Читать книгу: «Крысиными тропами. Том I. Синяя канарейка»

Глава 1. Это прорыв!

Списки, списки, списки. Чёрные электронные таблицы словно сельди в бочке под завязку набиты именами, фамилиями и прочей важной информацией. Взгляд привычно скользит по ячейкам электронных таблиц на широком экране компьютера. Информация структурирована по столбцам: должность, звание, место рождения, прописка, чем занимается или чем занимался. Здесь же достижения, навыки, награды, взыскания. Николай Павлович, штатный вербовщик секретного правительственного проекта «Синяя канарейка», устало склонил голову. Информация более чем важная, но, чёрт побери, до чего же личные дела скучны и однообразны. Даже не верится, что за столбцами и строчками электронных таблиц скрываются живые люди, а не некие функциональные абстракции.

В глазах рябит, а голова гудит словно чугунный колокол. Николай Павлович вновь поднял глаза на экран компьютера. Но такова его работа. Между прочим, любимая работа, за которую ему деньги платят. Между прочим, очень хорошо платят.

С недавних пор будущее «Синей канарейки» забалансировало на очень тонкой жёрдочки. Одно неосторожное движение, слово, намёк, и проект закроют. Но пока «Синяя канарейка» официально чирикает, приказа всё свернуть, документы сдать в секретный архив, а самим застрелиться ещё не было. Вот и приходится делать вид, будто всё хорошо и искать, искать, искать до ряби в глазах и чугунного колокола в голове всё новых и новых потенциальных добровольцев для секретного проекта.

В гробовой тишине кабинета пронзительный треск телефона внутренней связи словно долгожданная весть о спасении свыше. Либо просто хороший повод хотя бы на минутку оторвать взгляд от однообразных и скучных электронных таблиц.

– Да, слушаю, – Николай Павлович прижал к уху прохладную трубку телефона.

– Николай Павлович, это вы? – возбуждённо выдохнула телефонная трубка.

– Нет, это первый заместитель господа бога, – сердито ответил Николай Павлович.

– А где, тогда, Николай Павлович? – мужским голосом удивлённо спросила телефонная трубка.

– Идиот, это я и есть, – Николай Павлович чуть было не сорвался на крик, но вовремя взял себя в руки и уточнил гораздо более спокойным тоном. – Кто вы, и что у вас случилось?

– Николай Павлович, это с поста охраны «малахитовой комнаты» вас беспокоят. У нас, того, – от возбуждения мужской голос едва не задохнулся, – один из добровольцев поднялся-таки из «малахитового надгробья»!

– Что? – Николай Павлович в диком возбуждении вскочил на ноги, коленки больно ударились о столешницу, а стул с мягкой спинкой грохнулся на пол. – Когда?

– Только что! Мы наблюдаем добровольца на мониторе видеонаблюдения.

– Живой? – Николай Павлович напрягся всем телом в ожидании дурной вести.

– Так точно! – бойко отозвался охранник. – Вон глазищами по сторонам зыркает, словно бухой в стельку.

Какое облегчение… Николай Павлович на миг закрыл глаза и перевёл дух.

– Срочно вызовете Михаила Владимировича, – приказал Николай Павлович.

– Начальника мы уже вызвали. Это он приказал вызвать вас.

– Отлично, я иду, – Николай Павлович обогнул стол. – И да, заодно, на всякий случай, вызовете начмеда. Лишним не будет.

– Будет сделано.

Телефонный аппарат жалобно треснул, когда трубка едва не расколола его пластиковый корпус. Николай Павлович торопливо выскочил из кабинета. Ноги привычно понесли тело по коридору в направлении естественной пещеры и ко входу в «малахитовую комнату». Между тем в голове развернулся бешеный водоворот шальных мыслей и надежд. Неужели? Свершилось? Год и три месяца томительного ожидания, пять добровольцев, из них два трупа. И вот теперь не просто подвижка, а успех, реальный успех. Даже более – это прорыв! Николай Павлович мысленно скрестил пальцы на руках и ногах. Ох! Не сглазить бы.

Устав караульной службы временно отодвинут в сторону. Первая стальная дверь с кодовым замком распахнута настежь. Николай Павлович вихрем проскочил через пустое караульное помещение с широким плоским экраном видеонаблюдения. Квадратная бронированная дверь с начищенным до блеска колесом так же распахнута настежь. Короткий коридорчик за ней залит ярким светом ламп. И, наконец-то, «малахитовая дверь», непосредственный вход в «малахитовую комнату», единственное место на корабле инопланетян, куда можно свободно войти.

– Где? Где он? – щегольские ботинки едва не проскользнули по гладкому полу, Николай Павлович едва успел ухватиться левой рукой за ближайшее «малахитовое надгробье». – Дайте я его расцелую!

– Он здесь, Николай Павлович, – раздалось в ответ.

Оба охранника в светло-зелёных рубашках и брюках с озадаченными лицами замерли посреди «малахитовых надгробий» в левом ряду.

– Какого чёрта…, – начал было Николай Павлович, но слова застряли в горле, когда он торопливо подошёл ближе.

Да, это он, Николай Павлович опустился на корточки. Завитаев Остап Иванович, подполковник ВДВ в отставке, самый первый доброволец, что лёг в «малахитовое надгробье». Немолодой мужчина сорока восьми лет, но всё ещё физически крепкий, лежит на полу. Руки и ноги разведены в стороны, глаза закрыты, грудная клетка едва заметно колышется в такт неровному дыханию.

– Что с ним? – Николай Павлович строго глянул на охранников.

– Не можем знать, – ответил один из охранников. – Я лично видел, как он выбрался из «малахитового надгробья», – крепкая ладонь бывшего десантника выразительно хлопнула по ближайшему «малахитовому надгробью». – Свистнул Антохе, – второй охранник кивнул. – Мы, это, сперва начальнику и вам звякнули, а потом рванули героя встречать. Такое дело, понимаешь.

– Вбегаем, – подхватил второй охранник, – а он уже на полу лежит. Я тут же обратно в караулку метнулся, чтобы начмеду доложить, благо едва успел застать его на месте.

– Он ранен? – Николай Павлович вновь склонился над добровольцем.

– Никак нет, – отозвался из-за спины первый охранник. – Мы, это, специально проверили: огнестрелов нет, переломов тоже нет. Только кожа горячая и влажная.

– Ещё пальцы у него дрожат, будто бухал неделю, – добавил второй охранник.

– Да, пальцы трясутся, – первый охранник кивнул. – Мы, того, его аккуратно уложили и руки с ногами, на всякий случай, в стороны развели.

Николай Павлович пощупал добровольцу лоб. И то верно, у бывшего десантника высокая температура и кожа ненормально влажная. Ещё и сердце ненормально бьётся.

– Где пострадавший? – грозный рык Ганова, штанного медика «Синей канарейки», раскатом грома разлетелся по «малахитовой комнате».

– Здесь! Сюда! – едва ли не хором отозвались охранники и замахали руками.

Майор медицинской службы Ганов в белом халате присел возле добровольца. Рядом на пол брякнулся медицинский саквояж с большим красным крестом. Гибкие длинные пальцы медика быстро пробежались по телу Остапа Завитаева, пощупали пульс и приподняли веки.

– Что с ним, Изид Витальевич? – спросил Николай Павлович.

– Глубокий обморок – это всё, что я пока могу сказать, – ответил Изид Витальевич. – Будем разбираться. Санитары!

Майор Ганов – единственный представитель медицинской службы на базе «Синей канарейки». Однако Изид Витальевич успел прихватить по дороге в качестве санитаров двух работников секретного проекта, оба по виду крепкие мужики.

Добровольца торопливо, но аккуратно, переложили на брезентовые носилки.

– В санчасть. Как можно быстрее, – коротко скомандовал начмед.

Санитары бойко потащили носилки к выходу. Николай Павлович неодобрительно поморщился. В спешке новоявленные помощники начмеда так и не сообразили, что понесли пострадавшего ногами вперёд. Суеверие? Может быть, но экспериментально проверять его никто не хочет.

– Что здесь происходит?

У входа в «малахитовую комнату» появилась массивная фигура Михаила Владимировича Шпина, бессменного руководителя «Синей канарейки».

– С дороги! – в ответ рявкнул начмед.

Появление грозного начальника ничуть не смутило майора Ганова. Да и Михаил Владимирович послушно отпрыгнул в сторону. Новоявленные санитары с носилками торопливо пробежали мимо него, а сам начмед в сторону начальника даже не глянул. Михаил Владимирович лишь молча проводил их глазами. В жизни бывают ситуации, когда медик становится важнее самого важного начальника.

– Что здесь происходит? – Михаил Владимирович остановился возле Николая Павловича и двух охранников.

То ли в силу преклонного возраста, то ли иных неотложных дел, то ли и того и другого сразу, Михаил Владимирович добрался до «малахитовой комнаты» самым последним. Однако теперь, в силу своего служебного положения, потребовал подробного отчёта.

– Э-э-э…, – первый охранник не сразу собрался с мыслями. – Я как раз в монитор смотрел, когда это «малахитовое надгробье» раскрываться начало. Ну я тут же Антохе свистнул…

Охранник быстро рассказал, что произошло. От себя Николай Павлович поведал начальнику о торопливом заключении майора Ганова.

– Он что-нибудь сказал, когда выбрался? – спросил Михаил Владимирович.

– К чему гадать, – Николай Павлович поднял руку. – Я предлагаю пройти в караулку и глянуть видеозаписи.

– Хорошая мысль, – охотно согласился начальник.

В караулке более молодой охранник, к стыду своему Николай Павлович так и не удосужился запомнить их имена, пробежался пальцами по клавиатуре. В правом нижнем углу широкого экрана тут же начала воспроизводиться запись с прибора видеонаблюдения возле «малахитового надгробья».

«Малахитовые надгробья» потому и прозвали «надгробьями», что внешне они похожа на могилы, эдакие массивные бруски высотой в метр и с закруглённым верхом. Чтобы не прозевать момент выхода добровольца, возле каждого «малахитового надгробья» на стальном штативе установлена видеокамера.

Охранник слегка ошибся с выборкой времени. Пришлось немного подождать, прежде чем на экране полукруглая крышка «малахитового надгробья» поползла в сторону. Динамик тут же донёс тяжёлых вдох добровольца. Следом из широкой щели показались руки Остапа Завитаева.

От напряжения Николай Павлович скрестил пальцы на обоих руках. Но вот крышка отошла в сторону достаточно далеко, чтобы доброволец сумел выбраться наружу. Кажется, будто Остап Завитаев пьян в стельку. Отставной десантник тяжело дышит и качается из стороны в сторону. Но вот он собрался с силами, оттолкнулся от «малахитового надгробья», встал на ноги и выпрямился.

– Это игра. Компьютерная игра. Охрененная компьютерная игра, но мне удалось выбраться.

Динамик донёс хриплый, но довольно громкий голос Остапа Завитаева. Однако следом из добровольца будто выдернули стальной стержень. Отставной десантник кулём повалился на пол. Если бы не «малахитовое надгробье» у него за спиной, то Остап Завитаев грохнулся бы на пол и непременно раздробил бы себе затылок. А так он просто сполз и застыл бесформенной кучей.

Вот возле «малахитового надгробья» появились оба дежурных охранника. Секундная растерянность. Но вот один из них тут же вновь пропал из кадра, Николай Павлович машинально кинул, не иначе метнулся обратно в караулку позвонить и предупредить начмеда. Между тем второй охранник бережно уложил добровольца на пол и торопливо прощупал ему руки и ноги. Крови нет, переломов тоже нет.

– Довольно, – произнёс Михаил Владимирович, когда в кадре появился сам Николай Павлович. – И как это понимать?

Кажется, будто начальник «Синей канарейки» никому конкретно не обращается, однако Николай Павлович всё равно ответил:

– Пока никак, Михаил Владимирович, – произнёс Николай Павлович. – Добровольцев Хабаркина и Кассина «малахитовые надгробья» вернули в виде трупов. Остап Завитаев, по крайней мере, сумел выбраться сам. Надеюсь, Изид Витальевич дело своё знает крепко. Я предлагаю подождать, а после расспросить Остапа Завитаева, если получится, конечно, – на всякий случай уточнил Николай Павлович.

– Не, не получится, – вклинился в разговор охранник, что вывел на экран видеозапись. – Остапа из «малахитовой комнаты» вперёд ногами вынесли. Примета дурная.

– Не каркай, идиот, – тяжёлая ладонь Михаила Владимировича по-отцовски отвесила охраннику гулкий подзатыльник. – Но вы, Николай Павлович, правы: не будем пока строить никаких предположений. Изид Витальевич сам позвонит мне, когда ситуация прояснится.

– Согласен, – Николай Павлович кивнул.

И в самом деле строить какие-либо предположения, пока ситуация хотя бы немного не прояснится, не просто глупо, но и опасно. Выдвигать версии имеет смысл тогда и только тогда, когда собрана вся доступная информация. Но это дело начмеда, ему, как говорится, и карты в руки.

– Бдите дальше, там ещё двое осталось, – напоследок приказал охранникам Николай Павлович, когда вслед за начальником секретного проекта вышел из караульного помещения.

– Да, да, конечно, – охранники аккуратно закрыли за начальством дверь, кодовый замок выразительно щёлкнул.

О том, что устав караульной службы временно был сдвинут в сторону, лучше не вспоминать. Самое настоящее воскрешение Остапа Завитаева вызвало в подземной базе нехилый переполох. Когда всё немного улеглось, дежурные охранники сами, без начальственного окрика, вспомнили об уставе и закрыли дверь.

Глава 2. Семь бед

Николай Павлович настроился было на долгое ожидание. Пока начмед откачает добровольца. Пока Остап Завитаев окрепнет хотя бы до такой степени, что сможет говорить. Сколько пройдёт времени? Сутки? Трое суток? Но. Прошло всего четыре с небольшим часа, как в кабинете Николая Павловича раздался телефонный звонок. Серьёзным голосом, который не сулит ничего хорошего, начальник «Синей канарейки» потребовал быть через пять минут в санчасти.

– Наконец-то ты здесь, – недовольно пробурчал начальник секретного проекта.

– Явился сразу, как вы позвонили, – Николай Павлович аккуратно закрыл за собой дверь в смотровую комнату. – И зачем… – начал было Николай Павлович, но тут же осёкся.

Просторная смотровая комната ярко освещена, в воздухе витает ни с чем не сравнимый запах антисептиков. Вот так сюрприз, неприятный, Николай Павлович нахмурился. На длинном и широком столе из нержавеющей стали под белоснежной простынёй угадывается тело.

– Как же так получилось, Изид Витальевич? – Николай Павлович глянул на главного медика проекта. – Ведь, насколько мне известно, в вашем распоряжении имеется отлично оборудованная реанимационная палата. Неужели не сдюжили?

– Почему сразу не сдюжил? – Изид Витальевич гордо выпрямил спину и расправил плечи. – И вообще…

– Заткнулись оба, – Михаил Владимирович грозно сверкнул очами.

Николай Павлович и начмед послушно притихли.

– Изид Витальевич, – начальник проекта повернулся к медику всем своим массивным телом, – докладывайте. С самого начала и со всеми подробностями.

– Хорошо, – Изид Витальевич тут же успокоился и собрался с мыслями. – Пострадавший доброволец Остап Завитаев был доставлен в санчасть в глубоком обмороке. В себя он так и не пришёл и ничего не сообщил.

– Жаль, – невольно вырвалось у Николая Павловича.

– Попытки привести пострадавшего в чувство провалились, – продолжил главный медик. – Спустя двадцать восемь минут сердце пострадавшего остановилось. Попытки реанимировать пострадавшего так же закончились неудачно. У меня ушло почти три часа, чтобы понять, от чего же он умер, – ладонь Изида Витальевича легла на лоб трупа.

– Не томи, – потребовал Михаил Владимирович.

Начальник проекта и без того в дурном настроении.

– Понимаю, теперь вас интересует, от чего умер Остап Завитаев. Почему я так и не сумел его спасти.

В голосе медика сквозит насмешка, однако Николай Павлович не стал обращать на неё внимание.

– В это трудно поверить, но пострадавший умер от ядерного загара, – Изид Витальевич всплеснул руками.

– В смысле? – Михаил Владимирович, старый административный динозавр, так и не смог сдержать удивления.

– Иначе говоря, – как ни в чём не бывало продолжил Изид Витальевич, – пострадавший умер в результате очень сильного радиационного поражения. Будто в одних трусах по эпицентру ядерного взрыва пробежал. Я такое только в учебниках видел.

– Так, вроде, – Михаил Владимирович махнул над телом под белоснежной простынёй рукой, – в таких случаях от людей при ядерном взрыве только тени на стенах и асфальте остаются.

– Пожалуйста, не путайте очень сильное ионизирующее излучение с проникающей радиацией и световой вспышкой, – уточнил Изид Витальевич.

– Вы, лучше, скажите,– Николай Павлович ткнул в труп пальцем, – он не фонит?

– Нет, – начмед качнул головой. – И это ещё одна загадка. На теле, одежде и в лёгких радиоактивной пыли не обнаружено. Вообще не обнаружено, будто пострадавший прошёл самую тщательную санитарную обработку. Само тело фонит не больше обычного. Говорю же: мне потребовалось почти три часа, чтобы выяснить причину смерти.

Николай Павлович задумчиво нахмурился. В голове закружились очень неприятные мысли.

– Где его одежда? – спросил Николай Павлович.

– Вон, на столе, – Изид Витальевич кивнул в сторону большого стола у стены.

Обычный, можно даже сказать стандартный, набор. Николай Павлович расправил лёгкую куртку стального цвета и пощупал карманы – пусто.

– Костюм как новенький, – заметил Николай Павлович. – Я лично выдал его Остапу Завитаеву перед самым погружением в «малахитовое надгробье».

– И он его не носил. Если можно так выразиться, – пояснил Изид Витальевич.

– Другие повреждения на теле имеются? – Николай Павлович оставил одежду погибшего и вновь глянул на главного медика.

– Всё не так просто. Секундочку.

Из ящика стола начмед вытащил тонкую белую папку. Николай Павлович с первого же взгляда узнал в ней личное дело Остапа Завитаева.

– Перед погружением в «малахитовое надгробье» больше года тому назад, – Изид Витальевич распахнул папку и принялся шелестеть листами, – я лично осмотрел добровольца. Так, на всякий случай, я старательно записал все повреждения кожного покрова и татуировки.

Вот, смотрите, – Изид Витальевич рывком стянул с покойника белоснежную простыню и ткнул пальцем в левое плечо. – Здесь была татуировка с надписью «ВДВ» и рисунок. На запястьях и груди были ещё татуировки на ту же тему.

– Доброволец был отставным офицером ВДВ, – мрачно пояснил Михаил Владимирович.

– Да, да, я в курсе, – Изид Витальевич кивнул. – С тела покойного пропали все прочие шрамы, что доброволец получил ещё до погружения в «малахитовое надгробье». Зато взамен он обзавёлся новыми.

Вот здесь, – палец медика ткнулся в левый бок, – хорошо заживший шрам от пули. Наискось прошла, но выдрала кусок кожи. Перелом правой голени. Рентген показал, что и эта травма была хорошо залечена. А вот это, – Изид Витальевич поднял правую руку покойника, – наш доброволец получил незадолго до смерти.

Правое предплечье Остапа Завитаева и в самом деле украшает свежий едва заживший шрам. Вдоль красной полосы до сих пор видны мелкие точки.

– Швы едва сняли, – пояснил Изид Витальевич.

– Иначе говоря, перед нами всё тот же букет загадок и неясностей, что и с добровольцами Хабаркиным и Кассиным, которые, так сказать, «восстали» из «малахитовых надгробий»: – с мрачным юмором произнёс Михаил Владимирович, – старые шрамы и татуировки исчезли полностью, зато взамен появились новые. Костюмы младших научных сотрудников, в которых они легли в «малахитовые надгробья», так же остались целыми.

– Я даже больше скажу: – Изид Витальевич поднял указательный палец, – остались как новенькие. С брюк и курток не сошли даже складки от долгого хранения на складе.

Главный медик вновь аккуратно укрыл тело Остапа Завитаева белоснежной простынёй. Результат и в самом деле, мягко говоря, печальный. Всего в «малахитовые надгробья» удалось уложить пятерых добровольцев. Двое всё ещё там. Двое «воскресли», но в виде трупов. Казалось бы, долгожданный прорыв, Остап Завитаев, который самым первым лёг в «малахитовое надгробье», сумел вернуться живым. Но, как выяснилось при вскрытии, всё равно умер от ядерного загара. Николай Павлович качнул головой. Кто бы мог подумать.

– Ладно, – Михаил Владимирович махнул рукой, – оформляйте бумаги и готовьте тело к отправке.

– Покойника вернут родным? – спросил Изид Витальевич.

– Не мне решать, но это вряд ли, – ответил Михаил Владимирович. – Скорей всего ваши коллеги, Изид Витальевич, поиздеваются над покойным по полной программе, на «запчасти» разберут и по баночкам со спиртом разложат. Сами должны понимать: уникальный случай, человек умер от убойной дозы радиации. Это сколько диссертаций защитить можно будет. Где ещё такого найдёшь? А родным если что и вернут, так это горсть праха. Остап Завитаев прекрасно понимал, на что подписывался, земля ему пухом.

– Подождите, – Николай Павлович поднял руку. – У меня будет один вопрос, даже два.

Начальник проекта было направился прочь из смотровой комнаты, но остановился и вновь повернулся лицом к медику и вербовщику.

– Изид Витальевич, – Николай Павлович глянул на медика, – вот вы отметили, что у добровольца хорошо вылеченные рана на боку и перелом ноги. Да ещё рана на предплечье едва заросла. Не могли бы вы сказать, сколько лет было Остапу Завитаеву на момент смерти?

– Сорок семь лет на момент погружения в «малахитовое надгробье». Плюс год с лишним в «малахитовом надгробье». Итого, получается, – главный медик быстро прикинул в уме, – сорок восемь лет.

– Нет, вы меня неправильно поняли, – Николай Павлович качнул головой. – Представьте, что перед вами тело человека, возраст которого вы не знаете. Вы вообще ничего о нём на знаете. Однако вам нужно установить, сколько лет покойному. Я понятно излагаю?

– А, теперь я вас понял, – Изид Витальевич кивнул. – Не понимаю, зачем вам это нужно, но-о-о… Под таким углом… Это даже интересно.

Начмед вновь сдёрнул с Остапа Завитаева белоснежную простыню. Длинные гибкие пальцы главного медика вновь пробежались по остывшему телу. Изид Витальевич зачем-то приоткрыл покойнику рот, повернул голову с боку на бок и, под конец, особо внимательно ощупал его живот.

– Абсолютно точно возраст покойного я вам не скажу, – Изид Витальевич выпрямил спину. – Да и никто точно не скажет. Абсолютных методик не существует. А так покойному лет сорок пять – пятьдесят, ничего нового.

– Жаль, – Николай Павлович разочарованно выдохнул. – Очень жаль.

– Однако, – Изид Витальевич хитро прищурился, – ваша просьба навела меня на очень интересные мысли. Признаться, мне самому подобные размышления просто не пришли бы в голову.

– Изид Витальевич, не томите, – потребовал Михаил Владимирович.

Начальник секретного проекта так и не покинул смотровую комнату. Не иначе новоявленное исследование не на шутку заинтересовало его.

– Так вот, – продолжил Изид Витальевич. – Я прекрасно помню Остапа Завитаева ещё до погружения в «малахитовое надгробье». Отставной офицер ВДВ, всё ещё физически крепкий, однако годы жизни в отставке и пивко с креветками отложились на его талии слоем жира. Кроме того Остап Завитаев потерял былую физическую форму.

Однако здесь и сейчас, – рука начмеда легла на лоб покойного, – перед нами лежит совсем другой человек.

– Вы хотите сказать, – Николай Павлович тут же насторожился, – что это не Остап Завитаев?

– Нет, это Остап Завитаев, – поспешно уточнил Изид Витальевич. – «Другой» в смысле не другой человек, а не такой, каким был Остап Витальевич перед погружением в «малахитовое надгробье». Так отставному десантнику в последние года два-три пришлось восстановить былую физическую форму. Конечно, не до такой степени, каким он был в двадцать пять, но всё жё. Причём, смею вас заверить, речь именно о тренировке. Там…, – Изид Витальевич на миг задумался, – силовые упражнения с гантелями, марафоны с полной выкладкой и тому подобное. А не тяжёлый физический труд с лопатой или ломом. Кроме того, буквально незадолго до смерти Остап Завитаев питался весьма скудно. Его желудок пуст, так что он съел на свой последний обед я сказать не могу. Однако слой жира на его животе исчез практически полностью. И это именно последствие скудного питания, а не диеты и физических нагрузок.

Конечно, это всё можно списать на все прочие непонятные метаморфозы его тела, и, в целом, ничего не доказывают. Но…

– Спасибо, я вас понял, – Николай Павлович перебил главного медика. – Больше вопросов у меня нет.

– Рад был помочь, – на прощанье произнёс Изид Витальевич.

Вслед за начальником Николай Павлович покинул санчасть «Синей канарейки». Однако в коридоре Михаил Владимирович остановился и тихо произнёс:

– Я узнаю этот взгляд. Признавайся, что ты задумал?

– От вас ничто не скроется, Михаил Владимирович, – Николай Павлович с улыбкой развёл руки в стороны. – Но, всё же, не здесь, не в коридоре у всех на виду.

– Хорошо, пошли в мой кабинет, – тут же согласился Михаил Владимирович.

Кабинет начальника секретного проекта самый большой и просторный в подземной базе. У него имеется даже приёмная с мягким диванчиком для посетителей. Шурочка, секретарша Михаила Владимировича, лишь глянула на них, когда Николай Павлович вслед за начальником прошёл в кабинет.

– Садись, – толстый палец Михаила Владимировича указал на стул возле письменного стола.

Николай Павлович молча опустился на предложенное место. Между тем Михаил Владимирович грузно осел в мягком кресле с высокой спинкой и положил руки на столешницу.

– Выкладывай, – потребовал начальник.

– Видите ли, – осторожно подбирая слова начал Николай Павлович, – эксперимент с «малахитовыми надгробьями» дал совершенно непредсказуемые результаты. Чего только стоят все эти раны и шрамы на телах добровольцев, но при этом не просто целая, а буквально новенькая форма младших научных сотрудников.

– Ты ещё забыл сказать, что исследования космического корабля пришельцев в целом и полностью зашли в тупик, – мрачно добавил Михаил Владимирович. – Начальники в Москве стучат кулаками по столу и требуют либо какой-нибудь результат, либо наши головы.

– Ну, исследования космического корабля пришельцев не моя компетенция, – тут же выкрутился Николай Павлович. – С вашего разрешения, я продолжу.

Начальник секретного проекта лишь молча махнул рукой.

– Так вот, – Николай Павлович вновь собрался с мыслями. – Мы понятия не имеем, что происходит с добровольцами в «малахитовых надгробьях». А потому всё, что происходит с их телами и одеждой, кажется нам чудесами и глупостями. Как говорят в подобных случаях, этого не может быть, потому что не может быть никогда. Но!

Если разобраться, если копнуть глубже, то вся эта растерянность от того, что у нас просто нет вообще никаких версий. Пусть кривых и кособоких, неправдоподобных и вообще фантастических, но которые сумели бы объяснить хотя бы часть этих чудес и глупостей.

– И кое-какая версия у тебя, наконец, появилась, – закончил Михаил Владимирович. – Кстати, с чего это вдруг?

В голосе начальника чувствуется лёгкая подковырка, даже насмешка. Вот уже второй год, как добровольцы погрузились в «малахитовые надгробья», а каких-либо версий того, что там с ними происходит, как не было, так и нет.

– Помните, что сказал Остап Завитаев, когда только выбрался из «малахитового надгробья», но ещё не потерял сознание? – спросил Николай Павлович.

– Э-э-э…, – начальник замялся. – А это важно?

– Очень, – Николай Павлович кивнул. – Слова добровольца я запомнил точно: – Николай Павлович на миг задумался, – «Это игра. Компьютерная игра. Охрененная компьютерная игра, но мне удалось выбраться».

– Чушь какая-то, – Михаил Владимирович недовольно поморщился.

– Может и чушь, – Николай Павлович не стал спорить. – Вы смотрели фильм «Матрица»? Там Киану Ривз в главной роли снимался.

– Голливуд? Фантастика? Слышать слышал, может даже и смотрел, но не помню, – ответил Михаил Владимирович.

– Сюжет пересказывать не буду, да он для нас и не важен. Интересно другое: главный герой и прочие персонажи подключаются к охрененно мощному компьютеру и оказываются в так называемом виртуальном пространстве. Это как реальность, вплоть до мелочей, но на деле всё равно лишь полнейшая симуляция.

– А, припоминаю, – Михаил Владимирович кивнул. – Чёрные кожаные костюмы, через дома прыгают. Там ещё так красиво и неправдоподобно дерутся и стреляют. Подожди, – на лице начальника отразилась глубокая задумчивость, – ты хочешь сказать, что наши добровольцы оказались в неком виртуальном мире?

– Так точно, – Николай Павлович кивнул. – Космический корабль инопланетян совершенен до такой степени, что мы напрочь не понимаем, как в нём всё работает. Однако из нашей учённой братии никто не сомневается, что у пришельцев имеются свои компьютеры, которые не то что в разы, на порядки мощнее и совершенней наших. И, если подумать, то вполне можно предположить, что компьютеры пришельцев не в кино, а на самом деле могут симулировать целый мир. В этом случае «малахитовое надгробье» всего лишь подключает добровольца к этому виртуальному миру, к некой компьютерной игре.

– Подожди, подожди, – Михаил Владимирович торопливо поднял руку. – Если я правильно помню, то в «Матрице» персонажей вполне могли убить в том виртуальном мире. В реальности они тоже умирали, но без всяких повреждений на теле.

– Верно, – Николай Павлович кивнул. – Однако компьютер инопланетян не обязан работать точно таким же образом, как в «Матрице». Зачем создана «малахитовая комната» и всё прочее мы понятия не имеем, однако вряд ли для развлечения землян. Если доброволец погибает в компьютерной игре, то он погибает и в реальности – это вполне логично. Если продолжить рассуждения, то все ранения и прочие изменения в виртуальном теле переносятся и на физическое тело.

– А как же татуировки и шрамы, что были на теле Остапа Завитаева ещё до погружения в «малахитовое надгробье»?

Михаил Владимирович с ходу нашёл нестыковку. А сколько ещё подобных нестыковок он сумеет найти хотя бы за полчаса?

– Михаил Владимирович, – Николай Павлович чуть наклонил голову, – мы понятия не имеем о психологии инопланетян, об их представлениях об окружающем мире. Мы вообще ничего о них не знаем. Но если «малахитовое надгробье» легко переносит на физическое тело добровольца все повреждения из компьютерной игры, то что ему запрещает с той же лёгкостью убрать все повреждения до игры? Даже более. Если продолжить рассуждать логически, то становится ясно, что же произошло с Остапом Завитаевым.

– Очень интересно, и что же? – Михаил Владимирович заметно оживился.

– В обычных компьютерных играх ранения и даже смерть главного героя игры никак не переносятся на тело самого игрока. Возможно Остап Завитаев решил рискнуть. Как метко выразился наш начмед, будто в одних трусах пробежался по эпицентру ядерного взрыва. Давно немолодой отставной десантник рассчитывал, что игра закончится, а он просто вернётся в реальность. Остап Завитаев просто не знал, что все повреждения в игре переносятся на физическое тело.

– Звучит логично, – нехотя согласился Михаил Владимирович. – Но, как я понимаю, это ещё не всё?

– Верно, – Николай Павлович кивнул. – Я предлагаю сменить тактику. До сих пор мы укладывали в «малахитовые надгробья» либо действующих, либо отставных десантников. А почему бы не попробовать уложить какого-нибудь хакера? Или хотя бы просто продвинутого компьютерщика. Можно даже попробовать заядлого геймера, как там называют любителей компьютерных игр.

– И у тебя на примете имеется подходящая кандидатура? – уточнил Михаил Владимирович.

– Да. Некий Виант Фурнак, двадцать восемь лет.

– И с чего он должен согласиться на верную смерть? – в голосе Михаила Владимировича брякнула ирония.

– Ну-у-у…, – нарочито медленно и театрально протянул Николай Павлович, – хотя бы потому, что он чалится на зоне.

– За хакерство?

– Да.

– Да ну брось, – отмахнулся Михаил Владимирович. – За хакерство много не дают.

– Двадцать пять лет.

– Что «двадцать пять лет»? – не понял начальник «Синей канарейки».

– За своё преступление Виант Фурнак получил двадцать пять лет колонии общего режима. Два уже отсидел, двадцать три ещё осталось. Даже если он надеется на УДО, то до него как минимум пятнадцать лет.

– Да он что в США ядерную электростанцию взорвал? – не сдержался Михаил Владимирович.

– Нет, конечно же, – Николай Павлович улыбнулся. – Всего лишь хакнул московский «Шинбанк». С его помощью тринадцать миллионов долларов со счетов банка благополучно растворились в оффшоре, – пояснил Николай Павлович. – Деньги Виант Фурнак так и не вернул. И это хорошо, что не вернул. Наверняка Виант Фурнак надеется воспользоваться добычей, когда выйдет. Но, пока он чалится на зоне, американская инфляция потихоньку кушает его добычу. Как знать, может через пятнадцать лет на эти тринадцать миллионов долларов получится купить всего лишь бутылку виски, чтобы выпить с горя. А на закуску денег уже не останется.

– Странно всё это, – Михаил Владимирович подозрительно сощурился. – Тринадцать миллионов «вечно зелёных» сумма немаленькая. Но двадцать пять лет… Как такое вообще возможно?

– Я и сам так и не понял, как оно так получилось. Да и, честно говоря, меня это особо и не интересовало, – признался Николай Павлович. – Главное Виант Фурнак – отличный кандидат в добровольцы, особенно если не говорить ему всю правду. Хватит с него и части.

– Наверняка этот Виант компьютерный задрот без физической и боевой подготовки, – предположил Михаил Владимирович.

– В точку, – согласился Николай Павлович.

– А сдюжит? – Михаил Владимирович в сомнении качнул седой головой. – Трое погибших добровольцев компьютерными задротами не были. У каждого за спиной была не только отличная физическая и военная подготовка, но и реальный боевой опыт.

– Может и не сдюжит, – Николай Павлович пожал плечами. – Но что-то подсказывает мне, что если мы уложим в «малахитовые надгробья» ещё десять крутых десантников или спецназовцев, то на выходе получим десять новых трупов со смертельными ранениями на телах и в не обмятых формах младших научных сотрудников. А так хоть какой-то шанс, что доброволец не только сумеет самостоятельно выбраться из «малахитового надгробья», но и рассказать, что ТАМ, – Николай Павлович особо выделил слово «там», – происходит на самом деле. Ядерный загар, знаете ли, это нечто. Да и в любом случае выбор у нас небогатый.

– Намекаешь, – Михаил Владимирович сердито нахмурился, – что если «Синюю канарейку» закроют, то нас не просто отправят в отставку, а сразу в расход?

– Я бы не стал исключать и такой вариант, – Николай Павлович опустил глаза. – Аж цельный инопланетный космический корабль. Если он станет достоянием гласности, то даже думать не хочу, какие социальные потрясения прокатятся по нашей грешной планете. Вы, к примеру, можете дать гарантию, что те же американцы не сбросят на Юланскую гору миллион-другой в тротиловом эквиваленте?

Начальник «Синей канарейки» недовольно засопел и отвёл глаза. Крыть нечем. Тем же американцам не объяснишь, что научные и технические исследования космического корабля инопланетян встали наглухо. Всё равно не поверят. Да и московское начальство упорно не хочет отступать. «Малахитовые надгробья» – единственное, что работает на корабле инопланетян. А раз так, то выгода от исследований обещает быть очень и очень солидной. Обстановка в мире далека от спокойного сосуществования. Времена «мира, дружбы и жевачки» остались в прошлом.

– Ладно, – тяжёлая ладонь Михаила Владимировича хлопнула по столешнице, – вербуй, как там его, хакера, в общем. Семь бед – один ответ. Может и в самом деле выгорит.

– Будет исполнено, – тут же отозвался Николай Павлович.

– И да, – начальник поднял глаза, – «малахитовые надгробья» звучат как-то слишком зловеще. Так или иначе из них всё же можно выбраться самостоятельно. Нужно придумать новое название.

– Так это не проблема, Михаил Владимирович, – Николай Павлович улыбнулся. – Раз у нас намечается компьютерная игра, то пусть они будут «малахитовыми капсулами». И звучит вовсе не зловеще, и гораздо точнее отражает их суть.

– Отличная идея, пусть так и будет, – охотно согласился начальник. – А теперь иди, вербуй, как там его? В общем, хакера вербуй.

– Всего хорошего, Михаил Владимирович, – Николай Павлович поднялся со стула.

Секретарша Шурочка лишь равнодушно глянула вслед, когда Николай Павлович пересёк приёмную и аккуратно закрыл за собой входную дверь.

Глава 3. Вечно вонючие подштанники

– Кнопка! Для тебя есть работёнка!

Наглый до тупости каптёрщик по кличе Дикобраз втолкнул через широкую входную дверь пятую и последнюю на сегодняшнее утро металлическую тележку на вертлявых колёсиках.

– Нужно написать программу для стирки этой кучи грязного, вонючего белья, – потёртый ботинок Дикобраза со звоном ткнулся в стальной бок тележки. – Справишься?

Виант бросил на каптёрщика презрительный взгляд. Главное не обращать внимание на его тупые шуточки и на ещё более тупые выходки внимания. А бельё и в самом деле как на подбор, будто Дикобраз специально искал самое грязное и вонючее. Некогда белые подштанники заляпаны чем-то серым, жёлтым и местами красным. Что это за пятна – лучше не думать. Будто и этого мало, от тележки исходит умопомрачительное амбре из мочи, пота и блевотины. Виант склонился над тележкой, что поделаешь, заключённые колонии общего режима «Облако» пристрастием к гигиене не отличаются.

– Давай, пересчитывай, – ботинок Дикобраза вновь ткнулся в металлический бок тележки, – а то мало ли недостача будет, – каптёрщик вновь заржал мелко и противно.

Как обычно Дикобраз тупо шутит и сам же ржёт над своими тупыми шутками. «Не дождёшься», чуть было не ответил Виант, но вовремя подавил в себе эмоциональный порыв. Вместо этого он молча развернул тележку и толкнул её в глубину прачечной. Вонючими подштанниками больше, вонючими подштанниками меньше – какая разница.

– Не забудь добавить функцию осенней свежести с мятой и запахом соснового леса. – Дикобраз с важным видом подпёр дверной косяк, это он так косит под блатного. – Не забудь сложить подштанники правильным геометрическим образом ширинками в верх!

Мелкий противный смех Дикобраза вновь наполнил прачечную. «Только не обращать внимания. Только не обращать внимания». Виант всё так же молча подкатил тележку с вонючими подштанниками к зеву промышленной стиральной машины. Когда этот придурок наорётся, то сам уйдёт. «Только не обращать внимания».

– Ну, Кнопка, бывай. Если захочешь ещё больше вонючих шмоток, только свисти, – дверь за Дикобразом наконец-то захлопнулась.

Виант закатил глаза. Сработало как всегда: тупой каптёрщик свали-таки в свою вонючую каптёрку. Но вонючие подштанники и прочее не менее ароматное бельё остались.

Пачкать пальцы о серые, жёлтые и красные пятна категорически не хочется. Виант натянул хлопчатобумажные перчатки с синими пупырышками. Защиту для рук приходится покупать в магазине колонии за свой счёт, едва ли не с кровью и слезами выдирать драгоценные рубли из без того тощего личного кошелька. Правой рукой Виант подцепил мятую штанину, к горлу тут же подкатил кислый ком. Но нет, тошнота нехотя отступила. Без хлопчатобумажных перчаток с синими пупырышками Виант вообще не смог бы работать в прачечной.

Один за одним вонючие подштанники полетели в барабан стиральной машины. Но тут руки сами собой замерли на половине пути. Штанина очередных подштанников подозрительно толстая. По спине тут же скатилась дрожь, а желудок скривился от отвращения. Виант осторожно запустил руку во внутрь… Пронесло. На этот раз Дикобраз запихнул в штанину всего лишь розовую тряпку, очередная тупая шутка тупого каптёрщика. И где только сумел её достать?

Каждый раз своими дебильными шутками Дикобраз упорно намекает на особое предрасположение Агронома. Игорь Агриев, начальник колонии, специальным приказом запретил подпускать осуждённого хакера к каким бы то ни было компьютерам. Виант печально вздохнул. Для того, кто на воле был системным администратором, заядлым геймером и почти удачливым хакером это очень тяжкое наказание. И это тяжкое наказание длится вот уже третий год подряд.

Последние особо вонючие и грязные подштанники улетели в жерло стиральной машины. Большая круглая дверца захлопнулась с тяжким вздохом. Стиральный порошок с яркими синими гранулами от неизвестного производителя точно один мерный стаканчик засыпать в специальный приёмный ящичек. Режим – «Обычный», продолжительность стирки – «Обычная». Пальцы привычным образом пробежались по бледным кнопкам с цифрами и символами. Виант печально улыбнулся. Контроллер промышленной стиральной машины – единственный компьютер, который ему доверили.

Стиральная машина, внешне похожая на огромную стальную бочку, мерно загудела. По мутному стеклу круглой дверцы заструились тонкие ручейки воды. В недрах стальной бочки что-то громко щёлкнуло, барабан тут же резко закрутился. Стирка началась.

Во второй металлической тележке на вертких колёсиках чуть менее противные и вонючие простыни. Виант развернул самую верхнюю. На них тоже хватает противных серых, жёлтых и красных пятен. Как бы не хотелось, но именно в стирке вонючего белья заключается его ежедневная работа. Скомканная простынь улетела в зев стиральной машины. Вот уже третий год Виант стирает рубашки, подштанники, простыни, наволочки и прочее бельё заключённых колонии «Облако». Работа несложная, даже тупая, и на свой манер противная. Очередная простыня комом улетела в жерло стиральной машины. Зато Виант работает один, без навязанной компании, если не считать тупого Дикобраза, конечно же. Именно этот очень важный плюс с лихвой компенсирует вонючие подштанники и прочие минусы.

За окном с металлической решёткой наступило утро 31 мая 2016 года, вторник, последний день весны. Указательный палец ткнулся в кнопку «Старт», последняя стиральная машина загудела и затрещала. Как обычно в первую очередь Виант запустил в работу все четыре стиральных агрегата. Часа через полтора бельё нужно будет переложить в сушилки, но это позже. Первая утренняя пауза самая длинная, от чего самая ценная и любимая. Можно передохнуть, либо заняться любимым делом.

В дальнем углу прачечной две сушильные машины почти соприкасаются полутораметровыми барабанами. В узкий проход едва можно протиснуться. Зато за ними находится уютный закуток, почти отдельная комната. Предшественники Вианта затащили в него широкую самодельную скамейку, старый обшарпанный стол и не менее молодое кресло с продавленным сиденьем. Они же повесили на стену самодельную полку из двух досок на стальной цепочке.

Закуток за сушильными машинами – ещё одна веская причина, по которой Виант в своё время приложил массу усилий, лишь бы только перевестись на работу в прачечную. Это же его личная территория. Для колонии, где частная недвижимость не полагается осуждённым по определению, это большая роскошь.

В отряде, по сути в казарме с длинной и просторной комнатой, что плотно заставлена двухэтажными армейскими койками, в личной тумбочке лишних вещей лучше не держать. Так-то прямое воровство по законам блатного мира карается довольно жестоко. Пойманному с поличным могут и зубы выщелкать, и почки отбить. А за систематическое крысятничество могут и в петухи перевести. Зато во всю процветает воровство тихое. Так, если в личной тумбочке оставить зубную пасту, то тюбик иссякнет гораздо, гораздо быстрее, чем это обычно происходит на воле. А зубной щёткой неизвестно кто может почистить не только собственные зубы, а всё, что угодно.

В личном закутке тот же тюбик с зубной пастой «худеет» куда как медленней, а из тетради не пропадают чистые листы. По этим причинам Виант предпочитает хранить личные вещи в прачечной, здесь же чистить зубы и бриться.

С тихим вздохом Виант опустился на широкую лавку. Хлопчатобумажные перчатки привычно шлёпнулись на фундамент сушилки. Пока никого нет, пока стиральные машины работают сами по себе, то… Виант, чуть повернув голову, покосился на закрытую входную дверь. То можно подумать над «Справедливостью».

Предшественники Вианта не только благоустроили закуток. Кто-то из них соорудил в фундаменте сушилки тайник. Четвёртую плитку во втором ряду снизу можно поддеть ногтем и вытащить. По-своему тайник оборудован с умом. Изнутри к плитке приклеен толстый слой резины, так что простым простукиванием найти нычку сложно. Виант потому и нашёл тайник, что пялился на фундамент сушилки несколько месяцев.

Перед фундаментом сушилки Виант опустился на корточки. Ноготь на указательном пальце привычно зацепился за край кафельной плитки. Теперь слегка ковырнуть, и… Сквозь мерный гул стиральных машин пробился тихий стальной лязг входной двери. Тело быстрее мысли, Виант испуганной крысой метнулся на широкую лавку. Толстый томик правил ТБ под голову вместо подушки, ботинки, чтобы не чиркать каблуками доски, свесить с края скамьи. Что может быть привычней, чем подневольный работник, который решил прикорнуть в закутке, пока стиральные машины работают сами по себе.

За два года Виант настолько привык к шуму и лязгу стиральных машин и сушилок, что перестал замечать их вовсе. Даже больше – мерное гудение электродвигателей и стук стальных барабанов успокаивают нервы и настраивают на рабочий лад. Зато любой посторонний шум, тем более лязг входной двери, тут же взрывается в ушах словно раскат грома посреди ясного неба. Ведь новую партию вонючих подштанников и прочего белья каптёрщик притаранит только после обеда.

Стук каблуков по кафельным плиткам замер перед входом в закуток.

– Кнопка, тебя Агроном кличет.

Виант с излишней наигранностью распахнул глаза и приподнялся на локтях. По ту сторону узкого прохода между барабанами сушилок стоит Кепка, один из заключённых колонии лет пятидесяти. Никто не знает, за какие заслуги или прегрешения он работает у начальника зоны мальчиком на побегушках: подай, принеси, отнести или, как сейчас, вызови кого-нибудь на профилактическую беседу.

– Чего ему нужно? – Виант свесил ноги со скамьи.

– Вот сам у него и спросишь, – Кепка развернулся и зашагал прочь.

Входная дверь с треском захлопнулась за спиной посыльного. Виант задумчиво нахмурился. Идти к начальнику колонии ну никак не хочется, но надо. Это не просьба, это приказ. Отказаться будет себе дороже. В «Облаке» Агроном и царь, и бог в одном флаконе. Сердце пронзила ледяная игла беспокойства. Два года Виант старательно и целенаправленно изображал из себя смиренного заключенного, который «поймал тишину», прилежно тянет срок и очень надеется на УДО. Глаза уставились на заветную кафельную плитку в фундаменте сушильной машины, или не прокатило? Неужели не повезло нарваться на профилактическую беседу. Впрочем, Виант поднялся на ноги, к чему гадать и накручивать самого себя, сейчас всё выяснится и так.

Костяшками пальцев Виант как можно более вежливо и смиренно постучал в добротную дубовую дверь в кабинет начальника колонии.

– Входите, – долетел изнутри приглушённый голос.

Игорь Тимофеевич Агриев, невысокий и тощий мужичок лет пятидесяти. На массивном носу сидят очки в ещё более массивной оправе. Серый с отливом пиджак сшит на заказ. За головой возвышается кожаная спинка кресла. Как это часто бывает с людьми маленького роста, Агроном обставил кабинет не просто большой, а громоздкой мебелью. Чего только стоит широкий и тяжёлый стол ручной работы.

На столешнице, недалеко от левого локтя Агронома, стоит он… Сердце сперва сжалось от тоски, а потом забилось с утроенной силой. Он – персональный компьютер. Намётанным глазом Виант сразу определил специальную клавиатуру с мягким нажимом специально для тех, кому приходится много печатать. На круглом индуктивном коврике замерла беспроводная «мышь».

Кончики пальцев защипало от предвкушения, а по мышцам рук и ног прокатилась нервная дрожь. Виант с трудом устоял у входа в кабинет. Хочется, охренеть как хочется, в два прыжка подскочить к столу, двинуть кулаком Агроному по морде, спихнуть его нелепую фигурку с массивного кресла и самому сесть за стол. А потом рывком придвинуть к себе клавиатуру, «мышь» и-и-и… Виант непроизвольно облизал сухие губы. И погрузиться в глубины Интернета, в такую родную, в такую любимую и напрочь недоступную за три последних года другую реальность.

Виант с трудом, через силу, через колено, отвёл глаза от персонального компьютера. Лишь господь на небесах ведает, как же ему обрыло изо всех сил не обращать внимание на тупые приколы Дикобраза и стирать вечно вонючие подштанники. Но не стоит даже пытаться. Как Вианту поведали бывалые сидельцы, Агроном люто ненавидит всех хакеров. А всё из-за того, что года три-четыре назад его сильно нагрели. Что именно произошло и на какую именно сумму кинули начальника колонии – то есть самый грязный секрет Агронома. Однако все без исключения сидельцы сошлись на том, что начальник потерял не только деньги, было что-то ещё очень личное. На свою беду Виант стал физическим воплощением мести Агронома. Хотя в качестве системного администратора Виант был бы в разы полезней прачечника. Но нет, ничего сложнее контроллера стиральной машины и сушилки ему не доверяют по прямому приказу начальника колонии.

– А-а-а… Заключённый Фурнак, – Агроном не сразу соизволил оторвать взгляд от бумажек на столе, – вас ждут. Так и быть, лично провожу вас.

С ловкостью макаки-резус Агроном выбрался из-за массивного стола. Виант молча направился вслед за начальником. И куда его ведут? Длинный коридор административного здания, над лестницей сверкает глазок видеокамеры. Жаль, так и не успел прикинуть сектор её обзора. В окне мелькнула асфальтированная дорога возле ворот колонии. Второй этаж. Первый. Над каждой лестничной площадкой также висит полусфера видеокамеры. Если глянуть за угол? Виант быстро наклонил голову. Перед глазами торопливо проскочила входная дверь в кирпичную будку КПП. Нужно, всё нужно запомнить. Виант редко бывает в этой части колонии, а любуется на ворота и внешний периметр из окна административного здания и того реже.

– Открывай, – голос Агронома вернул Вианта к действительности.

Они уже спустились в подвал административного здания. Виант глянул поверх головы начальника. Охранник в серой форме сдвинул массивный засов и с лязгом распахнул железную дверь. А вот здесь Вианту бывать не приходилось вовсе. Тем более интересно, куда же его завёл Агроном? На профилактическую беседу уже не тянет.

Впереди по коридору показалась ещё одна металлическая дверь. На лакированной табличке короткая надпись: «Камера для допросов». Ну конечно! Виант с превеликим облегчением перевёл дух. Как и в любом другом исправительном заведении, в «Облаке» имеется специальная камера для допросов. У следователей, прокуроров, адвокатов и прочих юристов регулярно возникает потребность допросить уже осуждённого по старым делам или вновь открывшимся обстоятельствам. Хотя, Виант нахмурился, рано он расслабился.

Холённая ручка начальника колонии толкнула металлическую дверь.

– Он здесь! – громко произнёс Агроном в приоткрытую дверь и повернулся к Вианту. – А ты заходи, давай.

Камера для допросов – та же обычная камера. Те же бетонные стены и стальная решётка на маленьком окошке под потолком. Только вместо шконок металлический стол, стул с прямой спинкой и табурет. Вся мебель наглухо вмонтирована в бетонный пол.

– Прошу вас, присаживайтесь.

Из-за экрана раскрытого ноутбука выглянул мужик лет сорока-сорока пяти. Короткая стрижка, лицо тщательно выбрито, острые скулы и квадратный подбородок. На плечах незнакомца дорогой пиджак из шерсти, из бокового кармашка торчит белый треугольник носового платка. Хотя этому типу в гораздо большей степени подошёл бы серый мундир полицейского и майорские звёздочки на погонах.

– Благодарю, – Виант опустился на круглую табуретку.

Следак, Виант чуть склонил голову на бок. Типичный следак из прокуратуры по особо важным делам. В душе робким мотыльком встрепенулась надежда. А вдруг и в самом деле справедливость всё же существует? Однако циничный разум огромной стальной кувалдой тут же пригвоздил робкого мотылька к полу. Как же? Держи карман шире. Это всего лишь очередной ретивый следак очень захотел заработать очередную звёздочку на погоны и найти злосчастные тринадцать миллионов долларов. Виант чуть опустил голову, чтоб им всем пусто было.

– Доброе утро, уважаемый, – следак соизволил объясниться. – Меня зовут Николай Павлович Деев. Можно просто Николай Павлович.

От удивления Виант вытянул шею. Странно. Очень странно. Обычно вслед за именем, отчеством и фамилией следует звание и место работы. Николай Павлович с первых же слов нарушил процедуру допроса, раз решил ограничиться только собственным именем. Не к добру.

– Для начала разрешите убедиться, – глаза Николая Павловича соскользнули на экран ноутбука. – Вы – Виант Сергеевич Фурнак 1988 года рождения. Место рождения – город Рыбинск, Ярославская область. Осуждён по статьям 272, 273 и 274. Общий срок заключения…, – глаза Николая Павловича хитро прищурились, – двадцать пять лет колонии общего режима.

– Да не крал я эти злосчастные тринадцать миллионов! – затаённая обида едва ли не криком вырвалась из глубины души. – Я невиновен, – чуть более спокойно добавил Виант.

Виант родился в семье потомственных интеллигентов. Его детство и юность прошли вполне благопристойно. Никаких приводов в полицию, никакой наркоты или дешёвого бухла по подворотням. Учился Виант хорошо, пусть и без блеска. С пятёрками в его аттестате было негусто, но и тройка затесалась всего одна по физкультуре. А всё потому, что ещё в четвёртом классе Виант конкретно подсел на компьютерные игры, программирование и хакерство, особенно на хакерство.

Это смешно, но Виант потому и не попал на учёт полиции, ибо все без исключения свободные часы проводил в своей комнате за компьютером в обществе сетевых друзей. Виртуальный риск и адреналин на радиоактивных пустошах или в кабинах космических кораблей вполне заменили ему риск и адреналин реальных улиц и подворотен.

После окончания школы Виант решил продолжить образование в Москве. Правда родители упёрлись рогом и ни за что не захотели отпустить его в столицу. Противостояние закончилось тем, что однажды утром Виант просто уехал и с концами. Без особых проблем ему удалось поступить в Московский технический университет связи и информатики на специальность «Информатика и информационные технологии». Пусть не самый престижный и крутой ВУЗ Москвы, но более чем приличный университет. Через пять лет Виант защитил диплом и решил окончательно осесть в столице.

Москва, огромный мегаполис с кучей возможностей, соблазнов и пороков, действует на молодых людей по-разному. Кого-то совращают радости жизни, ночные клубы, наркотики и легкодоступные девицы. Кто-то делает карьеру в различных фирмах, начиная с инвестиционных фондов и до потогонных страховых компаний. На удивление ни карьерные перспективы, ни порочные радости Москвы Вианта так и не прельстили. Зато буквально с головой его затянули соблазны и возможности мира виртуального.

Как толковый специалист с хорошим дипломом Виант без проблем нашёл хорошую работу системным администратором в фирме «Информсистем». Со временем он вполне мог бы сделать карьеру, занять должность начальника отдела, жениться на дочери владельца (благо Ольга то и дело глазки строила), завести детей, купить бюджетный «Рено» и влезть в ипотеку. Но не судьба. Все два с половиной года после окончания университета Виант прожил в съёмной однокомнатной «хрущёвке» на Жерданской улице на юге Москвы.

Съёмная квартира в типичной «хрущёвке» обладала двумя большими достоинствами. Во-первых, благодаря шумной железной дороге буквально под самыми окнами арендная плата была относительно низкой. Далеко не всем потенциальным съёмщикам может прийтись по душе постоянный стук колёс и уханье тепловозов. Во-вторых, благодаря железной дороге буквально под самыми окнами Виант тратил всего сорок минут в день на дорогу до офиса «Информсистем» и обратно. Для огромного мегаполиса, который раскинулся по берегам Москвы-реки на десятки километров во все стороны, где в порядке вещей добираться на работу лишь в одну сторону полтора часа, скорость просто фантастическая.

Работа в коммерческой фирме особо не напрягала. У Вианта вполне хватило ума не пренебрегать служебными обязанностями. Наоборот. Он очень быстро усвоил простую истину – чем лучше он следит за компьютерами фирмы и быстро устраняет все возможные проблемы, тем больше у него остаётся времени и меньше нареканий от начальства. Другое дело, что настоящую жизнь Виант начинал тогда и только тогда, когда возвращался домой на Жерданскую улицу. Он настолько погрузился в Интернет и в компьютеры вообще, что на постоянную подружку не осталось ни времени, ни денег, да и желание хромало на обе ноги. Его вполне устраивали случайные связи раз в два, а то и в три, месяца. Ольга, дочь владельца фирмы, в конце концов нашла себе другого жениха.

Виртуальная жизнь затянула Вианта с головой и прочими конечностями. Просторы Интернета оказались ни чуть не хуже зелёных или бетонных джунглей. У него тупо не было потребности буянить в кабаках или приставать к девицам с непристойными предложениями. Жизнь на грани закона и без того доставляла Вианту массу эмоций и адреналина. И это всё без прямых разборок с патрульными полицейскими.

Виант всегда прекрасно понимал, чем могут закончиться незаконные проникновения в чужие информационные системы и компьютеры. А потому никогда не мечтал сказочно разбогатеть и прикупить «скромное бунгало» где-нибудь на Гавайских островах. Виант всегда прекрасно понимал разницу между тем, чтобы просто хакнуть какую-нибудь фирму и крупной кражей. В первом случае велика вероятность, что местные админы просто замнут инцидент. Если ничего не пропало и ничего фатально не испорчено, то никому не захочется рисковать квартальными премиями, а то и тёплым местечком. Во втором случае его будут искать. Причём интенсивность и настойчивость поисков будут прямо пропорциональны украденной сумме. Вот почему Виант никогда ничего не крал и не портил.

В злосчастном 2013 году Виант хакнул некий «Шинбанк», очередной ничем не примечательный банк, коих в Москве сотни. Как обычно, после кропотливой и очень увлекательной работы, ему удалось проникнуть во внутреннюю сеть и, прикола ради, пошарить в компьютере директора банка. Как обычно, Виант не увёл на левый оффшорный счёт ни одного доллара и не испортил ни одну базу данных. Каково же было его удивление, когда через неделю вежливые полицейские в новенькой опрятной форме предъявили ему обвинение в краже тринадцати миллионов долларов и надели на руки стальные наручники прямо в офисе «Информсистем».

Несколько позже, на нарах в Изоляторе временного содержания, до Вианта дошло, что его тупо сделали козлом отпущения. Да, он действительно хакнул «Шинбанк». Но в ту злосчастную ночь кто-то ещё решил воспользоваться моментом и реально украл тринадцать миллионов долларов. Как и следовало ожидать, деньги благополучно растворились в оффшоре где-то на Багамских островах. Даже самые ретивые следаки из прокуратуры так и не смогли отыскать их.

Виант до последнего упирался руками и ногами, но так и не признал себя виновным. Да и как было признать, если он реально не крал тринадцать миллионов, а потому не мог ни вернуть их, ни указать, где их искать. Только судья ему не поверил. Даже адвокат и тот буквально до самого последнего момента уговаривал покаяться и вернуть деньги.

Словно контрольный выстрел в голову оказался приговор: двадцать пять лет колонии общего режима. Как? Как оно получилось? С какого перепоя, бодуна или наркоманской ломки ему впаяли ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ! У Вианта сложилось впечатление, что сей прискорбный факт не понял даже судья. Чего уж говорить о прокуроре, который от удивления разинул рот и вылупил глаза.

В конечном итоге Виант оказался в «Облаке», в Исправительной колонии №10 в Пермском крае. Будто и этого мало, уже здесь Агроном, начальник колонии, личным приказом запретил подпускать Вианта к каким бы то ни было компьютерам.

– Буду с вами откровенен: – Николай Павлович пропустил эмоциональную реплику Вианта мимо ушей, – я считаю, что вынесенный вам приговор слишком строгий, нереально большой. Даже с учётом украденной суммы вы уже должны были выйти по УДО. Я уже успел глянуть ваше дело. Нареканий и претензий со стороны администрации колонии у вас нет. Вы, несомненно, образцовый заключенный.

Что за? Виант растерялся. Былые гнев и ненависть к очередному ретивом следаку тут же испарились. Между тем Николай Павлович продолжил медовым голоском:

– Более того, в моих силах добиться пересмотра вашего дела. Двадцать пять лет – это же ни в какие ворота. Как вообще так вышло?

– Понятия не имею, – Виант пожал плечами. – Я, когда эту цифру услышал, так онемел от удивления. А позже никто так и не удосужился объяснить мне, как оно так вышло. Я так понимаю, никому из служителей Фемиды это нахрен не нужно было. Бездушная система всосала меня, перемолола и высрала. Да и не крал я эти тринадцать миллионов, – тихо добавил Виант.

– А вот с этим, при всём желании, помочь вам я не смогу, – ответил Николай Павлович. – Так или иначе эти тринадцать миллионов висят на вас. И вам как-то придётся с этим жить. Так вы хотите выйти на свободу или нет? Если уж на то пошло, то на воле найти истинных похитителей этих денег вам будет не в пример легче, чем сейчас из-за колючей проволоки. Уж не знаю, за какие такие грехи, однако Игорь Тимофеевич лично запретил подпускать вас к компьютерам.

Виант насупился. Специально или нет, но Николай Павлович ударил разом по двум самым больным местам.

– При всём уважении, – осторожно начал Виант, – но мне как-то не верится в справедливость нашей судебной системы. С чего это вдруг мне должны скосить срок, если даже вы не берётесь хотя бы попытаться доказать мою невиновность? – Виант пристально уставился на Николая Павловича. – Чего вы хотите?

Николай Павлович расслабленно улыбнулся. Не иначе своим вопросом Виант существенно облегчил ему некую задачу.

– Уточню специально и особо: – Николай Павлович махнул указательным пальцем, – я не из полиции, не из прокуратуры, а из некой правительственной организации. Какой именно, вам знать незачем. Пока, по крайней мере, незачем. Я уполномочен предложить вам принять участие в неком секретном эксперименте. На благо нашей общей родины, разумеется, – торопливо уточнил Николай Павлович. – И никакого криминала, это я вам гарантирую.

– Кого-то нужно замочить? Или что-то нужно взорвать? Могу попробовать поднять на воздух какую-нибудь атомную электростанцию в любой точке мира. Серьёзного заражения обширных территорий и вод не гарантирую.

Неожиданное предложение Николая Павловича выбило Вианта из колеи до такой степени, что из него, помимо воли, полез самый ядовитый сарказм.

– Что вы, – Николай Павлович как ни в чём не бывало лучезарно улыбнулся, – никого убивать, тем более что-то там взрывать, не нужно.

– Тогда в качестве кого я вам нужен? – с нажимом спросил Виант. – Если эксперимент секретный, то вам нужны либо головастые учёные, либо крутые парни с большими пушками. Ни тем ни другим я не являюсь.

– Откуда в вашей голове столь глупые стереотипы? Впрочем, не важно, – Николай Павлович махнул рукой. – Уверяю вас, вы нужны нам исключительно по вашей основной профессии системного администратора. Более того, нам очень даже пригодятся ваши навыки хакера и даже геймера.

Если вы согласитесь работать на нас, то, после завершения очень важного секретного эксперимента, я уполномочен гарантировать вам пересмотр вашего дела и полную амнистию в связи с исключительными заслугами перед Российской Федерацией. Так вы согласны?

Последний вопрос прозвучал как категорический приказ тут же согласиться. Виант наморщил лоб и отвёл глаза в сторону. Пересмотр дела и полная амнистия – звучит очень даже заманчиво. Пусть его не оправдают полностью, зато простят тринадцать миллионов долларов. Но-о-о… Фраза «в связи с исключительными заслугами» реально напрягла. Правда, не только она одна.

Ещё года три назад Виант не задумываясь и с превеликой радостью согласился бы на столь щедрое предложение Николая Павловича, кем бы он там не был на самом деле. Это же такая выгода! За раз скосить двадцать два года за колючей проволокой. Но-о-о… Виант невольно напрягся, словно крыса при виде голодного кота. Эти самые три года ему довелось более чем плотно общаться с уголовниками. Николай Павлович сладко поёт, заманивает самым натуральным образом. А это, между прочим, типичная тактика мошенников на доверии – наобещать лоху золотые горы без трудов и забот. Ну а если лох начнёт ломаться, то следующий шаг – надавить на него, припугнуть.

– Понимаете, такое дело, – Виант как мог изобразил на лице неловкость и неуверенность. – В общем, к сожалению, мне нужно подумать.

– К сожалению, принять решение вам необходимо здесь и сейчас, – голос Николая Павловича враз высох и затрещал от лютого мороза. – Эксперимент очень важный и не терпит никаких отлагательств, а претендентов принять в нём участие очень много. Поэтому я не намерен терять время на ваши сомнения и раздумья. Так что давайте, соглашайтесь.

Ладонь едва ли не сама метнулась прикрыть рот, Виант едва сумел подавить столь неуместный смешок. Вот она типичная тактика мошенников на доверии: «здесь и сейчас». То есть не дать лоху времени одуматься и передумать. Виант прочистил горло, это ещё надо выяснить, насколько много желающих принять участие в неком очень важном эксперименте в некой очень секретной правительственной организации.

– Всё равно, гражданин начальник, – Виант упрямо мотнул головой, – мне нужно подумать. А вы пока можете побеседовать с другими претендентами. Я всё прекрасно понимаю: вам нужен наиболее достойный.

– Повторяю: принять решение вам следует здесь и сейчас, – Николай Павлович мастерски сделал вид, будто предложение Вианта пролетело мимо его ушей.

Последние сомнения развеялись дымом по ветру: классическая разводка лоха на бабки. Сам того не желая Николай Павлович загнал в ловушку сам себя.

– Гражданин начальник, – Виант усмехнулся, – а имеются ли у вас другие претенденты? А? В «Облаке» только я сижу за хакерство. Остальные заключённые специалисты по пьяным разборкам, мелкому воровству и наркоте.

Николай Павлович ничего не ответил. Лицо сотрудника какой-то там государственной конторы окаменело, глаза собрались в узкие щелочки, а на щеках проступил едва заметный румянец.

– Понятно, – Виант вытянулся на неудобной стальной табуретке, – нет у вас других претендентов и не было никогда. Сюда, в глушь, вы припёрлись исключительно ради меня. А это 280 километров по прямой от Перми, по дорогам будет ещё больше. Это слишком много и слишком далеко всего лишь для очередного не слишком важного претендента, одного, по вашим же словам, из очень многих. Впрочем, не важно, – Виант резко сменил тон и даже успокоился. – Я не принимаю вашего предложения.

– Предпочтёте отмотать все двадцать пять лет от звонка до звонка? – спросил Николай Павлович.

– Не двадцать пять, а двадцать два, – поправил Виант. – Три я уже отсидел, осталось ещё четырнадцать до УДО. Как вы сами признали, я образцовый заключённый. А как выйду на волю, так открою собственную прачечную. Опыт уже сейчас у меня богатый.

– Но почему?

Показалось? Или в голосе Николая Павловича и в самом деле звякнуло раздражение.

– Ваше предложение слишком мутное, – пояснил Виант. – Главное, вы врёте мне прямо в глаза. Пытаетесь развести как лоха на бабки. Да только вы не учли, что меня уже не раз и не два разводили. Опытный, битый уже.

Это и в самом деле так. Опыт, печальный опыт общения с уголовниками не прошёл для Вианта даром. Только и остаётся радоваться собственной прозорливости, ибо ещё в самый первый день в КПЗ он наотрез отказался играть в карты.

– Хорошо, – коротко выдохнул Николай Павлович, – у вас есть время подумать до завтрашнего утра. А сейчас можете идти.

На звонок явился тот же охранник, что пропустил Вианта и начальника колонии в подвал административного здания.

– Руки за спину и на выход, – охранник распахнул железную дверь.

– Прощайте, гражданин начальник, – Виант с блатной ленцой поднялся с железной табуретки.

В ответ майор, или кто он там есть на самом деле, лишь грозно стрельнул глазами.

Глава 4. Альтернатива «Справедливости»

Охранник довёл Вианта до выхода на улицу и молча захлопнул за ним дверь. Находиться в административном здании без сопровождения заключённым категорически запрещено. Ну и ладно, Виант неторопливо спустился с бетонного крыльца. И в самом деле лучше как можно быстрей унести ноги в родную прачечную. Как говорят в подобных случаях, подальше от начальства. Только торопиться всё же не следует, и дело вовсе не в блатном авторитете. Ещё давно Виант понял, что подняться в иерархии заключённых ему не светит. Да и незачем, откровенно говоря. Масть «мужик» его устраивает более чем.

Как ни в чём не бывало, будто он собутыльник Агронома, Виант огляделся по сторонам. Когда ещё подвернётся возможность легально и по делу поторчать на крыльце административного здания, откуда открывается великолепный вид на главные ворота.

Та-а-ак… Виант скосил глаза. Ворота светло-серые, стальные, высокие, примерно четыре метра. Ребристый электродвигатель весьма большой, значит и ворота весьма тяжёлые. Даже если они не будут заперты, то столкнуть их с места вручную, да ещё в одиночку, будет весьма проблематично. Рядом высокие и просторные вышки охраны. Часовые без проблем зрят по обе стороны от ворот. Борта у вышек из толстого железа, причём выше витой колючей проволоки на заборе. Узкие стальные лесенки ведут на вышки изнутри охраняемого периметра.

Виант неторопливо зашагал по асфальтированной дорожке. И тут облом. Забраться на одну из вышек и спрыгнуть по ту сторону главных ворот не получится. Верхняя площадка забрана толстыми арматурными прутьями. Высунуть наружу руку или автомат ещё можно, а голова точно не пролезет. Виант свернул за угол административного здания.

Пока мутный «майор» допрашивал Вианта, стиральные машины закончили цикл стирки и остановились. Ни одной сволочи и в голову не пришло переложить бельё в сушилки. Хотя, с другой стороны, это и хорошо, что не пришло. Круглая дверца с толстым прозрачным стеклом распахнулась с натужным стоном, в нос тут же ударил запах непонятной химии. Пусть не осеняя свежесть с мятой и запахом соснового леса, но всё лучше, чем моча и блевотина. Виант подкатил к зеву стиральной машины стальную тележку. Увы, самая длинная и самая ценная утренняя пауза пропала даром. Как бы то ни было, а нужно работать дальше. В пустую тележку ухнул первый ком влажных подштанников.

Первая партия белья перекочевала в сушилку. После стирки даже до самых грязных и вонючих подштанников теперь уже можно дотрагиваться голыми руками. Пока Вианта не было, Дикобраз соизволил втолкнуть в проход между стиральными машинами ещё пять тележек с грязным бельём. Виант глянул в кузов, на это раз наволочки.

Работа в прачечной простая и давно отработана до полного автоматизма. Руки в хлопчатобумажных перчатках едва ли не сами по себе перекидывают простыни и наволочки, засыпают стиральный порошок от неизвестного производителя и нажимают на кнопки запуска. А голова думает. Николай Павлович, кем бы он там не был на самом деле, попытался подсунуть грязное дельце, от которого несёт ещё хуже, чем от грязных подштанников. Особенно напрягла фраза «за исключительные заслуги перед Российской Федерацией». Это до какой же исключительности должны быть заслуги, чтобы ему скосили очень серьёзный срок? Да ещё тупая попытка Николая Павловича развести его как наивного лоха на резаной бумаге.

Указательный палец ткнулся в кнопку «Старт», четвёртая по счёту стиральная машина заурчала словно сытый тигр. Судимость и три года за колючей проволокой отучили Вианта от авантюризма. Любая неизвестность, любая секретность несут в первую очередь риск, а то и смертельный риск. Ну их всех к чёрту, Виант зло толкнул пустую тележку по проходу между стиральными машинами. Упорно не верится, будто для некого очень важного и очень секретного эксперимента непременно нужен системный администратор с судимостью за хакерство. Если не учёный и не солдат, тогда кто на самом деле нужен Николаю Павловичу? Вывод напрашивается только один – подопытная мышь. Виант кисло улыбнулся. Ну не в прачечной же ему предложили работать.

Первая партия белья переложена в сушилки, вторая партия белья распихана по стиральным машинам. Виант с наслаждением захлопнул круглую дверцу. Теперь можно и нужно передохнуть.

В любимом закутке между сушилками Виант опустился на скамейку, перчатки привычно шлёпнулись на своё место на высоком фундаменте. Так хочется прилечь, положить голову на бумажный томик с правилами по ТБ и покемарить, пока прачечная работает сама по себе. Но нельзя! Виант рывком поднялся на ноги. Пусть пауза по среди рабочего дня не самая длинная, однако нужно ловить момент, пока память свежая.

Возле высокого фундамента сушилки Виант опустился на корточки. Заветная четвёртая плитка во втором ряду. Кум, начальник оперативной части, вроде как об этом тайнике ничего не знает. В маленькой круглой пещерке до сих пор благополучно лежат пять самокруток с какой-то наркотой и мелкая чёрная фляжка, в подобных обычно держат чистый спирт. И то и другое строго-настрого запрещённые в колонии предметы.

Виант аккуратно опустил кафельную плитку на пол. Именно столь щедрый джентльменский набор заставил его в своё время насторожиться и не лапать вещдоки руками. Самокрутки и фляжка до сих пор покрыты тонким слоем пыли. Не исключено, что это ловушка. «Облако» существует не первый десяток лет. Кум с подручными не мог не найти этот тайник, уж больно место удобное и доступное.

Чем чёрт не шутит, вдруг Кум специально оставил в тайнике столько крутого грева. Расчёт на то, что очередной работник прачечной найдёт тайник и не устоит перед соблазном кайфануть. А дальше возможны самые разные варианты. В лучшем случае Кум просто накажет за хранение запрещённых предметов, а в худшем может взять в оборот. Чтобы быть в курсе даже самых чёрных и тайных сторон жизни колонии, Куму постоянно требуются стукачи. Делать ещё один тайник в этом же фундаменте сушилки слишком опасно, но Виант всё же решил рискнуть и попытаться перехитрить Кума. То есть устроить новый тайник прямо в старом тайнике.

После небольшой доработки, прямо над самокрутками и фляжкой, Виант закрепил «Справедливость». Главное не потревожить пыль на греве. Виант осторожно вытащил из тайника толстую общую тетрадь в клеточку. Гора с плеч. Пока, по крайней мере, её никто не трогал, на профилактическую беседу не вызвал, а Кум не пытался вербануть в стукачи. Ведь хуже наркоты и бухла может быть только подготовка заключённого к побегу.

На лицевой стороне толстой тетради наискось фломастером выведена надпись «Справедливость». Правда, буква «Т» и мягкий знак едва влезли. Виант опустился на скамью. В одном Николай Павлович, или кто он там есть на самом деле, оказался прав – наказание слишком суровое, не по тяжести преступления, даже если бы Виант на самом деле спёр те тринадцать миллионов долларов. А несправедливое наказание тяжелее втройне. Да ещё нелепый запрет Агронома работать с компьютерами. Буквально в первую же ночь в «Облаке», когда Луна заглянула в казарму через решётку в окне, Виант решил сбежать. Перевестись на работу в прачечную, занять далеко не самую престижную должность, стало первым шагом. Виант не только получил возможность работать в полном одиночестве, но и заодно исчез с глаз многочисленных стукачей как минимум на девять часов каждый день. Виант с превеликим удовольствием вообще бы переселился в прачечную. Но, увы, Агроном, козлина такая, запретил.

Вот уже третий год Вианта держит на плаву мечта свалить из «Облака» и найти истинных воров. Теперь его ничто и никто не сдержит. Если потребуется, то он взломает хоть личный компьютер президента Путина. Двадцать пять лет – это слишком много. Даже если получится откинуться по УДО (условно-досрочное освобождение), ждать придётся как минимум 14 лет. И то никакой гарантии. А за эти годы следы злосчастных тринадцати миллионов долларов окончательно затеряются. Больше всего на свете Виант жаждет справедливости. Справедливости любой ценой. Но!

Это только в кино дёрнуть из тюряги легко и просто. Главному герою достаточно прокапать подземный ход или перемахнуть через колючку, по которой пущен ток в четыреста вольт. Реальность оказалась совсем иной. Вот уже второй год Виант вкалывает в прачечной, вот уже второй год готовится к побегу и-и-и… И ничего. До сих пор не удалось придумать ни одного худо-бедно реального плана. Вообще ни одного. А перемахнуть через колючку – не вариант. Если сам шею не свернешь, то пристрелят охранники с вышек.

Удержать всё в памяти невозможно в принципе, вот почему больше года назад Виант завёл специальную тетрадь и вывел на её обложке ключевое слово «Справедливость». Тогда же он принялся старательно и скрупулёзно заносить в тетрадь собственные наблюдения за системой охраны «Облака». И вот уже второй год Виант с упорством маньяка ищет уязвимости в системе. А они должны быть. В мире нет ничего идеального. В любой системе по определению должна быть хотя бы одна уязвимость. Весь хакерский опыт Вианта буквально вопит об этом. Вот и сегодня ему удалось рассмотреть часть внешнего периметра. В некотором смысле очень важную часть – въездные ворота. Наблюдения тем более ценные, ибо Вианту крайне редко приходится бывать возле них.

Пока память свежая, пока новые впечатления не наслоились на увиденное. Фиолетовой ручкой, а где и простым карандашом, Виант старательно записал и зарисовал увиденное. Не обошёл вниманием и подвал административного здания. Там, оказывается, видеокамеры контролируют не только каждую лестничную площадку, но и часть коридоров. Понадобится или нет – а хрен его знает. Однако Виант твёрдо знает другое – информация лишней не бывает.

Наконец фиолетовая ручка брякнулась на стол, Виант с наслаждением распрямил спину и потянулся. Увы, вывод напрашивается неутешительный: возле кабинета начальника колонии охрана бдит как никогда. Виант грустно усмехнулся, окончательно подтвердилось давнее наблюдение: чем ближе пост охраны или вышка к окну кабинета начальника, тем меньше солдатам срочной службы осталось до дембеля.

Так называемых духов, которых только-только привезли из учебки, специально ставят на самые дальние вышки. Расчёт более чем верный: по молодости новички бзяд со страшной силой, а потому бдят строго по уставу. Чёрт побери, очень хорошо бдят. Виант специально ходил ночью в туалет и наблюдал за часовыми через окно. Совсем молоденькие солдаты всю ночь пугливо озираются по сторонам. Причём чаще и пристальней всего они поглядывают во внутрь колонии. Даже в четыре часа утра, когда самый крепкий сон, когда от ночного бдения голова превращается в чугунный шар, ни один из них так и не привалился к столбу, не говоря уже о том, чтобы присесть или уснуть прямо на вышке.

По мере прохождения службы солдат продвигают всё ближе и ближе к дорожкам, по которым чаще всего бродит начальство. Как апофеоз, на вышках возле административного здания караулят сержанты Гюншер и Ерлаев, дембеля, которые уже летом отправятся домой. Виант с треском захлопнул тетрадь. Общий вывод прежний – система устойчива, явной уязвимости выявить не удалось. Опять не удалось.

Память очищена, информация сохранена. Виант бросил пугливый взгляд в проход между стиральными машинами. Никого. Входная дверь плотно закрыта. По уму информацию о побеге всё-таки лучше хранить в голове. Если Кум найдёт «Справедливость», то личное дело Вианта тут же украсит красная полоса – «чёрная метка» склонного к побегу заключённого. Так можно и рабочего места в прачечной лишиться. Чего доброго отправят обратно в швейный цех, где бугор трясётся над своим УДО, а потому гораздо бдительней охранников на вышках бдит за подневольными работниками.

Но-о-о…, Виант поморщился, «Справедливость» – какая-никакая отдушина. Общая тетрадь в клеточку очень быстро превратилась в своеобразный бумажный компьютер. Ведь в ней тоже можно работать с информацией, сохранять её, сортировать, анализировать. Вот и сейчас до завершения очередного цикла стирки и сушки осталось минут десять. Можно подумать. Виант принялся листать «Справедливость», перечитывать собственные заметки и искать, искать, искать уязвимости в системе, ну хотя бы одну. Как знать, может быть в записи годовалой давности от вдруг наткнётся на свежую мысль? Например, указательный палец коснулся карандашного рисунка, задний двор столовой выходит на ворота. Когда-то там был то ли запасной, то ли задний выход с территории колонии. Может, получится пролезть под воротами? Виант задумчиво пощупал собственные бока. На тюремных харчах он заметно похудел, будто вытянулся в длину. Как бы не было противно это осознавать, но его собственное тело всё больше и больше напоминает классическую фигуру бывалого уголовника. И дело тут не в физической нагрузке, которую нельзя назвать хотя бы большой. Нет. Всё дело в тюремной диете. Для полного и окончательного сходства осталось наколоть купола во всю грудь. Ровно двадцать пять штук, благо он имеет такое право.

Хотя… Неожиданная мысль бешеной крысой завертелась в мозгах. Виант поднял голову, глаза уставились в угол уютного закутка. Хорошо, допустим, тем или иным образом он сумеет пролезть под воротами. Даже более того: с собой он прихватит вместительный мешок с мясными консервами, макаронами, хлебом, чаем и сахаром. Допустим, дорога окажется чистой. Тем или иным образом он доберётся до Перми. К чёрту! Если уж фантазировать, то и до самой Москвы. А что дальше? Дальше что?

Ледяной озноб скатился по плечам и ушёл в ноги. Будто в стылую лужу вступил босиком. Виант, будто в первый раз, уставился в исписанные листы. Бред какой-то. Как такое вообще стало возможным? Сейчас, буквально сию секунду, до него вдруг дошла самая большая, самая главная, самая критическая уязвимость ещё даже не придуманного плана побега. Вот уже третий год он ломает голову, как удрать из «Облака», как перебраться по ту сторону колючки. А о том, что делать по ту сторону колючки, он не думал вообще и никогда.

Это же… Пальцы задрожали, Виант нервно захлопнул тетрадь. Это же ему придётся уходить, удирать от погони со стрельбой и собаками как в кино. Так ведь и убить могут. Как рассказывали бывалые сидельцы, каждому солдату срочнику за поимку беглого зека полагается десять суток отпуска, не считая дороги домой и обратно. А это очень, очень ценный приз, который с лихвой перевешивает никчёмную жизнь беглеца. Для Агронома застреленный при попытке бегства зек куда меньшая головная боль, нежели осуждённый, который сумел-таки сдёрнуть из зоны. А что потом? Что?

Даже если он благополучно увернётся от пуль и удерёт от собак, то ему всё равно придётся уходить от погони всю оставшуюся жизнь. Придётся как-то обзавестись фальшивыми документами, как-то зарабатывать на жизнь. Главное же он будет обречён пугливо вздрагивать при виде полицейской машины с мигалками и даже от стука в дверь. Справедливость, та самая справедливость, которая нужна ему любой ценой, неизбежно отойдёт даже не на второй, а на самый задний план. Легко мечтать о мести, когда кормёжка три раза в день и койко-место в тёплой и сухой казарме тебе гарантированы по закону. А если нет?

Поразительно, но Николай Павлович, кем бы он там не был на самом деле, предложил альтернативу. Самую настоящую альтернативу. Да, дело воняет грязными подштанниками. Да, риск. Но это ещё нужно выяснить, где риска больше – в секретном правительственном эксперименте, или при попытке перебраться на ту сторону забора с колючей проволокой и с вертухаями на вышках. В конце концов в каком же ещё качестве его можно использовать если не системным администратором? К чёрту! Даже хакером. Ну не в прачечную же на самом деле. А там, где есть компьютер, Виант мечтательно прищурился, обязательно найдётся выход в Интернет. А там, где есть выход в Интернет… От волнения сердце забилось с утроенной силой, Виант провёл ладонью по влажному лбу. Короче, у него появится реальная возможность найти настоящих похитителей злосчастных тринадцати миллионов долларов. Во как!

От волнения затряслись руки. Виант едва сумел аккуратно спрятать «Справедливость» обратно в тайник. Душа рвёт и мечет рвануть со всех ног в административное здание, схватить Николая Павловича за грудки и самым решительным образом принять столь щедрое предложение. Но нельзя! Виант кое-как натянул на руки хлопчатобумажные перчатки. В прачечной повисла тишина, очередной цикл стирки и сушки завершился полностью. Не стоит торопиться, ни в коем случае не стоит. Кем, кем, а другом Николай Павлович никогда не был и никогда им не будет. Об этом ни в коем случае забывать нельзя.

Привычная работа помогла унять дрожь в конечностях и успокоить нервы. Виант, словно робот, принялся разгружать стиральные машины и загружать сушилки. Да, он отказался решительно и категорично, Виант усмехнулся, это так. Только элементарная логика подсказывает, что это ещё не конец. Николай Павлович не посмеет просто так покинуть «Облако» не солоно хлебавши. У него ведь тоже имеются начальники, которым не нужны даже самые правдоподобные и весомые оправдания, которым нужен только результат. А раз так, то, как минимум, ещё одна встреча с вербовщиком будет. Обязательно будет.

Металлическая тележка с грохотом врезалась в высокий фундамент сушилки. От неожиданности Виант вздрогнул всем телом и захлопал ресницами. Надо же, Виант потянул тележку на себя, настолько увлёкся собственными мыслями, что невольно покинул реальность. Так вот, как минимум ещё одна встреча с Николаем Павловичем точно будет. Как говорят в подобных случаях профессиональные мошенники на доверии, раз лох раскололся, то его нужно раскрутить на полную катушку.

– Эй! Кнопка! Держи ещё грязных шмоток!

Виант оглянулся. В распахнутую дверь Дикобраз втолкнул очередную полную тележку с грязным бельём.

– Функцию весенней свежести с запахом хвои не забудь! – как обычно Дикобраз заржал над собственной тупой шуткой.

Виант отвернулся. Главное, не обращать на придурка внимание. Наорётся, сам уйдёт.

На самом деле Виант недооценил, насколько же Николай Павлович, или кто он там есть на самом деле, жаждет встретиться с ним. На следующее утро прямо в столовой, едва Виант успел подчисть тарелку с перловой кашей и опрокинуть стакан с жиденьким чаем, как Кепка передал ему приказ Агронома явиться в кабинет начальника колонии. Как и в прошлый раз Агроном лично проводил Вианта в подвал в камеру для допросов.

В народе не зря говорят, что утро вечера мудренее. За ночь Виант окончательно успокоился, а заодно продумал собственную линию поведения. Потому, едва за охранником захлопнулась стальная дверь, как Виант уселся на неудобный металлический табурет и молча уставился на Николая Павловича.

– Доброе утро, Виант Сергеевич, как прошла ночь?

– Великолепно, – коротко ответил Виант.

Обстановка в камере для допросов не располагает к взаимной сердечности. А потому Николай Павлович с ходу взял быка за рога.

– И так, – ладонь Николая Павловича выразительно хлопнула по крышке закрытого ноутбука, – напомню ещё раз: я уполномочен предложить вам принять участие в неком очень важном секретном эксперименте. По завершении этого эксперимента я гарантирую вам пересмотр вашего дела. Проще говоря, – Николай Павлович сменил деловой тон на доверительный, – своё вы уже отсидели. Даже без всякого УДО вы сможете выйти на свободу. Так вы согласны, наконец?

Вербовщик, профессиональный вербовщик, Виант едва сдержался, чтобы не захлопать в ладоши. Последнее слово Николай Павлович выделил особо, будто приказал.

– Гражданин начальник, я был о вас большего мнения, – произнёс Виант. – Ещё вчера, в этой самой камере для допросов, я отверг ваше предложение. Отверг, как вы должны были понять, ибо не нашёл его достаточно щедрым. И вот теперь, с утра пораньше, вы выдернули меня прямо из столовой. А для чего? Чтобы я ещё раз отказался от вашего не очень-то и щедрого предложения?

– Чего вы хотите? – Николай Павлович нахмурился.

– Вот, это уже ближе к истине, – самодовольно заметил Виант. – Удивите меня своей невиданной щедростью.

– Ты ещё бабу потребуй, – сердито бросил вербовщик.

– Зря иронизируете, гражданин начальник, – как ни в чём не бывало отозвался Виант. – Три года без секса. Как вы изволили выразиться, баба, тем более молодая и красивая, стала бы для меня очень заманчивым предложением. И так, я жду.

Похоже, Николай Павлович и в самом деле хороший вербовщик. Более чем откровенный намёк на бабу так и не выбил его из колеи.

– Бабы у меня нет, – произнёс Николай Павлович. – Но, думаю, тебя заинтересуют деньги. Сколько ты хочешь?

– Вот, это совсем другой разговор, – Виант вытянулся на неудобной табуретке. – Думаю… Десять миллионов рублей на мой личный счёт чистыми, в смысле, без всяких налоговых вычетов, меня вполне устроят.

– А почему не тринадцать миллионов? И сразу долларов? – съязвил Николай Павлович.

– Это было бы очень здорово, – охотно согласился Виант. – Я бы вернул эти деньги «Шинбанку» и тем самым, с вашей помощью, разумеется, добился бы полного оправдания. Но, увы, я стараюсь быть реалистом. Наше государство, от лица которого вы тут сидите, щедростью никогда не отличалось.

– Это верно, – Николай Павлович вдруг лучезарно улыбнулся. – А вы понимаете, что от лица нашего государства я могу предложить вам хоть тринадцать миллионов долларов, хоть сотню миллионов юаней? Да без проблем. Могу также пообещать монгольских тугриков мешок или грузинских лари целую торбу.

– И в чём подвох? – Виант тут же насторожился.

– А вы сами не догадываетесь? – Николай Павлович усмехнулся.

– Если вы можете предложить мне сколько угодно миллионов, то это значит, что я ничего не получу, – мрачно произнёс Виант.

– Верно, – Николай Павлович кивнул. – Как бы вам не хотелось, но, в самую первую очередь, вам придётся полностью положиться на мою честность и на мою порядочность. Других вариантов у вас просто нет.

– Ничто не помешает вам в любой момент отобрать у меня чемодан с наличкой. Либо, ещё проще, снять все деньги с моего банковского счёта. Как я понимаю, вы не отпустите меня на денёк-другой, чтобы я смог тайно закопать где-нибудь в лесу чемодан с этой самой наличкой.

– Вы всё правильно понимаете, – Николай Павлович лучезарно улыбнулся. – Полную свободу вы обретёте только после завершения эксперимента и пересмотра вашего дела. А до этого счастливого момента вы будете находиться на положении заключённого и под полным контролем. Иначе говоря, гулять по Москве и клеить девочек вам никто не позволит.

Хотя да, конечно, жить вы будете в отдельном гостиничном номере с персональным душем и туалетом типа «унитаз», а не в общей казарме на верхней койке и туалетом типа «очко». Питаться вы будете в нормальной столовой вместе с прочими вольнонаёмными сотрудниками моей организации. Со спиртным, правда, очень строго, зато домашнее меню. И уж точно никакой тюремной баланды.

– А почему обо всём этом вы решили рассказать мне только сейчас? Почему о подобном даже не заикнулись ещё вчера? – спросил Виант.

– А потому, уважаемый, – с нажимом произнёс Николай Павлович, – что вы только что доказали свой ум и сообразительность. С такими как вы лучше договариваться по-честному, вернее будет.

– Проклятье, – Виант тихо ругнулся.

О таком повороте он как-то не подумал. Все предварительные задумки улетели к коту под хвост. Тут либо соглашаться на все условия, либо сразу отказываться наотрез. Или, Виант искоса глянул на вербовщика, Николай Павлович тем или иным образом раскусил его?

– Хорошо, – сердито произнёс Виант, – сколько реально миллионов я смогу с вас стрясти?

– Думаю, – взгляд Николая Павловича на миг сместился в сторону, – миллиона три рублей если не гарантировать, то обещать я могу. Секреты стоят дорого. Так что кошелёк моей организации достаточно толстый.

Николай Павлович вопросительно уставился на Вианта. Образно говоря, мяч теперь на его стороне. Так отказаться? Или согласиться? Впрочем, дело даже не в деньгах.

– Сколько по времени продлиться эксперимент? – спросил Виант.

– Так вы согласны? – тут же потребовал уточнить Николай Павлович.

– Сколько по времени продлится эксперимент? – вновь спросил Виант.

– С точностью до секунды я вам не скажу, но, – Николай Павлович поднял указательный палец, – кое-какой опыт у нас уже имеется. Год, – резко бросил Николай Павлович. – Можете смело рассчитывать на то, что эксперимент займёт год, либо около того. И уж точно не четырнадцать лет.

Виант задумчиво скосил глаза в сторону. Год – это тоже не так уж и мало, как бы Николай Павлович не пытался убедить в обратном. Хотя, в принципе…

– Если я правильно вас понял, то вы собираетесь использовать меня по моей основной специальности системного администратора?

– А так же как хакера и даже геймера, – охотно уточнил Николай Павлович.

– У меня будет доступ в Интернет? – прямо, будто рубанул с плеча, спросил Виант.

– Вы что, смеётесь? – Николай Павлович деланно удивился. – Вам предстоит работать на важном и очень секретном военном объекте.

– А, ну да, – запоздало сообразил Виант.

Вопрос и в самом деле смешной. Насколько Виант знает, у работников секретных предприятий ещё на входе отбирают смартфоны и прочие средства связи. А выхода в Интернет с рабочих компьютеров может не быть вовсе. Но, чёрт побери, и это условие придётся принять.

Вербовщик громогласно молчит. Виант, в свою очередь, молчит ещё громче и задумчиво смотрит в сторону. Червячок сомнения, один хрен, грызёт душу. Да и как оно может быть иначе? Николай Павлович ничего так и не рассказал ни о предстоящем эксперименте, ни о секретном военном объекте. По сути он ничего не рассказал. И не расскажет. Принимать решение придётся на основании той и только той информации, которую он уже предоставил. Плюс обещание денег и пересмотр дела.

Да и-и-и… Виант на миг задержал дыхание и сжал кулаки. Где наша не пропадала. Либо четырнадцать лет и после никаких надежд на справедливость, либо риск и возможность найти реальных похитителей тринадцати миллионов долларов.

– Хорошо, чёрт с вами, я согласен, – на одном дыхании выпалил Виант. – Где расписаться?

– Договор мы подпишем на месте. В смысле, не здесь, – уточнил Николай Павлович. – А пока вам придётся подождать. Будь моя воля, то я забрал бы вас прямо сейчас. Но нельзя. Бюрократия – это святое. Впрочем, – голос вербовщика сразу стал холодным и очень жёстким, – предварительное согласие вы уже дали. Как только вас вывезут в автозаке за пределы «Облака», то пути назад у вас больше не будет.

– Вы это серьёзно? – спросил Виант.

– Более чем, – Николай Павлович кивнул. – Так что не вздумайте передумать и отказаться в последний момент.

Вербовщик уставился на Вианта как удав на кролика. Понятно, Виант отвёл глаза в сторону, либо он сейчас откажется, либо… Роковое предупреждение так и не прозвучало, однако понятно и так, что от свидетелей принято избавляться самым радикальным образом. Иначе говоря, как только автозак вывезет его за пределы «Облака», то пути назад и в самом деле больше не будет.

– Не надейтесь, я решил, – как можно более уверенным тоном заявил Виант.

– Приятно иметь дело с умным человеком, – Николай Павлович лучезарно улыбнулся. – Всё не так плохо, Виант Сергеевич, вы даже не представляете, на каком компьютере вам предстоит работать. Вы не пожалеете.

Виант нахмурился, последняя фраза неприятно царапнула слух. «Вы не пожалеете» – типичная фраза из арсенала мошенников на доверии. Однако, как не странно, фраза о святой бюрократии наоборот вселила надежду. Любое мошенничество началось бы сразу, чтобы лох не успел очухаться и передумать. А так его участие в неком очень важном и секретном правительственном эксперименте сперва должно пройти через громоздкий государственный аппарат. Бюрократия – это и в самом деле святое.

– До встречи, гражданин начальник, – Виант нашёл в себе силы улыбнуться в ответ.

– До встречи, – вежливо отозвался Николай Павлович.

Глава 5. Жизнь налаживается

Корпус транспортного самолёта АН-12 ощутимо тряхнуло. Толчок снизу подбросил Вианта на неудобном кресле для пассажиров. Следом, сквозь вой турбин, прорезался шелест шин о бетон взлётно-посадочной полосы. Полусон, неглубокая отключка, когда хочется спать, но условия не располагают, тут же слетел прочь. В два прыжка Виант подскочил к иллюминатору и прижался щекой к холодному толстому стеклу.

– Да чтоб вас всех, – Виант без сил шлёпнулся обратно на неудобное сиденья для пассажиров.

Пейзаж по ту сторону иллюминатора никак не обрадовал. Если не сказать еще жёстче – разочаровал.

Разговор с Николаем Павловичем, вербовщиком некой очень секретной правительственной конторы, грубым пинком выбил Вианта из привычной колеи размеренной жизни за колючей проволокой. Не так давно ему казалось, что он так и будет до конца жизни перемещаться туда-сюда между бараком и прачечной, что так и будет закидывать в зев стиральных машин вонючие подштанники, а потом перекладывать их в сушилки. Но нет. Когда Виант подписался-таки на секретный эксперимент, то будто сиганул с высоченного обрыва головой вниз в ледяную воду.

Тем же вечером, от греха подальше, Виант сжёг во дворце за прачечной тетрадь «Справедливость», а пепел старательно размазал ботинками по грязи. Рисковать решительно не захотелось. Какой там побег, если его и так со дня на день заберут из «Облака». Однако, как вскоре выяснилось, Виант недооценил неповоротливость государственной бюрократической машины.

Первая неделя ожидания прошла на гребне нервного возбуждения на грани помешательства. Жизнь таки вернулась в привычный круговорот между бараком и прачечной, к перловой каше с жиденьким чаем на завтрак и к тележкам с вонючими подштанниками. К исходу второй недели Виант окончательно успокоился, махнул рукой и… И купил новую общую тетрадь в клеточку. На её обложке красным карандашом он старательно вывел надпись «Справедливость 2.0». Ждать более не осталось сил. Хотя, конечно, Виант пожалел о сожжённой второпях тетради. Как-никак, а два года терпеливого труда улетели сизым дымком в серое небо.

Наверно, судьба, бог, провидение, или кто там на самом деле, ждали именно этого. Едва новая тетрадь «Справедливость 2.0» упокоилась в тайнике в фундаменте сушильной машины, как, буквально на следующий день, Вианта вызвали с вещами на выход. Ещё через час битый жизнью и российскими дорогами автозак вынес Вианта за пределы «Облака». Стальные светло-зелёные ворота с глухим стуком захлопнулись за грузовой машиной с крепким кузовом для перевозки заключённых.

Длительное путешествие в неизвестность началось. А всё потому, что конвоиры – самые неразговорчивые попутчики в мире. Можно сколько угодно засыпать вопросами надзирателей в коридоре вагонзака, стыдить, взывать к совести или крутости, однако ни один из них не скажет даже название станции, мимо которой только что прогромыхал железнодорожный состав. Так, в своё время больше двух лет назад, лишь за колючим периметром «Облака» Виант узнал, что мотать срок ему предстоит аж в Пермском крае.

Словоохотливый когда нужно Николай Павлович ни словечком не обмолвился, где именно находится этот самый секретный правительственный проект. Да Виант и не спрашивал, однако «по умолчанию» предполагал, что в Москве. Предположение переросло в уверенность, когда вагонзак несколько дней продолжал движение в западном направлении. Однако, к вящему удивлению и разочарованию Вианта, после короткой отсидки в Краснопресненской «пересылке», или, если официально, СИЗО №3, очередной автозак отвёз его куда-то в Подмосковье на некий внешне ничем не примечательный аэродром Министерства обороны. Николай Павлович лично отконвоировал Вианта на борт транспортного АН-12 и запер в небольшой каюте для пассажиров.

Наконец грузовой люк захлопнулся, взревели мощные реактивные движки и транспортный АН-12 поднялся в воздух. Виант буквально прилип к холодному иллюминатору с толстым стеклом. Именно тогда он пережил первое разочарование и опасение. Самолёт, как и следовало ожидать, повернул на восток. Да и куда ещё он мог повернуть? Впрочем, в душе Вианта осталась надежда: если не Москва, то, может быть, Новосибирск? Тоже неплохо. Наукоград как раз находится на восток от столицы, пусть и в Сибири. Виант очень хотел проследить направление полёта, сориентироваться по местности, благо географию родной страны он худо-бедно знал. Но подкачала погода.

Транспортный АН-12 быстро набрал высоту, и… И под крылом самолёта растянулась бескрайняя белая пустыня. Плотная облачность надёжно укрыла землю от взгляда с высоты. Уже через десять минут монотонный гул движков окончательно забил уши «ватой». А ещё через час Виант окончательно потерял интерес к жизни и, к собственному удивлению, задремал прямо в неудобном сиденье для пассажиров. Долгая «практика» в прачечной пошла в прок. Виант давно научился отключаться от реальности и сидя, и лёжа на твёрдых досках самодельной скамьи в закутке. Главное чтобы нашлась точка опоры для головы.

Самолёт быстро сбросил скорость. Едва перестало трясти, как Виант вновь глянул в иллюминатор. В каких-то десяти метрах от бетона взлётно-посадочной полосы хилый забор из колючей проволоки едва-едва сдерживает натиск дремучей тайги. Местами длинные ветви высоченных сосен свисают по эту сторону охраняемого периметра.

АН-12 крутанулся на месте. На другой стороне взлётно-посадочной полосы мелькнули полукруглые ангары, диспетчерская вышка и большая красная цистерна. Зато чуть дальше просматриваются горные хребты. На самых высоких вершинах сверкают вечные снега. Аэродром расположился как раз в котловине между двумя хребтами.

Скверное дело, Виант недовольно просипел, на душе заскреблись очень неприятные предчувствия. Была надежда хоть как-то сориентироваться на местности, когда военно-транспортный самолёт пойдёт на посадку. Но не судьба. В себя Виант пришёл лишь когда шасси АН-12 коснулись взлётно-посадочной полосы. Единственное, что он понял, что перед ним ещё один вспомогательный аэродром Министерства обороны. Сколько подобных объектов разбросано по просторам России. Куда его забросил военно-транспортный самолёт, то ведают лишь пилоты. Уж точно не в Новосибирск, а какая-то таёжная глушь, где самое то прятать очень важные государственные секреты.

Впрочем, Николай Павлович обещал, что его будут использовать исключительно по его основной специальности, а так же как хакера и даже геймера. Непонятно с чего Виант напомнил сам себе слова вербовщика.

– Проснулся? – в каюте для пассажиров появился Николай Павлович. – Пошли, нас должны ждать.

Пусть самолёт замер на месте и заглушил движки, однако уши до сих пор будто забиты мокрой ватой. Маленьким блестящим ключиком Николай Павлович отстегнул наконец-то с правого запястья ненавистные наручники. Как ещё в Москве объяснил вербовщик, до самого момента подписания контракта с секретной государственной конторой Виант будет находиться на положении заключённого, которого полагается стеречь.

Едва Виант спустился с аппарели на потрескавшийся бетон стоянки, как в нос шибанул крепкий сосновый запах. Глухомань. И куда его занесло? Виант в очередной раз оглянулся по сторонам и напряг память. Бесполезно. На востоке России полно красивых гор с вечно белыми вершинами, а так же первозданной тайги.

Недалеко от грузового люка АН-12 уже стоит полицейский «козлик». На подобных машинах блюстителя порядка отвозят пьяных и мелких хулиганов в участок, а то и сразу в СИЗО на пятнадцать суток. Квадратный кузов, сзади широкая дверь. Только именно этот «козлик» выкрашен на манер армейского внедорожника в зелёный цвет с тёмно-зелёными пятнами.

– Забирайся, – Николай Павлович распахнул заднюю дверцу.

Внутри крошечная камера на одного человека.

– Да вы что, издеваетесь? – Виант в раздражении ткнул пальцем в маленькое заднее оконце.

И без того неширокое оконце тщательно замазано белой краской.

– Не бухти, – Николай Павлович придержал дверь рукой, – машина специально предназначена для доставки на объект новых сотрудников. Если ты забыл, то объект секретный.

Ну да, логично, Виант плюхнулся на маленькую скамейку, задняя дверь тут же захлопнулась. Секретность и всё такое. Сибирь-матушка большая, однако секретных объектов в ней запрятано множество.

Нечто похожее на дорогу закончилось, едва «козлик» покинул пределы аэродрома. Виант едва успел уцепиться обоими руками за скобы на перегородках. Машину затрясло так, что тощий сидор сиганул с колен на пол. Судя по шелесту так называемая дорога засыпана гравием или шлаком. Теперь понятно, почему эти внедорожники называют «козликами».

Если в «Облаке», когда Виант едва-едва пустился в неизвестный путь, секретность лишь слегка раздражала, то теперь она конкретно бесит и давит на нервы буквально на каждом ухабе. Виант попытался было запомнить хотя бы направление. Куда там! Так называемая дорога то и дело петляет самым замысловатым образом. Кажется, будто перед водителем специально поставили задачу окончательно запутать нового сотрудника.

Время в маленькой камере «козлика» тянется невыносимо медленно. Однако за годы отсидки Виант выучился ждать. Вот и на этот раз, не смотря на отвратительную дорогу и болтанку, сознание отключилось от реальности. Тем более на небе погасли последние проблески дня, маленькая камера на колёсах погрузилась в темноту.

Как и на борту военно-транспортного самолёта Виант пришёл в себя, когда болтанка прекратилась. Причём, Виант напряг слух, судя по звукам, «козлик» не просто выехал на приличную и гладкую дорогу, а заехал в туннель. Вместе с визгом тормозов Виант в последний раз приложился виском о кузов. Сквозь урчание движка на холостых оборотах долетел хорошо знакомый шелест и скрип. Виант печально понурил голову. Опять тяжёлые стальные ворота отрезали его от внешнего мира. Словно утешение мутное белое окошко на задней дверце вновь засияло белым светом.

– Вылезай, приехали, – Николай Павлович распахнул дверцу.

Виант сощурил глаза. После темноты узкой камеры на колёсах яркий свет потолочных прожекторов ослепил. Правая рука машинально подхватила с пола тощий сидор. Плох тот заключённый, что забывает о собственном имуществе. Виант невольно поморщился, ступни неприятно отозвались болью. После долгого сидения на узкой неудобной скамейке ноги сильно затекли. Зато, Виант с интересом крутанул головой, его и в самом деле завезли в туннель. Точнее, в самую настоящую природную пещеру.

«Козлик» остановился в горловине весьма просторной пещеры. От пола до потолка не меньше шести метров, а расстояние от стены до стены и того больше – метров десять. Вместо бетонной «рубашки» натуральный камень. Вода и ветер за миллионы лет отполировали его едва ли не до зеркального блеска. Виант развернулся. Не показалось, массивные стальные ворота тёмно-зелёного цвета перекрыли горловину пещеры. Лишь над верхней кромкой, сквозь витки колючей проволоки, просвечивает звёздное небо.

– Здесь, как ты видишь, – Николай Павлович ткнул пальцем в каменный пол, у нас гараж. Единственный выход с объекта тщательно охраняется. Так что даже не пытайся крысой проскользнуть мимо охранников. Служба безопасности объекта набрана из отставных десантников. Парни они крепкие и злые от скуки. А теперь давай за мной.

Виант послушно зашагал следом за вербовщиком. Широкая дверь из гаража вывела в длинный коридор жилого сектора. По правую руку потянулись безликие двери с номерами и серыми ковриками у порогов. Чтобы каменные своды не давили на психику, над головой сооружён самый настоящий натяжной потолок. Квадратные светильники залили коридор белым ровным светом. На первый взгляд можно подумать, будто попал в самую обычную гостиницу. Единственное левая стена начисто лишена окон, а на бетонном полу не хватает ковролина или хотя бы обычного линолеума.

Перед очередной дверью с номером восемнадцать Николай Павлович остановился.

– А это будет твой дом на всё время, пока ты будешь сотрудником нашего секретного проекта, – Николай Павлович распахнул дверь и отступил в сторону.

Виант осторожно, будто перед ним логово дикого медведя, шагнул в тёмный провал. Очередная камера? Но нет. Радость едва не брызнула яркими каплями из ушей.

– Чего замер? Проходи, – Николай Павлович добродушно усмехнулся.

Это не камера. Это… Над головой с лёгким щелчком вспыхнул свет. Больше всего это похоже на одноместный номер в придорожной гостинице. Под потолком сразу двумя лампочками сияет самый настоящий плафон. В левом дальнем углу полутораместная кровать. Не стальная койка, не шконка, а именно нормальная кровать. Под серым покрывалом угадывается бугор подушки. У противоположной стены прямоугольный столик и два стула. Самых настоящих, из дерева, а не из поцарапанной не убиваемой стали. Прямо на стене висит небольшой плоский телевизор, рядом круглый циферблат и две пустые полочки. Только… Виант сощурился. Ну да, точно, циферблат разделён не на двенадцать частей, а на двадцать четыре. Всё правильно, под землёй в окно не выглянешь. Два часа на циферблате с равным успехом могут быть как двумя часами дня, так и двумя часами ночи.

А зачем в одноместном номере два шкафа? Виант потянул на себя высокую белую дверь. Господи! Это надо же было одичать до такой степени. Правая рука сама шлёпнула по квадратному выключателю возле высокой белой двери. Это же обычный санузел. У дальней стены душевая кабинка, белая занавеска сдёрнута в сторону. Прямо из кафельных плиток торчит конусообразный распылитель душа. Рядом раковина с овальным зеркалом в пластиковой раме и унитаз. Блаженство! Виант склонил голову. Самый настоящий унитаз с белой сидушкой и крышкой. Будто и этого мало, в стене по левую руку вделан держатель с целым рулоном нежно-жёлтой туалетной бумаги.

Это всё сон, сон. Виант, будто не веря собственным глазам, дотронулся до белого бачка, кончики пальцев ощутили приятную прохладу. Не, это точно самый обычный, самый настоящий унитаз со сливным бачком. На таком унитазе можно сидеть долго, долго. И не просто сидеть, а читать планшетник или играть на ноутбуке. И при этом ни одна уголовная морда не будет стоять над душой и требовать немедленно освободить парашу.

– Что? Не ожидал? А я тебя предупреждал.

Виант обернулся. Вербовщик улыбается как Дед мороз, который только что подарил послушному мальчику вожделенную железную дорогу. Игрушечную, естественно.

– Если честно, – Виант отвёл глаза в сторону, – как-то забыл, упустил, что ли. А то третий год из одной камеры в другую. Даже казарма в «Облаке» всё равно похожа на камеру, только гораздо более просторную и сразу на целый отряд. А тут…

– А тут одноместный номер для младшего научного сотрудника, – Николай Павлович шлёпнул ладонью по дверному косяку. – Располагайся. В шкафу одежда на первое время. Поди, не терпится скинуть зековские шмотки, – Виант молча кивнул. – Ужин давно закончился, но я распорядился. Тебе принесут что-нибудь поесть.

Ужин? Еда? При этих волшебных словах пустой желудок тут же заурчал и заёрзал. За всеми этими думами, волнениями и впечатлениями напрочь забыл о хавчике. Последний раз довелось пожрать ещё в Краснопресненской «пересылке» – как давно и как далеко это было, будто в другой жизни.

– Только, это, не расслабляйся, – Николай Павлович поднял указательный палец. – Официально ты всё ещё осуждённый, так что из номера не выходи. Думаю, для отдыха десяти часов тебе хватит. Так что завтра в полдень, то есть, уже сегодня, за тобой придут.

– А пока, как я понимаю, расспрашивать вас бесполезно? – Виант склонил голову.

– Правильно понимаешь, – Николай Павлович усмехнулся. – Пока ты не дашь очень строгую подписку о неразглашении, никакой информации. Ну всё, до завтра.

Вербовщик вышел в коридор и аккуратно закрыл за собой дверь. Виант невольно напрягся… Но нет, такого привычного, такого противного шелеста сдвигаемого засова так и не последовало. Ну да, Виант самодовольно улыбнулся, с чего ему быть? Снаружи нет никакого засова. В двери в номер для младшего научного сотрудника нет ни глазка, ни «кормушки». Может быть для кого-то и мелочи? Но для того, кто уже третий год из камеры в камеру, это очень приятные мелочи. Только здесь и сейчас, Виант вздохнул полной грудью, он почувствовал приятный воздух свободы! Да и пахнет здесь далеко не так, как в тюремной камере.

В одиночестве, тем более за плотно закрытыми дверями, люди творят странные вещи. Наедине с самим собой можно не стесняться. Зековский сидор тут же улетел в угол. Ну его к чёрту! Виант подошёл к кровати и рывком сдёрнул серое покрывало в сторону. Бельё. Самое настоящее постельное бельё, самый настоящий пододеяльник. Виант закатил глаза, как же ему надоело спать под простынёй. Заключённым пододеяльник не полагается, вместо него выдаётся ещё одна простынь. Хлопок, а то и лён. А подушка, ребро ладони шлёпнулось по бугорку под одеялом, самая настоящая подушка с птичьим пухом, а не мешок с комковатой ватой.

Самодовольная улыбка растянула губы от уха до уха, Виант тихо захохотал. По груди разлилось приятное тепло. Вот уж никогда не думал, что самый обычный одноместный номер может доставить столько радости. Как полоумный Виант принялся метаться по комнате и щупать, трогать, гладить стол, стулья, часы, полки. На краю стола нашёлся пульт дистанционного управления телевизором. Щелчком по кнопке, на экране тут же возник ведущий полуночных новостей. В санузле из крана с красной точкой и в самом деле потекла тёплая вода. Виант вовремя одёрнул руку, не просто тёплая вода, а горячая, едва ли не кипяток.

Судорожное метание по одноместному номеру прервал вежливый стук в дверь. Виант рывком подскочил с сидушки унитаза, будто вынырнул из приятного мира грёз. Вежливый стук повторился. Это, должно быть, ужин, Николай Павлович обещал.

– Да, да, открыто, – Виант распахнул дверь, да так и замер с открытым ртом.

Женщина, самая настоящая женщина, к тому же молодая и красивая. Ростом чуть ниже Вианта. Тёмные волосы до плеч, спортивная фигурка. Жёлтый сарафанчик ничуть не скрывает, а только подчёркивает её небольшую упругую грудь, талию и… Щёки запылали жаром, Виант невольно попятился. И бёдра, на которых едва заметными контурами проступают мышцы. Гладкая кожа ног отливает чистотой и здоровьем. Но даже не это самое страшное.

Левая рука непроизвольно сжала нос. От… От… От женщины, от молодой и красивой женщины, пахнет. Причём несёт не самым изысканным и дорогим парфюмом, а… Дыхание спёрло. Виант почувствовал себя рыбой, которую штормовая волна выбросила на берег. От прекрасной незнакомки веет непередаваемой чистотой и свежестью здоровой женщины. Это, это… Виант нервно сглотнул. Это самое убойное сочетание.

– Разрешите? – молодая женщина вопросительно улыбнулась.

Только сейчас Виант наконец-то заметил в руках прекрасной незнакомки большой эмалированный поднос.

– Да, да, конечно, – голос захрипел, словно после недельного запоя.

Виант с трудом сдвинул собственное тело в сторону. Прекрасная незнакомка вошла в номер и ловко опустила большой поднос на столик. В момент, когда она слегка наклонилась, лёгкая ткань её желтого сарафанчика ещё более чётко, ещё более выразительно обрисовала её ягодицы.

– Приятного аппетита, – на пороге номера молодая незнакомка ещё раз обворожительно улыбнулась и добавила. – Грязную посуду, если не возражаете, я заберу завтра утром.

– К-к-конечно, – Виант с трудом вытолкнул из горла единственное слово.

– Спокойной ночи.

Дверь с треском захлопнулась. Виант тут же привалился к ней спиной. Руки задрожали, на лбу выступила испарина, а ноги подкосились словно ватные. Это… Это… Это было нечто! И в первую очередь это было форменное издевательство со стороны Николая Павловича. Мог бы и сам ужин принести. На крайняк прислать какую-нибудь бабу Дусю, которая ещё в прошлом тысячелетии потеряла всякую сексуальную привлекательность. Так нет же! Виант стиснул кулаки. Вербовщик прислал эту, эту, это ослепительную, сногсшибательную и просто красивую молодую женщину. Виант выпрямился и с трудом отвалил от двери. Хоть режь его, но упорно не верится, будто эта ослепительная красотка работает в здешней столовой официанткой или поваром. Для первой должности у неё слишком гладкие и спортивные ноги, а для второй – слишком стройная талия. Так ведь и до греха недалеко.

Три года, три долгих года, Виант не видел ни одной худо-бедно симпатичной женщины в такой приятной и в такой опасной близости. Когда до неё можно легко дотянуться рукой и вдохнуть запах её чистого и здорового тела. Виант печально улыбнулся. На свободе он не дорожил тем, что имел, не ценил и не предавал значения постоянной связи хотя бы с одной женщиной. Как же! Жена казалась обузой, которая вечно будет оттаскивать его за уши от любимого компьютера и требовать то вынести мусор, то сходить в магазин. А дети. А дети вообще казались порождением дьявола, чья главная задача разрушить личную жизнь и заставить родителей пахать на трёх работах ради их прокорма.

Результат подобного отношения к женщинам не замедлил сказаться, когда Виант оказался в камере Изолятора временного содержания. Ни одна из его многочисленных виртуальных подружек так и не пришла к нему на свидание, не принесла хотя бы маленький кусочек копчёной колбасы. И это при том, что новость о виртуальном ограблении «Шинбанка» и фотография Вианта разошлись по многим федеральным каналам. Единственной отрадой оказались родители. Они несколько раз навещали его в Изоляторе. Но и родители не могли надолго задержаться в Москве. Жизнь в столице очень даже недешёвая.

Былые переживания и моральные мучения за три года потускнели и покрылись пылью. Легко быть «монахом», когда вокруг тебя совсем не сексуальные морды уголовников или наглые физиономии вертухаев. И вот, словно искра в порох, былые надежды и мечты ярко вспыхнули, когда на пороге его номера появилась женщина, первая встречная женщина за три очень долгих года. Молодая и красивая женщина, но, увы, недоступная.

Ладно, Виант остановился возле столика, как знать, может у него ещё будет шанс сойтись с этой прекрасной незнакомкой. А почему бы и нет? Ещё со времён жизни в столице Виант твёрдо усвоил, что мозг, хорошо развитый интеллект, очень сильно возбуждает женщин. Правда, по силе воздействия он идёт всего лишь вторым после толстого кошелька. Но всё равно, у многих мужчин и мозгов нет. Виант мечтательно закатил глаза. Если постараться, то, как знать, он ещё сумеет провести в этом чудесном номере, в этой чудесной постели, не одну чудесную ночь. А пока… А пока лучше не думать и длинных ногах и стройной талии прекрасной незнакомки, а глянуть, что она там принесла на ужин.

Взгляд упал на эмалированный поднос, желудок тут же забился в экстазе и принялся биться о позвоночник. Виант нервно сглотнул. Суп, борщ, кажется, с зеленью. По красноватому мини озеру плавают зелённые листочки. Большая тарелка с пюре. Виант шумно потянул носом. Причём не на пустой воде, а на молоке со сливочным маслом. И-и-и… Поджарка, большой кусок. Запечённая корочка местами треснула, наружу выглянули светло-коричневые волокна мяса. Да-а-а… Это не тюремная баланда, или котлета из жира и хлеба, или гидрокурица. А запах… Номер для младшего научного сотрудника наполнился обалденными запахами мяса, масла и свежего хлеба.

Руки со скоростью языка хамелеона схватили ложку. Душу распёрло острое желание бухнуться на стул и на максимально возможной скорости закидать в себя всё это богатство, набить брюхо, пока не спёрли или не отобрали. Но нет! Виант резко выпрямился и разжал пальцы, стальная ложка брякнулась обратно на поднос. Пора завязывать с тюремными привычками. Как свободный и культурный человек он в первую очередь помоет руки. Или, Виант покосился на рукав тюремной робы, как белый человек помоется под душем.

Ненавистные тюремные шмотки улетели в тот же угол, где уже прикорнул тощий сидр. Виант с головой будто нырнул под тёплые струи воды. В санузле на полке под зеркалом нашлись зубная паста, мыло и пакет с одноразовыми бритвенными станками. А рядом с душевой кабинкой на стене закреплён дозатор с тёмно-розовым душистым шампунем. Виант отмылся от души. Ещё бы! Это не тюремная баня с деревянными шайками, которыми ещё пользовались жертвы сталинских репрессий. Кажется, будто вместе с мыльной пеной с головы и плеч с души стекла тюремная грязь и вонь, сам гнилой дух мест лишения свободы.

Практически сухой, с полотенцем вокруг талии, Виант распахнул шкафчик. Да-а-а… На одежде явно решили сэкономить. Из всего многообразия мировой моды в номере для младшего научного сотрудника нашлись лишь лёгкий костюм цвета стали из брюк и куртки с длинными рукавами. На нижней полке приютились ботинки, что по форме и весу больше похожи на мягкие кеды для физкультуры в школьном спортзале. Пальцы пощупали рукав куртки – хэбэ. Зато на самой верхней полке аккуратной стопочкой сложены синие трусы-плавки и белая футболка. Виант ухмыльнулся, шмотки так себе, но после тюремной робы запросто сойдут за наряд от кутюр.

Через двадцать минут чистый, сытый и страшно довольный Виант забрался под тонкое одеяло. Ладони всё ёрзают и ёрзают по простыне и всё никак не могут насладиться приятной мягкостью. Это, губы опять растянулись в самодовольной улыбке от уха до уха, это не тюрьма.

Почти два года Виант стирал не только вонючие подштанники, но и постельное бельё. Главная задача тюремных простыней и наволочек всего лишь обеспечить заключённому некий минимум гигиены. Будь иначе, то первая же залётная инфекция выкосила бы население «Облака» под ноль. Так, ещё будучи на воле, Виант даже подумать не мог, что люди в тюрьмах до сих пор умирают от самого обычного гриппа. Но это действительно так. Так что пандемия «испанки» в двадцатом веке после Первой мировой войны больше не казалась ему глупой выдумкой историков.

Здесь же, в номере для младшего научного сотрудника, уровень совсем иной. Даже самая простая и дешёвая гостиница обязана обеспечить постояльцам не просто минимум гигиены, а некий минимум комфорта, чтобы на этой же кровати было не просто можно, но и приятно лежать, не говоря уже о том, чтобы спать.

Виант перевернулся на левый бок. Просто удивительно, сколь множество самых экзотических уроков преподнесла ему тюремная жизнь. Раньше о таких мелочах он даже не подозревал. Лишь только здесь и сейчас, после очень вкусного и сытного ужина, лёжа в чистой и мягкой постели, Виант, наконец-то, почувствовал себя свободным. Печали и страхи отступили прочь. «Прыжок веры», то есть согласие на эксперимент в некой секретной правительственной конторе, больше не кажется безумием чистой воды. Сон, спокойный расслабленный сон, быстро сморил Вианта.

Глава 6. Самая большая тайна

Вежливый и тихий, но настойчивый, стук в дверь пробился сквозь затуманенное сном сознание. Как будто кувалдой по мозгам долбанул. Виант распахнул глаза и рывком сел на кровати, край одеяла сполз с груди. Что? Где? Уже подъём? Уже утро? А почему темно? Закружился в голове ворох мыслей. Если темно, то почему дневальный не включил свет? Виант машинально подобрал одеяло и оглянулся по сторонам. И в самом деле темно хоть глаза выколи. И это при том, что как раз напротив его койки находится окно, а за окном уличный фонарь. Так что даже в самый глухой час ночи темнота в казарме не бывает такой чернильной, такой непроницаемой.

– Пора вставать, завтрак стынет, – долетел из темноты чей-то голос.

Какой ещё завтрак? Виант нахмурился. С каких это пор заключённым «Облака» приносят завтрак в постель? Новая порция ударов в дверь наконец-то прорвала запруду памяти. Ну конечно! Виант расслабленно улыбнулся, и как только сумел забыть: секретная правительственная контора, важный эксперимент и всё прочее. Ведь он уже не казарме, не в «Облаке», а на секретном объекте. Понять бы ещё, где именно этот объект находится.

Виант вытянулся и принялся шарить пальцами по стене, где-то над изголовьем кровати должен быть выключатель. В тот же миг яркий свет настенной лампочки резанул по глазам, Виант машинально прикрыл веки. И в самом деле пора подниматься.

– Вставайте! – в незнакомом голосе прорезались нотки недовольства, хотя голос не такой уж и незнакомый.

– Иду! Иду! – Виант торопливо поднялся на ноги.

В три больших шага Виант подбежал ко входной двери. Левая рука машинально шлёпнула по квадратному выключателю. Плафон под потолком залил одиночный номер для младшего научного сотрудника ярким светом.

– Простите великодушно, – Виант распахнул дверь, – я…

Слова извинения застряли в горле, Виант так и замер с распахнутым ртом. Женщина! Та самая прекрасная незнакомка, вновь замерла возле порога его номера. Только на этот раз её тёмные волосы забраны на затылке в хвост, а на плечах не жёлтый сарафанчик, а белый халат с короткими до локтей рукавами. Едва заметный пояс того же белого цвета выразительно подчёркивает её талию.

– Разрешите? – незнакомка лучезарно улыбнулась.

Как и накануне ночью Виант не сразу заметил в её руках большой эмалированный поднос. Молодая женщина, как и обещала, принесла завтрак.

– Да, да, конечно, – Виант отступил в сторону.

Да сколько же можно! Виант виновато отвернул лицо, глаза едва не проткнули незнакомку, когда она слегка наклонилась, чтобы опустить поднос на столик.

– Меня зовут Инга Вейсман. Хотя можно просто Инга, – молодая женщина подхватила со стола поднос с грязной посудой со вчерашнего очень позднего ужина. – Сейчас половина двенадцатого. Надеюсь, вам хватит тридцати минут, чтобы позавтракать и…, – глаза Инги Вейсман пробежались по Вианту, – привести себя в порядок.

Проклятье, Виант скосил глаза на собственные голые коленки. Он не придумал ничего лучше, как предстать перед молодой женщиной в одних трусах. От смущения щёки запылали жаром.

– Да, да, конечно, вполне хватит, – с трудом произнёс Виант.

– Приятного аппетита.

Словно прекрасное видение Инга Вейсман прошла мимо. Чуть заметный аромат её духов словно обнял за плечи и поцеловал прямо в губы. Виант тихо выдохнул, вот что значит три года без женщины. Руки сами собой закрыли за прекрасным видением дверь.

Виант едва добрёл до столика и бухнулся на стул. Со стороны вербовщика это самое настоящее свинство. Неужели он не понимает, что Виант, в прямом смысле этого слова, три года женщину не нюхал. Конечно, если будет такая возможность, то он обязательно приударит за Ингой Вейсман. По крайней мере с её стороны наигранная фальшь не чувствуется. Дело в другом.

В груди кольнуло неприятное предчувствие. Не спроста, ох не спроста Николай Павлович отрядил Ингу Вейсман в качестве простой официантки. Майор, или кто он там есть на самом деле, прекрасно понимает, какими глазами и с какими мыслями смотрит на женщину заключённый. Ладно, Виант покосился на часы, минутная стрелка и в самом деле остановилась на цифре двенадцать, до полудня осталось чуть меньше тридцати минут.

Былой нервной дрожи в руках больше нет, да и острого желания сожрать всё в один присест тоже нет. Однако Виант не с меньшим удовольствием чем накануне навернул большую тарелку великолепной овсяной каши и запил её литром прохладного молока вместе со слегка поджаренными тостами с маслом. Пустая тарелка сдвинута в сторону, Виант осоловело развалился на стуле. За три года начисто успел забыт, какая на самом деле вкусная овсяная каша, если её приготовить должным образом. Ещё осталось десять минут, вполне достаточно, чтобы почистить зубы, одеться и заправить кровать.

Точно за две минуты до полудня Инга Вейсман вновь появилась на пороге одиночного номера.

– Вы готовы? – спросила Инга Вейсман.

– Да, – Виант торопливо одёрнул полы куртки стального цвета.

– Следуйте за мной.

Инга Вейсман повела Вианта в глубь горы, а не в сторону выхода из естественной пещеры. Хотя о том, что они находятся под землёй ничто не напоминает. По правую руку всё так же потянулись однообразные двери с номерами, а по левую стена то ли из гипсокартона, то ли из пластика. Больше всего насторожило другое, Виант принялся время от времени оглядываться через плечо. Тишина. В длинном коридоре, кроме их двоих, больше никого нет.

Ещё в «Облаке», представляя свою будущую работу, Виант думал, что на секретном объекте в обязательном порядке должна царить лихорадочная активность. Там… Седые учёные в белых халатах и с озабоченными лицами, инженеры с грязными руками, крутые командос, у которых даже уши накачены. И все бегают с воспалёнными глазами и кричат о неминуемом научном прорыве. Чушь, конечно, зато честно. Однако даже на его взгляд дилетанта видно, что в обустройство этой пещеры правительство вбухало не один миллион рублей. Тот же одиночный номер для младшего научного сотрудника с отдельным унитазом и горячей водой говорит о том, что секретный проект рассчитан на много лет. А на деле? Виант бросил очередной взгляд через плечо. А на деле цоканье тоненьких каблучков Инги Вейсман эхом разносится по длинному и пустому коридору.

Даже хуже. Виант поднял глаза. На подвесном потолке одна из плиток треснула и прогнулась под собственной тяжестью. В ближайшем светильнике не горят две из четырёх длинных ламп. На стене по левую руку одна из панелей отошла чуть в сторону. В треугольной щели мелькнул природный камень. Неужели на этом секретном объекте так и не нашлось ни времени, ни желания поставить панель на место, сменить перегоревшие лампочки и треснувшую потолочную плитку? И подобные мелкие, подчас едва заметные, следы упадка и запустения встречаются на каждом десятом шаге.

Не весёлые мысли, не весёлые. Виант бросил хмурый взгляд на очередную безликую дверь. Былая эйфория по вновь обретённой свободе потихоньку испарилась. Или, всё же, было лучше остаться в «Облаке»?

– Нам сюда.

За думами Виант едва не ткнулся носом в спину Инги Вейсман. Молодая женщина остановилась перед дверью с номером 47. Левая рука с короткими ухоженными ногтями надавила на золотистую ручку.

Неужели сейчас? Виант нервно дёрнул плечами. И дело не в том, что рядом с ним в опасной близости молодая и безумно красивая женщина. Нет. Страх, самый настоящий страх, ледяной ужас, сдавил горло. Сейчас, именно сейчас, он, наконец-то, узнает, на что подписался. Теперь, в прямом смысле на пороге тайны, возможность соскочить с огромного тюремного срока уже не кажется столь желанной и привлекательной. В этой жизни за всё надо платить. В том числе и за одиночный номер для младшего научного сотрудника, за персональный унитаз и аппетитную поджарку на ужин.

– Скажите…, – Виант неуверенно дотронулся до плеча Инги Вейсман.

– Нет, нет, – Инга Вейсман упрямо мотнула головой, – на все ваши вопросы ответит лично Николай Павлович. Прошу вас.

Не все номера в жилом части секретного объекта предназначены для младших научных сотрудников. Этот переделан под кабинет исключительно для интеллектуальной работы. Либо административной, Виант мысленно поправил сам себя.

Стены в кабинете обделаны приятными деревянными панелями. Вроде как, Виант скосил глаза, натуральный дуб. Над письменным столом висит широкий плоский экран. А ещё выше портрет президента Путина. На плечах главы государства чёрный морской китель, а на голове пилотка. Сам Николай Павлович сидит в кожаном кресле с высокой спинкой и с умным видом смотрит на экран ноутбука.

– Добрый день, уважаемый, – Николай Павлович поднял глаза. – Прошу вас, присаживайтесь.

Виант опустился на деревянный стул напротив вербовщика. И в этом чудном кабинете следы запустения. Широкий экран над головой Николая Павловича давно молит о чистке, боковые панели покрылись тонкой серой плёнкой. Инга Вейсман почему-то никуда не ушла, а присела в небольшое удобное кресло с мягкой спинкой по левую сторону от письменного стола. Виант невольно скосил глаза. Угол столешницы ничуть не загораживает её длинные ноги в лёгких туфельках. На фоне дубовых панелей белый халат особенно выразительно подчёркивает её спортивную фигурку. Хоть сейчас фотографируй её на обложку глянцевого журнала.

Ожидание невыносимо. Нервная дрожь и без того покалывает кончики пальцев мелкими стальными иголками.

– Что? Передумал? – вдруг спросил Николай Павлович.

Вместо того, чтобы ответить «Да», или «Нет» Виант выпалил как на духу:

– А как вы догадались?

– Работа у меня такая, людей вербовать, – ответил Николай Павлович. – Не ты первый, не ты последний в самый последний момент решил соскочить. Да только поздно уже, я тебя об этом ещё в «Облаке» предупредил.

– Но почему? – Виант набычился. – Вы мне так ничего и не рассказали. Где находится этот ваш секретный объект я понятия не имею.

– С чего ты вдруг решил соскочить? – спросил Николай Павлович.

– Мутное у вас дело, – буркнул Виант. – Я думал, что буду работать если не в Москве, то хотя бы в Новосибирске. Там… Ещё в каком-нибудь крупном городе, в крупном институте. Вместо этого вы завезли меня к чёрту на кулички. У вас тут выход в Интернет есть?

– Нет, конечно, – Николай Павлович улыбнулся. – Не полагается по соображениям безопасности. Сотовые телефоны здесь тоже не работаю, только спутниковые, но и они под запретом. Атомные секреты и то менее тщательно охраняют.

– Так вы меня отпустите? – Виант изо всех сил постарался скрыть дрожь в голосе.

– И не мечтай, – сказал, как отрезал, Николай Павлович. – Возможная утечка информации и всё прочее. Теперь либо ты идёшь до конца, либо твой труп прикопают возле ближайшего болота. Это не шутка и не метафора, а суровая реальность.

Виант шумно выдохнул. Смеяться и в самом деле совсем не хочется.

– Что голову повесил? – произнёс Николай Павлович. – Всё не так уж и плохо. Здесь хоть и в самом деле у чёрта на куличках, но работать ты всё равно будешь по своей основной специальности. Кроме амнистии тебе полагается три миллиона рублей после завершения эксперимента. Так что полетишь ты на свободу с чистой совестью и с тремя миллионами в кармане.

– А как же истинные похитители тринадцати миллионов долларов? – упрямо спросил Виант.

– Если ты так жаждешь справедливости, то можешь сам попытаться их найти. На свободе это будет сделать гораздо проще, чем в «Облаке» и тем более у нас. Ну так что ты выбираешь? – Николай Павлович резко сменил тему.

– А у меня есть выбор? – переспросил Виант.

– Выбор есть всегда, – отрезал Николай Павлович, – а мне требуется чёткий и однозначный ответ.

Бред наяву. Николай Павлович не орёт, не угрожает, не уговаривает. Чёрт побери, вербовщик и в самом деле просто спрашивает. Тут нехотя поверишь, что выбор и в самом деле есть.

– Хорошо, хорошо, – Виант махнул рукой, – я иду до конца. Так, может быть, теперь вы расскажите, на что я так опрометчиво подписался? Что это за секретный эксперимент? И какова моя роль?

Мосты сожжены, будто камень с души свалился, Виант перевёл дух. Попытка в самый последний момент соскочить и в самом деле была очень глупой. Как говорят в таких случаях, поздняк метаться.

– Терпение, Виант Сергеевич, терпение, – Николай Павлович захлопнул ноутбук.

Вербовщик и в самом деле мастер своего дела. Со строгого и властного «ты» Николай Павлович, буквально в один миг, перешёл на вежливое и официальное «вы».

– Вы в самом конце пути. Осталось принести последнюю жертву всесильной бюрократии. Мы и так пошли на некоторые весьма существенные послабления вашего режима, – вербовщик кивнул в сторону Инги Вейсман. – Сейчас я официально зачислю вас в штат проекта. Для начала вам необходимо самым внимательным образом ознакомиться с типовым договором. В смысле, практически типовым. Не всем новым сотрудникам мы обещаем амнистию по уголовному делу и вознаграждение в размере трёх миллионов рублей, – Николай Павлович усмехнулся.

На стол перед Виантом плюхнулась увесистая пачка листов формата А4. Правый верхний угол первой страницы украшает цветная фотография Вианта. Причём, судя по напряжённому лицу и немного красным глазам, её взяли из уголовного дела. Ну да, Виант печально улыбнулся, последний раз его фотографировали как раз в Изоляторе временного содержания.

– Приступайте, – ладонь Николая Павловича выразительно хлопнула по стопке листов. – Всё же не машину в кредит покупаете или квартиру в ипотеку. Можно сказать, решаете свою судьбу.

Как не странно, необходимая жертва всесильному богу бюрократии помогла обуздать некстати расшалившиеся нервы. Виант перелистнул первую страницу. О-о-о! А вот и первый ответ на незаданный вопрос: секретный проект называется «Синяя канарейка». Виант на удачу раскрыл несколько листов. Увы, чего и следовало ожидать: через все параграфы и страницы договора секретный проект идёт исключительно под собственным названием «Синяя канарейка». «Синяя канарейка» и ни разу не превращается ни в зелёную, ни в розовую, ни в серо-буро-малиновую.

Битый час Виант самым внимательным образом читал, изучал ещё только не пробовал на зуб почти типовой договор. Действительно, это не ипотека, это серьёзней будет. Через ворох юридической фени удалось понять самое главное: если Виант подпишет этот договор, то тем самым он обязуется работать либо до официального завершения некого эксперимента, либо пока руководство не примет специального решения уволить его. В любом случае подписка о неразглашении аж на две страницы запрещает кому бы то ни было рассказывать о «Синей канарейке». Как говорят в подобных случаях, ни жене, ни любовнице, ни собственной собаке ничего нельзя говорить в течении аж двадцати пяти лет. Иначе говоря, Виант нервно пошевелил пальцами, до конца жизни.

На четвёртой странице подтвердились слова Николая Павловича. Вианта и в самом деле зачислят в штат проекта на должность младшего научного сотрудника с соответствующим денежным содержанием и полным государственным обеспечением от завтраков до трусов. Плюс полный пакет социальных гарантий, будь то пенсионные отчисления или выходные дни. Виант два раза перечитал пункт под номером сорок шесть. Правда, с ежегодным отпуском не всё так гладко. Всего две недели, и при этом в обязательном порядке требуется предварительное согласование с руководством о месте его проведения. Дорога в оба конца в общий срок не входит, и то хлеб.

В отдельном разделе прописаны нюансы медицинской страховки. Виант невольно поёжился. Почти типовой договор прямо предупреждает о возможных увечьях и травмах, в том числе несовместимых с жизнью. Особенно покоробила опасность радиационного облучения. Впрочем, государство берёт на себя все расходы на лечение и последующую реабилитацию. А в случае инвалидности либо иной потери трудоспособности оно же обязуется выплачивать нехилую пенсию. Примерно столько же получают офицеры не ниже майора, которым не повезло потерять на войне руку или ногу.

Лишь на самой последней странице нашлось то, ради чего собственно Виант решился-таки сигануть с отвесной скалы головой вниз в тёмную воду. Отдельным пунктом прописана его амнистия. Российская Федерация в лице руководства «Синей канарейки» обязуется освободить Вианта от наказания в виде лишения свободы до конца установленного судом срока. Другой пункт и в самом деле гарантирует ему вознаграждение в размере трёх миллионов рублей без всяких налогов и прочих выплат. В этой части Николай Павлович не обманул.

Виант в задумчивости скосил глаза в сторону. Червячок сомнения всё равно грызёт душу. Ладно бы речь шла о конкретном сроке. Три, четыре, даже пять лет проработать под землёй, прожить в одноместном номере с мягкой постелью и персональным унитазом… А если ещё… Руки мысленно расстегнули пуговицы халатика на груди Инги Вейсман. Ведь наверняка в жилом секторе секретного объекта найдётся и двухместный номер для семейных. Но! Конкретного срока нет. Все эти плюшки, в том числе весьма привлекательная медицинская страховка, завязаны на результат некого эксперимента. Только и остаётся радоваться, что завязаны на сам эксперимент, как говорится, по факту, а не на его результаты.

На всякий случай Виант дважды перечитал договор. Хотя, откровенно говоря, в его ситуации подмахнуть договор можно и не глядя. Николай Павлович ничуть не шутил о кладбище возле ближайшего болота. Так что любой иной вариант гораздо лучше такого. Но тот же вербовщик требует соблюдения правил игры.

– Договор как договор, – Виант положил последний листок в общую пачку. – «Звёздочек» и плохо читаемых примечаний в нём нет. В общем, я согласен.

– Отлично, подпишите, – Николай Павлович протянул шариковую ручку.

Подписать пухлый договор, да ещё в двух экземплярах, ещё тот труд. Последний раз столь много водить шариковой ручкой Вианту довелось ещё в университете. Наконец самый что ни на есть последний листок украсила фиолетовая подпись с инициалами и датой 28 июня 2016 год.

– Теперь-то, наконец, вы мне расскажите, что это за «Синяя канарейка» такая, и почему она синяя, а не розовая? – Виант устало воткнул обратно в подставку шариковую ручку.

– Хорошо, – Николай Павлович мимоходом пролистнул договор, – в штат проекта вы официально зачислены. Теперь осталось допустить вас к работе. А это невозможно, пока вы не пройдёте необходимый инструктаж по правилам внутреннего распорядка, пожарной и электрической безопасности.

Чёрная папка с листами, в два раза толще почти типового договора, плюхнулась на стол. Виант лишь мысленно махнул рукой – бюрократия во всех своих ипостасях. В данный момент в самой отвратительной и нудной из них под названием «Правила ТБ».

Два часа, два битых часа, сухим монотонным голосом Николай Павлович читал толстую папку с правилам ТБ пункт за пунктом, пункт за пунктом, пункт за пунктом. И ладно бы просто бубнил себе под нос. Так нет же, вербовщик то и дело останавливался и задавал вопросы, дабы убедиться, что «новый сотрудник в должном объёме усвоил материал». И пришлось внимательно слушать, ибо если Виант не мог ответить на поставленный вопрос, то Николай Павлович тут же принимался перечитывать ту или иную инструкцию ещё раз.

К концу самой настоящей экзекуции голова Вианта окончательно вспухла от всех этих «сигнальные цвета, знаки безопасности и сигнальную разметку следует принять…». Или: «при наличии электрических бот или галош…». Вторым после головы соскучился желудок и принялся усиленно намекать, что пора бы как следует подкрепиться.

– Теперь-то, надеюсь, всё? – Виант бросил прямо на столешницу шариковую ручку.

– Теперь, действительно, всё, – Николай Павлович захлопнул толстую чёрную папку. – Виант Сергеевич, вы официально допущены к работе. Инга Игоревна, – вербовщик повернулся к молодой женщине, – введите, пожалуйста, вашего нового коллегу в курс наших дел. Прошу вас.

Инга Вейсман тут же пересела к столу Николая Павловича на свободный стульчик. Все эти три с лишним часа она тихой мышкой просидела в небольшом удобном кресле с мягкой спинкой и даже не пикнула.

– Хорошо, Николай Павлович, – Инга Вейсман повернулась к Вианту. – Скажите, как вы относитесь к уфологии и к уфологам?

– Это…, – Виант наморщил лоб, – летающие тарелки, маленькие зелёные человечки, а так же те, кто верит во всю эту хрень.

– А как же быть с Библией, Ведами и прочими древними текстами, где то и дело описываются встречи с богами с небес? – Инга Вейсман улыбнулась.

– Ну-у-у…, – неопределённо протянул Виант, – это было давно и неправда.

Спорить с «древними текстами» не с руки. От самых ретивых последователей святых писаний можно и по башке святым писанием получит. Той же Библией при желании можно и череп проломить. Да и трудно сосредоточиться на серьёзном разговоре, когда на плечах Инги Вейсман сквозь тонкую ткань халата угадываются бретельки лифчика, чёрного, кажется.

– А если я вам скажу, что инопланетяне вовсе не плод буйной фантазии самозваных уфологов, а твёрдо установленный научный факт? – голосом змея-искусителя поинтересовалась Инга Вейсман.

– Что? – Виант резко выпрямился на стуле. – Вы ещё скажите, будто в вашем распоряжении оказался корабль инопланетян, – Виант расслабленно откинулся на спинку стула, но тут же вновь напрягся. – Или, того, в самом деле оказался?

Насмешливая улыбка и чуть сощуренные глаза Инги Вейсман как-то не располагают к глупому розыгрышу. Да и Николай Павлович ухмыляется втихаря. Виант заново, будто в первый раз, окинул взглядом кабинет. Это не может быть шуткой за государственный счёт, да ещё в таком количестве. Только тот факт, что его выдернули с «Облака», говорит о многом, об очень многом.

– Да, вы правы, – Инга Вейсман чуть наклонилась к Вианту, – в нашем распоряжении и в самом деле оказался корабль инопланетян.

– Да, да, а в соседнем кабинете прямо сейчас допрашивают самого главного зелёного человечка с самыми длинными зелёными антенками на голове, – Виант прикусил язык, неверие вкупе с ядовитым сарказмом, один хрен, вырвались наружу.

– Как я вижу, вы упорно не хотите нам верить, – Инга Вейсман села на стуле прямо. – Хорошо, тогда я расскажу вам всё с самого начала.

Молодая женщина на миг умолкла. Наверно, чтобы собраться с мыслями.

– Наши геологи до сих пор спорят, как давно космический корабль пришельцев оказался здесь, в недрах Юланской горы, в Республике Алтай, – голосом препода на лекции начала Инга Вейсман.

Виант чуть заметно дёрнулся. Республика Алтай, пусть не Сибирь, но не далеко.

– Одни говорят, – между тем продолжила Инга Вейсман, – тысячу лет назад, другие не скупятся сразу на миллион. Пока же ясно одно: космический корабль спустился из космоса и был надёжно спрятан. Пришельцы выкопали грандиозный котлован, опустили на его дно космический корабль, а после засыпали. Для входа осталась небольшая пещера, которая ведёт из целой системы естественных пещер под Юланской горой.

Ещё со времён Российской империи многие исследователи и поселенцы слышали легенды местного населения о малахитовой пещере, откуда никто и никогда не возвращается. Но лишь в 2009 году профессор Фёдоров из Геологического института нашёл вход в корабль инопланетян.

Впрочем, то, что профессор Фёдоров нашёл именно космический корабль, выяснилось несколько позже. Тогда же, в первый раз, перед ним предстала легендарная «малахитовая комната».

Николай Павлович распахнул ноутбук. Далеко не самая качественная клавиатура тихо защёлкала под его пальцами. Следом над головой вербовщика ожил плоский экран. Виант поднял глаза. На слегка пыльном мониторе появилась профессиональная фотография высокого качества. Какое-то длинное помещение с полукруглым сводом. Вдоль стен два ряда то ли полукруглых гробов, то ли надгробий. Виант улыбнулся, действительно «малахитовая комната»: стены, свод, надгробья и даже пол сверкают приятной зеленью с более светлыми прожилками.

– Цвет комнаты и в самом деле очень сильно напоминает полированный малахит, – продолжила Инга Вейсман, – такой же холодный, гладкий и приятный на ощупь. Только на самом деле материал нам неизвестен. Да, химики сумели сколупнуть пару крох и разложить их на атомы, однако до сих пор спорят о его составе и структуре. Впрочем, в одном они единодушны – это не камень. В смысле, – торопливо произнесла Инга Вейсман, – не горная порода естественного происхождения.

Пусть космический корабль целиком и полностью спрятан в теле Юланской горы, однако «малахитовая комната» предназначена специально для людей. Профессор Фёдоров без каких-либо усилий и проблем просто толкнул «малахитовую дверь, и она распахнулась.

На широком экране над головой Николая Павловича появилась другая высококачественная фотография, одно из надгробий крупным планом. Хотя… Виант сощурился. Какое это надгробие? Скорее, это…

– Мы называем из капсулами, «малахитовыми капсулами», – подсказала Инга Вейсман.

Точно! Виант улыбнулся. Капсула, как медицинская. Задняя часть открыта почти наполовину. Внутри просвечивает силуэт головы и плеч.

– Для чего они нужны, мы не знаем. Но ясно одно: кто-то должен в неё лечь и нажать двумя руками сразу на две большие кнопки на силуэтах кистей. Капсула закроется, а дальше, – Инга Вейсман пожала плечами, от чего узкие бретельки её чёрного лифчика проступили ещё чётче, ещё сексуальней. – Впрочем, одно предположение у нас всё же есть.

На широком экране появилась следующая фотография. По мимо собственной воли Виант вскочил на ноги. Это же компьютер. Точнее его будет назвать «малахитовый компьютер». Всё честь по чести, как у самого обычного компьютера: большой монитор на неком подобии подставки. Под ним в узкой панели утоплен шар, должно быть разновидность манипулятора «мышь». Правда, вместо полноценной клавиатуры всего две кнопки. И всё это великолепие весьма реалистично будто вырезано из «малахита».

– Мы предполагаем…, – Инга Вейсман вдруг неловко замолчала.

Николай Павлович тут же бросил на молодую помощницу суровый взгляд.

– Мы предполагаем, – взгляд начальника помог Инге Вейсман преодолеть непонятное смущение, – что человеку предстоит совершить путешествие в виртуальную реальность. Только дело это совершенно неизвестное, а потому потенциально опасное. Вот для чего вы нам нужны, Виант Сергеевич, – скороговоркой выдала Инга Вейсман.

Вы программист и хакер. Так же нам известно, что до заключения вы тратили по два часа и более в день на сетевые игры. Мы надеемся, что именно такой опыт поможет вам.

Инга Вейсман облегчённо перевела дух, словно скинула с плеч пару мешков с цементом. И с чего это она так раскраснелась, как благочестивая купеческая дочь при виде жениха. Впрочем, это её личное дело. Виант вновь уставился в широкий экран над головой вербовщика. «Малахитовый компьютер» до одури похож на настоящий. Лишь монолитная поверхность без малейших сколов и щелей выдаёт в нём очень искусный барельеф. Даже не верится, будто всё это великолепие, корабль инопланетян, «малахитовая комната», существуют на самом деле. Хотя, кто ему запрещает проверить?

– Скажите, – Виант глянул на Николая Павловича, – а нельзя ли посмотреть на «малахитовую комнату» и «компьютер» вблизи»? Так сказать, пощупать собственными руками. При всём уважении, но в Интернете я видел ещё более красочные и правдоподобные подделки.

– Почему же сразу нельзя? – напряжённые глаза Николая Павловича расслабились, а плечи опустились. – Конечно можно. Не вижу причин откладывать знакомство в долгий ящик. Прошу вас.

Николай Павлович вежливо поблагодарил Ингу Вейсман за помощь и отпустил её по своим, как он выразился, научным делам. Виант едва ли не вприпрыжку самым первым вышел в коридор.

Глава 7. Крыса подопытная

Вообще-то время к обеду. Сейчас бы подкрепиться как следует, съесть бы что-нибудь вкусное и жирное, в идеале мясное с маслом и подливкой. А для начала не помещал бы стакан воды. Но-о-о… Виант, словно энергичный зайчик из рекламы, торопливо шагает вслед за вербовщиком. Любопытство – страшная вещь. Корабль космических пришельцев, «малахитовая комната», «малахитовый компьютер». Честно говоря, звучит как реклама дешёвых комиксов. Если бы ещё в «Облаке» Николай Павлович заикнулся бы о зелёных человечках, то Виант точно и напрочь отказался бы ему верить. Но сейчас, после путешествия через половину большой страны на военно-транспортном самолёте, инопланетяне больше не кажутся статьёй в «жёлтой» газетёнке.

– Как вы уже наверняка догадались, – Николай Павлович то и дело поглядывает на Вианта прямо на ходу, – наша база находится внутри одной из тех самых естественных пещер, что пронизывают Юланскую гору во всех направлениях. Смею заверить, далеко не все входы и выходы разведаны. Зато очень удобно во многих отношениях, в том числе и близостью к объекту исследования.

Длинный коридор жилой и административной части базы закончился перед металлической дверью с массивными запорами. Да и сама пещера стала заметно уже и ниже. В некоторых местах до потолка можно легко допрыгнуть и коснуться рукой. Подвесной потолок исчез. Квадратные светильники сменили светодиодные гирлянды лампочек вдоль стен. Да и под ногами зашуршал не бетон или пластик, а природный камень.

За миллионы лет вода проточила в глубинах Юланской горы целый лабиринт пещер. Время от времени на пути попадаются боковые ответвления. Некоторые из них освещены всё теми же светодиодными гирляндами. Но большая часть буквально тонет в чернильной темноте.

– Нам сюда, – Николай Павлович свернул в очередную внешне ничем не примечательную отворотку.

Ещё через сотню метров пещеру перегородила стальная дверь с кодовым замком. Впрочем, пластиковая карточка Николая Павловича позволила легко преодолеть неожиданное препятствие.

За дверью оказалось более чем солидное караульное помещение. Стены отделаны железными листами. Под потолком ярко сияют два больших светильника. В левом углу широкая лавка с подголовником. Напротив неё, как раз над металлическим столом с тонкими ножками, висит широкий плоский экран. Но главное украшение караулки – квадратная бронированная дверь с начищенным до блеска колесом точно по середине. Чтобы персонал бдел должным образом, а не дрых самым непотребным образом, в каждом углу караулки висят чёрные полусферы видеокамер наблюдения.

Два дюжих охранника синхронно поднялись с металлических стульев, едва Николай Павлович ворвался в караулку.

– Открывайте, – коротко бросил Николай Павлович.

Один из охранников тут же взялся за начищенное до блеска колесо, а другой принялся набивать на маленькой панельке код. Ни тот, ни другой не произнесли ни слова, даже не стали интересоваться, а кто это маячит за спиной начальника, или кто он там на самом деле.

Виант нетерпеливо переступает с ноги на ногу за спиной вербовщика. Эти двое не тюремные охранники или надзиратели. Крепкие ребята в светло-зелёной повседневной форме из лёгких рубашек и брюк больше всего напоминают отставников. Впрочем, Виант задумчиво нахмурил лоб, Николай Павлович что-то говорил о злых от скуки отставниках, бывших десантников. Наверно так оно и есть. Обоим сторожам явно больше сорока лет. Однако из коротких рукавов рубашек выпирают накаченные бицепсы. На таких заводку в баре лучше не бросать, даже если у тебя за спиной десяток не совсем трезвых приятелей.

Наконец бронированная дверь с тяжким вздохом распахнулась. Виант судорожно прижал ладони к бёдрам. Ещё только не хватало самым грубым образом отпихнуть Николая Павловича в сторону и рвануть вперёд батьки в пекло.

– Прошу вас, – Николай Павлович, вот молодец, сам отступил в сторону.

В прищуренных глазах вербовщика сверкает веселье, а на губах застыла насмешливая улыбка. Не без дрожи в коленях Виант переступил высокий бронированный порог. Над его головой тут же вспыхнули две длинные лампы. Из темноты будто вынырнул коридор длинной метра четыре. А там, дальше, в конце коридора… От волнения сердце забилось с утроенной силой. Да, та самая. В ярком свете мерцает и отливает зелёным «малахитовая дверь».

Виант подошёл ближе. На широком экране в кабинете Николая Павловича «малахит» выглядит очень красиво, однако реальность переплюнула все ожидания. Приятная зелень с более светлыми прожилками сверкает и переливается внутренним светом. Слишком, слишком красиво, чтобы быть творением матери-природы. «Малахитовая дверь» в корабль инопланетян слегка приоткрыта. Это ещё почему? Виант опустил глаза. А, понятно почему: через узкую щель из недр корабля выходит несколько тонких чёрных кабелей.

Всё правильно, Виант мысленно шлёпнул сам себя по лбу. В караулке на стене висит широкий экран видеонаблюдения. Пусть и не лично, но охранники постоянно следят за «малахитовой комнатой». Специальных кабельных каналов не нашлось, вот и пришлось оставить входную дверь чуть приоткрытой. Виант проследил глазами, чёрные тонкие кабеля выскальзывают из «малахитовой комнаты» и далее, по уголкам на левой стене, уходят в караулку.

– Смелее, Виант Сергеевич, – голос Николая Павловича мягко толкнул в спину.

Левая ладонь осторожно просунулась в узкую щель. Виант осторожно потянул дверь на себя. Вопреки ожиданиям она оказалась очень толстой, кончики пальцев так и не достали до её противоположного края. Зато «малахит» на ощупь и в самом деле гладкий, прохладный и приятный. Что самое удивительное, толстая дверь распахнулась легко и без малейшего скрипа. Кажется, будто она висит в воздухе и весит не больше воздуха.

Охренеть! Виант перевёл дух. Словно и в самом деле он оказался в компьютерной игре. «Малахитовая комната» напоминает просторный подвал фэнтезийного замка или фантастическое подземелье какой-нибудь космической базы на другой планете. Стен как таковых нет. Сводчатый потолок опирается сразу на пол. Вдоль центрального прохода тянутся те самые «малахитовые капсулы». Если бы не открытые наполовину задние части, то их и в самом деле легко принять за надгробья.

Словно в храм Виант вступил в центральный проход. А вот ещё одно чудо – на потолке ни малейшего намёка на светильники. Вообще ничего, не видно даже светодиодных лампочек, что длинными гирляндами освещают пещеры под Юланской горой. Да они и не нужны. «Малахитовая комната» в прямом смысле светится изнутри. Даже капсулы сияют приятной красотой, внеземной красотой. Может, внутри смонтирована специальная подвеска, может такой эффект создают многочисленные более светлые прожилки липового малахита. Да какая разница?

Нереальное освещение ещё больше усиливает эффект нереальности, внеземной зелёной нереальности. На полу ни намёка на тень. Как? Виант чуть наклонился. Как такое возможно? Как, с помощью чего, с помощью каких физических законов, создатели «малахитовой комнаты» добились столь потрясающего эффекта?

Взгляд пробежал по капсулам. С левой стороны их ровно восемь, с другой всего шесть. Зато с правой стороны находится тот самый «малахитовый компьютер».

Странное, очень странное и непривычное чувство раздвоенности. Даже самые профессиональные и высококачественные фотографии не способны передать всю гамму живых ощущений. Виант тронул пальцем шарик на панели перед монитором. С одной стороны это всего лишь барельеф. Может, каменный, может, пластиковый, или чем там на самом деле является липовый малахит. Этот же шарик-манипулятор составляет единое целое с панелью, как и две кнопки рядом. Ни малейшей щели. Зато, с другой, самый настоящий компьютер, хоть тресни. Где-то на подсознательном уровне упорно сидит убеждение, что стоит чуть крутануть шарик-манипулятор, как широкий экран на стене тут же оживёт, засветится и на нём появится электронный рабочий стол с иконками программ и обнажённой красавицей на пляже в качестве фона.

– Ну как?

Виант тряхнул головой, голос Николая Павловича разбил волшебное наваждение.

– Здорово, – Виант повернулся к Николаю Павловичу. – Красота невероятная, ничего похожего в жизни не видел. Теперь я вам верю. Всё это, – Виант махнул обоими руками сразу, – сотворили не люди. Ибо ни один человек не способен сотворить даже подобное. Одна подсветка чего стоит, ну ни одной привычной лампочки.

– Вон там, – Николай Павлович показал на дальнюю торцовую стену, – ещё один барельеф.

Виант глянул в указанную сторону. Действительно, кажется, будто на торцовой стене находится дверь. Отлично виден косяк и неширокое углубление, которое должно обозначать саму дверь.

– По началу наши учёные думали, будто эта дверь ведёт в глубины космического корабля пришельцев. Но, – Николай Павлович всплеснул руками, – даже самые тщательные исследования доказали то, что было понятно с первого взгляда – это барельеф. Такой же барельеф, как и этот «малахитовый компьютер». К слову. Ты в курсе, что когда-то и у нас на Земле, в самом начале компьютерной эры, некоторые производители выпускали подобные шарики-манипуляторы для управления курсором на экране? Только подобная конструкция в конечном итоге не прижилась.

– Да, – Виант кивнул, – доводилось читать по истории компьютерного «железа». Да и в фильмах такие шарики изредка мелькали. А вот увидеть в живую ни разу не довелось. А вы это к чему?

Восторженное настроение быстро улетучилось. В груди вновь кольнуло нехорошее предчувствие. Виант нахмурился. А эти что тут делают? В центральном проходе между капсулами застыли оба охранника. Отставные десантники усиленно изображают бессловесные статуи. И, нужно признать, получается у них отменно. Только почему они оставили пост и попёрлись следом? Да ещё оба сразу?

– Как мы предполагаем, – Николай Павлович словно продолжает начатую лекцию, – маленькая кнопка является выбором для манипулятора. А вот для чего нужна большая – то мы не знаем. Впрочем, они обе вырезаны из фальшивого малахита. Гораздо больше нас интересует другое. Подойди сюда.

Николай Павлович остановился у раскрытой капсулы. Рядом на тонком стальном штативе возвышается непонятный прямоугольный приборчик. Наверно, видеокамера. В чёрном пятне по середине плоской коробочки угадывается стеклянная линза.

– Капсулы – это единственное, что реально работает в «малахитовой комнате», – левая ладонь Николая Павловича легла на изголовье возле стены. – Запустить её очень просто. Для этого нужно лечь на силуэт человеческой фигуры и разом нажать на две кнопки на силуэтах кистей. Они тоже работают.

Правой рукой Николай Павлович легко утопил одну из кнопок почти на сантиметр.

– Как видишь, они не каменные, – Николай Павлович распрямился. – С помощью этого прибора мы следим за капсулой, – указательный палец вербовщика уставился на приборчик на стальном штативе. – Когда капсула откроется, то дежурные в караулке услышат звуковой сигнал.

Нехорошее предчувствие переросло в уверенность. Виант скосил глаза. Оба мускулистых охранника тихо и совершенно незаметно пододвинулись ближе. Один из них как бы невзначай перекрыл центральный проход, а второй оказался за спиной.

– Раз все необходимые документы подписаны, то теперь, уважаемый, – на лице Николая Павловича застыла насмешливая улыбка, – вам пора начать отрабатывать свою амнистию и три миллиона рублей. Эксперимент начнётся прямо сейчас.

– Как сейчас? – Виант в ужасе отшатнулся.

На плечи тут же опустились тяжёлые руки охранника. Виант попытался было дёрнуться, извернуться, вывернуться, удрать. В ответ крепкие пальцы до боли сжали плечи, отставной десантник буквально вдавил Вианта в пол.

– Не дёргайся.

Тихий и спокойный голос охранника за спиной разом выбил всю прыть. Виант покосился на бывшего десантника. Годы отсидки не прошли даром. На интуитивном уровне Виант научился понимать, когда имеет смысл орать и стучать миской по прутьям тюремной решётки, а когда лучше всего прикинуться ветошью и не отсвечивать. Сейчас как раз второй случай. Если с одним Николаем Павловичем у Вианта имелся хотя бы призрачный шанс справиться или удрать, то с тремя взрослыми мужиками, причём двое из них бывшие десантники, шансов нет даже в теории. Здоровяк за спиной одним щелчком свернёт шею и даже не поморщится.

Вот оно что! От запоздалого осознания ноги подкосились, Виант едва не рухнул на пол. Откровение ухнуло на него словно ушат холодный воды на разгорячённую голову. Сейчас и только сейчас до Вианта наконец дошло, что в секретном правительственном проекте его всё же решили использовать в качестве подопытной крысы, которая, прости господи, и сдохнуть может. Изморозь скатилась по плечам и спине до самого копчика. Мускулистые руки охранника так не вовремя удержали Вианта в вертикальном положении.

– Сам залезешь в капсулу? Или тебе помочь?

Убийственный контраст: голос Николая Павловича как и прежде мягкий и ласковый, словно вербовщик предлагает дорогому гостю испить чашечку чая с круассаном, а не в добровольном порядке сунуть голову в пасть льву.

– Н-н-не надо помогать, – Виант с трудом вытолкнул из себя пару слов.

– Хорошо, отпусти его, – Николай Павлович чуть кивнул.

Крепкие пальцы тут же отпустили плечи. Виант качнулся всем телом, но сумел-таки удержаться в вертикальном положении. Только не стоит надеяться на чудо и творить глупости, ох не стоит. Крепкие ребята шуток не понимают, а целые руки и ноги ещё потребуются.

Раскрытая капсула больше не кажется внеземным произведением искусства. Липовый малахит потускнел, а многочисленные белые прожилки перестали искриться светом. Или это только показалось?

Первый неуверенный шаг. Второй ещё более неуверенный шаг. Правый ботинок со стуком упёрся в «малахитовое» основание капсулы. Душа испуганным зайцем метнулась в левую пятку. Неужели… Ну неужели оно всё так и закончится? Виант затравлено оглянулся. Николай Павлович и охранники остались на своих местах. Только не стоит обольщаться, не стоит, иначе хуже будет. Виант развернулся. Левая рука легла на изголовье капсулы, правая на «малахитовую крышку». Теперь осталось только присесть на контур человеческой фигуры и засунуть во внутрь ноги.

А это что такое? Виант резко выпрямился, мускулистый охранник тут же шагнул навстречу. Да и хрен с ним. По ту сторону центрального прохода две, целых две, капсулы закрыты. Рядом с ними на тонких стальных штативах дежурят точно такие же приборчики с чёрными точками линз на плоском корпусе.

– Подождите, – Виант машинально столкнул с плеча руку охранника. – Николай Павлович, вы, конечно, подлец и очень технично меня кинули.

Николай Павлович самодовольно улыбнулся. Слова подопытной крысы он воспринял как комплимент.

– Я не собираюсь лезть в драку, – Виант бросил выразительный взгляд на мускулистого охранника, – но раз мне предстоит рисковать собственной шкурой, то, по крайней мере, поделитесь всей доступной вам информацией. Всей, ибо отступать мне некуда. Неизвестность может меня погубить. Как я вижу, – Виант ткнул пальцем в сторону двух закрытых капсул, – я не первый, кого вы решили запихнуть в эту инопланетную машину.

На лице Николая Павловича отразилось раздумье. Вербовщик недовольно покосился на две занятые капсулы. Виант мысленно скрестил пальцы на удачу. Николай Павлович точно что-то знает, но почему-то упорно не желает делиться информацией.

– Хорошо, – наконец произнёс Николай Павлович, – я расскажу тебе всё. Но только имей ввиду: если потребуется, эти ребята переломают тебе все кости, но всё равно запихнут тебя в эту капсулу и заставят нажать на обе кнопки. Они могут, их учили.

Мускулистый охранник тут же отошёл назад. Виант машинально потёр плечи. Ну и силища у бывшего десантника.

– На первоначальном этапе исследования «малахитовой комнаты» мы понятия не имели, что ждёт испытуемого, если он ляжет в одну из этих капсул, – правая рука Николая Павловича хлопнула липовое надгробье. – Да, мы обратили внимание на «малахитовый компьютер», но тогда за компьютер как таковой считать его не стали. Не более чем отличное украшение на стене, что очень похоже на компьютер. Всего в капсулы легло пять человек. Естественно, – Николай Павлович вновь усмехнулся, – все добровольцы.

Самый первый лёг, нажал на обе кнопки, капсула закрылась. И всё, как отрезало. Мы караулили сутки напролёт, пытались просветить «малахитовый гроб» всеми возможными лучами, которые только смогли затащить сюда. В смысле, оборудование, которое смогли затащить, – уточнил Николай Павлович. – Пытались, пытались, но ничего не добились. Даже рентген не заметил за «малахитом» человека.

Через месяц терпение у руководства лопнуло. На самом верху было принято решении уложить ещё одного. А потом через месяц ещё одного. А потом через три месяца в капсулы легли сразу двое. Но опять ничего.

Ожидание затянулось на долгие месяцы. Проект по исследованию «малахитовой комнаты» повис на волоске. Правительство и Министерство обороны требовало результатов, хоть каких-то подвижек. Четыре комиссии, четыре долбанные комиссии посетили эту «малахитовую комнату». Мордастые генералы с тремя и четырьмя звёздами на погонах стучали кулаками по «малахитовым надгробьям», грозились, матерились, но так и уходили не солоно хлебавши. Когда закончились рациональные идеи, начался маразм.

Николай Павлович вдруг замолчал, его губы растянула улыбка. Оба мускулистых охранника прыснули в кулаки. Однако неожиданное веселье закончилось так же резко, как и началось. Лицо вербовщика вновь стало серьёзным.

– Мне лично довелось привести в «малахитовую комнату» двух экстрасенсов и одного алтайского шамана, – Николай Павлович заговорил вновь. – Два тощих типа с левыми дипломами левых академий махали руками, долго бродили из угла в угол, но так и не смогли сказать ничего вразумительного. Алтайский шаман сперва впал в религиозный экстаз. Потом принялся скакать по центральному проходу, молотить в свой бубен и что-то там верещать о хозяине Юланской горы, о грядущем явлении какого-то там доминиона всего человечества и прочий бред. Так он проскакал целый день. В результате его вынесли из «малахитовой комнаты» едва ли не ногами вперёд. Однако и после повторного камлания он не сумел сказать ничего вразумительного. Всё так же твердил о хозяине Юланской горы и грядущем доминионе всего человечества.

Дошло до того, что Михаил Владимирович Шпин, это наш начальник «Синей канарейки», начал поговаривать о закрытии проекта. Логика проста: нет результатов, нет денег. И лишь пять добровольцев, которые теоретически могли быть всё ещё живы, так и не дали залить вход в «малахитовую комнату» бетоном. Неизвестно, чем бы это всё закончилось, как вдруг одна из капсул всё же открылась.

Но! – Николай Павлович резко поднял руку. – Вопреки радостным ожиданиям в капсуле оказался труп. Причём труп свежий. По заключению майора Ганова, это наш штатный медик, добровольца убили буквально за пару минут, как «малахитовая капсула» открылась.

Я лично осматривал убитого и читал отчёт, – лицо Николая Павловича стало мрачным. – В это трудно поверить, добровольца застрелили из автомата в упор. На груди зафиксировано шестнадцать ран. Двенадцать пуль калибром около пяти миллиметров прошли навылет. Майор Ганов божился и клялся на Библии, Коране и Камасутре, что четыре пули упёрлись в рёбра и позвонки, а потому должны были остаться в теле. Должны, однако так и не остались. Хуже того.

На добровольце была точно такая же куртка как и сейчас на тебе, – указательный палец Николая Павловича ткнулся Вианту в грудь. – Так вот, она абсолютно не пострадала и осталась как новенькая, будто все эти месяцы благополучно пролежала на складе.

ТАКОГО «успеха» не ожидал никто, – Николай Павлович особо выделил слово «такого». – Однако, как бы то ни было, дело сдвинулось с мёртвой точки. Высокое начальство получило какой-никакой результат, ту самую долгожданную подвижку. «Синюю канарейку» решили не закрывать, хотя «корм» существенно подрезали. Ну, – Николай Павлович щёлкнул пальцами, – сократили финансирование и штаты.

Ещё через семь недель открылась вторая капсула. Внутри вновь оказался свежий труп. На этот раз добровольца почикали ножичком: перерезали горло и «сняли скальп». Ну-у-у… Сама кожа с волосами осталась на черепе, однако легко снялась, когда майор Ганов потянул её за волосы. И снова всё та же ничем не объяснимая картина: форма абсолютно целая и не мятая, а в круговой ране на черепе ни малейших следов посторонних примесей. Хотя в ране должны были остаться хоть какие-то частички с лезвия ножа.

Повторный «успех» вызывал в верхах нешуточную драку. «Синяя канарейка» забалансировала на очень тонкой жёрдочке. Ибо многие высокопоставленные чины и генералы пришли к выводу, будто эта инопланетная машина просто убивает людей весьма изощрённым образом. Неизвестно, чем бы в итоге закончилось это разбирательство, если бы ещё через пару недель вдруг не открылась бы третья капсула.

На этот раз доброволец оказался жив и даже сумел самостоятельно выбраться из капсулы. Камеры слежения едва успели зафиксировать его последние слова, – Николай Павлович нахмурил лоб. – Если не ошибаюсь, то он сказал примерно следующее: «Это игра. Компьютерная игра. Охрененная компьютерная игра, но мне удалось выбраться». После чего доброволец потерял сознание.

Майор Ганов приложил героические усилия, однако всего через полчаса доброволец всё равно скончался не приходя в сознание. При вскрытии выяснилась крайне интересная причина смерти – доброволец умер от убойной дозы радиации. Как выразился майор Ганов, будто в одних трусах пробежался по свежей воронке от ядерного взрыва. Как и в два прошлых раза, одежда добровольца оказалась абсолютно целой. Даже самые тщательные исследования так и не сумели выявить следы постороннего радиоактивного воздействия.

Как бы то ни было, слова добровольца и три загадочных трупа заставили переосмыслить суть «малахитовой комнаты». Именно так возникла версия очень реальной компьютерной игры. Реальной настолько, что проигравший погибает на самом деле. Тогда же возникла версия, почему трое добровольцев погибли – они все были десантниками.

– Нашими сослуживцами, – охранник в проходе между капсулами сдвинул брови. – Псковская дивизия ВДВ, 234-й гвардейский десантно-штурмовой полк. Никто, кроме нас.

Виант мысленно присвистнул. А они реально крутые парни.

– Да, никто, кроме нас, – Николай Павлович бросил взгляд на отставного десантника. – Так вот, добровольцы могли выжить в любой ситуации и при любом раскладе, но то в реальности. А что происходит в виртуальности, в компьютерной игре?

– Мой сын, – тихо заговорил второй охранник, – двенадцатилетний пацан, легко выносит меня даже в самые реальные стрелялки.

Да, так оно и есть, Виант потупил глаза. Реально крутые парни, настоящие десантники, кто легко уложит десяток пуль в пятак на расстоянии в сотню метров, кто в одиночку способен набить морды десятку обдолбанных отморозков, в компьютерных играх практически всегда проигрывают геймерам, которые часто ещё ни разу не брились.

– Вот, вот, – Николай Павлович печально улыбнулся, – я уже тоже давно не сажусь с племянником за одну игру. Иначе позора не оберёшься. Так вот, – вербовщик вновь поднял голову и распрямил плечи, -возникла идея послать в компьютер инопланетян не физически крепкого десантника, а компьютерщика, хакера и геймера. Выбор пал на тебя, Кнопка. В российских тюрьмах хватает и хакеров, и геймеров, но только ты каким-то невероятным образом умудрился присесть аж на двадцать пять лет. Я до сих пор не понял, как же тебе это удалось. Ну а остальное ты знаешь.

– А те двое? – Виант показал на занятые капсулы.

– Старшие лейтенанты Егор Калабин и Арам Володин, – Николай Павлович глянул на закрытые капсулы по ту сторону прохода. – Они до сих пор так и не вышли из игры. Может, они оказались вдвоём в одной игре, может, нет. Мы не знаем, мы ничего не знаем. Зато у тебя появился шанс выяснить это. Может быть ты даже встретишь их. А теперь полезай в капсулу.

Слова вербовщика хлестанули словно плетью. Виант крутанул головой. Отставные десантники и Николай Павлович молча смотрят на него. Не пройдёт и минуты, как их терпение лопнет. Охранники злые, трое их товарищей погибли, судьба ещё двух окутана мраком. Начнёшь рыпаться, точно кости переломают. И, как на грех, ну ни одного предлога, ни одной зацепки, чтобы отложить эксперимент хотя бы на час, хотя бы на десять минут. Ничего.

Как же так его угораздило? Виант присел в раскрытую капсулу. Кажется, будто силуэт человека на дне приветливо махнул рукой. Левая нога нехотя залезла во внутрь, следом, с ещё большей неохотой, залезла вторая. Виант осторожно опустил голову на «малахитовый» подголовник. Неужели? Неужели оно всё вот так и закончится? Ладони легли на две круглые кнопки. Неприятный озноб пробежался по плечам, подушечки пальцев мелко-мелко заёрзали по «малахиту», который больше не кажется приятным на ощупь.

– Кнопка, прими неизбежное, – над ещё раскрытой капсулой появилось лицо Николая Павловича. – Ты вступил на неизведанный путь, кто знает, где ты окажешься в итоге. Может быть как раз сейчас начинается твоё возвышение.

Ещё издевается, сволочь, Виант захлопнул глаза, чтобы больше не видеть этого подлеца. В груди полыхнул огненный шар злости и отчаянья. Да сколько же можно быть тварью дрожащей? В последние три года он только то и делает, что нехотя бредёт по дороге жизни, а судьба подгоняет его пинками. Пусть хотя бы раз, всего один раз, хотя бы один единственный раз следующий шаг он сделает сам. Была, не была! Пальцы резко выпрямились. Остатки воли раскалёнными струями потекли по рукам. Виант как мог расслабил мышцы, получилось хреново, но и этого оказалось достаточно. Обе круглые кнопочки легко поддались под тяжестью ладоней.

Глава 8. Страх, отчаянье и надежда

Трудно, невероятно трудно лежать спокойно и расслабленно, когда в крови кипит адреналин, а удары сердца раскатами грома отдаются в висках. Виант невольно напрягся. А что, собственно, должно произойти? А почему так тихо? Мысли бешеными крысами забились в голове. Подушечки пальцев всё так же ощущают гладкую прохладу «малахита». А это значит, что обе кнопки до сих пор выжаты до упора.

Да чтоб вас всех! Виант резко распахнул глаза. Да тут всё работает очень тихо. «Малахитовая капсула», проклятое чудо инопланетной техники, вот-вот закроется. Щель над головой стремительно уменьшается в размерах. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и она закроется навсегда.

– Не-е-етт!!!

Истошный вопль вырвался из груди. Ладони тут же оторвались от ненавистных кнопок, руки устремились к спасительной щели.

– Не хочу! Не буду! – Виант приподнялся на левом локте.

Поздно. Спасительная щель во внешний мир захлопнулась, пальцы правой руки лишь в тупом бессилии врезались в липовый малахит. Вместе с болью сознание покинули остатки силы воли.

– Выпустите меня отсюда!!! – Виант что было сил долбанул кулаком по крышке.

Неужели сработало? Страшно поверить, ещё страшней обломиться, однако над головой и в самом деле вновь возникла щель во внешний мир. Виант затаил дыхание. «Малахитовая капсула», чтоб её черти подрали, вновь открывается, полукруглая крышка стремительно уходит вон.

– Да провалитесь вы все к чёрту!!! – Виант рывком выдернул тело из инопланетной капсулы. – Не хочу!!! Не буду!!! Лучше пристрелите!!!

Словно куль с мукой Виант свалился на пол. Плечо и затылок отозвались болью.

– Лучше в тюрьму! В «Облако»! – Виант приподнялся на локтях. – Я всё равно рано или поздно сдёрну с зоны!

В ответ тишина. Виант повернул лицо к центральному проходу и тут же осёкся. В проходе между капсулами никого нет.

– Всё равно сдёрну, – машинально и гораздо тише добавил Виант.

Что? Что случились? Где охранники? Где Николай Павлович? Виант с трудом поднялся на ноги. Тело штормит будто после грандиозной попойки. И по ту сторону «малахитовой капсулы» никого нет. Даже хуже. По коже пробежались ледяные мурашки дурного предчувствия. На той стороне капсулы должен был стоять прибор, такой, на штативе, с чёрной точкой видеокамеры по середине. Но его нет. Виант медленно повернул голову. Две капсулы по ту сторону центрального прохода как и прежде закрыты, но и возле них нет никаких приборов.

– Этого не может быть, – тихо, пугаясь собственного голоса, прошептал Виант.

Дыхание застопорилось, а ноги будто вросли в «малахитовый» пол. Мысль, невероятная догадка, словно пчела закружилась в голове.

– Только не это. Господи, только не это…, – Виант медленно, очень медленно, будто опасаясь сломать очень хрупкий позвоночник, оглянулся.

«Малахитовый компьютер», великолепный и очень реальный барельеф в конце небольшого прохода между капсулами. Его… Его больше нет. А-а-а… Виант судорожно вдохнул. А самый настоящий компьютер. Широкий экран мягко светится. Вместо ярко-зелёного цвета и ярких полос липового малахита самое настоящее меню, на чёрном фоне зелёная таблица и зелёные строчки. Точно по середине экране мигает, мигает, мигает прямоугольный курсор.

– Не-е-ет!!!

Словно от ядовитой кобры Виант рванул прочь от ожившего компьютера. Левое бедро смачно долбанулись об угол капсулы, инерция едва не развернула Вианта прямо на центральном проходе.

– Только не это!!! Только не это!!!

На полном ходу Виант врезался в дверь и, словно резиновый мячик, отскочил назад.

Дверь в «малахитовую комнату», что так легко распахнулась под малейшим усилием… Её больше нет. Виант, словно не веря собственным глазам, принялся шарить руками. Вроде всё на месте: прямоугольный косяк, самая дверь. Только. Только. Только. Пальцы напрасно пытались нащупать малейшую щель. Только теперь это барельеф, очень реалистичный, на расстоянии легко обмануться, но всё равно барельеф.

– Не хочу! Не буду! Выпустите меня от сюда!!!

Злоба, бессилие и ужас кипят в душе. Виант принялся барабанить кулаками по барельефу, который ещё пять минут назад был входной дверью.

– Пожалуйста-а-а…, – Виант сполз по бывшей двери, лицо упёрлось в «малахитовый» пол. – Зачем вы так.

Слёзы, горькие слезы, брызнули из глаз. Виант громогласно разрыдался. Отчаянье и ужас окончательно доконали его. Выхода нет. Прохода нет. Он застрял здесь навсегда.

– Не хочу! Не буду! – словно буйный душевнобольной Виант забился в истерике.

Эмоции, очень сильные эмоции, негативные эмоции ядерным взрывом выжгли душу. Однако эмоции не могут длиться вечно. Наоборот – чем ярче и сильней эмоции, тем быстрей они перегорают. Не прошло и минуты как Виант затих, словно маленькая напуганная мышка он вжался в пол и свернулся калачиком.

Минуту, а, может, час, день, а, может, неделю Виант пролежал на «малахитовом» полу лицом вниз. Перегоревшие эмоции выпали чёрным пеплом, а слёзы высохли. От неудобной позы затекли мышцы, по рукам и ногам разошлось неприятно покалывание. Виант перевернулся на спину и вытянулся в полный рост. Ни истерика, ни удары кулаками в бывшую дверь не помогли. Медленно и осторожно, пугливо и недоверчиво разум всё-таки взял управление телом в свои руки. Виант сел прямо, спина упёрлась в барельеф. Мысли, словно хреново смазанная телега, через «не хочу», но, всё же, поплелись в голове. Настало время спокойно и рационально оценить ситуацию.

Его развели. Очень технично, очень умело развели. Виант упёрся головой в барельеф. В памяти, словно в старом чёрно-белом кино, закрутились кадры последних суток. Как же великолепно его развели. Николай Павлович, или кто он там на самом деле, в аккурат уличным мошенником на доверии работать, впаривать лохам волшебные пилюли от всех болезней скопом.

Запоздалое раскаянье и злость на самого себя чуть тёпленькой водичкой заполнили Вианта по самую маковку. Николай Павлович очень аккуратно и очень технично отвлёк его от ненужных мыслей и размышлений. И в этом ему очень помогла молодая и красивая Инга Вейсман. Вот почему именно ей Николай Павлович поручил носить подносы с ужином и завтраком в одиночный номер. На сытый желудок больше всего тянет на бабу. Инга Вейсман не зря довела его до кабинета вербовщика. Вместо того, чтобы думать о предстоящем, он всю дорогу доблестно пялился на её задницу. Уже в кабинете Николай Павлович взялся за него лично.

Вот зачем вербовщик потребовал прочитать пухлый договор от корки до корки, а потом ещё два часа парил мозги правилами ТБ. И, спрашивается, на кой хрен они теперь. От юридической фени, да ещё приправленной сухими и скучными строчками техники безопасности, голова окончательно вспухла и отрубилась. Именно в этот момент, ни позже, ни раньше, Николай Павлович поведал о сути «Синей канарейки».

Только, опять же, Виант грустно улыбнулся, кто именно рассказал ему о сути «Синей канарейки» – молодая и красивая Инга Вейсман. Виант не сколько слушал её, а пялился на узкие бретельки её лифчика, что так выразительно выпирали на её плечах из-под тонкой ткани белого халатика. Специально, поди, чёрный надела, чтобы был заметней. Наверняка, как и у любой нормальной бабы, в её платяном шкафу нашёлся бы гораздо менее заметный белый лифчик.

Виант пристроился на полу возле барельефа поудобней. Ещё в кабинете вербовщика он мог бы, он должен был бы, догадаться, для чего, собственно, его вытащили из «Облака» и привезли на другой конец страны. Должен был бы, но так и не догадался. Даже хуже, левый кулак безвольно стукнулся о «малахитовый» пол.

Как же, Виант ядовито усмехнулся собственным мыслям, корабль пришельцев, компьютер инопланетян. И это всё взаправду, а не на страницах жёлтой газетёнки, в которую только рыбу заворачивать. Как самый тупой баран Виант побежал на бойню, сам побежал, да ещё подпрыгивал от нетерпения прямо на ходу. Хотя ещё в кабинете у него был шанс поднять бучу, порвать, даже съесть, проклятый договор. Шанс был, да благополучно сплыл.

Как же каждый человек силён задним умом. Лишь сейчас до сознания дошли многочисленные признаки и предостережения грядущего, которые буквально преследовали Вианта на этой секретной базе. Чтоб у «Синей канарейки» перья выпали и клюв отсох. Одно только то, что мускулистые охранники пустили его и вербовщика в «малахитовую комнату» без малейшего писка должно было насторожить. Но не насторожило. А уж когда оба бывших десантника оставили пост, то и подавно. И, опять же, не насторожило.

Обида острой иглой кольнула в грудь, Виант дёрнулся всем телом, зато боль несколько отрезвила. То, что произошло дальше, вообще с превеликим трудом укладывается в сознании. Он сам, сам и только сам, всё же лег в «малахитовую капсулу» и нажал на обе кнопки.

На то, чтобы закрыться и вновь раскрыться, капсуле инопланетян потребовалось секунд десять. В принципе, вполне достаточно, чтобы три взрослых мужика успели выскочить из «малахитовой комнаты». И не просто выскочили, а успели бы прихватить за собой все три штатива с приборами видеонаблюдения. После соответствующей тренировки в цирке и не такие номера показывают. Только зачем? Зачем Николаю Павловичу весь этот цирк с моментальным исчезновением из «малахитовой комнаты»? Объяснение может быть только одно. Левая ладонь прошлась по «малахитовому» полу. Виант бросил взгляд вдоль широкого прохода между капсулами. В это трудно поверить, но он уже в компьютере инопланетян, он уже погрузился в виртуальную реальность. И то, что виртуальная реальность до одури похожа на реальную реальность, лишь добавляет уверенности в собственном предположении.

Вот такой незамысловатый способ оказаться по ту сторону компьютерного монитора: капсула закрылась и тут же раскрылась вновь. А на самом деле его тело, его физическая оболочка, так и осталась лежать в настоящей реальности в закрытой капсуле. Виант хлопнул по «малахитовому» полу ладонью. Нужно признать – он попал в чертовски достоверную виртуальностью. Настолько достоверную, что холодный разум едва-едва сумел переварить эту новость, а эмоциональная душа до сих пор отказывается в это верить.

Единственное, что осталось нереальным, так это тишина. В «малахитовой комнате» всё так же тихо, очень тихо, охренеть как тихо. Тихо как в заброшенном склепе на глубине в сотню метров. Тишина буквально звенит. Сердце в груди дёргается еле-еле, а кажется, будто над ухом грохочет мощный насос.

Виант с трудом поднялся на ноги. Тело колбасит как после недельного запоя. И ладно бы хлестал водку, больше похоже, что хлебал промышленный растворитель. Мир крутанулся перед глазами, Виант прижался спиной к барельефу, что не так давно был входной дверью. В виртуальность перешло даже его дурное самочувствие. Чего уж говорить о тактильных ощущениях. На ощупь «малахитовая комната» точно такая же, как в реальности. Даже воздух чуть затхлый и почти без запаха. И всё же, это не реальность.

Стеклянными глазами Виант уставился на ряды «малахитовых капсул». И что теперь? Вопрос повис в воздухе. В виртуальную реальность перешло и чувство голода. Последний раз он ел хрен знает сколько часов назад. Желудок недовольно урчит, а горло сухой наждачкой дерёт жажда. Что делать, что делать, Виант оттолкнулся от барельефа, шевелиться, действовать, не стоят на месте.

«Малахитовый компьютер» всё так же светит широким экраном. Впрочем, какой он, к чёрту, «малахитовый». Теперь он самый настоящий. Реальная дверь превратилась в барельеф, а барельеф в реальный компьютер – более чем логично и наглядно.

Былой взрыв эмоций всё ещё отстреливается в висках мелкими иголочками. Хорошо, что хоть ноги перестали дрожать и заплетаться от слабости. Хвала первобытным инстинктам: элементарное желание пожрать и утолить жажду заставляет двигаться, шевелиться, делать хоть что-нибудь. Желудку плевать на тонкие различия между реальными и виртуальными мирами.

Шарик-манипулятор больше не кажется единым целым с узкой панелью. Указательным пальцем Виант легонько толкнул его, курсор в центре экрана тут же сместился в сторону. Да и маленькая кнопка рядом с шариком больше не кажется кочкой на ровном месте. Пусть полноценной клавиатуры нет и в помине, но и того, что имеется, для работы более чем достаточно. Осталось только сообразить, что от него требуется.

Виант всмотрелся в широкий экран. Да, это меню какой-то программы. Дизайн откровенный отстой: зелёная таблица с буквами на чёрном фоне. Виант сощурил глаза. Вот же засада, не разобрать, что написано. Незнакомые, напрочь незнакомые, символы легко складываются в слова, в предложения и абзацы. Но, чёрт побери, не понять, не прочитать, всё равно не прочитать, сколько не скрипи зубами от досады. Инопланетяне не придумали ничего лучше, как ткнуть игрока носом в языковой барьер. Зачем? С какой целью? Или они не настолько могущественны? Или сделали это специально? Последнее предположение больше похоже на правду. Кто знает этих пришельцев, а так же их мотивы, мораль и принципы.

Ладно, Виант осторожно покрутил шарик-манипулятор, курсор послушно забегал туда-сюда, нужно рассуждать логически. Если он в игре, то, в первую очередь, нужно поискать из неё выход. С правой стороны экрана полупрозрачная полоса. Прямоугольник курсора медленно наполз на неё. И-и-и… От волнения Виант аж вспотел, левая ладонь через силу надавила на маленькую кнопку.

Пронесло! Виант тихо выдохнул. «Малахитовая комната» так и не взорвалась каскадом зелёных пятен и блеском ярких полос. Тишина в комнате как была гробовой, так гробовой и осталась. Зато меню программы послушно сдвинулось чуть вверх. Из-за нижнего края экрана выползли новые строчки длинной зелёной таблицы.

Вполне логично, Виант вымученно улыбнулся. Если инопланетяне хоть немного похожи на людей, если они хоть немного рассчитывали на психику людей, то и созданный ими компьютер всё же должен работать как компьютеры людей. Без прежних эмоций указательный палец ткнулся в маленькую кнопку, меню программы вновь послушно сдвинулось вверх. Как говорится, с почином.

Как взаимодействовать с программой в целом понятно. Теперь нужно поискать строчку, кнопу, иконку, в общем, хоть что-нибудь, что позволит выйти из игры. Виант несколько раз прогнал меню туда-сюда, из конца в конец – ничего. Вообще ничего, что хотя бы с большой натяжкой можно было бы принять за функцию «Выход».

Сердце ухнуло вниз. Виант болезненно ссутулился и навалился на узкую панель. Неужели ему всё же придётся залезть в эту, в эту, в голове с трудом нашлись нужные слова, в эту чересчур реальную виртуальную игру? А ведь в ней можно реально погибнуть, причём самым жестоким образом. В памяти тут же всплыли слова Николая Павловича о трёх убитых добровольцах. Один застрелен в упор, другого зарезали и скальпировали, а третий прогулялся в одних трусах через свежий эпицентр ядерного взрыва. Не самый лучший набор смертей. Виант скосил глаза. Или попробовать зайти с другой стороны?

Программа никуда не денется, к сожалению. Виант заглянул в капсулу, из которой выбрался бездну часов тому назад. Сердце покрылось льдом: круглые кнопки на силуэтах ладоней окаменели. Ну да, вполне логично. Кончиком пальца Виант провёл по выдвижной крышке. Вот и капсула полностью окаменела. Таким нехитрым образом компьютер инопланетян дал понять, что вход выходом не станет.

Но-о-о… Упрямая душа, наперекор логике и здравому смыслу, упорно не желает, не хочет мириться с очевидным. Виант целиком залез в капсулу, голова вновь опустилась на «малахитовый» подголовник. Что есть сил, до жёлтых звёздочек в глазах, навалиться на кнопки всем телом… Результат нулевой. Чего и следовало ожидать. Пальцы сжались в кулаки и с новой силой опустились, ударились на упрямые кнопки. И вновь ничего.

Человек, это такая упрямая скотина, чей разум заставляет его заниматься откровенной глупостью. Час, не меньше, Виант обследовал все капсулы, залез в каждую из них и не меньше десяти раз колотил кулаками по каменным кнопкам. Не сработала ни одна, да и не могла сработать. Память, этот маньяк-садист, без устали напоминала тривиальную истину: там, в реальности, его физическое тело как лежало, так и продолжает лежать в той самой капсуле, что находится правее «малахитового компьютера». И если эта самая капсула упорно не желает пускать его в реальность, то остальные и подавно его не пустят.

Силы вон, Виант свалился на пол под экраном «малахитового компьютера». Ничего, абсолютно ничего у него не получилось, да и не могло получиться. Он уже в игре, и просто так игра его не отпустит. Это только в реальности можно банально встать из-за стола, вытащить из розетку вилку и обесточить компьютер, если упорно не хочется играть, а сама игра зависла и ни на что не реагирует. При желании можно даже скинуть системный блок с десятого этажа. Ещё лучше с двадцатого, чтобы «мама» на «запчасти» разлетелась далеко и очень мелко. Можно, всё можно, когда ты сам находишься в реальности.

А как быть, когда ты с головой погружен в виртуальность? Виант поднял глаза. Из-за панели не видно, но «малахитовый компьютер» там. Да и куда он денется. Самое смешное, ещё в «Облаке» вербовщик не соврал ни слова, Виант печально улыбнулся: он действительно работает «с компьютером», а не «на компьютере». И его действительно используют как системного администратора, хакера и геймера. Воистину, полуправда – наихудший вид лжи.

Если выйти из игры, отказаться от неё, нет никакой возможности, то, как бы не хотелось, остаётся только одно – пройти её до конца. Пройти, чего бы это не стоило. В противном случае с компьютера инопланетян станется позволить ему умереть от жажды прямо здесь, на «малахитовом» полу в «малахитовой комнате».

Да, в этой проклятой игре могут реально убить. У Николая Павловича не было причин врать о расстрелянном в упор и о скальпированном. Особенно пугает участь третьего добровольца, которого убила чудовищная доза радиации. И что? Виант приподнялся на локтях. Он не может сидеть здесь вечно. Смерть от жажды ничем не лучше смерти от пули, ножа или ионизированного излучения. Уже сейчас горло напоминает наждачную бумагу, а язык словно стальной брусок. Стоит им слегка пошевелить, как из рта будто вылетают яркие искры. А дальше будет только хуже. Как говорят в народе, лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

В конце концов он сам выбрал этот путь. Пусть он ошибся, облажался по полной программе. Однако «Синяя канарейка» всё же вынесла его из «Облака», реально сократила путь в поисках справедливости. Раз уж судьбе, богу, року угодно, чтобы он прошёл через это испытание, то пусть так оно и будет. Без прежней слабости в коленях Виант встал на ноги и повернулся лицом к «малахитовому компьютеру». Желание выжить само по себе очень мощный стимул, однако после он обязательно выпишет счёт, очень крупный счёт, всем тем, кто засадил его в тюрягу, кто на самом деле спёр те злосчастные тринадцать миллионов долларов. Заодно можно будет поквитаться и с Николаем Павловичем, и с «Синей канарейкой» в целом. Вербовщик, чтоб у него язык отсох, освободил Вианта от каких бы то ни было моральных обязательств. Да и какие могут быть моральные обязательства у того, кого кинули, обманули самым подлым образом? Правильно – никаких.

Это даже удивительно: решимость обречённого на смерть успокоила нервы и придала решимости. Виант задумчиво нахмурился. Чтобы там не придумали пришельцы, ясно одно: раз человек вошёл в игру, значит должен существовать способ из неё выйти. Разум наконец-то включился в работу. Виант медленно окинул взглядом «малахитовую комнату». Это что-то вроде стартового меню. Чтобы перейти в саму игру, нужно выполнить ряд некоторых действий. Например, глаза упёрлись в экран, выбрать уровень сложности и персонажа. Так, по крайней мере, работает подавляющая часть компьютерных игр.

На всякий случай кнопку лишний раз лучше не трогать. Виант склонил голову на бок. Коль язык напрочь незнаком, то стоит обратить внимание на рисунки. Меню, точнее таблица, явно предлагает выбрать игру. В левом коротком столбике миниатюрные рисунки. Самый верхний представляет из себя крошечный ядерный взрыв. По спине тут же скатился неприятный холодок, Виант поёжился. Что-то слишком часто в его мыслях мелькает ядерное оружие. Чуть ниже силуэт ракетки на фоне зелёного кружка. Точнее, Виант наклонился к экрану ближе, на фоне планеты. Ещё ниже концентрические окружности. Потом яркая звёздочка. Ещё что-то похожее на ракету и… Виант прокрутил меню до самого конца, ещё десятка два-три возможных игр. Причём большая часть из них связана с ракетами и космосом. Хотя, чем чёрт не шутит, может быть даже с другими планетами и измерениями.

Прямоугольный курсор осторожно наполз на крайнюю правую ячейку в самой верхней строке. Чёрная ячейка тут же окрасилась бледно-зелёным цветом, совсем как старая трава на газоне в конце сентября. Более чем понятное приглашение подтвердить выбор. Только пока не стоит, Виант ответ мигающий курсор в сторону.

Так, Виант закусил нижнюю губу. В этом меню ему предлагают выбрать конкретную игру. Жаль, нельзя прочитать описание. Прямоугольный курсор пробежался по левому столбику. Вот же гадость! Виант недовольно скривился. Оказывается выбора и нет. Лишь самая верхняя ячейка окрасилась в цвет старой травы, все остальные, если приглядеться, будто затянуты пыльной плёнкой. Короче говоря, все прочие игры неактивны.

Прямоугольник курсора сместился на строчку самой первой игры, левая ячейка поменяла цвет. Э-э-эххх, Виант тихо рыкнул от натуги, была не была! Левая рука хлопнула по маленькой кнопочке. Вдоль экрана тут же выскочила широкая надпись, а под ней два коротких слова.

Виант кисло усмехнулся, у инопланетян очень странное чувство юмора: ему предложили подтвердить выбор, будто этот самый выбор имеет место быть. Виант наугад ткнул в левое слово. Должно быть оно обозначает «Да», экран мигнул и на нём появилось новое меню.

Изощрённое издевательство под названием «Лбом в языковой барьер» продолжается. Второе меню, как и первое, представлено в виде таблицы. Те же зелёные линии и символы на черном. Только в правом столбце другие символы. Точнее, Виант вновь наклонился ближе, более-менее знакомые силуэты. Голову на отсечение – второе меню предлагает выбрать персонажа.

Прочитать пояснительные надписи невозможно, остаётся всматриваться в силуэты. Впрочем, по ним вполне можно догадаться и так. Самый первый сверху солдат: на голове брутальной мужской фигуры угадывается каска, или шлем, из-за спины торчит ствол то ли винтовки, то ли автомата. Во второй строчке тоже солдат, но уже женщина. Силуэт более тонкий, рюмочкой, кости таза явно шире плеч. Да и с боку явно выпирает полушарие груди. Ещё ниже снова мужчина, только уже… Виант едва не «клюнул» экран носом. Солдат, не солдат, может, пилот, может инженер или танкист. В общем, кто-то, кто не вооружен ни винтовкой, ни автоматом, хотя на поясе, вроде как, угадывается кобура. Ещё ниже ещё одна женщина, на этот раз грудь прорисована ещё более отчётливо.

Виант распрямил спину. Хоть какая-то хорошая новость – в качестве персонажей ему предлагают людей. А то играть за осьминога с восемью щупальцами как-то не хочется.

Несложный анализ помог понять логику выбора персонажа: мужчина, женщина, снова мужчина, снова женщина. Игроку предлагают выбрать профессию и пол. Список длинный, не меньше сорока позиций. После военных пошли люди в халатах и робах. Ещё ниже появились подростки и даже дети. Интересное кино, Виант хмыкнул. Получается, что от выбора персонажа зависит много чего, вплоть до совершенно разных сценариев одной и той же игры. В реальности, пусть и редко, ему попадались и такие игры. Так в «Аранкане» игрок мог выбрать либо воина, либо мага, либо кудесника. Каждый персонаж предлагал три разных сценария и набора локаций. Хотя сами персонажи во всех трёх ветках частично пересекались.

Кого же выбрать? Виант подпёр подбородок кулаком. Обычно в стрелялках он играл за солдата. Бегать с автоматом наперевес по лесам и болотам гораздо интересней, нежели взирать на поле боя с небес или через смотровые щели танка. Впрочем, какая разница? Не факт, что игра окажется стрелялкой. Может, того, она будет пошаговой стратегией. Кто этих инопланетян знает?

Прямоугольник курсора наполз на строчку солдата, естественно, мужчина. Крайняя левая ячейка тут же окрасилась в цвет полинявшей травы. Осталось нажать на маленькую кнопку слева от шарика-манипулятора дабы подтвердить выбор. Только, только… Указательный палец задрожал над кнопкой. Глубоко в душе дурное предчувствие заорало в полный голос. Виант опустил руку. Где-то здесь притаился подвох, какая-то гадость. Только какая?

Виант нахмурился, и чем, спрашивается, ему не угодил солдат? Брутальный мужик, который валит врагов пачками и вообще может выжить в любой даже в самой экстремальной ситуации. Точно! Виант треснул сам себя ладонью по лбу.

Вот оно! То самое! Ничего не видящими глазами Виант уставился в экран «малахитового компьютера». До него целых пять человек добровольно легли в капсулы и оказались в виртуальном мире инопланетян. Они точно так же стояли перед «малахитовым компьютером» и точно так же пялились на строчки меню. Серьёзные парни. Они умели точно стрелять, но вряд ли были способны виртуозно юзать «мышкой» и быстро-быстро щёлкать указательным пальцем по её левой кнопке. Общению с тронутыми геймерами они предпочитали общение с друзьями в баре или с женщинами в постели. Все пятеро, к гадалке не ходи, выбрали самого первого персонажа – солдата. И где они теперь?

Виант оглянулся. По ту сторону прохода две закрытые капсулы как никогда показались похожими на надгробья. Двое всё ещё здесь. Одного добровольца пристрелили, второго зарезали, третий, прежде чем умереть, светился в темноте не хуже электрической лампочки. Виант покосился на собственные тощие бицепсы. Факт крайне неприятный – он далеко не десантник. Если компьютерная игра инопланетян столь чудовищна правдоподобна, то ему реально придётся бегать по лесам и болотам, реально стрелять из винтовки или автомата. А это гораздо сложнее, нежели на компьютерном мониторе навести кружок прицела на силуэт врага и щёлкнуть по левой кнопке «мышки».

Так имеет ли смысл повторять судьбу пятерых профессиональных десантников? На всякий случай Виант отвёл курсор от выбора солдата, крайняя левая ячейка вновь стала чёрной. Но если не солдат, тогда кто?

Снова мучительные раздумья. Виант вновь подпёр подбородок кулаком. Силуэты, силуэты персонажей, длинный список медленно ползёт вниз. Танкист, пилот – всё не то. Учёный или инженер? Может, подросток или вообще ребёнок? Нет, Виант скривился, не хочется застрять в игре на десяток лет. А это кто? От неожиданности Виант резко выпрямился. Самая последняя строчка. Это же вообще не человек, а-а-а… От удивления Виант захлопал ресницами. Крыса. Точно крыса: вытянутая мордочка, треугольные уши и, самое выразительное, длинный загнутый хвост. Строго говоря, не обязательно крыса, но точно некий грызун.

Чем руководствовались инопланетяне, когда в меню выбора персонажа добавили крысу – хрен его знает. Может, у них такое странное чувство юмора, может крыса у них бог. Ведь поклонялись же древние египтяне бегемотам и жукам. Всё может быть. Пока же ясно только одно: крыса – самый нестандартный персонаж.

Виант в задумчивости потёр виски. Бред какой-то. Хотя, кто его знает? Может, именно в облике крысы у него будет больше всего шансов элементарно выжить. Говорят, крысы очень живучи, вплоть до того, что способны пережить ядерную войну вместе с ядерной зимой. Все прочие персонажи – это путь, где трое добровольцев уже погибли, а двое крепко застряли. Может, чем чёрт не шутит, и в самом деле попробовать сыграть за крысу? Так сказать, свернуть на нестандартную дорожку. Вдруг прокатит?

Прямоугольник курсора замер на месте. Крайняя левая ячейка в строке с крысой окрасилась в цвет лежалой травы. Указательный палец застыл над маленькой кнопкой. Да чтоб вас всех, правая ладонь, словно полотенце, прошлось по разгорячённому лбу. Кем, кем, а играть за крысу ему раньше никогда не приходилось. Эх, была не была! Указательный палец с разгона ткнулся в маленькую кнопку слева от шарика-манипулятора.

Ой, что сейчас будет! Виант инстинктивно присел, руки обхватили голову. Только… Виант приоткрыл левый глаз, ничего не произошло. Хотя нет: на экране появилась широкая надпись.

Издеваются, сволочи, Виант распрямился. Ещё одно меню с требованием подтвердить выбор. Прямоугольный курсор сдвинулся на левое слово, Виант хлопнул ладонью по маленькой кнопке. И-и-и… И опять ничего не произошло. Широкая надпись вдоль экрана никуда не делась.

Она что, сломалась? Виант несколько раз энергично надавил на маленькую кнопку – всё равно никакого эффекта. В голову стрельнула паническая мысль – неужели компьютер инопланетян сломался в самый неподходящий момент? Виант скосил глаза, нет, не обязательно. Со всеми этими муками выбора он напрочь забыл о второй более крупной кнопке. Если сперва она и «ожила», но так и осталась невостребованной и незаметной. Зато сейчас крупная кнопка исходит зелёным светом. На ней маленьким барельефом выделяется весьма примечательный рисунок: четыре выпуклых уголка образуют крест, который чем-то похож на медицинский. Может, у инопланетян он тоже обозначает жизнь и здоровье? Или смерть, Виант криво улыбнулся. Между прочим, тоже вполне реальный вариант.

Левая рука опустилась на большую кнопку с выпуклым крестом. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. На всякий случай Виант зажмурился и отвернул лицо. Глупость, конечно, ну а вдруг? И-и-и? Кнопка не работает? Раскрытая ладонь несколько раз энергично шлёпнула по ней. Или, всё же, заело в самый ответственный момент? Так, это, вроде, виртуальность кругом. Какие могут быть механические поломки?

Ну что за хрень? Виант недовольно засопел. Пройти через нервный срыв, через муки выбора, через саму неизвестность, и всё для того, чтобы застрять в «Стартовом меню» навсегда»? Да чтоб вас! Левый кулак со свистом рухнул на проклятую кнопку. В ответ большая кнопка слегка поддалась, будто прогнулась под натиском грубой силы, но тут же выгнулась обратно.

– Задолбали, – тихо ругнулся Виант.

Вот оно как работает на самом деле. Виант, что было сил, обоими руками, навалился на упрямую кнопку с выпуклым крестом всем телом. Нехотя, едва ли не скрипом, большая кнопка пошла вниз. Ещё немного! Виант привстал на носках.. Лёгкий щелчок, большая кнопка почти слилась с узкой панелью, следом погас широкий экран. Выбор сделан и зафиксирован. Виант перевёл дух. И что дальше?

В звенящей тишине «малахитовой комнаты» лёгкий шелест расплескался рокотом мощного дизеля тепловоза. Виант инстинктивно упал на пол, руки вновь охватили голову. В этом чёртовом месте возможно всё!

Нервы, нервы, всё нервы проклятые. А причина тому – полнейшее незнание и неопределённость. В первый раз всегда трудно, а первопроходцу – трудно втройне. Виант осторожно, словно он разом очутился на поле боя под обстрелом, поднялся на ноги. Он по-прежнему человек, хвост на копчике и большие уши на затылке так и не выросли. Виант криво усмехнулся, вот уж точно: параноики живут нервно, но долго. А стартовая кнопочка не зря, ой не зря, сделана такой тугой. Это, можно сказать, последнее китайское предупреждение, чтобы игрок случайно не ткнул в неё локтём, чтобы он всей своей силой, всей своей массой подтвердил окончательный выбор. Но это ладно. А что это был за шум? Виант огляделся по сторонам.

Нервы ни к чёрту, это всего лишь на том конце «малахитовой комнаты» распахнулась дверь. Виант торопливо выскочил в центральный проход между капсулами. Ну да, всё правильно и вполне логично: в реальности там был барельеф двери, а в виртуальности появилась сама дверь. Наверняка именно таким образом игроку предстоит войти в игру.

Виртуальные чудеса в действии. Виант в немом восхищении замер перед распахнутой дверью. За порогом ничего нет, только свет, белый жидкий свет. Не белая стена или стекло, а именно свет. Осторожно, будто перед ним ванна с концентрированной серной кислотой, Виант погрузил в жидкий свет кончик левого указательного пальца – ничего, вообще никаких ощущений, не чувствуется даже тепло. Ещё немного, вот уже левая рука утонула в жидком свете по самый локоть. Виант, интереса ради, пошевелил пальцами – дохлый номер. За дверной порог белый свет ничего не пропускает, будто руку в молоко погрузил.

Да сколько же можно вести себя как в реальности? Виант зажмурил глаза. Словно прыжок в неизвестность, ноги перенесли тело за порог. Сил удивляться или заниматься научными исследованиями больше нет. Эмоции вконец перегорели, как газетный лист, который бросили в костёр. Свет, свет, яркий свет пробивается даже через плотно зажмуренные веки. В голове крутанулась последняя мысль: «Он сказал «Поехали», и махнул рукой». Но махнуть рукой Виант так и не успел, сознание отключилось раньше.

Глава 9. Вкус мусора

В голове будто щёлкнуло, Виант разом пришёл в себя. Просто пришёл, не проснулся после долгого сна, не очухался после удара дубинкой по голове, а просто пришёл в себя. Будто на миг прикрыл глаза, и тут же вновь их распахнул. Яркий белый свет пропал. Виант попытался пошевелиться. Он уже в игре? Похоже на то. Перед глазами висит полупрозрачный круг. Точнее, похожая на мишень бледная окружность с точкой в центре. Над кругом ряд мигающих символов. Обратный отсчёт? Может быть, всё может быть.

Виант тряхнул головой, бледный круг с точкой тут же пропал. Да, он висит, висит прямо в воздухе. До земли, до серого пыльного асфальта, примерно метр. Но это ещё не всё. Виант с интересом повёл головой туда-сюда. Вокруг него что-то вроде серой сферы. Окружающий мир проступает через неё неясными сильно размытыми контурами.

А, ну да, Виант мысленно хлопнул сам себя по лбу. Это же так называемая «сфера появления» или «сфера возрождения». Суть её проста: игрок уже в игре, но ему даётся немного времени прийти в себя и осознать сам факт продолжения игры. Нечто подобное было в сетевом «Инфазаране 2». Между прочим, очень удобно, позволяет элементарно осмотреться по сторонам и сообразить что к чему. В подобной сфере Вианту много раз приходилось висеть ровно минуту. А здесь сколько?

Мысль словно детонатор. Бах. Серая сфера тихо лопнула, словно развеялась серым шлейфом. Свободное падение, сердце на миг сжалось. Хоть и метр всего, но всё равно. Виант разом опустился на все четыре ноги. Стоп! Сколько у него ног? Виант опустил глаза, от удивления сердце едва не проломило грудную клетку. Какие ещё ноги! У него целых четыре…

Истошный лай резанул по ушам. Тело быстрее разума. Виант рванул с места в карьер. Игровой навык пришёлся как нельзя кстати. Что случилось? Что произошло? Пока разум в растерянности пытается хоть что-то сообразить, тело уже отдало команду само себе: «Бежать!!!». Куда – не важно. Пусть неправильно, пусть не в ту сторону, но бежать!!! Любое действие в сто крат лучше бездействия.

Четыре конечности короткими мощными рывками понесли тело вперёд. Виант враз превратился в спринтера на очень короткой дистанции. В каждый маленький прыжок уходят все без исключения силы. Однако собачий лай настигает, пинает под зад, заставляет сердце колотиться ещё быстрей. Но, глаза испуганными белками запрыгали по сторонам, куда бежать?

Вот же засада! Стены. Кругом стены, кирпичные стены. По бокам и впереди ядовито-жёлтые стены. Он в тупике!!!

Только не останавливаться! Только не останавливаться! Собачий лай всё громче и громче, а тупиковая стена всё ближе и ближе. Виант тихо запищал. Да чтоб вас всех!!!

Вместо того, чтобы притормозить, остановиться, развернуться и встретить врага лицом к лицу, Виант, что было сил, сиганул прямо на стену. Коготки шаркнули по ядовито-жёлтым кирпичам. Инерция вдавила в стену, ударила в живот. Рывок вверх! А теперь изогнуться и прыжок назад!

Тело само извернулось прямо в воздухе. На миг перед глазами мелькнуло синее небо.

Точно собака. Невероятных размеров собака. Чёрный нос, уши торчком. Ужасная пасть ткнулась в стену точно под ним. Виант шлёпнулся прямо на длинную морду.

Конечности вцепились в грязно-белую шерсть. Виант опять что было сил рванул вперёд и только вперёд! Мохнатые уши прошлись по бокам. Собачий затылок словно трамплин, Виант приземлился на собачью спину.

Грязная шерсть колечками цепляется за конечности. Прямо по курсу загнутый крючком хвост. Надо спрыгнуть на землю, пока пес не начал… Загнутый крючком хвост резко дёрнулся в сторону. Собачья спина выскользнула из-под конечностей. Тело опять само извернулось в воздухе, Виант, словно с трамплина, приземлился на пыльный асфальт.

Вот теперь совсем другое дело! Вдаль, словно в бесконечность, уходит узкая улочка. Он сумел! Виант поднажал. Он сумел избежать, вырваться из тупика. Так что вперёд! И только вперёд!

Вновь изматывающий душу бег. Виант опять и опять вкладывает в каждый прыжок все без исключения силы. И-и-и… И вновь собачий лай за спиной долбит по ушам, пинает под зад. Собака не только гораздо больше, но, тварь такая, и бегает гораздо быстрей.

Манёвр уклонения! Виант всем телом качнулся влево. Правый бок обдало ветром. Ужасная пасть хлопнула буквально над ухом. А теперь вправо! Виант всем телом качнулся в другую сторону. На этот раз ужасная пасть хлопнула над левым ухом.

Огромная собака бегает быстро, зато Виант гораздо проворней и гибче. А вот и спасение! Мышцы тут же налились новыми силами. Прямо по курсу невероятных размеров контейнер. Нет! Мусорный бак, самый настоящий мусорный бак. Крышка откинута в сторону, под дном стальные колёса.

Поднажать! Виант всем телом то и дело качается из стороны в сторону. Ужасная пасть то и дело щёлкает то справа, то слева. Рывок! Прямо на брюхе Виант залетел под исполинский мусорный бак. Разворот. Виант повернулся боком, коварная инерция тут же крутанула его.

Чудовищный удар потряс мироздание. Виант растопырил конечности, коготки шаркнули по асфальту. Чудовищный пёс на полном ходу врезался в ещё более исполинский мусорный бак. Бешеный злобный лай выплеснулся на Вианта смрадом тухлого мяса и гнилой вони.

Виант перевёл дух. Собака так и не смогла пролезть под мусорный бак, зато просунула квадратную морду под дно и принялась истошно лаять. Чёрные губы то и дело обнажают огромные жёлтые клыки. С бледно-красного языка то и дело срываются пенистые слюни.

Истошный лай раскалывает голову. Собака словно возжелала добить Вианта. Если не физически, так психологически. А вот и хрен тебе, псина!

Что это? Виант сфокусировал взгляд. Буквально в сантиметре от носа валяется кусок битого стекла. Почти квадратный, зелёный, с рваными краями и чуть выгнутый. То, что надо! Передние конечности схватили кусок стекла. Под исполинским мусорным баком особо не развернёшься, однако тело легко и просто изогнулось под невероятным углом. Бросок!

Специально так ни за что не попадёшь. В момент, когда огромная псина распахнула пасть, кусок битого стекла, словно метательный диск, пролетел между жёлтыми клыками и врезался в алый язык. В следующий момент истошный лай сменился на жалобный визг. Пёс, словно его ужалила змея, резво отскочил от мусорного бака. Собака шумно чихнула. Кусок битого стекла со звоном ударился об асфальт. Во все стороны брызнули капельки крови.

Битым стеклом прямо в пасть. Жестоко? Ещё как! Зато огромная псина отвалила в сторону. Загнутый колечком хвост скрылся дальше по переулку за углом. Виант распластался прямо на пыльном асфальте. Если бы он не лежал на земле, то непременно рухнул бы без сил. Как говорят в подобных случаях военные, начался отходняк. Ничто не даётся просто так. В течении какой-то минуты тело выдало максимум сил, максимум скорости. И вот теперь началась расплата. Конечности налились свинцом, а дыхание сделалось медленным и тяжёлым. Виант закрыл глаза. Ещё никогда, никогда во всей своей жизни, он не бегал на столь короткую дистанцию с такой бешеной скоростью. Если бы здесь и сейчас появился бы Иван Бинтаев, школьный учитель физкультуры, то он, несомненно, поставил бы пятерку не то что за урок, сразу за год.

Измотанное сверх всякой меры тело с закрытыми глазами валяется на пыльном тёплом асфальте, однако разум уже очнулся от выброса гормонов и включился в работу. Виант перевернулся на левой бок, из горла вырвался слабый стон. Вывод первый: эта чёртова компьютерная игра реальней некуда. Как игрок он пережил не только бурный всплеск эмоций. Здесь и сейчас его терзает самая настоящая усталость. Мышцы рук и ног ломит так, будто он и в самом деле побил все мировые рекорды в спринте на самые короткие дистанции.

Шальная мысль стрельнула в голову. Виант дёрнулся всем телом. Какие ещё руки и ноги? Он бежал. Да, бежал, но только не на двух ногах, а на четырёх конечностях. Тогда… Виант распахнул глаза, правая рука метнулась к носу. Охренеть! Изумление бомбой рвануло в голове. Этого не может быть. Этого просто не может быть. Он и в самом деле – крыса!!!

Вместо привычной руки с пятью пальцами и обгрызенными ногтями перед носом маячит самая настоящая крысиная лапа. Пусть тоже с пятью пальцами, зато на концах самые настоящие коготки. Бред наяву, Виант пошевелил пальцами. Такими руками… К чёрту! Такими лапами вполне можно брать предметы, что он и сделал, когда швырнул кусок битого стекла прямо в пасть гигантской псины. А чего ещё он ждал? Вместо ног почти такие же лапы. В смысле, большие пальцы противостоят четырём остальным. Виант пошевелил пальцами на задних лапах, теперь он может на манер обезьяны хватать предметы, хоть тот же обломок стекла, и задними лапами.

На животе вместо гладкой кожи короткая чёрная шерсть. Передние лапы ощупали голову. Охренеть! У него уши, самые настоящие крысиные уши, вытянутая морда и, пальцы с коготками прошлись по зубам, самые настоящие клыки. Даже на ощупь «видно», что у них нет ничего общего с человеческими зубами. Тогда, для полного комплекта, Виант согнулся пополам. Ну точно – хвост. Теперь у него самый настоящий крысиный хвост, длинный и грязный.

Виант резво вскочил на лапы, холка ударилась о дно бака. Очень, очень интересные ощущения. Он всю жизнь был человеком, ходил на двух ногах, а предметы брал только руками. Зато теперь… Виант сделал пару шагов и резко развернулся, длинный хвост с шелестом прошёлся по пыльному асфальту. Он крыса, самая настоящая крыса. Признаться, об этом, ещё в «Стартовом меню», он как-то не подумал. Одно дело выбрать персонаж, и совсем другое, оказывается, самое настоящее тело.

Единственное, что радует отдельно и особо: компьютер инопланетян забил ему в подкорку все необходимые рефлексы для управления крысиным телом. Виант вновь крутанулся на месте, на это раз хвост щёлкнул по дну бака. Иначе ему ни за что не удалось бы так легко, ладно, Виант скривился от собственных мыслей. Ладно, почти легко удалось удрать от собаки. Было бы очень печально повторить судьбу гусеницы из анекдота, которая враз разучилась ходить, когда её спросили, как она справляется со своими сорока парами ног.

Виант лёг на асфальт и поднёс к глазам передние лапы. А вот интересно, так ли на самом деле выглядят конечности настоящих крыс? Увы, но на память не пришло ничего путного, кроме кадров из детских мультиков. Впрочем, какая разница: как человек он вполне может манипулировать мелкими предметами. Виант сжал и разжал пальцы на правой лапе. А как крыса он может использовать когти. Правая лапа прошлась по земле, на пыльном асфальте остались четыре параллельные дорожки. Между прочим, именно таким образом он сумел вскарабкаться по стене в тупике, чтобы перепрыгнуть через собаку.

А теперь последняя проверка.

– Мама мыла раму, – как можно более чётко и громко произнёс Виант.

Облом! Вместо мамы и рамы из раскрытой пасти вылетел лишь крысиный писк. И ничего хотя бы отдалённо похожее на человеческую речь.

– Мама мыла раму!!! – от злости ещё громче выкрикнул Виант.

Увы, из пасти опять вырвался ещё более громкий и жалкий крысиный писк.

Силы вон, Виант рухнул на пыльный асфальт. Говорить он не может, так что договориться с местными великанами не получится. Для обитателей этого мира он как был, так и остаётся крысой. А с вредителями разговор короткий – каблуком по башке. Ну или что там на самом деле носят на нижних конечностях местные жители. Кстати, Виант оторвал голову от земли, а куда это он попал? И как вообще выглядят эти самые инопланетяне?

Интересная ситуация, Виант вновь опустил голову на асфальт. Когда он стоял перед «малахитовым компьютером», то как-то не подумал об этом. Не подумал, а в какой именно виртуальный мир он попадёт? Был момент, когда воображение нарисовало эдакий футуристический пейзаж типа гигантских вычурных небоскрёбов в виде узких башен с «тарелками» на крышах. Или не менее футуристический город-улей в виде исполинской пирамиды. Да и мало ли как ещё могут выглядеть города инопланетян, которые создали этот самый компьютер. Благо в своё время Виант прошёл кучу фантастический компьютерных игр, не говоря уже о книгах и фильмах. Как обычно, на проверку реальность виртуальной игры оказалась совсем иной. Можно даже сказать, скучной. Хотя, и это у неё не отнять, реальной до ужаса.

Ладно, хватит валять дурака. Виант осторожно выглянул из-под прикрытия стального колеса. Локация как локация, ничего футуристического. День в разгаре. Солнце (а Солнце ли?) висит высоко в небе. Довольно жарко. Мусорный бак над головой самый что ни на есть обычный, на обшарпанных боках не видно никаких экранов и сенсорных кнопок. Даже конструкция весьма знакомая: чуть более широкая горловина и выпуклая откидная крышка.

Виант стрельнул глазами по сторонам. Тупик, куда его занесла игра, самый обычный тупик из трёх самых обычных стен из ядовито-жёлтых кирпичей. Из щелей торчит хорошо знакомый серый цемент. Виант задумчиво нахмурился, или как там его на самом деле называют строители. Если прикинуть, то он оказался в самом обычном переулке. Вдали, в мареве нагретого воздуха, угадывается проезжая часть. В коротком промежутке между стенами то и дело мелькают размытые силуэты машин. Подобный стиль городской застройки весьма распространён в Лондоне, в Англии. Две параллельные улицы с широкой проезжей частью. Вдоль них тянутся дома, как здесь, например, в три-четыре этажа. Между ними относительно узкий переулок. Пространства ровно столько, чтобы можно было выставить мусорные баки, да чтобы могла проехать машина для сборки этого самого мусора.

Да это же! Виант инстинктивно дёрнулся обратно. Местные жители никакие не великаны, это он сам очень маленький. Ну да, как крысе ему всё и все кажутся огромными. Хотя, Виант высунул мордочку и глянул вверх, этот же мусорный бак высотой около метра, максимум полтора. А та псина – самая обычная бездомная дворняжка, не самая крупная, но и не самая мелкая. Про таких в народе говорят «помесь бульдога с носорогом».

Виант инстинктивно юркнул обратно за колесо. Страх нервной дрожью скатился по плечам. Псина может быть и обычная дворняжка, однако в её пасти полно острых клыков. То ли специально, то ли нет, создатели игры подкинули Вианту при старте, можно сказать, моба. Зато таким вот весьма и весьма наглядным образом сразу дали понять, что сохраниться и перезагрузиться не получится. Жизнь в игре одна, и держаться за неё нужно всеми четырьмя лапами. Осторожность, осторожность и ещё раз осторожность. Параноики живут нервно, но долго. Виант невольно усмехнулся. Некогда любимая присказка в виртуальном мире превратилась в девиз.

Асфальт под лапами дрогнул, Виант тут же метнулся глубже под бак. Над головой развернулся вселенский грохот. Неужели это конец? Виант в панике крутанулся на месте. Неужели опять собака? Или нет? Виант забился в щель между стальным колесом и кирпичной стеной.

Шелест. Над головой что-то упало и звякнуло. Сердце испуганно дёрнулось. Виант машинально присел на задницу. Что? Что это было?

По ушам опять долбанул вселенский грохот. Крышка мусорного бака захлопнулась с оглушительным треском. Ну конечно же! Виант высунул мордочку из-под призрачной защиты стального колеса. У противоположной стороны бака ноги, ноги местного жителя, аборигена. Что-то вроде лёгких тонких ботинок грязно-белого цвета. Левый носок немного заполз под бак. Это же местный житель просто вынес мусор и пошёл обратно. Причём сделал он это весьма и весьма небрежно. Рядом с лёгкими ботинками на пыльный асфальт просыпались объедки, бумажки, пластиковая бутылка и прочий мусор.

Это был человек? Виант стрелой рванул к противоположному краю мусорного бака. Как? Как выглядит местный житель? Инерция едва не вынесла Вианта наружу. К счастью, местный житель не успел далеко уйти. Прежде, чем грузная фигура скрылась за грязно-серой дверью, Виант успел худо-бедно разглядеть аборигена. Со спины это точно человек, весьма упитанный мужик среднего роста. На повара очень похож, голову украшает что-то вроде колпака, на плечах рубашка с короткими рукавами, а ноги прикрыты желтоватыми брюками. На пояснице болтается бантик от завязок передника.

На всякий случай Виант нырнул обратно под бак, в относительную прохладу тени. Местная звезда припекает знатно. Это даже обидно, немного. Первый же встречный местный житель оказался человеком. Ошибиться трудно. Или инопланетяне, что создали этот чёртов компьютер, и в самом деле сильно похожи на людей? Или даже они и есть люди? Нет, бред, Виант махнул лапой. Скорей всего они только взяли обитателей Земли за основу для персонажей.

Виант разлёгся прямо в пыли возле стального колеса. Дела-а-а… Одной загадкой меньше. Впрочем, это даже к лучшему – всяко проще будет адаптироваться. А сейчас предстоит решить очень важный вопрос – что, чёрт побери, делать дальше?

Так то понятно что делать – искать выход из игры. А что значит найти выход из игры? Это значит узнать её цель и пройти до конца. Виант криво усмехнулся. Только вряд ли у него получится поставить игру на паузу и проведать холодильник. От таких мыслей живот тут же призывно заурчал. Виант сглотнул, горькая слюна едва-едва скатилась по сухому горлу. А вот и ещё один гораздо более простой и конкретный ответ на вопрос – выжить. Как бы не хотелось в максимально сжатые сроки разобраться с игрой, однако в первую очередь ему предстоит элементарно выжить. Иначе говоря, найти воду, еду, место для отдыха. Причём именно в такой последовательности. Что, как и почему – это только на полный желудок и свежие лапы. Увы, как бы не было печально это осознавать, но поиск выхода из игры – это задача номер два. А сейчас пожрать бы.

Как на грех ноздри защекотал обалденный запах классической «горячей собаки»: свежая сосиска в булочке с кетчупом. Виант потянул носом. Таким… красным, густым, чуть терпким и кисленьким кетчупом, какой он больше всего любит.

От запаха еды желудок забился в конвульсиях. Виант без сил привалился спиной к стальному колесу. Только сейчас, самым задним числом, до него дошла элементарная мысль – в игру нужно было отправляться на полный желудок. А так в последний раз ему довелось перекусить, Виант задумчиво скосил глаза в сторону, часов десять тому назад, если не все двенадцать. На завтрак Инга Вейсман, весьма и весьма сексапильная научная сотрудница, принесла тарелку овсяной каши, почти литровую кружку молока и слегка поджаренные тосты с маслом. Ах, Виант мечтательно закатил глаза, как было здорово, как аппетитно хрустела румяная корочка.

Виант перевернулся на другой бок. Да и в «малахитовой комнате» нехрен было корячиться, метаться из угла в угол как угорелый, а сразу же уходить в игру. Тогда, глядишь, сейчас бы желудок не сходил с ума от голода, а горло не тёрла бы жажда. Здесь и сейчас и думать нечего выбраться из-под мусорного бака в поисках еды и воды. Да и страшно, честно говоря.

День в разгаре, местная звезда залила переулок ярким жгучим светом. Время от времени в щели между асфальтом и дном бака мелькают ноги людей. Чаще всего мужские брюки и ботинки, несколько реже обнажённые женские ножки в пыльных сандалиях. Время от времени, будто напоминая о параноиках и долгой жизни, совсем рядом с баком пробегают собачьи лапы.

Вот она крысиная жизнь во всей красе: самый опасный противник отнюдь не царь природы, а его блохастые слуги. Люди, скорей всего, крысу просто не заметят. Если, конечно, не бросаться им под ноги и грызть сандалии. А вот собака может запросто учуять его за километр, а потом поймать. Обязательно поймать. Ведь та же бездомная псина гналась за ним не спортивного интереса ради, она тупо хотела жрать. Виант поёжился. А ещё у людей имеются кошки.

На ум тут же пришло крылатое выражение из басни Крылова «Мышь и крыса»: сильнее кошки зверя нет. Это когда ты человек, высокий, на двух ногах и в ботинках, легко смеяться над крылатым выражением и понимать его иным образом. А когда ты крыса, маленькая и на четырёх лапах, крылатое выражение приходится понимать буквально. Лев под мусорный бак не полезет, а вот кошка – та запросто.

Не-е-е…, Виант тихо вздохнул. Как бы не хотелось жрать и пить, но ему придётся дождаться темноты и лишь после отправиться на поиски воды и пропитания. А пока остаётся только ждать и терпеть. Но, чёрт побери, Виант повёл мордочкой, откуда под мусорным баком такой стойкий запах «горячей собаки»?

Это не глюки пустого желудка, это на самом деле. Время от времени едва заметный ветерок заносит под мусорный бак запах свежей булочки и сосиски с кетчупом. И каждый раз желудок начинает конвульсивно дёргаться, да и пить страсть как хочется.

Что-то здесь не так, Виант поднялся на лапы. Если даже у людей от голода обоняние обостряется, то чего уж говорить о крысах. Запах, обалденный запах, манит и тянет к себе едва ли не за уши. Как во сне Виант сделал шаг, потом ещё шаг и ещё. Запах «горячей собаки» ведёт его словно путеводная звезда усталого пилигрима. Да где же она? Нос ткнулся в кучку мусора возле бака.

Объедки. Виант плюхнулся на задницу. Ну конечное же. Тот мужик в поварском колпаке просыпал часть мусора мимо бака. Из-под промасленной салфетки выглядывает та самая классическая «горячая собака», две булочки, а между ними сосиска. Конечно, она уже давно не горячая, да и съедена почти полностью. Остался небольшой кусок, красный кетчуп размазан по надкусанному краю. Что самое противное, видны следы зубов, чужих зубов. Рядом, из целлофанового пакета, выглядывает горлышко пластиковой бутылки объёмом примерно в половину литра. А в бутылочке, Виант нервно сглотнул, ну ни как не меньше трети воды, прозрачной и чистой. Но это же мусор! Виант подался всем телом назад. Это же мусор!

В душе в кровавой сече сошлись голод и брезгливость. Виант родился и вырос не в грязном гетто на окраине Мумбаи, а во вполне обеспеченной семье в городе Рыбинск. Пусть его никогда не учили пользоваться во время обеда десятью разными вилками и ложками, однако он привык кушать за столом. Ну да, в бытность свою в Москве Виант подсел на фастфуд, научился жевать бургеры и чизбургеры и те же «горячие собаки» прямо на ходу. Но он же их покупал, а не подбирал на помойке. В «Облаке», в Исправительной колонии №10, его кормили знаменитой тюремной балладной. Пусть это была ещё та еда, тощий супчик, постная каша на воде и чёрных хлеб, но, всё же, это была настоящая еда, которую он ел из тарелки алюминиевой ложкой.

О-о-о… Виант облизнулся. Если бы он только подумал заранее, что ему придётся питаться мусором, самыми настоящими объедками. А этого при любом раскладе и следовало бы ожидать. У крыс нет денег, никто им ту же «горячую собаку» не продаст. Удел городских крыс как раз в том и заключается, чтобы жрать мусор. Нужно было выбрать в качестве персонажа солдата. Говорят, что армейские пайки очень даже ничего.

От «горячей собаки» остался кусочек длинной не меньше шести сантиметров. Это еда, какая ни какая, но еда, всё ещё свежая сосиска в кетчупе. Да и сама булочка блестит и манит белой-белой мякотью. А следы чужих зубов не такие уж и большие. Главное же в бутылочке вода. Самая настоящая вода. Ну или что-то похожее, чем можно утолить жажду. Наверное за той невзрачной дверью, за которой скрылся небрежный повар, находится местный общепит. Крысиный рай, где на полу в изобилии разбросаны крошки, где протекают трубы, а мусорные вёдра под завязку забиты мясными объедками.

Да пропади оно всё пропадом! Какой теперь смысл плакать о потерянной девственности? Голод победил. Передние лапы вцепились в огромный кусок «горячей собаки». Виант рывком втянул недоеденную сосиску в тесте под мусорный бак. Зубы тут же впились в такую… Виант с преогромным наслаждением проглотил большой кусок. В такую вкуснейшую сосиску. И какой дурак её не доел? А какой дебил снес её на помойку? Ведь она же свежая!

Недоеденная «горячая собака» ушла в один присест. Передними лапами Виант смахнул с мордочки хлебные крошки. Пусть сок свежей сосиски и кисло-сладкий кетчуп приятно смазали горло, однако жажда никуда не делась. Скорее наоборот – ещё сильнее принялась тереть горло раскалённой наждачной бумагой. Столь вкусный обед просто необходимо запить чем-нибудь свежим и в большом количестве.

Выражение «это в первый раз больно и стыдно, а потом одно сплошное удовольствие» заиграло новыми красками. Мощный рывок! Виант плюхнулся на задницу. Зато пластиковая бутылочка целиком и полностью оказалась под мусорным баком. На синей этикетке нарисована какая-то горная долина, по круглому верху идёт какая-то надпись. Виант покрутил бутылочку и так и эдак – один хрен не разобрать. Да и ладно. Крысиные пальцы с чёрными коготками легко скрутили синюю крышку. В нос тут же шибанул запах углекислого газа. Вода, вроде как газированная. Да какая разница.

Виант легко приподнял пластиковую бутылочку. Вот же облом! Дно бутылочки упёрлось в днище мусорного бака. Вылить газировку прямо на пыльный асфальт рука не поднимается, но иначе напиться просто не получится. Виант стрельнул глазами по сторонам. Впрочем, это не проблема.

Между задней стенкой мусорного бака и кирпичной стеной достаточно широкая щель. Передними лапами Виант выкатил бутылочку на свободное пространство. Теперь лечь на спину и затащить её на себя. Задние лапы приподняли дно пластиковой бутылки. Только осторожно! В раскрытую пасть тонкой струйкой полилась тёплая почти полностью выдохнувшаяся газировка.

Блаженство! Задними лапами Виант отбросил бутылку в сторону. И напился, и даже умылся, остатки газировки вылились прямо на морду. Будто в озере искупался. Виант перебрался в тенёк под защиту стального колеса. На душе сразу стало легко и свободно. Вот теперь и только теперь можно дождаться наступления темноты.

Плотно набитый желудок тянет в сон. Да ещё адреналин после недавнего состязания с собакой всё ещё подогревает кровь и щиплет кончики пальцев. Да-а-а…, Виант вытянулся в полный рост, это чёртова игра доставит ему ещё множество адреналиновых минут. Куда уж там даже самым крутым и дорогим сетевым стрелялкам. Это тебе не с десятой попытки всё же завалить трудного босса локации, удрать от собаки сложнее будет. Виант перевернулся на бок. Кстати, об игре.

Виант стрельнул глазами по сторонам. Пускай вокруг него самая что ни на есть реальная виртуальность, однако всё равно не следует забывать, что он в игре. Какой-никакой интерфейс должен быть по определению. Виант нахмурился. Тем более, пока он висел в сфере возрождения, перед глазами что-то там болталось. Виант расфокусировал взгляд. А вот и оно, спасибо игровым навыкам, почти как в сетевой РПГ. Перед глазами будто появился наполовину прозрачный экран. Большую его часть занимает белесый круг. Стрелка в виде прямого угла упёрлась в него. В правом нижнем углу небольшая иконка в виде трёх коротких и толстых прямоугольничков.

Белесый круг, скорей всего, виртуальный компас. Во многих компьютерных играх существуют подобные компасы, часто они сопряжены с локаторами. Только на здешнем нет никаких точек, лишь направление, куда идти. Виант, проверки ради, крутанул головой туда-сюда, стрелка в виде прямого угла послушно пробежалась по краю белесого круга. Ряд символов над ним должно быть указывают на расстояние до цели. Виант опустил голову к самой земле. Отличная новость! Стрелка показала точно вдаль по переулку.

Это радует, Виант поднял голову. Пусть он понятия не имеет о цели игры, зато точно знает, где она находится. Хотя… Виант наморщил лоб, кажется, когда он только-только возник в сфере возрождения, то стрелки не было. Или была? Или что-то было вместо неё? Ладно, Виант тряхнул головой, будет время, можно будет разобраться и с этим. Пора проверить иконку в нижнем правом углу.

С непривычки заболели глаза, Виант непроизвольно моргнул. внутренний интерфейс игры тут же свернулся. Не беда, принцип его вызова уже понятен и так. Со временем навык закрепится, а мышцы глаз прокачаются. Теперь пора разобраться с иконкой в виде трёх коротких и толстых прямоугольничков. Интуиция подсказывает, что это должна быть энциклопедия игры. Только как её открыть?

Виант на миг задумался. Если верить авторам многочисленных ЛитРПГ, то для активации нужной иконки на ней нужно сфокусировать взгляд и мысленно щёлкнуть по ней. Виант напряг глазные яблоки, а теперь кликнуть. Получилось! Перед глазами тут же развернулось меню. Внешне оно сильно похоже на то, что довелось увидеть на экране «малахитового компьютера». Ну да, Виант криво усмехнулся, производитель софта один и тот же. Только задний фон будто покрыт пыльной дымкой, а буквы не столь яркого и насыщенного зелёного цвета. Прямоугольного курсора нет и в помине. Впрочем, без него легко обойтись.

Всё так же мысленно Виант сосредоточился на самой верхней строчке. Мысленный щелчок. Отлично! Виант самодовольно улыбнулся. Главное меню исчезло, вместо него появилось следующее. Ещё «щелчок» по верхней строчке. Перед глазами выплыл какой-то текст, в правой части прорисовалась полоса прокрутки. Просто, как всё гениальное.

Эх, как же ему этого не хватало. Виант самозабвенно принялся скакать из меню в меню и листать текст энциклопедии. А то, что это и есть энциклопедия игры, сомнений не осталось. Сколько же здесь всего: страницы, страницы и ещё раз страницы. Некоторые из них содержат весьма и весьма длинные «портянки» текста. И-и-и, Виант от бессилия заскрежетал зубами, бесполезно всё.

Такая вот своеобразная, по-своему остроумная, но всё равно горькая шутка от создателей игры. Перед ним подробное описание игры на абсолютно незнакомом языке. Глаза бегают по строчкам и абзацам, бегают, но так и не находят ни одного знакомого символа. Ничего похожего на кириллицу или латиницу. Вообще ничего знакомого. Картинок и тех нет.

Как обидно! Правая передняя лапа сжалась в кулак и тихо ткнулась в стальное колесо. Здесь и сейчас он мог бы узнать цель игры, куда бежать и что делать и как далеко до этой самой цели. Ещё можно было бы узнать кучу полезной информации. Например, выяснить, какие у него, как у персонажа «крыса», имеются возможности и ограничения. Пусть далеко не все компьютерные игроки любят читать энциклопедии к играм, но Виант как раз относится к той немногочисленной категории, кто любит это делать. Причём заранее и весьма тщательно. Ведь недаром говорят, что знания – сила. Ибо знание предыстории, различные описания, внешних видов и прочее часто не только облегчает игру, даёт преимущество над другими игроками, но и подогревает интерес. Часто, но только не в этот раз.

До всего, буквально до всего, приходится доходить собственным умом. И ладно бы просто доходить. Каждое очко опыта приходится щедро оплачивать шишками, потом и кровью. Последнее пугает больше всего. Виант принялся упорно и сосредоточенно листать энциклопедию игры. Первый восторг быстро схлынул. Начиная с главного меню, Виант целенаправленно «щёлкал» по всем строчкам, по всем иконкам и прокручивал все без исключения страницы.

Ослиное упрямство не осталось без вознаграждения. За очередной внешне ничем не примечательной строчкой главного меню открылся не просто текст, а ряд столбов с символами. Виант задумчиво крутанул страницу туда-сюда. Похоже, это календарь. Два символа в крайнем левом столбце заключены в красную рамку. Дата? В верху шесть более крупных символов разделены двумя двоеточиями. Причём крайний правый символ постоянно меняется. Системные часы? Тогда ещё одна группа символов слева должна быть текущей датой с числом, месяцем и годом.

О-о-о! Виант самодовольно улыбнулся, от чего внутренний интерфейс игры едва не свернулся. А это самый настоящий сюрприз. Очень приятный и полезный, между прочим. За иконкой в виде кружка развернулась карта. Причём не классическая карта с руслами рек и контурами гор, а игровая: посреди чёрного «тумана войны» выделяется маленький прямоугольничек обследованного пространства. Причём, причём…

От предвкушения на миг спёрло дыхание. Виант мысленно крутанул картинку. Получилось! Мусорный бак тут же встал боком. Следом на картинке появились стена и дверь, та самая дверь, за которой скрылся местный житель. Во внутреннем интерфейсе игры нашлась объёмная карта. А это очень, очень и даже очень серьёзное подспорье. Как крысе, Вианту предстоит исследовать не только площадь, но и пространство, объём, иначе говоря. А если поиграть с масштабом? Два символа справа по смыслу и по месту очень напоминают «плюс» и «минус».

Чего и следовало ожидать: всего через два клика объёмная карта сменилась на плоскую. Впрочем, при таком масштабе на ней должна уместиться площадь не меньше гектара. Правда, вместо окружающих домов на карте пока лишь тонкая полоска знакомого переулка. А если масштаб увеличить ещё больше?

Мысленный щелчок по «плюсу», исследованная полоска переулка стала ещё тоньше и короче. Ещё щелчок, ещё и ещё. Очень быстро исследованное пространство превратилось в яркую точку на фоне огромного полушария планеты, причём правого, наверно, западного. Чёртов «туман войны» окутал игровую планету непроницаемой пеленой. Виант в недоумении качнул головой. Неужели игровое пространство столь велико? Уму не постижимо.

В реальности только самые крутые и дорогие сетевые игрушки могут похвастаться игровым пространством размером с Землю. Да и они вряд ли охватывают всю планету вплоть до последнего квадратного километра на северном полюсе или пустыню Сахару от Красного моря до Атлантического побережья.

Всё, хватит, Виант закрыл глаза, внутренний интерфейс игры тут же свернулся. Хватит, хватит смотреть, да и нечего там больше смотреть, только глаза ломать и настроение портить.

Худо-бедно наполненный желудок, жаркий день и полное отсутствие каких-либо дел располагают к размышлениям. Виант закрыл глаза. Мягкая крысиная шкура вполне позволяет лежать прямо на асфальте, даже матрас не нужен. Если ещё свернуться калачиком. Перед внутренним взором медленно и неторопливо поплыли яркие образы дум и мыслей.

Первая самая важная проблема как-никак благополучно разрешилась. Виант криво улыбнулся. Пусть он «потерял невинность», зато сыт и находится в относительной безопасности. Самое время вернуться к самому главному вопросу – как выбраться из игры? Хотя и так понятно как – пройти её до конца. Желательно, конечно, в процессе прохождения остаться в живых, в идеале сохранить все свои конечности вплоть до хвоста. Имеется направление движения – очень хорошо. Виант лениво зевнул. Жаль только, что проклятый «туман войны» скрывает конечную точку. В энциклопедии несомненно найдётся описание цели игры, только, увы, он напрочь не владеет местным языком.

Виант перевернулся на другой бок и вновь свернулся калачиком. Если подвести итог, то у него две задачи. Первая – найти воду, еду и хорошее убежище, причём именно в такой последовательности. Проще говоря, позаботиться о собственном выживании. Мусорный бак, Виант приоткрыл правый глаз, поцарапанное и заляпанное грязью днище никуда не делось, далеко не лучшее убежище. Вторая задача – выучить местный язык. А то, что он очень даже пригодится – копчик чует. Виант поморщился, очень, очень не хочется связываться с местным языком, но придётся. В голове тут же всплыл новый вопрос – а как выучить? Очень хороший вопрос. Найти по объявлению в газете репетитора не получится. Придётся думать.

Бешеная беготня от бездомной собаки, полный желудок и перегруженный думами и впечатлениями мозг вконец сморили Вианта. Игра игрой, но как же он устал и вымотался самым натуральным образом. Виант и сам не заметил, как задремал. Кстати, это ещё одна очень полезная привычка выживальщика – отдыхай, то есть спи, при любой возможности.

Глава 10. Не быть крысой

Блаженный сон успокоил нервы и прогнал из мышц свинцовую тяжесть. Вианту никак не хотелось просыпаться, никак не хотелось возвращаться в безумную виртуальность, но вечерняя прохлада разбудила его самым бесцеремонным образом. Виант с наслаждением потянулся всем телом, крысиный хвост вытянулся словно струна. Впервые в жизни ему довелось спать прямо на улице, да ещё без одеяла и подушки прямо на асфальте. Будто и этого мало, ещё и под мусорным баком. Виант рывком перевернулся на лапы. Как бы то ни было, а он великолепно отоспался. Только почему же так холодно? Виант поёжился. Такой приятный, такой тёплый асфальт остыл, теперь он больше похож на чёрным лёд. Да ещё и ветерок, зараза, то и дело заносит под мусорный бак самый настоящий мороз, будто на улице снежная зима.

В переулке заметно стемнело. Первые этажи домов погрузились в сумрак, на ядовито-жёлтые кирпичные стены будто накинули чёрную вуаль. Хотя четвёртый этаж в доме напротив всё ещё освещён лучами местного светила. В принципе, можно пуститься в путешествие, тем более пустой желудок опять намекает на ужин, а глотка вновь грозит превратиться в наждачную бумагу. Однако Виант всё равно предпочёл просидеть под мусорным баком до наступления темноты, пока в узком переулке не зажглись редкие фонари.

Но почему же так холодно? Виант потёр озябшие лапы. По его прикидкам здесь, если не лето, то середина осени точно, когда днём жарко, а ночью уже холодно. Холодно, но не до такой же степени? Виант поёжился, кажется, будто со шкуры осыпались сосульки.

Всё, пора, Виант осторожно высунул нос из-под мусорного бака. Иначе если не голод, то холод его точно доконает. Пора проверить на практике его теоретические изыскания. Проще говоря, сперва найти воду, еду и хорошо защищённое от холода место для отдыха. А дальше видно будет.

Тёмный переулок пуст. Ни людей, ни собак, ни кошек. Лишь откуда-то сверху долетает музыка. Да и в дальнем конце время от времени сверкают фары проезжающих машин. Словно партизан в тылу врага, Виант выбрался из-под мусорного бака и двинулся вдоль стены. Сердце тут же бешено заколотилось. Кажется, будто пугливая душа вцепилась руками и зубами в стальное колесо и упорно не желает покидать такое безопасное убежище. Но нет, так не пойдёт. Рывок! Виант прижался левым боком к кирпичной стене. От волнения даже холод отступил.

Уйти далеко не удалось, буквально через пару метров нос упёрся в низенькое крыльцо в одну ступеньку. Виант поднял голову, это та самая дверь, за которой скрылся тот самый повар, что выносил мусор. Задние лапы словно две мощные пружины. Толчок! Тело легко оторвалось от земли. Передние лапы ловко зацепились за верх бетонной ступеньки. Виант изогнулся всем телом и… Оказался возле запертой двери.

Ну дела? Виант оглянулся. Говорят, что выше собственной головы не прыгнешь. Будь он человеком, то это как забраться на стену высотой метров шесть, а то и все восемь. У крыс другие возможности, по сравнению с их собственными размерами и весом. И к этим возможностям ещё только предстоит привыкнуть.

Бледная лампочка над запертой дверью едва разгоняет темноту. Изнутри доносится приглушённая музыка. Виант поводил мордочкой туда-сюда – точно общепит. Сквозь узкие щели между дверью и косяками просачиваются обалденные запахи еды. Пустой желудок тут же судорожно дёрнулся. Колбаса, пиво и, несомненно, что-то из морской кухни, то ли креветки, то ли рыба. Да и где ещё в столь поздний час будет играть музыка? Только, увы, для крысы вход в общепит даже через заднюю дверь заказан. Придётся поискать крысиный вход, да и на пороге под светом бледной лампочки лучше не торчать. Лапы лишь мягко спружинили, когда Виант легко спрыгнул с бетонного крылечка с другой стороны.

Буквально в метре от крыльца нашлось маленькое подвальное окошко. Прямоугольный проём затянут мелкой металлической сеткой. Передней лапой Виант потрогал металлическую проволоку. Хреново дело, через узкие ячейки пролезет разве что хвост. Хотя всё не так плохо. В правом углу подвального окошка едва проглядывает, скорее даже угадывается, узкий лаз. К металлическим прутикам прилипли мелкие серые волоски. Виант улыбнулся, а вот и крысиный вход.

Должно получится, Виант осторожно просунул морду в узкий лаз. Стальные прутики неприятно царапнули кожу. Теперь немного поднажать, Виант упёрся всеми четырьмя лапами. Металлическая сетка нехотя сдвинулась в сторону. Получилось, почти, только лучше не торопиться.

Передние лапы замерли на узком бетонном подоконнике по ту сторону металлической сетки. Виант наклонил голову. Под ним, словно в реке, плещется темнота. Как-то не хочется нырять в неё с головой. Кто его знает, что там внизу. Воображение тут же услужливо нарисовало распахнутые кошачьи пасти и взведённые крысиные ловушки. Один неосторожный шаг, как голову тут же с урчанием откусят, либо с визгом пришибёт толстая стальная проволока. От таких мыслей Виант едва не дёрнулся назад в переулок.

Проблема, однако. Виант нахмурился. Вот ещё одна сторона крысиной жизни, о которой он не подумал – жизнь в темноте. Ночью темно, ночью в подвалах ещё темней. И как быть? Пробираться на ощупь? От такой мысли аж передёрнуло. Из подвала несёт холодной затхлой сыростью. Если очень сильно навострить уши, то можно услышать, как где-то капает вода. Не видеть и не знать, во что ты можешь вляпаться в любую секунду – это тяжкое испытание для психики. Но, чёрт побери, от бессилия Виант тихо пискнул, выбора у него элементарно нет. Либо он освоится с крысиной жизнь во всех её проявлениях, либо лучше сразу выбежать на проезжую часть в конце переулка и добровольно сигануть под машину.

Эх, была не была, Виант лёг на живот, голова будто погрузилась в чернильный мрак. Только, только, только… Виант напряг глаза, мрак словно разошёлся в разные стороны. Бетонная стена прямо под окошком далеко не лучшего качества. Это удивительно, однако Виант разглядел все крошечные каверны и камешки, строители славно сэкономили на цементе, зато не пожалели щебёнки. Ещё ниже, в каких-то полутора метрах от узкого подоконника, проглядывает гладкий пол.

Фантастика! Виант поднял голову, чернильный мрак тут же «залил» и бетонную стену и гладкий пол. Бледная лампочка над входом в общепит едва освещает металлическую сетку. Тогда получается… Виант вновь погрузил голову в чернильный мрак. Не прошло и секунды, как он снова сумел разглядеть бетонную стену во всех деталях и подробностях, а так же, в самому низу, гладкий пол.

Вот оно что! Виант улыбнулся и полностью протиснулся через узкий лаз. Теперь развернуться хвостом вниз и-и-и… Коготки прошуршали по бетонной стене, Виант неловко плюхнулся на пол, но тут же вскочил на лапы. Над техникой крысиного паркура ещё придётся поработать. Но это ладно, главное другое. Виант с интересом оглянулся по сторонам. Он видит, пусть всего лишь в градациях серого, но видит. Дальние углы просторной подвальной комнаты тонут в чернильной темноте, однако вблизи, Виант поднял переднюю лапу, он может разглядеть даже самые мелкие детали.

Какое облегчение! Виант перевёл дух. Создатели игры не есть полные дебилы, раз, всё же, учли, что в теле крысы будет человек. Вот так, походя, удалось узнать очень важную и очень полезную особенность крысы как игрового персонажа – ночное зрение. Пусть и с ограничениями, но, всё же, ночное зрение. Теперь ему не страшен никакой тёмный подвал, никакая даже самая глухая ночь.

Ладно, надо жить дальше, Виант враз стал серьёзным. Вот ещё один очень полезный игровой навык: всегда продумывай обратный ход. Передними лапами Виант зацепился за бетонную стену, коготки на пальцах будто созданы для лазанья по отвесным поверхностям. Пришлось немного повозиться, однако уже со второй попытки Виант сумел добраться до подоконника на полутораметровой высоте. А с четвёртой научился спускаться хвостом вниз. Вот теперь другое дело, Виант тряхнул передними лапами, если совсем прижмёт, то он в любой момент сможет выбраться через низенькое подвальное окошко обратно в переулок. Пора двигаться дальше.

Подвал как подвал, довольно просторная бетонная коробка, к тому же начисто пустая. Лишь вдоль дальней стены тянется пара тёмных труб, а с потолка прямо на проводе свисает круглая лампочка. Виант потянул носом, ноздри уловили не слишком приятный запах плесени. Вот почему хозяин общепита не использует подвал как кладовку – здесь слишком сыро. По этой же причине пол, словно линолеумом, покрыт скользкой влажной плёнкой. Бр-р-р! Виант брезгливо тряхнул передними лапами. И как только крысы живут в таких условиях?

По идее нужно выбраться на первый этаж. Виант поднял голову, волокна серой грязи свисают с потолка словно оборванная паутина. Где-то там, в общепите, должно быть полно вкусных крошек и мясных объедков. В любом случае этот подвал, и даже всё здание, имеет смысл обследовать более тщательно. Заодно не помешает найти выход в местный коллектор, если, разумеется, такой здесь есть. Элементарный здравый смысл подсказывает, что путешествовать под землёй гораздо безопасней, чем по открытой поверхности. А к грязи и дурным запахам можно привыкнуть.

Удача улыбнулась Вианту. В соседней комнате, в дальнем углу, немного подтекает труба. Большие белые капли с равномерностью метронома срываются из неплотного стыка. Виант осторожно погрузил кончик языка в небольшую лужицу под трубой. Вроде, ничего. Вода как вода, отдаёт немного хлоркой, как и положено водопроводной воде, но пить можно. Виант напился от души, налакался прохладной влаги под самую маковку. Тяжёлый, с полным желудком, Виант отвалил от лужицы под трубой в сторону. Вот уж никогда не думал, что вода из-под крана может быть такой вкусной и живительной. Первая задача решена – ему удалось найти постоянный источник питьевой воды.

Искать переходы из комнаты в комнату лучше всего возле труб. Как обычно строители-халтурщики поленились должным образом заделать проходные отверстия. Буквально за пять минут Виант обегал подвал от и до. Только, увы, как и самая первая бетонная коробка, все прочие комнаты оказались пусты и заброшены. Хозяин общепита спускается в подвал в лучшем случае раз в год. Сырость, проклятая сырость, не позволяет использовать столько свободного пространства под кладовые.

Только в самой дальней и в самой последней комнате нашёлся-таки выход на первый этаж. Деревянная лестница с низкими кривыми перилами возле большой чёрной двери. Даже с земли можно отлично разглядеть массивный встроенный замок. Виант в задумчивости привстал на задних лапах, даже если он сумеет добраться до него, то вряд ли хватит сил и массы провернуть пару раз полукруглую ручку. Должен, обязательно должен, быть другой путь.

Низ деревянной лестницы изрядно подточен гнилью. Некогда ровные торцы досок превратились в зубья тупой пилы. В самой крайней доске зияет большая дыра. Виант подошёл ближе, может, сюда? Но тут изнутри донеслись настороженные шаги и шорох.

В три длинных прыжка Виант пересёк комнату и с разбега забился под канализационную трубу. От волнения спёрло дыхание, зато сердце затарахтело словно бешеный насос. Кошка? Собака? Глаза принялись судорожно искать путь к отступлению. Если рвануть в тот угол, то можно будет без проблем выскочить в соседнюю комнату. А там…

Стоп! Какая ещё кошка? Какая ещё собака? Виант наполовину высунулся из-под трубы. Холодный разум наконец-то взял вверх над эмоциями и перехватил контроль над телом. Будь и в самом деле под лестницей кошка, то она бросилась бы в атаку без лишних слов. Собака – та, наоборот, давно бы разразилась бешеным лаем. Виант полностью выбрался из-под канализационной трубы. Нет, под лестницей может быть кто угодно, но только не домашний любимец человека.

Насторожённые шаги и шорох повторились. Из дыры в крайней доске выбрались две женщины. Какого чёрта! Виант тряхнул головой. Какие ещё женщины? Человеческий разум в теле грызуна в очередной раз дал сбой. Крысы. Из-под лестницы вылезли две местные крысы. И никакие они не женщины, а самки.

Местные обитательницы общепита не проявляют никакой агрессии. Виант подошёл ближе. Наоборот – самки окружили его и принялись обнюхивать. Носики и усы то и дело щекочут кожу. В голове возникла шальная мысль, а вдруг это другие игроки? Виант сел на задницу. Вдруг это те два десантника, что попали в игру раньше его. Бред, конечно. С чего это двум профессиональным военным выбирать в качестве персонажа крысу? Да и с чего это самой игре менять им пол с мужского на женский. Но искушение, плюс любопытство, а почему бы и не проверить?

– Привет, – с усилием произнёс Виант.

Как и следовало ожидать, из горла вместо слов вырвался лишь крысиный писк. Не самый приятный на слух, если разобраться. Наверное так же подумали местные обитательницы. Самки резко отпрыгнули в стороны и пронзительно запищали в ответ.

Речь. Живая речь. Только что они говорят? Виант напряг слух… Бесполезно. Крысиный писк и ничего более. Гипотетический специалист по грызунам может быть и сумел бы понять, чего хотят местные обитательницы. Только, Виант печально вздохнул, такого специалист по близости не наблюдается.

Бред, бред, полный бред. Но упрямство исследователя на огне надежды требует перебрать все возможные варианты. Виант развернул внутренний интерфейс игры. Меню… Меню… Ещё выпадающие меню… Где-то здесь должен быть внутренний чат. Но, проклятье, незнакомый язык, незнакомые слова словно проклятие. Во внутреннем интерфейсе игры имеются некие неактивные функции, некоторые разделы и строчки меню будто задёрнуты бледно-зелёной плёнкой. Да где же этот чёртов чат?

Грозное шипение резануло по ушам. Виант инстинктивно подался всем телом назад, внутренний интерфейс игры перед глазами тут же свернулся. Из дыры в крайней доске сперва показался крысиной нос, потом усы и, наконец, наружу вылезла большая чёрная крыса. Морда, словно татуировками, изукрашена многочисленными белыми шрамами. Виант, на всякий случай, попятился. Самец, местный крысиный самец. Причём он явно пребывает в весьма скверном расположении духа. С чего это вдруг?

Обе самки торопливо отбежали в сторону и уселись на задницы. Словно зрительницы в театры, для полноты картины не хватает картонных корзинок с попкорном. Между тем самец зашипел ещё громче, шерсть на его загривке встала дыбом. Местный «мужик» подобрался и напрягся. Из-под верхней губы то и дело проглядывают очень даже серьёзные зубы. К чёрту! Клыки. Того и гляди в драку полезет. Виант резво отскочил назад. Зря, оказывается, самец тут же припустил следом.

Да что этому барану надо? Виант зашипел в ответ. Самец тут же отпрыгнул назад и принялся вновь показывать, какие у него грозные зубы. Что? Что же делать? Виант присел на грязный пол. Драться с местным обитателем ну никак не хочется. Чего доброго, покусать может, это тебе не в компьютерные стрелялки рубиться.

Между тем местный самец двинулся кругом. Едва он повернулся боком, как Виант сдавленно охнул: на облезлом хвосте местного жителя белых ниток шрамов ещё больше. К такому спиной лучше не поворачиваться, Виант крутанулся на месте, а то с него станется совсем не по-джентельменски вцепиться прямо в загривок.

В голове медленно, с трудом и со скрипом, всё же сложилась цельная картинка. Память нехотя показала кадры из какого-то научно-популярного фильма о жизни крыс. Только не это! По спине скатилась нервная дрожь, Виант тут вскочил на лапы, напрягся всем телом и зашипел. Крысы живут стаями, обычно один альфа-самец и несколько самок. Другой важный момент заключается в том, что обычно крысиная стая живёт возле некого источника пищи. В данном случае это несомненно какой-то общепит над головой. Естественно каждый альфа-самец ревниво охраняет свою территорию, свой источник пищи и своих «жён» от поползновений конкурентов. Особенно от «безземельных» и «холостых» самцов.

Вот оно что! Виант резко дёрнул вперёд, но тут же отступил назад. Местный альфа-самец резво отпрыгнул в сторону. В этой слишком реальной компьютерной игре Виант играет за крысу. Точнее, он молодой самец, который, по факту, покусился на территорию и самок этого альфа-самца в подвале этого долбанного общепита. Только как объяснить местному бугру, что ни его помойка, ни его самки Вианту нахрен не нужны? Понято дело как – никак.

Громкий писк, альфа-самец сам рванул в атаку. Виант инстинктивно пригнулся и отклонился. Правая передняя лапа сжалась в кулак и врезала, скорее просто шаркнула, местного бугра по морде.

Альфа-самец проскочил мимо, но резво затормозил и развернулся. На морде бугра большими красными буквами проступило удивление. Голову на отсечение, чего, чего, а получить круговой кулаком по голове он никак не ожидал. Виант невольно улыбнулся. Только вряд ли это его остановит. Такие типы понимают силу, грубую силу и ничего, кроме грубой силы.

Да ну его под лестницу! Виант зашипел и сделал вид, будто вот-вот прыгнет. Альфа-самец тут же отклонился в сторону. Однако Виант резко рванул в противоположном направлении. Драться с крысой, с бывалым бойцом, не просто опасно, а смертельно опасно. Драпать надо!

Прямо на ходу Виант бросил взгляд через плечо. Да чтоб тебя! Местный бугор рванул следом. Он же, зараза, не остановится, пока не выгонит молодого конкурента из подвала, за пределы своей территории.

Бетонная комната не такая уж и большая. Зато можно повторить фокус с собакой. Виант разбежался что было сил. Стена рядом. Прыжок! Ноготки шаркнули по хреновому бетону. Ещё миг, четыре лапы оттолкнулись от стены, Виант перемахнул через голову альфа-самца.

Глухой удар как райская музыка. Виант торопливо развернулся. Местный бугор никак не ожидал такой подляны, а потому с разгона врезался в стену. Только вряд ли это его остановит. Альфа-самец провёл передними лапами по морде, будто разгладил усы, и вновь грозно зашипел.

Бежать! Бежать! И только бежать! Виант сразу на четвёртой скорости рванул с места. Прыжок! Лапы толчком закинули тело на канализационную трубу. Виант прибавил ходу. Где-то впереди должен быть лаз в другую комнату. Если повезёт, то бугор отстанет.

Да что такое! Виант резко затормозил. Передние лапы упёрлись в трубу, коварная инерция едва не перекинула задние лапы через голову. Канализационная труба резко изогнулась под прямым углом и ушла в потолок.

Что такое «не везёт» и как с этим бороться? Виант соскользнул на грязный пол и резко развернулся. Из пасти вырвался грозный писк. Местный альфа-самец тут же замер на месте и зашипел в ответ. Виант недовольно фыркнул. Это надо же было перехитрить самого себя, в прямом смысле загнать самого себя в угол. Крыса крысу в угол загнала. Смешно? Ни хрена!

Глаза испуганными зайцами заметались из стороны в сторону. Неужели придётся драться по-крысиному? От одной только мысли тело пробила нервная дрожь. А это что такое? Виант приподнялся на лапах. Впереди, в каком-то полуметре, на полу лежит… Тело рвануло вперёд быстрее мысли. Альфа-самец тут же бросился в контратаку. В один прыжок Виант подскочил к цели, передние лапы подхватили с пола большой ржавый болт.

Шипение рядом совсем. Виант инстинктивно дёрнул в сторону. Передние лапы крутанули импровизированную дубину. Ржавая головка врезалась альфа-самцу точно в ухо.

Удар получился вскользь и не очень сильный. Инерция крутанула Вианта на месте, но импровизированную дубину из передних лап он так и не выпустил.

Альфа-самец ничего подобного ну ни как не ожидал. Крыс присел на задницу и принялся шлёпать самого себя передними лапами по морде. Виант перевёл дух. Неужели противник не может понять, что это было?

Было? Было! Вот как надо! Импровизированная дубина вновь взвилась над головой. Виант, поперёк всех крысиных боёв без правил, попёр на альфа-самца на задних лапах и молча. Всё равно молча, хотя крысиная часть его натуры требует пищать во всё горло.

Кто бы мог подумать, крысы тоже умеют удивляться. Альфа-самец перестал шлёпать себя лапами по морде и вылупил глаза. Местный крыс в полной растерянности. Что это за атака такая?

– А-а-а!!! – Виант пронзительно выдохнул.

Головка болта рухнула точно на голову альфа-самца. Оглушительный удар примял крыса к полу. Виант аж подпрыгнул от усердия.

Природные инстинкты пришли альфа-самцу на помощь. Пусть его челюсть смачно стукнулась о грязный пол, однако у него хватило ума отскочить назад. Местного бугра плющит от боли. Крыс плюхнулся на задницу и принялся раскачиваться туда-сюда. В его глазах застыло удивление.

Момент! Добить! Во что бы то ни стало добить!

Два шага вперёд на задних лапах. Виант, словно балерина, крутанулся на месте. Импровизированная дубина оторвалась от пола. Ржавая шестигранная головка саданула альфа-самца в левую скулу.

Подлый удар ржавым болтом оказался последней каплей. Альфа-самец среагировал как и полагается крысе – развернулся и дал стрекоча. Виант на последнем дыхании рванул следом. Импровизированная дубина вновь взвилась в воздух. Шестигранная головка вновь рухнула вниз. Только местный бугор успел рвануть с места в карьер. Вместо головы, или хотя бы спины, болт врезался в самый кончик облезлого хвоста.

От боли и ужаса альфа-самец пронзительно взвизгнул. Крыс стрелой метнулся к пролому в стене. Ещё через миг в дыре под трубой исчез его облезлый хвост.

Победа! Виант перевёл дух. Вот так удачно положил с размаху ржавый болт на неприятеля. Такое специально не придумаешь. Ржавый болт словно настоящая боевая дубина брякнулся на грязный пол.

Это было нечто! Ни одна компьютерная стрелялка, даже самая крутая и дорогая, и в подмётки не годится. Это была битва, Виант машинально кивнул, самая настоящая эпическая битва. Ржавым болтом забить альфа-самца, это тебе не босса сотого уровня из лазерной винтовки завалить. Как бы то ни было, а в игре, название которой Виант до сих пор не знает, ему удалось одержать самую первую победу над самым первым встречным мобом.

Капельки адреналина всё ещё пузырятся в крови, Виант, где стоял, там и бухнулся на задницу. Ржавый болт брякнулся на грязный пол рядом. От ужаса и восторга трясутся передние лапы, а задние нервно елозят когтями по грязи. Не к добру всё это, Виант поднял голову, не к добру. Уже сейчас понятно, что эта чёртова игра доставит ему массу «удовольствия», по самую маковку накормит экстримом.

Но это ладно, хуже другое, Виант тихо выдохнул. Вот уж никогда не думал, что крысы, так сказать братья по помойке, на проверку окажутся злейшими врагами. Но! Что есть то есть. Пусть не со всеми крысами этого виртуального мира, а только с альфа-самцами, ему придётся сражаться вновь и вновь.

О! Кстати! От восторга Виант щёлкнул пальцами. Местный альфа-самец только что преподал очень важный урок – не вести себя как крыса. Пусть он оказался в теле крысы, но на самом деле он человек. А потому и действовать нужно как человек, вопреки, и даже наперекор, крысиным инстинктам и привычкам. Иначе говоря, в первую очередь работать не лапами, а головой. Вон, Виант скосил глаза, если бы не этот болт, что так вовремя подвернулся под руку, то местный альфа-самце разделал бы его под ноль.

Весёлый писк оторвал Вианта от размышлений. Две местные самки крутятся рядом и пищат от восторга словно малолетние фанатки при виде поп-звезды. Ну да, они видели схватку, только расценили её на свой манер. Виант, слегка пошатываясь, поднялся на лапы. Раз ему удалось победить и прогнать местного альфа-самца, то теперь он сам стал местным альфа-самцом. Подвал общепита, весь общепит, и эти две «поклонницы» теперь его. Две самоназначеные жёны всё так же вертятся рядом и с нетерпением ждут, когда же он приступит к исполнению супружеских обязанностей.

Только не это! Виант отвалил в сторону. Визгливые самки поплелись следом. Да чтоб вас! Виант резко развернулся и зашипел как можно более грозно и зло. Крысы и в самом деле умеют удивляться. Обе самки бухнулись на задницы и с удивлением вылупились на него. И до них, наконец, дошло, что новый «муж» не спешит вступать в свои права. Ну их к лешему, Виант поплёлся дальше. Пусть у него больше трёх лет не было женщины, но это ещё не значит, будто воздержание довело его до такой степени, что он готов залезть на крысу. Пусть их в наличие целых две и они обе прекрасны, по крысиным меркам, разумеется.

Кажется, будто окружающий мир двоится перед глазами. В это трудно поверить, однако ощущение нереальности происходящего до сих пор преследует Вианта. Да, разумом он прекрасно осознаёт, что всё это, и подвал, и две крысиные «дамы», не более чем иллюзия, очень качественная виртуальность. Однако тело (и когда только успело) великолепно адаптировалось под четыре лапы, горизонтальное передвижение и даже под хвост, который словно балласт тащится следом. И что самое обидное, Виант недовольно фыркнул, реальность вокруг него или виртуальность, а жрать хочется как из пушки.

Хотя… Виант оглянулся. Ржавый болт валятся там, где он его бросил. На шестигранной головке из-под слоя грязи проступает какой-то символ. Может, взять «дубину» с собой? Отличное оружие, отличная защита от крыс, как выяснилось. Но-о-о… Виант отвернул мордочку и сосредоточено двинулся дальше, смысла нет. Крысе, как персонажу, не полагается никакая одёжка, даже самого простенького рюкзачка на спину. Таскать же постоянно далеко не самый лёгкий болт в передних лапах будет очень утомительно. Жаль, конечно.

Глава 11. Вода, еда и сон

В грязном вонючем подвале ловить совершенно нечего. Если вода нашлась в изобилии, то с едой полный затык. Пока Виант разбирался с местным альфа-самцом, то желудок притих. Зато теперь, когда противник сбежал с поля боя, забурчал с утроенной силой. Нужно искать выход на первый этаж.

Из дыры в крайней доске, откуда появилась крысиная стая, пахнуло так, что у Вианта уши едва не свернулись в трубочки. Но делать нечего. Словно на амбразуру пулемёта, Виант пролез в дыру. Теперь понятно, почему здесь так ужасно воняет. В углу, между стеной и деревянным основание лестницы, крысиное семейство свило гнездо. Грязные и противные даже на вид тряпки свалены в кучу. Крысы не парятся с гигиеной и гадят прямо под лестницей. Лапы то и дело скользят по крысиным экскрементам.

От вони кружится голова. Вианта непременно стошнило бы, будь чем. Нужно как можно быстрей убираться из этого гадюшника. Только куда? До уха долетел слабый шум. Виант завертел головой, нет, это не шум, а музыка. Да, именно музыка. Где-то здесь должен быть ход на первый этаж.

Долгожданная дыра нашлась за квадратной стойкой. За долгое время крысиные коготки оставили на деревянном бруске настоящую лестницу. Проход, ещё проход. На очередном перекрёстке Виант на секунду притормозил. Это даже интересно. Вот уж никогда не думал, что в самом обычном доме может быть столько пустот и крысиных троп. Ходы вовсе не похожи на подземные туннели, да и крысы не копали их. Лишь в нужных местах прогрызены узкие дырки. Иногда круглые, гораздо чаще будто сколотые.

Музыка и запах еды ведут Вианта не хуже навигационного компаса через море. Кажется, сейчас над головой пол. Через дыру в очередной перегородке крысиная тропа привела в полость за стеновой панелью. Виант приник к узким щелям вентиляционного окошка. Судя по голосам и музыке, это общий зал.

Насколько позволили узкие щели, глаза стрельнули туда-сюда. Это даже обидно, немного, Виант насупился. Никакой фантастики, никакой футурологии. За пластиковой перегородкой вентиляционного окошка оказался самый обычный зал самого обычного кафе на какой-нибудь рабочей окраине. Над головой и у противоположной стены маленькие квадратные столики. Где-то слева шумит вода и мелодично звенят бокалы. Виант завистливо сглотнул. Должно быть там находится барная стойка.

Для столь позднего времени общий зал полон. Люди, много людей, самые обычные работяги в брюках и джинсах, ботинках и сапогах сидят на пластиковых стульях, пьют пиво и закусывают рыбой. Сквозь ненавязчивую музыку доносится гул голосов. Жаль, лиц не видно. Зато слева от вентиляционного окошка в коленку на синих полинявших джинсах упёрлась самая обычная рука. Пять пальцев с обгрызенными ногтями, один большой противостоит четырём остальным. На запястье выступают чёрные волоски. Пока все без исключения признаки указывают на то, что здесь, в этом виртуальном мире, живут точно такие же люди, как и на Земле.

Виант поёжился и несколько раз энергично моргнул. Что самое интересное, владелец заведения не экономит на электричестве для кондиционера. Ещё в Москве Вианту приходилось не раз бывать в подобных недорогих питейных заведениях. Публика в подобных местах собирается непритязательная, а потому в общем зале часто царят влажность и духота. Но здесь и сейчас, конкретно в этом общем зале, не просто прохладно, а очень даже свежо. Сквозь пластиковые прутья вентиляционной решётки струится холодный воздух. Это какой же мощности должен быть кондиционер?

А запах… Виант едва не вцепился в пластиковую решётку зубами. Аж голова крутом. Пиво, свежее пиво, рыба, солёные орешки и сыр. Где-то над головой то и дело брякаю тарелки, посетители общепита не только пьют, но и активно закусывают. Ток холодного воздуха донёс запахи варёной картошки и жареного мяса. В этом общепите можно не только до самых бровей накачаться пивом, но и плотно поужинать. Можно, но только не крысе.

Как же не хочется уходить. Виант с трудом отвалил от вентиляционного окошка. Тонкие пластиковые прутики даже на вид весьма хилые, только лезть в общий зал не имеет никакого смысла. Кроме редких крошек хлеба или капелек пива, на полу полно человеческих ног в страшных ботинках или в ещё более страшных сапогах. Нужно искать другое помещение, другой источник пищи. Благо, как успел заметить Виант, от крысиной тропы отходит огромное количество отвороток. Да и конкретно эта дорожка не закончилась тупиком.

Десять долгих минут Виант блуждал по крысиным ходам, протискивался сквозь дыры и щели, забирался по балкам и перекрытиям, пока очередной ход не вывел его на кухню. Виант осторожно высунул нос из дыры. Если точнее, то крысиная тропа привела его под разделочный стол.

Вроде, тихо, Виант целиком выбрался наружу. Хотя «тихо» это понятие относительное. На кухне во всю шумит работа. С левой стороны журчит вода и брякают тарелки. Где-то впереди шипит плита и деловито урчит какой-то механизм, может кофемолка или картофелечистка. Прямо над головой стучат разделочные ножи. В полуметра от носа возвышаются ноги одной их поварих. Простенькие белые сандалии, ногти аккуратно подстрижены и покрыты лаком. Виант осторожно, словно фронтовой разведчик в тылу врага, приблизился к краю стола. Если не цапать женщину за пальцы, то она ничего не заметит.

А запах… Виант потянул носом. Запахи на кухне просто зашкаливают. Пиво, правда, не чувствуется, зато рыба, мясо, картошка, хлеб и лук благоухают райскими садами. У противоположной стены Виант заметил герметичный порог. Но вот дверца ненадолго распахнулась. Внутри большого кухонного холодильника словно золото блеснули бурые сосиски. Повар в застиранной рубашке и в почти белом переднике подхватил одну из связок. Наверно, это будущие «горячие собаки» с кисло-сладким кетчупом. Рот тут же наполнился слюной, Виант судорожно сглотнул. Это самая настоящая изощрённая пытка какая-то. На кухне полно еды. Она тут повсюду, на каждом столе и в каждом углу. Но, дверь в большой кухонный холодильник с тяжким вздохом захлопнулась, вся эта еда не по его душу.

Пол под разделочным столом выложен кафельной плиткой. Некогда белые квадратики покрылись серой плёнкой. От чёрных швов между ними несёт хлоркой. Пусть швабра со щёткой не каждый день забираются под разделочный стол, однако достаточно часто, чтобы под ним так и не появился склад крошек и очисток. Кухня общепита содержится в худо-бедно санитарном состоянии. К сожалению.

Рядом на пол что-то шлёпнулось. Виант на инстинктах дёрнул в сторону крысиного хода. Лишь у самой дыры разум перехватил управление над телом. Виант оглянулся. Что это было? За ним под стол так никто и не полез, даже повариха у разделочного стола не подняла хай. Нередко женщины самозабвенно боятся крыс. Тогда тем более интересно, что это было?

Еда! Виант дёрнулся всем телом вперёд, аж холка шаркнула по дну разделочного стола. Там! Там! У самого края, на белой кафельной плитке, лежит кружочек огурца. Белые длинные семечки выглянули из сочной полупрозрачной мякоти.

Рот вновь наполнился слюной, тиран желудок принялся долбить кулаками по позвоночнику. Достать! Немедленно достать! Виант как, ошпаренный, подбежал к краю стола, но очень вовремя затормозил на грани света. Не стоит, никак не стоит вести себя как крыса. Да и не нужно вылезать из-под стола полностью.

Сочный, зелёный кусочек огурца в томительной близости. Виант изогнулся боком. Коготок на правой передней лапе едва-едва сумел зацепиться за плотную зелёную кожицу с пупырышками. Осторожно! Виант на миг замер на месте. А теперь медленно потянуть на себя… Бинго!

Громовой раскат женского голоса, ноги в простеньких сандалиях пришли в движение. Не иначе повариха заметила пропажу огуречного кружка. Ну уж нет! Совсем по-крысиному Виант схватил зубами вожделенный кусок огурца и рванул глубже под стол. Свою законную добычу он не отдаст. Вот!

На кафельные плитки пола шлёпнулась женская рука, короткие ногти покрыты облезлым лаком. Повариха ищет кусочек огурца. Только на кой он ей? На всякий случай Виант нырнул в крысиную дыру.

В тихом и безопасном пространстве под полом Виант в один присест умял круглый кусочек. Может быть зелёный тонкий кусочек с тонкими бледными зёрнышками вовсе не огурец, однако на вкус, запах и цвет он огурец на все сто. Даже немного солёненький, по язычку проскользнули кристаллики соли. Обалдеть как вкусно, но мало. Виант забросил в рот последнюю влажную крошку. Как и следовало ожидать, упрямый желудок наотрез отказался принять этот «силос» за полноценный ужин. Голод никуда не делся. Наоборот – впился в печёнку острыми зубами.

Вроде как, всё стихло. Виант вновь выбрался на кухню под разделочный стол. Повариха вернулась к работе, ноги в простеньких сандалиях всё также немного заходят под стол, а по столешнице всё так же стучит нож. Виант пошевелил носом. Увы, но при всём изобилии пищи, ловить на кухне нечего. Культура производства, блин, на высоте. Теперь понятно, почему в подвале под деревянной лестницей живут всего три крысы. Большему количеству элементарно не прокормиться. Попасть в холодильник, в крысиный рай, не стоит даже пытаться. Придётся искать какую-нибудь кладовку, где полки заставлены сухими и сыпучими продуктами питания. Вряд ли какая-нибудь перловая крупа будет вкуснее мясной сосиски, зато она точно будет куда как доступней. Виант нырнул обратно в узкую дыру.

Крысы и в самом деле обладают великолепным обонянием. Только, увы, нос не помощник. Виант в очередной раз втянул ноздрями воздух. Общепит буквально пропитан запахами еды. Она тут повсюду. Чуть ли не из каждой щели тянет то пивом, то рыбой, то картошкой или хлебом. А самой еды нет, хоть убейся головой об стену. Остаётся только одно: спокойно, планомерно и обстоятельно обследовать весь общепит, все без исключения помещения, чем бы в них не пахло.

Очередная дыра в тонкой гипсокартонной перегородке. Сквозь щели между входной дверью и косяками струится яркий свет. Зрение цветное, значит, здесь не очень-то и темно. Виант потянул носом, крысиная тропа завела его во вспомогательную кладовку. От полок над головой тянет мылом, стиральным порошком и ещё какой-то бытовой химией. В правом углу высокой треугольной кучей свалены швабры и веники. Серая тряпка словно обняла металлическое ведро. Виант скривился, ничего интересного, даже мыло голимая химия. Но-о-о… Виант вновь втянул воздух через ноздри. Всё не так просто, нос уловил запах человеческого пота и еды. Еда в кладовке с бытовой химией? Это подозрительно.

Левый угол кладовки занял высокий металлический шкафчик. Подобные и в больших количествах обычно ставят в бытовках рабочих. Виант осторожно подкрался ближе. Да, так оно и есть, сквозь распахнутую дверцу проглядывает подол бордового плаща, чуть выше свисает лёгкий шарфик. Похоже, это кладовка местной уборщицы, здесь же она переодевается. Только, опять же, почему здесь пахнет едой? Виант потянул носом, тянет точно из шкафчика.

Обычный человек ни за что и никогда выше собственной головы не прыгнет. Ну, разве что, тренированный легкоатлет с ходу перемахнёт через легковую машину. А вот самая обычная крыса легко сиганёт на два-три собственных роста. Особо голодная и тощая одолеет все четыре. Короткий разбег и прыжок, передние лапы зацепились за стальной порог. Виант рывком закинул собственное тело в шкафчик.

Над головой нависает всё тот же бордовый плащ, лёгкий шарф обнимает его. На соседнем крючке то ли платье, то ли юбка. Виант скривился, из женских сапожек с металлическими молниями несёт потом. Зато рядом с ними примостилась дамская сумочка с раскрытым верхом. Ага! Вот откуда буквально прёт запахом еды. Виант сиганул прямо в сумочку.

О-о-о! Бинго! Передними лапами Виант подтащил к глазам маленькую женскую слабость – шоколадный батончик в шуршащей обёртке. Рядом нераспечатанный пакетик то ли с орешками, то ли с овальными конфетами. Но так призывно и обворожительно пахнут не они. Виант без сожалений сдвинул пакетик в сторону.

Ниже нашёлся треугольный кусок сыра с дырочками. Тонкая упаковочная плёнка намотана явно второпях. Сквозь широкие щели проступила приятная даже на ощупь жёлтая мякоть. Да и сам треугольный кусом брошен в сумочку явно в большой спешке. Желудок окончательно потерял все представления о приличиях и требует вцепиться в сыр всему зубами сразу. Но нет! Виант усиленно тряхнул головой. Голодное наваждение нехотя отступило. Не стоит, ох не стоит вести себя как крыса. Тем более снизу пробивается ещё один не менее заманчивый запах. С трудом, словно величайшую ценность, которую тут же сопрут, Виант сдвинул сыр в сторону. Словно археолог на раскопе древнего города, он закопался глубже в сумочку.

Ага, а вот и то, что так восхитительно пахнет. В белую плотную бумагу небрежно завёрнут почти целый пирожок с мясом, с надкусанного бока то и дело осыпаются маленькие печёные шарики и торчит долька лука. И без того невеликое терпение взорвалось фонтаном ярких осколков. Виант торопливо забросил в рот горсть мясных шариков. Как же вкусно! Он нашёл еду, много еды, обалдеть как много еды. Что гораздо важнее и приятнее, еда настоящая, а не мусор.

Стоять!!! В голове словно вспыхнула красная предупредительная лампочка. Виант замер на месте. Всё ещё пустой желудок настоятельно требует продолжить банкет, но нельзя. Передней лапой Виант шлёпнул сам себя по морде. Боль несколько отрезвила. Нельзя, нельзя, нельзя вести себя как крыса. Он нашёл не просто еду, а источник еды. Если он нажрётся до поросячьего визга прямо здесь, в сумочке, то тем самым навлечёт на собственную голову гнев хозяйки бордового плаща. Тогда в следующий раз дверцы металлического шкафчику будут плотно заперты. Нет, нужно поступить как человек – украсть всю еду и заныкать её в надёжной месте. А начать лучше всего с шоколадного батончика.

Пустой желудок попытался было настоять на своём, но в ответ Виант сжал волю в кулак. Шоколадный батончик в яркой шуршащей упаковке не сколько тяжёлый, а скользкий. Будто и этого мало, задняя часть застряла между стенкой сумочки и пакетиком то ли с орешками, то ли с конфетами. Передние лапы упёрлись в гладкую упаковку, Виант поднатужился.

Ещё немного! Скользкий батончик встал-таки вертикально. Виант перевёл дух. Вот теперь его можно будет вытолкнуть из дамской сумочки.

Треск дверного замка словно взрыв авиабомбы. Виант тут же инстинктивно протиснулся под кусок сыра. Сердце ухнуло в левую пятку. И куда, спрашивается, полез? Бежать нужно было! Прочь из сумки, прочь из шкафчика. Только поздно уже.

Торопливые шаги. Над головой пронзительно скрипнула металлическая дверца. Сейчас начнётся! Виант вжался в стенку сумки, попытался растаять и просочиться мутной водицей на самое дно. Женщина вот-вот заметит его и заверещит дурным голосом. Ладно, если в ужасе отскочит от шкафчика. В этом случае, Виант приподнял голову, у него будет шанс сделать лапы. А если сразу же начнёт колотить шваброй, веником, или чем она там чистоту наводит. Закон подлости бывает очень подлым, та же швабра или веник могут запросто оказаться у неё в руках.

Зашуршало сдвинутое в сторону пальто. Всё, сейчас точно заметит! Виант поджал лапы и сжался в комок. Женщина нагнулась и полезла в сумку. До ушей долетел тихий шорох раздвигаемых краёв сумки.

А-а-а… Виант мелко-мелко затрясся всем телом. Мышцы напряглись. Ещё немного… Приготовиться… Сверху что-то шлёпнуло, края сумки сошлись. Вновь пронзительно скрипнула дверца шкафчика. Довершили звуковое представление торопливые шаги и треск дверного замка.

Виант напряжённо выдохнул. Непроизвольно он сжался в тугую пружину, что должна была выскочить, едва женщина начнёт верещать. Вместо этого она торопливо ушла без всякого визга. И что же это было? Осторожно, будто и в самом деле опасаясь сорвать тугую пружину, Виант поднял голову. И чем это его придавило?

Не без усилий Виант выбрался из-под треугольного куска сыра. Передние лапы нащупали что-то мягкое в тонкой упаковочной плёнке. Ноздри тут же уловили хорошо знакомый запах «горячей собаки».

Вот оно что! Виант мелко-мелко затрясся от нервного смеха. Буквально гора с плеч. Хозяйка этой сумочки, оказывается, крыса. Самая настоящая крыса, потихоньку ворует еду на работе. Смешно, однако ему на голову в прямом смысле свалилась связка сосисок в количестве четырёх штук. Как и в случае с сыром, тонкие мясные колбаски наспех завёрнуты в упаковочную плёнку. Тем лучше, Виант с превеликим удовольствием втянул носом обворожительный запах мяса со специями. Еды много не бывает, но впредь хватит забывать о пути к экстренному отступлению.

В первую очередь нужно вытащить и запрятать мясное сокровище. Виант напрягся, поднатужился, но, в итоге, лишь разочарованно пискнул. Связка сосисок слишком тяжёлая, чтобы вытащить её из сумки за раз. Впрочем, это не проблема: острые коготки легко вспороли тонкую упаковочную плёнку, а острые крысиные зубы легко отделили сосиски друг от друга. Капелька мясного сока упала на язык, рот тут же наполнился слюной. Да чтоб вас всех! Виант напрягся всем телом, однако сумел удержать себя на месте. Когда у тебя под лапами в прямом смысле куча еды, то будет очень глупо и обидно спалиться на мелочи.

Десять минут, десять долгих нервных минут, ушло только на то, чтобы вытолкнуть всю еду из сумочки, а потом перекинуть её через порог металлического шкафчика на пол. Еды, мягко говоря, много, он и за месяц столько не слопает. Но надо! Зато после, в относительной безопасности под шкафчиком, Виант дал волю голодным инстинктам.

В самую первую очередь ушёл надкушенный пирожок с мясом. Хлебная корочка успела немного подсохнуть, но это мелочи. Обёрточную бумагу Виант старательно скомкал и затолкал за квадратную ножку металлического шкафчика – не стоит следить. Батончик, пакет с орешками и сосиски благополучно пролезли в крысиную дыру. За стеной очень кстати нашлась какая-то комната с декоративными панелями, фанерные листы прибиты к деревянным брускам. Строители-халтурщики оставили в одном месте дыру. Виант затолкал запасы еды на импровизированные полки. НЗ готов, Виант самодовольно потёр натруженные лапы, теперь не так страшно умереть от голода. Правда, остался ещё сыр.

Треугольный, жёлтый и душистый кусок сыра наотрез отказался лезть в узкий крысиный лаз. Виант в растерянности оглянулся по сторонам. Пресловутая жаба обхватила шею холодными лапами и принялась немилосердно душить. Оставлять такое количество вкуснейшей еды не только обидно, но и опасно. Скорее рано, нежели поздно, хозяйка сумочки обнаружит пропажу. Все эти муки с выталкиванием еды из сумочки, тщательно убранные крошки и припрятанный за ножкой шкафчика комок бумаги носят одну цель – убедить «крысу», что её обокрали люди. А если женщине вдруг придёт в голову сперва заглянуть под шкаф и заподозрить в воровстве настоящих крыс? Тогда она точно запрёт шкафчик на замок. Впрочем, Виант повеселел, проблему можно решить тут же.

Треугольный кусок отличного сыра очень хорошо пристроился за металлической ножкой всё того же узкого и высокого шкафчика. Виант с довольным видом расчесал на лбу влажную шерсть. Если даже хозяйка сумочки догадается глянуть под шкаф, то всё равно не найдёт пропажу. Вряд ли ей придёт в голову посмотреть, или хотя бы пощупать, за ножками. Люди сообразительны, но не до такой же степени?

Проблема с едой решилась, теперь бы воды напиться всласть. Вернуться в подвал? От такой мысли Вианта аж передёрнуло от отвращения. Сырой воздух с запахом плесени и грязный бетонный пол. «Жёны», которые тут же подбегут к нему и потребуют свою долю добычи, ещё ладно. А вот пробираться через вонючее до жути пространство под деревянной лестницей не хочется категорически. Ведь на этот раз ему есть чем блевать. Ну уж нет. Тем более имеется решение получше.

В безопасном пространстве между капитальной кирпичной стеной и декоративной панелью Виант развернул внутренний интерфейс игры. Это даже удивительно, в максимальном масштабе здание общепита представлено во вполне достойном виде, даже больше. Виант точно помнил, что в общем зале так и не сумел разглядеть барную стойку, однако на плане она оказалась во всех деталях и подробностях. Очень похоже на то, что создатели игры просто не стали скрупулёзно окутывать «туманом войны» отдельные столы и стулья. Если игрок бросил хотя бы один взгляд в какую-нибудь комнату, то её план целиком и полностью появляется на картах во внутреннем интерфейсе игры. Тем лучше.

Это должно быть где-то здесь. Виант мысленно крутанул объёмную карту общепита. На втором этаже пульсирует красная точка. Ну да, Виант усмехнулся, это он сам. Быть не может, чтобы источник воды не нашёлся где-нибудь поблизости. Если еду люди прячут в холодильники, во всякие шкафы и шкафчики, то обычная вода не представляет для них большой ценности.

В конечном итоге проблема с источником воды решилась просто. Общепит уже закрылся, общий зал на первом этаже опустел, а уборщица ушла. Виант просто пробрался в туалет и запрыгнул в первую же раковину. Передние лапы легко провернули кран, на голову тут же полилась прекрасная, свежая и чистая вода. Виант не только напился от души, заодно отмылся и облегчился прямо в сток раковины. Благо вода смыла все следы и запахи. Хотя, конечно, людям очень не понравится, если они узнают, что подвальная крыса устроила в раковине унитаз.

Словно скупой банкир Виант устроился на дневку рядом с бесценными запасами еды на том же деревянном бруске за декоративной панелью. Соблазн оказался слишком велик, Виант не удержался и надкусил ближайшую сосиску. Экономить не имеет никакого смысла, следом за первым куском последовали второй и третий. Виант опять нажрался до пуза. Раз ему предстоит выживать самым натуральным образом, то переживать из-за размера талии просто глупо. Даже наоборот – лишние складки на животе дадут дополнительные шансы не умереть от голода раньше времени. Природа не зря наградила людей и крыс возможностью толстеть, ведь самые надёжные запасы на чёрный день находятся как раз под собственной кожей и всегда с собой. Да и сосиски нужно слопать в первую очередь.

Отсутствие опыта крысиной жизни сказалось самым оригинальным образом: место для дневки Виант выбрал не очень удачно. За тонкой фанерной перегородкой нашёлся кабинет владельца общепита. Мужчина, если судить по громкому голосу, ушёл из здания самым последним, однако прежде наорал на кого-то в коридоре. Виант смачно зевнул. Впрочем, какая разница. Прописываться в этом общепите постоянно он всё равно не намерен, а пару ночей, то есть дней, можно и потерпеть. Если не считать шума, то место очень удачное. Главное не пищать и не грызть декоративные панели, и тогда хозяин кабинета ничего не заметит.

Заодно Виант притащил из кладовки уборщицы пару новых хлопчатобумажных перчаток. На гладко струганном бруске, к которому приколочена декоративная панель, Виант устроил шикарную постель, по крысиным меркам, разумеется. Согнутые пальцы перчатки изобразили подушку. Ну а если станет холодно, то второй перчаткой можно укрыться словно одеялом.

После беготни, нервов и голода нахлынула приятная усталость. Виант блаженно улыбнулся. Если подвести итог, то первые сутки в безумной компьютерной игре завершились очень даже успешно. Как бы то ни было, он сытый и чистый. Рядом, на деревянном бруске, исходят ароматом недоеденные сосиски. Недалеко от его лежбища находится источник чистой и прохладной воды. Да, ещё удалось прогнать местного альфа-самца. Вот теперь и только теперь можно подумать о будущем: как выбраться из этой чёртовой игры. В самом же деле, не торчать ему в этом общепите до конца жизни.

Прямо с закрытыми глазами Виант развернул внутренний интерфейс игры и, несколько мыслимых кликов, перешёл на трехмерную карту общепита. Да-а-а… Даже немного грустно. В самую первую очередь Виант обследовал подвал, только, увы, никакого выхода в городской коллектор нет и в помине. Очень похоже на то, что у здешнего городка такого просто нет, по крайней мере в этом районе. Все нечистоты уходят по трубам.

Эх, как было бы здорово оставлять пометки прямо на карте. А то пройдёт не так уж и много времени, как обследованная территория разрастётся в арифметической прогрессии. И тогда этот общепит потеряется на общем фоне. Хотя, Виант нахмурился, никто и ничто не запрещает ему попробовать. Тем более рядом с картой имеется какая-то кнопка с крестиком.

Сосредоточиться, с каждым разом это получается всё легче и легче, и мысленно щёлкнуть по кнопочке с крестиком. На карте тут же появился точно такой же мигающий крестик. О-о-о! Хорошее начало. Теперь всё так же мысленно сдвинуть его на кладовку, где переодевается та женщина-крыса. Под мигающим крестиком развернулась клавиатура Да чтоб тебя! Виант мысленно выругался. Алфавит местный и напрочь незнакомый, хотя в самом расположении кнопок угадывается хорошо знакомая система. Ладно, пусть на кладовке с едой будет местная буква, что очень похожа на русскую «Ё». Нет, пусть будут две местные «Ё».

Мысленное усилие, клавиатура послушно свернулась. Великолепно, Виант самодовольно улыбнулся. Надпись осталась точно над кладовкой. Вот теперь она никуда не денется. Ну а что дальше?

Виант лениво перевернулся на другой бок. В принципе, план предельно ясен и так. У него есть база и запас еды. Так что следующей ночью можно смело отправляться в путь, куда указывает путеводная стрелка виртуального компаса. Как знать, может быть в том направлении отыщется главная задача игры. А она должна быть по определению. Виант тихо вздохнул, ещё бы понять, какая именно.

Тепло, сухо, уютно. Довольный желудок занят перевариванием пищи. Виант задремал. Запах сосисок навивает приятные сны. Неожиданно щёлкнул замок. Виант рывком перевернулся на лапы. Тело напряглось, а глаза принялись судорожно оглядываться по сторонам.

Впредь надо быть умней, Виант бухнулся обратно на мягкую и чистую перчатку. Ложная тревога. Во внешнем мире наступило утро, хозяин общепита вернулся в свой кабинет. Виант навострил уши – да, точно. Знакомый грубый голос уже на кого-то орёт, может даже матом. Впрочем, Виант вытянулся во весь рост, ничего страшного. Не нужно обращать внимание, у людей начался день, а у крыс ночь.

Глава 12. Тёмный лес с лисами и совами

Треск дверного замка словно горн в пионерском лагере. Виант бодро вскочил с импровизированной постели как ошпаренный. Тело напряглось, лапы чуть пригнулись, а сердце принялось в ускоренном ритме гонять по венам кровь. Ещё миг… Дай только повод, и Виант сорвётся в сторону спасительной дыры между деревянными брусками. Только зачем бежать? Виант сел на задницу.

Всё нервы проклятые, а это всего лишь хозяин общепита вышел из кабинета и запер за собой дверь. На всякий случай Виант навострил уши… Ничего, по ту сторону тонкой фанеры тишина. Ни шагов, ни ругани, ни шелеста сдвигаемых стульев.

Постепенно Виант успокоился, лапы несколько расслабились. А теперь развернуть внутренний интерфейс игры. Символы в правом нижнем углу, по идее, должны быть местным временем. Вполне логично, только напрягает количество символов. Всего пять: два, точка и ещё три. Что это? Количество часов? Минут? Секунд? Хотя на секунды никак не тянет. Эх, Виант свернул внутренний интерфейс игры, нужно, кровь из носа нужно, учить местный язык, но упорно не хочется. Упрямая душа до последнего надеется обойтись без всей этой тягомотины. Ведь как не старайся, а изучение местного наречия неизбежно затянется на месяцы, а то и на год. И все эти месяцы, а то и целый год, ему придётся прожить в крысиной шкуре. Бррр! Как знать, может быть как раз сегодня ему повезёт выбраться из этого дурдома.

Кабинет владельца оказался шумным местом. Однако ни громкий голос, ни шаги, ни противный зуммер местного телефона не помешали как следует выспаться. Вот, только, Виант припустил со всех лап, компьютерная игра реальней некуда. Здесь существует не только потребность спать не меньше восьми часов в сутки, а ещё регулярно облегчаться самым натуральным образом. Знакомой тропой Виант быстро добрался до туалета и запрыгнул в раковину. Вообще-то, как крыса, он может гадить где угодно. Настоящие крысы так и делают. Но Вианту не захотелось терять последние крохи его человеческой натуры.

После водных процедур Виант наведался в кладовку женщины-крысы. Треугольный кусок душистого сыра благополучно простоял весь день за квадратной ножкой металлического шкафчика. Конечно, по уму в первую очередь нужно съесть сосиски, пока они не испортились, но Вианту захотелось разнообразия. Тем более для разнообразия имеется одна очень серьёзная причина.

Сыр, даже самый обычный и дешёвый, был очень редким гостем в столовой колонии «Облако». А когда-то на воле Виант очень любил перекусить на скорую руку бутербродами с сыром. Особенно если его порезать большими кусочками. А здесь, в игре, коль подвернулась такая возможность, грех её упустить. Виант с упоением вгрызся в мягкий, с дырочками, душистый сыр.

Желудок по самое не хочу забит едой и водой. Виант, словно пьяный, то и дело пошатываясь на ходу, с немалым трудом вскарабкался по бетонной стене до узкого подоконника маленького подвального окошка. Отправляться на полный желудок в путешествие, когда, к гадалке не ходи, придётся не только бегать, а ещё и удирать, не лучшее решение. Только, увы, с собой не получится унести ни крошки невероятно вкусного сыра или сосиски. Как бы не хотелось идти налегке, но забитый под завязку желудок – единственный возможный вариант. Иначе большую часть ночи придётся тупо потратить на поиск еды.

Щель в стальной сетке словно портал в потусторонний мир, хотя отчасти так оно и есть. Виант осторожно высунул наружу нос. Переулок между домами погружен во тьму. Лишь редкими одиночными островками света сияют фонари над дверными косяками. Виант потянул носом и навострил уши – никого и ничего.

Ни людей, ни собак, ни кошек в тёмном переулке не видно и не слышно. Виант в нерешительности переступил с лапы на лапу. Боязно, всё равно боязно, пускаться в путь по открытой всем ветрам поверхности. Воспалённое воображение тут же нарисовало перед внутренним взором свирепые собачьи морды и острейшие кошачьи когти. Особенно, почему-то, пугают женщины, которые дико орут и швыряются туфлями. Виант невольно поёжился, получить каблуком по хребту очень не хочется.

Да сколько же можно пугать самого себя! Виант рывком выскочил из подвального окошка, сетка тихо брякнула за спиной. Злость на собственную трусость и нерешительность разлилась по телу расплавленным свинцом. Уж лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Как говорят в подобных ситуациях бывалые люди: будут бить, будешь плакать.

Узкий переулок уходит вдаль. Виант приподнялся на задних лапах. Впереди яркими огнями светит улица. Изредка рёв легкового авто нарушает тишину. Виант развернул внутренний интерфейс игры, стрелка виртуального компаса указывает точно по переулку. Было бы хуже, если бы она ткнулась в глухую стену. Виант свернул внутренний интерфейс игры, но и бежать сломя голову в «светлое будущее» тоже не стоит. Кто его знает, где это самое «светлое будущее» находится.

Опыт компьютерных игр пригодился и здесь. Уж сколько ему пришлось побегать по виртуальным полям сражений. Прежде, чем выскользнуть из-под призрачного прикрытия подвального окошка, Виант наметил следующее укрытие – мусорный бак у соседней двери. Призраком и серой тенью Виант заскользил вдоль стены.

Перекатами и перебежками, от укрытия к укрытию, словно по полю боя, над которым во всю свистят пули и снаряды, Виант добрался до конца переулка. Новое гораздо более серьёзное препятствие. Проезжая часть ярко освещена уличными фонарями, чёрный асфальт блестит как стеклянный. Ужас-то какой, глаза судорожно метнулись из стороны в сторону. Как же много открытого пространства.

По проезжей части проскользнула одинокая легковушка. Виант проводил её глазами. Рёв мотора быстро стих вдали, а вместе с ним рухнул ещё один стереотип. Вианту до самого последнего момента казалось, что уж автомобили в этой чёртовой компьютерной игре должны быть такими футуристическими. Ну, там, узкие и длинные, может даже на двух колёсах. А то и вообще без колёс на какой-нибудь антигравитационной подушке. Ничего подобного!

Рёв мотора, Виант стрельнул глазами. В противоположную сторону промчался ещё один автомобиль, самая обычная легковушка. Четыре колеса и четыре дверцы, две фары, аэродинамические обводы серо-стального кузова. На первый взгляд хорошо знакомая «Лада Веста». Разве что дизайн немного чудной, а сзади, над бампером, незнакомый логотип автопроизводителя. Впрочем, невероятная схожесть с земными моделями вполне объяснима. Легковой автомобиль в первую очередь функционален. Раз нет никакой революционной разницы в техническом уровне между реальным миром и виртуальным, то и автомобили схожи.

Виант ещё раз стрельнул глазами в обе стороны – никого и ничего. Лишь далеко-далеко по тротуару плетутся две фигуры, наверное, парочка загулявших друзей. Да и через перекрёсток по правую руку проскочила ещё одна легковая машина.

Ладно, хватит глазеть по сторонам. Виант вытянул шею – то, что нужно. На противоположной стороне, возле синего ящика, припаркован семейный автомобиль почти маскировочного камуфляжного цвета. Главное, не суетиться. Но прежний план неторопливой походкой пересечь проезжую часть улетел к чёртям, едва передние лапы коснулись прохладного асфальта. Против собственной воли Виант стрелой рванул через дорогу. От усердия из ушей едва не повалил пар.

Спринтерский забег на самую короткую дистанцию закончился под днищем припаркованного автомобиля. Виант перевёл дух. На дороге машин нет, на тротуарах пешеходов нет и в ближайшие минут пять и не предвидится. А сердце колотится так, будто пересёк улицу в разгар часа-пик, причём хвост отдавили не меньше пяти раз. Виант печально улыбнулся, вот уж никогда не думал, что эта самая игра даже в самых простых ситуациях доставит ему массу эмоций.

Опыт, это такая зараза, который накапливается помимо воли. К тому же эмоции имеют свойство перегорать. Причём сильные эмоции перегорают в первую очередь. После стремительного забега через пустую проезжую часть ещё один переулок между трёх-четырёх этажными домами больше не кажется ущельем ужасов, где за каждым мусорным баком притаилась собака, а на каждом подоконнике дежурит голодая кошка. Хотя, конечно, терять бдительность всё равно не стоит.

В три прыжка Виант перемахнул через тротуар. Как же хорошо, что и этот переулок тянется точно по направлению стрелки виртуального компаса. Виант свернул внутренний интерфейс игры. Мелочь, а приятно. Проверенным методом, от укрытия к укрытию, от мусорного бака к бетонной лестнице или к тёмному углу, Виант углубился в переулок.

Вместе с темнотой на улицы города опустился холод. Виант неприятно поёжился. Наверно, здесь и в самом деле наступила осень. Воздух в переулке не просто холодный, а жуть как холодный.

Рывок через очередное бетонное крыльцо. Виант затормозил перед подвальным окошком. Знакомый шум людских голосов и приглушённая музыка сочатся через щели в окнах и двери. Виант поднял голову, ещё один общепит? Только почему так холодно? Аж мороз по коже, будто нырнул под ледяной водопад. Виант тихо дыхнул. Ну вообще ни в какие ворота, из рта вырвалось белесое облачно пара. Или и в самом деле нырнул?

Здесь что-то не так. Виант поднял глаза. На высоте третьего этажа, как раз над глухой стеной без окон, из широкой прямоугольной трубы струится холодный, до жути холодный, воздух. В свете редких фонарей можно заметить, что раструб специально изогнут вниз. Белесый парок вовсе не стремится подняться в небо, а, наоборот, льётся на землю. Температура воздуха едва ли больше ноля. Даже для начала осени это слишком мало.

Так и замёрзнуть недолго. Виант торопливо пробежался вдоль стены и забрался под очередной мусорный бак. Странное дело? На этот раз будто нырнул в тёплую воду. Из рта больше не вылетают облачка белесого пара. Под мусорным баком температура воздух заметно выше, градусов десять, если не все пятнадцать. Как? Как подобное вообще возможно?

Любопытство – страшная вещь. Если его не удовлетворить, то так и будет преследовать, как надоедливая мошкара в тёмном лесу. Виант высунул голову из-под мусорного бака. Точно, и как только сразу не заметил? Из широкой вентиляционной трубы с раструбом вниз стекает не какой-то белесый парок, а очень холодный воздух. Дальше – больше. У следующего дома, и у дома напротив и далее по обоим сторонам в переулок выходят вентиляционные трубы. Где-то прямые, где-то квадратные, где-то круглые. Общее у них всех одно – загнутые вниз сливы.

Что за бред? Передними лапами Виант протёр глаза. Это что же получается? На чердаке каждого дома, буквально каждого, стоят мощные кондиционеры, которые в прямом смысле охлаждают воздух в переулке. Не-е-е… Точно бред.

Хотя… В голову закралось смутное подозрение. Виант выбрался из-под мусорного бака с противоположной стороны и как будто опять нырнул под ледяной водопад. Возле очередной глухой стены без окон, из очередной вентиляционной трубы с загнутым вниз сливом стекает до жути холодный воздух. Но зачем? Виант рванул дальше. Это же… Это же колоссальный расход энергии. Любой школьник знает, что для охлаждения требуется гораздо больше электричества, нежели для нагрева. Иначе говоря, если пересчитать на градусы, электрическая плитка потребляет меньше мощности, нежели равный его по киловаттам холодильник. А тут едва ли не ледяной воздух сливают на улицу словно отходы какие-то. Это что? Глюк игры такой?

Да какая разница. Виант мысленно махнул рукой и припустил дальше по тёмноту переулку. Глюк это или нет, главное, чтобы не помешало ему пройди игру до конца. Что, между прочим, само по себе ох как непросто. Виант замер перед очередным бетонным крылечком в две ступеньки. Всё, приплыли, дальше пути нет, это тупик.

Торчать у всех на виду и пялиться на запертую дверь словно баран на новые ворота опасно, Виант торопливо нырнул под ближайший мусорный бак. На душе на медленном огне вскипела злость. И как только сразу не сообразил? Этот же переулок является зеркальной копией того, где игра выбросила его в этой виртуальности. Неширокий проход меду двумя рядами трёх-четырёх этажных домов упёрся в тупик. Чего и следовало ожидать, если бы он хоть немого задумался о принципе застройки этой части города.

Здесь же тот же принцип застройки, что и в Лондоне, столицы Великобритании. Точнее, его исторической части времён Шерлока Холмса. Два ряда домов, между которыми узкий переулок, причём последний дом «затыкает» его. Два таких комплекса проездами в переулки выходят на улицу, как правило не самую главную. Виант выглянул из-под мусорного бака. Точно, так сама улица, которую он пересёк, и есть не самая главная. Тогда как парадные фасады домов обычно смотрят на более большие и важные улицы. Нужно признать, что подобная планировка обладает своеобразной практичностью, ибо позволяет впихнуть на меньшую площадь большее количество домов. Именно этим и славятся старые города Великобритании.

Может, попробовать через дом, прямо через подвал? Виант повернул голову. Если судить по опрятной двери со свежей краской и некому подобию маленькой клумбы на окне третьего этажа, этот дом жилой. Виант медленно и осторожно прошёлся вдоль стены, крысиной нос едва ли не прямом смысле прощупал старые кирпичи всё того же ядовито-жёлтого цвета. Ничего. Вообще ничего. Ни одной дырки, ни подвального окошка. Виант в раздражении развернулся на месте. Кем бы не был владелец этого дома, но он хорошо следит за собственной недвижимостью.

Конечно, если поискать в домах по соседству, то обязательно найдётся хотя бы одна крысиная тропа – это аксиома, а то и догма. Но-о-о… Виант бросил взгляд вдаль по переулку. Это всё время, время и ещё раз время. Сколько придётся блуждать по подвалам? Час? Или все десять? А если не повезёт наткнуться на местного альфа-самца, а если хорошего увесистого болта под лапами в нужный момент не окажется? О последствиях крысиной драки без правил не хочется и думать. Нет, Виант машинально кивнул, будет проще и гораздо быстрей выбраться из этого тупика и двинуться по внешней улице. Благо открытое пространство над головой больше не вселяет былой ужас, да и улицы с каждым часом пустеют всё больше и больше.

Рокот машины и голоса людей фугасными снарядами взорвали цепочку рассуждений. Виант со всех лап метнулся под ближайший мусорный бак и забился в узкое пространство между стальным колесом и стеной дома. Рефлексы, конечно, вещь хорошая, но не помешает выяснить, что это было?

Виант насторожённо выглянул из-под стального колеса. Понятно что: по переулку со стороны улицы приближаются двое людей. В свете ближайшего фонаря удалось разглядеть их лица – обычные люди. Тот, что слева, парень лет двадцати пяти – тридцати. Второй заметно старше, ближе к пятидесяти. На обоих плотные тёмно-зелёные спецовки. На груди, руках и ногах то и дело вспыхивают светоотражающие полосы.

Ого! Вот это да! За людьми медленно и насторожённо ползёт большая машина. Это же, Виант прижался задом к кирпичной стене. Это же мусорщики. Огромный мусоровоз пятится задом. Люк для приёма мусора распахнут настежь. Издалека, да ещё в потёмках, его легко принять за пасть исполинского чудовища с прямоугольным лбом. Зубов нет, зато сам проём зияет потусторонней чернотой. Мусорщики оживлёно болтают между собой и, по ходу движения, сдвигают с дороги грузовой машины мусорные баки.

Вот же попал, Виант распластался на холодном асфальте. Похоже, мусорщики так работают: сперва машина задом заезжает в узкий переулок до самого тупика, и лишь после рабочие начинают опрокидывать в её прожорливое нутро баки с мусором.

Опрокидывать? Виант резко поднял голову. А это значит, что они сдвинут с места и перевернут все без исключения мусорные баки. Нужно бежать! Лапы затряслись от напряжения. Только куда бежать? Виант ткнулся носом в стальное колесо. Поздно бежать, мусорщики рядом совсем.

Да что б вас всех? Словно стрела из лука, Виант метнулся в самый дальний угол и рухнул пузом на холодный асфальт. Одна надежда – люди жутко невнимательны. Если не шевелиться, не пищать и вообще прикинуться ветошью, то мусорщики его не заметят. Они же не на крыс охотятся, а мусор собирают.

Рациональный разум как может сыплет фактами, доводами и доказательствами. Суть у всех одна – лежи смирно, не дёргайся и всё будет хорошо. Но душа, один хрен, забилась от страха в левую пятку. Люди! Люди! Огромные живые люди в массивных ботинках с высокими голенищами и толстыми каблуками подошли едва ли не вплотную. Достаточно одного взгляда, даже одного неловкого шага в сторону, чтобы… Страх, словно злой волшебник, едва ли не в прямом смысле, превратил Вианта в неподвижный кусок чёрной ветоши.

А людям и в самом деле нет никакого дела до перепуганной крысы. Молодой работник ловко подкатил мусорный бак к зеву машины. Одновременно его более зрелый напарник подтащил второй бак с противоположной стороны. Мусоровоз довольно заурчал, когда две кучи вонючего мусора скрылись в его бездонном чреве.

Работники не церемонятся с частным и муниципальным имуществом. Пустые мусорные баки глухо ткнулись в кирпичные стены. Виант тут же метнулся вперёд и забился в узкое пространство за стальным колесом. Пронесло!!! Вздох облегчения словно скинул с плеч тяжеленную гору. Пусть люди стали ещё ближе, буквально в полуметре, зато теперь они точно ничего не заметят.

Молодой рабочий что-то негромко крикнул. Большой, тяжёлый мусоровоз сдвинулся с места. Причём, от удивления Виант едва не вывернул уши наизнанку, на удивление тихо, хотя его мощный мотор взвыл от напряжения, когда грузовик тронулся с места. В голове крутанулись весьма подозрительные мысли. Виант потянул носом до упора, едва не надулся как воздушный шарик. Ничего, вообще ничего. Большой и тяжёлый мусоровоз так и не выбросил из-под себя никаких выхлопов. Виант старался как мог, однако его нос так и не учуял ни горелой солярки, ни бензина.

Удивление и любопытство поднатужились и дружно вытолкнули из души страх. Без прежней робости Виант перебежал под защиту переднего стального колеса. Охренеть! У мусоровоза ни сзади, ни сбоку не видно ничего, что хотя бы отдалённо напоминало выхлопную трубу. Двигатель большой и тяжёлой машины работает как… В голове шарики с треском столкнулись с роликами. Движок мусоровоза работает как трамвай. Точно! Как экологически чистый трамвай на электричестве. Неужели и этот далеко не миниатюрный мусоровоз работает на электричестве? Догадка тут же подтвердилась, когда грузовик остановился: несомненно мощный мотор тут же стих, будто водитель заглушил его. Никакого мерного урчания бензинового или солярного движка на холостых оборотах.

Голова кругом, Виант прижался виском к стальному колесу. Так и свихнуться недолго. Прогулка по ночному городу развеяла последние надежды и сомнения: между игровой виртуальностью и реальностью нет принципиальной разницы. В смысле, подавляющей технологической разницы. Да, дизайн немного другой. Да, язык напрочь незнакомый. А милая сердцу современность с её электрическими лампочками, легковыми автомобилями и даже мусорными баками. И вот только что выяснилось, что всё не так просто.

На Земле хватает электромобилей. Только крутой дизайн, лёгкое управление и возможность за пять секунд разогнаться до сотни километров в час скрывают нелицеприятный факт – всё, на что годятся электромобили, так это катать праздных богачей. На Земли до сих пор не создали ни одного массового, недорогого и практичного автомобиля чисто на электричестве. В лучшем случае это гибриды, у которых под капотом спрятан всё тот же старый, добрый бензиновый движок. Причина одна – у всех существующих на Земле аккумуляторов слишком маленькая ёмкость.

В самом электродвигателе и в системе управления им нет ничего сложного. Так мало кто из простых обывателей знает, что на самом деле огромные карьерные самосвалы работают на электричестве. Просто у них под капотом мощный дизельный движок вращает не карданный вал, а генератор. И уже электродвигатель через редуктор передаёт вращающий момент на колёса. Именно по этой причине ни одному даже самому тупому журналисту или самому «продвинутому» блогеру не придёт в голову назвать карьерные самосвалы электрическими.

Слабые аккумуляторы до сих пор не позволили создать на Земле хотя бы маленький грузовой автомобиль. Здесь же, в компьютерной игре, самый обычный и далеко не самый новый мусоровоз работает на электричестве.

Между тем коммунальщики продолжают собирать мусор. Минут через пять-десять они опустошат все контейнеры в этом переулке. Виант тряхнул головой. Что это? Ещё один глюк игры? Второй подряд в одном и том же переулке? Как-то не верится. Тогда, Виант поднял взгляд на ненормальную вентиляционную трубу с раструбом вниз, в игровой реальности существует как минимум два очень серьёзных отличия от реальности. Кстати, Виант нахмурился, а в чём, собственно, состоит смысл игры?

Молодой рабочий лихо оттолкнул последний уже пустой мусорный бак. Мусоровоз с рёвом выкатил на улицу и скрылся за поворотом. В тёмном переулке вновь повисла тишина. Можно и нужно выбраться из-под мусорного бака, найти обходной путь и двинуться дальше. Только, только… Казалось бы банальная мысль едва ли не в прямом смысле приклеила Вианта к холодному асфальту.

Смысл? Какой смысл в этой компьютерной игре? Ведь не забавы ради, не прикола ради жутко продвинутые инопланетяне спрятали в горах Алтая огромный и сложный компьютер. Ведь должен быть какой-то смысл, обязательно должен. Причём очень большой и очень важный, в полном соответствии со вложенными силами и средствами. И того и другого, Виант покосился на собственную лапу, пришельцы вбухали очень и очень много. Ни один дурак не будет хранить обычное куриное яйцо в бронированной ячейке в подвале крутого банка.

Ладно, все эти досужие рассуждения годятся для посиделок возле телевизора с кружкой пива и тарелкой чипсов в перерывах на рекламную паузу. Виант выбрался из-под мусорного бака. Сейчас перед ним гораздо более простая и насущная задача – добраться до того самого места, куда указывает стрелка виртуального компаса. Причём очень желательно добраться целым и невредимым. А дальше видно будет. Если на то пошло, то что он знает об этом мире? Виант с ходу обежал очередное бетонное крылечко в две ступеньки. Если разобраться, то ничего не знает, кроме двух переулков и одного общепита. То, что местные люди и автомобили до слёз похожи на людей и автомобили на Земле, ещё ничего не говорит. Под одинаковыми куртками могут быть совершенно разные рубашки.

Опыт прибавляет смелости и скорости. Буквально через пару минут Виант выбрался из переулка и вновь забрался под припаркованный возле синего ящика автомобиль. Кстати, отличная возможность проверить собственное предположение.

В реальности Виант никогда не был любителем легковых автомобилей. Для него они всегда были всего лишь средством передвижения и не более того. Никакой крутизны, никакой заманухи для тёлок. Отец, правда, тихо грустил и обижался, когда Виант не торчал вместе с ним в гараже в смотровой яме под любимой «четвёркой». Однако, пусть и в самых общих чертах, Виант всё же знает устройство легкового автомобиля и как он работает.

Это должно быть где-то здесь. Виант принялся пристально разглядывать замызганное грязью днище припаркованного автомобиля. Ни малейшего намёка на выхлопную систему, никаких изогнутых трубок и плоской коробки глушителя. Нет ничего, чтобы можно было бы принять за карданный вал. Зато между задними колёсами висит некий стальной бочонок весьма и весьма похожий на электродвигатель. Виант приподнялся на задних лапах. Точно электродвигатель: на боку «стального бочонка» висит небольшая квадратной коробка, в которую ныряют три толстых провода.

Ну да, Виант опустился на задницу. Самый обычный асинхронный электродвигатель. Выше, в плоской чёрной коробке, должна быть система управления. Мощные транзисторы позволяют менять частоту перемённого тока, тем самым водитель управляет скоростью вращения электродвигателя. Система простая и надёжная.

Никогда не знаешь, где может пригодиться игровой опыт и какой именно. С особенностью планировки исторической части Лондона Виант познакомился, когда играл в «Шерлока Холмса». А потому он не повторил прежней ошибки и не застрял в очередном тупиковом переулке. Вместо этого, буквально через квартал, Виант вышел на широкую улицу, что как раз шла в нужном ему направлении. А ещё через два квартала Виант что было духу перебежал через очередную улицу и… И город закончился.

За декоративным забором из литого чугуна раскинулся парк. Ровные ряды берёз и елей, аккуратно подстриженные кусты сирени, бетонные скамейки, асфальтированные тропинки и железные урны. Фонарей, почему-то нет, но это даже к лучшему. Бежать в траве под прикрытием кустов куда как приятней и безопасней. Не нужно постоянно озираться по сторонам и сверкать голым хвостом на асфальтированных пяточках. Правда, стрелка виртуального компаса дороги не разбирает. Вианту то и дело приходится петлять по дорожкам, тропинкам, а то и пробираться через газоны напрямик. Но это всё мелочи.

Через две-три сотни метров городской парк закончился. К собственному ужасу Виант догадался об этом далеко не сразу. Сперва исчезли асфальтированные дорожки с бетонными скамейками. Чуть позже кусты сирени стали расти где попало и тянуть во все стороны необрезанные ветки. И лишь когда под лапами зашуршал ковёр из прелых листьев и хвои, Виант наконец-то остановился. Только тогда до него дошло, что он оказался в самом настоящем лесу. Исчезли даже протоптанные людьми узкие тропинки. Над головой зашумели густые кроны то ли берёз, то ли осин. Травы и той почти нет. От земли понесло прелой сыростью.

Вот же угораздило, Виант, на всякий случай, перебрался под призрачную защиту толстых корней. Что же делать? Стрелка виртуального компаса как ни в чём не бывало указывает вперёд и только вперёд. Впрочем, если разобраться, то цель игры не обязательно должна быть в жилом доме или в центре какой-нибудь городской площади. Она вообще может быть где угодно, в том числе и в густом лесу. Эх, была не была! Виант перемахнул через толстый корень и двинулся дальше.

Как истинный сын асфальта, за всю свою жизнь Виант считанное количество раз бывал в самом настоящем лесу. А в нём же, только глубокой ночью, никогда. По дорогое всё чаще и чаще начали попадаться сосны, живые и мёртвые, сухие веточки с рыжими иголками в потёмках похожи на загребущие руки с острыми когтями. Путь всё чаще и чаще перегораживал валежник, палые стволы деревьев с трухлявой сердцевиной и гирляндами белесого мха. И ночь, глухая ночь, то и дело давала о себе знать. Цветное зрение всё чаще и чаще сползало в чёрно-белый режим. Яркие уличные фонари остались далеко за спиной, а небо над головой затянули серые тяжёлые тучи.

Очередной бугорок. Лапы слегка проскользнули по слою прелой листвы. В ноздри шибанул запах крови. Виант в ужасе дёрнулся под защиту толстого корня и плюхнулся на живот. Если повезёт, то его не должны заметить. В голове вспыхнуло запоздалое озарение: если разобраться, то в лесу гораздо опасней, нежели в городе. В чащобу вполне могут забрести бездомные кошки и собаки. Чего уж говорить о коренных обитателях леса. Лисы и совы явно не откажутся от возможности закусить упитанной крысой. Лапы похолодели, а в животе заурчало. А ещё здесь могут водиться змеи, рыси. Виант где-то слышал, что даже волки не брезгуют свежей крысятиной.

Виант что было сил стукнулся лбом о толстый корень. Боль слегка отрезвила. Не стоит раньше времени накручивать самого себя. Паника – плохой советчик. Пока он жив и цел. Главное же, пока на него никто не покушается. Всё воображение проклятое. Какие лисы? Какие змеи? Это другой, совсем другой мир, виртуальный. Хотя… Холодок ужаса проскользнул между ушей, Виант пугливо огляделся по сторонам. Если местная архитектура до рези в глазах напоминает Лондон, почти родной, то…

Высоко над головой ухнула сова. Виант дёрнулся всем телом. Сознание буквально в последний момент заставило рухнуть в пахучую лесную подстилку, а не рвать когти в темноту в неизвестном направлении.

Виант с трудом перевёл дух. Вот тебе и виртуальный мир. Впрочем, вполне логично: если инопланетяне оставили свой супер-пупер компьютер на Земле, то никто и ничто не запрещало им перенести в виртуальный мир земную флору и фауну. Вот почему здешний лес так похож на лес в средней полосе России. А это значит, что здесь запросто могут водиться и совы, и рыси, и змеи, даже ядовитые. Впрочем, Виант повел носом, запах свежей крови по-прежнему упрямо лезет в ноздри.

Страх постепенно отступил, верх взяло любопытство. Виант приподнялся на лапах. В конце концов только знания помогут ему выжить в этом мире. Вряд ли на той стороне сосны сидит дикая собака, у которой с клыков капает кровь. Виант сидит под прикрытием толстого корня минуты две-три, а с той стороны до сих пор не слышно ни шорохов, ни визгов. Лишь ветер над головой монотонно и лениво колышет ветви старой сосны.

Виант осторожно перелез через толстый корень. Нервы словно до предела натянутые струны. В густой тени очень вовремя включилось ночное зрение. Виант качнул головой. Да-а-а… Зайчику не повезло в самый последний раз. В примятой лесной подстилке валяется кусок серой шкурки и откусанное длинное ухо. Рядом почти сухая лужица крови. Чуть в стороне во влажной земле остался характерный отпечаток лисьей лапы.

Ну его к лешему, Виант осторожно двинул назад под защиту толстого корня. От страха шерсть на загривке встала дыбом. Сама судьба, или кто там за неё, послала ему весьма и весьма наглядное предупреждение об опасности. Лиса только что закусила зайчиком. Вряд ли она откажется от десерта в виде крысы. На всякий случай Виант по широкой дуге обежал место трагедии. Не дай бог ненароком вляпаться в кровь и самому провонять кровью.

Смотреть научно-популярные передачи по телевизору очень полезно. Запах крови универсален. Если хищник, да хоть та же лиса, учует кровь в крысином следе, то, в самую первую очередь, подумает о подранке, о лёгкой добыче. И тогда хищник непременно пойдёт по следу.

Стрелка виртуального компаса гораздо эффективней стрелки обычного магнитного компаса ведёт через тёмный лес. Виант быстро приноровился прямо на ходу разворачивать внутренний интерфейс игры и уточнять направление. А уточнять его нужно едва ли не каждую минуту. Кто бы мог подумать, но в тёмном лесу и в самом деле легко заплутать. Буквально через десяток шагов направление сбивается на десяток градусов. Даже крошечный крысиный рост то и дело заставляет Вианта огибать толстые корни, пни и валежник. Если постоянно не уточнять направление, то через километр можно запросто повернуть в обратную сторону. А ещё «предупреждение от лисы» упорно не идёт из головы. Город, как оно выяснилось, гораздо привычней и гораздо безопасней.

Кусты исчезли напрочь, зато под лапами всё чаще и чаще хлюпает холодная вода. Да и деревья растут не так густо как прежде. Берёзы и клёны исчезли окончательно, зато вовсю разрослись высоченные сосны. Виант поднял голову, или они только кажутся высоченными из-за его малого роста?

Пятачок относительно сухой земли. Виант забрался на небольшой бугорок и без сил плюхнулся на пузо. Надо передохнуть. Он и раньше, в теле человека, особой выносливостью не отличался, а теперь, в образе крысы, и подавно. А сколько ему удалось пройти километров? Да кто его знает.

Всё, привал окончен, Виант с трудом поднялся на лапы. А это что такое? Буквально в пяти метрах от него высокой стеной поднялся камыш. Это же… Виант наморщил лоб. Это же болото! Настоящее болото. Его путь упёрся в болото. Неужели такое возможно?

Обычно создатели компьютерных игр не стремятся чересчур осложнить игрокам жизнь. Существует некая грань, за которой трудности и сложности, которые повышают интерес к игре, превращаются в нудную скукотень. Но можно ли приложить к компьютерной игре инопланетян неписаные правила коммерческих компьютерных игр? Виант недовольно поморщился. Очень интересный вопрос. Знать бы на него ответ.

Стрелка виртуального компаса завела в болото. Виант всю ночь тупо следовал за ней. Следовал даже тогда, когда забежал в тупик и пережил массу эмоций от встречи с муниципальными мусорщиками. Следовал, когда закончился городской парк и начался дикий лес. Даже смерть зайчика его не остановила. А кто сказал, что цель игры будет в пределах одного ночного перехода? Да и вообще, что он знает о расстоянии, которое нужно преодолеть? Виант глухо фыркнул, будто наступил на собачью кучку. Ничего он не знает, если разобраться.

Может, Виант поднял глаза, сменить стратегию? Над головой как раз шумит высокая сосна. Длинные широкие ветки будто машут руками. Пусть сейчас ночь, однако её всё равно нельзя назвать непроглядной. Через дыры в серых тучах время от времени проглядывает местная луна. Крысиный рост крайне затрудняет обзор местности, зато крысе гораздо легче залезть на дерево.

Опыт двухсуточной жизни в крысином теле пошёл на пользу. Виант без проблем забрался прямо по отвесному стволу. Маленькие острые коготки легко цеплялись за толстую слоистую кору. Для ещё лучшего обзора Виант не поленился забраться как можно выше. Где-то на середине ствола остался короткий пенёк. Когда-то, лет десять назад, ветка обломалась. Вместо неё осталась крошечная площадка.

– Да чтоб вас всех, – тихо, но очень зло, выдохнул Виант, хотя, конечно, на самом деле из пасти вырвался лишь жалкий крысиной писк.

Прямо под сосной раскинулось обширное болото. Стена камышей протянулась от берега на добрую сотню метров, а прямо за ней началась непроходимая топь. В свете местной луны редкие кочки мерцают белыми шапками мха. Ещё дальше болото плавно перешло в озеро. О размерах самого озера можно только догадываться. Скудного света местной луны не хватает, чтобы высветить противоположный берег. Да и серые тяжёлые тучи опять затянули небо плотной пеленой. Виант крепче ухватился лапами за обрубок ветки. Вряд ли цель его путешествия находится точно по середине заболоченного озера.

Перед глазами мелькнуло что-то тёмное. Виант инстинктивно вжался в обрубок ветки, коготки на лапках ещё глубже впились в шершавую кору. Над гладью непроходимой топи бесшумным призраком проскользнул птичий силуэт. Сова, не иначе. Вряд ли ночная хищница откажется от возможности закусить глупой крысой, которой взбрело в голову залезть на сосну. Виант глянул вниз, ствол уходит в темноту. Не, лучше спуститься.

Бывалые альпинисты не зря говорят, что спуск гораздо сложней подъёма. Виант аж пискнул от натуги. Спуститься головой вниз не получилось в принципе, он не белка, не умеет так сильно выворачивать лапы. Словно пьяный паук, голым хвостом вниз, Виант с трудом сполз на землю. На самом последнем метре коготки на левой задней лапе всё равно не сдюжили. С тихим писком Виант кубарем рухнул в прелую сырую хвою.

Всё познаётся в сравнении. Виант старательно отряхнул с себя прошлогодние иголочки. На земле гораздо безопасней. По крайней мере сова не сможет просто так спикировать на него сверху и схватить за загривок. Главное, как можно меньше находиться в простреливаемом пространстве. Только, Виант повесил голову, что же ему делать?

Пока же Виант твёрдо уяснил одно – тупо следовать за стрелкой виртуального компаса нельзя. Если его не засосёт трясина и не поймает сова, то у него точно не хватит сил переплыть озеро, в котором полно холодной воды. Как и в любой компьютерной игре стрелка виртуального компаса указывает на цель, а не предписывает кратчайший до неё путь. Впрочем, в иконке виртуального компаса имеются какие-то цифры. Хвост на отсечение, это расстояние до цели. А это мысль!

От нетерпения жжёт лапы, Виант развернул внутренний интерфейс игры. Вот и виртуальный компас, над белесым кругом восемь символов. Маленькая точка разделяет их на две группы на пять и три символа. Логично предположить, что… Виант чуть приоткрыл глаза, до соседней сосны метра четыре – можно рискнуть.

Постоянно держать перед глазами виртуальный компас и при этом двигаться вперёд довольно сложно, но можно. Шаг, ещё шаг, Виант неловко качнулся всем телом. Белесый круг со стрелкой трясётся перед глазами, но не пропадает. Ещё шаг и ещё. Ага! От радости душа запела соловьём, последний символ над белесым кругом мигнул и сменился на другой. Виант тут же оглянулся, внутренний интерфейс игры поспешно свернулся. До корня, до продавленной в палой хвое лежанки, около метра. Отлично, хотя бы приблизительное значение местной длины он теперь знает.

Виртуальный мир населён людьми, у каждого на руках по десять пальцев. Вполне логично предположить, что местные жители пользуются десятичной системой счисления. На заре времён именно собственные пальцы служили человеку самой первой счётной машинкой. Тогда, если три крайних символа принять за метры, то первые пять можно смело принять за километры.

Только не это! От ужаса подогнулись лапы, Виант плюхнулся на лесную подстилку, словно его пронзила пуля вражеского снайпера. До цели, на которую указывает стрелка виртуального компаса, как минимум десять тысяч километров. Виант шмыгнул носом. А если предположить худшее, то может быть все сто тысяч.

В голове запульсировала запоздалая мысль: вот о чём нужно было подумать в самую первую очередь. Даже если до цели всего десять тысяч километров, то просто добраться до неё превращается в отдельную и трудную задачу. И уж тем более чистой воды самоубийство бежать к ней напрямую через болото на четырёх лапах ночью и в дождь.

Серые небеса и в самом деле разразились мелким противным дождиком. По ушам и спине потекли противные холодные ручейки. То, что он крыса, ничуть не избавило его от неприятных ощущений под дождём. К тому же вновь хочется есть. Глупый, крайне глупый, поход на поводу у стрелки виртуального компаса высосал из тела массу сил. В ночном дождливом лесу ему вряд ли повезёт найти кусок душистого аппетитного сыра в тонкой упаковочной плёнке. Как бы не было печально, но ему придётся вернуться в город, обратно на базу в общепите. Либо, Виант повернул голову, лучше сразу утопиться в болоте, чтоб не мучится. Впрочем, свести счёты с жизнью никогда не поздно. Та же стрелка виртуального компаса поможет ему вернуться назад, главное держать её в самом низу белесого круга.

Подумать страшно, как же глубоко он умудрился забраться в чащобу. Виант перевалил через очередную ветку валежника. Задние лапы проскользнули по влажном мху. Дождь, зараза, разошёлся не на шутку. Лужи и раньше то и дело преграждали путь, теперь же большую их часть гораздо легче и быстрей перейти вброд, а если потребуется, то и вплавь. Крысиная шкура и так промокла до самой последней шерстинки.

Бог есть и он заботится о творениях своих. Правда, не всегда так, как хотелось бы этим самым творениям. Вместо асфальтированной дорожки в парке или хотя бы узкой тропинки, Виант свалился в глубокую колею просёлочной дороги. Лапы по самое брюхо увязли в жидкой глине. Бр-р-р! Как противно. Зато на той стороне возвышается высокий забор.

Рифлёное железо изумрудного цвета наглухо перекрыло вид, зато под ним хватает промоин и ям. Виант устало протиснулся через мокрые и жутко холодные стебли травы. По ту сторону забора нашлась кирпичная сарайка, перед которой на какой-то хрен вкопана автомобильная шина синего цвета. Краска изрядно полиняла и местами отвалилась большими лоскутами.

Чего тут рассуждать и думать? Виант сходу вскарабкался на шину. Да это же детский сад. Низенькие аккуратно подстриженные ряды кустов разделяют пространство на игровые площадки с качелями, песочницами и «радугами», полукруглыми металлическими лестницами. То, что Виант сперва принял за кирпичную сарайку, на деле оказалась верандой, где обычно хранятся лопатки, мячи, велосипедики и прочие игрушки. Чуть дальше, за широкой асфальтированной дорожкой, возвышается двухэтажное здание из серого кирпича с большими окнами.

Торчать у всех на виду глупо и опасно, Виант спрыгнул с прикопанной автомобильной шины. Лапы проехались по мокрой траве. Ночь постепенно сдаёт позиции. Небо над головой светлеет всё больше и больше. Скоро утро, вряд ли он успеет добраться до заветного общепита, где за квадратной ножкой металлического шкафчика его ждёт заботливо припрятанный сыр, а за декоративной панелью в кабинете владельца скучают сосиски и шоколадный батончик. От мыслей о еде рот наполнился слюной, Виант торопливо сглотнул. Но делать нечего. Как бы не хотелось, а придётся довольствоваться тем, что висит на талии.

Веранда на детской игровой площадке никак не тянет на гордое звание капитального сооружения. Строители как смогли сэкономили на фундаменте, толстые бетонные шпалы просто сложены на земле. Пучок травы, словно занавеска, прикрыл щель между бетонными блоками. Виант без проблем пролез под веранду.

Очень кстати включилось ночное зрение, мир тут же окрасился в чёрно-белые тона. Виант оглянулся. По крысиным меркам очень даже неплохо и просторно. Сухая земля присыпала слоем опилок. Виант потянул носом. А чего он ждал? Едой здесь и не должно пахнуть.

Передними лапами Виант сгрёб опилки в некое подобие ложа. Под поперечной балкой нашёлся пожелтевший лист бумаги – ещё лучше, матрасом будет. Так и хочется бухнуться на импровизированное ложе, свернуться калачиком и как следует отдохнуть. Только, Виант провёл передними лапами по животу, сперва нужно помыться. Пусть он крыса, но это ещё не значит, что он непременно должен быть грязной крысой. Да и напиться впрок лишним не будет.

Снаружи дождь набирает силу. Длинные капли барабанят по металлической крыше. Вода потоком льётся вниз. Под обломком трубы, который когда-то был полноценным стоком, образовался маленький прудик. Виант напился от души. Раз его ждёт голодная отсидка, то совсем ни к чему страдать ещё и от жажды. Мини-прудик похож на ванну, на дне отсвечивают мелкие цветные камешки. Виант нырнул в прозрачную воду. От холода тут же застучали зубы, зато глина и грязь сошли с шерсти мутными облачками. Для полного счастья не хватает шампуня и тёплого махрового полотенца.

Утро всё ближе и ближе. Дождевые тучи затянули небо и тем самым несколько задержали рассвет. Скоро в детском садике появятся дети, а улицы города заполнят пешеходы и машины. Под верандой Виант тщательно отряхнулся на манер собаки. Вскоре шерсть подсохла и холод несколько отступил. Кучка из старых опилок и жёлтого бумажного листа вместо матраса показалась мягким ложем, особенно когда лапы едва не отвалились от усталости. Дробный стук капель о крышу нагнал долгожданный сон.

Глава 13. На все четыре стороны

Адский грохот тряхнул мироздание до основания. Виант в ужасе вскочил с импровизированного ложа из старых опилок и бумажного листа. Лапы враз включились на четвёртую передачу, тело само рвануло на выход из-под веранды. Лишь возле самой щели между бетонными блоками разум сумел вдавить педаль тормоза до упора. Виант замер на месте, однако кончик носа, один хрен, успел высунуться из-за пучка травы. Виант поёжился, от неприятной мысли прошиб холод: ещё бы секунда и он полностью выскочил бы из-под безопасной веранды.

Что же произошло? Виант залез обратно. На улице светло и во всю гремят детские голоса. Толстые доски над головой ходят ходуном. Ну понятно что, Виант криво усмехнулся. Дети не умеют, да и не любят, ходить тихо. Пробежаться по веранде, когда каждый шаг отдаётся грохотом, куда как приятней и веселей. Нервное напряжение тут же отпустило. Без прежнего ужаса Виант выглянул наружу. Пучок чуть жухлой травы спрятал его словно маскировочная сеть.

Если местное светило не врёт, то время ближе к полдню. Дождь давно закончился. На игровой площадке полностью высохли редкие лужи. Недалеко от веранды, на металлической скамейке, сидит опрятная женщина лет сорока-сорока пяти. Лиловый плащ наполовину расстёгнут, русые волосы собраны на затылке в большой пучок. Воспитательница, строгость буквально въелась в мелкие морщинки на её лице. На игровой площадке вовсю резвятся дети. Виант тряхнул головой, в глазах рябит от разноцветных тёплых рубашек и платьев.

Обычный детский сад, обычная возня ребятишек. Виант плюхнулся обратно на лист пожелтевшей бумаги. Когда-то он сам ходил в подобный и точно так же лепил в песочнице куличики и миниатюрные крепости. Вот только, Виант поднял глаза, грохот над головой такой, что хоть святых выноси. Нечего и думать о полноценном сне. Обидно, конечно. А что делать? Дети гораздо глазастей и любопытней взрослых. Если он попытается перебраться в более тихое место, то на игровой площадке тут же начнётся новая забава под названием «Поймай крысу». Последствия непредсказуемы.

Зато появилось время подумать. Во внутреннем интерфейсе игры Виант развернул карту. «Туман войны» несколько развеялся. Виант слегка уменьшил масштаб карты. Ну да, так оно и есть – блуждания в ночном лесу не прошли просто так. Он отклонился от курса и, вместо городского парка, вышел на этот детский сад. Виант грустно улыбнулся, ну не умеет он ходить по азимутам, совсем не умеет. Да ещё в ночь и ненастную погоду.

С другой стороны карта порадовала: «туман войны» развеялся не только там, где Виант непосредственно прошёл, но и там, куда он успел бросить хотя бы один взгляд. Так, например, два городских перекрёстка прорисовались гораздо дальше, чем он успел реально рассмотреть в ночном городе. Виант вновь увеличил масштаб карты. Конечно, на ней и в помине нет мусорных баков и припаркованных машин. Только здания, только те объекты, которые невозможно сдвинуть с места без помощи мощного бульдозера.

Человек ко всему привыкает, незаметно детский визг и грохот маленьких ножек отошли на задний план. В голове опять всплыл проклятый вопрос – что делать дальше? Раз до места назначения никак не меньше десяти тысяч километров, то волей, неволей, а стратегию прохождения игры придётся менять на корню. Проще говоря, нечего и думать пробежать все эти десять тысяч километров на своих четырёх.

В первую очередь, как не старайся, как не увиливай, а придётся выучить местный язык. Только, опять же, как и каким образом? Вряд ли здесь найдутся языковые курсы специально для крыс.

Над головой опять грохнуло, причём конкретно. Сквозь щели между досками просыпался песок. Виант тряхнул головой. Прямо над ним стоит малыш, топчет ножкой и хохочет во всё горло. Впрочем, вот и ответ – в школе. Виант перевернулся на левый бок. Нужно найти школу, обязательно первый класс, и учиться. Если получится хотя бы в самых общих чертах, хотя бы по диагонали, понять смысл многочисленных надписей игрового интерфейса, то он узнает самое главное – смысл игры и как из неё выбраться.

Желудок недовольно заурчал, Виант сердито хлопнул себя лапой по животу. Вот ещё напасть – жрать хочется. Школу ещё нужно найти, обжиться в ней, отыскать источники еды и воды. Между тем на базе, в общепите, недалеко от места, где он появился, припрятаны такие вкусности. Перед внутренним взором тут же проплыли картинки одна краше другой. Съеденный едва ли на треть кусок сыра за квадратной ножкой под шкафчиком. Сосиски в упаковочной плёнке, мясо у них такое нежное. И шоколадный батончик, особенно шоколадный батончик. В тюрьме со сладким было не очень, обычный сахар-рафинад считался чуть ли не кремовым тортом с яблочной начинкой. А сгущённое молоко так вообще амброзией, пищей богов.

Кстати! В голове яркой вспышкой сверкнула мысль, Виант рывком перевернулся на передние лапы. О том самом месте, где он появился в этой чёртовой игре. Там что-то было, что-то такое, непонятное, но очень важное.

Виант, едва ли не до скрипа мозговых извилин, напряг память. Перед внутренним взором медленно поплыли самые первые секунды в виртуальном мире. Прежде, чем он заметил крысиные лапы вместо рук и ног, прежде, чем осознал пыльный асфальт и ядовито-жёлтые кирпичные стены, у него перед глазами появился полупрозрачный круг виртуального компаса. Да, это был точно он. Но при этом…

Дыхание углубилось, на лбу выступил самый настоящий пот. Виант попытался было смахнуть испарину, только передняя лапа редкой расчёской прошлась по влажной шерсти. Полупрозрачный круг виртуального компаса был, а вот указующей стрелки не было. Точно не было! Вместо неё в центре круга была такого же цвета, в смысле, тоже полупрозрачная, точка.

Иллюзия? Обман? Перезагрузка головного мозга? Виант вновь лёг на левый бок. Может и перезагрузка. Только в глубине души зреет убеждение, что из-за бездомной шавки он едва не упустил что-то очень и очень важное. На карте во внутреннем интерфейсе игры знакомый переулок как и прежде выделяется светлой линией среди чёрного «тумана войны». Что-то с этим местом не так. Нужно, обязательно нужно, будет вернуться туда и проверить. Заодно можно будет как следует подкрепиться. Но это позже.

Глаза машинально глянули на правый нижний угол, где равномерно тикают системные часы. Самый правый символ мигнул и сменился на другой. Виант тупо, словно баран на новые ворота, уставился на незнакомые символы. А ведь это идея. Начать изучение местного языка можно прямо здесь и сейчас. Ну, в смысле, не сам язык, так его числа и цифры.

Мысленный клик по часам, перед глазами тут же развернулся местный календарь. Как и в привычном земном дни сгруппированы по месяцам и неделям. Несложный логический анализ словно взлом шпионского шифра. Первое предположение блестяще подтвердилось – местные жители пользуются десятичной системой счисления. Самый первый день каждого месяца точно цифра «1», второй будет «2» и так далее. Что интересно, единица и ноль один в один похожи на привычные арабские.

Виант перегнулся через край импровизированной постели. Передние лапы торопливо сгребли опилки в сторону. Прямо ногтем на указательном пальце Виант прочертил два столбика: левый – арабские цифры, правый – местные. Простейшая табличка для запоминания и перевода.

О-о-о… Оказывается в местном месяце, причём в каждом, точно тридцать дней. Всего месяцев двенадцать, как обычно. Таким образом в году ровно 360 дней. Местный год всего на пять суток короче земного. Каждый месяц разбит на три недели по десять дней. Если верить красной расцветке, то при последних дня каждой недели являются выходными.

Как именно называется каждый месяц, это ещё только предстоит выяснить. Зато текущая дата выделена красной рамкой. Получается, Виант сощурил глаза, сегодня одиннадцатое число. Если считать от начала года, то шестой месяц. Неужели июнь? Виант бросил взгляд в сторону выхода наружу. Нет, на июнь никак не похоже. Да, в разгар дня на улице тепло, только это точно не июньская жара. На дворе либо конец августа, либо середина сентября. Очень похоже на то, что со здешнего января новый год не начинается. Ладно, с этим можно будет разобраться позже.

Дешифровка местных цифр помогла определиться со временем. В местных сутках всего десять часов, зато в каждом часе аж сто минут. Сколько секунд – предстоит ещё выяснить. Интуиция подсказывает, что вряд ли привычные шестьдесят. Как бы не оказалась та же сотня.

То, что местный календарь никак не совпадает с земным, Вианта ничуть не удивило. На каждой планете свой собственный календарь и своя собственная продолжительность суток. Удивило другое – числа круглые, как на подбор: в году точно 360 дней, в месяце точно 30 дней, в каждой неделе 10 дней, в сутках точно 10 часов, в каждом часе точно 100 минут. Слишком много «точностей». Дни недели намертво привязаны к конкретным датам, так что никакого разнобоя. Что это? Реальный мир? Реальная планета инопланетян? Или создатели игры преднамеренно подогнали календарь под круглые даты удобства ради? Вопросы, вопросы. Удастся ли найти на них ответы? Ну вот, Виант печально улыбнулся, ещё один вопрос.

Адский грохот быстро стих. Виант поднял голову. Не иначе детишки нагулялись и набегали. Строгая воспитательница повела группу в здание на обед и сон. А это хорошая мысль. Виант перевернулся на другой бок, спать без одеяла и подушки он уже научился.

Хорошее настроение от успехов по дешифровке местных чисел и цифр опять испортил желудок, который опять недовольно заурчал и потребовал набить себя едой. Причём как можно быстрей и в максимально возможном количестве. Виант потянулся всем телом. Да уж, никак не думал, что однажды он начнёт скучать по регулярной кормёжке в «Облаке». Пусть баланда, пусть жиденький чай с признаками сахара, зато железно три раза в день каждый день без перерывов на выходные и праздники. А здесь, на воле, крутись сам и как хочешь.

Впрочем, Виант перевернулся на лапы, всё это мелкие трудности. Тело великолепно отдохнуло, свинцовая тяжесть покинула мышцы, а душа рвётся к новым подвигам и свершениям. Ну или побыстрей добраться до любимого общепита. Или, Виант спрыгнул с пожелтевшего бумажного листа, он уже втянулся в игру?

Коль он выбрал крысу в качестве персонажа, то и жить приходится как крыса. Виант направился к дыре между бетонными блоками. То ли он сам по жизни такой, то ли компьютерная игра дала ему небольшую фору. Уж больно легко и быстро ему удалось перейти на ночной образ жизни. Как-то раз в реальности, во время законного месячного отпуска, Виант попытался было стать ночным жителем, то есть бодрствовать по ночам, а отсыпаться исключительно днём. Только из затеи ничего не вышло. Продержаться ночь-две – без проблем, неделю тоже удалось, но потом едва не поехала крыша. А здесь, в игре, он в пару кликов научился просыпаться на удивление вовремя, а потом не клевать носом до самого рассвета.

Жухлые травинки приятно пощекотали щёки, когда Виант осторожно высунул мордочку наружу. На улице ещё светло, но уже чувствуется скорое наступление ночи. Виант развернул внутренний интерфейс игры и глянул время. Сейчас, если подумать и вспомнить, конец десятого часа. Если перевести на привычные двадцать четыре часа, то получится примерно десять часов вечера. Время, когда маленькие дети уже спят, не очень маленькие уже легли, а взрослые ещё только чистят зубы и расправляют постели.

Еды нет и не предвидится. Может получится хотя бы напиться? Виант стрельнул глазами по сторонам. Облом. Каким бы сильным не был бы дождь минувшей ночью, к вечеру, один хрен, вся вода ушла в землю. Мини-пруд под сточной трубой пуст. На дне между гладкими цветными камешками осталась только влажная грязь. На всякий случай Виант залез обратно под веранду и развернул внутренний интерфейс игры.

Опыт, опыт, всё опыт проклятый. Виант поиграл с масштабом карты. Чистые от «тумана войны» участки помогли сориентироваться на местности. Так, вот здесь, Виант сдвинул карту вверх, он дошёл до болота и повернул назад. Светлая полоса изогнулась вправо и упёрлась в стену детского сада. Значит… Городской парк должен быть правее. Всего и нужно обойти здание детского садика и выти на улицу с той стороны.

А ведь это мысль. Виант поднял голову, внутренний интерфейс игры тут же свернулся. В СССР, в реальности, часто строили детские сады рядом со школами. Почему бы не предположить, что и в этой игровой реальности городские власти поступают также? Может статься, что нужная ему школа находится здесь же, буквально за соседским забором. Всего и делов обойти детский сад кругом и проверить.

Когда над входной дверью детского садика ярко вспыхнул квадратный фонарь, Виант окончательно выбрался из-под веранды. Снова опыт, тактика перемещения по открытой местности опробована и наработана едва ли не до автоматизма. Привычными перебежками от укрытия к укрытию Виант двинулся вдоль забора.

Буквально за первым же поворотом показались входные ворота. Бежать до них совершенно незачем, Виант нырнул под забор. Ага! По ту сторону асфальтированной дороги тянется точно такой же забор из рифлёного железа. Он даже выкрашен в точно такой же изумрудный цвет. Это хороший признак.

Не прошло и минуты, как Виант выбрался из промоины по ту сторону второго забора. Бинго! Это школа: кирпичное трёхэтажное здание с большими окнами. Справа школьный стадион, металлические футбольные ворота, беговые дорожки и стальные турникеты. Слева небольшой сквер для прогулки самых младших школьников. Пусть вечер на дворе далеко не самый поздний, однако во всех без исключения окнах царит тьма. Лишь над крыльцом с широкими дверьми одиноко сияет квадратный фонарь.

Внешне школа не производит впечатления элитной или богатой, обычная муниципальная школа. Вроде и чисто, и аккуратно, однако асфальт на дорожках покрыт сеткой трещин, а на фасаде здания в некоторых местах осыпалась краска. Не удивительно: муниципалитеты во все времена и во всех странах как могут экономят на ремонте. Пока самый главный городской чиновник лично не расшибёт нос о трещину на дорожке, никто на ней менять асфальт не будет. Виант самодовольно улыбнулся. Впрочем, это даже к лучшему: традиционно городские власти любят экономить на борьбе с грызунами.

Торчать на открытом пространстве может быть опасно, Виант нырнул обратно в траву под забором. Мысленный клик, перед внутренним взором развернулся внутренний интерфейс игры. Так и есть, Виант самодовольно потёр лапы, «туман войны» всё ещё скрывает часть карты, однако понятно уже и так, что этот самый проезд между школой и детским садом выходит на городскую окраину. Виант сдвинул карту в левую сторону. Если следовать по этой улице, то, буквально через квартал, он доберётся до разведанной территории. А далее прямая дорога до любимого общепита и вожделенных запасов еды.

Местный час, или около трёх нормальных часов, Виант добирался до знакомого переулка. Второй день недели – это не выходной. Людей на ночных улицах почти нет. По проезжей части лишь изредка проносятся легковые автомобили. Только бездомные и вечно голодные собаки и кошки выходных дней не ведают.

В знакомом переулке всё так же холодно. Виант с разбегу нырнул под тот самый мусорный бак. Место, где он появился в этой игре каких-то два дня назад, рядом совсем. Буквально в пяти метрах. Однако Виант самым решительным образом свернул к подвальному окошку. Вода и еда в первую очередь. Сперва выживание, прохождение игры после.

В подвале, под знакомой протекающей трубой, Виант вволю напился. Что не говори, а дождевая вода гораздо вкусней, мягче. У лестницы на первый этаж его с радостным писком встретили местные «женщины». С перепугу Виант подхватил с пола тот самый ржавый болт и замер с ним на изготовку яко былинный богатырь с булавой. Но нет, местный альфа-самец так и не вернулся. Тем лучше.

Водопроводную водичку так и тянет заесть сочной сосиской. Со скоростью курьерского поезда Виант проскочил по знакомым крысиным тропам. Проклятье! Виант недовольно фыркнул. Сосисок больше нет. За декоративной панелью в кабинете владельца общепита осталась лишь порванная на клочки тонкая упаковочная плёнка. Даже запах успел выветриться. Сосиски, ароматные сосиски, несостоявшиеся «горячие собаки», нашли и слопали местные «женщины». Не иначе нычку выдал запах сочного мяса.

Виант метнулся к другой нычке. Гора с плеч. Как хорошо, что хватило ума отдельно спрятать шоколадный батончик и пакетик то ли с конфетами, то ли с орешками. Однако на дешёвый шоколад не тянет, душа требует чего-нибудь более питательного. Виант вернулся в кладовку уборщицы. Хвала небесам, кусок сыра никуда не делся и по-прежнему припрятан за квадратной ножкой под металлическим шкафчиком.

Аккуратно, чтобы не сорить и не вести себя как крыса, Виант запихнул в себя как можно больше сыра. Остатки, чуть меньше половины от первоначального треугольного бруска, завернул обратно в тонкую плёнку и прислонил на прежнее место за ножкой шкафчика.

Владеть запасами еды очень хорошо. Не нужно караулить случайные куски под разделочным столом на кухне или лезть в сумку местной «крысы». Виант высунул мордочку из-под шкафа. Стальная дверца как и прежде несколько приоткрыта. Заглянуть и проверить? Может быть местная работница успела что-нибудь закинуть в свою сумочку. Только зачем? Виант сытно рыгнул. Если всё сложится благополучно, то уже следующей ночью он переберётся на постоянное место жительства в школу и навсегда оставит этот общепит, да не отравят они своих клиентов просроченной рыбой. С собой не получится унести ни крошки. Ладно, Виант направился к крысиной дыре под полкой, пора проверить то место, где он появился в этой чёртовой игре.

На системных часах конец второго часа, или более привычные пять утра. Через дыру в сетке подвального окошка Виант выбрался в переулок. Ещё темно, но рассвет уже чувствуется. А вот и тот самый мусорный бак. Ещё дальше в потёмках угадывается та самая стена, от которой он так ловко оттолкнулся, когда удирал от бездомной собаки. Свежие воспоминания о гонке на выживание отозвались болью в лапах. Виант самым внимательным образом огляделся по сторонам и до одури принюхался. Вроде как всё тихо и спокойно.

Здесь, здесь, где-то здесь он появился в игре. Виант развернул перед глазами виртуальный компас. Стрелка в виде прямого угла висит точно вниз полупрозрачного круга. Виант медленно и насторожённо двинулся вперёд. Счётчик расстояния будто нехотя принялся набрасывать метры. Уши, будто сами по себе, принялись напряжённо сканировать предрассветную тишину.

Шаг. Ещё шаг. До точки появления осталось меньше метра. Ещё… Что за хрень? Виант замер на месте. Стрелка виртуального компаса, которая до самой последней секунды буравила самый низ полупрозрачного круга, рывком переместилась в верх. Как? Как такое может быть? Виант развернулся на месте, стрелка компаса послушно сползла вниз, но, один хрен, показала на кирпичную стену за спиной. Это она что? Передумала? Или направление на цель игры разом поменялось на сто восемьдесят градусов?

В голове холодными склизкими змеями зашевелились очень нехорошие мысли и подозрения. А если так? Виант боком шагнул в левую сторону. Виртуальный компас как и прежде висит перед внутренним взором. Ещё шаг… Да это форменное издевательство! Виант аж пискнул от досады. Стрелка виртуального компаса скачком сдвинулась влево и теперь указывает на боковую стену переулка.

Это полный отстой, но ещё не конец. Виант как мог успокоил дыхание. А если попробовать в правую сторону? Шаг. Ещё шаг. Ещё… Чего и следовало ожидать – стрелка виртуального компаса, словно дрессированная собачка, послушно метнулась к правому краю полупрозрачного круга.

Да что же это такое? Виант бухнулся на задницу. Получается, куда хочешь, туда и шагай? Тогда зачем вообще нужен виртуальный компас? Где на самом деле находится место назначения? Или, или… Виант поднялся на лапы, раз пошла такая пьянка, то исследование нужно довести до логического конца.

Шаг вправо, шаг влево. Податься чуть-чуть назад. А теперь чуть-чуть вперёд. Есть! Виант вновь бухнулся на задницу. Приехали – стрелка виртуального компаса перестала метаться по сторонам и превратилась в полупрозрачную точку в центре виртуального круга.

По крайней мере память его не подвела, Виант тихо вздохнул. Когда он только-только появился в игре, то у него перед глазами и в самом деле висел виртуальный компас с точкой в центре полупрозрачного круга. Бурные эмоции выгорели дотла. Ещё одну хрень, что не лезет ни в какие ворота, душа восприняла почти спокойно.

Ладно, если отбросить эмоции, то что получается? Виант поднял глаза, если он правильно расшифровал местные цифры, то до места назначения точно двадцать тысяч километров. Причём направиться к нему можно в любую сторону и, одновременно, это самое место находится у него прямо под задницей. И как такое возможно? Виант мигнул, внутренний интерфейс игры тут же свернулся.

Вода сухая, а чёрное, это белое? Виант тряхнул головой. Ещё немного и мозги вскипят от напряжения. В компьютере подобное состояние называют «системный сбой», после которого обычно следует либо перезагрузка, либо выскакивает «синий экран смерти». Но он не компьютер, а человек. Пусть и в крысином теле, но всё равно человек. Хотя….

Озарение увесистой кувалдой словно долбануло по мозгам. Виант медленно, очень медленно, будто боясь наступить на противопехотную мину, опустил глаза. В свете подступающего утра асфальт под ним больше не кажется насыщенно-чёрным. То самое место, до которого ему нужно добраться, находится у него под лапами и, одновременно, до него точно двадцать тысяч километров любую сторону. Нет, это не парадокс и не системный сбой. Такое вполне возможно, если то самое место находится абсолютно точно, Виант нервно сглотнул, на противоположном конце планеты. Охренеть.

Мышцы словно превратились в вату, а суставы покрылись ржавчиной. На негнущихся лапах Виант побрёл обратно под мусорный бак. Этого не может быть. Просто не может быть, потому что не может быть никогда.

Виант без сил шлёпнулся под знакомым мусорным баком. Холодный воздух от странной вентиляционной трубы раструбом вниз стелется по асфальту и теребит кончики ушей. Другой конец планеты – как же это далеко. Виант тихо пискнул. Он застрял в этой игре, застрял конкретно и надолго. Уж лучше бы та бездомная дворняга закусила им, чтобы не мучиться.

Хлопок дверью словно пушечный выстрел. Виант рывком вскочил на лапы и судорожно оглянулся. За два дня он до кончиков острых коготков вжился в роль крысы даже на уровне инстинктов. Впрочем, ничего смертельно опасного для него лично не произошло. Виант высунул мордочку из-под мусорного бака. Из общепита вышел человек. Похоже, это та самая «крыса», что таскала еду. Виант невольно улыбнулся. На плечах женщины лет пятидесяти тот самый бордовый плащ, а на шее развивается лёгкий почти невесомый шарфик. Впрочем, пора от сюда убираться. Днёвка под мусорным баком будет хуже собачьих клыков.

Знакомыми крысиными тропами Виант добрался до кабинета владельца общепита, до облюбованных опорных брусков за декоративной панелью. Местные «женщины» слопали сосиски, а на «царское ложе» из новеньких хлопчатобумажных перчаток они так и не позарились.

Вместо одеяла Виант натянул на себя вторую перчатку. На душе вновь грустно и погано. В безопасном месте опасности внешнего мира больше не пугают, но и бодрости не придают. На «царском ложе» за декоративной панелью очень удобно предаться хандре и унынию. Для полного счастье не хватает дивана, телевизора, двух больших бутылей с пивом и полного тазика чипсов, таких солёненьких и хрустящих. Но чего нет, того нет.

Однако, незаметно для себя, Виант просто уснул. Пробежка по ночному городу, да ещё на пустой желудок, не оставила сил на хандру и уныние. Сытость и приятное сухое тепло усыпили Вианта не хуже таблеток снотворного.

Глава 14. Второй раз в первый класс

Не зря в народе говорят, что утро вечера мудренее. Передними лапами Виант сбросил с себя импровизированное одеяло из новой перчатки. То, что вчера вечером казалось концом света, теперь, с утра пораньше, столь печальным больше не кажется. Можно жить дальше. Начался новый крысиный день.

Хороший сон помог телу отдохнуть, а душе вновь обрести точку опоры и равновесия. Виант поднялся на лапы. Да и голод с жаждой, вечные спутники крысиного образа жизни, не дадут впасть в былое уныние. Какая там хандра? Пожрать бы. Системные часы показали время – девять часов. Это, Виант нахмурил лоб, середина десятого часа. Скоро стемнеет и можно будет пуститься в путь.

Знакомая крысиная тропа привела в кладовку к припрятанному под шкафчиком сыру. Это уже привычка. Виант вновь слопал ровно столько, сколько сумел затолкнуть в рот передними лапами. Кто ведает, когда доведётся пожрать в следующий раз. Если звёзды сложатся благоприятным образом, то он уже никогда не вернётся ни в этот общепит, ни в эту кладовку. Однако, на всякий случай, Виант старательно завернул недоеденный кусок сыра в тонкую упаковочную плёнку и аккуратно припрятал за всё ту же квадратную ножку металлического шкафчика. В жизни бывает всякое, а потому не стоит самоуверенно жечь за собой мосты.

Знакомый туалет порадовал темнотой и тишиной. Виант забрался в раковину для рук. Кран с синей точкой легко сдвинулся в сторону. Прямо на голову потекла струйка прохладной воды. Виант напился, тут же облегчился в сток и вновь напился. Вот теперь он целиком и полностью готов к марш-броску по ночному городу.

Сон помог найти наиболее оптимальное решение. Бежать точно по стрелке виртуального компаса глупо. Не может быть и речи о том, чтобы на своих четырёх пробежать через материки и тем более переплыть через моря и океаны. Единственный реальный способ добраться до места назначения – воспользоваться транспортом людей. А он должен быть. Если верить тому, что Виант уже успел увидеть, то у местных жителей должны быть поезда и морские суда. Самолёт, конечно же, был бы в идеале. Только, Виант притормозил перед спуском в подвал, в самую первую очередь всё равно придётся выучить местный язык. Грядущее путешествие слишком длинное. Без понимания речи людей и чтения надписей оно будет слишком опасным и ещё более длительным.

В пространстве под деревянной лестницей как и прежде ужасно воняет, но, почему-то, подозрительно пусто. Странно? Виант спрыгнул на склизкий пол. Обычно местные «женщины» встречают его радостным писком. Через дыру в крайней доске Виант выскользнул в подвальную комнату и… И нос к носу столкнулся с самцом.

Незнакомый крыс грозно зашипел, шерсть на его загривке встала дыбом. Обе самки сидят в сторонке и вновь ждут. Вот оно что: никакой любви, только голый расчёт.

Свято место пусто не бывает. Теперь понятно, почему у прежнего альфа-самца вся морда и хвост были в шрамах. Нелегко, поди, едва ли не каждый день отбивать поползновения бездомных конкурентов.

Новый претендент на должность альфа-самца шипит словно проколотая шина от БелАЗа и пыжится изобразить из себя бывалого бойца. Крыс то и дело показывает, какие у него острые клыки и как решительно он настроен. Однако даже в чёрно-белом цвете отлично видно, какая у него нежная мордочка и гладкая с отливом шерсть. Крыс – молодой самец. Ни матёростью бывалого бойца, ни массой упитанного тела похвастаться он не может.

С волками жить, по-волчьи выть, Виант тут же грозно зашипел в ответ. Крыс резко остановился и закачал головой из стороны в сторону. Точно молодой самец, в драку не лезет, пытается взять на понт. Тем лучше. Виант ринулся на противника словно танк, у которого отказали тормоза. Столь решительного напора молодой самец никак не ожидал, а потому пугливо сиганул в сторону. Да и чёрт с ним, Виант пробежал мимо. Если ему так нужен этот подвал и эти «женщины», то пусть забирает, даром.

Без прежней параноидальной подстраховки Виант в третий раз пересёк город по знакомому маршруту. Таковы особенности человеческой памяти вкупе с опытом бывалого геймера. Виант специально даже не пытался запомнить все удобные укрытия, однако в нужный момент память сама услужливо подсказывала ему, где лучше всего спрятаться перед очередным рывком. Не прошло и местного часа, как впереди показался тот самый забор из рифлёного железа изумрудного цвета.

Территория школы погружена во тьму. Лишь над главным входом сияет одинокий квадратный светильник, да ещё фонари с улицы едва разгоняют тьму на ухоженных газонах и школьном стадионе. Тем лучше, Виант нырнул под защиту подстриженных декоративных кустиков возле асфальтированной дорожки. Людей быть не должно. Только, Виант приподнялся на задних лапах, как же пробраться в здание школы?

Где-то обязательно должна быть крысиная тропа – это аксиома. Виант, словно чёрная тень, пробежался вдоль стены. Ничего. Вообще ничего. Ни дырки, ни трещины нет. Школа может быть и муниципальная, однако власти содержат её в хорошем состоянии.

Парадный фасад, высокое крыльцо. Деревянные двери наглухо закрыты. Асфальт перед кирпичными стенами уложен добротно, ни ямки, ни дырки. Правый торец здания несколько лучше. Маленькие подвальные окошки имеются, только и они затянуты мелкой стальной сеткой. Передней лапой Виант тронул ближайшую из них. Бесполезно. Маленькие гвоздики с широкими шляпками надёжно держат стальную сетку на толстой деревянной раме.

Неужели игра не собирается пустить его именно в это здание? Именно в эту школу? Виант свернул за угол. Тело тут же окутал жуткий холод. Кажется, будто выскочил из тёплого подъезда на сорокаградусный мороз в одних трусах. Задняя часть школы, она же хозяйственная. На первом этаже вместо широких окон непонятные щели на высоте трёх-четырёх метров. Ещё одна широкая дверь, только без высокого крыльца. Возле неё в ряд знакомые мусорные баки. Виант потянул носом – ничего. Зато над глухой стеной из крыши выходит хорошо знакомая прямоугольная труба. Из повёрнутого вниз раструба стекает не просто холодный, а ужас какой холодный воздух.

Виант недовольно поёжился. На улице и без того прохладно. Зачем охлаждать её ещё больше? От стылого асфальта голые лапы задубели, а шерсть возле носа покрылась белесой изморозью. Так и самом дубу дать недолго. Виант припустил вдоль стены во всю прыть. Время раскрыть тайну странных вентиляционных труб ещё будет.

Закон подлости во всей красе. Лишь в самом крайнем подвальном окошке нашлась долгожданная дыра. Даже не дыра, передними лапами Виант ухватился за жутко холодный край стальной сетки, а так, едва заметная щель. На металлических прядках и в узлах застряли крошечные чёрные волоски. Это плохо, школа заселена. Виант протиснулся во внутрь. Из рта облачком белесого пара вырвался тяжкий вздох. Драться с местным альфа-самцом упорно не хочется, но если придётся, то, Виант стиснул зубы, он забьёт его болтом до смерти.

Задубевшие от холода лапы проскользнули по узкому подоконнику, Виант спрыгнул, практически шлёпнулся, на бетонный пол. Все четыре лапы отозвались болью. Дела-а-а… Виант потряс передними конечностями, это тебе не компьютерная игра, где неловкое падение с высоты без какой-либо боли просто снижает уровень здоровья. В этой слишком реальной компьютерной игре можно и в самом деле переломать все кости. Впрочем, Виант оглянулся по сторонам, куда это его занесло?

Скорей всего, это так называемый тепловой пункт, или распределительный. Кучи труб самого разного диаметра и цвета замысловатой стальной паутиной окутывают стены не широкой, но довольно длинной комнаты. Каждая труба на совесть запакована толстым слоем изоляции, однако всё равно едва заметно излучает тепло. Вентили, переключатели и песочного цвета коробки с проводами. Для полного сходства с Землёй не хватает круглых манометров на тонких трубочках и длинных термометров. Похоже, в виртуальной реальности аналоговые приборы давления и температуры давно заменены на цифровые.

Школьный завхоз заглядывает в тепловой пункт нечасто, на трубах в большом количестве осела серая пыль. Квадратная светодиодная лампочка вообще свисает с потолка на чёрном тонком проводе. Зато в углу, за чёрной трубой, в которой что-то шуршит и булькает, нашлась крысиная нора. Виант торопливо шмыгнул в неё, но тут же замер как вкопанный. По ноздрям, словно кувалдой, шибанул противных запах застарелой тухлятины. Здесь точно кто-то сдох, причём давно. Передние лапы торопливо заткнули нос.

В голове вспыли не самые лучшие воспоминания. В детстве, когда Виант жил с родителями в Рыбинске, в их подъезде как-то умер сосед. Мужик сорок плюс жил один и любил основательно заглянуть в бутылочку. Ни жены, ни любовницы, ни даже собутыльника у него не было. Не удивительно, что прошёл целый месяц, прежде чем запойного соседа хватилась мать. Когда слесарь ЖКХ вскрыл дверь, то мужик нашёлся на полу на кухне. Когда именно умер запойный сосед и как долго его тело провалялось на кухне, Виант не знает до сих пор. А вот что очень даже хорошо запомнилось, так это отвратительный трупный запах, который несколько недель не мог выветриться из подъезда. И вот сейчас, спустя много лет, по носу словно ударила хорошо знакомая вонь.

Виант нехотя разжал нос и опустился на передние лапы. Это что-то новенькое. В чернильной темноте крысиного лаза ночное зрение окрасило окружающий мир в чёрно-белые тона. Виант брезгливо поморщился, уж лучше бы его окружила плотная тьма. За первым же поворотом открылась жуткая картина. Трупы, трупы, не меньше пяти крысиных трупов валяется в нише за стенкой на грязных прелых тряпках. Виант вновь заткнул нос.

К горлу подступила тошнота, Виант отвернулся. Ещё только не хватало выпустить наружу обильный ужин, ну или что от него осталось. Прямо так, на трёх лапах, зажимая нос левой передней, Виант заковылял прочь. Осматривать трупы и разбираться в причинах смерти местных обитателей нет никакого желания. Да и не нужно этого делать.

Метров через пять ужасное зловоние несколько отпустило. Виант торопливо вывалился в очередную подвальную комнату. Кладовая, если судить по огромному количеству картонных коробок и пыли. То, что произошло с местными обитателями, на языке людей звучит просто и совершенно нейтрально – дератизация. На языке крыс оно же гораздо страшней и ужасней – мор. Местных хвостатых обитателей потравили чем-то весьма убойным и жутко эффективным. Виант перевёл дух. Ну да, муниципальная школа, график дератизации, начало нового учебного года и всё такое. Строгая отчётность о расходовании бюджетных средств. Это владелец общепита раскошелится на травлю крыс тогда и только тогда, когда хвостатая гадина укусит санитарного инспектора за ногу. Впрочем, тем лучше – меньше конкурентов. Пусть крысы стайные животные, но вот он, лично, страдать от отсутствия хвостатого общества точно не будет.

Ладно, как бы то ни было, а ему удалось проникнуть в школу. Виант развернул трёхмерную карту. Осталось как можно более тщательно исследовать новую территорию. Самое главное – найти источник еды. С водой гораздо проще. Чего, чего, а туалетов с раковинами для мытья рук в школе должно быть не меньше двух штук.

Как и сутки назад в общепите Виант принялся самым тщательным образом обследовать школу. Ужас. Страх и ужас. И дело вовсе не в крысиных трупах с облезлой шкурой и жуткой вонью, что время от времени попадались ему по дороге. Нет. Ужас до чего крысы обжили школу. Как и в частном общепите, крысиные тропы густой паутиной окутали школьное здание буквально снизу до самого верха, от подвала до чердака. Небольшая разница лишь в том, что некоторые норы заделаны людьми. Впрочем, это ненадолго. В пером же тупике Виант без проблем прогрыз противный на вкус пластик и вывалился в уютную комнату с тёмными обоями бананового цвета.

Четыре деревянных письменных стола без ящиков для бумаг. Вдоль стены два больших шкафа. В противоположном углу уютный диванчик и низенький журнальный столик с закруглёнными концами. Рядом тумбочка с электрическим чайником. Виант крутанул головой, это, наверное, учительская. Да, точно учительская, уж больно чистые занавески висят на окне, а цветок в большой кадке между столами хорошо ухожен.

Интересно, а еда тут есть? Виант потянул носом. Вроде как есть, в воздухе витает запах чая и печенья. Только нет никакой гарантии, что учителя хранят чайные припасы здесь же. Ладно, будет время, можно будет исследовать учительскую получше. Виант нырнул обратно в крысиный ход.

Проблема с едой и водой решилась одним махом, когда Виант, к собственному удивлению и радости, наткнулся на школьный живой уголок. Просторная комната с мягким освещением похожа на миниатюрный зоопарк. В воздухе витает запах животных, опилок и прелого сена. Вдоль стен и по середине на низеньких подставках с квадратными ножками расставлены стальные клетки самых разных размеров и форм.

Едва Виант выбрался из крысиной норы, как в высокой чёрной клетке рядом у стены недовольно защебетала какая-то чёрная птица. Ей тут же кряхтением и щелчками вторили маленькие волнистые попугайчики ярко-зелёного цвета в соседней клетке. Однако большая часть обитателей живого уголка никак не отреагировала на появление чёрной крысы.

Мини зоопарк и столовая в одном флаконе. Виант тут же запрыгнул на ближайшую подставку. Местный зверёк очень похож на самого обычного кролика, точно такие же длинные уши и серая шерсть. Сквозь тонкие прутья решётки Виант утащил не догрызенную морковку. Местный кролик и без того весьма упитан, по такому кастрюля плачет. Морская свинка, или что-то очень похожее на неё, поделилась капустным листом. Чёрная птица, что так недовольно защебетала при появлении Вианта, нехотя рассталась с горсточкой жаренных семечек подсолнуха. У каждого обитателя живого уголка в обязательном порядке нашлась мисочка с водой.

То тут, то там, перебегая от клетки к клетке, Виант нажрался до отвала. В реальности ему ни за что не пришла бы в голову мысль таскать еду у животных, да ещё по большей части надкусанную и не догрызенную. Но в виртуальном мире, в теле чёрной крысы, он успел расстаться с последними признаками «невинности». В клетках и мисках лежит еда, в первую и в последнюю очередь еда, а он голоден и впереди его ждёт новый день. И точка! Словно куль с мукой Виант спрыгнул с подставки на пол, полный живот мягко ударился о доску пола. Для полного счастья не хватает мяса, ну или хотя бы сыра. Хищных животных в живом уголке нет, к сожалению. Хотя… Ноздри защекотал запах копчёной колбасы, Виант тут же заводил носом. Да, точно, где-то в живом уголке лежит копчёная колбаса. Неужели и в этом мире она такая же пахучая?

Запах, обалденный запах, идёт от туда, Виант припустил со всех лап. Крыса обладает гораздо более чутким обонянием. Хуже или лучше чем у собаки – Виант понятия не имеет. Но точно гораздо лучше, чем у человека.

Недалеко от входной двери стоит большой письменный стол и две тумбочки. Над столешницей, прямо на стене, висят две полки с гирляндами растений с короткими зелёными листьями. Наверняка это рабочее место заведующего живым уголком. Виант в три прыжка проскочил под письменным столом.

Ага! Виант резко затормозил. Крысиных нюх не подвёл. С другой стороны стола, под стулом с длинными металлическими ножками, в синей миске лежит аж целых пять аппетитных кружочков тёмно-красного цвета. Кусочки сала выделятся белыми пятнами. Виант подскочил ближе. Передние лапы торопливо схватили ближайший кружок.

Первый кружок в два присеста проскочил сквозь зубы и ухнул в желудок, капуста, семечки, морковка и прочий силос охотно потеснились. Как вкусно! Виант рывком вытащил из миски следующий кружок. В «Облаке», в небольшом магазине для осуждённых, продают почему-то исключительно копчёную колбасу. За два года отсидки эта самая колбаса с жирным привкусом и вонючей отрыжкой встала поперёк горла. Но, поди ты, Виант забросил в рот последний кусочек, и когда только успел соскучиться по хорошо знакомому вкусу?

Передние лапы вытащили из миски третий по счёту кружок. Виант с наслаждением втянул воздух. Крысиный нюх позволяет наслаждаться, едва ли не пить, аромат копчёной колбасы. В нём, оказывается, столько всяких оттенков и полутонов. Только, Виант так и замер с надкушенным кружком. В голове шарики с треском столкнулись с роликами. А чья это миска?

В принципе, те же кролики и морские свинки вполне могут жить в живом уголке, так сказать, на вольном выгуле. То есть, не сидеть постоянно в клетке, а бродить где им вздумается. Только они не питаются мясом. Тогда какой же зверь всё же бегает по живом уголку и при этом питается мясом?

К горлу подступил спазм, Виант выплюнул недоеденный кусок обратно в миску. Вместе с такой вкусной, с такой аппетитной копчёной колбасой наружу едва не вырвался судорожный кашель. В самый последний момент Виант успел сжать мордочку передними лапами. Вот, только, шуметь не надо. Медленно, будто ему сейчас на голову свалится потолок, Виант поднял глаза. И как только раньше не заметил? Болван! С края стула свисает пушистая с длинной рыжей шерстью лапа.

Лёгкий шелест отозвался в ушах вселенским грохотом. Виант дёрнулся всем телом назад, спина упёрлась в стену. Мордочку обдало ветерком. Перед глазами, в каких-то десяти сантиметрах, упал ещё более пушистый рыжий хвост. Ужас, ледяной ужас, одной рукой сдавил сердце, а другой прижал к шершавой стене. Вот она, гравитация медленно стащила Вианта на пол, цена беспечности.

Прошла секунда, или целый час. Ничего не изменилось. Рыжая лапа и пушистый хвост как и прежде свисают со стула. Виант слабо пошевелился. Живой, как не странно. Надо выбираться. Осторожно, будто у него под лапами не буро-красные доски пола, а самое настоящее минное поле, Виант двинулся вперёд.

Пушистый хвост слабо дёрнулся. Виант едва сдержался, чтобы не дёрнуть со всех лап. В горле пересохло, зато сердце очухалось и принялось долбиться о рёбра с утроенной силой. Но вот Виант на негнущихся лапах выглянул из-под стула.

Ужас! Жалкий писк застрял в горле. Виант приподнялся на задних лапах. На стуле развалился самый настоящий, самый натуральный кот. Рыжая морда кирпичом, длинные белые усы касаются мягкой обивки стула. Шикарная рыжая шерсть торчит во все стороны. Сквозь щёлканье и писк живого уголка до ушей мягко дотянулось тихое кошачье урчание. Пронесло! Местный любимец дрыхнет на стуле. Как говорят в подобных случаях, сопит в обе дырки.

Главное, не вести себя как крыса, как крыса. Пугливая мысль намертво застряла в голове. Виант задом, задом убрался обратно под стул. В синей миске осталось два с половиной кружочка восхитительной копчёной колбасы. Жаль, аппетит пропал. Начисто! Тихо, поочерёдно перебирая лапами, Виант прокрался под столом и двинулся дальше вдоль стены.

В детстве родители часто отправляли Вианта в деревню к бабушке и дедушке. У них в старом деревенском доме жил огромный чёрно-белый кот по кличке Дёмыч. Как не странно, он был отличным мышеловом. Еще когда Вианту было лет пять-шесть, он подметил интересную кошачью особенность. Как истинный представитель своего племени, Дёмыч мог дрыхнуть на коврике или на стуле сутки напролёт. Его совершенно не тревожили ни голоса людей, ни громкие шаги. Один раз бабушка разбила чашку, так Дёмыч даже ухом не повёл. Но! Стоило чему-нибудь где-нибудь зашуршать, как кот тут же бросался на подозрительный звук.

Местный обитатель живого уголка не производит впечатление бывалого мышелова. Судя по его морде и кусочкам копчённой колбасы, учителя и школьники кормят кота как на убой. Но! Хищник всегда остаётся хищником. Даже самые ленивые городские коты, у которых кошачий корм сыплется из ушей, нет-нет, да вспоминают иногда о природной ненависти к грызунам. Много тысяч лет назад человек приучил кошку как раз для охоты на мышей и крыс.

Со стороны это выглядит очень смешно и даже комично: чёрная крыса на задних лапах торопливо-медленно улепётывает от спящего на стуле кота. Подобное видео, попади оно в Интернет, непременно собрало бы тысячи лайкой и сотни тысяч просмотров. Только самому Вианту не до смеха. Лишь через десяток-другой шагов, когда письменный стол и стул скрылись за большим зелёным аквариумом, страх несколько отпустил и позволил нормально дышать. Ещё через десяток шагов Виант наконец-то опустился на четыре лапы. Проклятье, Виант сел на задницу, не в ту сторону.

Смех смехом, но жгучее желание убраться от кота как можно быстрей и по максимально безопасной траектории завело Вианта не в тот конец живого уголка. Крысиная нора находится в аккурат в противоположном углу. Придётся сделать крюк.

Роль кошки на мягких лапах получается хреново. Крысиные коготки нет-нет, да царапают доски пола. Каждый раз Виант замирает на месте, а душа сигает в левую заднюю пятку. Так или иначе, по огромной дуге, Виант обогнул письменный стол и стул, на котором устроился перекормленный кот. Но вот под крайней стойкой с чёрной клеткой показался крысиной лаз.

Чёрная птица в высокой чёрной клетке опять недовольно защебетала. Виант замер на месте. Из глубины души едва не вырвались самые грязные ругательства и проклятия в адрес чёртовой птицы. Но лучше молчать, иначе вместо слов наружу вылетит крысиный писк. Чёртова птица будто почуяла страх Вианта и застрекотала ещё громче. Да ну её! Словно пушечное ядро Виант метнулся в спасительный зев крысиного хода.

Звуки и запахи школьного живого уголка растаяли за очередным поворотом. Виант без сил вывалился из крысиного хода под полом какой-то комнаты. Вот уж точно: страшнее кошки зверя нет. Тогда, в школьные годы, басня Крылова казалась весёлой и поучительной историей. Теперь же она воплотилась в суровую правду жизни. Какой там лев? Виант криво усмехнулся. Самому крупному представителю семейства кошачьих маленькая чёрная крыса и даром не сдалась. Другое дело самая обычная домашняя кошка.

Виант перевернулся на левый бок. Повезло, одним словом. За три дня в игре живой кот встретился ему в первый раз. И в первый же раз один только вид лапы и пушистого хвоста вызвали в душе дикий ужас. Да такой, Виант с трудом перевёл дух, что едва не описался. Или это создатели игры так прикололись? Чтоб им пусто было.

Нервная дрожь постепенно отпустила. Чтобы там не произошло в живом уголке, а нужно двигать дальше. Виант с трудом поднялся на лапы. Тело на ходу качает и штормит, будто бухал неделю без передыха. Подкрепиться в живом уголке получилось на славу, только, увы, использовать его в качестве постоянного источника пищи будет весьма проблематично. Так и самому легко стать пищей.

Сегодня ему повезло. Память услужливо показала картинку из далёкого детства. Кот Дёмыч днём любил спать, а по ночам беситься. Нередко дедушка вставал посреди ночи и со словами «Достал, окаянный», вышвыривал Дёмыча на улицу. Нужно будет обязательно найти другой источник пищи, даже если это окажется мусорный бак на заднем дворе школы. Воняет и противно? Зато гораздо безопасней.

До самого рассвета Виант старательно этаж за этажом обследовал здание школы. В плане источника пропитания весьма многообещающе выглядит школьная столовая, особенно кухня. Но! Проблема та же, что и в общепите: большая герметичная комната-холодильник надёжно запирается большим замком с массивной ручкой, а сама кухня и обеденный зал поддерживаются в достойном санитарном состоянии. Иначе говоря, на полу, под шкафами и по углам Виант так и не нашёл залежей хлебных крошек или колбасных огрызков. Картофельных очисток и жирных пакетов и тех не оказалось. Впрочем, на самый скверный случай сгодится и мусорный бак на заднем дворе школы. Виант не поленился и забрался на его краешек и принюхался: еда в нём точно есть.

Раз в этой муниципальной школе ему предстоит застрять весьма и весьма надолго, то заодно Виант нашёл крысиную тропинку на чердак. Как и у всех прочих зданий в городе, под крышей школы нашёлся некий механизм, агрегат, так сказать, который усиленно охлаждает воздух на улице. Если разобраться, то ползти под крышу не имело никого практического смысла, но Виант так и не сумел устоять под натиском любопытства. Как знать, может быть по внешнему виду «уличного кондиционера» получится понять его настоящее предназначение.

Да-а-а… При виде таинственного агрегата Виант присел на задницу. Компьютерное «железо» никогда не было его сильной стороной. Странный механизм, что усиленно охлаждает улицу, больше всего похож на маленький промышленный кондиционер. От огромного серого ящика посреди чердака исходит басовитое гудение. Слышно, как рядом в синей «улитке» гудит электрический мотор. Вентиляционные короба с крыши проходят через ящик кондиционера и уходят на улицу. Хотя не совсем. Виант приподнялся на задних лапах. С другой стороны огромного серого ящика вентиляционный короб уходит прямо в пол, должно быть в вентиляционную систему школы.

Эта махина потребляет уйму энергии. Пусть электрический распределительный щит наглухо закрыт, зато снизу к нему подходят весьма и весьма толстые электрические кабеля.

Уму не постижимо! Как не крути, как не танцуй, а местные жители тратят уйму энергии на охлаждение улиц. Передней лапой Виант потёр висок. Такое не может быть в принципе. Вероятней другое – он сам что-то упорно не догоняет. С другой стороны, «уличные кондиционеры» никак не похожи на глюк компьютерной игры. Огромный серый ящик, электрический распределительный щиток, вентиляционные короба – это всё выглядит более чем последовательно и логично. Виант так и убрался с чердака не солоно хлебавши.

Воспоминания о школьном детстве и элементарная логика не подкачали. Незадолго до наступления утра Виант нашёл-таки учебный кабинет первого класса. Самое приятное, крысиная тропа вывела в нужное помещение прямо под большой книжный шкаф. Расстояние между стеной и задней стенкой шкафа маленькое совсем. Виант изрядно помучился, прежде чем сумел забраться на шкаф. Зато в недалёком будущем все его усилия окупятся с троицей.

Верх шкафа заставлен маленькими ящичками, пустыми горшками и картонными коробками. Толстый слой пыли как ни что иное говорит о том, что сюда редко кто заглядывает. С торца шкафа открылся великолепный вид на самую обычную интерактивную доску. Нечто подобное в России можно найти только в особо крутых или особо продвинутых школах. Самому Вианту довелось учиться по старинке, писать мелом на огромном чёрной щите. Интерактивная школьная доска, по сути, представляет из себя один большой экран. Очень удобная штука, между прочим. Судя по всему, в этом мире они давно стали самым обычным явлением, раз даже скромная во всех прочих отношениях муниципальная школа может позволить её для обучения первоклашек.

Со своего рабочего компьютера учительница выводит на интерактивную доску сразу все нужные картинки и надписи. Впрочем, ученики как и прежде выходят к доске и решают на ней задачки. Только в руках у них не куски мела, которые сыплются и пачкают пальцы, а самые обычные стикеры. При желании на интерактивной доске можно даже рисовать.

О-о-о! Ещё один очень приятный сюрприз. Виант радостно улыбнулся. В России электронные рабочие столы известны едва ли не в теории. Лишь на Западе кое-где, у особо крутых, их можно найти. Развитие местного виртуального мира явно шагнуло гораздо дальше Земли. Электронный рабочий стол местной учительницы, по сути сенсорный экран во всю столешницу, не лежит сверху на обычном деревянном столе, а наглухо встроен в него.

Столы и стулья в классе маленькие совсем, как раз на детей от пяти до семи лет. На стенах развешаны большие цветные азбуки и цифры, портреты каких-то людей и красочные картинки. По крайней мере, и этому обстоятельству Виант порадовался отдельно и особо, не видно «трёхэтажных» математических формул и сложных молекул.

Пока в классе пусто. Четыре массивных книжных шкафа словно четыре тёмных утёса возвышаются вдоль стены. За тремя высокими окнами уже рассвело. По ту сторону стекла проступил школьный стадион. Скоро школа наполнится детворой. А пока нужно подготовиться. Виант сдвинул картонную коробку ближе к краю шкафа, а с боку придвинул оранжевую вазу с жёлтой полосой. Получилось что-то вроде щели. Виант прилёг между коробкой и вазой – великолепно. С такой позиции отлично видна интерактивная доска, стол учительницы и две первые парты. А больше и не нужно.

Виант развернул внутренний интерфейс игры. Системные часы в нижнем правом углу показали начало третьего часа. Это где-то шесть часов утра. Занятия скоро начнутся, ведь сегодня второй рабочий день недели. А пока не грех и вздремнуть. Конечно, можно было бы перебраться в безопасную крысиную нору и найти лёжку гораздо более мягкую, комфортную и не такую пыльную, только нетерпение перекрученной пружиной распёрло грудную клетку. Хочется как можно быстрей выучить местный язык. Теоретически с учениками первого класса это должно произойти гораздо легче и быстрей. Блаженный сон мягким одеялом накрыл Вианта. Натруженные лапы и полный желудок весьма располагают к отдыху.

Отоспаться как следует не получилось. Резкий стук в дверь грохнул словно пушечный выстрел. Крысиные инстинкты едва не спровадили Вианта со шкафа. Мордочка уже развернулась в сторону спуска, но разум успел удержать тело на месте. Виант улёгся на прежнее место. Если судить по визгам и крикам, школу захватила дикая орда кочевников. Или, Виант невольно улыбнулся, это первоклашек запустили в учебный кабинет.

Осторожно, дабы ненароком не свалиться, Виант глянул вниз. Так и есть – первоклашки шумной гурьбой ввалились в кабинет и растеклись по партам. Мальчики и девочки лет шести шумят, смеются, болтают. Прямо возле стола учительницы два мальчика с детским энтузиазмом вырывают друг у друга из рук то ли коробку, то ли бумажную книгу.

Виант глянул с другой стороны картонной коробки. Дети как дети. Мальчики коротко пострижены. Почти все девочки с длинными волосами. У некоторых в косы вплетены розовые ленты с бантиками. Одежда, Виант опять невольно улыбнулся. Как именно в этом мире называется плотная ткань то серого, то синего цвета он понятия не имеет, а на Земле её называют джинсовкой. Школьной формы как таковой нет, но все дети одеты в добротные брюки, юбки, жилеты из недорогой и долговечной джинсовой ткани.

Последней в класс вошла самая настоящая училка. Женщина лет пятидесяти в строгом платье персикового цвета. Чуть тронутые сединой волосы тщательно уложены в простую причёску. На лице минимум косметики, зато выражение такое строгое, такое… Виант невольно сел прямо и сложил передние лапы перед собой. На самом деле за долгие годы работы с первоклашками строгость едва ли не в буквальном смысле въелась в лицо учительницы. В жизни, за пределами школы, подобные женщины часто бывают весёлыми и общительными.

В классе царит шум и гам, дикое племя кочевников расположилось на стойбище и праздную успешную охоту. Однако учительница как ни в чём не бывало присела за рабочий стол. Пальцы с коротко отстриженными ногтями пробежались по столешнице, электронный рабочий стол тут же засветился. Чувствуется, что она давно привыкла к чересчур громкой возне детей и совершенно не обращает на неё внимание.

Детям нужно спустить пар. Иначе, как любила повторять мама Вианта, ёжики в попе загрызут. Пока в коридоре не прозвенел звонок, строгая училка молча сидела на своём рабочем месте и сосредоточенно водила пальцами по электронному рабочему столу. Но! Едва через распахнутую дверь в класс залетело дребезжание звонка, как дети тут же разбежались по партам и притихли. Каждый ученик замер рядом со своим стулом навытяжку. Ну да, Виант улыбнулся, с такой училкой не забалуешь.

Урок начался с переклички. Строгая училка то и дело бросала взгляды на электронный рабочий стол и выкрикивала имена детей. Буквально за пару минут Виант выучил самое первое слово местного языка – местоимение первого лица «Я».

Ещё одна удача, пусть маленькая, но всё равно приятная. Самый первый урок оказался языкознанием. Учительница то и дело выводила на интерактивную доску слова и буквы. Каждый раз дети то хором, то по отдельности повторяли вслед за ней. Виант до рези, до боли в глазах уставился в интерактивную доску. И смех и слёзы: в этом классе он самый внимательный и прилежный ученик. Жаль только, что одновременно самый тупой и отсталый. Ни черта не понять. Символы на доске один хрен кажутся не буквами и словами, а чудным зеленоватым узором на чёрном фоне.

Впрочем, передними лапами Виант протёр глаза, кое-что ясно уже сейчас – дети умеют читать. Строгая училка учит их писать. Перед каждым учеником на парте лежит планшетник размером с альбомный лист. Детские ручонки старательно выводят буквы и слова. В этом мире ещё не отказались от письменного начертания букв. То ли хорошо, то ли плохо. Хотя для него это однозначно плохо – кроме печатных букв, придётся учить ещё и рукописные.

Следующий урок оказался математикой. К собственному удивлению и радости Виант узнал плюс и минус. Первоклашки осваивали самые простейшие математические действия. Причём учились считать в уме, а не тупо тыкать в кнопки калькулятора. Вот где пригодились уже выученные цифры. По крайней мере Виант больше не таращился на интерактивную доску словно баран на новые ворота.

Третий урок оказался географией. Виант едва не сиганул со шкафа от возбуждения, когда учительница вывела на интерактивную доску карту обоих полушарий планеты. Вот, оказывается, куда он попал. Виант привстал на лапах. Планета круглая, это понятно. В восточном полушарии три больших материка, один в северном и два в южном. Между ними широкие полосы океанов. У северного материка в южной части имеется весьма приметный широкий залив. Эдакое целое море на манер Средиземного на Земле.

В западном полушарии всего два материка и один очень большой остров. Хотя, скорей всего, и его можно назвать материком.

Самый большой материк занимает большую часть южного полушария. Причём в юго-западной его части будто взорвалась бомба. Просторный залив чем-то похож на воронку, при этом он густо заставлен большими и малыми островами. Остальные два материка западного полушария сдвинуты в его северную часть.

Виант скрипнул зубами от злости. Проклятый «туман войны». Эта школа, эта интерактивная доска и он сам могут находится в любой части этой планеты. Ну, не совсем в любой, Виант мысленно поправил сам себя. Прогулка по лесу не прошла даром. Ели, сосны, берёзы и прочие растения явно указывают на умеренный климатический пояс. Зато почти на каждом материке имеется этот самый пояс.

Хотя… Виант наморщил лоб. Почему на любом? В голове яркой лампочкой вспыхнуло озарение. Виант торопливо развернул внутренний интерфейс игры. Пусть и весьма приблизительно, плюс-минус тысяча километров, но определить собственное местоположение он может уже сейчас. Мыслимыми кликами Виант загнал масштаб карты в максимально возможный.

Ага! Виант очень вовремя заткнул пасть передними лапами. Не нужно вести себя как крыса и пищать от восторга при виде дохлого кота. Пусть в интерфейсе игры оба полушария затянуты «туманом войны», однако всё же можно определить собственное местонахождение. Виант забегал глазами с карты на интерактивной доске на карту во внутреннем интерфейсе игры. Судя по всему, судьба забросила его в восточное полушарие в северную его часть. Скорее всего сейчас он находится на том самом матерке с весьма характерным заливом на южном берегу.

В принципе, ситуация знакомая. В компьютерных играх часто можно найти карту ещё необследованной территории. Конечно, и в этой виртуальной реальности никто и ничто не запрещает ему отыскать какой-нибудь атлас, путеводитель и тем самым глянуть на ещё необследованные территории. Но-о-о… Виант недовольно поморщился. Он крыса, голая крыса. Ни карманов, ни рюкзака ему не полагается в принципе. С собой он не сможет унести даже почтовую марку. Вот будь у него возможность сфотографировать, скопировать, иным образом перенести во внутренний интерфейс игры хотя бы эту карту полушарий.

Острое как перец желание жжёт и колет изнутри. Виант уставился на карту полушарий на интерактивной доске. Найти бы такую кнопочку в интерфейсе, чтобы бац! И снимок готов.

В голове тихо щёлкнуло. Виант машинально подался всем телом назад. Что это было? Кажется, будто рядом, буквально над ухом, щёлкнул затвор фотоаппарата. Хотя почему именно фотоаппарата? Совсем не обязательно, чтобы это был старинный механический фотоаппарат.

Или, или… Виант торопливо развернул внутренний интерфейс игры. Ага! Сработало! Рядом с разделом с картой активировался ещё один раздел. Виант тут же мысленно щёлкнул по нему. Новая страница и одна единственная надпись. Что она значит – это предстоит ещё выяснить. Зато три последних символа он уже выучил: ноль, ноль и единица. Неужели? От предвкушения сердце забилось с бешеной скоростью. Мысленный щелчок по надписи. Бинго!

Радость взорвалась в груди маленькой атомной бомбочкой. Виант вскочил на задние лапы и крутанулся в ритме вальса. Чуть было не сыграл со шкафа. Внутренний интерфейс игры тут же свернулся, но Виант тут же развернул его вновь. В памяти интерфейса появился снимок интерактивной доски с картой обоих полушарий планеты. Причём, Виант несколько раз ткнул в виртуальную кнопку, карту можно как подвигать туда-сюда, так и увеличить, чтобы рассмотреть подробности.

Вот что это был за щелчок. На самом деле современные цифровые телефоны, смартфоны, планшетники и прочие электронные гаджеты делают снимки тихо. Однако для удобства потребителей, а так же в качестве дани традиции, каждый снимок сопровождается щелчком старинного механического фотоаппарата. Вот и в этой игре каждый снимок глазами сопровождается всё тем же характерным щелчком. Просто и понятно.

Виант прилёг обратно возле щели между коробкой и вазой. Правда, ещё нужно будет разобраться, как именно оно всё работает. Он разберётся, обязательно разберётся. Пока же ясно одно: пусть как крыса он не может таскать с собой даже почтовую марку, зато информацию – вполне. Нужно будет ещё глянуть, может во внутренний интерфейс игры встроен блокнот. Интересно, а другие персонажи люди могут делать подобные снимки и носит в себе информацию? Виант наморщил лоб. Ему-то какая разница? Пройти бы эту игру.

Четвёртый и последний урок был чтением. Ученики ничего в планшетах не писали, зато усердно читали. И всё. Едва прозвенел последний звонок, как «дикая орда» гурьбой высыпала из класса. Последней вышла строгая училка. Щелчок дверного замка словно подвёл под учебным днём жирную черту.

С высоты книжного шкафа Виант задумчиво оглядел пустой класс. Есть ли у него хоть какие-нибудь успехи в учёбе? Виант отошёл от края. Если честно, то весьма и весьма скромные. Первый класс, всего четыре учебных часа. А чего он хотел? Чтобы дети сидели за этими партами до позднего вечера? Да, они будут сидеть за школьными партами до позднего вечера, когда пойдут в университет. А пока малолеткам и четырёх уроков за глаза и за уши.

Ловить в пустом кабинете больше нечего. Виант осторожно спустился на пол и юркнул в крысиную нору. Нервное возбуждение ушло, первичное любопытство легло в сторонке. Теперь нужно найти хорошее место для сна. Очень желательно рядом с этим классом. А это что такое?

Виант энергично втянул ноздрями воздух. Это же чай! Самый настоящий чай. Виант вновь принюхался. Ещё можно разобрать аромат сдобной булочки, хвост на отсечение.

Запахи свежего чая и сдобной булочки, словно путеводная нить, привели Вианта под шкаф в учительской. За одним из четырёх письменных столов сидит та самая строгая училка в персиковом платье. Правая рука сжимает прозрачный стакан с чёрным чаем. Жаль, с пола не разглядеть, но на столе перед ней тарелка с какими-то сдобными булочками и кругляшами печенья.

Виант лёг на живот возле квадратной ножки книжного шкафа. Глаза пробежались по комнате. И сам не заметил, как у него появилась привычка внимательно осматривать каждое новое помещение. Хотя, если разобраться, не совсем новое. В эту учительскую он заходил ещё минувшей ночью. Правда, тогда было темно и много чего он не заметил. Например маленький рукомойник в углу.

На стене напротив шкафа висит длинное зеркало. Оба на! Виант приподнял голову. В отражении отлично видна распахнутая верхняя дверца шкафа. А там, в отделении, Виант провёл язычком по губам, чайные принадлежности. Несколько разнокалиберных кружек, картонная надорванная коробка (должно быть сахар-рафинад), какие-то белые пакеты и парочка плетёных вазочек. Содержимое вазочек не разглядеть, но там явно что-то вкусное. Может быть даже шоколадные конфеты в ярких цветных фантиках.

Вот где учителя складывают домашние припасы. Конечно, это всего лишь чай и принадлежности к нему. Ни наваристого борща, ни пюре с листьями салата в верхнем отделении шкафа нет и не будет. Зато сосиски и бутерброды с сыром всяко вкусней и приятней недоеденных котлет и остатков того же картофельного пюре в мусорном баке на заднем дворе школы.

Близок локоть, да не укусишь. Виант разочарованно пискнул. Перед носом взметнулось несколько пылинок. Как бы приятно не пахли сдобные булочки, как бы не было ещё более приятно ими закусить, только сейчас нечего и думать об этом. Виант отвалил от квадратной ножки глубже под шкаф. Утащить хотя бы одну печенюшку из-под носа строгой училки не получится. Ночью можно и нужно будет попробовать, но только не сейчас.

Крысиная нора порадовала приятной темнотой. Через поворот и спуск Виант вынырнул под полом. В чернильной темноте тут же включилось ночное зрение. Виант поднял глаза. Над ним доски пола. Он в учительской, так сказать, на самом нижнем уровне. Впрочем, а почему бы и нет? Какой-никакой источник пищи прямо над головой, вода в учительской точно есть, заодно и «ванная», и «туалет». Учебный кабинет для первоклашек тоже рядом, через стену. Именно здесь можно и нужно устроить логово.

Как это часто бывает под досками пола валяется всякий мусор: щепки, опилки, гнутые гвозди. Строители не стали наводить чистоту, а просто настелили толстые половые доски. В районе примерно под письменными столами нашлись две бумажки. Виант развернул одну из них. Что-то вроде чертежей и какие-то надписи. Да какая разница?

В углу под книжным шкафом Виант отгрёб в сторону мелкий мусор и старательно расстелил обе бумажки. Ложе так себе, но на первый раз сойдёт. Виант свернулся калачиком. Со временем нужно будет стащить какую-нибудь тряпку, перчатку, носовой платок, вот тогда постель у него будет полный отпад. А пока…

Усталость сморила Вианта в момент. Как крысе ему полагается уже часов пять как спать. Вместо этого он учился. Виант улыбнулся с закрытыми глазами. Пусть он практически ничего не понял из объяснений строгой училки, зато от одного сплошного урока иностранного языка мозги вспухли едва ли не в прямом значении этого слова.

Человек привыкает ко всему, а человек в теле крысы тем более. За четыре дня Виант научился не обращать внимание ни на голоса людей, ни на топот над головой. Да и чего ему бояться, когда над ним тяжёлый книжный шкаф. Вот если люди доски пола отдирать начнут, тогда другое дело.

Глава 15. Вожделенный гаджет

Скучно и нечем заняться, совсем нечем. На всякий случай Виант отполз подальше от края книжного шкафа и свернулся калачиком. Поспать и то не получится. И дело не в том, что внизу, в классе, тихо гудят дети, а Рапсая Сабян то и дело строгим голосом раздаёт ценные указания. Нет, дело в привычке. К собственному удивлению Виант быстро втянулся в новый ритм жизни на границе дня и ночи.

Учебный процесс в самом разгаре, но всё равно скучно. А всё потому, что сейчас у первоклашек урок труда. Мальчики и девочки сидят за партами и старательно переводят цветную бумагу. То и дело щёлкают ножницы, бумажные обрезки нереальным цветным снегом падают на пол. В воздухе витает запах канцелярского клея. Урок труда – третий по счёту и предпоследний на сегодня. Виант перевернулся на другой бок. Для него лично проку от такого урока как от козла молока.

Рапсаю Сабян, строгую училку первого класса, природа щедро наградила талантом учить детей. Как и полагается, она добрая, но строгая. Может и пальцем погрозить, а может нерадивого ученика и за дверь выставить. Смех смехом, но Рапсая Сабян и фигурой, и лицом, и тем более поведением напоминает Светлану Игоревну Будёнову, его первую учительницу начальных классов. Это под её чутким руководством Виант постигал азы правописания, арифметики и точно так же, под щёлканье ножниц и запах канцелярского клея, переводил цветную бумагу на уроках труда.

Местные дети так часто обращались к Рапсае Сабян, что Виант выучил её имя в самую первую очередь. В данный момент строгая училка сидит за столом и лишь изредка направляет неуёмную энергию учеников в полезное русло. Если бы она хоть что-нибудь говорила, объясняла, показывала, то был бы интерес и практическая польза её слушать. А так… Виант смачно зевнул, челюсти едва не свело от напряжения.

За местную неделю, в которой ровно десять дней, Виант полностью освоился в муниципальной школе. Как точно удалось выяснить, рыжий кот, что до колик в животе напугал его в первый день, из живого уголка никогда не выходит. Наверное, боится детей, затаскают, затискают. Тем лучше. Но, на всякий случай, Виант предпочитает не показываться в живом уголке. И без местного мини зоопарка в школе есть чем поживиться.

Проблема с доступом к воде благополучно решилась ещё в самый первый день. На вторую ночь Виант без проблем забрался в крошечный рукомойник в учительской. Он не только напился до отвала, а заодно ещё и помылся. Это было нечто. В маленьком пластиковом пузырьке нашлось жидкое мыло пурпурного цвета и запахом клубники. Виант от кончика носа до кончика хвоста измазался им, а после смысл под струёй тёплой воды. Отходы организма спустил там же в рукомойнике в узкий сток.

Несколько сложнее было добраться до вожделенного верхнего отделения в шкафу, где учителя хранят чай и прочие принадлежности к нему. Пусть щель между стеной здания и задней стенкой шкафа оказалась достаточно узкой, только Вианту в прямом смысле пришлось ковырять ноготками заднюю стенку шкафа. С трудом и матюгами ему удалось-таки процарапать некое подобие лестницы. И, один хрен, на обратном пути Виант сорвался на последнем метре, от чего изрядно и больно припечатал собственную задницу о половую доску.

Боль в пятой точке отлично простимулировала мозги. Из нижнего отделения книжного шкафа Виант уволок небольшой клубок шпагата. Верёвочная лестница из узелков существенно облегчила доступ к верхнему отделению шкафа. Виант прогрыз маленькую дырочку в тонкой фанерной перегородке. Жаль, только, что с едой в отделении с чаем и принадлежностями к нему оказалось негусто. Да и нельзя таскать в наглую. Но, как бы то ни было, Виант весьма приятно разнообразил свой рацион кусками сахара-рафинада, шоколадными конфетами в ярких цветных фантиках и круглым печеньем.

Из отделения с чайными принадлежностями Виант уволок несколько мягких салфеток. Так ему удалось оборудовать лежанку под досками пола по высшему разряду. Большие мягкие салфетки разом заменили и матрас, и одеяло.

Проблему с питанием Виант окончательно решил на четвёртую ночь, когда ему удалось выследить кладовку возле кухни. Прежний крысиный ход люди заделали какой-то синтетической плиткой очень противной на вкус, зато тонкой и слабой на зуб.

Главное, не вести себя как крыса, не гадить прямо на полу и не грызть всё подряд. Из светло-коричневых пыльных мешков Виант приноровился таскать морковь, свёклу, картошку и прочие корнеплоды. Гречка, рис и даже ржаная мука на вкус тоже очень даже ничего. Самое трудное с ними оказалось научиться аккуратно закрывать за собой ящики и не оставлять на полках отпечатки лап.

Больше всего понравились суповые концентраты в лазурной упаковке из плотной бумаги. Виант быстро приспособился разбивать их на небольшие кусочки прямо на полу и прятать там же в кладовке под досками пола. Пусть с каждой плиткой концентрата приходилось долго возиться, зато школьные повара ещё очень и очень нескоро догадаются, куда пропадают продукты и кто их таскает. А то, чем чёрт не шутит, директор школы опять закажет дератизацию.

У Вианта были все основания бояться дератизации. Он понятия не имел, чем именно люди потравили крыс, но то, что отрава оказалась весьма и весьма эффективной, имел возможность убедиться лично. До Вианта в школе жил большой крысиный клан численностью до двух десятков особей. И все, все без исключения, так и остались в норах и под полом в классных комнатах. Живых хвостатых сородичей Виант так и не встретил.

А вот с чем в школе оказалась туго, так это с мясом и молочными продуктами. Лишь изредка на самой кухне удавалось разжиться случайно обронёнными кусочками колбасы или котлет. Есть сырое мясо Виант так и не решился.

Самое обидное, в той же кладовке возле кухни нашлись консервы. Судя по ярким этикеткам, внутри них мясо и рыба. Круглые жестяные банки не составило бы большого труда открыть. Всего и делов как следует потянуть за кольцо, и можно было бы насладиться ароматными бычками в томате или тушёнкой в собственном соку. Но! Наполовину разложившиеся тушки предшественников напугали Вианта не на шутку. Даже самую маленькую консервную банку невозможно утащить в крысиный ход. Бросить же её пустой прямо в кладовке страшно. Найти «крысу», какую-нибудь повариху, которая втихаря таскала бы продукты с кухни, не удалось вовсе.

Как бы то ни было, особых проблем с поиском еды не возникло. Лишь временами накатывала тоска по некогда привычной пище. Стыдно признаться, но сейчас Виант не отказался бы и от тюремной баланды, от какого-нибудь постного супчика из гидрокурицы. Ни за что бы не отказался, но при условии, чтобы съесть их сидя на самой обычной табуретке возле самого обычного стола, при этом взяв в руку самую обычную алюминиевую ложку и погрузив её в самую обычную алюминиевую тарелку. Особая печаль чай, его близость и недоступность одновременно.

В некотором роде это издевательство высшей пробы. В учительской полно чайных пакетиков. Но! Чайная заварка на вкус ещё та гадость. Виант как-то не сумел побороть соблазн и стащил один пакетик. А заварить чай по-человечески, хотя бы в железной кружке с помощью самопального кипятильника из стальных лезвий, нет никакой возможности. Положа руку на сердце, Виант питается сухим пайком и запивает его водой из-под крана. Сытно и много, но уже поперёк горла. Только и остаётся надеяться, что до язы желудка дело не дойдёт.

Школьный звонок как спасение, Виант дёрнулся всем телом. Надо же, не заметил, как умудрился задремать. Между тем дети в учебном кабинете радостно загалдели и принялись поспешно убирать результаты своего труда в папки и портфели. Виант глянул в щель между коробкой и вазой. Сейчас первоклашки дружно ускачут на перемену. Потом будет ещё один урок. И, наконец, уважаемая Рапсая Сабян запрёт дверь кабинета.

Радостные вопли и весёлая возня заметно потеряли в мощности, большая часть первоклашек выскочила в коридор. Перемена всего десять местных минут, а успеть нужно много чего. Виант зевнул, можно было бы передохнуть, только он уже и так подремал на уроке труда.

Знакомый звук резанул по ушам. Виант приподнялся на лапах. Послышалось? Или нет? В любом случае не помешает проверить. Так падает на пол сотовый телефон или смартфон. Эдакий глухой стук дорогой электроники ни с чем не спутать.

Виант на полусогнутых подполз к краю шкафа. Детей в классе почти не осталось. Лишь на задней парте две девочки склонились над планшетом. Рапсая Сабян тоже вышла. Виант глянул вниз. Нет, не показалось. От волнения задрожали лапы, а дыхание сбилось. На всякий случай Виант отступил от края. На полу, точно возле шкафа, валяется смартфон.

Что произошло и как электронный гаджет оказался на полу, догадаться несложно. Нерадивый ученик бросил портфель на пол возле парты, а, когда убегал в коридор, задел его ногой. Портфель опрокинулся и раскрылся. Наружу выехала белая папка с растрёпанными завязками, а на ней, как на телеге выкатился серый смартфон.

С высоты книжного шкафа Виант сотни раз наблюдал, как дети играют со смартфонами. Бывало, и не редко, что родители звонили на них прямо посреди урока. Конечно, первоклашки таскают с собой самые простые и дешёвые модели, но… Дьявольский соблазн шибанул в голову, от возбуждения Виант принялся скрести когтями по деревянному верху шкафа. Стащить! Украсть! Заныкать!

За местную неделю Виант окончательно вжился в роль крысы как в прямом, так и в переносном смыслах. Да и какие могут быть муки совести, когда он крадёт еду и вещи у мобов, у виртуальных созданий, которых на самом деле нет, не было и не будет, когда игра закончится.

Если бы на полу валялся кусок сыра или даже сочный стейк, Виант ни за что не стал бы рисковать. Жизнь, она, того, дороже будет. Но смартфон… Почти компьютер. Внутренний интерфейс игры Виант так и не научился воспринимать как компьютер. Да и сложно его принять в таком качестве, когда он целиком и полностью замкнут на себя. А тут смартфон, доступ в местный Интернет, или как он там на самом деле называется.

Либо сейчас, либо никогда. До конца перемены остались считанные минуты. Брякнет звонок, и дети гурьбой ввалятся в класс. И всё, тот же нерадивый мальчишка ещё раз споткнётся о портфель и уберёт смартфон в его глубины. А второго такого случая, может статься, не будет вовсе. Эх! Была, не была. Виант сорвался с места.

От скоростного спуска на задней стенке шкафа остались тонкие параллельные полоски. Плевать, Виант стряхнул с лап тонкие стружки, коготки и так отрастут. Гораздо больнее и обидней, когда левая задняя лапа с разгона врезалась в торчащую шляпку гвоздя.

Выход из под шкафа выделяется яркой полосой света. Ужас! Виант невольно присел на задние лапы. Там же полно людей! Причём не полуслепых взрослых, а любопытных и глазастых детей. Но-о-о… Если с высоты книжного шкафа серый смартфон притягивал к себе как магнит стальные опилки, то теперь, в непосредственной близости, он превратился в чёрную дыру. А притяжение чёрной дыры такое, что даже свет не может вырваться из её объятий. Чего уж говорить о Вианте, который три года, три долгих года, был лишён даже возможности посидеть за персональным компьютером или подержать в руках смартфон.

Была, не была! В два больших прыжка Виант выскочил из-под шкафа. Передние лапы вцепились в серый пластиковый корпус. Виант, что было сил, дёрнул смартфон на себя.

Задние лапы проехали вперёд. Окружающий мир кувырнулся перед глазами. Идиот! Виант рывком поднялся на лапы. В самый неподходящий момент сработала человеческая привычка. С его массой тела нужно толкать, а не тянуть.

Задние лапы упёрлись в край раскрытого портфеля. Судорожный толчок. Смартфон благополучно соскользнул с белой папки и стукнулся о половую доску. Отлично. Теперь ещё раз! Виант, словно штангист на мировом чемпионате, что есть сил толкнул смартфон передними лапами.

Получилось! Смартфон в сером плотном корпусе почти полностью заехал под шкаф. Теперь легче будет. Виант нырнул обратно в спасительный сумрак подальше от глазастых и любопытных детей.

Треск школьного звонка словно известие о конце света. Страх ушёл в передние лапы, третьим судорожным толчком Виант задвинул смартфон до самой стенки и плюхнулся рядом с ним на брюхо. Едва успел, едва сумел, зато теперь гаджет никто не найдёт и не заметит. Виант перевёл дух. Будто на войне побывал, выскочил под плотный пулемётный огонь противника, но сумел извернуться и нырнуть обратно в безопасный окоп.

От смартфона приятно пахнет пластиком, пылью и дорогой электроникой. А ещё вареньем и какао, но это мелочи. Лапы жжёт от искушения откинуть крышку и нажать на маленькую прямоугольную кнопочку сбоку. Тогда блокировка будет снята, а на экране засверкает синим магическим сиянием. Но нельзя! Виант тряхнул головой. Нерадивый ученик в любой момент может хватиться пропажи и взяться за поиски. В первую очередь он заглянет под парту, а потом под шкаф. Вид крысы, что увлечённо тычет передними лапами в экран, его, конечно, развеселит, но после он всё равно захочет вернуть смартфон обратно. Нужно, нужно, кровь из носа нужно спрятать смартфон. Только куда? Виант в растерянности оглянулся по сторонам.

Треск ножки стула о доски пола, Виант крутанулся на месте. Ученик вернулся с перемены и сел обратно за парту. В голове запульсировала паника. Виант стрельнул глазами по сторонам. Мальчишка в любой момент может заметить пропажу и заглянуть под шкаф. Торчать на виду опасно. Это ещё неизвестно, что хуже: потерять честно украденный смартфон или нарваться на внеочередную дератизацию.

Передними лапами Виант ухватился за край смартфона. Проклятье! В крысиную дыру гаджет не пролезет, не стоит даже пытаться. Зато… Виант повернул голову. Ну конечно же – гвозди!

Пусть этот виртуальный мир заметно более продвинутый и развитый нежели родная реальность, однако этот самый книжный шкаф над головой далеко не хай-тек технология, а вполне обычная сборка. Задняя стенка шкафа, тонкая фанерка, приколочена обычными гвоздями. Со временем они немного отошли. И не удивительно, если постоянно стучать по задней стенке изнутри то руками, то выдвижными ящиками. Округлые шляпки гвоздиков выступили миллиметров на пять, но этого вполне достаточно.

Сильный толчок, Виант развернул смартфон торцом к стене. А теперь самое сложное – передними лапами подцепить край гаджета.

– А-а-ахх! – Виант сдавленно пискнул, когда на манер штангиста поднял край смартфона вверх

Получилось! Виант перевёл дух. Продвинутый телефон встал вертикально. Заранее не продумал, но прокатило и так. А ведь гаджет мог запросто упереться в дно шкафа. Теперь осталось самое сложное, действительно сложное.

От напряжения вспотели передние лапы (у крыс лапы могут потеть?). Если первую операцию по кантовке смартфона можно сравнить с рывком тяжёлой штанги, то вторую с толчком. Виант поднажал, поднатужился, коготки на задних лапах впились в половую доску… Смартфон нехотя пополз вверх. Ещё немного! Последнее усилие! Передний край гаджета едва-едва зацепился за выступающие шляпки гвоздиков.

Готово. Виант без сил шлёпнулся на пол. Спрятал. Теперь нерадивый ученик может сколько угодно заглядывать под шкаф и даже шарить под ним руками. Одни хрен он ничего не найдёт и не заметит.

Голос уважаемой Рапсая Сабян напомнил, что идёт урок. Виант попытался было залезть обратно на шкаф, но лишь бессильно махнул передними лапами. Куда там. Тело дрожит от нервного перевозбуждения, а передние лапы влажные от пота. Пусть по меркам людей смартфон маленький и лёгкой, но для крысы он очень даже большой и тяжёлый.

Виант заполз в крысиную нору, только прятаться в её глубинах не стал. Из-под шкафа отлично виден портфель, нерадивый ученик поставил его вертикально. Рядом ноги мальчика в чёрных ботинках, шнурки большими бантиками свисают по краям. Пронесло, до конца урока мальчику будет не до своего смартфона.

Минут пять Виант приходил в себя, а после залез-таки на шкаф. Благо за минувшую неделю он обзавёлся солидным опытом как у профессионального скалолаза. К тому же от когтей в мягкой фанерной стенке образовались следы на манер ступенек.

На вершине книжного шкафа Виант привычно расположился между коробкой и вазой. Надо бы сосредоточиться на уроке, внимательно слушать уважаемую Рапсаю Сабян. Тем более сейчас не труд или математика, самый ценный в его положении урок – языкознание. Учительница выводит на интерактивную доску слова и по несколько раз громко и чётко произносит их вслух. Для лучшего запоминания рядом с каждым словом разворачивается цветная иллюстрация. Так сейчас на интерактивной доске появился лёгковой автомобиль, все четыре колеса крутятся, а фары мигают. Рядом ещё появился грузовик. Только, только… Только учёба упорно не лезет в голову.

Перед глазами вместо легковушки и грузовика упорно стоит припрятанный за шкафом смартфон. Кончики пальцев покалывает от нетерпения, хвост нервно елозит туда-сюда по пыльному верху шкафа. Виант шлёпнул сам себя передней лапой по морде – не помогло, наваждение так и не исчезло. Ведь он компьютерщик, геймер и хакер. Он даже успел отсидеть за это три года.

Какие там машинки? Какие так грузовики, ослики и зайчики? Душа упорно тянется к припрятанному за шкафом гаджету, почти полноценный компьютер. Но нельзя! Смартфоны имеют дурное свойство пищать и проигрывать дурные мелодии в самый неподходящий момент. Будет очень глупо и обидно потерять добытый с таким трудом почти полноценный компьютер.

Треск школьного звонка словно райская музыка. Рапсая Сабян произнесла кодовую фразу: «Все свободны». Может и не «все», может быть и не «свободны». Однако именно после этой фразы дети вскакивают с мест энергичными зайчиками и начинают шумно собираться либо на перемену, либо домой. Вот и на этот раз первоклашки с визгом и смехом умчались из класса вон. Последней на выход направилась сама Рапсая Сабян.

Дверной замок не успел в последний раз щёлкнуть, как Виант побил собственный рекорд по скоростному спуску со шкафа. Тело потряхивает от нетерпения. Три года, долгих три сраных года у него не было доступа не то что к полноценному компьютеру с плоским монитором и клавиатурой, а даже к дешёвому смартфону с сенсорным экраном.

Нетерпение – грех. Виант ободрал заднюю левую лапа и больно приземлился на задницу. Зато от его потуг смартфон сам соскочил с гвоздиков и с грохотом шлёпнулся рядом.

Плевать на боль! Плевать на отбитую задницу! Виант подскочил к смартфону. Наконец-то! Свершилось! Передние лапы ласково прошлись по слегка поцарапанной крышке. Почти полноценный компьютер в его полном распоряжении. Наконец-то он снова погрузится в привычный и такой любимый мир виртуальной реальности, где нет людей, а только личности, где течёт чистая информация, сплетни и новости. Виант коготком подцепил крышку и, что было сил, дёрнул её вверх.

С тихим щелчком крышка распахнулась. Перед Виантом предстал тёмный экран. Ничего страшного, кнопка активации должна быть сбоку. Наконец-то экран засветился приятным голубым светом. Осталось последнее испытание, Виант нервно сжал и разжал пальцы. Экран-то сенсорный, реагирует на тепло пальцев, но то пальцы людей. А как быть с крысиными коготками? К чему гадать, Виант мысленно одёрнул сам себя, сейчас всё и выяснится.

На экране смартфона появился рабочий стол. В качестве заставки яркий цветной рисунок футуристического шагающего танка с тремя парами лап. На борту вместо красной звезды тройной чёрный круг. У верхнего края рабочего стола протянулась шеренга маленьких иконок. Удивительное дело, Виант качнул головой. Интерфейс инопланетного смартфона весьма схож с интерфейсом земного смартфона. Пусть рисунки совершенно другие, пусть надписи до сих пор кажутся узор, но смысл один и тот же. Даже системные часы оказались на привычном месте в нижнем правом углу.

Хотя, если разобраться, ничего удивительного. Если инопланетяне и в самом деле хотя бы в общих чертах похожи на людей (две руки, две ноги, одна голова), то и оформление электронного рабочего стола должно быть схожим. Схожим, ибо оно в первую очередь является наиболее удобным и функциональным. Точно так же на Земле хватает производителей машин, однако общая концепция автомобиля как средства передвижения одна на всех.

Да чтоб вас! Виант в раздражении шлёпнул ладонью по сенсорную экрану. Две трети иконок неактивна, будто затянута мутной плёнкой. Ну да, родители нерадивого ученика заблокировали большую часть функций от греха подальше. А то любимое чадо может запросто позвонить за границу или купить в каком-нибудь интернет-магазине безумно дорогой и совершенно ненужный набор для фондю. Как бы не было обидно это признать, правильно сделали.

В левом верхнем углу неторопливо вращается символ планеты. Если приглядеться, то можно узнать силуэты материков. Это должно быть выход в местный Интернет. Виант надавил на планету пальчиком, тут же выскочило короткое меню с вопросом и две кнопки. Прокатило, Виант улыбнулся, крысиные пальцы с коготками работают ничуть не хуже человеческих пальцев.

Виант только-только начал изучать местный язык. Однако интуитивно понятно и так, что левая зелёная кнопка означает «Да», а правая красная «Нет». Конечно «Да». Меню исчезло, зато все без исключения иконки на рабочем столе стали активными.

Вот так гораздо лучше, Виант самодовольно улыбнулся. Если родители нерадивого школьника и установили в его смартфоне какие-то ограничения, то сделали это не столь глупым образом, как блокировка иконок. Признавать собственные ошибки бывает весьма приятно. Ладно, Виант в предвкушении потёр передние лапы друг о друга, пора приступить к самой интересной, к самой захватывающей части – к экспериментам.

Одна из иконок очень похожа на местную букву «В», Виант шлёпнул по ней пальцем. Посреди экрана появились песочные часы. Песчинки, больше похожие на мелкие квадратики, принялись неторопливо перетекать из верхней колбы в нижнюю. Надо же, молча подивился Виант, здесь и символ загрузки такой же как и в реальности.

Но вот песочные часы исчезли, вместо них на экране смартфона развернулась какая-то страничка. Виант подёргал полосу прокрутки вверх-вниз. Много фотографий, коротких надписей и символичных рисунков. Это же… Виант задумчиво наморщил лоб. По стилю это очень сильно напоминает социальную сеть. Да, точно – социальная сеть. В верхнем правом углу фотография того самого нерадивого ученика, чей смартфон Виант так удачно заныкал под шкаф.

Пусть надписи на местном языке до сих пор не прочитать, однако интерфейс интуитивно понятен и так. Виант с восторгом принялся исследовать страничку ученика. Сердце аж звенит от радости. Наконец-то! Пусть в образе крысы, пусть внутри компьютера инопланетян. Плевать. Главное, что здесь и сейчас у него под лапами самый настоящий смартфон, почти полноценный компьютер. За неделю удалось худо-бедно выучить местный алфавит. По крайней мере имена и фамилии Виант читать уже умеет.

К слову. Письменность местного языка почти полностью отражает его звучание. Как Виант успел убедиться, каждая буква соответствует одному и только одному звуку. Всего два исключения несут в себе двойную комбинацию двух сложных звуков. По структуре местный язык весьма похож на русский. Признаться, это обстоятельство обрадовало Вианта отдельно и особо. Ещё со школьных времён он никак не может простить англичанам, что в их языке букв всего двадцать четыре, зато звуков аж сорок два.

Радость, едва не забытая радость, фонтанирует мыльными пузырями из ушей. Почти забытое чувство погружения в привычную виртуальную реальность со всеми её условностями и особенностями. Виант самозабвенно улыбнулся. Заодно перед ним открылась великолепная возможность ещё легче, ещё быстрей, ещё приятней выучить местный язык. И это не говоря о возможности путешествовать в местном Интернете.

А это должно быть выход. Указательный палец ткнулся в последнюю строчку выпавшего меню, личная страничка ученика тут же закрылась. Ладно, будет время изучить её ещё раз и более подробно. Щелчок по следующей иконке, на рабочем столе смартфона тут же развернулось поле с разноцветными кристаллами. Похоже, это игра. Виант шлёпнул наугад по красному кристаллу в виде пирамидки. Кристалл тут же поменялся местами с соседним. Сложилась комбинация из трёх красных кристаллов и пропала. Сверху сыпанулись ещё, а в верхней строчке вместо ноля появилось число 540. Ну точно игра.

Между реальностью и виртуальностью находится всё больше и больше общих черт. Неужели культура инопланетян и в самом деле сильно похожа на культуру людей? Или это коварный супер-пупер компьютер подгоняет виртуальность под реальность? Благо в его распоряжении находится память шести человек, включая самого Вианта. Не исключено, что именно таким образом компьютер инопланетян создаёт более простую и понятную реальность. Хотя мог бы заодно встроить в игру русский язык. Впрочем, всё это досужие домыслы и не более того. Лучше разложить кристаллы.

Простенькая игрушка затянула не хуже самой навороченной стратегии. Виант слёту разобрался в простеньком управлении. Кристаллы сдвигаются и меняются местами с соседними вправо, влево, вверх и вниз. Если складываются комбинации, то они исчезают. Счёт очков быстро перевалил за десять тысяч.

А если вот так! Виант в очередной раз поменял местами жёлтый кристалл в виде куба и синий в виде шара. Сложилась длинная комбинация аж из шести кристаллов, только они так и не исчезли. Вместо этого смартфон мелко-мелко завибрировал. Виант отскочил от гаджета как ошпаренный.

Что за хрень и провокация? Поверх поля с цветными кристаллами всплыла телефонная трубка и две кнопочки. Та, что побольше, с надписью «Да», вторая, несколько меньше, с надписью «Нет». К вибрации добавилась электронная мелодия. Да это же вызов! Виант испуганной белкой заметался туда-сюда. Ещё только этого не хватало. То-то абонент удивится, когда вместо человеческого лица увидит крысиную морду. А то, что местная связь может быть с видеопотоком, абсолютно точно. Виант много раз наблюдал, как ученики во время разговоров держали смартфон перед собой экраном к себе, а не прижимали к уху.

Запоздалое раскаянье вырвалось наружу вместе с жалобным писком. Виант едва не долбанулся лбом о дно шкафа. Это надо же было так сглупить! Знал же, прекрасно знал, что эти смартфоны предназначены не только для выхода в местный Интернет. Гораздо чаще ученики использовали их в качестве сотовых телефонов для разговоров с родителями и друзьями.

Ситуация банальней некуда. Нерадивый ученик вернулся домой и, естественно, так и не нашёл свой смартфон у себя в портфеле. Первое, что сделали родители – позвонили на этот самый смартфон. Мало ли кто вдруг ответит. Между тем гаджет всё продолжает и продолжает вибрировать и пиликать электронную мелодию вызова. Виант захлопнул крышку, но вопрос «что делать» никуда не делся.

Наконец мелодия вызова и вибрация прекратились. Виант перевёл дух. Если так и дальше пойдёт, то смартфон найдут и вернут нерадивому ученику вместе с парой подзатыльников от отца. А упускать столь лакомую добычу ох как не хочется. Пока, по крайней мере, не разрядится аккумулятор, а в этой виртуальности они ох какие ёмкие. Может, Виант склонил голову, вытащить у смартфона сим-карту? Ведь нечто подобное должно быть. Заодно выдернуть аккумулятор? Только как достать и то и другое?

Проклятье! Виант от души саданул кулаком по крышке. Смартфон надёжно заперт в жестяном футляре, ведь это детский смартфон повышенной прочности. Чтобы добраться до его задней крышки сперва придётся вытащить, как-то вытолкнуть, смартфон из этого чёртового футляра. Только то, что любой человек старше шести лет может сделать играючи, для крысы превращается в инженерную задачу повышенной сложности, да ещё наперегонки со временем. Виант вновь распахнул крышку.

А что если левой передней лапой уцепиться за край футляра, а правой передней толкнуть смартфон? Ни хрена! Виант едва не взвыл от обиды и бессилия. Как крыса он не намного тяжелей смартфона. А что если уцепиться передними лапами, а толкнуть задними? А если лечь на бок, то будет гораздо легче. Виант что было сил лягнул упрямый гаджет задними лапами в торец.

Получилось! Упрямый смартфон сдвинулся в жёстком футляре почти на миллиметр. А теперь ещё и ещё раз! Словно заводная игрушка Виант принялся толкать задними лапами упрямый сотовый. Когда передние лапы то и дело царапают жёсткий футляр.

Удар. Ещё удар. Смартфон разом вылетел из жёсткого футляра. Победа! Виант вскочил на лапы. Теперь быстро перевернуть его.

– Да что б вас! – из пасти опять вместо слов вырвался крысиный писк.

Была надежда, что открыть заднюю крышку будет просто. Для чего нужно будет подцепить её коготком и приподнять. У этого чёртового смартфона оказалась другая система.

Это человеку просто надавить пальцем на небольшое углубление и сдвинуть заднюю крышку в сторону. Но когда ты крыса весом не больше четырёхсот грамм… Виант запрыгнул на крышку, задние лапы упёрлись в небольшое круглое углубление.

Давить! Давить! И, одновременно, толкать вперёд. То есть, назад, от центра смартфона. Ещё толчок!

В момент, когда Виант что было сил упёрся задними лапами в небольшое углубление, смартфон опять завибрировал. Лапы тут же выскочили из углубления. Виант инстинктивно дёрнулся всем телом вперёд, проклятый гаджет подло сдвинулся назад.

Виант плюхнулся на живот, но тут же вскочил на лапы. Окаянный смартфон словно необъезженный жеребец вибрирует и норовит скинуть с себя. Виант опять заскочил на него. Но смартфон уже не просто вибрирует, а уже пиликает электронную мелодию вызова. Давить! Давить на заднюю крышку! Всё равно давить!

Треск входного замка и голос Рапсаи Сабян. Тело быстрее мысли, Виант стрелой метнулся в крысиную нору. Лишь в относительной безопасности разум сумел убедить тело остановиться и даже развернуться.

Уважаемая Рапсая Сабян вошла в класс. Её чёрные туфельки на толстом каблуке стремительно приблизились к книжному шкафу, в аккурат к тому самому месту, где вибрирует и пиликает смартфон. Конечно, она ищет его, специально ради него училка вернулась в класс.

Ну да, вполне обычная и предсказуемая ситуация. Родители нерадивого ученика позвонили классному руководителю. А когда Рапсая Сабян вошла в учёбный кабинет, то ещё раз позвонили на потерянный смартфон.

Вот училка подогнула колени, подол персикового платья накрыл чёрные туфельки на толстом каблуке. Рука Рапсаи Сабян нырнула под шкаф. Хлопок. Ещё хлопок. Пальцы с аккуратно остриженными ногтями подбираются к смартфону всё ближе и ближе.

С тихим шипением, на всякий случай от греха подальше, Виант отполз глубже в крысиную нору. Так-то бояться нечего, при всём желании училка не сможет его заметить. Другое дело, что горесть и обида подпирают и толкают сзади, усердно уговаривают броситься вперёд и вцепиться острыми зубами в нежные женские пальчики. Да так, чтобы кровь брызнула во все стороны, чтобы училка изошла криком, а потом с воплями выскочила из класса. Ну а дератизацию он как-нибудь переживёт. Например, Виант поднял глаза, тупо пересидит на этом шкафу. Но нельзя! Голос разума в самый последний момент выхватил огнетушитель и залил пеной очень опасный эмоциональный пожар.

Рука училки накрыла смартфон. Ну вот и всё, Виант шмыгнул носом. У него в руках, точнее, в лапах, была такая клёвая вещь, такое клёвое средство для развлечения и учёбы. А проклятая учила уволокла смартфон законному владельцу вместе с корпусом. Все труды прахом.

А вдруг повезёт? Виант подскочил к краю шкафа. Увы, пустая надежда, чудес не бывает. Чёрные туфельки уважаемой Рапсаи Сабян протопали к входной двери. Треск дверного замка окончательно похоронил все надежды.

Обидно, до слёз обидно, Виант горестно вздохнул. Он так долго был лишён доступа к компьютерам, к Интернету, что не смог сдержать дикий соблазн. Даже хуже – не подумал как следует. Это сейчас, задним умом, стало ясно, как нужно было действовать. В первую очередь нужно было не глазеть на фотки нерадивого ученика, не раскладывать цветные кристаллы, а как можно быстрей вытащить из смартфона сим-карту и аккумулятор. После чего заныкать гаджет за этим же шкафом и оставить как минимум на неделю.

Десять дней – более чем реальный срок. Родители нерадивого ученика поорала бы на неразумное чадо, отец, может быть, выпорол бы его ремнём, а потом купили бы сыну новый смартфон. Ну а о существовании старого благополучно позабыли бы. В конце концов это не та вещь, ради которой имеет смысл подавать заявление в полицию. Да его бы и не приняли.

И лишь потом, когда всё успокоится и устаканится, глубокой ночью, когда даже самые нерадивые ученики и их родители спять, можно было бы вытащить смартфон и вставить в него обратно аккумулятор и сим-карту. Конечно, симку вполне могли заблокировать, а может и нет. Может осталась бы возможность выходить в местный Интернет. Но! Все надежды и мечты пошли прахом, когда вожделенный смартфон в руке уважаемой Рапсаи Сабян уплыл, как говорится, с концами.

Впрочем, Виант медленно выскользнул из-под шкафа, существует ещё один вариант. И как только сразу не подумал о нём? Как знать, может он будет ещё круче смартфона. Виант пробежался вдоль ряда парт, пока взгляд не упал на рабочий стол строгой училки. Рапсая Сабян много раз работала на электронном рабочем столе, с него же выводила картинки и текст на интерактивную доску. Чёрт побери, это же тоже настоящий компьютер.

Глава 16. Прорва километров

Учебный кабинет специально предназначен для первоклашек. Низенькие стулья и парты рассчитаны на детей лет пяти-семи. Подросткам, не говоря уже о более взрослых дядях и тётях, сидеть за ними будет очень неудобно. А ещё у первоклашек всего четыре урока в день. Рапсая Сабян ушла и закрыла за собой дверь. По собственному опыту Виант точно знает, что учебный кабинет будет пуст аж до завтрашнего утра. Можно скакать и прыгать, носиться по партам и подоконникам, никто ничего не заметит. Видеокамер в учебном кабинете тоже нет. Ну а если что, то треск дверного замка предупредит его не хуже, чем дорогая автосигнализация.

Виант метнулся к рабочему столу Рапсаи Сабян и в два прыжка запрыгнул на столешницу. Точнее, на электронный рабочий стол. Правда, Виант покосился на запертую дверь, не привык он так торчать на столе как три тополя на Плющихе. Но этот риск придётся принять.

Так, ладно, Виант наклонил голову. Глаза внимательно обшарили, едва ли не ощупали, электронный рабочий стол. Как там Рапсая Сабян с ним справлялась? Кажется, вот здесь, с боку, должна быть маленькая кнопка. Пальцы на левой передней лапе нащупали овальную выпуклость.

Электронный рабочий стол засветился нежным васильковым цветом. Промелькнул символ загрузки в виде песочных часов. Наконец появились многочисленные иконки, а вместе с ними окошко с требованием ввести пароль. Откровенно говоря, надпись под окошком может быть чем угодно, вплоть до предупреждения о мине под столом, но, всё-таки, это должно быть требование ввести пароль. Будто подтверждая эту версию, иконки на рабочем столе будто затянуты серой плёнкой. Заблокированы? Более чем очевидно, но, на всякий случай, Виант наугад щёлкнул по иконке пальцем – никакой реакции. Точно заблокированы.

Вот что значит потерять за три года былую квалификацию, Виант в глубокой задумчивости потёр пальцем висок. Под окошком с некой надписью развернулась виртуальная клавиатура. Паролем могут быть какие угодно числа и буквы. Возможных комбинаций много миллиардов. Перебрать их всех не хватит ни терпения, ни жизни. Впрочем, таких жертв он него никто и не требует.

Как гласит хакерская заповедь, в любой компьютерной системе самым уязвимым элементом является пользователь, тот самый пресловутый человеческий фактор. С высоты книжного шкафа Виант много раз наблюдал, как Рапсая Сабян вводил пароль. Один раз даже отметил про себя, что пароль у неё не пароль, а сущее фуфло. А какое самое распространённое фуфло? Правильно.

Указательным пальчиком Виант последовательно нажал на виртуальные клавиши «1», «2», «3», «4» и «5». Теперь «Ввод». Виант самодовольно усмехнулся. Сработало. Меню ввода пароля исчезло, а иконки на рабочем столе засияли сочными цветами.

Восторг требует выхода. Получилось! Виант вскочил на задние лапы и крутанулся на манер балерины из Большого театра. На душе расцвели розы, а жёлтые хризантемы принялись благоухать ароматом победы. Ладно, Виант опустился на четыре лапы, мало заполучить в свои руки крутую игрушку, гораздо важнее с толком воспользоваться её возможностями. На то, что у электронного рабочего стола возможностей должно быть больше, чем у дешёвого детского смартфона, Виант ничуть не сомневался.

Увы, очень быстро выяснилось, что электронный рабочий стол не настолько крут, как смартфон нерадивого ученика. Самая главная, можно сказать ключевая, возможность зарезана на корню. Символ планеты в верхнем правом углу не просто затянут серой плёнкой, для окончательной гарантии он ещё и перечёркнут красной линией. Виант крякнул от досады, левый кулак глухо ударился о символ доступа в местный Интернет. Накрылась главная мечта. Возможность выхода в местную «всемирную паутину» заблокирована на уровне системного администратора школы. Ну правильно, чтобы учителя работали, а дети учились.

Грустно, конечно же, но вполне ожидаемо. Виант присел на задницу у нижнего края столешницы. Рапсая Сабян пользуется этим электронным рабочим столом исключительно для управления интерактивной доской и не более того. В учительской её главный электронный рабочий стол явно подключен к местному Интернету, только и пароль у него, поди, стоит гораздо более серьёзный. А в самой учительской народу гораздо больше. Впрочем, как говорят в народе, дарёному коню в зубы не смотрят. Нужно радоваться тому, что есть.

По сравнению с прочими иконка в виде школьной доски самая большая. Виант ткнул в неё пальцем. За спиной большая интерактивная доска тут же окрасилась зелёным цветом. Виант судорожно ткнул в иконку снова. Интерактивная доска послушно погасла. Уф! Виант тихо выдохнул. Впредь её лучше не трогать.

Вдоль левого края рабочего стола тянется строй одинаковых иконок в три столбца с непонятными надписями. Виант ткнул наугад в самый нижний правый. По середине рабочего стола раскрылась какая-то папка, а в ней ещё с десяток папок и каких-то файлов без счёта.

Метод научного тыка – самый универсальный и эффективный. Виант быстро научился запускать графический и текстовый редакторы, благо при двойной клике по файлу нужная программа загружается сама. Да и интерфейс обоих редакторов интуитивно более чем понятен. По крайней мере Виант без проблем выяснил, как создавать новые файлы, удалять, сохранять и открывать нужные через корневой каталог. Ничего нового или из разряда вон. Даже жалко, что практической пользы от этих знаний пока нет.

На сколько Виант смог понять, в самой нижней правой папке хранятся материалы для уроков труда. На графических файлах изображены простенькие поделки из картона и цветной бумаги, примитивные кораблики, самолётики, цветочки, пирамидки. Во второй папке нашлись материалы по математике, целая вереница готовых графических файлов с различными задачами и примерами для вывода на интерактивную доску. Третья папка по языкознанию заинтересовала не в пример больше. Виант уселся поудобней.

Сокровище, самое настоящее сокровище. Среди готовых графических файлов для интерактивной доски и электронных книг с упражнениями нашёлся иллюстрированный словарь. Виант с упоением принялся листать электронные страницы. Огромное количество самый разных миниатюрных рисунков, начиная с существительных типа «стол», «стул», прилагательных типа «белый», «чёрный» и до глаголов типа «идти», «бежать». Под каждым рисунком написано слово, гласные звуки выделены красным, в виде коротких чёрточек проставлены ударения. Не менее важно и то, что словарь разбит по темам. Например, в разделе «Семья» рисунки детей и взрослых, бабушек и дедушек. Наверно именно из этого словаря Рапсая Сабян брала рисунки со словами.

Нужно срочно проверить, Виант свернул иллюстрированный словарь. Если он будет пользоваться теми же материалами, что и Рапсая Сабян, то изучение местного языка пойдёт гораздо быстрее. В парке с заготовками для уроков Виант с четвёртой попытки наткнулся на тот самый легковой автомобиль. Под миниатюрной цветной машинкой написано «андрил». Рядом хорошо знакомый грузовик, а под ним «гиандрил».

Супер! Виант хлопнул в ладоши от восторга. В его руках самый настоящий ключ к расшифровке местного языка. Теперь он может заниматься не только когда Рапсая Сабян в своём неизменном персиковом платье стоит у доски. Нет, Виант улыбнулся. Теперь он может грызть местный язык и после уроков, по выходным, ночью, да хоть вообще сутки наполёт.

В очередной папке нашлись электронные книги для чтения. С первой же попытки по большому мохнатому медведю Виант узнал то ли сказку, то ли басню. В общем, какую-то забавную и поучительную историю, которую дети только сегодня днём читали на уроке. А так, Виант ткнул наугад в книгу, на обложке которой нарисована синяя гора, отличный материал для чтения. Большие буквы, гласные выделены красным цветом и проставлены ударения. Вот уж никогда не думал, что для изучения чужого языка полезно знать, какой именно слог при произношении нужно выделить.

Крысиные привычки напомнили о себе, Виант закрыл папку с материалами по языкознанию. Он может хоть сейчас взяться за местный язык, только, сперва, нужно исследовать содержимое электронного рабочего стола целиком и полностью. Компьютеры в виртуальном мире развиты очень даже нехило, наверняка и у этого простейшего электронного рабочего стола встроенная память настолько большая, что нехотя превратилась в информационную свалку. Как это часто бывает, люди приносят, качают, копирую разные файлы, а потом бросают их на жёстком диске и постепенно забывают об их существовании. Вот почему следует как можно более подробно изучить содержимое электронного рабочего стола, вдруг попадётся какой-нибудь «самородок» на кило весом.

Папка за папкой, папка за папкой. Файлы, файлы, документы, инструкции, бог знает что ещё. Но вот сердце на миг сжалось, замерло, покрылось льдом от тягостного ожидания. И вновь забилось, полетело, побежало вперёд и только вперёд. Виант аж подпрыгнул от радости. В очередной папке нашлись материалы по географии, точнее, Виант быстренько пролистал несколько графических файлов, по природоведенью или по окружающему миру. Как именно называется этот предмет у первоклашек ещё только предстоит выяснить.

От волнения палец с острым коготком лишь со второй попытки попал по нужному графическому файлу. Виант тяжело задышал. Перед ним во всей красе развернулась карта обоих полушарий виртуальной планеты. Причём на этот раз вблизи, с кучей деталей и подробностей. Особенно если увеличить карту до размеров электронного рабочего стола.

В самом верху, как раз между полушариями, большими чёрными буквами выведено. «К-к, си-и-и», Виант машинально зашевелил губами. «К-кси-и-иней». Нет, не так. «Кси-и-и-нэя». Да, точно, виртуальная планета называется Ксинэя.

Виант криво улыбнулся. Ксинэя – вот куда его угораздило попасть. То ли радоваться, то ли грустить, а кто его знает. Было как-то не очень удобно город называть просто «город», а планету просто «планета». Теперь она Ксинэя и, словно по мановению волшебной палочки, враз обрела физическое воплощение. Невероятно, Виант стрельнул глазами по сторонам, но окружающий мир больше не кажется локацией, пусть и очень большой.

Размер карты можно ещё увеличить, Виант поиграл с кнопочками масштаба. Жаль, ненамного. Если её распечатать, то получился бы лист размерами в метр на два. Для огромной планеты это мало, крайне мало. Хотя, Виант склонил голову, не так уж и мало. Правая лапа сдвинула карту в сторону. Перед глазами мелькнули самые крупные города, реки, озёра, нитки путей сообщений, может даже железнодорожных. Впрочем, и то хлеб. Кстати! Виант резко выпрямился на манер суслика на часах, как раз сейчас можно будет решить одну загадку. Ну, пусть не полностью, так хотя бы приблизительно.

Несколько кликов по кнопочке масштаба, карта полушарий Ксинэи послушно сжалась. Виант развернул внутренний интерфейс игры. Где-то здесь должна быть карта разведанной территории. Ага! Вот она. Теперь, Виант напряг мозги и внутренне сосредоточился, сравнить, наложить карту внутреннего интерфейса игры на географическую карту Ксинэи.

Бинго! Виант дёрнулся всем телом, внутренний интерфейс игры тут же свернулся. Плевать! Судя по всему, Виант уставился на карту Ксинэи, он находится в восточном полушарии, в северной части материка с названием… «Ю-ю», Виант зашевелил губами. На материке Юлан, на том самое, у которого в южной части находится весьма заметный очень широкий и длинный залив. Если ещё точнее, то где-то в северной части Юлана, ближе к восточному побережью. И что это ему даст? В принципе, много чего.

Точность, конечно, охренительная: плюс-минус пара тысяч километров. А что делать? Если прикинуть, то-о-о… Виант мысленно свернул карту Ксинэи в шар. Место назначения, куда ему указывает виртуальный компас во внутреннем интерфейсе игры, находится точно на противоположном конце планеты. Это получается… Взгляд переместился на карту западного полушария. Да, точно! Виант стукнул кулаком по электронному столу. Ладно, почти точно: западное полушарие, южная часть материка… «Би», «Би», «Био-о-орра», про себя прошептал Виант. Да, Биора.

Незнакомое название далось лишь с третьей попытки. Материк Биора. Но, Виант замерил глазами туда-сюда, материк сам по себе довольно большой. Может быть даже самый большой на Ксинэе. Хотя, если прикинуть, ближе к южном полюсу. Там ещё море, Виант заводил пальцем по название, Ниланское море с кучей островов.

До точки назначения чуть меньше двадцати пяти тысяч километров – прорва километров. И это если местные километры хотя бы приблизительно равны земным. Виант тихо вздохнул. Обстановка проясняется, только радости это не приносит.

Прорва километров пугает не меньше, чем рыжий пушистый хвост любимца школьного живого уголка. Одно дело абстрактная цифра 25000, и совсем другое карта с материками, морями и океанами. Особенно океанами. По дороге ему придётся каким-то образом пересечь в лучшем случае один, а то и целых два океана. Ясное дело, переплыть их не получится. Одна надежда – транспорт местных жителей и только он.

В иллюстрированном словаре местного языка мелькнула картинка с паровозиком, или чего-то с большими колёсами на стальных рельсах. Железная дорога в этом мире есть, как минимум она была. Если повезёт, то местные жители до сих пор активно пользуются ей. Из простых обывателей об этом мало кто знает: продолжительность жизни любой техники, будь то грузовой самосвал, самолёт, фрезерный станок или прокатный стан, определяется экономической целесообразностью и только ей. Пока грузовой самосвал, самолёт, фрезерный станок или прокатный стан приносит владельцу прибыль, то он будет работать. Это только смартфоны, автомобили, шляпки и джинсы меняют по капризу моды.

Очень хочется надеяться, что железными дорогами в этом мире пользуются до сих пор. Ну или хотя бы её аналогом. Там, Виант скосил глаза в сторону, какой-нибудь маглеф на супер-пупер проводниках высокой энергии. Ну а более точный маршрут он сможет выбрать когда худо-бедно выучит местный язык. А пока нужно добить этот электронный рабочий стол Рапсаи Сабян.

Папки, папки, опять папки, снова папки и файлы, огромное количество файлов. Рапсая Сабян всё же превратила электронный рабочий стол в информационную свалку. Виант последовательно и сосредоточенно залез во все щели, во все меню и подменю. Минут через двадцать повезло набрести на ещё одно сокровище – комплект школьных учебников с первого по десятый классы.

Вполне возможно, что комплект учебников самый что ни на есть полный. Если судить по ярким цветным обложкам, здесь имеется и математика, и физика, и химия, астрономия, биология, история. Но не сейчас, Виант со вздохом закрыл папку с учебниками. Позже, лишь когда местный язык худо-бедно осядет в его голове. Вот тогда и можно будет почитать школьные учебники, в первую очередь по истории и географии, особенно по истории.

Дверной замок затрещал так, словно батарея тяжёлых пушек открыла огонь. Виант листиком под порывом шквального ветра слетел со стола и рванул под шкаф. Охренеть! Виант тряхнул головой. Лишь под защитой шкафа, в приятном полумраке, разум вернул контроль над телом. Если так и дальше пойдёт, то он может запросто превратиться в самую настоящую крысу. Прав был мудрец Карл Маркс: бытие определяет сознание.

Чёрные туфельки на толстом каблуке с громким топотом прошлись по учебному кабинету, Рапсая Сабян на какой-то хрен вернулась в класс. То-то училка удивилась, когда нашла электронный рабочий стол во включённом состоянии. Виант залёг за ножкой шкафа. Ну и пусть. Никакой действительно важной или личной информации в электронном столе нет, только книги и учебные материалы. Вряд ли те папки, до которых Виант так и не успел добраться, содержат зарплатные ведомости или сметы за дератизацию. Пусть Рапсая Сабян думает на нечистую силу.

Строгая училка растерянно оглянулась по сторонам. На её лице застыло такое выражение, будто, кроме неё, в классе ещё кто-то есть. Виант невольно улыбнулся. На самом деле так оно и есть, только она в упор не заметит чёрную крысу под книжным шкафом. Люди, особенно взрослые, такие невнимательные.

Рапсая Сабян склонилась над столом. Пальчики с коротко остриженными ногтями забегали по сенсорному экрану. Как бы ей не пришло в голову поменять пароль. Виант перевалился на левый бок. Впрочем, пусть меняет. Подглядеть новую комбинацию труда не составит. Всего и нужно будет на вершине книжного шкафа чуть передвинуть оранжевую вазу и картонную коробку. А то из нынешнего положения отлично видна интерактивная доска, а электронный рабочий стол Рапсаи Сабян не очень.

Глава 17. Учебная тревога

– Внимание! Внимание! Учебная тревога! Учебная тревога!

Плоский динамик на стене рядом с книжным шкафом резко ожил прямо по среди урока географии. От неожиданности Виант дёрнулся всем телом, прямо в прыжке развернулся на сто восемьдесят градусов и рванул в сторону спуска. И лишь на самом краю шкафа сумел взять себя в руки и остановиться.

– Говорит штаб гражданской обороны Сумоана, – плоский динамик продолжает надрываться. – Ядерная опасность. Ядерная опасность. Срочная эвакуация. Срочная эвакуация. Повторяю…

Сообщение от штаба гражданской обороны завернуло на второй круг и существенно потеряло в громкости. Так и заикой стать недолго, Виант бухнулся на прежнее место между вазой с жёлтой полосой и картонной коробкой. Динамик оповещения рявкнул едва ли не в самое ухо. Ничего подобного раньше не было.

– Дети, действуем как мы учили, – Рапсая Сабян тут же поднялась со стула. – Планшетники и портфели оставьте в классе. Не забудьте положить в карманы ваши смартфоны. Келд, открывай шкаф с противогазами.

А, ну да. Виант глянул вниз. Где-то месяца два назад первоклашек начали учить пользоваться противогазами и быстро собираться на случай срочной эвакуации. Ни спешки, ни страха нет, тревога, всё же, учебная. Ученики с весельем и энтузиазмом поднялись со стульев. Мальчик по имени Келд распахнул один из шкафов. Первоклассники принялись вытаскивать с полок матерчатые сумки с противогазами и выстраиваться в две колонны возле интерактивной доски.

– Дети, – Рапсая Сабян самой последней достала из шкафчика сумку с противогазом и небольшой камуфлированный рюкзачок, – сейчас мы пойдём в гардероб. Только не нужно ломиться все вместе. Ждите своей очереди. После идём на стадион и строимся на нашем месте. Всё поняли?

– Да-а-а!!! – дружный рёв трёх десятков детских глоток на миг перебил топот в коридоре.

– Смартфоны все взяли?

– Да-а-а!!! – повторный рёв ударил по ушам сильнее первого, Виант тряхнул головой.

– Тогда пошли, – Рапсая Сабян распахнула дверь в коридор.

Организованным ручейком ученики быстро покинули учебный кабинет. Напоследок строгая училка закрыла дверь. Треск дверного замка прозвучал как выстрел стартового пистолета, Виант тут же ринулся ко спуску со шкафа.

Из убежища на самом верху книжного шкафа отлично видна интерактивная доска, а вот улица через широкие окна не очень. Виант в два прыжка заскочил на широкий подоконник. Передние лапы упёрлись в нижнюю перекладину белой рамы. Да-а-а… Средняя школа №2 славного города Сумоана превратилась в растревоженный улей.

Окна первого класса как раз выходят на школьный стадион. Вдоль белой разметки беговой дорожки ученики выстраиваются по классам. Каждый класс и в самом деле знает своё место. Самыми первыми подбежали самые младшие школьники. Они то ли самые шустрые, то ли им ближе всех до гардероба и центрального выхода на улицу. Следом подтягиваются более взрослые ученики, менее суетливые и крикливые, но не менее весёлые и озорные. Мальчики и девочки одеты в тёплые шапки и куртки. На дворе начало апреля, весна, но ещё достаточно холодно. У всех без исключения детей и взрослых через плечо свисают матерчатые сумки с противогазами.

Охренеть! Виант прижался лбом к прохладному стеклу. На стадион, прямо на территорию школы, въехали жёлтые городские автобусы. Сдвоенные дверцы с пневматическим пшиком распахнулись, ученики шумной, но организованной, толпой перетекли в салоны и расселись по сиденьям. Вот и Рапсая Сабян поднялась по ступенькам. Её стройная фигурка в ярком малиновом плаще промелькнула между спинками сидений. Дверцы автобуса с пневматическим выдохом закрылись.

Городские автобусы друг за другом тронулись с места. Автоколонна по большой дуге обогнула здание школы. Где-то там, Виант в тщетной попытке выгнул шею, они покинули территорию школы через задние ворота. Всё правильно, Виант отлип от прохладного окна, по дороге между школой и детским садом они прямиком выйдут на Крайнюю улицу.

Не прошло и десяти минут с момента объявления учебной тревоги, как школьный стадион опустел. Да и сама школа будто вымерла. Динамик молчит, в коридоре тишина. Ученики с учителями спорно укатили на городских автобусах прямо посреди урока. Вон, Виант машинально пригнулся, лишь школьный сторож Ифоб Рюпон, солидный немолодой дядька, величественно прошагал по асфальтированной дорожке в неизменном сером дождевике с капюшоном.

Ну дела… Виант перепрыгнул с подоконника прямо на парту. Класс пустой, совершенно пустой, хоть танцуй перед интерактивной доской и распевай похабные частушки. Как-то непривычно в разгар дня. Даже хуже – пугает до дрожи в коленях. Виант спрыгнул на пол.

Большой книжный шкаф в учебном кабинете Рапсаи Сабян всем хорош. С него отлично видна интерактивная школьная доска и рабочее место строгой училки. Картонная коробка и ваза с оранжевой полосой отлично укрывают Вианта от глазастых первоклашек. За семь месяцев ни одна шустрая девочка и ни один даже самый непоседливый мальчик так и не заметили на шкафу чёрную крысу. К сожалению, книжный шкаф не лишён недостатков. Как выяснилось, самый неприятных из них – это плоский динамик. Когда эта хрень включилась в первый раз, Виант чуть было не сиганул со шкафа прямо на головы учеников. Плоский динамик, в некотором смысле, стал первой ласточкой.

С месяц назад Виант впервые сумел узнать содержимое одного из четырёх книжных шкафов. Когда Рапсая Сабян открыла его, то в нём оказались вовсе не книги. Вместо них на деревянных полках теснились ряды матерчатых сумок. У Вианта мороз прошёлся по коже, когда он сообразил, что это детские противогазы. Тогда же Рапсая Сабян проверила свой противогаз, а так же содержимое камуфлированного рюкзачка: аптечка, бинты, прочие важные мелочи. Может быть даже среди них был большой противохимический пакет и пузырёк с антибиотиками. Как и следовало ожидать, ещё через день наличные противогазы распределили между учениками.

А потом начались учения по эвакуации. Именно тогда Виант выучил слова «тревога» и «ядерная опасность». Сначала Рапсая Сабян после уроков просто выводила детей на школьный стадион и учила одевать противогазы. Дальше – больше. Сегодня, впервые с начала весны, произошла первая и самая настоящая внезапная проверка готовности под видом учебной тревоги. Да ещё с реальной эвакуацией. И очень похоже на то, что в учениях оказались задействованы и городские службы. Иначе как объяснить, что на школьном стадионе очень вовремя, да ещё в нужном количестве, появились городские автобусы. Ни одной машиной больше, ни одной машиной меньше, а ровно столько, чтобы увести из школы всех учеников с учителями и прочим обслуживающим персоналом.

Конечно, не факт, что и в случае реальной ядерной опасности ученики также не забудут убрать в карманы свои смартфоны, а Ифоб Рюпон, престарелый школьный сторож, вовремя откроет задние ворота, а не убежит в ужасе в лес с мешком картошки на плечах. Ну а пока Средняя школа №2 точно получит пятёрку от проверяющих за скорость и организованность.

Виант прошёлся по классу между партами как на прогулке в парке. То, что произошло, крайне не по душе. Привычный распорядок дня рухнул после сообщения штаба гражданской обороны. Сколько продляться учения? Как далеко городские автобусы увезут школьников? Вопросы, на которые нет ответов. Раз с учёбой на сегодня покончено, то остаётся только одно – спать. По хорошо знакомой крысиной тропе Виант перебрался под пол в учительскую.

Бежевый носовой платок сложен в четыре слоя, хотя в ночном зрении он всё равно кажется просто белым. Виант свернулся на лежанке калачиком. За семь месяцев крысиной жизни он окончательно научился обходиться без одеяла и подушки.

Рядом с лежанкой аккуратным штабелем сложены три большие конфеты. Для работы мозга нужна энергия, много энергии, лёгкие углеводы, сахар, значит. Хотя хрустящие вафли и мягкая карамель тоже годятся. Вчера ночью, с пятого на шестой рабочий день, Вианту удалось стащить из отделения в шкафу с чайными принадлежностями большие вафельные конфеты «Снежная долина». Вроде так переводится надпись на их обёртке, на которой изображена горная заснеженная долина с почему-то синим снегом.

Главное, не вести себя как крыса. Из большого целлофанового пакета Виант самым что ни на есть аккуратным образом вытащил ровно четыре штуки. Причём именно вытащил, то есть сперва развязал двойной узел, а позже связал его обратно. То есть не стал самым грубым образом прогрызать или рвать когтями тонкую плёнку. Не говоря уже о фантиках и крошках.

Что самое смешное, учителя давно заметили пропажу сладостей, только списали её не на крысу, а на нечистую силу. На какого-то бурболана, то ли барабашку, то ли домового. Даже хвастаться начали перед Пилагом, директором школы, и специально оставлять конфеты и печенье то на столе, то на полу, то на шкафу.

Виант, не будь дураком, с удовольствием подхватил легенду о бурболане, лишь бы только на крысу не подумали. Пока работает более чем. Да и какой крысе в здравом уме и твёрдой памяти придёт в голову аккуратно сбрасывать обёртки и фантики в мусорную корзину возле рукомойника?

Правда, Виант улыбнулся с закрытыми глазами, Ковжан, учитель физики средних классов, как-то попытался было поймать бурболана и установил простейшую фотоловушку возле горстки шоколадных конфет. В ту же ночь Виант аккуратно прикрыл объектив фотоаппарата фантиком, стащил все конфеты, а потом не менее аккуратно фантик убрал. Утром над незадачливым учителем потешалась вся учительская.

Да-а-а… Виант тихо вздохнул. По крысиным меркам у него рай, а не жизнь. Но именно что по крысиным. Перекусить, что ли? Виант открыл правый глаз.

Конфета «Снежная долина» как и прежде свежая и мягкая на вкус просто восхитительная. Виант съел ровно половину, а вторую половину аккуратно завернул обратно в фантик. Вот уже почти семь месяцев ему не приходится питаться мусором. Можно спать дальше. Только, Виант перевернулся на другой бок, сон упорно не идёт. И вряд ли неурочное время тому виной. Подумать страшно: семь месяцев, почти семь месяцев прошло с того дня, как Виант обосновался в Средней школе №2 города Сумоана.

Как говорил Борис Игнатьич, школьный учитель английского языка, выучить иностранный язык не так-то просто. Разум человека упорно сопротивляется и никак не хочет воспринимать ту абракадабру, которой ему кажется иностранный язык. Собственный разум приходится едва ли не в прямом смысле ломать через колено. Лишь после возможен существенный прогресс. За эти семь месяцев Вианту довелось на собственной шкуре проверить слова Бориса Игнатьича и убедиться в их справедливости.

В первый месяц Вианта то и дело посещало ощущение, будто он долбится лбом о бетонную стену: боли много, слёз много, а толку мало. Он целый месяц самым внимательным образом слушал Рапсаю Сабян, а так же учителей в учительской, каждую ночь едва ли не до дыр зачитывал иллюстрированный словарь и до боли в глазах вглядывался в книжки для детей в электронном рабочем столе. Лишь через месяц разум Вианта наконец-то капитулировал и начал воспринимать дитарский язык, на котором говорят местные жители. Пусть не семимильными шагами, но вполне бодро.

Откровенно говоря, иначе и быть не могло. По мимо собственной воли Виант оказался в идеальных условиях для изучения дитарского языка. В идеальных, ибо вокруг него никто и никогда не говорил и не писал на родном русском. Чтобы Виант не делал, куда бы не бросал взгляд, чтобы не уловили его уши – это был дитарский язык и только он.

Все семь месяцев Виант только и делал, что учил, долбил, зубрил, запоминал дитарский язык. Днём он слушал строгую училку в классе и учителей в учительской. Вечером читал иллюстрированный словарь и другие книги. Ночью приходилось искать еду и банально отсыпаться. И так день за днём, день за днём, неделя за неделей без отпуска и выходных.

Ну и как в таких условиях не быть бодрому прогрессу? Виант не занимался ничем другим. От изучения дитарского языка его не отвлекали ни телевизор, ни посиделки с друзьями на кухне с пивом, ни компьютерные игры, ни виртуальные прогулки по просторам Интернета. Его вообще никто и ничто не отвлекло. Откровенно говоря, других развлечений, кроме изучения дитарского языка, у него просто не было.

Постепенно с простеньких сказок о волшебных птичках и добреньких мишках Виант перешёл к более трудным учебникам для средних и старших классов. С месяц назад произошёл очередной прорыв. На уроке по окружающему миру Виант вдруг понял, что его присутствие в первом классе с каждым днём даёт ему всё меньше и меньше. Он и так прекрасно понимает торопливый говор первоклашек. Его личный словарный запас с лихвой перекрыл лексикон самых младших школьников. Центр тяжести в изучении дитарского языка всё больше и больше смешается на чтение серьёзной литературы и подслушивание разговоров в учительской. С неделю назад Виант всерьёз задумался о переселении в более старший класс, например, сразу в пятый.

Учебники по истории помогли вникнуть в мир планеты Ксинэя. Впрочем, ничего необычного. Можно сказать классика: первобытнообщинное время, рабство, развитой феодализм и так далее вплоть до торжества буржуазной демократии. Младших и средних школьников историей особо не грузят, по непонятным причинам упор сделан на древность. Современную историю изучают в старших классах, начиная с девятого и выше. Но до учебников для девятого класса Виант ещё не дошёл – он ещё не знает столько слов, чтобы худо-бедно читать их. Если с запасом бытовых выражений полный порядок, то вот с научными, в которых полно абстрактных понятий и терминов, пока хреново.

По этой же причине не так просто оказалось разобраться с внутренним интерфейсом игры. Если точнее, то с управлением, со всеми этими меню, подменю и выпадающими списками Виант совладал едва ли не в самый первый день. Но вот сама энциклопедия неожиданно вызвала большие трудности. Единственное, что Виант установил точно, так это название игры – «Другая реальность».

По объёму игровая энциклопедия весьма и весьма пухлая. А всё из-за того, что в неё входит описание других типов персонажей. Подтвердилось первоначальное предположение – в «Другой реальности» и в самом деле можно сыграть за пехотинца, пилота, инженера, учёного, рабочего и даже ребёнка. Причём обоих полов в не зависимости от пола самого игрока. В этом плане крыса осталась единственным исключением.

Разделы энциклопедии с описанием более высоких уровней игры остались заблокированными. В чём смысл уровней типа «Потерянный флот» или «Запертая планета» можно только догадываться. Не исключено, что создатели «Другой реальности» намеренно придумали столь безликие названия.

Возможности крысы как персонажа Виант успел познать без всякой энциклопедии на собственной шкуре. Единственное он узнал об ещё одной очень полезной способности крысы – жрать всё подряд, даже самый отстойный мусор, без страха отравиться или хотя бы подхватить расстройство желудка. В самом худшем случае его просто вырвет. Правда, и об этом в энциклопедии игры указано особо, настоящая крысиная отрава, не говоря уже о боевых ОВ, его убьёт.

Воистину, кто приумножает знания, тот приумножает скорбь. Виант распахнул глаза, взгляд упёрся в доску пола прямо над ним. Когда он «вслепую» пробирался по улицам Сумоана, то эмоционально ему было гораздо легче. О Ксинэе, о планете, о людях, что живут на ней, Виант узнал много чего, только эти знания ничуть не облегчили ему жизнь. Скорее, наоборот. Вот и сегодня ночью нужно будет навестить электронный рабочий стол в классе и уточнить пару вещей, очень важных вещей. Интуиция уже сейчас орёт во всё горло, что новые знания радости ему не принесут, вернее будет предположить обратное – расстроят ещё больше.

В рамках учебной тревоги учеников и учителей увезли очень далеко. Лишь во второй половине дня, когда по расписанию должны были закончиться самые последние уроки у самого старшего десятого класса, дети с педагогами вернулись обратно. Шум и топот десятков ног разбудили Вианта. Сейшил, учительница второго класса, принялась шумно жаловаться на головную боль. Похоже, её сильно укачало прямо в автобусе. На что Рапсая Сабян справедливо заметила, что уж лучше «морская болезнь», нежели лучевая. Впрочем, через четверть часа школа опустела вновь. Ученики быстро разбежались по домам.

Глава 18. Канун ядерной войны

Обычно передние лапы аж трясутся от нетерпения включить электронный рабочий стол и погрузиться с головой в дебри дитарского языка. Учёба – самое верное, оно же единственное, средство от скуки. Обычно, Виант потянулся всем телом, только не на этот раз.

Привычной крысиной тропой Виант пробрался в пустой учебный кабинет и запрыгнул на электронный рабочий стол. Рапсая Сабян всё же сменила «оригинальный» пароль «12345» на ещё более «оригинальный» «54321». Даже здесь, на Ксинэе, люди проявляют поразительную беспечность.

Вечер, но ещё светло. Таяна, так называется местная звезда, ещё с часок повисит над горизонтом. Впрочем, пользоваться электронным столом можно и ночью, благо экран светится в темноте словно большая плоская лампа.

Первым делом Виант залез в иллюстрированный словарь дитарского языка. В своё время он оказался самым настоящим ключом к местному языку. Не будь его, то учёба могла бы затянуться ещё месяцев на семь. К сожалению, у иллюстрированного словаря нашёлся фатальный недостаток. Так он помог распознать и выучить множество существительных, что обозначают материальные вещи типа «стол», «стул», «самолёт», «дом». Автор словаря с помощью анимированных картинок сумел удивительно точно передать значения глаголов типа «ходить», «бежать», «спать». Он даже совладал с прилагательными типа «мягкий», «синий», «тяжёлый». А вот с абстрактными словами и понятиями вышел полный провал. Да и как можно нарисовать «совесть» или «верность». Впрочем, в той же папке Виант нашёл толковый словарь дитарского языка.

В десятый, если не в сотый, раз Виант проверил, перепроверил и выпроверил очень важную ключевую фразу из энциклопедии «Другой реальности». Правая передняя лапа привычно пролистала несколько электронных страниц. По всем прикидкам Виант сумел перевести её правильно – «цель игры». А теперь ещё раз проверить, перепроверить и выпроверить описание текущие игры с весьма выразительным названием «Ядерный конфликт».

Минут через десять Виант оторвал глаза от экрана. Голова загудела от нервного напряжения. Как не крути, как не надейся, а главный смысл он уловил совершенно правильно ещё месяца три тому назад: «Цель игры – достигнуть точки выхода».

Была надежда, что не «достигнуть», а «добраться», «доехать». Вместо слова «точка» могло быть «место», «пространство». Но-о-о… В любом случае получается, что игроку, который в качестве персонажа выбрал крысу, требуется только одно – добраться до точки выхода. И всё. Именно эта простота напугала Вианта больше всего.

То, что точка выхода находится математически точно на противоположной стороне планеты относительно точки входа – не более, чем техническая сложность. Если он сумеет преодолеть хотя бы первую сотню километров, то так или иначе он сумеет преодолеть все двадцать пять тысяч километров. Только даст ли ему игра просто так преодолеть все эти километры? По законам игрового жанра, чем ближе он будет к точке выхода, тем больше на его голову начнут сыпаться трудные и неприятные сюрпризы. Что самое поганое, в самом конце игры его будет поджидать «босс локации». И ладно, если это окажется какой-нибудь громила с пулемётами вместо рук. Ладно, Виант расправил плечи и смачно потянулся всем телом, хватит тянут кота за хвост.

Быстрые клики по сенсорному экрану, за семь месяцев Виант более чем освоил электронный рабочий стол. Хорошо знакомая папка «Учебники, комплект» в ещё более хорошо знакомой корневой папке «Книги». Как Виант понял ещё давно, местная система образования работает по интересному и по-своему весьма разумному принципу. Стандартная программа рассчитана на десять лет. Первые восемь классов ученики считаются детьми, а два последних – почти взрослыми. Некоторые предметы ученики старших классов начинают изучать как бы заново, но уже на другом более высоком и основательном уровне. К списку этих предметов относится история.

По-крупному счёту детям до восьмого класса просто рассказывают, что было в прошлом, иногда в очень далёком прошлом, иногда нет. Начиная с девятого класса подросткам не просто пересказывают уже изученное ранее. Нет. Почти взрослых учат понимать причины и последствиях тех или иных исторических событий.

Так, она должна быть где-то здесь. Виант почти до конца прокрутил содержимое папки «Учебники, комплект». Ага, вот она. В самом углу экрана примостился файл электронной книги с простеньким названием «История. 9 класс». Указательный палец навис над файлом, но так и не коснулся сенсорного экрана. Виант отвернул голову.

Да, его очень даже заинтересовала история Ксинэи. Но, откровенно говоря, в первую очередь Виант всё же изучал дитарский язык. В первую очередь его интересовали новые слова, устойчивые выражения и новые значения уже известных слов. История, рассказы по истории, прошли через его разум своеобразной солью для жареной картошки. Образно говоря, Виант читал о подвигах героев седой старины, но особо не вникал ни в самих героев, ни в их подвиги. Да и младших школьников особо не грузили серьёзным разбором и анализом истории. Ну и пресловутый языковой барьер сильно мешал вникнуть в содержание. Теперь же предстоит не просто прочитать историю Ксинэи, а осознать её, проанализировать. История – ключ к будущему.

Всё, хватит растягивать сомнительное удовольствие, указательный палец резко ткнулся в файл «История. 9 класс». Обложка, титульный лист, первый параграф – всё не то. Виант махом перелистнул всю книгу до раздела «Оглавление». А вот и нужное – «Современная история». Пока сомнения вновь не взяли за горло, палец ткнулся в строчку. Миг. Книга перелистнула назад, на экране появился раздел «Современная история».

Вдумчиво и внимательно, параграф за параграфом, лист за листом, Виант погрузился в хитросплетения современной истории Ксинэи. То и дело попадаются незнакомые слова. Виант самодовольно улыбнулся, приятно осознавать, что языковой барьер превратился в решето с очень большими дырами. Очень часто подтекст позволяет понять незнакомое слово, обойти его словно валун на дороге.

На улице окончательно стемнело. Рюпон, престарелый школьный сторож, не меньше двух раз прошёлся по коридорам школы и даже разок подёргал запертую дверь. Виант было дёрнулся, но даже не стал сигать со стола. Ифоб Рюпон – добрейшей души человек. Про таких как он говорят молодой пенсионер. Именно он время от времени «снабжает» Вианта мясом и сыром. Именно из его домашних припасов удаётся разжиться бутербродами, пока молодой пенсионер сопит в обе дырки у себя в каморке на старом облезлом диванчике.

Далеко за полночь Виант отвалил от электронного рабочего стола. Голова трещит, глаза слезятся. От долгого сидения на одном месте затекла спина. Но это всё мелочи. И до учебника для девятого класса Виант прочитал много чего по истории. Новые незнакомые слова почти не помещали. Учебник для девятого класса помог разложить отрывочные знания по полочкам и уловить суть.

Если очень коротко, то между мировой историей Ксинэе и Земли существует очень важное отличие – Ксинэя пережила всего одну мировую войну. Зато какую! В учебниках по истории её прямо так и называют – Великая война. Хотя причина этой войны банальна до неприличия – конфликт между двумя военно-политическими блоками государств.

Первой в 8233 году по местному летоисчислению сложилась так называемая Лига свободных наций, или сокращенно ЛСН. Числая, Гония и Юрания как самые развитые и голодные капиталистические хищники заключили между собой договор о дружбе и взаимопомощи. В этих трёх странах давно отгремели буржуазные революции. Не удивительно, что именно Числая, Гония и Юрания стали ядром Лиги свободных наций. Позже к ЛСН присоединились прочие буржуазные демократии со своими обширными колониями.

В противовес капиталистическим хищникам традиционные аристократические монархии Штании, Силтазии и Гитои создали так называемую Лигу сердечного согласия, или ЛСС. К трём наиболее богатым и могущественным империям притянулись прочие мелкие монархии со своими далеко не мелкими колониями.

В 8240 году в маленьком государстве Танпания с умеренным монархическим строем разразилась буржуазная революция. Король Дун четвёртый не придумал ничего лучше, как обратиться за помощью к Лиге сердечного согласия. В свою очередь временное правительство новоявленной буржуазной Республики Танпания обратилось за поддержкой в Лигу свободных нация. Не прошло и года политических интриг, манёвров и провокаций, как два блока вцепились друг другу в глотки.

Первый год Великая война на Ксинэе развилась по сценарию земной Первой мировой – стремительные атаки, глубокие продвижения, грандиозные окружения и кровопролитные осады укреплённых районов. А потом произошло то, что никак не ожидали генералы и маршалы обоих блоков – на суше, буквально во всех уголках Ксинэи, фронт стабилизировался. Сплошные линии окопов, дотов и проволочных заграждений перечеркнули материки от моря до моря. Во всю мощь развернулась позиционная война. Несколько грандиозных сражений в Мировом океане Ксинэи хоть и унесли на дно морское несколько десятков дредноутов, однако общего расклада сил изменить так и не смогли.

Окопное противостояние растянулось на годы. Оба блока обладали примерно равными экономическими возможностями. Ни одна из сторон не испытывала дефицита ни сырья, ни продовольствия, ни человеческих ресурсов. Что Лига свободных наций, что Лига сердечного согласия, они обе контролировали огромные страны и ещё более огромные колонии.

Восемь лет, долгих восемь лет тянулся позиционный ад. В десятке кровопролитных сражений погибли десятки миллионов солдат. Баланс сил не изменился, когда небеса Ксинэи рассекли крылья первых ещё фанерных аэропланов. Когда на головы противников посыпались бомбы с ипритом и зарином. Когда поля сражений вспахали стальными гусеницами армады танков. Разве что количество жертв стало ещё больше.

Однако экономика Лиги сердечного согласия не сдюжила первой. По Штании, Силтазии, Гитои и прочим монархиям прокатились грандиозные социалистические революции. Ирония судьбы во всей красе: императоры и короли, а так же прочие аристократы, сбежали к недавнему противнику. На смену монархиям пришли коммунистические режимы.

На первых порах Лига свободных наций поддерживала коммунистов и деньгами, и оружием. Однако «красная зараза» не обошла стороной даже самые развитые и богатые капиталистические страны. Числаи, Гонии и Юрании пришлось самим пройти через горнило гражданских войн. Если раньше два блока воевали друг с другом лишь на линиях соприкосновения, то теперь города и сёла окутались пороховым дымом по всей планете.

Через два года баланс сил изменился. На смену Лиге сердечного согласия пришла Федерация социалистических республик, или сокращённо ФСР. Штания, Силтазия и Гитоя заключили новый договор о дружбе и взаимопомощи. Очень быстро ФСР втянула в орбиту своего влияния все прочие коммунистические режимы. Великая война завернула на второй виток, ведь мирный договор так никто и не догадался подписать.

Капиталистические демократии сполна оценили угрозу со стороны «красной заразы». Лига свободных наций попыталась на корню задушить коммунистические режимы, однако так и не смогла этого сделать. Великая война затянулась ещё на восемь лет. Федерация социалистических республик приложила титанические усилия, коммунисты сумели мобилизовать свои народы на труд и на подвиг. ФСР отстояла-таки свою независимость.

В 8259 году, спустя восемнадцать лет кровавого безумия, Лига свободных наций и Федерация социалистических республик подписали-таки мирный договор. Но мир и спокойствие так не пришли на Ксинэю. Пусть пушки замолчали, а дредноуты вернулись на базы, однако началась другая война. Чуть позже новое противостояние и здесь назвали Холодной войной.

Молодые коммунистические государства сумели совершить мощный экономический рывок. За пятнадцать лет Федерация социалистических республик сравнялась с Лигой свободных наций по количеству тонн чугуна и стали на душу населения. Капиталистические страны пострадали несколько меньше.

Тогда же, спустя пятнадцать лет после окончания Великой войны, произошёл первый серьёзный инцидент с применением ядерного оружия. Кинтун, важный промышленный центр Штании, исчез под шляпкой ядерного гриба. Правители Лиги свободных наций самонадеянно решили, что с ядерной бомбой они сумеют победить давнего врага. Однако ответный ядерный удар не заставил себя ждать. Ресиан, живописный многомиллионный город и порт в Юрании обратился в радиоактивные развалины.

Новой мировой войны не получилось по весьма банальной причине: на 8274 год ядерные арсеналы двух блоков были крайне скудны. Всего шесть атомных взрывов далеко не самой большой мощности потрясли Ксинэю. Однако взаимный обмен ядерными ударами и многомиллионные жертвы охладили пыл даже самых горячих ястребов в обоих блоках. Даже до самых тупых генералов дошло, что ядерная бомба – это не просто очень и очень мощная бомба, а другая, совсем другая, война, которая легко может закончиться взаимным уничтожением. Первый ядерный инцидент благополучно замяли дипломаты, однако гонка вооружений вышла на новый уровень.

Через двадцать пять лет стало окончательно ясно, что Федерация социалистических республик по всем показателям проигрывает Холодную войну. Плановая экономика, с её тотальным планированием всего и вся, с её нелюбовью к достижениям науки и техники, с её раздутой бюрократией, оказалась неэффективной, когда количество тонн чугуна и стали на душу населения перестали определять экономическую и военную мощь государства.

Однако, Виант аж присвистнул от удивления, правительства Федерации сумели совершить казалось бы невозможное – провести экономические реформы и перевести страны ФСР на рельсы рыночной экономики, конечно же под красными флагами и под чутким руководством коммунистических партий. В Штании, Силтазии, Гитои и в прочих социалистических республиках появились частные предприятия и миллионеры с партбилетами в карманах. Зато ещё через пятнадцать лет сперва экономический, а после и военный, паритет был восстановлен.

Что самое страшное, оно же самое интересное, Холодная война зашла так далеко, что завернула на второй виток. После окончания Великой войны обе противоборствующие стороны усиленно создавали огромные армии, ставили под ружьё миллионы солдат, штамповали десятками тысяч танки и самолёты, спускали на воду десятки линкоров и авианосцев. Теперь же ситуация кардинально поменялась.

Больше двадцати лет назад Ксинэя пережила несколько очень серьёзных техногенных катастроф. Так в Штании произошла ужасная авария на АЭС. Город Арджея пострадал как от ядерной бомбы. Население, а это больше двухсот тысяч человек, пришлось эвакуировать. Теперь вокруг Арджейской АЭС простирается зона отчуждения диаметром в сорок километров.

В свою очередь в городе Юнеж в государстве Числая произошла крупная авария на химическом комбинате. Полумиллионный город как будто подвергся химической атаке. Ветер с комбината очень неудачно подул прямо на жилые кварталы. Улицы и скверы Юнежа оказались завалены трупами, счёт отравленных перешагнул за сотню тысяч. И это только по официальной статистике.

Или, к примеру, другой печальный случай, который вошёл в историю Ксинэи под очень выразительным названием «Великое затемнение». Город Йохад в государстве Юрания на целых пять дней остался без электричества. Огромный двадцатимиллионный мегаполис едва не стал колоссальной братской могилой. За пять дней в больницах и в собственных домах без своевременной медицинской помощи скончались сотни людей. Но больше, гораздо больше, погибло в уличных беспорядках. Толпы некогда законопослушных и добропорядочных горожан разграбили подчистую огромное количество магазинов. Конечно же владельцы этих магазинов стерпеть такое безобразие не смоги, а потому пустили в ход пистолеты, автоматы и даже пулемёты. Нападавшие ответили тем же. Благо в Юрании оружейный бизнес приносит большие прибыли.

Правительству Юрании пришлось в экстренном порядке ввести в Йохад одну танковую и пять стрелковых дивизий. Военно-полевые суды приговорили к расстрелу несколько тысяч особо наглых бандитов и мародёров. Многочисленные приговоры исполнили прямо там, на городских улицах. И это была не война, не вторжение противника, а всего лишь гражданские беспорядки. Как печально и очень метко выразился господин Кеяк, президент Юрании на тот момент, вместе с электричеством погасла цивилизация.

Люди Ксинэи осознали, что современный мир стал маленьким и очень хрупким. Из-за опасных предприятий типа АЭС и крупных химических комбинатов экономика просто не может работать в условиях войны. Самые обычные бомбы и ракеты способны нанести колоссальный вред экологии и убить миллионы людей не хуже ядерных. Главное знать, куда их сбросить или направить. В некотором смысле ядерное оружие устарело, если не физически, то морально.

Лига свободных наций и Федерация социалистических республик кардинально сократили численность армий и отправили на металлолом эскадры линкоров и танковые армады. Зато обе стороны накопили весьма солидный арсенал высокоточного оружия и милитаризировали околопланетное пространство. На геостационарной орбите повисли самые настоящие звёздные крепости. Даже Анита, естественный спутник Ксинэи, оказалась разделена на сферы влияния. Вместе с городами и посёлками на ней появились военные базы и укреплённые районы.

На столь мрачном фоне лучом света в тёмном царстве сверкнула надежда. Раздел «Современная история» учебника для девятого класса закончился на оптимистической ноте. Между Лигой и Федерацией стало гораздо больше общего. По факту разной осталась лишь идеология, тогда как экономика обоих блоков работает по одним и тем же законам и принципам. Обе стороны прекрасно осознали тупик гонки вооружений. На Ксинэе наметилась разрядка.

Виант вновь склонился над учебником истории. Указательный палец одним махом перелистнул несколько страниц назад. Радоваться бы надо, да только упорно не получается. Виант так и не понял, по какой такой причине Федерация социалистических республик и Лига свободных наций всё же вцепятся друг другу в глотки. С учётом ядерных и высокоточных арсеналов схватка будет не на жизнь, а на смерть. Мира не будет, будет глобальная ядерная война, в которой победит тот, кто сумеет выжить. А то, что война будет, Виант уверен на все сто по весьма банальной причине.

Армагеддон и постапокалипсис – излюбленные темы писателей разных мастей и создателей компьютерных игр. Ведь бродить по зудящим от радиации пустошам и развалинам огромных городов, биться с мутантами и бандитами так здорово, так интересно и весело. Особенно когда сидишь у себя дома в тепле и уюте, когда над головой горит электрическая лампочка, а рядом, на столе, примостилась початая бутылка с пивом и чаша с солёными сухариками.

Глобальная ядерная война великолепно вписывается в концепцию «Другой реальности», будь она трижды проклята. Указательный палец ткнулся в крестик в верхнем правом углу, учебник по истории послушно закрылся. Он только что ознакомился вроде как с историей реального мира, но эта самая история идеально вписывается в предысторию к очень крутой компьютерной игре «Другая реальность».

История Ксинэи вся какая-то гладка, прилизанная, что ли. Особенно Великая война, это же такое раздолье для самых разнообразных квестов и сценариев. Восемнадцать лет, целых восемнадцать лет, целая планета умывалась кровью. Линии фронтов перечеркнули все без исключения материки и страны. Это надо ещё поискать хотя бы одно море, где не обошлось бы без достаточно крупного морского сражения. Для сравнения на Земле всё же остались страны и материки, которые обе мировые войны обошли стороной.

Ядерная война будет, в этом можно не сомневаться. Порукой тому рисунок к игре в виде ядерного взрыва. Да и название у миссии более чем подходящее – «Ядерный конфликт». К тому же один из добровольцев, что сумел-таки выбраться из «Другой реальности», умер от лучевой болезни. Как там выразился Николай Павлович: «Будто в одних трусах пробежал по свежей воронке от ядерного взрыва». Поганая смерть, что не говори.

В четыре прыжка с рабочего стола Рапсаи Сабян Виант перебрался на подоконник. Сквозь холодное окно по ту сторону забора отлично видна ночная улица. Цепочка высоких фонарей освещает проезжую часть ярким белым светом. Зато дома будто погружены в темноту. Лишь редкое окно сияет маленьким жёлтым прямоугольничком. Жаль, из-за сплошного забора из рифлёных железных листов саму проезжую часть не видно. Редкие легковые автомобили выдают себя гудением моторов и шелестом покрышек.

Прямо под окном проходит дорожка. Серый асфальт чистый и почти сухой, лишь в многочисленных трещинах темнеет влажная земля. Грязный снег всё ещё лежит на газонах. Местами, где его не наваливали всю зиму, видна сухая прошлогодняя трава. Весна только-только начала набирать обороты. Впрочем, и до первых зелёных листочков с травушкой рукой подать.

Виант передёрнул плечами. По спине поднимается тёплый воздух. Хвост болтается на весу, голый кончик то и дело прикасается к горячей батарее центрального отопления. Как раз в нём-то и дело.

В самые первые дни в этой чёртовой компьютерной игре душа пылала острым желанием как можно быстрей добраться до точки выхода и убраться из «Другой реальности», убраться из слишком реальной и жестокой игры. Но! Изучение дитарского языка затянулось. Виант печально улыбнулся, ему так и не удалось найти мага-наставника, который взмахом волшебной палочки научил бы его болтать по-местному. А потом наступила зима, самая настоящая зима с трескучими морозами и колючим снегом.

Как-то раз Виант поддался любопытству и выбрался на улицу через подвальное окошко теплового пункта. И… через пару минут с воплями и матюгами нырнул обратно через дыру в низеньком окне. Холодные и невероятно твёрдые кристаллики льда воткнулись в лапы сотнями острых иголок, а мороз едва не оторвал уши и чуть было не связал морским узлом крысиный хвост. Именно тогда Виант понял, что, в любом случае, ему придётся дождаться наступления весны. Лишь когда сойдёт снег, а на улице станет относительно тепло, лишь тогда можно будет пуститься в далёкий путь. Он даже выбрал точную дату – тот самый день, когда в школе отключат центральное отопление. Но обстоятельства сложились иначе.

Человек – это такая тварь, которая ко всему привыкает. Даже к тому, к чему, вроде как, невозможно привыкнуть в принципе. Семь долгих месяцев в тепле и сухости на почти нормальной человеческой еде из круп, суповых концентратов и конфет расслабили Вианта. Он пообвык, пообтесался в средней школе. Можно даже сказать, что полюбил её. Рапсая Сабян, строгая училка первого класса, стала едва ли не родной мамой. И смех и грех, Виант печально улыбнулся, ну хоть и в самом деле переселяйся в живой уголок. Умная крыса, которая умеет развязывать целлофановые пакеты и разворачивать конфетные фантики, будет пользоваться бешеным успехом.

Не, а что? Вполне реальная перспектива. Никакого риска, жизнь в сытости и довольствии. С котом можно будет подружиться, а защёлку на клетке можно будет легко открывать и закрывать, пока никто из людей не видит. Только, только, только… Горячим лбом Виант прижался к холодному стеклу. Не долго ему придётся наслаждаться сытостью и довольством, ядерная война на пороге.

Виант поднял глаза. Дома на той стороне Крайней улицы по-прежнему погружены во тьму. Обязательно настанет не самый прекрасный день, когда над их крышами поднимется курчавое облако ядерного взрыва. Сумоан город маленький, районный центр с населением 20 – 30 тысяч человек. Казалось бы, какой смысл тратить на него десяток другой килотонн в тротиловом эквиваленте? Дело в том, что смысл-то как раз имеется. Ковжан, учитель физики, много раз рассказывал в учительской о том, что лесах вокруг их городка хватает секретных воинских частей. Правда, Виант так и не понял, каких именно. То ли зенитных комплексов, то ли склады, а то и сразу пусковые шахты баллистических ядерный ракет.

Аж мороз по коже, Виант передёрнул плечами. Не если, а когда начнётся ядерное безумие, то он конкретно и надолго застрянет в этой слишком реалистичной компьютерной игре. Кровь из носа нужно перебраться на ту сторону Куманского океана, который разделяет материки Юлан и Биору. Без людей, без их судов и кораблей, сделать это будет невозможно. Сухопутного пути между точками входа и выхода нет. Виант много раз смотрел на карту Ксинэи, вертел её и так и эдак, но не нашёл ни одного маршрута, который можно было бы одолеть на своих четырёх.

Впрочем, моря и океаны всего лишь часть проблемы. Гораздо хуже другое – ему придётся вести самую настоящую борьбу за выживание. Когда в Сумоане воцарятся голод, холод и разруха, когда даже кот из живого школьного уголка попадёт в кастрюлю, то даже тощая крыса из вредителя превратится в очень даже желанный деликатес.

К слову, о персонаже. Подсознательно Виант ожидал, что он, как персонаж компьютерной игры, неким образом сможет прокачаться. Ничего подобного. Виант выучил дитарский язык, худо-бедно разобрался во внутренней энциклопедии, однако так и не нашёл никаких показателей силы, ума, ловкости и очков опыта. Ничего, что так нравится любителям жанра РПГ. То, что он нашёл, было самым обычным обучением, как в реальности, и не более того.

Виант опустил взгляд на асфальтированную дорожку под окнами класса. Как бы не хотелось, но нужно уходить. Даже не уходить, а уносить лапы как можно быстрее, пока не поздно, пока ещё есть время. По крайней мере снег почти сошёл. Днём худо-бедно тепло, ночью, правда, холодно. Зато его ждёт дорога на жаркий юг, где уже сейчас цветут розы и шуршит зелёная трава. Иначе говоря с каждым преодолённым километром будет становиться всё теплее и теплее, пока не начнётся тропическая жара. Вот тогда он с тоской вспомнит и о колючем снеге, и о трескучем морозе.

Виант спрыгнул с подоконника, лапы мягко коснулись досок пола. Как бы не пугала перспектива однажды проснуться под шляпкой ядерного взрыва, но сперва нужно выспаться. Ночь на исходе. От долгого чтения и тягостных дум болит голова. Да и тело изрядно устало, пусть он и сидел перед электронным рабочим столом, а не таскал на чердак школы пыльные мешки с цементом.

То ли от волнения, то ли от принятого накануне решения, давно заведённые привычки пошли прахом. На следующий день Виант проснулся очень поздно, в конце пятого часа, или, по меркам реальности, почти в час дня. Зато тело отлично отдохнуло, а голова перестала гудеть при каждой мысли. Из еды осталось аж целые две шоколадные конфеты. С наслаждением обречённого на казнь Виант запихнул в себя столько еды, сколько сумел. Только пускаться в долгий путь при ярком свете Таяны, местной звезды, не стоит. Живая крыса на улицах города привлечёт много внимания, особенно визгливых женщин. Как бы не пугали ужасы грядущей ядерной войны, но и этот день придётся провести в школе.

К чёрту учёбу, Виант плюхнулся обратно на лежанку из мягких бумажных салфеток. Как говорят в народе, перед смертью не надышишься. Лучше повалять дурака и устроить себе маленький отпуск. Хотя, Виант перевернулся на лапы, имеется идея получше.

Сегодня 8 апреля, первый выходной день на неделе. Ученики и учителя наслаждаются законным отдыхом. Учительская над головой совершенно пуста – отличная возможность «принять душ». Виант забрался в маленький рукомойник в углу. Жидкое мыло из пластиковой бутылочки приятно пахнет апельсинами, Виант от души намазался с кончика носа до кончика хвоста вязкой жёлтой жидкостью, а потом, не меньше десяти минут, простоял под струёй тёплой воды из крана.

Скрывать собственное присутствие и дальше не имеет смысла. Наоборот, в некотором роде не помешает «сжечь за собой мосты». По тонкой ниточке шпагата с узелками Виант забрался в любимый отдел книжного шкафа, где учителя хранят чай и чайные принадлежности. Круглое овсяное печенье пришлось очень кстати, пусть не очень сладкое, зато из овсяной муки. Часов в семь, примерно в три часа по полудню по меркам реальности, Виант забрался обратно на своё ложе под полом учительской и проспал до самого вечера.

Хорошо знакомые крысиные тропы привели Вианта в тепловой пункт в подвале школы. Как ни странно, но только там находится единственный крысиный выход на улицу.

Против собственной воли Виант встал перед выходом из крысиной норы. Какой же родной и до боли знакомой в этот миг показалась Средняя школа №2 города Сумоана, небольшого районного центра Вчирской губернии славного государства Штания. Во время учёбы Виант точно выяснил, куда именно его забросила «Другая реальность». К слову, государство Штания занимает большую часть материка Юлан.

За семь месяцев подпольной жизни Виант до совершенства отточил крысиные навыки. Вертикальная стена из дурного бетона в тепловом пункте больше не кажется непреодолимым препятствием. Так, небольшая помеха. Острые коготки на пальцах легко цеплялись за многочисленные каверны не самого качественного фундамента.

Низенькое прямоугольное окошко всё так же затянуто мелкой стальной сеткой. Крошечную дыру так никто и не заделал, возможно, что никто её и не заметил. Виант поёжился, с улицы тянет влажным холодом, в котором чувствуется запах не растаявшего снега и прошлогодней жухлой травы.

От тоски и безысходности в груди скрутило и повело. Виант скрипнул зубами. Не хочется, жуть как не хочется выходить на мороз, покидать такую тёплую, такую уютную среднюю школу. Ну хоть волком вой. Ведь впереди его ждут смертельные опасности, перебежки по открытым улицам, настырные поиски еды (опять мусор жрать) и холод, холод, холод с вечно недовольным и пустым желудком. Но надо! Виант просунул нос через дыру в стальной сетке и легко выскочил наружу. Нужно уходить, пока школа не превратилась в радиоактивные развалины. Тогда будет в сто крат хуже.

Глава 19. В холод и слякоть

Насколько Виант помнил из научно-популярных передач по телеку, крыса как вид обитает в тропиках. Северные леса никогда не были для неё родным домом. Наверно именно по этой причине Вианту буквально с первых шагов показалось, будто на улице лютый мороз, который в считанные минуты продрал его до костей. Лапы на холодном асфальте быстро замёрзли. Одна радость, Виант перевёл дух, холодный ночной воздух гонит его вперёд и только вперёд похлеще самого строгого учителя физкультуры.

Виант торопливо бежит по асфальтированной дорожке вдоль кромки городского парка, что вплотную примыкает к средней школе и детскому садику. По краю того самого парка, который плавно переходит в дикий лес с лисами и совами, а так же упирается в озеро с заболоченными берегами.

Весна только-только вступает в свои права. Ветки аккуратно подстриженных кустов словно заграждения их колючей проволоки. Под ними, на мёрзлой земле, лежит грязный снег. По дороге то и дело попадаются пустые пакеты, коробки, бутылки. Виант пробежался прямо по очередному пустому пакету из-под чипсов. Генеральной уборки после зимы ещё не было.

Таяна, местная звезда, давно скрылась за горизонтом. Во всю длину Крайней улицы зажглись фонари. Как хорошо, что городской парк пуст и тих, ни собак, ни кошек. Торопливый бег – единственный способ согреться. Для полного счастья было бы здорово нацепить на лапы кроссовки или хотя бы кеды. Холодная ночь отлично стимулирует двигательную активность, но она же невольно притупляет чувство опасности. Виант на миг остановился, но тут же побежал вновь.

Пусть решение покинуть уютную школу раньше времени Виант принял неожиданно сам для себя, однако сам выход на улицу в ночь отнюдь не стал прыжком в тёмную неизвестность. Виант заранее и давно присмотрел маршрут. Пусть Сумоан небольшой районный центр, однако его нельзя назвать глухой дырой. Мимо города проходит железная дорога. Ну или некий транспортный путь, по которому перемещаются пассажиры и грузы.

В каморке Рюпона, пожилого школьного сторожа, на стене над диваном Виант нашёл карту Сумоана и его окрестностей. Понять, где находится железнодорожный вокзал, было легко. Даже больше – на всякий случай Виант «сфотографировал» карту города. Теперь план местности хранится во внутреннем интерфейсе игры. Увы и ах, вокзал оказался аж на противоположной стороне Сумоана. Напрямик через город, конечно же, было бы короче, зато по окраинным улицам по большой дуге гораздо быстрей и безопасней.

Сытая жизнь на конфетках и печенюшках расслабила Вианта. Шкурка на животе повисла толстыми складочками. Виант шумно выдохнул, как бы холод не гнал его, всё равно то и дело приходится переходить на шаг и мёрзнуть, мёрзнуть, мёрзнуть. Марафонская дистанция ему явно не по плечу, да и пузень мешает бежать.

Городской парк наконец-то закончился, Виант с ходу проскочил под символическим кованым заборчиком. Потянулись крайние улицы. Тротуары, по которым нечасто ступает нога человека, затянуты коркой льда. Иногда по левую руку попадаются деревенские избы из толстых сосновых брёвен, иногда железные самодельные гаражи. Примерно через час Виант пробежал под бетонным забором какой-то фабрики. Выяснять, что там производят, нет ни малейшего желания. Но из распахнутых ворот пахнуло какой-то химией.

Час за часом Виант настойчиво и терпеливо перебирал лапами. Постепенно тело втянулось в ритм, собственный пузень перестал казаться неподъёмной гирей. Хотя, конечно, завтра его ждёт серьёзный отходняк. Так всегда бывает, когда после долгого перерыва вдруг подвергаешь собственное тело чрезмерной физической нагрузке. Но то будет завтра, а здесь и сейчас ему нужно бежать, бежать и ещё раз бежать. Слева опять потянулся грязный бетонный забор.

Сквозь муть над сознанием пробилось тихое гудение. Виант резко встал. Уши, словно локаторы, развернулись во всю ширь. Что это было? Или показалось? Нет, не показалось: уши опять уловили хорошо знакомый протяжный свист тепловоза. В Москве Виант около двух лет прожил возле железной дороги. Как свистят маневровые тепловозы он знает не понаслышке. Неужели рядом железная дорога? Виант тут же нырнул в первую же промоину под бетонным забором.

Да чтоб вас всех! Лапы по самое брюхо провалились в стылую лужу. Холод обжёг словно вспышка пламени. Виант пулей вылетел из промоины под бетонным забором. Зато, сердце забилось от радости, впереди, в каких-то десяти метрах, блеснули железнодорожные рельсы. Очень много железнодорожных рельсов. С высоты крысиного роста кажется, будто десятки путей протянулись от горизонта до горизонта.

Крупная щебёнка железнодорожной насыпи покрыта маслянистой грязью. Лапы несколько раз проскользнули на колотых камешках. Виант забрался на рельс. Как и полагается, он блестит от постоянного использования. В принципе, и как только раньше не сообразил, само здание вокзала не нужно. Ему нужен поезд, как-то забраться на него. А сделать это можно прямо здесь.

Виант, на манер суслика, приподнялся на задних лапах. А Сумоан не такой уж и маленький железнодорожный узел. Вдоль путей то тут, то там тянутся бетонные и кирпичные здания, то ли ремонтные цеха, то ли склады. Над воротами и калитками то и дело горят белые фонари.

Холодный металл жжёт лапы ещё хуже городского асфальта. Виант несколько раз сжал и разжал пальцы на передних лапах. Куда же идти? Он устал и замёрз. Пожрать вряд ли получится, так хотя бы согреться. Вправо, примерно в полусотне метрах, над вереницей тёмно-красных ворот, горят фонари. В принципе, какая разница.

Это должно быть склад. Виант подбежал ближе. Длинное здание с покатой крышей на высоком перроне из бетонных блоков. Очень удобно разгружать и загружать товарные вагоны прямо с длинного перрона.

А это что? Виант потянул носом. О-о-о! Божественно. Ноздри уловили хорошо знакомый запах подвала – влажное тепло с примесью вездесущей плесени. Крысиный ход должен быть где-то рядом. Близость тепла придала сил, Виант торопливо забежал под широкую ржавую лестницу на перрон.

Нос не подвёл – точно под ржавой лестницей темнеет низенькое полуподвальное окошко. Когда-то оно было плотно заколочено, однако со временем самая нижняя доска сдалась под натиском времени, прогнила и отвалилась в сторону. Из широкой щели как раз и несёт влажным теплом и плесенью. От прежней осторожности не осталось и следа. Виант без лишних размышлений нырнул в щель. Гнилая доска больно задела правый бок.

А! Чёрт! Виант с разгона шлёпнулся с метровой высоты. Ступни отозвались болью. Так и убиться недолго. Беспечность в незнакомом месте едва не вышла боком. Так-то сигануть с метровой высоты для Вианта, как для крысы, не проблема, но только не когда замёршие лапы еле гнутся.

Словно компенсация за причинённую боль, в темноте включилось чёрно-белое ночное зрение. Виант тут же огляделся по сторонам. Полуподвал завален древним хламом, для кучи ещё грязным и пыльным. Многочисленные ящики небрежно расставлены. Между ними валяются штабеля наполовину гнилых досок. То тут, то там стены подпирают стопки ржавых листов.

В полуподвале несколько теплее, чем на улице, но ненамного. Виант двинулся вдоль стены. Лапы то и дело елозят по склизкому полу, очень неприятные ощущения. Но что-то хоть как-то греет воздух в этом полуподвале, иначе здесь царил бы такой же холод, как и снаружи.

Ага, вот оно что, Виант забрался на толстую трубу вдоль самой длинной стены. Эта труба точно связана с отоплением. Но, вот же засада, передними лапами Виант пощупал трубу, она покрыта добротной теплоизоляцией. Какой-то пористый упругий материал едва теплей склизкого бетонного пола. Не беда, Виант припустил по трубе.

Тепловая изоляция приятно пружинит под лапами, Виант то и дело пробегает через своеобразные туннели под стопками ржавых листов. Опыт, всё опыт крысиной жизни. В подвале средней школы полно подобных труб в точно такой же оболочке. Тепловая изоляция закрывает их на всём протяжении, но только не на более широких фланцах. Виант вынырнули из-под очередной стопки ржавых листов. Ага! Так оно и есть – два тёмных стальных диска стянуты не менее тёмными стальными болтами. Местами на резьбе торчат пыльные ворсинки.

Тёмные стальные фланцы затянуты той же склизкой дрянью, что и бетонный пол. Плевать! Виант плюхнулся сверху, лапы обняли стальной диск словно любимую женщину. Какое блаженство! Виант благостно улыбнулся. По животу и лапам заструилось долгожданное тепло, а пальцы обхватило приятное покалывание.

Это даже обидно, немного – вся чистота насмарку. Чёрная шерсть больше не пахнет синтетическими апельсинами, а воняет пылью и плесенью. Плевать ещё раз, Виант перевернулся на левый бок. Лучше быть грязным и живым, нежели чистым и мёртвым.

Как хорошо… Виант вновь блаженно улыбнулся. Левый бок торопливо всасывает тепло. Кажется, будто кровь в жилах наконец-то оттаяла. Он ещё никогда так жестоко не мёрз. Да чего уж там, Виант скривился, ни разу в жизни ему не довелось бегать босиком по мёрзлому асфальту и продираться вброд по стылым лужам. Одна только промоина под бетонным забором чего стоит. Бр-р-р!

Да-а-а… Сейчас, после многокилометровой пробежки по холодному ночному городу, идея резво сорваться с места уже не кажется правильной и уместной. Может, Виант поднял голову, двинуть обратно в школу пока не поздно! Изначально он планировал ехать на поездах только ночью, чтобы днём прятаться на вокзалах и прочих железнодорожных станциях в поисках еды, воды и места для сна. Но холодно, как же на самом деле на улице холодно. Если он даже на бегу едва не замёрз, тогда что его поджидает в холодном грузовом вагоне ночью? Подумать страшно.

Будто и этого мало, проклятое воображение тут же нарисовало приятную картину, как он забирается в рукомойник в углу учительской, вновь мажется жидким мылом с запахом апельсинов, а потом долго и с наслаждением смывает всю эту грязь под тёплой струёй воды. В кладовке при школьной кухне его ждут суповые концентраты, а под полом в учительской шоколадная конфета. Она до сих пор ещё свежая. Как же будет здоров закусить. Но нельзя!

Виант дёрнулся всем телом, будто его шибануло током. Если он сейчас вернётся в школу, то не будет более никаких гарантий, что он вновь сумеет покинуть её уютные пределы. Человеческое сознание оно такое хитрое, всегда найдутся веские и убедительные причины отложить важное дело до бесконечности. Нет, Виант стукнул кулачком по тёплому стальному фланцу, либо он сейчас, ещё до рассвета, покинет Сумоан, либо застрянет в нём навсегда. Точнее, до конца жизни.

А теперь вот так, Виант перевернулся на спину, на животе остались большие грязные пятна – плевать ещё раз. Чем быстрее он доберётся до южных широт материка Юлан, тем меньше у него будет шансов подхватить воспаление лёгких и сдохнуть от пневмонии. Уроки Рапсаи Сабян, строгой училки первого класса, не пропали даром. Сумоан находится в умеренной климатической зоне, только заметно ближе к субарктике, нежели к субтропикам. Отопление в школе, может быть, отключат только в начале мая, он не имеет права терять столь много времени. Не имеет.

Лежать на спине не очень удобно, даже у крыс позвоночник в обратную сторону почти не гнётся. Зато лапы и живот прогрелись настолько, что холодный воздух полуподвала кажется приятным и освежающим. Виант недовольно поморщился, ещё бы так остро не воняло влажной пылью и плесенью.

Сейчас он засел под каким-то старым складом. Виант поднял глаза, с тёмного потолка лохматыми нитками свисает вездесущая грязь. Вряд ли в боксах над ним сложены запасы еды, мешки с макаронами и упаковки с томатным соком. У старого склада совсем-совсем не тот внешний вид даже для сырой картошки и морковки. В лучшем случае в боксах над ним сложены бэушные кирпичи или стальные короба с щебнем. Может, Виант прижался щекой к стальному фланцу, всё же поискать здание вокзала? Там и чище, и едой разжиться можно. Может быть в мусорке на привокзальной площади его дожидается почти целая «горячая собака». От таких мыслей Виант физически ощутил на языке вкус сочной сосиски и кисло-сладкого кетчупа.

Виант пощупал собственный бок. С такими запасами жира он может запросто протянуть целый месяц, не меньше. Пусть желудок уже принялся менторским тоном читать лекцию о вреде голодания, только всё равно будет гораздо лучше как можно быстрей убраться из Сумоана. Виант развернул внутренний интерфейс игры. Конец третьего часа ночи, или начало девятого утра по меркам реальности. Должно быть уже рассвело. Назойливые будильники поднимают простых смертных и зовут на работу. Хотя нет, Виант расслабленно улыбнулся, не зовут. Сегодня же 9 апреля, второй выходной день. Простые обыватели ещё спят, особенно те, кто вовсю оттягивался вчера вечером.

На тёмных стальных фланцах Виант отогрелся от души, будто в баньке попарился. Холодная ночь уже не кажется такой уж холодной и страшной. В конце концов он крыса. Виант поднялся на лапы. Пусть ни шубы, ни даже трусов на нём нет, зато сама природа наградила его плотной шерстью.

Тем же путём, через щель в низеньком полуподвальном окошке, Виант выбрался наружу. Ржавая лестница помогла забраться на длинный бетонный перрон. Возле самодельной сварной урны из толстых листов несколько безопасней и отлично видны железнодорожные пути.

Странно, Виант повертел головой туда-сюда. Ещё в школе ему казалось, что на Ксинэе не просто железная дорога, а эдакая футуристическая магистраль. Там, например, магнитопроводы на бетонных столбах, по которым с бешеной скоростью скользят аэродинамические вагоны. Вид с перрона развеял последние иллюзии. Перед Виантом развернулась самая обычная железная дорога, стальные рельсы, бетонные шпалы и подсыпка из склизкого крупного щебня. Вагоны самые что ни на есть обычные, те же товарные с полукруглыми крышами и раздвижными воротами для погрузки; полувагоны, широкие стальные ящики вообще без крыш; фитинговые платформы под крупнотоннажные контейнеры и другие.

Ближайший к перрону путь свободен. На втором замер очень длинный состав сплошь из фитинговых платформ. Вон, разноцветные крупнотоннажные контейнеры буквально один в один как в реальности на Земле. Четыре самых близких покрашены в цвет морской волны, ребристые бока разрисованы белыми якорями, чайками и морскими волнами.

Один в один, Виант качнул головой. Не будь он сейчас в теле крысы, не нависай над ним самодельная сварная урна, то можно было бы подумать, будто судьба забросила его на какую-нибудь железнодорожную станцию в российской глубинке. Хотя… Виант сощурился, одно очень серьёзное отличие всё же имеется.

Как и полагается вдоль рельсов через каждые метров пятьдесят понатыканы железобетонные столбы, квадратные стальные фермы пересекают все пути. Мощные прожектора облепили их. Пусть почти рассвело, однако железнодорожная станция залита ярким белым светом. Но! Над самими железнодорожными путями не висит ни одного электрического провода. Вообще ни одного.

Что самое интересное, на стальных квадратных фермах, как раз над рельсами, в больших количествах можно заметить короткие и жутко грязные гирлянды изоляторов. Виант невольно подался всем телом вперёд. Это что же получается? Когда-то электрические провода всё же были протянуты, когда-то токосъёмники локомотивов всё же касались их. А потом все эти провода сняли, аккуратно демонтировали за ненадобностью? Получается, не так давно на Ксинэе широко использовали локомотивы на электрической тяге, а потом перестали? А как тогда быть с электрическими автомобилями и даже грузовиками?

То ли это всё же глюк компьютерной игры, то ли классическая железная дорога, стальные рельсы на бетонных шпалах, оказалась наиболее эффективной с экономической точки зрения. В реальности, насколько Виант помнил, в самых разных странах Земли построили магнитные дороги. Даже в Москве что-то там давно и с успехом работает. А вот о чём точно никогда не приходилось слышать, так это о грузовых составах на аккумуляторах, которые перевозили бы грузы на сотни и тысячи километров. Именно на сотни и тысячи километров, на более коротких расстояниях автомашины экономически целесообразней.

Пневматических выдох и звон металла разнеслись по станции. На третьем пути железнодорожный состав рывком тронулся с места. Виант нервно дёрнулся, тормозить не в его интересах. Только куда, в какую сторону, двинулся поезд? В широких проёмах между крупнотоннажными контейнерами замелькали бурые вагоны и платформы с низенькими железными бортами.

Виант торопливо развернул внутренний интерфейс игры. Вот «сфотографированная» карта Сумоана и его окрестностей. Так, Виант скосил глаза, если восток там, где небо светлеет всё больше и больше, значит поезд тронулся в южном или юго-западном направлении. То, что нужно, Виант сорвался с места.

Длинный прыжок с высокого перрона достоин «Книги рекордов Гиннеса». Виант почти мягко приземлился на бетонную шпалу. Инерция протащила вперёд. Виант не стал противиться природной силе и тут же с ходу сиганул через второй рельс.

Над головой мелькнуло дно фитинговой платформы. Ночная пробежка по окраинам Сумоана помогла хорошо размяться и вспомнить навыки экстремального передвижения. Виант с ходу перемахнул через оба рельса второго пути.

То, что надо! Виант резко затормозил на скользкой насыпи, передние лапы вывернули колотый камешек. Прямо к нему приближается платформа, над низкими железными бортами возвышается какая-то техника. Под плотным брезентом тусклого малахитового цвета угадывается то ли грузовик, то ли танк.

Как? Как забраться на платформу? Виант рысью припустил вдоль насыпи. Словно в ответ на немой вопрос, прямо над его головой показалась кривая ступенька короткой стальной лестницы. Да вот же как! Виант припустил ещё быстрее. Как раз с помощью таких лестниц грузчики забираются на грузовые платформы.

В голове красной лампочкой замигала тревожная мысль. Лишь бы успеть! Лишь бы успеть! Бесполезно. Момент упущен, поезд постепенно набирает ход, вожделенная грузовая платформа отдаляется от Вианта всё дальше и дальше, всё быстрей и быстрей. Неужели это провал? Прямо на ходу Виант бросил взгляд назад.

Проклятье! Ну нельзя же быть таким идиотом. Каждый вагон в обязательном порядке оборудован парой стальных лесенок с каждой стороны. Пока Виант с упорством барана догоняет и никак не может догнать одну из них, другая стальная лесенка вот-вот догонит его самого. Сейчас или никогда! Виант что было сил оттолкнулся от насыпи.

Прыжок! Передняя левая лапа чудом зацепилась за нижнюю ступеньку стальной лесенки. Виант изогнулся всем телом, передняя правая лапа вцепились в ступеньку рядом с левой. Виант скосил глаза вниз. Хреново дело – задние лапы болтаются в воздухе. Голый хвост вообще скользит по насыпи, грани колотых камешков больно царапают кожу. И на кой хрен, спрашивается, он погнался за первым встречным составом? Однако поздно корить себя за глупость. Поезд уверенно набирает ход. Забраться на грузовую платформу будет трудно, однако теперь спрыгнуть с неё будет ещё трудней.

Как хорошо, что он крыса. Виант изогнулся всем телом. Правая задняя лапа зацепилась за нижнюю ступеньку. Ещё чуть-чуть!

Получилось! Виант перевёл дух, все четыре лапы надёжно вцепились в нижнюю ступеньку, благо она сделана из рифлёного железа с продолговатыми дырками.

Железнодорожный состав набрал ход. Виант отвернул голову, не меньше пятидесяти-шестидесяти километров в час. Встречный ветер буквально свистит в ушах. Стальную лесенку трясёт из стороны в сторону. Самый настоящий аттракцион для офисного планктона, которому в обычной жизни жутко не хватает острых ощущений. Страшно, очень страшно, не то, чтобы подняться, оторвать от спасительных дырок хотя бы одну лапу. Но надо. Очень надо.

Весна, раннее утро. Встречный ветер превратился в ледяной ураган. Виант поднял голову. Если он так и останется на нижней ступеньке, то через десяток другой километров на железнодорожную насыпь свалится замороженная тушка с выпученными от ужаса глазами.

Была, не была! Виант приподнялся на полусогнутых лапах, встречный ветер с радостным свистом принялся холодить брюхо. Вторая ступенька несколько сдвинута в сторону. Виант с трудом оторвал правую переднюю лапу от нижней ступеньки, зато во вторую она сама вцепилась со страшной силой.

Отлично, процесс пошёл. Теперь точно таким же образом перецепить переднюю левую лапу… А теперь заднюю правую… Словно неумелый акробат под куполом цирка Виант перебрался-таки на маленькую площадку перед грузовым вагоном.

Стоп, какого чёрта? Виант поднял голову. Передняя стенка вагона нависла над ним словно скала. Твою дивизию! Так это же хоппер, бункер на стальных колёсах, который сам себя разгрузить может. В нижней части прямоугольной воронки находятся специальные люки. Достаточно отжать засовы, как люки распахнуться и груз, песок, щебень, да что угодно, сам вывалится наружу.

Борт грузовой платформы рядом совсем, в каких-то полутора метрах. Только, Виант опустил глаза, не может быть и речи о том, чтобы пересечь сцепку между вагонами на полном ходу. Стальные крючки с грохотом и лязгом трясутся и трутся друг о друга. Ещё только искры не летят.

Злой встречный ветер упорно пытается опрокинуть набок и смести под откос. Да ещё вибрация и тряска. Что поделаешь, грузовые вагоны не предназначены для комфортного путешествия. Самое противное – холодно, очень холодно. Виант торопливо прополз в заднюю часть вагона. Косая стена грузовой воронки не лучшее укрытии, Виант присел прямо на холодный металл, зато злой ветер больше не норовит вытряхнуть из тела остатки тепла вместе с душой.

Вот же влип, Виант потёр озябшие передние лапы друг о друга. Весна ещё не прогнала снег и мороз. Рифлёный металл неприятно холодит лапа. Пока бежал за поездом, пока догонял стальную лесенку и пока взбирался по ней, успел не только согреться, но и употеть от напряжения. Зато теперь опять холодно, реально холодно.

Резкий толчок снизу. Виант едва не ткнулся носом в маленькую площадку за грузовой воронкой. Здесь даже для согрева не получится. Только почему ноги, то есть лапы, опять едва не убежали вперёд головы?

К мерному перестуку стальных колёс добавился противный скрип. А, вот оно что – поезд начал тормозить, инерция попыталась прижать его к холодному металлу. Виант глянул в сторону. Да, железнодорожный состав точно тормозит. Предрассветный сумрак прорезали яркие полосы света. Над головой замелькали ярко-белые прожектора очередной станции. Сквозь скрип тормозов то и дело пробиваются голоса людей и рёв моторов. Что там? Виант вытянул шею. Но тут поезд окончательно встал. Плевать, что там.

Момент, нужно ловить момент. Виант рванул со всех лап. Пока поезд стоит, нужно как можно быстрей перебраться на грузовую платформу. Коготки на лапах тихо царапнули металл, Виант резко затормозил на краю маленькой площадки возле грузовой воронки. Чёрная сцепка между вагонами блестит то ли от смазки, то ли от грязи. Ну и ладно, главное, не трясётся на полном ходу.

Можно аккуратно спуститься на толстое основание сцепки или, ещё лучше, сигануть прямо на стальной крюк. Прыжок! Лапы проскользнули по склизкому металлу. Проклятая инерция потащила вперёд. Да чтоб тебя! Виант тут же прыгнул вновь.

Крысы – прирождённые акробаты. Виант ловко зацепился за край низенького бортика. Рывок всем телом в сторону, все четыре лапы мягко опустились на щербатый пол грузовой платформы. Наконец-то, Виант облегчённо выдохнул, даже испугаться не успел.

На грузовой платформе какая-то техника по самые колёса укутана плотным брезентом. Словно в норку Виант протиснулся в узкую складку. Красота. Брезент настолько плотный и под ним так темно, что включилось ночное зрение. Окружающий мир окрасился в чёрно-белые тона. Виант поднял глаза – точно техника. Какой-то трактор: просторная кабина с широкими окнами, огромные колёса с рифлёными шинами. Главное под плотным брезентом значительно теплее и суше. Холодный злой ветер больше не шевелит шерсть на загривке и не выжимает из тела остатки тепла.

Виант шлёпнулся на складки брезента и с наслаждением вытянул лапы. Вот как надо путешествовать, почти человеческий комфорт. Даже не нужно искать носовой платок, х/б перчатки или мягкие салфетки. Ещё бы запас шоколадных конфет под боком и бачок со свежей водой, вот тогда было бы вообще полный улёт.

Едва ли не над самым ухом рявкнул мотор. Виант стрелой метнулся под огромное рифлёное колесо. Хотя, спрашивается, чего здесь бояться? Виант осторожно высунул нос наружу. Под плотным брезентом как и прежде царит темнота. Будь иначе, то окружающий мир пошёл бы яркими красками. Но что это было?

Мощный мотор умолк, зато вместо него едва ли не с меньшей силой загрохотали голоса людей. Виант навострил уши. Что за хрень? Он, вроде как, относительно неплохо выучил дитарский, но всё равно кажется, будто невидимые за брезентом люди орут и ругаются на напрочь незнакомом языке. Ну точно ругаются, Виант улыбнулся. Чего, чего, а знания местной нецензурной лексики у него на нуле. Учителя, как профессиональные педагоги, даже между собой никогда не пользуются крепким словом. Даже Ковжан, учитель физики, когда опрокинул себе на брюки кружку с горячем чаем, и то выразился весьма литературно.

Ох уж это любопытство, сколько же несчастных кошек на твоём счету, да и людей тоже. Через ту же складку в брезенте Виант выбрался наружу. С левой стороны яркий свет, сердитые голоса людей и рёв тех самых мощных движков. Обоими глазами Виант приник к узкой щели между низенькими бортами грузовой платформы.

Вот это да! В каких-то десяти метрах от грузовой платформы на железнодорожном пути перед высоким бетонным перроном замер ещё один состав из грузовых платформ. Низкие борта опущены. От удивления рот распахнулся сам по себе. Танки. Самые настоящие танки грузятся на открытые грузовые платформы.

Прямо напротив Вианта футуристического вида боевая машина на широких гусеницах с рычанием и лязгом заползает на грузовую платформу. Массивный приплюснутый корпус, широкий нос кажется заострённым. Широкая орудийная башня, только, на удивление, низкая. Сто к одному, она полностью автоматизированная. Люди, наводчик и командир, не поместятся в неё физически. Внешняя броня гладкая, будто игрушечная модель, никаких швов, заклёпок или хотя бы коробок динамической защиты. Вообще ничего. Ничего, мысленно поправил сам себя Виант, что может повысить заметность танка для радаров противника.

От удивления Виант вылупил глаза. Самое невероятное, это пушка. Не привычная круглая, а квадратная. Хотя, если присмотреться, то круглое дуло чуть заметно выступает из квадратного короба. Значит, танковая пушка стреляет всё же круглыми снарядами, а не квадратными. Тогда зачем на неё натянул толстый короб?

Двигатель танка взревел в очередной раз. Боевая машина резко дёрнулась вперёд. Словно балерине на столе, танку почти удалось развернуться на относительно узкой грузовой платформе. Боевая машина встала боком, левая гусеница нависла над железнодорожной насыпью под весьма тревожным углом. Зато на борту низкой башни показался тройной круг, хорошо знакомый символ Федерации социалистических республик.

Обычно круги на символе внутри закрашены красным. Именно такой символ Федерации можно увидеть на знамени перед входом в школу. Для боевого танка, для которого как никогда важна камуфлированная раскраска, символ Федерации так и остался в виде трёх толстых вложенных друг в друга колец.

Чем глубже в лес, тем толще партизаны. Виант, насколько это было возможно, скосил глаза в левую сторону, а потом в правую. Вот это да – на грузовые платформы грузится целая воинская часть, не меньше десяти танков. И это только те, которые Виант сумел заметить. Некоторые боевые машины уже замерли на платформах, а танкисты в рабочих спецовках принялись укутывать их брезентом цвета тусклого малахита. Однако большая часть танков ревёт движками и утюжит грузовые платформы туда-сюда. Лейтенант, руководитель погрузки, охрип от матюгов.

Виант потянул носом – да ну на фиг! Быть того не может. По идее тут сейчас всё и все должны вонять дизельным выхлопом. Однако лёгкий ветерок донёс лишь запахи пыли и смазки. Да и за кормой ни одного из танков не витает ни одно серое и вонючее облачко. Неужели и местные танки, тяжёлые боевые машины, между прочим, тоже работают на электричестве? Уму непостижимо. Это какой же ёмкости должны быть аккумуляторы? Или местные учёные изобрели очень мощный, но при этом очень компактный генератор? Только какой? Явно не ядерный.

Шуму много, ругани много, а толку чуть. Виант улыбнулся. У танка из носового люка показалась голова механика-водителя. Чёрный кожаный шлем сдвинут на затылок. Танкист машет руками и что-то там пытается объяснить. В ответ лейтенант осипшим голосом объясняет подчинённому, какие у того кривые руки и дурная родословная.

Знакомая картина самого обычного бардака с неразберихой. Только, только, Виант нахмурился, что-то в этой картине не то. Некие мелкие и незначительные на первый взгляд детали вызывают беспокойство и даже тревогу. Ну точно! Виант мысленно хлопнул себя по лбу. Новенькое, всё новенькое. И не просто новенькое, а после долгого, даже очень долгого, хранения.

Танки все как один новенькие, будто только вчера сошли с заводского конвейера. Краска свежая, яркая, без трещин и потёртостей. Грозным боевым машинам ещё не довелось пропылить по просёлочным дорогам хотя бы сотню другую километров. Их гусеницы не вязли в глине, а бури не хлестали их борта водой и не тёрли песком. Зато на броне местами можно заметить серые пятна пыли. Танки явно не один год простояли на складе, в каком-нибудь ангаре, где никому из обслуживающего персонала и в голову не приходило сметать с них пыль.

Новенькими, с иголочки, танками управляют и командуют новенькие, с иголочки, танкисты. Что рядовые, что офицеры, все без исключения одеты в новенькую блестящую форму. На плечах лейтенанта, что командует погрузкой и сипло ругается с механиком-водителем, новенькая камуфлированная куртка. Даже с десяти метров можно заметить на его спине пару горизонтальных складок. Не иначе эта самая камуфлированная куртка не один год пролежала на складе в сложенном виде. Шлем на голове механика-водителя и портупея через плечо сияют свежей кожей, как говорят в народе, муха не сидела.

Больше всех пыльной новизной сверкает часовой возле железнодорожной насыпи. Камуфлированная утеплённая куртка на его плечах вся в складках от долгого хранения. Свет железнодорожных фонарей как в зеркале отражается от его новеньких ботинок с высокими голенищами. Автомат в руках у часового ещё ни разу не валялся в грязи, да и вряд ли пятидесятилетний дядька чистил его хотя бы раз. Квадратный ствол, магазин и приклад, особенно приклад, словно полированное стекло. Ни малейшего намёка на грязь или хотя бы потёртость от долгого использования.

Грустно и весело наблюдать за тщетными попытками механика-водителя завести танк на грузовую платформу. Боевая машина в очередной раз взревела мощным движком и, как в атаку, ринулась на грузовую платформу. Э-э-эхх! Виант машинально кивнул. Не получилось.

Вместо того, чтобы элегантно развернуться вдоль платформы, боевую машину опять занесло. Левая гусеница под опасным углом свесилась с края грузовой платформы. Ещё полметра и танк непременно свалился бы под железнодорожную насыпь. Равнодушный часовой на всякий случай отошёл от греха подальше.

Лейтенант заверещал охрипшим голосом и затопал ногами. Ого! Виант навострил уши. Интеллигентно ругается. Лейтенант то и дело поминает не только родословную механика-водителя, но и высшую математику. Ну да, правильно, лейтенант совсем ещё молодой. Камуфлированная куртка и погоны с парой маленьких звёзд сидят на нём, как седло на корове. Драная футболка, потёртые джинсы с дырками на коленях и бейсболка с козырьком на затылке подошли бы лейтенанту куда как более гармонично.

Механик-водитель опять высунулся из люка и в ответ принялся орать родословную лейтенанта. По его словам, в роду бывшего студента были исключительно учёные обезьяны с кривыми руками и косыми глазами. Попутно механик-водитель пытается объяснить, что он не танкист и не нужно на него орать.

В отличие от молоденького лейтенанта, механику-водителю хорошо за сорок. Он действительно непрофессиональный танкист. Про таких говорят от сохи. Если бы это был не танк, а «Кировец», то механик-водитель виртуозно развернул бы его на грузовой платформе и поставил так, как нужно, а не так, как получается. А с этой дурой, то есть с танком, он никак совладать не может. Это же не трактор. В ответ лейтенант устало махнул рукой, танк вновь дёрнулся назад, левая гусеница благополучно заползла обратно на грузовую платформу.

Бесплатный цирк с конями. Виант вновь глянул сквозь щель между бортами грузовой платформы влево и вправо. И там цирк. С пяток, не меньше, танков елозит туда-сюда по грузовым платформам и едва не падают на железнодорожную насыпь. Салаги, одним словом.

Озарение ледяным метеором ударило в голову, аж мороз по коже. Виант сел на задницу. Новенькие танки, новенькая форма, новенький автомат на спине часового, новенькие солдаты. Это же… расконсервация. По спине забегали мурашки, Виант передёрнул плечами. Да, точно. Уважаемая Чоидар, одна из учительниц начальных классов средней школы, как-то обмолвилась, что её муж работает на армейских складах замом по техническому обслуживанию бронетехники. Иначе говоря, Федерация социалистических республик достаёт из загашников и спешно разворачивает новые дивизии. Получается… От такой мысли Вианта прошиб озноб. Получается война и в самом деле не за горами.

Поезд резко дёрнулся. От неожиданности Виант шлёпнулся на бок, голова больно ударилась о щербатый пол грузовой платформы. Как панорама в кино, в щели между бортами, словно на экране, поплыл воинский эшелон. Новенькие танки, новенькая форма у солдат и офицеров. На шевронах тройные чёрные круги, эмблема ФСР. На плечах и спинах новенькие автоматы с квадратными стволами. Под конец промелькнули пять серых пассажирских вагонов с квадратными окнами. Самым последним в поле зрения вплыл локомотив.

Охренеть! Виант, едва ли не в прямом смысле этого слова, прирос к щели между бортами грузовой платформы.

Несколько раньше Виант успел заметить, что электрические провода сняты не только на станции, но и на всём протяжении железнодорожного пути. Значит, электровозы больше не в чести. Только, от удивления Виант мелко-мелко заморгал, воинский эшелон с танками везёт всё, что угодно, но только не тепловоз. Над стальной буханкой каштанового цвета ни малейшего намёка на выхлопные трубы. Зато на крыше железнодорожного тягача установлен, ну это вообще ни в какие ворота не лезет, реактивный двигатель.

Ладно, не совсем реактивный и не совсем двигатель, но весьма похожий. Над кабиной машинистов с матовыми стёклами возвышаются два квадратных воздухозаборника. Причём тупой нос тягача наклонён таким образом, чтобы встречный воздух в максимально возможном количестве залетал в воздухозаборник. Для этих же целей по краям покатого носа возвышаются небольшие рёбра, как на крыльях реактивного самолёта.

В чём механизм на крыше тягача отличается от классического реактивного двигателя, так это дюзой. Наклонные плоскости направляют реактивную струю не точно назад по ходу движения, а в стороны и в верх. Наверное, чтобы струя горячего воздуха не била во встречный поезд. Да и есть ли этот самый горячий реактивных выхлоп?

«Реактивный двигатель» тихо гудит. Какого чёрта? По голове и спине прошла волна холодного, до жути холодного, воздуха. Виант потянул носом – очень хорошо знакомый запах с металлическим привкусом. Точно так же пахнет воздух, который стекает из кондиционеров в городских домах. Точно так же «ароматизирует» и охлаждает улицу та странная штуковина на чердаке школы.

Как? Как такое возможно? Виант скосил глаза, воинский эшелон быстро удаляется. Получается, что железнодорожный тягач заодно охлаждает железную дорогу и все прилегающие к ней окрестности? А где, тогда, электрические кабеля? Кондиционеры в домах и на чердаке школы, по крайней мере, были подключены к городской электрической сети.

Поезд неторопливо набирает ход. Ярко освещённая станция и воинский эшелон под погрузкой остались далеко позади. Виант отошёл от щели между низенькими бортами. Не, это точно не глюк игры. За всем этим «кондиционированием» улицы что-то есть. Только что?

Между тем поезд набрал приличный ход. Встречный ветер вновь принялся шевелить шерсть на загривке и выжимать из тела тепло. Так и замёрзнуть недолго. Как бы не хотелось полюбоваться видами сельской местности славного государства Штания, а придётся убраться вон. Через знакомую складку Виант пробрался под брезент тусклого малахита.

Под защитой плотной и крепкой ткани гораздо теплее. Ночное зрение позволяет в деталях и подробностях рассмотреть колёсный трактор. Впрочем, куда он денется. Хотя, Виант запрыгнул на подножку, было бы здорово обосноваться на просторном и мягком кресле водителя. Но, увы, полукруглая дверца наглухо заперта. Придётся довольствоваться брезентом. Виант растянулся на широких складках, словно шикарная постель. Самое главное путешествие началось. Так или иначе он приближается к точке выхода на большой скорости.

Кстати, о путешествии. Виант сосредоточился, перед глазами тут же появился виртуальный компас. Ага! От радости Виант даже пискнул. Вот как надо путешествовать? Счётчик расстояния до точки выхода и в самом деле убывает с очень приятной скоростью. Крайняя правая цифра превратилась в некий размытый символ, глаз не успевает схватывать изменения. Цифра десятков меняется заметно медленней, но тоже с весьма приличной скоростью. Даже сотни метров летят быстро, а счётчик километров то и дело убывает на единичку.

Виант самодовольно улыбнулся, виртуальный компас тут же свернулся. Вот так, лёжа в относительном комфорте и тепле, он приближается к точке выхода со скоростью не меньше шестидесяти километров в час. Может даже все семьдесят. Да здравствует скоростной транспорт и грузовые платформы. Впервые с момента попадания в «Другую реальность» точка выхода больше не кажется некой далекой и недостижимой целью. Всё реально.

Правда, Виант вновь стал серьёзным, обольщаться и радоваться раньше времени не стоит. Холодный разум будто вылил на голову ушат студёной воды. Виант развернул внутренний интерфейс игры и открыл карту полушарий Ксинэи. Ещё в школе ему пришлось поломать голову над маршрутом. Вариантов, казалось бы, тьма-тьмущая, но на проверку оказалось всего два. Условно их можно назвать сухопутным и морским.

Самым быстрым, то есть с наименьшим количеством пересадок, выглядит морской маршрут. Так, если следовать ему, то в первую очередь нужно добраться до Воинтура, большого города, крупного порта, на восточном берегу материка Юлан. В Воинтуре забраться на какое-нибудь морское судно и уже на нём пересечь Тагинский океан. Между прочим, самый крупный на планете. Лучше всего было бы добраться до Минирха, другого крупного города и морского порта на западной оконечности материка Биора. А далее, опять же по железной дороге до города Олти (предположительно), который находится на изгибе береговой линии Ниланского моря.

Вообще не факт, что точка выхода находится где-нибудь на улицах Олти. Просто нужно хоть как-то обозначить на карте место, до которого следует добраться. Город Олти находится примерно в том же районе, где и точка выхода. Плюс или минус сотня-другая километров роли пока не играет. По крайней мере возле самого Олти определить направление будет гораздо легче и вернее, чем из Сумоана, который находится на противоположном конце Ксинэи.

Как бы не было печально, но от более короткого и быстрого морского маршрута Виант решил отказаться. Причина в средстве передвижения. На Ксинэе, как и на Земле, крыс не жалуют. Любое морское судно, даже огромный сухогруз, является замкнутым пространством со стальными стенами, полами и потолками. Иначе говоря, перспектива сдохнуть от голода по дороге на Биору никак не радует. Когда экипаж даже самого большого сухогруза насчитывает десятка полтора людей, когда они все едят в одном камбузе, то добраться до запасов пищи будет весьма и весьма проблематично. Вряд ли судовой кок хранит пищевые отходы в мусорном баке под иллюминаторами камбуза. Скорее всего сразу же после завтрака, обеда или ужина остатки еды улетают за борт.

Из опыта подпольной жизни в средней школе Виант вынес самое главное правило: пропитание крысы напрямую зависит от людей, а так же от размеров пространства для манёвра. Именно в этом плане сухопутный маршрут выглядит гораздо более привлекательным и верным. В поисках еды и воды он в любой момент может спрыгнуть с поезда в любом населённом пункте. Конечно, желательно на большой станции с большим вокзалом. Для сравнения, с морского судна, даже с огромного сухогруза, деться решительно некуда.

Если следовать сухопутному маршруту, то сперва Вианту нужно будет добраться до Чундила, столицы Штании, крупного морского порта на юго-западном побережье материка Юлан. Увы, избежать морского путешествия в принципе не получится. В Чундиле нужно будет забраться на какое-нибудь судно, желательно грузовое и побольше, и уже на нём доплыть до Ослябии, крупного морского порта на северо-восточной оконечности материка Биора. Ну а дальше вновь по железной дороге до города Олти на берегу Ниланского моря.

Линейкой, конечно, Виант не мерил, но на глазок морская часть сухопутного маршрута раза в два короче морской части морского маршрута. По сравнению с поездом, судно гораздо более быстрое средство передвижения. Но, как гласит народная мудрость, короткий путь далеко не всегда самый близкий. Ну или быстрый путь далеко не самый скорый.

Мерный стук колёс расслабляет и убаюкивает. Незаметно для себя самого Виант задремал. Как дома, в Москве, на родной Жерданской улице. Первый год поезда под окнами бесили его, а потом он привык. Даже наоборот – стук колёс и гудки тепловозов стали успокаивать. Но, что это? Виант поднял голову.

Шуршание и лёгкий стук. Кажется, будто кто-то снаружи поливает брезент из шланга. Конечно же, Виант усмехнулся, это же дождь, самый обычный дождь. А это значит… Виант торопливо выбрался из-под брезента.

На открытой части грузовой платформы ветер тут же принялся шевелить шерсть на загривке и брызгать сверху водой. Великолепная Таяна уже поднялась над восточным горизонтом. Утро нового дня радует солнечной погодой и дождиком. Пусть мелкие капельки очень холодные, зато местное светило приятно согревает. С колеса укрытого брезентом трактора слетает маленький водопадик. Была, не была! Виант заскочил под струю воды. Как в душе, только холодно очень. Зато вместе с каплями дождя с шерсти стекает грязь и пыль. Мыла нет и не предвидится. Виант как мог расчесал собственную шкуру передними лапами. Пусть под конец купания у него зуб на зуб перестал попадать, зато теперь от него не воняет грязью.

Заодно Виант напился вволю. Жить можно. На открытой грузовой платформе, что катит со скоростью шестьдесят-семьдесят километров в час посреди лесных просторов Штании, можно особо не скрываться. А туалет можно устроить где угодно. Да хотя бы в углу грузовой платформы. Гадить прямо под брезентом Виант не стал из принципа.

Глава 20. Девятая попытка

На календаре середина июня, лето только-только набирает обороты. На юге материка Юлан прекрасная Таяна, местная звезда, палит немилосердно. Плюс тридцать в тени, на солнцепеке будет все пятьдесят. В разгар дня на улицу лучше не выходить. Иначе местная звезда может запросто опалить морду, лапы и хвост. Хотя крысе показываться днём на улице вообще противопоказано. Но то крысе обычной.

Утро в самом разгаре. Грузовой состав стучит стальными колёсами по рельсам. Виант приподнялся на задних лапах, встречный поток воздуха приятно охлаждает живот и лапы, будто стоишь под струёй мощного вентилятора. Только терять бдительность ни в коем случае нельзя. Виант пугливо оглянулся по сторонам. На юге материка Юлан больше не только Таяны, а так же всякого хищного зверья. Местные кобры и ястребы отнюдь не откажутся от возможности закусить слишком беспечной крысой.

Приятный «вентилятор» скоро закончится, вот тогда Таяна, местная звезда, возьмётся на него всерьёз. Так-то можно спрятаться на другой стороне хоппера, грузового вагона в виде огромной стальной воронки с люками для саморазгрузки, где приятная тень. Можно, да только станция должна появиться именно с этой стороны. Вот и приходится и греться, и охлаждаться на этой стороне хоппера.

Грузовой состав постепенно приближается к станции. По ту сторону железнодорожной насыпи показались безликие ярко-белые пятиэтажки небольшого городка Шейна. Широкие балконы засажены яркой зеленью. Но тот ли это город или другой – не разобрать. На юге материка Юлан живёт огромное количество людей. Городки, деревни и сёла тянутся бесконечной чередой вдоль железной дороги. Лишь изредка состав ныряет в самые настоящие джунгли, и тогда воздух наполняется благоуханием тропических цветов и трав. Только, увы, гораздо чаще встречный поток воздуха терзает нос запахами навоза и горклого риса.

Противно запищали тормоза. Инерция подло толкнула Вианта, от чего голова стукнулась о наклонную стенку хоппера. Бывает, Виант машинально потёр ушибленный висок.

Впереди показалось здание вокзала с высокой покатой крышей. Волнистая черепица посерела от времени и дождей. Проклятье, Виант тихо ругнулся про себя. Грузовой состав, как и полагается, завернул не на первый и даже не на второй путь. Цепочка грязно-белых цистерн и тёмно-оранжевых хопперов другого грузового состава загородила здание вокзала.

Лишь бы не пропустить! Лишь бы не пропустить! Виант вытянул шею, от усердия хрустнули позвонки. Хотя нет, повезло: в просвете между цистерной и полувагоном показалась хорошо знакомая крыша старинного здания. Прямо над большими входными дверьми примостились метровые синеватые буквы: «Шейна». На центральной палочке буквы «Ш» сидит серая ворона и задумчиво взирает на суетящихся под ней людей. Значит, не ошибся, можно сходить.

Тормоза в последний раз пронзительно пискнули, грузовой состав будто нехотя остановился, брякнули вагонные сцепки. Виант торопливо сбежал по стальной лестнице и спрыгнул на скользкую щебёнку железнодорожной насыпи. На открытом пространстве лучше не светиться, Виант нырнул под вагон под защиту нагретого рельса. Едва голый хвост соскользнул с накатанной до блеска поверхности, как грузовой состав опять дёрнулся. Виант машинально вжал голову. Стальное колесо рывком сместилось на десять сантиметров. Если бы оно сдвинулось на две секунды раньше, то Виант стал бы на половину хвоста короче.

Блин! Виант недовольно фыркнул. Уж сколько раз говорил сам себе, что непременно следует дождаться полной и окончательной остановки поезда, а не сигать с подножки, едва скорость вагона упала до нуля. Так и без хвоста остаться недолго. Ну да ладно, Виант мысленно махнул рукой, бог есть и он уберёг непутёвое творение своё.

Небольшая станция Шейна очень хорошо знакома, к сожалению. Виант высунул мордочку из-за рельса. Отлично, на первом пути, возле высокого бетонного перрона, остановился пассажирский поезд. Вот где нашлась долгожданная футуристическая диковинка, если так можно выразиться. Если грузовые вагоны все сплошь похожи на реальные, то пассажирские радуют взгляд гладкими, обтекаемыми формами. Пассажирский состав напоминает стальную кобру, такую же длинную и стремительную. Правда, «реактивный двигатель» на крыше железнодорожного тягача несколько портит впечатление. Ну не бывает кобр с двумя квадратными воздухозаборниками на лбу.

Бессонная ночь на лапах и сухая отсидка на стальной площадке хоппера дают о себе знать. Страсть как хочется жрать и пить. На юге материка Юлан даже ночи не приносят благостную прохладу. А после тропического ливня начинается такая духота, что хоть бросайся под поезд. Что не говори, а на севере гораздо прохладней и привычней.

Главное как можно быстрей пробраться под высокий перрон. Виант метнулся под цистерну на втором пути. Гудок железнодорожного тягача слишком поздно ударил по ушам. Грязно-белая цистерна над головой резко тронулась с места, стальные колёса противно скрипнули над головой. Виант на полном ходу проскочил под цистерной и сиганул под пассажирский вагон на первом пути. Последнее усилие… Высокая плотная трава под бетонным перроном словно занавес укрыла его от глаз людей.

Ух! Виант шумно перевёл дух, так гораздо лучше. В тени под бетонным перроном зелёная трава не такая высокая и плотная, как ближе к стальным рельсам. Однако, Виант тут же приподнялся на лапах, опасаться её нужно не меньше. На севере, в окрестностях города Сумоана, ядовитые кобры не водятся. Эти гадины любят сидеть в засаде и ждать, ждать, ждать. Холоднокровной кобре много еды не нужно, она может запросто просидеть в кустах или в пучке травы хоть целый день, хоть целую неделю. Лучше отойти ещё глубже под защиту бетонного фундамента здания вокзала.

Хочется прилечь и перевести дух. Виант осторожно заглянул в щель между бетонными блоками. Под вокзалом можно найти множество отличных прохладный лежанок. Только, увы, ещё больше хочется пить и жрать. И что самое печальное, Виант тихо вздохнул, он точно знает, где легко и быстро можно найти вкусные объедки и, если повезёт, не менее вкусную выпивку.

Недалеко от северного конца бетонного перрона находится небольшое кафе «Путеец». Там, под полинявшими пластиковыми зонтами за шаткими столиками, любят отдыхать местные работники железной дороги. Ну а где люди, там и еда. Осторожно, то и дело останавливаясь и обнюхивая наиболее подозрительные пучки травы, Виант за пять минут добрался до конца перрона.

Затрапезная кафешка никуда не делась. Полная женщина в сером переднике меланхолично водит тряпкой по круглому столику. На соседнем громоздится целая гора грязной посуды и мятых салфеток. Местная то ли официантка, то ли хозяйка заведения никуда не торопится. Позднее утро. Все, кто только хотел позавтракать в «Путейце», уже позавтракали. С десяток круглых пластиковых столиков под широкими зонтиками сверкают пустыми столешницами.

Вполне может быть, что на заднем дворе «Путейца» стоит мусорный бак с кучей объедков, однако искать его нет ни сил, ни желания. Да и незачем, когда имеется местечко получше. Вдоль асфальтированной дорожки перед кафе отчаянно цепляются за жизнь чахлые кусты и растёт буйная трава. Далеко не все труженики железной дороги культурные и воспитанные люди. Донести пакет с объедками до мусорки у входа в кафе или до урны на перроне это так далеко и так трудно. За чахлыми кустами, по среди буйной травы, люди накидали самую настоящую свалку.

Кучи мусора, объедки и жирные салфетки, это, конечно, не вафельные конфеты «Снежная долина» в учительской Средней школы №2 города Сумоана, зато это самый верный и самый безопасный способ набить собственное брюхо. А на дурной запах и следы чужих зубов на объедках голод, самый настоящий голод, давно научил Вианта не обращать внимание.

На манер суслика Виант приподнялся на задних лапах, терять бдительность ни в коем случае нельзя. Ага! Желудок радостно дёрнулся. В зелёной траве в приятном изобилии разбросаны жёлтые бумажные пакеты, пластиковые мешочки и одноразовые стаканчики. Путь к отступлению, Виант повернул голову, никуда не делся. Между бетонными блоками всё так же зияет чёрная дыра. Местные крысы любят наведываться к этой незаконной свалке мусора.

Вроде, всё спокойно. А запах… Виант повёл носом. Какой восхитительный запах. На слегка примятой траве валяется надорванный пакет из-под кукурузных чипсов. Свеженький, краска на упаковке ещё не успела поблекнуть под жаркими лучами Таяны. Вот и с него и нужно будет начать.

Вблизи запах ещё сильней, ещё притягательней. Виант просунул мордочку в надорванный пакет. Рай! Крысиный рай в миниатюре. Внутри осталось не меньше десяти хрустящих овальных и пористых палочек, не говоря уже о целой куче крошек на дне. Только на открытом пространстве лучше не светиться.

Тисками собственной воли Виант сжал желудок, чтобы, зараза такая, прекратил дёргаться и требовать вцепиться в ароматные хрустящие палочки прямо здесь, на месте. Вместо этого Виант оттащил надорванный пакет под защиту бетонного перрона. Как вкусно! Передними лапами Виант провёл по длинному носу, вся морда в мелких липких крошках. Что самое ужасное, пройдёт не так уж и много времени, как люди перестанут выбрасывать такие жирные объедки.

Вкусно, но мало. В другом надорванном пакете под пучком травы нашлась пара сухариков. Виант тут же раскусил один из них, судя по вкусу, с беконом. О-о-о! Рядом валяется самый настоящий десерт – четверть литра фруктового сока. Виант качнул картонную коробку – почти полная. А сверху ещё и вставлена изогнутая соломинка из белого пластика.

Первый глоток, Виант тут же недовольно поморщился. Теперь понятно, почему человек зашвырнул за кусты почти полный пакетик – вкус у сока отвратный, слишком терпкий, вяжет язык. Сок либо бракованный, либо просроченный. Как бы не хотелось пить, но Виант оттолкнул пластиковую соломинку в сторону. От такого сока, чего доброго, его вывернет наизнанку.

Желудок несколько притих, однако до полного насыщения ещё далеко. Пока есть такая возможность, его нужно забить под завязку, чтобы из ушей полезло. Виант обогнул пук травы. Бинго! Большой бумажный пакет, на боку широкая надпись «Быстро». Это местный аналог фастфуда, еда одной руки, то есть, возможность быстро пожрать прямо на ходу. Часто в подобных пакетах можно найти очень даже приличные куски. Вроде как, Виант приподнялся на задних лапах, поблизости никого нет.

Наверное от долгой жизни в теле крысы его психика дала сбой. Иначе невозможно объяснить, почему ему так понравилось залезать в пакеты «Быстро» с головой. Внутри целых два кружочка копчёной колбасы и ещё один надкусанный наполовину. Рядом огрызок сосиски в тесте, классическая «горячая собака», местные их просто обожают. Только не это, Виант сморщил нос. Из маленькой пластиковой коробочки с надорванной крышкой пахнуло горчицей, так называемый горчичный соус. Ну и гадость, Виант брезгливо сдвинул пластиковую коробочку в сторону. И как только люди это едят, да ещё и деньги за это платят?

Прямо в пакете Виант взялся за еду. Первыми ушли кусочки копчёной колбасы, следом убежала «горячая собака». Глубже, на дне, осталось немного зелёного салата. Через хруст челюстей и гомон вокзала уши уловили крайне неприятные звуки. Виант тут же перестал жевать и насторожился. Нет, это не голоса людей в кафе. Хуже, гораздо хуже. Рядом совсем чьё-то насторожённое дыхание и шелест раздвигаемой травы.

Проклятье, Виант на миг закатил глаза. Нужно было утащить этот пакет под перрон и там сожрать. Голод стимулирует внимательность, а сытость, даже относительная, расслабляет. Страх ударил в голову, Виант опустился на живот. Не только крысы любят лакомиться мусором.

От напряжения дрожат лапы, в унисон с лапами дрожит душа. Так и хочется рвануть что есть сил под спасительный перрон. Но нельзя! Виант на миг прикрыл глаза, но тут же распахнул их вновь. У хищников очень хорошо развита реакция бросаться на всё, что стремится от них удрать. Ждать, ждать, ждать и надеяться, вдруг пронесёт. Или, Виант навострил уши, всё же рискнуть и рвануть со всех лап? Поздно. В любом случае поздно. Насторожённое дыхание близко совсем. Это явно не крыса, это кто-то гораздо крупнее и опасней.

В критической ситуации, когда страх пульсирует в венах, человек, да и крыса, глупеет. Однако мозг всё же может выдать необычное решения. Аккуратно, стараясь не шаркнуть спиной о стенки бумажного пакета, Виант развернулся. Лапы сами собой вытащили из-под скомканной салфетки пластиковую коробочку с горчичным соусом. Из-под наполовину оторванной крышки смердит горчицей. Виант недовольно поморщился, ну и гадость.

Опасть рядом совсем. К неровному дыханию и шелесту травы добавилось недовольное повизгивание. Виант втянул голову в плечи. Господи, пронеси!

Не пронесло. Свет померк. В пакет просунулась мохнатая морда. Собака! Бездомная! А бездомные собаки всегда готовы закусить свежей упитанной крысой. И не убежать, собачья морда с влажным чёрным носом и жёлтыми клыками надёжно блокирует выход.

Порвать стенку? Нет! Виант выпрямился. Имеется решение получше. Передняя левая лапа окончательно сорвала крышку, а правая что было сил толкнула пластиковую коробочку в собачий нос. Брызги зелёной горчицы улетели прямо во влажные ноздри.

Сработало! Громоподобное фырканье обдало Вианта горчичными брызгами. Собака с визгом отскочила от пакета. Путь свободен!

В экстремальной ситуации лапы выдали экстремальную скоростью. Виант, словно снаряд из пушки, вылетел из пакета. Бездомная шавка трясёт мордой. Виант в наглую проскочил прямо между её грязных лап. Однако пёс всё же успел заметить аппетитный обед и рвануть следом. Только поздно.

Вот оно как газели в горячей саванне удирать от голодного льва. Виант прибавил ходу. Стебли травы хлещут по спине и хвосту, а в загривок тычется собачий лай. Только всё равно поздно, момент упущен. Спасительный перрон рядом совсем. Прыжок! Виант что было сил оттолкнулся всеми четырьмя лапами. Тело рыбкой проскользнуло в щель между бетонными блоками.

Инерция протащила вперёд на полметра, Виант ткнулся носом в земляную стену. Собачий лай в бессильной злобе рванул следом. Пронесло. Виант развернулся. Бездомный пёс, рыжая дворняжка с облезлой шерстью, бесится и скалит клыки перед дырой между бетонными блоками.

Впрочем, бездомная собака быстра заткнулась и принялась молча скалить жёлтые клыки. Виант усмехнулся, понимает, тварь божья, что добыча ускользнула, а потому не стоит привлекать к себе внимание. Люди, они такие, могут и камнем запустить. Это домашние упитанные собачонки могут заливаться лаем хоть целый день. А этот битый жизнью бродяга зря сотрясать воздух не будет, но и от дыры между бетонными блоками просто так не уйдёт.

Голод и соблазнительный запах добычи удержат бездомного пса перед дырой между бетонными блоками покрепче стальных цепей. Это крыса может нажраться на помойке до пуза кукурузными палочками и недоеденными булочками. Бездомной собаке весом не меньше пяти килограмм нужно больше, гораздо больше. В идеале свежее мясо. Так что торчать перед входом в подвал не имеет смысла. Пёс не уйдёт, пока его нос улавливает запах крысы. Впрочем, завтрак и так можно считать законченным. Самое время отправиться на боковую.

У здания вокзала подвала как такового нет. Лет восемьдесят назад строители стащили со всех окрестных свалок самые разнообразные бетонные блоки и кирпичи какие только сумели найти. И всё это мусорное великолепие уложено в виде замысловатого лабиринта. Пол из толстых каменных плит лишь местами протыкают канализационные трубы. Огромное количество узких проходов и укромных местечек. Правда, Виант повёл носом, здесь можно запросто наткнуться на логово змей.

Как можно более осторожно, то и дело пугливо вздрагивая от каждого шороха и скрипа, Виант добрался до своей прежней лежанки у внешней стены под перроном. В укромном закутке сквозь многочисленные щели тянет свежим воздухом. Самое главное целых три выхода надёжно перекрыты старыми колотыми кирпичами. У кобры, даже у самой крупной, лап нет, разобрать импровизированный завал она не сможет. Ну а пока она будет биться мордой о кирпичи и шуметь, Виант успеет удрать по любому запасному выходу.

Возле самой крупной щели расстелен рукав почти чистой спецовки. Это ещё в прошлый раз удалось стащить по случаю. Виант бухнулся на импровизированную постель. Лапы и позвоночник растянулись с превеликим удовольствием. Будто сбросил тяжёлые кандалы. Вот теперь можно передохнуть, а заодно и подумать.

Если называть вещи своими именами, то Виант только что позавтракал мусором. На «горячей собаке» остались следы губной помады. Заодно он и сам чуть было не стал завтраком.

Эх, Виант вздохнул. В такой далёкой и в такой родной средней школе славного города Сумоана он привередничал. Какой ещё мусор? Какие ещё кукурузные чипсы и недоеденные «горячие собаки»? Да что вы! Да как можно! Да как вы могли такое подумать! Ведь в его распоряжении имелись чайные запасы учителей начальных классов, ночные ужины Ифора Рюпона, престарелого сторожа, и кладовка школьной столовой. В самом крайнем случае Виант мог перекусить пайками обитателей живого уголка, в том числе обворовать Шалопая, рыжего и безбожно раскормленного кота. Но-о-о… Долгое путешествие «зайцем» в грузовых вагонах научило Вианта жрать всё подряд. Бывало, и не раз, когда способность крысы спасала ему жизнь, когда попадался либо совсем негодный кусок мяса, либо вконец протухшая колбаса.

Месяц и пять дней Виант добирался до Чундила, до большого портового города на берегу Шинарского океана. За спиной осталось почти пять тысяч километров. Вожделенная точка выхода из игры, из этого виртуального дурдома с кондиционерами улиц на каждом шагу, стала на пять тысяч километров ближе.

Обычный грузовой состав за сутки может запросто отстучать от пяти сотен километров до тысячи. Но, увы, ни один даже самый чокнутый кондуктор не продаст крысе железнодорожный билет на пассажирский экспресс. Естественно, какой-либо сервис для крыс, что путешествуют «зайцем», не предусмотрен вовсе.

Когда в самый первый раз грузовой состав отошёл от Сумоана, то Виант доблестно продержался без еды на одной дождевой воде почти двое суток. Уж очень ему хотелось как можно быстрей добраться до точки выхода. Однако желудок в отместку взял тяжёлую кувалду и принялся методично и монотонно дубасить позвоночник. В конце концов Виант сдался и соскочил с грузовой платформы в Гисив, на первой же достаточно крупной станции. По крайней мере там было внушительное здание вокзала и два высоких бетонных перрона для пассажирских поездов.

Тогда же, у здания вокзала в Гисиве, Виант в первый раз с головой нырнул в урну возле главного выхода на перрон. Остатки бутерброда с колбасой, который Виант навернул прямо вниз головой, показались ему амброзией, пищей богов.

В общей сложности Виант провёл двое суток в захламлённом подвале вокзала и в его окрестностях в поисках еды и воды. Заодно успел пошипеть на местного альфа-самца и очень вовремя сделать лапы. Правда, столь много времени он потерял только на самой первой кормёжке, именно так Виант стал называть пересадочные станции.

Недели через две пришёл опыт и окончательно ушла былая брезгливость. Нередко на очередную большую кормёжку Вианту хватало двух часов. Как раз ровно столько, чтобы нырнуть в первый же мусорный бак, нажраться до отвала и запрыгнуть на очередной грузовой состав. Однако львиную долю времени сожрали вовсе не поиски еды и воды, а пустопорожнее путешествие по материку Юлан.

Чем ближе Виант подбирался к Чундилу, тем всё более и более густозаселённой становилась местность. Соответственно всё более и более плотной и разветвлённой становилась железнодорожная сеть. О том, чтобы следить за расписанием и направлением грузовых поездов, не могло быть и речи. Увы, громкоговорители на вокзалах и станциях никогда не сообщали об отбытиях или прибытиях грузовых составов.

Единственную попытку прокатиться на пассажирском поезде пресёк слишком глазастый проводник. Прежде, чем ботинок на толстом каблуке успел врезать ему по сопатке, Виант сиганул с подножки. Очень удачно сиганул, не смотря на приличную скорость. Инерция протащила Вианта по влажной траве метров десять. Ни один камень, битая бутылка или бетонный столб так и не прервали раньше времени его тормозной путь. Во истину Виант обделался лёгким испугом. О том, что падение и тормозной путь могли закончиться иначе, думать не хочется до сих пор.

Не раз и не два Виант сворачивал не в ту сторону. Так в самый первый раз он умудрился укатить точно на север аж на двести с лишним километров. И укатил бы на всю тысячу, если бы вовремя не сообразил, что Таяна, местная звезда, должна светить по другую сторону вагона по ходу движения.

Через крупные узловые станции то и дело приходилось проходить по два-три раза. Виант изо всех сил старался двигаться к Чундилу кратчайшим путём, но всё равно он до и дело нарезал по просторам материка Юлан большие и малые круги. С неделю назад Виант добрался до Шейна, небольшого городка в четырёх десятках километрах от Чундила. По меркам огромного мегаполиса, рядом совсем, меньше часа езды на электричке.

Ни одна дурная примета не предвещала промаха. Виант, как обычно, соскочил с грузовой платформы в Шейне в поиска воды и пропитания. Точно так же он делал не один десяток раз раньше. Тогда же он впервые покопался в куче мусора недалеко от кафе «Путеец» и очень удачно стащил со стула почти чистый рукав спецовки в самом кафе. Отдохнув как следует в подвале вокзала, Виант было отправился дальше на юг. Всё как обычно, только на этот раз ему нужно было попасть не абы куда, а конкретно в морской порт Чундила.

Тот самый грузовой состав оказался сплошь из больших белых цистерн с жидким водородом. Виант не стал долго соображать и забрался на ближайший вагон. Между цистерной и толстой скобой, что удерживала стальную бочку на колёсной тележке, нашлось отличное местечко. И-и-и… часа через полтора Виант оказался в Кизано, в крупнейшем аэропорту на север от Чундила.

Зря он тогда запрыгнул на цистерну с жидким водородом. Целый грузовой состав привёз топливо для многочисленных пассажирских и грузовых самолётов. Обратный путь из крупнейшего аэропорта забросил Вианта в Ирван, ещё один небольшой городок в километрах тридцати от Чундила, только в другом направлении.

Со второй попытки Виант всё же попал в Чундил, только не в морской порт, а на один из его вокзалов. О том, что набережной здесь и не пахнет, Виант понял, когда на другом конце привокзальной площади узрел двадцати-тридцати этажные жилые здания. С южной стороны вокзала тоже оказались жилые многоэтажки, а с севера – бетонный забор какого-то завода и прямоугольные коробки цехов.

Хорошо, что тогда ему хватило ума не просто сбегать на большую кормёжку возле привокзального ресторана, а заодно утащить под лавку и «сфотографировать», то есть перенести во внутренний интерфейс игры, туристический буклет о славном городе Чундил. Тогда же Виант осознал свою главную ошибку.

Чундил – не просто самый большой город государства Штания, а её столица. Как и во всякой уважающей себя столице, в Чундиле нашлось аж четыре грузопассажирских вокзала, ещё столько же чисто грузовых, один речной порт и два аэропорта. На огромной цветной карте, в которую развернулся туристический буклет, Виант без труда нашёл и нужный ему морской порт. Точнее, Промышленный морской порт Чундила, он же Промышленный порт, или ещё короче – Промпорт.

Конечно, можно было бы двинуться прямо на юг в сторону морского побережья и пересечь огромный многомиллионный город по канализационному коллектору. Можно, только такой вариант Виант отмёл сразу. Пусть он и крыса, но это не значит, что ему нравится барахтаться в нечистотах и дышать «ароматом» человеческих испражнений. Да и местные альфа-самцы, как Виант успел убедиться на личном опыте, крайне не любят, когда на их территорию, даже мимоходом, вторгаются молодые конкуренты. Вот почему Виант решил пойти на третий заход.

А потом был ещё один заход. И ещё. И ещё. В общей сложности Виант побывал в Ирване два раза. А сегодня его в шестой раз забросило в Шейну. Рекорд, блин, которым никак не хочется гордиться. Столько раз сходить на одной и той же станции ему ещё ни разу не приходилось.

По железнодорожному пути загрохотал и засвистел очередной грузовой состав. Виант склонил голову. Через просвет между бетонными блоками и пучками зелёной травы едва видно, как то ли по третьему, то ли по четвёртому пути пошёл очередной поезд. Виант зевнул. Кажется, крупнотоннажные контейнеры на фитинговых платформах. Только у них ребристые бока. У вагонов, хопперов, не говоря уже о цистернах, бока всегда гладкие.

Виант развернул внутренний интерфейс игры. Вот же проблема на ровном месте – как ему добраться до Промпорта? Рядом с картами находится раздел с «фотографиями». Виант принялся перебирать длинный список файлов, где-то здесь должен быть тот самый туристический буклет.

В разделе для «фотографий» скопилось большое количество снимков. Виант давно научился переименовывать их, сортировать по дате и снабжать тэгами. По уму давно пора почистить раздел. Ну на кой, спрашивается, ему нужна карта города Кидиш? Ну да, подвернулся случай и «щёлкнул» её в будке каких-то рабочих. Ну и что? Той же ночью ему удалось славно покушать в будке тех же рабочих и благополучно свалить на следующую ночь. И какова вероятность, что судьба и «Другая реальность» вновь занесут его в Кидиш? Правильно, почти нулевая. Это смешно, но именно эти последние доли процента так и не позволили Вианту удалить карту города Кидиш. Пока он в игре, то значение имеет вся без исключения информация. Никогда не знаешь, когда и при каких обстоятельствах тебе потребуется та или иная информация. Да хотя бы карта всё того же города Кидиш.

А, вот он, Виант мысленно щёлкнул по файлу «Чундил: тур. буклет». Красота, одним словом. Столица Штании развернулась широким полумесяцем по южной оконечности Иялского полуострова. Деловые кварталы небоскрёбов жмутся к берегу, жилые, наоборот, стремятся залезть на горы в центре полуострова. Вроде, ничего сложного: вот Промпорт. На карте буклета даже нарисованы две железнодорожные ветки, что заходят на территорию порта. Так почему же попасть туда так упорно не получается? Целая неделя и восемь попыток коту под хвост. Что именно он делает не так?

Пальцы с коготками нервно забарабанили по земле. Связываться с расписанием движения грузовых поездов упорно не хочется, но, чёрт побери, придётся. Но где это расписание найти? Понятно где – в местной диспетчерской. Естественно, на её поиски придётся отправиться вечером с наступлением темноты. Виант прищурился, внутренний интерфейс игры тут же свернулся. К тому же у него имеется мысль, где именно искать эту диспетчерскую.

Когда Вианта то ли в третий, то ли в четвёртый раз занесло в Шейну, то на другой стороне от вокзала он приметил весьма интересное двухэтажное здание. Дело в том, что как раз на втором этаже того здания оказалось одно сплошное окно. Значит, там не отдельный кабинет мелкого железнодорожного чиновника, а достаточно просторный зал. К тому же огромное окно смотрит как раз на железнодорожные пути. Хотя тропический лес с пальмами и лианами позади двухэтажного здания выглядит куда как более фотогеничным. Ну чем не диспетчерский пункт станции Шейна?

Полный желудок и почти чистый рукав от спецовки располагают ко сну. Жаль, пить хочется. После просроченного сока во рту до сих пор ощущается неприятный привкус. Виант перевернулся на другой бок, однако лучше дождаться вечера. То, что сейчас в разгаре яркий день, ещё полбеды. Гораздо хуже то, что сейчас на улице самое пекло. Таяна сливает на землю ушаты зноя. Как крыса, как житель тёмных подвалов и прочих подземелий, Виант не любит жару. Лучше потерпеть, передохнуть и набраться сил в относительной прохладе под зданием вокзала.

За восемь с лишним месяцев жизни в крысиной шкуре Виант накопил солидный опыт. Самым полезным навыком оказалось умение ждать. Просто ждать. Сидеть, лежать, ничего не делать на одном месте ровно столько, сколько нужно: час, два, если потребуется, то и день, два. Там, в реальности, он непременно сдох бы от скуки без компьютера или хотя бы телевизора уже через полтора часа. Было дело, когда в его доме на Жерданской улице вдруг погас свет.

Было дело, Виант невольно улыбнулся. В субботу, в разгар выходного дня, настольная лампа взяла и выключилась. Ноутбук следом не вырубился, лишь экран слегка потемнел. Старенький аккумулятор взял на себя снабжение процессора электричеством. И снабжал бы его часа два, не меньше. Слабым звеном оказался роутер, который без электричества из розетки просто вырубился и разорвал связь с Интернетом. И жизнь встала. Виант четыре часа провалялся на кровати без дела. Если бы не запас пива и чипсов, то мог бы запросто выброситься из окна от скуки.

Глава 21. Дорогая глупость

Когда Таяна опустилась за горизонт, а над землёй сгустились сумерки, Виант выбрался из укромного местечка в бетонном лабиринте под зданием вокзала. У питьевого фонтанчика у восточного крыла здания протекает труба. Виант напился вволю, пусть сама вода тепловатая и не совсем приятная на вкус. В качестве своеобразного утешения в мусорном баке недалеко от питьевого фонтанчика нашёлся пакет с недоеденным ужином. Виант нырнул в него с головой.

Ещё один ценный навык крысиной жизни – кушать в замкнутом пространстве, когда рядом, в опасной близости, ходят люди, а на голову то и дело сыплется всякий мусор. Бумажки, пакетики, стаканчики и шелуха от семечек сущая ерунда. Виант с превеликим удовольствием слопал лишь слегка надкушенную ножку индейки, долизал острый соус в маленькой пластиковой коробочке, сжевал корочку белого хлеба и широкий лист салата, который так и не успел толком завянуть.

В любое здание должен быть как минимум один крысиный вход. Это аксиома, то есть утверждение, которое принимается на веру без каких бы то ни было доказательств. Асфальт перед бетонным крыльцом в одном месте немного продавлен. Виант просунул голову в щель. Темно, но тут же включилось чёрно-белое зрение. Ага, так оно и есть: через тяп-ляп залитый бетон идёт крысиная тропа. На шершавых стенках висят клочки шерсти. То тут, то там валяются крысиные экскременты.

Бах! Вы «убиты». Виант брезгливо тряхнул задней левой лапой. Угораздило же его «подорваться» на свежей крысиной какашке. Тёмный ход привёл в подвал двухэтажного здания недалеко от бетонного перрона и вокзала. Трубы, трубы, ещё раз трубы. Где-то капает вода, короткие всплески то и дело разлетаются по пустым подвальным комнатам. И толстые, претолстые связки чёрных кабелей на одной из стен. Виант поднял голову. Ага! Точно диспетчерский центр. Связки самых разных проводов и кабелей выходят из кабельных каналов и чёрным слегка пыльным потоком уходят на второй этаж.

Вертикальное восхождение на полный желудок – не самое приятное в мире занятие. Виант принялся медленно и осторожно карабкаться по связкам кабелей. Острые коготки на пальцах легко цепляются за пластиковую изоляцию. Правда, Виант на миг замер, от одной только мысли, что там, под тонким слоем изоляции, пульсирует напряжение на десятки и сотни вольт, что его в любой момент может шандарахнуть пара-другая ампер, прошибает холодный пот.

Наконец-то! Виант со стоном облегчения вывалился на связки проводов и кабелей прямо под диспетчерским залом. Через многочисленные щели в плитках пола пробивается яркий белый свет. Воздух наполнен пылью. Многочисленные пучки проводов разбегаются во все стороны. Куда идти гадать не нужно, Виант побежал вдоль первой же связки не слишком толстых проводов.

Короткое путешествие закончилось под столом диспетчера. Остался последний вопрос – как выбраться наружу? Виант приподнялся на задних лапах. Провода круто уходят вверх. Кажется, вот эту пластиковую плитку можно будет легко сдвинуть в сторону.

– Состав 68-31 отправляется в Нидомир с четвёртого пути.

Голос человека в опасной близости, Виант судорожно дёрнулся в сторону. Металлическая перекладина подло бросилась под лапы. Виант полетел кубарем, спина больно ударилась о какой-то угол.

– Состав 68-31 с четвёртого пути убыл, – раздался чуть в стороне второй голос.

– Отлично, – почему-то обрадовался первый голос. – Ну так я и говорю ей: ну на кой тебе шуба у нас в тропиках?

– А она? – второй более молодой голос напрягся от нетерпения.

– А она стоит на своём: хочу и всё. Сестра, дескать, носит и она тоже хочет.

– Ну? А прикол в чём? – во втором голосе мелькнуло разочарование.

– А в том, что моя дура спутала шубу с меховой накидку вокруг шеи!

Оба диспетчера заржали в полный голос.

Ну да, очень смешно, Виант перевернулся на лапы. Ушиб на спине запульсировал болью. Пусть люди рядом совсем, в прямом смысле над головой, только не стоит так шугаться. Никто из них и не думает ловить крысу, даже не подозревает о её существовании у себя под ногами.

– Ну это ладно, – первый диспетчер шмыгнул носом, – я потом как дурак целую неделю по меховым салонам бегал, всё искал эту накидку вокруг шеи.

– Что? Неужели их так трудно найти? – молодой диспетчер вновь напрягся от нетерпения.

– Куда там! – воскликнул первый. – В любом меховом салоне их десятки на выбор. Только я не дурак своей дуре настоящего горностая покупать или соболя. С неё и простого кролика хватит, всё равно не поймёт и не заметит разницы. Вот как раз обычного кролика найти оказалось сложней всего.

Диспетчеры вновь заржали в полный голос.

Ладно, впредь нужно быть осторожней. Виант приподнял пластиковую плитку рядом с пучком проводов. Бинго! Интуиция и опыт привели его как раз туда, куда надо. Это точно диспетчерский пункт железнодорожной станции Шейна.

Буквально перед самым носом, в каких-то пятнадцати сантиметрах, возвышаются мужские волосатые ноги в потёртых сандалиях. Чуть выше проглядывают камуфлированные шорты. Виант сдвинул пластиковую плитку в сторону, наверно, это старший более опытный диспетчер, болтун и придумщик.

– Состав 74-12 из Михиар прибывает на второй путь.

Тело инстинктивно дёрнулось, у Вианта едва хватило выдержки остаться на месте. Поразительно, это насколько же глубоко под корку въелся самый настоящий страх перед людьми, даже перед одним только человеческим голосом.

– Принято, – отозвался молодой диспетчер. – Состав 91-47 из Усийска опаздывает на две минуты. Предлагаю перевести его на пятый путь.

– Принято.

Диспетчеры, как и полагается, ведут оперативные переговоры. Слышно, как старший барабанит пальцами по столешнице, то ли жмёт на кнопки, то ли работает на электронном столе. Железнодорожная станция Шейна никогда не спит.

Виант повернул голову. О-о-о! А это гораздо интересней. Напротив стола, на стене, висит большая панель-схема станции Шейна. На чёрном фоне разноцветными линиями расчерчены железнодорожные пути. Красные, это, наверняка, которые заняты, зелёные, по аналогии, свободные. Перед каждым красным железнодорожным путём горит номер состава, а стрелка указывает направление движения. Большой прямоугольник у верхнего края должно быть здание вокзала. В целом панель-схема проста и понятная.

Обычная крыса не стала бы искушать судьбу и давно бы удрала из диспетчерской от греха подальше. Тем более в воздухе нет ни намёка на еду. Диспетчеры не балуются даже чаем. То ли им запрещено, то ли для чаепития имеется отдельная комната. Но Виант не крыса, а человек в шкуре крысы. Пусть он тоже боится людей, зато досконально знает их повадки. Главное, присмотреть путь для стремительного отступления и не делать резких движений.

Где-то здесь должно быть расписание грузовых поездов. Виант осторожно выглянул из-за стола. Ну-у-у… такое… Какое-нибудь электронное табло с кучей светодиодных лампочек. Там, это, указаны путь и место назначения. Ничего подобного.

Это только провинциальной крысе диспетчерский пункт станции Шейна может показаться большим. На самом деле он маленький, от силы четыре метра в длину и столько же в ширину. За спинами диспетчеров находится то самое широкое окно, что смотрит на железнодорожные пути. Прямо перед ними панель-схема станции, два полукруглых стола и всё.

Шейна – маленькая промежуточная станция. Большая часть поездов пересекает её в обе стороны и лишь слегка тормозит, чтобы вписаться в расписание. Диспетчеров всего двое. Да и тех почти не видно из-за столешниц, не считая, конечно, волосатых ног.

Расписания грузовых поездов нет и не предвидится. Виант опустил голову. Тогда как узнать, какой именно поезд ему нужен и на каком пути его искать? Впрочем… Виант поднял глаза, ну нельзя же быть таким тупым. Как раз у него над головой диспетчера только тем и занимаются, что принимают и отправляют поезда. Виант глянул на панель-схему. У здания вокзала первый путь. И далее, к нижнему краю схемы, соответственно второй, третий и вплоть до седьмого. Всего и нужно внимательно слушать диспетчеров и смотреть на панель-схему.

Жаль, практики маловато было. Виант как мог устроился поудобней на пучке проводов. Учителя в средней школе говорили не слишком много, зато на литературном очень даже правильном дитарском языке. Педагоги, положение обязывает. В отличие от них диспетчера – простые работяги, которым работа на центральном телевиденье в роли ведущих новостей ни разу не светит. К счастью, если не считать их весёлой и нередко пошлой болтовни, диспетчера перебрасываются одними и теми же стандартными фразами о прибытии или убытии поездов. А номера этих самых поездов никакой роли не играю. Главное не проворонить место назначения.

За половину местного часа, примерно за час в реальности, диспетчера, кажись, перебрали все возможные вокзалы в Чундиле и его окрестностях. Ианский аэропорт промелькнул не меньше двух раз, а Пригородный вокзал в самой столице все четыре.

– Состав 55-82 в Чундил Промпорт прибывает на четвёртый путь, – скороговоркой произнёс старший диспетчер.

– Принято. Стоянка семь минут, – тут же отозвался молодой напарник.

Виант встрепенулся. Так мало? Лапы сами унесли тело под пол диспетчерского пункта. А закрыть за собой? Виант на миг обернулся. Выход в зал к диспетчерам сияет ярким прямоугольником. Плевать! Если звёзды сойдутся, а мандарины в Марокко подешевеют, то лапы его больше не будет в Шейне.

Опытные альпинисты утверждают, что спускаться сложнее, чем поднимать. Может так оно и есть, но только не когда дико спешишь на поезд. Виант буквально соскользнул по связкам кабелей на первый этаж. Тонкие длинные опилки чёрной изоляции только так брызнули из под когтей. Плевать ещё раз. Где выход на улицу?

Ночь на дворе, однако станция Шейна залита белым электрическим светом. Так, Виант приподнялся на задних лапах, четвёртый путь занят, значит, состав в морской порт уже пришёл. Срочно туда!

Где-то на вокзале залаяла собака. С другого конца станции ей с энтузиазмом ответила ещё одна. Виант машинально присел на лапы. Былая торопливость в момент выветрилась из головы. Как бы не хотелось побыстрей убраться со станции, только забывать о предосторожности себе дороже. Да и время, вроде как, ещё есть. Без прежней поспешности, словно солдат на поле боя, Виант двинулся вперёд короткими перебежкам от укрытия к укрытию.

Стыдно признать, однако передвижение по поверхности, по открытому пространству, уже не вызывает былого ужаса. Уж сколько довелось пробежать километров по всяким асфальтированным дорожкам, лужайкам и железнодорожным насыпям. Ужас! Глаза сами намечают возможные укрытия на пару ходов вперёд. А всё опыт, опыт, опыт проклятый. Опыт и безнаказанность.

Казалось бы Таяна, местная звезда, в течении дня раскалила рельсы до белого каления, однако, с наступлением темноты, они быстро остыли. Виант спрыгнул на скользкую железнодорожную насыпь. До вожделенного состава в морской порт остался всего один грузовой поезд. Рядом с огромными стальными колёсами лучше не бегать, Виант нырнул под крытый вагон.

Да чтоб вас всех! Но почему оно всегда именно так? Виант едва не задохнулся от возмущения. Теперь и только теперь, после восьми попыток, до него, наконец, дошло, почему он так удачно промахивался мимо Промпорта. На четвёртом пути стоит грузовой поезд. В обе стороны, насколько хватает глаз, уходят фитинговые платформы. На каждой громоздится крупнотоннажный контейнер. Тот, что оказался прямо перед Виантом, словно в насмешку покрашен в ультрамарин. Ребристый бок разрисован белыми волнами, якорями и чайкам. Словно контрольный выстрел в голову, сверху большая надпись: «Морские перевозки».

Воистину, самой дорогой вещью на свете является глупость. Ибо именно за глупость чаще всего приходится платить дороже всего. Злость и ярость на собственную глупость вскипели в груди раскалённой лавой. Из ушей со свистом вылетели струйки пара. С правой стороны долетел гудок локомотива, Виант тут же сорвался с места. Не хватало совершить ещё одну глупость.

Разбег. Прыжок. Виант заскочил на маленькую стальную лесенку на краю фитинговой платформы. Железнодорожный состав тут же дёрнулся. Ноготки на лапах очень вовремя уцепились за ребристые ступеньки, а то недолго слететь обратно на железнодорожную насыпь.

Поезд рывком тронулся с места. Лучше не тормозить, Виант перебрался на фитинговую платформу. Перед ним вырос всё тот же крупнотоннажный контейнер цвета ультрамарин с якорями и чайками. Во засада, никакой передней и задней площадок нет и в помине. Виант пробежал по толстой тавровой балке. Единственное убежище находится под самим крупнотоннажным контейнером.

Перестук колёс нарастает с неизбежностью судьбы, поезд плавно набирает скорость. Ощутимая вибрация щекочет пальцы, коготки елозят по прохладному металлу. Внизу с бешеной скоростью мелькают бетонные шпалы. Виант распластался на брюхе, а то можно запросто свалиться на полном ходу.

Бытиё определяет сознание. Опыт не всегда бывает полезным, иногда он идёт во вред. Именно это и произошло с Виантом, когда в самый первый раз на станции города Сумоана ему повезло забраться в грузовую платформу и просидеть почти двое суток в относительном комфорте под плотным брезентом. Однако второй рывок «зайцем» на поезде вышел крайне неудачным.

Как называлась та станция, Виант вспоминать не хочет, стыдно. Во второй раз Виант забрался на грузовой состав, пока тот не тронулся с места. В какую сторону он направится, то Виант выяснил заранее, а вот обо всём остальном просто не подумал. На его беду его занесло как раз на фитинговую грузовую платформу как раз с крупнотоннажным контейнером цвета ультрамарин с морскими волнами, чайками и якорями.

То была ужасная ночь. Забраться на сам контейнер не получилось, а укрыться на фитинговой платформе совершенно негде. Встречный ветер свободно гулял под днищем. И кругом сталь, только сталь, одна лишь холодная сталь. Виант жутко замёрз. Как на грех, поезд шёл без остановки местный час, это же почти два с половиной реальных часа. И как только Виант не свалился под откос в виде мёрзлой тушки, то ведают лишь создатели «Другой реальности».

На первой же остановке, на маленьком полустаночке в один барк и в полторы коровы, Виант соскочил. Именно корова его и выручила. Прямо на дороге, у всех на виду, Виант закопался в свежий коровий навоз, иного способа срочно согреться под лапами не оказалось. А какое умопомрачительное амбре исходило от его шкурки несколько дней. Не удивительно, что с той злосчастной ночи фитинговые платформы и крупнотоннажные контейнеры отложились в памяти Вианта двумя большими чёрными дырами.

Больше никогда и ни за что на фитинговых платформах Виант не путешествовал. Бывало, ездил на полувагонах прямо поверх угля. Бывало, на продуваемых хопперах, когда добрался до гораздо более тёплых широт материка Юлан. Но только не на фитинговых платформах. Вот почему Виант аж с восьми попыток так и не сумел попасть в Промпорт Чундила – он тупо забирался не на те вагоны, садился не на те грузовые поезда. Даже хуже – неосознанно не замечал, пробегал мимо фитинговых платформ.

На Ксинэе, как и на Земле, морские грузовые перевозки давно перешли на типовые крупнотоннажные контейнеры. Огромные стальные ящики с креплениями по углам и зацепами для крана гораздо легче и быстрей грузить как на морские суда, так и на железнодорожные платформы. Сто пудов – моря и океаны Ксинэи давно бороздят контейнеровозы, специальные морские суда для перевозки крупнотоннажных контейнеров. Недаром эти самые контейнеры мало сведущие обыватели часто называют морскими.

Ладно, чего уж теперь ругать самого себя. Виант развернулся передними лапами по ходу движения. Что было ужас для тайги, то обернулось благом для тропиков. На юге материка Юлан путешествовать на продуваемой фитинговой платформе по-своему приятно. Часов пять-шесть он вполне может обойтись без еды и воды. Увы, не привыкать.

Конец первого тома.