Читать книгу: «Ярлыки»

Глава 1

Человек всегда будет влюблён в истории.

Истории всегда будут любить человека.

Потому что человек — это и есть история.

Автор

Человеку свойственно мечтать и, быть может,

именно мечты – «двигатель прогресса»

Автор

Глава 1

Антон зашел в кофейню, чтобы спрятаться от мира, который раздражал его своей обыденностью.

— Добрый день! Как обычно? — к нему тотчас же обратилась новенькая бариста. Раньше он её здесь не видел. Волосы девушки, когда-то переливающегося каштанового оттенка, теперь обесцвечены и испорчены попыткой стать блондинкой. Как у всех. Её образ дополняли нелепые розовые пряди, заколотые невидимками. На ней был фирменный болотный фартук с потёртым деревянным значком, изображающим чашку кофе.

Антон молчал. Он разглядывал ярлык на правой щеке девушки — РАЗОЧАРОВАНИЕ. Интересно, этот ярлык достался ей от матери, или она сама его «налепила»? А может, кто-то другой разочаровался в ней?

Зуд на ноге вернул его в реальность.

— Простите, приготовить стандартный заказ? — девушка повторила вопрос, поймав его неуверенный взгляд.

— А вы, конечно, знаете, что я обычно беру.

— Капучино на миндальном молоке, без сахара, без сиропа, с корицей.

Поразительно, как точно она повторила его заказ. Хотя чему удивляться, в этом городке знали всех и всё. Предпочтения посетителей заносились в специальные базы, и то, что пил один, пили и все остальные.

— Да, пожалуйста. Температура стандартная, — Антон отвернулся, поставив точку в разговоре.

Он сел за столик в дальнем углу. Мягкий свет ламп освещал глянцевые поверхности искусственного дерева, звуки торгового центра отдалённо вторгались через стеклянные стены.

Музыкальная колонка над головой заиграла очередной хит. Антон сперва сопротивлялся, плотно сжимая губы, но приставучая мелодия всё равно зазвучала в голове. Можно сколько угодно ругать современную музыку, но в итоге выучишь припевы каждой песни из топ-чартов.

Он снова почувствовал зуд, нагнулся к левой ноге и задрал штанину. Ещё один ярлык: ОБРАЗОВАНИЕ.

Полгода назад ему стукнуло двадцать один. После школы он так и не решил, куда хочет поступать. Зато сразу нашёл подработку: сначала официантом, потом бариста, затем устроился на автомойку к знакомому отца. И каждый считал своим долгом напомнить Антону о необходимости получить диплом. На почве поступления у них с отцом случилась ссора. Очередная. Отец Антона сам остался без диплома. Открыл бизнес, но без красной корочки не получил поддержки инвесторов и быстро прогорел. Он залезал в долги, отдавал, снова занимал. Сейчас отец вёл жалкое существование авторемонтника, то же будущее без диплома он пророчил и сыну. Антон терпеть не мог отца, а спор о будущем только усилил их конфликт. Юноша был уверен, что его не ждёт ничего хорошего в этом городе, с дипломом или без, поэтому с выбором не спешил.

— Новый? — девушка с розовыми прядями с грохотом поставила на столик капучино.

— Вам какое дело? — буркнул Антон.

— А что на нём написано?

Антон удивился её наглости. Ярлыки были обычным делом. Шершавые, как наждачная бумага, они сливались с кожей, выделяясь только грязно-серыми буквами поверх. В этом городе каждый был под присмотром своего ярлыка.

Девушка стояла рядом. От неё шёл яркий аромат цитрусов, который навевал воспоминания из детства, сладкие и горькие одновременно.

— Там написано «образование», — признался он. Новый ярлык обжёг кожу.

— Решаете, куда поступать? — в её голосе звучала искренняя заинтересованность.

— Скорее, поступать ли…

— Тогда вам нужно поторопиться, а то другие сделают за вас этот выбор.

Она вернулась за стойку. Колокольчик над дверью брякнул, в кофейню вошли две смеющиеся подружки. Брюнетка заказала тыквенный латте, её подруга молочный коктейль. Вторая, блондинка с конским хвостом, сфотографировала коктейль с горкой взбитых сливок.

Антон допил капучино. Его новая знакомая уже крутилась рядом, вытирая и без того чистый стол.

— Смешные они, да? — она наклонилась ближе, чтобы остальные не услышали. Запах апельсинов снова выбил почву из-под ног молодого человека.

— Кто? — он взглянул на подруг.

— Они. Ладно, тыквенный латте, но молочный коктейль, когда на улице весь день дождь? И ради чего? Чтобы выложить фото в соцсети! Она ведь не допьёт его, калорий много, — девушка фыркнула собственной шутке.

— А у тебя разве нет такой фотки? — Антон усмехнулся в ответ.

— Такой нет. Зато есть сырники, самый трендовый завтрак, — бариста улыбнулась и спрятала тряпку в карман.

Она направилась к стойке, но Антон остановил её.

— Ты сказала, что выбор за меня сделают другие, — слова вырвались случайно. Он пожалел, но было уже поздно.

— А разве это не очевидно? — она села напротив. — Есть два варианта: либо ты выбираешь, пока ярлык не так назойлив, либо выбирают они. Так что решай, с какой профессией хочешь связать свою жизнь!

— Ты упустила третий.

— И какой же?

— Я никуда не поступлю. Я не хочу здесь учиться.

— И что будешь делать? — глаза девушки заискрились недоверием.

— Уеду, например. Разве ты не хотела бы свалить отсюда?

— Хотела бы?

— Ты не думала, что есть другая жизнь? Жизнь за пределами этого чёртова городка! — в сердцах Антон яростно ударил кулаком по столу.

— Это невозможно. Ты знаешь, что за городом тебя ждёт смерть. — Теперь юноша считывал в ее глазах страх, она верила и боялась по-настоящему.

— А ты в этом уверена?

— Мне нужно вернуться за стойку, иначе меня уволят, — резко ответила она и ушла, оставив его наедине со своими мыслями.

Антон погрузился в воспоминания.

Ему пять. Мама вернулась со смены и принесла авоську ярко-оранжевых апельсинов с рынка. Разрезала один, сок брызнул в разные стороны, оставив на белой блузе бледно-рыжие пятнышки. Она протянула дольку, и мальчик с растрёпанными волосами впился в него зубами.

Это был очень сладкий апельсин. И последний вечер, когда Антон слышал смех мамы. Последний вечер перед тем, как отец исчез. На утро лицо женщины украшали жёлто-синие круги, а их и без того маленький мир сузился до размеров песчинки.

Антон машинально сжал кулаки. Его вдруг охватила паника, воспоминания стали исчезать, словно вырвавшийся на волю воздушный шарик, уплывающий всё дальше вверх. Он пытался удержать их, как будто схватиться за нитку того шарика, но они стали совсем рассеянными, крошечными.

Пора привыкнуть. Каждую неделю память жителей форматировалась, как программа, многие воспоминания стирались или перепрашивались. Но его воспоминания почему-то оставались. Иногда рассеянные, иногда яркие, но они были исходными – сюжет не менялся.

Он подумал, как легко Управление фиксирует каждую мелочь. В этом торговом центре, где любое касание экрана отслеживалось, он чувствовал, как его личное пространство растворяется. Каждый шаг, каждое слово становились частью цифрового наблюдения. Антон задался вопросом: «А действительно ли я свободен?»

«Мир вокруг блестит огнями, но за каждой искрой — холодный расчёт. Ярлыки — не просто метки. Это напоминания о том, кем общество решило, что я должен быть», — размышлял он, чувствуя, как внутри него просыпается новое, ранее незнакомое ему чувство протеста.

Он вышел из кофейни, натянув капюшон. Холодный воздух щипал лицо, моросящий дождь оставлял разводы на куртке. Его шаги глухо отозвались на пустой улице. Он чувствовал себя частью этой пустоты. Мир казался далёким, чужим, словно он смотрел на него сквозь запотевшее стекло.