляя позади огни города и унося её в неизвестность. Она ехала молча, молясь, чтобы всё обошлось, и не заметила, как Руслан бросил на неё долгий, странный, почти торжествующий взгляд.

Глава 11

– Всё, я так больше не могу! – воскликнула Милана, поворачиваясь к Руслану и хватая его за руку: – Ты не можешь ничего не знать! Объясни мне, что произошло? Что с Даниилом? Он в последнее время чувствовал себя не очень хорошо! Ему снова плохо, да?

Руслан кивнул.

– Голова разболелась? Приступ? Да ты можешь по-нормальному объяснить или нет?!

– Я не врач, – бросил ей Руслан. – Откуда я знаю, что с ним?!

– А вы вызвали скорую?! – не отступала от него Милана.

– Вызвали, – коротко ответил Руслан. – Не знаю, кто приедет раньше, мы или они.

– О, Господи…

– Слушай, помолчи, а? – попросил её Руслан. – У меня тоже от твоих вопросов сейчас взорвётся голова.

Милана замолкла, и какое-то время свет приборной панели освещал её бледное, застывшее лицо, превращая его в маску отчаяния.

Когда машина остановилась у высоких ворот, те отъехали в сторону, пропуская её на территорию, и снова закрылись, негромко щёлкнув задвижкой. Окна большого красивого дома светились жёлтым, тёплым светом, но Милана, не обращая внимания на великолепие особняка, выскочила из машины и быстрее ветра взлетела по ступеням, потянув на себя тяжёлую дверь.

– Даниил!!!

Она остановилась, готовая увидеть что угодно: Даниила, лежавшего на полу в луже крови, врачей, суетящихся вокруг него друзей, что-то ещё страшное и непоправимое. Но только не то, что увидела.

В гостиной, залитой мягким светом дизайнерских ламп, в больших уютных креслах сидели двое и курили кальян. Дым струился ленивыми змеями, зависал под потолком сизым маревом, дрожал в лучах тусклого света, придавая комнате налёт восточной неги и одновременно духоты. Сладковатая нота вишни или, быть может, яблока, смешивалась с терпкостью табачного листа, образуя приторно-пряный букет, от которого у Миланы сразу же закружилась голова. Артём вальяжно откинулся на спинку кожаного кресла, поигрывая стаканом с янтарной жидкостью. Рядом Ян, высокий и статный, лениво глядя, как рассеивается перед ним ароматное облако.

– А где Даниил? – голос Миланы превратился в шепот. Она шагнула к ним, едва не споткнувшись о ковёр. – Что с ним? Артём! Он в порядке?

Артём поднял на неё взгляд, в котором не было ни тени сочувствия – лишь холодное, почти исследовательское любопытство. Он едва заметно усмехнулся.

– Даниил? – переспросил он, приподняв бровь. – В порядке.

– Где он? – Милана почувствовала, как земля уходит из-под ног. – Вы же были вместе! Он сказал мне, что вы собираетесь отмечать мальчишник! Он должен быть здесь!

– Нет, теперь Даниил никому и ничего не должен, – Артём и Ян переглянулись и расхохотались. – Иди, детка, посиди с нами. У нас тут отличный коньяк.

– Твой Даниил вообще очень много говорит, – сказал вдруг Ян. – Слишком много лишнего. Распускает язык, хвастается тобой...

Милана повернулась, чтобы уйти и наткнулась на Руслана, который стоял у неё за спиной.

– Руслан, что происходит? – сдвинула брови девушка. – Отвези меня домой.

– Сейчас, что ли? – усмехнулся тот в ответ, закрыл дверь на ключ и, вынув его, положил к себе в карман.

– Руслан!!! – Милану трясло от страха.

Артём неожиданно и громко рассмеялся.

– Да перестань, малышка. Иди ко мне… Будь умницей.

Он похлопал себя по колену.

– Мне не смешно! – выкрикнула Милана, чувствуя, как горло сжимается от паники. – Отпустите меня, откройте дверь!

Руслан положил ей руку на плечо и больно сжал его.

– Не дёргайся, – попросил он, и в его голосе прозвучала угрожающая насмешка. – Я специально тебя привёз, чтобы ты побыла с нами. Ты ведь сама этого хотела.

– Отпусти! Помогите!!! – Милана начала вырываться, но Руслан крепко держал её.

– Посмотрите на неё! Какая нервная! – усмехнулся Ян, поднимаясь с кресла. Артём тоже приблизился к Милане.

Они начали толкать девушку друг к другу, словно тряпичную куклу, явно забавляясь её беспомощностью. Милана кричала, захлёбываясь от ужаса, но её крики тонули в их заливистом, циничном хохоте. Артём внезапно резко перехватил её, поднял голову за подбородок, заставляя смотреть себе прямо в глаза: холодные и бездонные.

– Пей, – приказал он.

Руслан поднёс к её губам стакан, наполненный каким-то спиртным. Милана отшатнулась, пытаясь закрыть рот, но Артём с силой разжал её челюсти, и жидкость обжигающим потоком хлынула в горло.

Милана начала давиться, она кашляла, задыхаясь, слёзы градом катились по щекам, а из горла вырывались нечленораздельные звуки. Но парням это только нравилось. Они смотрели на мучения девушки с каким-то извращённым интересом, смакуя её слабость.

– Давай ещё…

Мир вокруг Миланы начал стремительно сужаться, а страх превратился в тупое, парализующее оцепенение.

– Ну вот и молодец, – бросил Артём, и в его голосе прорезалась жестокая насмешка. – А теперь хватит. Я хочу чувствовать, как ты шевелишься…

Они вели её вверх по лестнице, словно добычу. Ноги казались Милане невыносимо тяжёлыми, а собственное тело – чужим. Её раздели и бросили на огромную кровать в спальне, которая тут же принялась качаться под ней словно палуба корабля.

Милана видела, как Артём медленно, с ледяным спокойствием, снимает рубашку. Его движения были размеренными, почти будничными. Она хотела освободиться, пыталась ползти, сопротивляться, но Ян и Руслан мёртвой хваткой вцепились в её руки, прижимая к матрасу.

– Малышка, – растянул губы в улыбке Артём. – А вот и я…

Милана продолжала биться и кричать, когда над ней склонился Руслан. Он не скрывал своей жестокости и наслаждался беспомощностью несчастной девушки, показывая ей своё превосходство.

Когда настала очередь Яна, Милана уже не могла даже плакать. Силы покинули её, и она чувствовала лишь тупую боль и безразличие ко всему. Ян склонился к уху девушки, и его шёпот, пропитанный фальшивой нежностью, стал самым страшным звуком в её жизни.

– Хорошая малышка... – шептал он. – Не нужно обижаться на нас, маленькая. Так бывает.

Милана его не слышала. Время для неё остановилось. Оно рассыпалось на мелкие, острые осколки, которые резали сознание. Сколько продолжались её мучения? Час, два, три? Или вечность? Она была одна в этой бездне, несмотря на присутствие этих мужчин.

Было около трёх часов ночи, когда Артём, разжав зубы Миланы, заставил её сделать несколько крупных глотков водки. Потом кивнул Руслану:

– Увези её отсюда, вот Данькины ключи. Оставь там его подарочек. А я спать. Давно у меня не было такого кайфового вечера.

***

Руслан сделал всё, что нужно и уехал. Но когда входная дверь с глухим стуком захлопнулась, звук этот пробился сквозь пелену беспамятства, и Милана очнулась. Она лежала на незнакомой кровати в чужой квартире и вместе с болью чувствовала странное, пугающее онемение. Словно тело больше ей не принадлежало. Словно оно стала пустой оболочкой.

Милана медленно приподнялась. Голова кружилась, желудок сжимался от тошноты, и к горлу подкатывала горькая волна. Она посмотрела на свои руки – тонкие пальцы дрожали, ногти были сломаны. На запястьях остались синеватые следы от грубых пальцев. И вдруг, как удар молнии, осознание пронзило её насквозь.

– Нет, – выдохнула она хрипло. – Нет. Не может быть. Это был сон...

Милана медленно спустила ноги с кровати. Каждое движение давалось с трудом, мышцы ныли, внизу живота тянуло тупой болью. К горлу подкатил комок, и она зажала рот рукой, сдерживая рвотный позыв. Она встала, покачиваясь и нашаривая рукой, на что можно опереться.

– Нужно в полицию, – пробилась сквозь замутнённое сознание мысль. – Я должна... рассказать.

Она вышла из квартиры, вызвала лифт, не представляя, на каком этаже находится, спустилась вниз, и только вдохнув полной грудью холодный ночной воздух, почувствовала, как тошнота немного отступает.

Милана шла, не разбирая дороги, глотая слёзы. Город казался чужим и враждебным. Здания расплывались перед глазами. Тусклые фонари отбрасывали жёлтые пятна света на качающийся асфальт. Она не знала, где находится полицейский участок, куда идти, кого просить о помощи. Но упрямо продолжала идти, надеясь, что хоть кто-то сможет ей помочь.

***

Когда зазвонил телефон, Даниил ответил сразу. Он сидел в темной кухне родительской квартиры, нервно крутя в пальцах зажигалку. Он не мог уснуть. Внутри всё сжималось от дурного предчувствия.

– Слушай, – раздался голос Артёма, наглый и торжествующий. – Ты оказался прав. У твоей Миланы никого не было. Я сам проверил. Честно говоря, я удивлён.

Даниил почувствовал, как кровь отливает от лица. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, превратились в беззвучный крик.

– И вот что еще, Данёк, – продолжал Артём, и в его голосе зазвучала ледяная, злорадная усмешка. – Теперь для тебя я всегда буду первым. А ты даже не вторым, а четвертым!

А затем в трубке раздался торжествующий хохот – смех победителя, хищника, который растерзал свою жертву.

– Её отвезли к тебе на хату, – добавил Артём, отсмеявшись. – Можешь теперь пользоваться своей плюшкой сколько хочешь!

Даниил отшвырнул телефон, как будто тот обжигал пальцы. Потом, стараясь не разбудить родителей, взял ключи и ушёл. Ушёл, чтобы увидеть всё своими глазами.

И он увидел её за два квартала от своего дома. Ссутуленная, растрёпанная фигурка поднималась по ступенькам серого здания с красным крестом. Травмпункт.

– Чёрт!

Даниил резко затормозил, бросил машину прямо у входа, даже не заглушив двигатель, и выскочил наружу.

– Милана! – крикнул он, но она уже скрылась за дверью.

Он вбежал следом, чуть не сбив с ног пожилую женщину с перевязанной рукой. В коридоре пахло хлоркой и лекарствами. Милана стояла у регистратуры, обеими руками опираясь на стойку, и говорила с медсестрой.

– Меня изнасиловали, – услышал Даниил. – Пожалуйста, помогите мне. Мне нужно... Мне нужно освидетельствование. Я хочу написать заявление...

Медсестра поднялась со стула и уже открыла рот, чтобы ответить, но тут вмешался Даниил.

– Простите, простите, доктор! – он подскочил к Милане и обхватил её за плечи, прижимая к себе. – Всё в порядке, всё хорошо. Она просто перебрала на девичнике. Я сейчас заберу её.

Милана дёрнулась, пытаясь вырваться.

– Даня! – заплакала она. – Даня, нет! Пусти меня! Так нельзя…

– Тише, тише, маленькая, – Даниил прижал её голову к своей груди, не давая говорить. Он повернулся к медсестре и, достав из кармана пачку купюр, не считая, сунул их прямо ей в руки. – Вот, возьмите. Извините за беспокойство. Она просто очень устала. Свадьба скоро, нервы.

Медсестра посмотрела на деньги, потом на Милану, которая билась в руках Даниила, издавая глухие, надрывные всхлипы. От неё действительно сильно разило спиртным, перегар смешивался с запахом пота и чего-то ещё. Женщина пожала плечами и спрятала купюры в карман халата.

– Забирайте, – буркнула она, уже теряя интерес. – И в следующий раз следите за своей невестой. Нечего ей одной по ночам шататься.

– Спасибо, доктор, – выдавил Даниил и, крепко держа Милану за талию, потащил её к выходу.

Глава 12

– Милана, пожалуйста, успокойся! – одной рукой Даниил удерживал бьющуюся на сиденье Милану, другой пытался рулить, сворачивая с улицы во двор, где находилась его квартира.

– Ты не понимаешь, – повторяла рыдающая девушка, пытаясь оттолкнуть его и открыть дверь. – Они изнасиловали меня, твои друзья. Как ты можешь так спокойно относиться к этому?! Выпусти меня, Даниил. Я хочу, чтобы их наказали за это! Они должны ответить за всё!

– Выслушай меня, – Даниил с трудом припарковался и заглушил двигатель. – Сейчас мы поднимемся ко мне и там поговорим спокойно. Милана, ты слышишь?

– Даниил…

– Просто доверься мне, малыш…

Поднявшись в квартиру, Даниил уложил Милану на кровать, сходил на кухню и принёс воды.

– Пей, – сказал он, протягивая ей стакан. – Тебе станет легче.

Милана послушно взяла стакан, сделала глоток, и вдруг воспоминания обрушились на неё, как цунами. Всхлипнув, она протянула к Даниилу руки, расплескав воду.

– Нет, мне не станет легче! Даня, ты вообще слышишь меня? Я должна заявить в полицию! Отвези меня туда!

Она попыталась встать, но Даниил мягко, но настойчиво удержал её за плечи.

– Милана, успокойся, прошу тебя, – заговорил он вкрадчиво, глядя ей в глаза. – Я всё понимаю. Но послушай меня, пожалуйста, внимательно. Давай подумаем трезво. Мои родители... Они не перенесут позора. Завтра свадьба. Всё уже готово: ресторан, гости, программа. Всё оплачено. Потрачены бешеные деньги. Съехались родственники из других городов. И вдруг такое...

– Даниил… Какая теперь может быть свадьба?! – простонала Милана. – Ты слышишь, что ты говоришь? Меня изнасиловали, а ты думаешь о свадьбе?!

– Я думаю о нас! – голос Даниила дрогнул. – О нашем будущем! Если ты пойдёшь в полицию, начнется расследование. Нас будут таскать по допросам, это станет известно всем. Мои родители, твоя тётя... Представляешь, какой это будет для них удар? Особенно для твоей тёти – у неё же сердце слабое. Она с ума сойдёт от переживаний.

Милана замерла, и по её щекам потекли слёзы.

– Но как же так, Даня? – прошептала она. – Они не должны остаться безнаказанными. За то, что они сделали это со мной...

– Я с ними разберусь, – твёрдо сказал Даниил, привлекая её к себе. – Обещаю тебе. Но только после того, как ты станешь моей женой. Сначала свадьба, а потом я найду способ их наказать. Вместе придумаем, как это сделать правильно, чтобы тебе поверили.

– Как это, «чтобы мне поверили»? – всхлипнула Милана.

Даниил вздохнул и посмотрел на неё с выражением, в котором смешались жалость и тревога.

– Милана, подумай сама. От тебя сильно пахнет спиртным. Ты сама села в машину к Руслану. Сама вошла в дом. Добровольно. А значит, у тебя нет никаких доказательств, что они привезли тебя туда обманом. Они скажут, что ты была пьяна и сама всё хотела. Адвокаты размажут твою репутацию по стенке. И ты уже не сможешь отмыться от неё никогда.

Милана отшатнулась, будто он ударил её.

– Ты мне не веришь? – спросила она с такой болью, что у Даниила сжалось сердце.

– Нет, что ты! – поспешно ответил он. – Я верю тебе, каждому твоему слову. Но я просто говорю то, что могут подумать другие. Люди злы, Милана. Они не захотят вникать. Они увидят пьяную девушку в доме троих парней и сделают свои выводы.

Она замолчала, уткнувшись лицом в его плечо. Её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий.

– Ты меня правда любишь? – спросила она еле слышно.

– Правда, – ответил Даниил, целуя её в макушку. – Больше всего на свете. И завтра мы станем мужем и женой. Мы будем счастливы. А этот кошмар мы похороним и никогда не вспомним. Обещаю.

Он гладил её по спине, шептал что-то успокаивающее, и постепенно тело Миланы расслабилось в его объятиях. Усталость, алкоголь, шок – всё смешалось в одну тягучую, дурманящую волну, которая накрыла её с головой. Она закрыла глаза, чувствуя тепло его тела, и сквозь пелену слёз ей показалось, что он действительно поможет ей всё забыть.

– Я верю тебе, – прошептала она, проваливаясь в сон.

Даниил ещё долго сидел неподвижно, глядя в стену. Он знал, что только что совершил предательство. Но другого выхода не видел. Слишком многое было поставлено на карту. В конце концов, он женится на ней. Он будет любить её. Зачем же разрушать всё из-за того, что уже не исправить?

Он лег рядом, обнял её спящую и закрыл глаза. Но сон не приходил. В голове звенел голос Артёма: «Ты будешь даже не вторым, а четвертым!» и его смех, злой, наглый и торжествующий.

***

Вечером Милана и Даниил встречали Валентину, Константина, Юру, Марину и Юлю на вокзале. Поезд прибыл точно по расписанию, и вот уже тётя, привычно ворча, обнимала Милану и Даниила, а Юля, сияющая от предвкушения праздника, забыв поздороваться, оглядывала московскую суету с неподдельным восторгом.

– Господи, какая красота! – восторгалась она, рассматривая оживлённые улицы. – Маринка, ты только посмотри, как тут классно! А мы в своей глуши сидим и ничего не видим!

Мужчины, не отвлекаясь на городские пейзажи, обсуждали с Даниилом, где они разместятся на ночёвку, а Валентина вдруг повернулась к племяннице и, всмотревшись в её лицо, спросила с тревогой.

– А ты что такая кислая? Прямо сама не своя. Что случилось? Заболела?

Милана выдавила улыбку, которая вышла жалкой и натянутой.

– Всё хорошо, тёть Валь. Просто устала. Столько хлопот перед свадьбой.

– Устала она, – Валентина недоверчиво покачала головой. – Глаза у тебя красные, заплаканные. Ты не хочешь замуж, что ли?

– Хочу, – быстро ответила Милана, но голос её выдавала дрожь.

Даниил, сидевший за рулём, обернулся и улыбнулся Милане.

– Всё нормально, Валентина Михайловна. Просто предсвадебное волнение. Милана у нас переживает за каждую мелочь. Но завтра всё будет идеально, вот увидите.

Он коснулся руки Миланы и она почувствовала, как ей передаётся тепло его пальцев. Она посмотрела на него с благодарностью. В конце концов, он был рядом. Он поддерживал её. Он обещал разобраться с теми подонками. Значит, нужно просто перетерпеть этот день.

Они разместили родственников в съёмной квартире, показали вечернюю Москву – Красную площадь, парк Горького, огни высоток. Юля и Марина ахали и фотографировали всё, что попадалось им на пути. Мужчины шутили, Милана улыбалась, кивала, но мысли её были далеко. Она чувствовала себя стеклянной куклой, которая вот-вот разобьётся. И только Валентина поглядывала на племянницу встревоженным взглядом, чувствуя где-то внутри, что с ней что-то не так.

***

И вот настал день свадьбы.

Лужайка перед искусственным озером утопала в белых и розовых пионах. Арка, увитая живыми розами, возвышалась над дорожкой, усыпанной лепестками. Обтянутые атласом кресла для гостей поблёскивали в лучах полуденного солнца, а белые ленты, привязанные к каждому сиденью, трепетали на лёгком ветру.

Гости съехались к назначенному часу – родственники, друзья, коллеги родителей Даниила. Женщины в вечерних платьях, мужчины в строгих костюмах. Аромат дорогих духов смешивался с запахом свежей зелени и цветов. Официанты в белых перчатках разносили шампанское в тонких бокалах.

Когда Милана вышла из свадебного лимузина, все разговоры стихли. Она была прекрасна. Платье, расшитое тысячами крошечных жемчужин, струилось по фигуре, мягко переливаясь на свету. Фата развевалась за спиной, словно облако.

Константин, в роли отца девушки, взял её под руку, и они медленно двинулись по дорожке к арке. Каждый шаг отдавался в груди Миланы глухим стуком сердца. Она смотрела на Даниила, и ей казалось, что всё будет хорошо.

Константин передал руку Миланы Даниилу и отошёл к гостям. Анна Станиславовна с гордым видом оглядела всех присутствующих – всё было великолепно, как она и хотела. Встретилась глазами с сыном и одарила его поддерживающей улыбкой. Он улыбнулся в ответ, и Анна удивлённо приподняла брови: его улыбка показалась ей странной, какой-то застывшей и напряжённой. Она хотела подойти к нему, чтобы узнать, в чём дело, но регистратор, женщина в строгом костюме с добрыми глазами, уже начала церемонию. Она говорила о любви, о верности, о том, как важно быть вместе в горе и радости.

– Даниил, согласны ли вы взять в жёны Милану, любить, беречь и хранить верность до конца своих дней?

Тишина накрыла поляну воздушным куполом. Гости затаили дыхание. Даниил смотрел на Милану, и в глазах его качнулись боль, решимость и отчаяние.

Прошла минута. Молчание затянулось.

– Нет, – сказал он тихо, но в тишине это слово прозвучало раскатом грома.

– Что? – переспросила регистратор.

– Нет, – повторил Даниил громче. – Я не согласен. Прости, Милана.

Лицо Миланы побледнело так, что показалось белее платья. Она пошатнулась, букет выпал из рук и упал к ногам.

– Даня... – прошептала она.

Гости зашумели. Анна Станиславовна вскочила с места, Андрей Вадимович беспомощно оглядывался по сторонам, словно ища поддержки. Валентина ахнула и схватила Константина за руку.

– Что происходит?! – крикнул кто-то из родственников.

Даниил повернулся к Милане.

– Прости меня, – сказал он. – Я правда хотел на тебе жениться. Очень хотел. Но я никогда не смогу смириться с тем, что я четвёртый. Понимаешь?

Она поняла. И это понимание ударило её сильнее, чем всё, что случилось до этого.

Милана развернулась и побежала. Платье путалось в ногах, фата развевалась за спиной. Она бежала по дорожке, усыпанной лепестками, мимо ошеломлённых гостей, мимо цветов и лент, мимо всего этого красивого, лживого праздника, который рассыпался в одно мгновение.

Гости кричали, Валентина и Марина бросились за ней, но она уже выбежала за ворота, ничего не видя перед собой из-за пелены слёз, застилающих глаза.

Даниил остался стоять у арки, глядя ей вслед. Юрий подошёл к нему и с размаху врезал так, что он не удержался на ногах и упал. Кто-то бросился на Юрия, началась свалка.

– Прекратите! Прекратите! – схватилась за голову Анна Станиславовна, но тут силы оставили её, и она упала в обморок на руки подхватившего её мужа.

Глава 13

Милана бежала, подхватив подол свадебного платья, которое всё равно мешало ей и путалось в ногах. Туфли на высоком каблуке, тоже не предназначенные для бега, заставляли спотыкаться чуть ли не на каждом шагу, а может быть, она просто не видела дорогу из-за слёз, застилавших ей глаза.

– Милана! Подожди! – доносились до неё голоса Валентины и Юли, но она не останавливалась. Выбежав за ворота ресторанного комплекса, она выскочила на шоссе и подняла руку вверх, чтобы поймать попутку. В груди горело так, будто внутрь плеснули кислоты.

Первая машина проехала мимо. Вторая тоже. Третья притормозила.

За рулём сидел молодой парень лет двадцати пяти, крупный, накаченный, с короткой стрижкой и карими глазами. Он с удивлением смотрел на девушку в свадебном платье, которая спешила к нему по обочине.

– Вам помочь? – спросил он, опуская стекло.

– Да! Пожалуйста! – Милана торопливо назвала адрес общежития, нервным жестом сорвала фату и бросила её на землю. – Отвезите меня туда.

– Садитесь, – кивнул парень. – Меня Алексей зовут.

Милана скользнула на заднее сиденье. Платье шуршало, занимая полсалона, жемчужины поблёскивали в темноте.

– Только побыстрее…

– Может, вам нужна помощь? – после недолгого молчания осторожно спросил Алексей. –

– Нет, – отрезала Милана. – Нет, мне ничего не нужно. Просто отвезите меня домой.

Она отвернулась к окну и стала смотреть на проплывающие мимо пейзажи. Она больше не плакала. Её широко распахнутые глаза были сухими, но такими пустыми, что казались стеклянными. Она напоминала статую, высеченную из белого мрамора и застывшую в одном положении. Только руки, лежавшие на коленях, чуть подрагивали.

Алексей всю дорогу смотрел на неё в зеркало заднего вида. Он видел девушку, которая только что пережила катастрофу. Её лицо было бледным, губы плотно сжаты, взгляд устремлён куда-то в пустоту. Он хотел сказать ей хоть что-то, но чувствовал, что слова здесь бессильны и потому не произнёс ни слова.

Когда машина остановилась у здания общежития, Милана потянулась к сумочке, но вспомнила, что отдала её Юле. Денег не было. Вообще ничего.

Она сняла с пальца кольцо – то самое, помолвочное, которое Даниил надел ей зимой, когда был у неё в гостях, и протянула Алексею.

– Возьмите. Этого хватит за проезд.

– Что вы, не надо! – Алексей отпрянул, замахав руками. – Я не могу взять такое. Я просто хотел помочь.

– Возьмите, – повторила Милана, и в голосе её прозвучала такая сталь, что он замолчал. Она уронила кольцо на переднее сиденье, открыла дверь и ушла, ни разу не обернувшись.

Она поднялась по лестнице, вошла в комнату, и тут, содрогаясь от каждого движения, принялась срывать с себя платье. Ткань трещала, жемчужины отрывались и разлетались по полу, как слёзы, которые она сдерживала всю дорогу.

Она осталась в нижнем белье, опустилась на колени посреди комнаты и дала волю слезам. Рыдания вырывались из груди, разрывая душу на части, плечи тряслись, и она никак не могла остановиться. Воспоминания накатывали волнами: натянутая улыбка Даниила, его лицо, глаза, слова, его предательство. «Я не хочу быть четвёртым, Милана», – сказал он. Как он мог? Как он посмел обвинять её в том, что сделали с ней?

Она не знала, сколько прошло времени, и очнулась, только когда в коридоре послышались торопливые шаги, и в комнату вихрем влетела Виолетта.

– Ну, ты даёшь, подруга, – выдохнула она, закрывая за собой дверь. – Я такое только в фильмах видела. Ты как вообще?

Милана подняла на неё заплаканное лицо и ничего не сказала.

Виолетта присела рядом на корточки, обняла её за плечи.

– Давай, поднимайся, простынешь ещё. Нечего на холодном полу сидеть. Слушай, там такое творится... Твоя тётка устроила там целый разгром. Кайф просто! Она набросилась на мать твоего Даниила, кричала, что это она во всём виновата, что её сын – подлец и мерзавец. А ему самому твой братец таких навалял, что я в шоке была. Раз-раз! И в глаз! Такой фингал засветил, красота неописуемая! А потом приехала полиция.

– Полиция? – Милана взяла в руки халат. – Зачем полиция?

– Ну я же говорю, что Юрий побил твоего жениха и менты его забрали. И тётю, и дядю тоже.

Милана быстро натянула джинсы и футболку.

– Ты знаешь, в какое отделение их отвезли?

– Не знаю, – Виолетта пожала плечами. – Наверное, в ближайшее. Там какой-то старший сержант представлялся, но я не запомнила фамилию.

– Виля, – Милана нервно выдёргивала шпильки из волос. – Где я могу их найти?

Виолетта наморщила лоб, пытаясь вспомнить.

– Да чёрт его знает. Подожди, я посмотрю по картам, что там поблизости находится.

– Давай, пожалуйста… И вызови мне такси…

Виолетта схватила телефон, а Милана собрала волосы в свой обычный пучок, умылась и, получив адрес полицейского участка, выскользнула за дверь.

***

– Милана!!! – увидев племянницу, Валентина, стоявшая вместе с Мариной и Юлей у участка, бросилась к ней. – Где ж тебя носит, падлюку? Ты что устроила, а? Опозорила нас! Бесстыжая! Ой, да что же это творится?! Где же это видано?

– Где Юра и дядя Костя? – не обращая внимания на крики тёти, спросила Милана.

– Там, – кивнула на участок всхлипывающая Марина. – Нас выгнали оттуда. Милан, а если Юру посадят?

– Не посадят, – резко ответила ей Милана и потянула на себя дверь отделения.

Она подошла к дежурному с таким выражением лица, что он, оторвавшись от своих бумаг, поднял голову и внимательно посмотрел на неё

– Что у вас?

– Я требую, чтобы вы сейчас же отпустили Константина Алексеевича Сарычева и его сына, Юрия Константиновича, которых задержали за драку на моей свадьбе. Они защищали меня и поступили так, как должны были поступить.

– Что ещё вы хотите? – усмехнулся дежурный, не принимая всерьёз её слова.

– А ещё я хочу написать заявление об изнасиловании! – заявила Милана, даже не подумав сделать голос тише. – Насильников было трое, жертва – я, Милана Владимировна Калинина.

Дежурный открыл рот и несколько раз хлопнул белёсыми ресницами.

– Кто вас изнасиловал?

– Артём Заречный, Ян Шалевич и Руслан Рудько. Это случилось в ночь с четверга на пятницу.

Дежурный побледнел и приподнялся на стуле, потом внезапно стал пунцово-красным.

– Минуточку, – выдавил он из себя, взял в руки телефон и негромко заговорил с кем-то. Потом вышел к Милане и взял её под локоть. – Присядьте здесь, подождите, – предложил он, указывая на скамейку у стены. – К вам сейчас выйдут.

Милана ждала около часа. Наконец, её позвали в какой-то кабинет, и почти следом за ней туда вошёл высокий представительный мужчина в форме и с зелёными погонами на плечах, на каждом из которых красовалась одна звезда.

– Что тут у вас за переполох? – спросил он. – У меня через полчаса совещание. А я мчусь к вам через весь город…

– Георгий Валентинович, – сказал ему сопровождавший Милану полицейский. – Вот эта девушка заявляет о групповом изнасиловании, в котором принимал участие ваш сын.

Мужчина резко повернулся к ней и его строгое лицо ещё больше стало сердитым.

– Не понял…

Милана тяжело сглотнула.

– Повторите имена ваших… э-э-э обидчиков… – потребовал полицейский.

– Артём Заречный, Ян Шалевич и Руслан Рудько, – дрожа от волнения, произнесла Милана.

– Позвольте представиться, – сказал мужчина. – Георгий Валентинович Заречный, генерал-майор МВД. Артём Георгиевич Заречный – мой сын. Так что вы от нас хотите?

Глава 14

– Я уже сказала, – проговорила Милана. – Я хочу, чтобы вы отпустили Константина Алексеевича Сарычева и его сына, Юрия Константиновича. Это мои родные, которые ни в чём не виноваты. А ещё, чтобы вы завели дело на вашего сына и его друзей за то, что они сделали со мной.

Георгий Валентинович Заречный сел за облезлый, расшатанный стол, положил перед собой руки, пальцы сцепил в замок.

– Это я уже понял. Но давайте начнём по порядку, с самого начала. Расскажите мне всё, и я подумаю, чем смогу вам помочь. Напомните, как вас зовут?

– Милана.

– Милана Сарычева?

– Нет, Милана Калинина.

– Где ваши родители, Милана?

– Отца я не помню, он ушёл, когда мне было полгода. Мама умерла несколько лет назад.

– И кто вас воспитывал? Ваша тётя?

– Да, Валентина Михайловна Сарычева.

– Та-а-ак, – холодный и острый взгляд Заречного немного потеплел. – Хорошо. Но вы не москвичка, я прав?

Милана кивнула.

– А как вы попали в Москву? И, главное, зачем?

Милане было неуютно рядом с этим человеком, но она не могла встать и уйти, а потому, собравшись, начала подробно рассказывать, как и откуда приехала, упомянула о знакомстве с Даниилом и его друзьями. Рассказала и о том, что у Даниила были самые серьёзные намерения и если бы не его друзья…

– Хорошо, давайте теперь перейдём к сути проблемы… – кивнул Георгий Валентинович.

Пальцы Миланы дрожали, когда она продолжила свой рассказ. Она говорила сначала рвано и сбивчиво, потом всё увереннее. Но каждое слово давалось ей с болью и унижением, которые она переживала снова и снова. И всё-таки Милана не остановилась, пока не выговорилась до конца.

Слушая её, Заречный кивал, и, хотя его лицо оставалось бесстрастным, в уголках губ таилась едва заметная складка сочувствия. Когда же Милана умолкла, он выдержал паузу и заговорил спокойно и размеренно, словно диктовал условия сделки:

– Я всё понял. Теперь давай так. Если ты выслушаешь меня спокойно, я обещаю: твоего дядю и брата выпустят прямо сейчас. Им всем купят билеты домой и больше никто никого задерживать не будет.

Милана подняла голову:

– А что взамен? – спросила она.

– Ничего, – ответил Заречный и развёл руками. – Потому что ничего и не было.

– Как это не было? – выдохнула ошеломлённая Милана. – Меня изнасиловали, а вы говорите, что ничего не было?!

Заречный наклонил голову, словно размышлял над задачкой.

– А где доказательства? – спросил он тихо. – Что делает жертва, когда с ней случается такое? Идёт в больницу, где её осматривают, фиксируют состояние, берут анализы, снимают улики. Она обращается в полицию. А что сделали вы?

Милана судорожно вздохнула, её лицо побледнело.

– Я хотела, – проговорила она. – Но Даниил не позволил мне сделать это. Он сказал, что это опозорит семью, что никто не поверит, что я сама виновата... Я была растеряна, я боялась...

– Сейчас это уже не важно, – перебил её Заречный, и в его голосе проскользнули нотки усталости.

– Почему? – спросила Милана, и её руки сжались в кулаки.

– Потому что у моего сына и ребят есть алиби.

– Этого не может быть! – воскликнула она, подавшись вперёд.

– Может, – спокойно ответил Заречный. – Ну давай начистоту. Ты же не глупая девушка. Просто тут просчиталась. Ты ведь слышала, какую должность я занимаю? Мать Руслана – депутат, она сидит в таком кресле, которое позволяет ей многое. Очень многое. Родители Яна – серьёзные бизнесмены, работают с государственными контрактами. Ты представляешь уровень наших связей? – он сделал паузу, давая словам впитаться в сознание Миланы. – А теперь скажи, девочка: кто нанял тебя, чтобы ты шантажировала нас?

Милана застыла, её губы шевелились, но звук не вырывался. Наконец она выдавила:

– Меня никто не нанимал.

– Тогда почему ты решила оговорить наших детей? – строго спросил Заречный, наклоняясь к ней через стол.

Он продолжал давить на неё, приводя один за другим такие доводы, на которые Милана ничего не могла ответить, и каждое его слово ударом молотка било ей по вискам. Милана чувствовала, как почва уходит у неё из-под ног. Заречный был прав, вещественных доказательств у неё не было, только её собственная память, которую можно было сломать, и слова, которые ничего не стоили. Она понимала: правда её разбивается о стену денег и связей, и ничего не сможет доказать.

Заречный вздохнул, откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё почти по-отечески.

– Идите домой, – посоветовал он. – Выспитесь, а утром, на свежую голову, подумайте: может быть, вам лучше вернуться домой вместе со своей роднёй, и никогда больше здесь не появляться?

Он помолчал, снова сцепив пальцы, и, не дождавшись ответа, проговорил:

– А теперь я хочу поговорить с вашей тётей. Как её там? Валентина Ивановна?

– Михайловна…

– Позовите её.

Милана поднялась, ноги её подкашивались. Она шагнула к двери, но на мгновение обернулась, встретив его спокойный, уверенный взгляд. В нем не было ни капли сомнения, только уверенность, что правда всегда стоит ровно столько, сколько за неё готовы заплатить. Заречный выдержал её взгляд, и Милана вышла, не закрыв за собой дверь.

***

Валентина села на стул у стола, за которым восседал Георгий Валентинович Заречный, холеный, красивый мужчина, явно привыкший к вниманию женщин. Он смотрел на неё в упор, словно сканируя, и она невольно стушевалась под его начальственным взглядом. Даже директор их завода не умел смотреть так на своих подчинённых, как этот незнакомый ей человек.

– Валентина Михайловна! Мы поговорили с вашей племянницей, – начал он, наконец, неожиданно мягким, бархатным голосом. – Сейчас я распоряжусь, чтобы вам купили билеты в СВ до дома. А в качестве извинений за непонимание ситуации с дракой на свадьбе, предлагаю вам компенсацию.

Он выдержал паузу, ожидая возмущений и вопросов, но Валентина молчала, и он продолжил:

– Вам ведь нужны деньги? – Заречный чуть склонил голову. – Вы, наверняка, влезли в долги, собираясь в Москву.

Притихшая Валентина кивнула и, различив в его голосе сочувствие, заговорила о том, как им было трудно в последнее время.

– … а тут ещё Юра жениться собрался. Голова просто кругом, – закончила она.

– Жениться – это хорошо, – отозвался Заречный, и в голосе его мелькнула тень одобрения. – Как у вас с жильём? Молодым есть, где жить?

– Будем вместе ютиться… – Валентина дёрнула плечом, – комната Милашки свободная. Юльку оттуда переселим к нам, а туда Юра с Мариной пойдут.

Заречный подался вперёд, опершись локтями о стол.

– Есть один очень важный нюанс, Валентина Михайловна. Я сочувствую вашей бедности. Поэтому в качестве подарка на свадьбу я лично переведу вам деньги. Хватит на двухкомнатную квартиру молодым и на какую-нибудь студию Милане. Но вы должны пообещать, что заберёте Милану с собой, и она больше никогда не покинет вашего города. Пусть живёт под вашим присмотром.

Валентина замерла. В голове крутились цифры, метались мысли, где-то под ложечкой что-то тоскливо заныло. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Заречным. Тот ждал.

– Я согласна, – выдохнула она.

***

– Мы все вместе едем домой, – заявила Валентина, когда они все вышли из отделения полиции. – И ты, Милана, тоже!

Они вызвали такси и поехали на съёмную квартиру. В одну машину сели Юрий с Мариной и Юлей и Константин. В другой поехали Милана и Валентина.

– Я не могу сейчас уехать, – сказала Милана тёте. – У меня институт…

– Забудь, – ответила та. – Поступишь дома. Как я и говорила.

– Я не поеду, – повторила Милана.

– Придётся, – отрезала Валентина. – Заречный мне понравился. Хороший мужчина. И обещал помочь нам.

Милана резко повернулась к ней:

– Его сын со своими друзьями изнасиловал меня, тётя. А он хочет откупиться от нас.

– Что? – выдохнула Валентина.

– Я сказала: они изнасиловали меня, – повторила Милана.

– Почему ты молчала?! – вскрикнула Валентина. – Почему не сказала сразу?!

Лицо её вдруг исказилось, пошло красными пятнами.

– А знаешь, что, милая моя! Ты сама во всём виновата! – прошипела она, впиваясь ногтями в её руку. – Сучка не захочет, кобель не вскочит. А я знала, я говорила… Господи, какой позор! Хорошо мать не дожила до этого дня…

Милана побледнела, как полотно.

– Тётя, не бери у них ничего. Я очень тебя прошу, не надо…

Валентина задумалась. На мгновение в глазах её мелькнуло сомнение, но оно исчезло так же быстро, как появилось.

– С ума сошла? – прошептала она. – У нас теперь у каждого будет своё жильё. Юра женится. Марина родит. А ты будешь жить в своей квартире и учиться. Плохо разве? Ты ещё скажешь мне спасибо. И не вздумай мне выкидывать свои фортели, поняла?

Милана ничего не ответила. Машина остановилась, и она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Несколько часов спустя все стояли на перроне, ожидая посадки. Заречный не обманул, он заказал для них места в СВ, и Валентина уверенно шагала впереди маленького отряда, показывая дорогу к нужному вагону. За ней шли Марина с Юрой, Константин с Юлей, и последней – Милана. Она несла небольшую сумку и совсем не смотрела по сторонам.

В купе было чисто и свежо. Заняв своё место и дождавшись, пока поезд тронется, Валентина принялась раскладывать на столе еду. Юра и Марина сели рядом. Константин свесился с верхней полки.

– Сходи за Юлей и Миланой в соседнее купе, – велела Валентина сыну. – Пусть поедят с нами.

Юра вышел и вернулся через минуту с Юлей.

– А Миланы нет, – сказала Юля, глядя на мать. – Она вышла почти сразу. Я думала, она у вас.

Валентина вскочила. Они обыскали весь вагон, обошли весь поезд. Проводники качали головами. Миланы нигде не было.

Глава 15

Милана толкнула дверь комнаты общежития, вошла и легла на кровать, вытянув устало гудевшие ноги. Голова девушки кружилась, мысли путались, а сердце продолжало биться где-то в горле, вызывая какую-то странную апатию.

– Милана? – дремавшая на своём месте Виолетта подняла голову. Её тёмные глаза широко раскрылись. – Ты?.. Я думала, ты уехала домой.

– Нет, не уехала, – ответила Милана. – А ты что, не рада меня видеть?

– Рада, просто не ожидала, – Виолетта пожала плечами. – Есть хочешь?

– Нет…

Два дня Милана почти не вставала с постели, и только когда вернувшаяся из института Виолетта присела с ней рядом, посмотрела на неё пустым, невидящим взглядом.

– Ты ела что-нибудь?

– Нет.

– И долго собираешься так лежать? – Виолетта разговаривала с ней подчёркнуто холодно и даже неприязненно. – Ты вообще в курсе, что тебя отчисляют?

Милана вздрогнула. Кровь отлила от её лица, и она почувствовала, как неприятный холодок пробежал по спине.

– Как это отчисляют?

– Обыкновенно, – пожала плечами Виолетта и, поднявшись, скрестила руки на груди. – Весь институт знает, что ты спала с друзьями своего жениха. А ему стало об этом известно. Вот он и не захотел жениться на тебе. Неужели ты думаешь, что после этого его родители оставят тебя в вузе?

Щёки Миланы вспыхнули огнём.

– Кто тебе это сказал? – спросила она. – Кто сказал, что я переспала с ними?

– Да все об этом говорят, – холодно ответила Виолетта, не сводя с подруги пристального взгляда. – Ты думаешь, такие вещи можно сохранить в тайне?

– Это неправда! – Милана закусила губу. – То, что говорят, неправда! Я не хотела этого, они сами…

Она закрыла лицо руками, но не заплакала. Слёз больше не было. Виолетта некоторое время молчала, потом вздохнула и села с ней рядом.

– Расскажи, – коротко приказала она.

И Милана рассказала. Всё.

– Вот сволочи, – процедила Виолетта, когда Милана закончила. – Значит, так. Ты должна стрясти с них как можно больше денег.

Милана подняла на неё бледное, измученное лицо.

– Мне не нужны их деньги, – твёрдо ответила она, качая головой.

– Ну и дура! – Виолетта всплеснула руками, краснея от злости. – Ничему тебя жизнь не учит! Они тебя растоптали, жизнь тебе испортили, а ты говоришь «не нужны деньги»? Очнись, Милана!

– Я так не могу! – сказала Милана.

– Не можешь? – рассмеялась Виолетта злым смехом. – Ну и сиди, жди у моря погоды, пока тебя выгоняют из института, а бывший жених считает шлюхой! Потом спохватишься да будет поздно! А может тебе просто понравилось кувыркаться сразу с тремя, если ты не хочешь получить от них никакой компенсации?

– Замолчи! – крикнула Милана, и в голосе её зазвенела боль. – Ты ничего не понимаешь!

– Как хочешь, – бросила Виолетта, уходя. – Только потом не говори, что я тебя не предупреждала.

***

Ночью Милана почти не спала, ворочаясь с боку на бок. С первыми лучами солнца она поднялась, оделась и, не взглянув на Виолетту, вышла из комнаты.

Институт встретил её гулким эхом пустых коридоров, большинство студентов уже разъехались по домам. Милана направилась в деканат и остановилась перед дверью, на которой висела табличка: «Андрей Вадимович Сумахов».

Отец Даниила.

– Чего тебе? – спросила Алина, секретарь, девушка с острым лицом и холодными глазами, как только Милана приблизилась.

– Мне нужно срочно поговорить с Андреем Вадимовичем, – ответила Милана.

– Он занят. Приходите в приёмные часы.

– Я не уйду, – покачала головой Милана.

– Сиди, сколько хочешь, всё равно Андрей Вадимович тебя не примет, – пожала плечами секретарь и вернулась к своим бумагам.

Милана посмотрела на неё и толкнула дверь кабинета.

– Эй, ты куда… – бросилась за ней Алина, но было уже поздно, Милана вошла к декану.

Андрей Вадимович сидел за массивным столом. Рядом с ним стояла Анна Станиславовна, мать Даниила, элегантная женщина с идеальной укладкой и ледяным взглядом. Они что-то обсуждали, но при появлении Миланы оба замолчали. Андрей Вадимович махнул рукой Алине, и она вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

– Что тебе нужно? – воскликнула Анна Станиславовна, глядя в упор на несостоявшуюся невестку. – Немедленно покинь кабинет!

– Я хочу поговорить с вами, – начала Милана, но та её перебила.

– Я сказала: вон! – Анна Станиславовна шагнула к девушке и потрясла тонким пальцем перед её лицом. – Я не позволю тебе и дальше позорить нашу фамилию! В отличие от тебя, у нас и у нашего сына есть репутация, которой мы дорожим!

– Я не делала того, в чём меня обвиняют! – покачала головой Милана. – И между мной и вашим сыном всё закончилось. Но я прошу вас не мешать моей учёбе. Я не хочу, чтобы она пострадала из-за этой ситуации, потому что…

– Нет, ты это слышал?! – всплеснула руками Анна, поворачиваясь к мужу. Потом снова посмотрела на Милану таким взглядом, будто видела перед собой клопа. – Господи, деточка, у тебя совсем нет совести? Даня нам всё рассказал! Он объяснил, что в самый последний момент узнал, что ты обычная распущенная девка и, слава богу, у него хватило ума не жениться на тебе!

– Хватит, – раздался спокойный голос Андрея Вадимовича. Он поднялся, поправил очки и взглянул на Милану поверх стёкол. – Калинина, у меня для вас плохие новости. Вы не сдали последний экзамен. Кроме того, у вас не закрыт зачёт по одному из предметов. А это автоматический недопуск к сессии и ваш куратор обязательно будет наказан за невнимательность.

– Но это неправда! – воскликнула Милана. – Зачёты я получила автоматом, а экзамены сдала на отлично! Вот моя зачётка!

Она лихорадочно полезла в сумку и достала зачётную книжку. Андрей Вадимович небрежно раскрыл на столе другую папку – ведомости. Он показал Милане строки, где напротив её фамилии зияли пустоты.

– Преподаватели не проставили вам оценки, – холодно сказал он.

– Но это ошибка! – Милана протянула зачётку. – Посмотрите!

Анна Станиславовна выхватила книжку из рук девушки и разорвала, прежде чем Милана успела опомниться.

– Теперь никаких доказательств нет, – усмехнулась Анна, убирая испорченную книжку в свою сумку.

В кабинете повисла мёртвая тишина. Милана стояла, переводя взгляд с отца на мать Даниила, и чувствовала, как струны надежды на справедливость, натянутые в её душе, рвутся одна за другой.

– Андрей Вадимович, вы же не такой… – заговорила она, больше не глядя на Анну Станиславовну. – Вы сами называли меня лучшей, хвалили за успехи и говорили, что я обязательно своими стараниями получу красный диплом.

– Осенью подавайте документы в другой ВУЗ, – ответил ей Сумахов. – И у вас всё обязательно получится. Свои документы вы сможете забрать завтра у секретаря. Всего вам доброго.

Милана тяжело сглотнула, повернулась и, не оглядываясь, вышла.

***

Георгий Валентинович Заречный вошёл в дом, и тяжёлая дубовая дверь захлопнулась за ним с глухим стуком. Он бросил портфель на тумбочку, но даже не взглянул на неё: взгляд его был прикован к сыну, развалившемуся в кресле в гостиной с телефоном в руках.

– Артём, – голос отца прозвучал низко и угрожающе, как отдалённый раскат грома перед бурей.

Тот поднял голову, лениво растянув губы в улыбке.

– О, папа, ты рано сегодня. Случилось что-то?

– Случилось, – Георгий Валентинович шагнул вперёд, и каждый его шаг отдавался напряжением в воздухе. – Но не сегодня, а тогда, когда вы на троих разделили ту девушку. Милану Калинину.

Улыбка Артёма дрогнула, но он быстро взял себя в руки. Он отложил телефон и скрестил ноги, садясь удобнее.

– А, ты про эту похотливую сучку? – фыркнул он, не глядя отцу в глаза. – Пап, ты даже не представляешь, кто она такая. Сама приехала к нам, напилась, вешалась на шею. А потом решила, что можно срубить денег. Ну типичная история, сам понимаешь.

– Замолчи, – голос отца зазвенел от напряжения. – Я разговаривал с ней и знаю, что она была девственницей, и вы сами привезли её к Яну.

Артём удивлённо вскинул брови. Он привык, что отец закрывает глаза на его выходки.

– Пап, ты чего? – он попытался усмехнуться, но усмешка вышла натянутой. – Я серьёзно. Она сама приехала. Мы просто повеселились, а она потом решила, что это повод для шантажа.

– Не ври, – Георгий Валентинович шагнул ближе, выругался, и Артём инстинктивно вжался в кресло. – На зону захотел, паскуда?

– Пап, ну ты что?!

Отец долго смотрел на него. В душе его боролись два чувства: желание взять за шиворот паршивца и хорошенько встряхнуть его, чтоб мозги встали на место, и отцовская любовь, которая, как ядовитый плющ, цеплялась за сердце. Он тяжело вздохнул, и плечи его опустились.

– Я прикрыл ваши паршивые задницы, – глухо сказал он. – Но сделал это в последний раз. Так и передай своим недоумкам-дружкам. И чтобы я больше никогда не слышал о подобном. Ты понял?

– Да, папа, – Артём поднялся, потянулся и обнял отца. – Спасибо.

Георгий Валентинович повернулся и медленно направился к лестнице. Он вдруг почувствовал себя старым, разбитым, уничтоженным. За его спиной Артём выдохнул и, убедившись, что отец скрылся, криво усмехнулся. Он вытащил телефон и набрал сообщение Яну: «Надо встретиться».

***

– Ба, какие люди! – рядом с Миланой взвизгнула тормозами машина, за рулём которой был Руслан, и тут же раздался насмешливый голос молодого Заречного. – Прокатишься с нами, красотка?

Милана вздрогнула. Она подняла глаза и, когда узнала Артёма, в них полыхнула такая ненависть, что он даже на мгновение опешил. Но лишь на мгновение. А потом рассмеялся, запрокинув голову.

– Что так смотришь, хочешь ещё? – спросил он, и голос его сочился ядовитой сладостью. – Что, не рада меня видеть? А я скучал. Мы так хорошо провели время... правда?

– Убирайтесь, и никогда больше не приближайтесь ко мне, – проговорила Милана, и голос её дрожал от едва сдерживаемой ярости.

– Ой, какие мы грозные, – Артём почти наполовину высунулся из окна. – А может, повторим? Я слышал, ты теперь свободна.

– Нет, – заднее окно опустилось, и оттуда выглянул усмехающийся Ян. – Бракованные нас не интересуют. Поехали отсюда…