Исповедь

Странные ощущения: такой взгляд из как бы из прошлого на альтернативное настоящее, так что возникает вопрос: вот такая альтернатива - она лучше или хуже имющегося?

В общем, рассказ провоцирует на размышления, пусть и не очень веселые...

Из того, о чем был этот рассказ-предупреждение (антиутопия), многое уже реализовалось. Что это будет не православный талибан/аятоллизм, а скорее культ имперского и милитаристкого государства и силовиков-опричников -- я говорил автору еще в конце XX-начале XXI века. Но оголтелый традиционализм -- он реализуется в обоих вариантах. А что же официальная церковь? Там всё меньше упоминается Христос и всё больше -- войны и вооружённые силы.

Я написала длинную рецензию на Лайвлибе, хочу поделиться ею и здесь.

Имеющий уши не услышал

Перед нами небольшой, но сильный антиутопический рассказ, датированный ноябрём 1998 года. Автор написал его в эпоху, когда Россия ещё только нащупывала политический путь, — и тем поразительнее, насколько точно выстроена модель того, во что это может вырасти. Рассказ читается как предупреждение, которое не услышали. Автор не строит монументальную антиутопию. Никакого Большого Брата, никаких Ministry of Love. Ужас здесь растворён в мелочах — «отчётная книжка» с графами «Исповедь» и «Причастие», указ, запрещающий женщинам носить брюки, потом работать, потом выходить на улицу без мужчины. Фантастика вырастает не из технологий и не из катастрофы — из бюрократии и равнодушия. Это художественно честный приём: любой исторический фашизм тоже начинался с бумажек и повязок, а не с концлагерей. Герой — не злодей и не герой. Он просто человек, который хочет спокойно работать. Он видит, как всё вокруг скручивается в удавку: сначала указы кажутся дикими, но терпимыми, потом Женьку избивают камнями, потом она погибает — а он всё равно достаёт из кармана крестик и называет погромщику своё православное имя. Финальная сцена — уничтожение «свидетелей своего предательства» — психологически безупречна. Герой не оправдывается: он сжигает улику собственной трусости и называет это свободой. Сравнение с раненым Гамлетом горькое: да, свобода есть, но она уже смертельна. Рассказ прямолинейно и без извинений работает с русским националистическим антисемитизмом: погромы, черно-бело-золотые повязки, бритоголовые молодчики, сжигание книг. Список авторов в кострах — Данте, Гейне, Шекспир, Боккаччо — читается как прямая цитата из нацистских акций 1933 года. Автор не скрывает параллели: это сделано намеренно. Особенно точен шеф — не фанатик, а конформист. Он говорит «Христос был русским», потому что так надо, а не потому что верит. Именно такие люди, а не идейные погромщики, строят скелет любого авторитарного режима. «Исповедь» написана в конце девяностых, но читается с нарастающей неловкостью узнавания. Автор не пророчествует — он просто складывает из элементов, уже присутствовавших в воздухе, логическую конструкцию. Именно эта логика, а не фантастические допущения, и пугает больше всего. Честная, злая, хорошо сделанная проза.

https://www.livelib.ru/review/5938243-ispoved-natalya-tochilnikova