Студентка-филолог Женя пишет свой первый роман под руководством писателя Дениса Князева — и одновременно проживает его: между двумя мужчинами, между свободой и тюрьмой.

Внутри этой истории разворачиваются другие — о Бодлере, Верлене, Уайльде, Гиппиус, Кузмине, как бы в доказательство теоремы: прекрасные эпохи всегда предшествуют катастрофе, власть всегда преследует эрос и красоту, и эта цепочка — от парижского суда над «Цветами зла» до расстрела на Левашевской пустоши — не прерывается.

Роман написан так, как его главный герой учит писать: без внутренних ограничителей, с убеждением, что секс и творчество — одна энергия, что жизнь имитирует искусство, которое описывает жизнь. Уайльд это сформулировал. Денис в это верит. Женя это проверяет на себе.

Другие версии

1 книга от 149 ₽

Жанры и теги

Биографическая проза

Декадентство

Литературное творчество

Литрес Авторы

Серебряный век

Современная русская литература

Современные любовные романы

Эротика

Эротические романы

С этой книгой читают

Смотреть все отзывы

11 апреля

Для читателя простого, от сохи, это, наверное, вещь, которая выставляет автора в неблагоприятном свете: "ну даааа, взял и намешал в кучу клубничку с политикой, приправив биографиями знаменитостей Серебряного века, feel fuck, буэ..." Но если уровень собственного ханжества, глупости и лицемерия читателя позволит вчитаться в текст, то обнаруживается совсем другое: большой русский роман о природе творчества, о его неразрывной связи со свободой, о том, что один и тот же терновый венец по очереди носят Бодлер, Верлен, Рембо, Уайльд, Гиппиус, Кузмин - а потом и наш современник, совершенно необязательно гений, но не могущий избежать этого венца просто в силу абсолютной несовместимости творчества и тиранической власти.

2 мая

История любви преподавателя и студентки (совершеннолетней!!! кончающейся браком!!!) в "тучные, но сонные нулевые". И хотя в те годы были те, кто уже не спал -- треки героев угадываются. Наверняка оба, и он и она -- сейчас среди экспатов, как и сам автор.