Читать книгу: «Новый Свет»

Порою, задыхаясь в очередной пылевой буре, я с тоскою вспоминаю голубое небо. А еще деревья! Такие высокие, зеленые, как маленькие изумрудики, листочки, тихо напевающие свою мелодию под шепот ласкового ветра.

Ничего не осталось. Можно бесконечно твердить, что рано или поздно мы – человечество, дошли бы до этого сами, настолько были мы целеустремленны в саморазрушении. Но, не оправдав самоубийственных надежд, конец Старого Мира настал без нашего участия. Нам помогли.

Глава 1

Я присел на корточки перед лестницей в подъезде, ведущей к квартирам первого этажа. Прислушался. Я точно что-то слышал, могу себе поклясться! Заставил себя сделать медленный вдох и так же медленно выдохнул. Нужно успокоиться. Если начну паниковать, то наделаю много шума, а оно мне надо? Осмотрелся. Дверь в квартиру, которую я мог разглядеть из своей позиции, была приоткрыта. На полу перед дверью и на лестнице валялся мусор, осколки стекла битой посуды и какое-то тряпье. Возможно, в этом доме мне повезет сильно меньше. Вдруг, я услышал невнятный стук по окнам и нарастающий шум с улицы. Я инстинктивно прижался к стене и задержал дыхание.

Дождь. Это долгожданный, вожделенный дождь. Катастрофически редкое явление. Я выглянул в щель подъездной двери и посмотрел вверх. С хмурого неба, заволоченного тяжелыми, иссиня-серыми низкими тучами, рухнула стена дождя. Крупные капли быстро прибили к земле извечную желтоватую пылевую завесу. Уже хорошо, меньше скрипучего песка на зубах. Я поднял голову к потолку подъезда и сделал глубокий вдох чистого воздуха. Хорошо. Как же хорошо! Опуская голову, протерся ею о стену, на плечо мне тут же посыпалась облупившаяся синяя краска. Хмыкнув, стряхнул эту шелуху на пол и поднялся на ноги, разминая затекшие конечности. Поправил надоедливую лямку рюкзака, которая в очередной раз перекрутилась и неприятно врезалась в плечо. Я уже сам себе набил оскомину бесконечными обещаниями заменить рюкзак на новый, и каждый раз откладывал это дело на мистическое и непостижимое «завтра». Порылся в кармане куртки и достал пару строительных перчаток, подложил их под лямку, на то место, где плечо уже начинало зудеть. Натер-таки! Обреченно вздохнул, дал себе зарок, что в следующую вылазку обязательно пойду с новым рюкзаком, тем более что времени на его подготовку у меня будет предостаточно. Дожди хоть и редки, но если зарядят, то на пару недель, не меньше.

Нужно вернуться домой, растянуть тент и собрать дождевую воду. Ни в коем случае не позволю себе разбазаривать такую драгоценность! Дождь усиливался. В таких условиях по городу не походишь, буквально через пару часов воды будет по щиколотку. Пейзажи улиц изменятся до неузнаваемости. Дороги превратятся в реки, низины в озера, а все привычные маршруты будут стерты.

Я выглянул из-за двери подъезда и осмотрелся. Прислушался. Видимость резко ухудшилась, шум капель забил все остальные звуки. Несмотря на это, необходимо оставаться предельно внимательным и осторожным. Прямо перед пятиэтажкой, ставшей мне временным укрытием от непогоды, за забором стояло трехэтажное здание, некогда выкрашенное в персиковый цвет. Вроде детский дом в прошлом, сейчас уже не вспомню. Слева дорога вдоль дома уводила дальше к другим домам, направо можно было выйти в парк, оттуда на центральную улицу и прямиком к окраине города. Туда мне и надо. Главное не шуметь. Чуткий слух нынешних жителей этого славного городка легко улавливает посторонние звуки. Так не будем же нарушать их заслуженный отдых.

Накинул капюшон, который сам же и пришил к армейской куртке. Проверил Тесак. Да, именно так. Тесак. Не больше, не меньше. Это чудовище я выковал сам, когда помог другу-кузнецу с большим заказом в его мастерской. В благодарность мне дали поработать в его кузнице, и под чутким руководством мастера выковать себе ножичек. А так как окончание работ мы отмечали не на сухую голову, то после очередной бутылки пенного нефильтрованного идея ножичка совершенно неуловимо трансформировалась в мачете. Но даже при неоспоримом мастерстве друга, выковать у меня получилось нечто чудовищное. Формой очень отдаленно напоминающее мачете, тяжелый и с достаточно длинной рукояткой, чтобы взрослому мужчине можно было ухватиться двумя руками. Длиной сантиметров пятьдесят, на конце ширина лезвия с ладонь, сужается ближе к рукояти. По рекомендации друга, во время ковки сделал несколько углублений в металле, что после окончания работы и шлифовки дало любопытный эффект: по всей длине лезвия шли темные узоры с небольшими завихрениями. Результат как восхищал меня, так и ужасал товарища.

Я улыбнулся своим светлым и отчасти грустным воспоминаниям.

Для чудовища в тот же день устроили краш-тест: нарубили им дров на шашлыки, перерубили им пару листов металла и удовлетворившись результатами отправились отмечать. С тех пор прошло несколько лет, а он все так же верно служит. Когда-то был выкован как минутная забава, а сегодня стал верным оружием и единственным спутником.

Настолько он мне тогда полюбился, что с первого же аванса заказал для него ножны, специально отправился в другой город, дабы мастер смог снять мерки с этого красавца. Да-а, глаза мастера ясно давали понять, что для такого оружия ножны у него заказывали впервые. Да и недоумение от моего утвердительного ответа после озвучивания ценника предстоящей работы тоже не удалось скрыть. Зато результат сейчас крепко держался на спине, защищая моего боевого товарища от непогоды.

Я вышел из подъезда, осторожно придержав покосившуюся на одной петле дверь. Огляделся по сторонам и спустился с крыльца, подставляя свою голову и плечи теплым каплям дождя. На потрескавшемся асфальте уже успели образоваться лужи, по краям которых виднелись желтые разводы прибитой влагой взвеси. Сделал несколько шагов в сторону и услышал хруст стекла под ботинком. Осторожнее! Надо быть как можно осторожнее! Это сейчас дождь, и звук разносится недалеко, но в ясную погоду я мог привлечь слишком много внимания. Я поднял голову и заметил разбитое окно на третьем этаже подъезда, откуда я только вышел. Интересно. Из-за начавшегося дождя я не успел его осмотреть. Окно разбилось само, от сильного ветра, всегда предшествующего дождям или ему помогли? Нет, створки крепко держатся на месте. Значит ему помогли. Ладно, сейчас неважно, в следующую вылазку обязательно проверю, главное не забыть. Двинулся к парку, осторожно перешагивая камни, бетонные осколки, мусор. Порядок нашим улицам только снится.

Проходя по парку, заглянул в высохший пруд. Совсем скоро затяжной дождь наполнит его до краев, и прудик начнет пользоваться нездоровой популярностью у местной живности. Одно хорошо, как наполнится, так и высохнет, долго вода здесь не задержится. Вышел из парка на тротуар, идущий параллельно проезжей части улицы. То тут, то там наблюдались уже поржавевшие, но ещё не лишившиеся лакокрасочного покрытия автомобили. Вот за такую ласточку, в своё время, я готов был отдать полугодовую зарплату. А вот на такой катался, было дело. Эх, я и сейчас бы не прочь прокатиться, но с наступлением новых реалий громкий шум привлекал слишком много лишнего внимания.

Грустно вздохнув, пересек улицу и пошел по тротуару вдоль военной части. Из неё давно уже все вынесли, при чем сами же вояки. В первые же недели паники опустели все оружейные и армейские склады.

Помню, как с товарищами прослышали про бомбоубежище для местного самоуправства. Грезили, что найдем там медикаменты, может оборудование какое, а возможно обмундирование на экстренный случай. Чем дольше мы его искали, тем более ценными нам казались сокровища, которые в нём были скрыты. Узнать местоположение это было ещё пол беды, его завалило бетонными блоками обвалившейся стены дома. Неделю разгребали завалы голыми руками. Ещё два дня вскрывали напрочь закрашенную дверь. Вид ненарушенного монолитного слоя краски на стальной поверхности только придал нам уверенности. Бомбоубежище не вскрывали. Либо не успели, либо в суматохе, люди постарались добраться до своего дома. Ведь для нас нет убежища более надежного, чем собственная квартира. Как же сильно все мы тогда заблуждались.

Вскрыв дверь, мы радостно похлопали друг друга по плечам и оттащили ее в сторону. Направив свет в проем двери радостного пыла в нас поубавилось. Значительно так. Из темноты, скупым лучом подсевших фонарей, выхватывались облупленные стены, выкрашенные зеленой краской ещё при царе-горохе, некогда выбеленный потолок, изъеденный чёрной плесенью, желтые потеки. Маленькое квадратное помещение, бетонный пол. У дальней стены дверь и два стула без сидушек. Слева ещё одна дверь, приоткрыта. Мы прошли в помещение с затхлым воздухом, где пахло сыростью и плесенью. За левой дверью была маленькая комната вагончик, заваленная рухлядью, видимо, некогда считавшейся очень важной, раз её оставили храниться здесь, или же вечно висящей на балансе и на вечно забытой за надежной защитой стальной двери и ещё более надежным многослойным пластом краски. За следующей дверью нас поджидал длинный коридор и дверные проёмы по обеим его сторонам. Три с одной стороны, три с другой и один проем в конце коридора. Мы разделились по двое и принялись обыскивать помещение за помещением. Ничего. Совершенно. Старая мебель, столярный станок без инструмента. Покосившийся платяной шкаф без дверок. Бетонное основание для дизель-генератора без генератора, и естественно ни следа топлива. Обнаружилась стальная лавочка вдоль стены, одна единственная на все убежище. При ближайшем рассмотрении оказалось, что она прикручена к полу и стене. В остальных комнатах были же только дыры от креплений. За последней дверью оказался небольшой санузел.

Позже, мы ещё находили другие убежища, но везде примерно одна и та же картина. И повезло, если оно оказывалось не занятым новым жителем.

Дойдя до перекрестка, прижался плечом к углу дома и осмотрелся. Место было неспокойным. Пользовалось популярностью у хищников, и людей – что хуже. В дождь, как правило, хищники спят, а люди собирают вожделенную воду, но мало ли, кого занесла лихая нужда. Убедившись в безопасности, осторожно пересек улицу и прижался к стене следующего дома. Нужно поспешить. Вода уже закрывала подошву сапог, совсем скоро будет мешать передвижению.

Остальной путь был похож на забег через полосу с препятствиями. Забег пешком, даже крадучись. Бегать нельзя – шум, помним, да? От дома к дому. От подъезда к подъезду. От одного остова машины к другому. Вода прибывала и по низинным участкам улицы уже бежали веселые ручьи, способные сбить с ног неосторожного путника.

До окраины города добрался часа за четыре. Последний километр пути приходилось тщательно выверять каждый шаг. Потоки воды, стремящиеся вниз, становились серьезным препятствием, а заливающие глаза капли лишали видимости. Теперь вверх, по сопкам, туда, где расположился коттеджный посёлок из четырёх особняков. По плану их должно было быть больше пяти десятков, но не успели. Там, на возвышенности, уже не было проблемы подтопления в период дождей, вся вода уходила вниз, к бывшему заливу.

Карабкаясь по мокрой траве и размякшей земле, молча перебирая все известные мне ругательства и попутно сочиняя новые, добрался-таки до самой верхней точки. Здесь начинался забор моего скромного участка. Собирал его из того, что было. Основой послужили бетонные столбы, уже установленные под подразумевающееся здесь ограждение. Но, как я уже упоминал – не успели. Сперва натягивал колючую проволоку, потом наваривал листы. Устанавливал дополнительные столбы, которые притащил с ближайшей стройки. Тащил, сваривал, вкапывал. Все для того, чтобы получилось это: монолитная конструкция из листов металла и арматуры, проваренная так, что комар носа не подточит. Основание вкопано на полметра в землю и забетонировано. За два с лишним года усердного труда результат меня крайне радовал.

Пройдя вдоль укрепления, нашел совсем непримечательный кусок, казалось бы, приваренного листа. Такой же, как и сотни предыдущих, но с одним изъяном – отверстием на уровне груди. Достал из-за пазухи ключ и вставил в скважину, надавил и, услышав характерный щелчок, толкнул лист во внутрь, он легко поддался, не издав ни звука – за петлями я следил очень тщательно. В образовавшееся окошко я сперва скинул рюкзак, Тесак и только потом себя. Запер дверку, подобрал вещи и двинулся к дому.

Здесь было тихо. За последние два года не увидел ни души. Слышал, что в городе иногда происходят столкновения между людьми и тварями по ночам. Днем же между людьми и людьми, но твари всегда выходят на шум и наводят свои порядки. Они в этом плане весьма принципиальны и неподкупны. Ценят, знаете ли, тишину и спокойствие.

Раньше у дома были разбиты клумбы, летом росли цветы. Мощеные дорожки витиевато переплетались, образуя узор из растительности, декоративных камней и насыпей из речной гальки. Импровизированная калитка находилась на заднем дворе дома. Справа от дома, вплотную к забору, стоит большая беседка с камином, столом и двумя скамьями. На время дождя окна беседки можно было прикрыть ставнями, весьма грамотно сделано, если учесть климат, который раньше доминировал в этой части страны. Слева от дома вдоль забора я как-то пытался разбить грядки и выращивать зелень, овощи. Все без толку. Так и осталась вдоль забора контрольно-следовая полоса.

Перед домом, напротив, стоит небольшой гостевой домик в два этажа. На первом этаже: парковка и мастерская; на втором: две спальни и санузел. Сам же дом был в три этажа. На первом: предбанник метр на метр, две двери. Далее прихожая и зал с большими новомодными окнами, читал про такие: тепло хорошо держат, на своём же опыте пришлось и их занавешивать одеялами и пледами. В центре большой камин. Вот за него большое спасибо. Труба проходила через второй и третий этаж, так что отапливались сразу все этажи. На втором этаже, правда, только две спальни были теплыми. Ну да мне хватает. За залом большая кухня с длинным столом. Справа от прихожей санузел, дальше прачечная и бойлер. Прямо – лестница на второй этаж. Под лестницей ступеньки в маленький коридор, справа парилка, прямо – лестница в подвал. На втором этаже четыре спальни, ванная комната и гардеробная. На самом верхнем этаже расположилась комната отдыха с большим телевизором. В подвале установил генератор. Там же нашел систему подачи воды из скважины. Постепенно обжился, натаскал вещей, даже недостающую мебель из города, прямиком из мебельных магазинов. В гостевом домике, на первом этаже, организовал мастерскую: инструменты раздобыл, руководства какие смог найти. Собрал целую библиотеку, как говорится – лишь бы в дело.

Зайдя в предбанник, оставил рюкзак, вышел во дворик и по забетонированной площадке направился в гостевой дом. Там в мастерской, под стеллажами, хранился тент. Достал, крякнул. Тяжелый, зараза. Тут бы помощь, да где ж её возьмешь то? Вынес на небольшой пятачок перед домом. Расставил в уже вмонтированные в бетон крепления части каркаса, на него прицепил на металлические крючки тент и так по кругу. Конструкция метра два в высоту, больше напоминает батут для заднего двора, только со скатами в центр и отверстием. Из-за мастерской вынес пластиковую бочку. Откупорил герметичную крышку и поставил под раструб тента. Это мне повезло со скважиной, да и та к третьему месяцу без дождя пересыхает. А ведь остальной город только дождевой водой и перебивается. За гостевым домиком таких бочек вдоль забора в три ряда. На два месяца неэкономного использования хватает. За время дождей как раз все заполню.

Прикатил к тенту и облокотил на забор тележку для перевозки бочек. Это пока они пустые их можно по одной в каждой руке носить, а полные они неподъемные. Тут же рядом поставил ещё пару бочек, дабы потом не бегать. Зашел в гостевой домик и поднялся на второй этаж. Обошел комнаты всматриваясь в углы на потолке, подсвечивая их фонариком. По неприметной лестнице поднялся на чердак и осмотрел крышу изнутри, не подтекает ли где.

Удовлетворенный результатом, спустился, так же проверил беседку и основной дом. Вернулся за рюкзаком в предбанник, забрал это холщевое недоразумение и отнес на кухню. Сегодня моей поживой стали макароны, несколько консерв с кашей, тушенка, бутылка растительного масла и спички. За спички я переживал особенно. Упаковка из бумаги их явно бы не спасла, замотал их в целлофановый пакет, но и тот был дырявый во всех местах. Не промокли, отлегло.

Осмотрел свой улов и порадовался, что грызуны до них не добрались. В городе их сожрали первыми. А тех, что не сожрали, грызунами назвать язык не поворачивается. Уж больно они изменились. И подросли. И агрессивнее стали, что ли. В общем, они теперь больше плотоядные хищники, чем относительно безобидные вредители. Макаронами такую тварь не соблазнишь.

Оставив продукты на столе, отправился разжигать камин. Сверху, над огнём, примастрячил решетку, на неё же ставлю кастрюли при готовке, на ней же жарю мясо или рыбу, что попадется. Удобно. Можно было бы и генератор завести, да топливо экономить надо, пока лето. Зимой без него никуда.

Когда показался первый веселенький огонек, подкинул бревен и пошел за решеткой для сушки одежды, которую прятал в углу комнаты у окна, дабы вид не портила. Даже в таких условиях стараюсь поддерживать приятный эстетический внешний вид жилья, на психическое благополучие благотворно влияет, знаете ли. Расставив сушилку слева от камина, закинул на неё куртку и свитер. Вернулся за рюкзаком, опустошив его карманы отправил вслед за курткой. Поднялся на второй этаж, в гардеробную. Здесь я хранил: одежду, в уже сформированных комплектах, постельное, одеяла, подушки. Взяв верхнюю стопку комплекта, спустился вниз. Полностью переоделся в сухую одежду. Мокрую развесил на решетке. Её бы постирать, да пока она будет ждать своей очереди на стирку – стухнет. Просушить нужно обязательно. Когда закончил с одеждой вспомнил про обувь и вернулся в предбанник. Очистил ботинки от грязи и занёс внутрь. Повесил рядом с курткой зацепив подошвой за параллельно идущие прутья сушилки. Главное не слишком близко к огню, кожа же.

Пока возился с одеждой, огонь уже во всю разгорелся, пора и ужином заняться. Аккуратно, пальцами, самыми кончиками открыл дверку кухонного шкафчика. Достал посуду. Так же аккуратно закрыл глянцевую дверку ярко красного предмета мебели. Убил бы за такое. Всю грязь на ней видно, глянец ничем не отмоешь, разводы. До чего я люблю порядок, и до чего быстро эти шкафчики приходят в непотребный вид. Грозно посмотрев на шкафчики и в очередной раз пообещав себе их чем-нибудь обклеить, взял посуду и поставил её на стол. Залил воды в кастрюлю, поставил на огонь. Занялся тушенкой.

Через сорок минут уже уплетал свой незамысловатый, но от того не менее вкусный ужин. Пока ел, нагрелась вода на чай. Достал печенье и шоколад. Вот так сидишь в мягком кресле, смотришь на огонь, ноги накрыты мягким и тёплым пледом, по окнам и крышам тарабанит дождь, а ты пьешь горячий чай с лимонным соком из упаковки и подъедаешь запасы сладкого. Не удержавшись, зевнул. Сейчас бы книженцию какую почитать. Или не стоит. Пока дожди, заняться все равно нечем, будет ещё время, а пока можно просто сидеть, расслабившись, и созерцать ту из немногих вещей, на которые, как ходят слухи, смотреть можно бесконечно.

Глава 2

– Олег, иди сюда, помощь твоя нужна! – Тимур держал решетку с готовым, дымящимся мясом над тарелкой и сосредоточенно ковырял её вилкой, – Олег, ну где ты ходишь?! Мясо стынет, фиговина эта ещё прикипела, одной рукой неудобно!

Я поставил два переносных холодильника, которые только что принёс из машины, у раскладного столика и подошел к Тимуру.

– Не кричи, рыбу парням распугаешь – она тишину любит, – я улыбнулся, помог расправиться с решеткой и выложил мясо на тарелку.

– Да я думал ты тут бродишь по кустам опять, а то, что жидкость принёс – молодец! У углей шпарит будь здоров, а мясо – работа тонкая, его так просто не оставишь.

Тимур сложил пустую решетку и поставил её над огнём.

– Сейчас зачищу, и вторая порция пойдет, – он наклонился и достал бутылку темного стекла из холодильника, – зови мужиков, мясо съедобное – пока горячее!

Я достал напитки и пошел к маленькому деревянному причалу, где на раскладных стульчиках сидели две внушительные фигуры. Взгляды были прикованы к неподвижной водной глади и мое появление никакого эффекта не возымело.

– Мужики, там мясо готово, – прошептал я, ставя бутылки на посеревшее дерево причала.

У Максима дернулся глаз. Потом щека. Он медленно перевел холодный колючий взгляд на меня. Потом на пиво. Потом снова на меня, но уже потеплевший. Он медленно кивнул, взял обе бутылки и не глядя протянул одну Сергею.

– Сейчас подойдем, пять минут, – казалось бы одними губами прошелестел друг.

Я кивнул и поспешил удалиться. Оторопь берет, когда тревожишь этих удочных хищников в разгар охоты. Вот так смотришь: сидят, на воду глядят, иногда одними кончиками пальцев касаются снастей и снова неподвижные изваяния. А на самом деле там ведётся ожесточённая борьба не на жизнь, а на смерть. Для рыб естественно.

Очень трудно непосвященному вникнуть в суть этой охоты. Я и не вникал. Просто знал, что тревожить в этот момент этих двоих не стоит – себе дороже.

У углей стоял Тимур, уже успевший закинуть вторую порцию мяса на решетку и шампура. Чутко, как дирижер, управлял своим шипучим оркестром слегка пританцовывая под звуки музыки, которая негромко играла из припаркованного в двадцати шагах от столика автомобиля.

Тимур был среднего роста, крепкого телосложения. Бойкий такой мужичок. Держит своё заведение, куда я, со своим коллегой Сергеем, частенько захаживал. Отличный повар и яростный торгаш. Вечно взъерошенные волосы цвета вороного крыла, с уже пробивающейся сединой. Резкие, запоминающиеся черты лица. Серо-голубые цепкие глаза, выглядывающие из-под кустистых бровей. Вот так посмотришь на этого человека и тут же сдачу пересчитываешь. А вдруг. А не вдруг. Человек на редкость честный и совестный, дело ведёт честно. Почти. Честнее многих.

Увидев меня, товарищ заулыбался во все тридцать два белоснежных:

– Скоро! Скоро родимые! Как же давно я ждал этого дня. Природа, речка, тишина, свежий воздух! Чувствуешь?! – он с шумом втянул воздух подгоняя его руками от жарящегося мяса, – Сво-бо-да!

Я открыл бутылку и сделал большой глоток. Улыбнулся. Да-а. Этого отпуска я ждал четыре года. Четыре!

– И погода отличная… Прям повезло. Как знала матушка природа – работяги едут на отдых, нужно подсобить! – я последовал примеру друга и сделал глубокий вдох. Воздух был вкусным, пряным, пах травами, дымом и жареным мясом.

– А ты этому мастерству то где обучился? Не помню, чтобы ты был ярым поклонником походов, – Тимур кивнул в сторону установленных палаток.

– Навыки из прошлой жизни. Жизнь уже новая, а навыки старые. Забавно, правда?

Он понимающе хмыкнул и продолжил колдовать над мясом намурлыкивая себе что-то веселенькое, совершенно не впопад играющей музыке.

Со стороны берега послышались голоса и два товарища-рыбака вышли на расчищенный пятачок нашего лагеря.

– Тент могли бы и натянуть, а если дождь пойдет? Нас часа три не было, -угрюмо пробасил Сергей. Здоровый мужик, пусть и не молод, с добрыми, почти щенячьими голубыми глазами и простым деревенским лицом. Вот правда, смотришь на такого и не подумаешь, что этот мужик – начальник отдела безопасности далеко не самой маленькой компании. Работал когда-то на государство, вместе с моим отцом, а потом вышел на отдых. Добровольно-принудительный. Вот теперь и отдыхает, оберегая компанию от нелицеприятных инцидентов.

– Серега, без тебя – никак! Там какие-то карабины, стяжки… Ну их! Сто́ит это удовольствие будь здоров! Ты же сам потом мне голову открутишь. Да и какой дождь? На небе ни облачка! – я многозначительно ткнул пальцем в голубое небо.

Сергей неодобрительно покачал головой и направился к машине, укладывать снасти.

– Каков улов сегодня? – улыбчивый Тимур, буквально порхая, скинул готовое мясо с одного из шампуров в подготовленную металлическую миску.

– Ни-че-го, – Макс угрюмо посмотрел на пустое ведро у своих ног. – Как вымерла вся рыба!

Максим был крупным парнем, ростом под два метра. О таких говорят: "косая сажень в плечах". Тяжелая работа кузнецом закалила как характер, так и мускулатуру. Темный ежик на голове, грозный взгляд серых глаз, армейская выправка, керзачи и камуфляжные штаны. Этакий стиль милитари.

– Ну у нас и без рыбы есть чем питаться! – оптимизму Тимура не было предела.

– Действительно, – к столу подошел Сергей, успевший разобраться со своей экипировкой и подхватил еще горячий кусочек мяса. – Достойно! – с видом знатока кивнул он, оттяпав сразу половину.

Через четверть часа мы уже установили тент, и Сергей подвешивал над нашим столиком аккумуляторную ловушку для насекомых.

– Ну Серега, ну молоток! – одобрительно кивал Максим, жуя мясо, – без тебя мы как без рук!

– Готово! – Тимур влетел под навес с целым веером шампуров. – Снимайте быстрее, там еще решетка!

– Я заберу, – я встал с насиженного места и принёс оставшееся мясо.

– Свежатина! Этот шашлык – мое произведение! – наш шеф-повар буквально пританцовывал у стола, пока Макс помогал снимать мясо с шампуров.

…Ночь была наполнена смехом, а иногда и откровенным ржанием, запахом мяса, дыма и табака.

Под конец, когда все что могли съесть – было съедено, а выпить – выпито, мы собрались на боковую. Две большие двухместные палатки уже ждали своих гостей. В итоге мы-таки доползли до своих лежбищ и отрубились без задних ног.

Глаза резанул яркий свет. Казалось бы, голова только что, вот мгновение назад, коснулась подушки. Что это? Свет фар? Я приподнялся на локтях и протер глаза. Справа, с другого края послышалось ворчание Макса.

– Какого лешего? Кому там света не хватает?

Я встал и расстегнул молнию на палатке и только в этот момент до меня дошло: свет был не с одной стороны. Он был со всех сторон. Я осторожно отогнул край палаточного брезента и вышел. На улице уже стояли Тимур с Сергеем и смотрели вверх. Яркие пульсирующие жилы тянулись по всему небу, то переплетаясь, то сходясь, то вновь разветвляясь. Они занимали совершенно весь небосвод, расходясь словно бы невообразимо большим зонтом, а мы стояли прямо на стыке одного такого зонта с другим.

– Это ещё что за хрень?

Не знаю точно кто это сказал. Может быть даже я. Пульсация света нарастала, частота увеличилась и яркость стала почти нестерпимой. Я зажмурился, отвернулся и прикрыл слезящиеся глаза рукой. Со стороны послышалась крепкая ругань. Резкая пульсирующая головная боль сжала раскаленным обручем виски. Кажется, я кричал, но не слышал ни звука, только боль в горле давала понять, что мои голосовые связки на такую нагрузку попросту не рассчитаны. Я обхватил голову руками и упал на колени. И все резко закончилось. Словно кто-то повернул выключатель и выключил этот мир. Или меня.

Глава 3

Очнулся я уже хорошо за полдень. Даже не так. Меня привели в чувство. Сергей поочередно, от одного к другому подходил и выливал ведро холодной речной воды. Хорошо, мы на зеленой такой полянке остановились, было бы неприятно очнуться в луже грязи.

Глаза болели. Голова тоже. Меня мутило. Поднял голову и осмотрелся. Чуть поодаль, ближе к спуску к реке, стоял Максим и согнувшись избавлялся от вчерашнего плотного ужина.

– Ему крепко досталось, он к этой хреновине чувствительнее всех остальных оказался, – подошел Сергей и дал бутылку воды. – Всю сразу не выпивай, экономь.

Я с благодарностью принял воду и прильнул к бутылке. Вода казалась чем-то невообразимо вкусным, желанным. Прохладная живительная влага бежала по пищеводу, воскрешая мое измученное тело. Немного придя в себя, я достал телефон и уставился на темный экран, пытаясь в бликах солнца рассмотреть время. Поднес ладонь и прикрыл экран. Кирпич. У меня в руках такой дорогостоящий, сделанный со вкусом и с продуманным дизайном кирпич. Даже в кожаном чехле. Неприятно.

– Серег, связь есть? – хотел спросить я, но лишь издал сипящий звук.

– Пей давай, а то вцепился в свою звонилку как только глаза открыл. Связи нет, у Тимура даже телефон не работает. У меня рабочий, включился раза с пятого, но сигнала нет.

Я кивнул и сделал глоток. Потом еще. И еще. Начало отпускать. Я прокашлялся и наконец то прорезался голос.

– А ты как давно на ногах? Тебя это хрень совсем не проняла?

– Проняла, но слабее. Вас часа два тормошил. Тебя вот вообще несколько раз искупать пришлось.

Ого. Нет. Ого! Я думал, что с первого ведра в себя пришёл, а оно вон как. Я попытался подняться и тут же сел обратно. Земля – она как-то ближе и роднее. По крайней мере пока. Осмотрелся. Тимур сидел на стуле и смотрел в одну точку обхватив голову. Н-да, худо ему. Недалеко от меня на порог палатки завалился Максим.

– Ты бы тоже пересел куда-нибудь, а то сидишь в луже… – очень медленно выдавил друг.

Действительно. Я благодарно посмотрел на него и слегка покачиваясь, на четвереньках, перебирая руками и ногами отполз в сторону. Так действительно лучше.

Ещё минут сорок Серега всех отпаивал и приводил в чувство. Ещё через час мы смогли орудовать своими двумя, доселе бесполезными конечностями. Даже без головокружений, головных болей и рвотных рефлексов.

– В общем, мужики, расклад такой. Олег – твоя машина не заводится. Совсем. Все что мог сделал и ни в какую. Макс, твоя ласточка хромокрылая завелась, пусть и не сразу. Поедем на одной машине, узнаем в чем дело, вызовем эвакуатор и вывезем второй транспорт. Тут глушь, никто её не тронет.

Вот так. Моя любимица за очень приличную стоимость не завелась, а старенький внедорожник Макса живехонек.

– Не, мужики, вы езжайте, я останусь. Ну машина то не три копейки стоит, подожду, глядишь, к вечеру уже эвакуатор приедет.

– А если до вечера не управимся? Ты долго тут будешь сидеть без воды и еды? Или ты думаешь, что твоя машина после такого светового представления одна колом на дороге встала? – Сергей посмотрел на меня как на глупого подростка, с каким-то снисхождением. Э-э-э, не-е-т, этот его взгляд означает, что, если понадобится, он меня свяжет и в багажник закинет.

– Ладно, я тогда хотя бы подготовлю машину, тент расправлю, зеркала уберу, может, что полезное во вторую машину закину, – я поднял руки и часто закивал, давая понять, что согласен с его весьма убедительными доводами.

– А вот это уже зрелый подход, – одобрительно кивнул друг, отвернулся и зашагал к навесу.

– Серег, а ключи?!

Он развернулся и кинул мне связку.

– Давай только шустрей, не затягивай, – он отвернулся и продолжил свои манипуляции с тентом.

Я тяжело вздохнул и направился к палатке. Внутри нашел свою сумку и рюкзак. Достал ключи из шорт, переоделся в джинсы и толстовку. Сандалии на ремешках сменил на кроссовки. Собрал вещи, свернул спальник. Палатками позже займусь, ещё непонятно, тут их оставить или с собой взять.

Выйдя из палатки, посмотрел, чем заняты остальные. Тимур убирал складной мангал. Сергей снимал тент, а Макс упаковывал крепления в сумку. Все при деле. Только я стою и смотрю, ещё бы постоял, да только Сергей недобро покосился и прищурил взгляд. Я спохватился и потащил свою поклажу к машине.

В машине было душно. Высказал себе, за то, что не выставил под лобовое отражатели. Вытащил из багажника тент, которым всегда накрывал автомобиль на природе (а мало ли веточка какая коварная крышу поцарапает, птичка свои художества оставит или ещё что похуже?). Пока растянул его рядом с машиной на траве. Подошел Тимур и осмотрел мое поле работы.

– Мы столик и стулья к тебе сложим. Они не к спеху будут. Вещи к Максу закинь, спальники и палатку с собой заберем.

– А спальники то зачем? – я вытер испарину на лбу влажной салфеткой, которые всегда держал в двери машины.

– Серёга сказал, что неясно, как там дела на трассе. Может ещё застрянем на пол пути, ночевать то не в машине же всем в обнимку.

Да-а. Если бы моя голова работала, я бы и сам подумал. До дома далековато. Ехать по вполне себе оживлённым участкам дороги: где выезды из поселков и городов, где и вовсе нужно заезжать в город и проезжать его по окраине. Как там обстоит ситуация – не ясно. Может это только у нас техника из строя вышла, а может и по всей области. Черт же его разберет.

Я кивнул Тимуру, вытащил остатки продуктов из машины и переложил их во внедорожник Макса. Туда же закинул свои вещи и направился разбираться с палатками.

Часа через полтора всех сборов и дебатирования на тему: "а что же нам всё-таки с собой нужно?", укомплектовали оба автомобиля. Свой я закрыл, натянул тент и с грустью осматривал результат работы.

– Да не дрейвь! Нормально все будет! Сюда только мы и заезжаем отдыхать. С дороги место не видно, с реки машина кустами да деревьями прикрыта, ещё этот твой тент маскирует. Не переживай, доберемся до дома и там уже разберемся, – Макс хлопнул меня по плечу.

– Знаешь, что вот самое обидное? Буквально перед поездкой выложил трос. Заменить хотел, да подумал, что после приеду и куплю. Что, мол, произойти то может? – я посмотрел на друга и покачал головой, – Ещё этот дедок по дороге сюда, со своим семейством.

Километров за двадцать до пункта нашего назначения попался нам на дороге мужичок. Пожилой дядька, лет шестидесяти – шестидесяти пяти на вид. Встал у него движок и все тут. Отбуксировали его в деревню на тросе Макса, нас там и чаем напоили и с собой выпечки дали. Жена его вообще отпускать нас не хотела, говорит: "оставайтесь, да завтра с утра поедете, никуда речка от вас не денется". Да за всеми этими любезностями про трос и забыли.

Макс хмыкнул и покачал головой:

– А это, брат, уже закон подлости в действии!

И не поспоришь.

Через пятнадцать минут мы выехали. Этот участок дороги был малопосещаем, отворотка на какой-то объект. То ли щебень там производили, то ли ещё что. До основной дороги минут двадцать, а там уже будут попадаться населённые пункты, заправки да придорожные кафе.

Макс был за рулем, Сергей сидел на переднем пассажирском, я и Тимур на заднем.

– А это что? – Тимур достал из сумки, которая лежала между нами на сидении, ножны. Макс скосил глаза на зеркало заднего вида.

– Это любимица Олега, он это чудовище сам породил.

Я отвлекся от созерцания вида за окном, когда услышал своё имя.

– Это Тесак. Мы с Максом его ещё в том году сделали.

Тимур присвистнул.

– А ты с собой его зачем потащил? Да ножны то какие. Кожа? Смотри-ка, даже узор тисненый, – он внимательно рассматривал ножны и достал клинок, – ну и ну!

– Им дрова колоть можно. Да и мало ли. На природу же поехали, вдруг пригодился бы.

– Ой, да брось, если бы можно было бы, ты бы его и на работу носил! – усмехнулся Сергей.

– А я и ношу. Точнее, он в машине всегда лежит.

Сергей засмеялся и покачал головой.

– А вот это уже вопрос к охране на КПП, какого черта человека с оружием на территорию предприятия пропустили? – он грозно сверкнул глазами.

– А это и не оружие! – возразил я и забрал Тесак у Тимура. – И вообще, полезная вещь в хозяйстве, – вставил его в ножны и убрал в сумку.

– Да ты как скажешь брат, только не серчай, и штукой этой особо не размахивай – засмеялся Тимур и обратился к Сергею:

– Слушай, а как думаешь, что за шоу ночью было? Я долго думал, но ничего в голову не приходит. Ни черта подобного в жизни не видел. Оно же было как живое, словно бы капилляры под кожей. Как вены. Только огромные и светились, – с каждой фразой голос Тимура становился тише.

– Аналогично, Тимох, аналогично. Ни черта подобного не видел. И если эта хрень накрыла электронику, представь, какой хаос в городе? – Сергей поднял палец к потолку. – Да и на дороге надо быть осторожными. Машины, должно быть, многие встали.

– У меня жена с детьми как раз на море улетели. Теперь же даже связи нет, – вздохнул товарищ.

– Значит на пару недель дольше побудешь в тишине! Да брось ты, они же там в деревне. Там из электроники только лампочка в сельском магазине, – выдал Максим и улыбнулся.

– Да и тем более, что ночь была. Спали все дома, поэтому переживать у тебя повода нет, – постарался я утешить друга.

Максим вырулил на трассу и прибавил газу.

– Не гони, – осадил его Сергей, – мы понятия не имеем что там на дороге, сейчас за ближайшим поворотом любая колымага стоять может.

Макс снизил скорость. Скоро должен был показаться первый населённый пункт. Какой-то небольшой посёлок, тысячи две населения, не больше. Мы уставились в окна осматривая придорожные пейзажи.

– Интересно, сколько времени? – вдруг спросил Макс. – А то у меня на панели время обнулилось.

Сергей наклонился к бардачку и достал часы.

– Не работают. И мои наручные тоже.

Я достал свои часы из кармашка сумки и увидел неровно подергивающуюся стрелку.

– Мои тоже не работают, – сказал Тимур и посмотрел на меня.

– Мои тоже, – я протянул ему часы.

– Да-а, сейчас будем время по солнцу определять. Как в старые добрые времена. Да, Олег? – повернулся ко мне Сергей.

– Да не дай бог! – я откинулся на спинку сидения и попытался расслабиться. Голова ещё немного гудела, мысли иногда путались.

– Осторожно! – крик Тимура заставил подпрыгнуть на месте, а после меня резко бросило в сторону, на сумку, и так же резко в переднее сидение. Ремни безопасности больно впились в плечо и живот. Хорошо пристегнут был, так и лицо разбить недолго.

Я поднял глаза и увидел впереди аварию. Две фуры перевернулись и перекрыли своими тушами трассу. Дальше по дороге виднелся тормозной путь, уходящий куда-то в сторону обочины. Слева от нашей машины стоял автомобиль, который Максим не сразу заметил за резким поворотом.

– Все целы? – спросил Сергей и посмотрел на Макса. – Ну сказано же было не гнать!

Максим молча отстегнул ремень и вышел из машины. Мы последовали за ним. Тимур потирал ушибленное плечо, хорошо, что головой не приложился.

– Машина то целая? Я удара не почувствовал, – я развернулся и осмотрел транспорт.

– Да нормально все, успел вывернуть. Больше страху навел, – сказал Сергей и пошел к стоящей рядом с нами машиной.

Макс осматривал машину и колеса. Мы с Тимуром переглянулись и отправились вслед за Сергеем.

– Там вроде нет никого, – неуверенно произнес Тимур, вглядываясь в окна.

– Машина закрыта. Видимо встала, как и наша. Могли бы хоть на обочину отогнать, встали поперек дороги, – зло проворчал Сергей.

И то правда. Местность здесь гористая, повороты резкие и видимость ограничена. Повезло ещё, что Макс вовремя успел выкрутить руль и проехать по тонкой полосе обочины. И дважды повезло, что нас не занесло и не перевернуло. Приеду – куплю лотерейный билетик.

– Пошли посмотрим, что там с фурами. Может объехать получится, – Тимур посмотрел в сторону развалившихся фур, перекрывших обе полосы движения. Брезентовый бок самой дальней был вспорот и по дороге разметало коробки. Сергей поддержал идею.

Подходя к первой фуре, я заметил нечто странное в кабине. Сперва подумал, что мне показалось.

– Твою мать! – высказался Тимур, который стоял ближе всех, – Тут человек. Дальнобой, видимо. Мёртв.

Я подошел к кабине и заглянул внутрь. Да, мертвее некуда. С таким углом поворота шеи не живут.

– Они же по одному редко ездят, должен быть и напарник, – к нам подошел Макс.

– Твоя правда. Может, ушел за помощью. Те же беды со связью. Рацию бы проверить, – сказал Сергей и подошел к разбитому лобовому стеклу.

– Да бесполезно, разбита она, – Тимур достал раскуроченную коробочку станции.

– Давайте вторую осмотрим и следы те, – я кивком головы указал на тормозной путь.

– Какие следы? – поднял голову Сергей и проследил за моим взглядом, – Ну ты глаз-алмаз!

Мы двинулись к фуре. Кабина оказалась пуста. На асфальте, рядом с отсутствующим лобовым, виднелись капли крови.

– Видимо поранился, но не сильно. Смог уйти за помощью, – задумчиво сказал Максим. – И аптечка вот, – он указал на лежащую вскрытую коробочку с красным крестом.

– А с рацией что? – я осмотрел кабину, но ничего похожего не обнаружил.

– Видимо он без рации, – Сергей почесал подбородок и посмотрел в сторону обочины. Там прослеживалась видимая брешь в кустах подлеска.

– Пошли посмотрим, – я пожал плечами и двинулся к обочине.

– Мы тут спокойно проедем, только коробки убрать нужно, – сказал Макс, догоняя.

– Интересно, что внутри? Вдруг что полезное? А в хозяйстве все пригодится! – Тимур задумчиво провожал коробки взглядом.

– Ну так и посмотри, а мы пока спустимся вниз, глянем, может кому помощь нужна, – Сергей мотнул головой в сторону фуры и посмотрел на Тимура.

– Так и сделаю! – он развернулся на каблуках и бодро направился к груде коробок.

Мы спустились вниз по насыпи и прошли по подавленной растительности. Впереди виднелся раскуроченный кусок металла, который в недалеком прошлом гордо назывался автомобилем. Хотя задняя часть пострадала намного меньше передней.

– Водитель нежилец, – задумчиво протянул Сергей, осматривая машину.

– Пассажир, думаю, тоже, – я подошел к передней двери, точнее, к тому, что раньше ею было, и всмотрелся в груду из металла и подушек безопасности.

– Двое, мертвы, – тихо сказал Сергей и заглянул на заднее сидение. – Олег, сюда иди!

Я быстро подошел к задней части автомобиля. Там, на заднем сидении, сидел мальчишка, лет двенадцати. Он был без сознания, но грудь равномерно поднималась и опускалась. Живой.

– Тащи аптечку, попробуем привести в чувство. Я пока осмотрю его, – Сергей коротко кивнул мне и попытался открыть дверь, – И железяку свою захвати, – уже вслед крикнул он.

Я с разбегу взобрался по насыпи и побежал к машине.

– Что случилось?! – вслед закричал мне Макс.

– Аптечка нужна, там пацан, живой! – на бегу прокричал я.

Оба товарища бросились за мной.

– У меня две аптечки: одна в бардачке, вторая в багажнике. Бери ту, что в бардачке, багажник разгребать надо! – он открыл багажник и начал выкладывать вещи на асфальт, – Тимур, помоги! Тут аптечка где-то справа должна быть!

Я схватил аптечку из бардачка и уже собирался бежать назад, как внимание привлек звук металла об асфальт. Монтировка! Я схватил её и бросился к Сергею.

Буквально слетев вниз по насыпи, я подлетел к машине. Друг стоял рядом, закинув руки за голову.

– Аптечка и монтировка. Сейчас парни подойдут. Принесут ещё одну.

Он коротко кивнул и принялся вскрывать дверь. Машина была сильно покорежена, а двери деформированы, но нам повезло. Буквально несколько рывков и дверь с неприятным скрежетом отошла и открылась.

– Пока не трогай его, черт его знает, чем приложился. Дай сюда аптечку, – я протянул Сергею коробочку. Он выудил оттуда пузырек нашатыря и вату. Смочил комочек и поднес к лицу пацана.

Мальчишка дернулся и открыл глаза. Испуганно завертел головой, а потом уставился сперва туда, где раньше было место водителя, после на руку, которая под неестественным углом выглядывала из-за пассажирского сидения. Повернулся к нам.

– Парень, как тебя зовут? – спокойно и медленно произнес Сергей, смотря мальчишке прямо в глаза.

– Толик, – сипло произнес пацан и снова уставился на руку.

– Толик, слушай внимательно. Сейчас прислушайся к себе и скажи, что и где у тебя болит, – Сергей отложил аптечку и присел на корточки.

Парень немного задумался и помотал головой.

– Ничего… Голова болит. Плечо немного, – он отодвинул край футболки. Там, под ремнем безопасности, виднелся внушительный синяк.

– Рукой двигать можешь? Не болит? Рука не опухла? – заваливал вопросами мальчишку друг.

– Да не, нормально все. Вы спасатели?

Парень уставился на нас, осматривая сперва Сергея, потом меня.

– Увы, мы мимо проезжали. Увидели аварию. Тебя вообще случайно нашли. Ты как? – я наклонился, чтобы парень мог видеть мое лицо.

– Ноги нигде не зажало? Выйти можешь? – Сергей встал и шире открыл дверь.

– Вроде все нормально. А они? Они мертвы, да? – Толик попытался отстегнуть ремень, но ничего не вышло.

– Мертвы. Это твои родители? – Сергей оттянул ремень, помогая ему выбраться.

– Нет, это друзья родителей. Я в городе был, а они как раз домой возвращались. Предложили подвезти, – он выбрался из машины и снова уставился на кузов, – Вы скорую уже вызвали?

Мы переглянулись.

– Нет, связи нет. У нас и так одна машина встала, из телефонов один рабочий, – я пожал плечами и достал свой телефон из кармана джинс. Даже не помню как положил туда. Привычка.

Парень недоверчиво покосился на чёрный экран и полез в карман штанов. Новомодный смартфон, с общеизвестным лейблом поприветствовал хозяина черным квадратом Малевича. Он поднял удивленный взгляд на нас и сказал:

– Это из-за той штуки на небе? Это так выглядит электромагнитная волна, да? Это был взрыв? – он смотрел на нас и задавал, задавал вопросы.

Сергей поднял руку останавливая поток.

– Мы не знаем, правда. Сами вот с отдыха едем. Ты далеко живешь? Дорогу домой сможешь показать?

– Мы немного не доехали, там дальше должен быть поворот направо. Ещё минут 5 и дома были бы, – мальчуган грустно опустил глаза и снова посмотрел в салон автомобиля.

– Пойдем, освободим тебе место и подкинем до дома. Как окажемся в городе, свяжемся с ГАИ да с врачами, – я положил ладонь на плечо парня, осторожно уводя его от автомобиля.

Когда мы подошли к насыпи, сверху на нас уставились две пары глаз.

– Мы аптечку нашли! – крикнул Тимур, помахивая внушительным сундучком.

– Да не надо уже! Лучше парню помогите, – махнул рукой Сергей.

Макс протянул руку Толику и выдернул того на обочину. Парень ойкнул и схватился за плечо.

– Болит немного, – пояснил он на обеспокоенные взгляды.

– Максим, – протянул руку Макс. – Это Тимур.

–Толик, – поддержал рукопожатие мальчуган.

– Сергей, а это Олег, – кивнул в мою сторону товарищ.

– Макс, пойдем вещи соберем. Парнишку до дома подбросим. Он говорит, тут рядом посёлок есть, – я махнул рукой Максиму и направился к машине.

– Ого, они тоже в аварию попали? – уставился на фуры Толик.

– Да, скорее всего по той же причине, что и вы, – сказал Тимур. – Кстати, там в коробках корма для животных. Не уверен, что нам они пригодятся.

Толик удивленно посмотрел на Тимура. Сергей махнул рукой и пошел за нами.

Через двадцать минут мы упаковали все вещи и освободили заднее сидение. Уселись по местам и двинулись в путь. Макс осторожно объехал аварию и неспеша двинулся по трассе. Через минут десять пути Толя указал на дорожный указатель.

Глава 4

Свернув с трассы на прилегающую дорогу, мы еще минут пятнадцать виляли между ямами и выбоинами.

– Да тут не внедорожник, а луноход нужен! – проворчал Максим, крепко схватившись за руль и не отводя взгляда от дороги.

– Тут не долго осталось, сейчас за поворотом остановка будет, а дальше коровник. За ним уже дома начнутся, – Толик виновато покосился на Макса.

– Да не переживай ты, сейчас тебя к родителям доставим, там в больничку сопроводим. Ничего не болит? – Тимур улыбнулся и внимательно осмотрел парня. Его беспокойство можно было понять, пацан был на год старше его сына. Ровесник, считай.

– Все нормально, синяк пройдет, – часто закивал парнишка, приложив ладонь к плечу.

– Настоящий боец! – улыбнулся Сергей.

– Вот здесь направо. Там дом будет, пятиэтажный, выкрашенный в фиолетовый цвет, такой не пропустите.

Мы ехали по совершенно пустому поселку. По краям дороги попадались редкие машины, оставленные своими хозяевами.

Подъехав к дому, Максим остановил машину, и мы высыпались на улицу. Тимур вызвался сопроводить нашу находку до квартиры и сдать на руки родителям.

– Вот что странно, – задумчиво сказал Сергей, когда Толик с сопровождением скрылся в проеме подъездной двери. – Мы пока ехали, ни одной живой души не увидел.

– Так, а что тут странного? – поднял на него глаза Макс. Он сидел на водительском сидении ногами на улицу и опирался локтями о колени. – Окраина не самого большого поселка, тут сколько домов? Три десятка? Время к вечеру.

– Меня больше смущает тишина, – я внимательно рассматривал окна дома, но не находил никаких признаков жизни. – Ни одна собака не брешет, ребенок не плачет. Женщина не ругает непутевого мужа или сына. Даже птиц не слышно.

Сергей посмотрел на меня.

– Да, я тоже обратил внимание, – он не сводил с меня холодный внимательный взгляд. – Неладно дело.

Тут из подъезда вышли Толик с Тимуром. Вид был у них озадаченный.

– Дома никого нет. Совсем! Даже соседка, Мария Григорьевна, она то всегда дома, не ходячая же, и ее нет! – выпалил растерянный мальчишка.

– Да мы заметили, что тихо у вас здесь, – кивнул Макс. – Ты знаешь, где могут быть все? Может, сбор какой экстренный или еще чего?

– Дом Культуры! Он недалеко, буквально четыре дома пойти, – паренек махнул рукой в сторону тропинки через палисадник, выходящей на асфальтированную дорогу.

– Вот туда и пойдем. Макс, ты тут останься, с машиной. Нечего бензин за так жечь. Олег, ты тоже. Мало ли какой тут контингент, – Сергей посмотрел сперва на Максима, затем на меня.

– Да не вопрос, – кивнул я и завалился на заднее сидение. – Отдых еще никому не вредил!

– Лады, только если что – зовите сразу, а то мало ли, какой тут контингент, – передразнил Макс и заскалился.

Сергей неодобрительно покачал головой и обратился к Толику:

– Веди давай, Сусанин.

Мы какое-то время посидели в тишине, как мне пришла в голову замечательная идея:

– Слушай, дружище, у меня есть предложение, от которого ты не откажешься! – я приподнялся на заднем сидении и улыбаясь посмотрел на Макса.

– Пожрем? – вернул мне улыбку друг.

– Да-а-а! – выдал я и вылез из машины. – Открывай багажник!

Через десять минут ворошения сумок мы смастрячили себе вполне сносный то ли уже ужин, то ли еще обед. За поеданием остатка шашлыка и сомнительных пирожков время пролетело незаметно. Мы вели незамысловатую беседу о теориях заговора, инопланетянах, правительственных экспериментах и прочей чепухе, пытаясь объяснить необъяснимое.

– А знаешь, что самое то хреновое, в этой ситуации? – направил в меня куском жареного мяса друг. – После такого фаер-шоу появится как минимум пара тысяч религиозных фанатиков, которые сочтут это знаком свыше, и хорошо если не знаком начинать священный поход! Глядишь, опять по бункерам позакрываются, выкуривай их потом оттуда.

Я ухмыльнулся и кивнул:

– Появятся, можешь не сомневаться. И равной этой «армии гнева небесного», будет только «армия разоблачителей власти действующей».

– Вот-вот, а мы окажемся между этими психами!

– Психами будем уже мы, так как окажемся в меньшинстве, – я доел пирожок и запил холодным чаем из бутылки.

Мы убрали остатки нашего пиршества и расселись по своим местам. Макс вчитывался в журнал автолюбителя, а я постепенно отходил в царство Морфея.

Разбудил меня хлопок по плечу.

– Вставай, наша гвардия возвращается. Вид у них, конечно, тот еще, – услышал я взволнованный голос.

Я поднял голову и посмотрел в окно. Тимур и Сергей с очень серьезными лицами шли к машине. Открыл дверь и вышел, разминая затекшую шею.

– Ну как там? Парня родным сдали?

– Дерьмово все. Пацан с матерью, там же и врачи, осмотрят, – Сергей протянул руку к бутылке с водой, стоявшей в двери автомобиля. – Ночью эта аномалия перебудила весь поселок, естественно все пошли смотреть, что же это там такое интересненькое на небе светится. Так же отрубились. Только те, кто постарше, больше не очнулись. У кого проблемы какие серьезные со здоровьем были – тоже. Еще часть травмировались, когда сознание потеряли.

Сделав несколько больших глотков, он продолжил.

– Там паника, неразбериха. Электричества нет, поселок обесточен. Какой-то местный рукодел притащил генератор, который сам собрал из электрочайника и швейной машинки. Вот его запустить смогли, а те, что у частных домов стоят – ни один не завелся.

Мы переглянулись. Тимур стоял молча и смотрел в одну точку. Потом посмотрел на нас и сказал:

– Там женщины были… В положении. Ночью все пятеро потеряли детей. Самих их сейчас врачи обхаживают, в себя пока не приходили.

Сергей подошел к другу и положил руку на плечо, успокаивая.

– Не переживай ты раньше времени, твоя далеко ведь, глядишь, у них там вообще ничего об этом не слышали. Связь наладят, и узнаешь, как там дела.

Тимур неопределенно кивнул.

Он свою жену с дочерью и сыном отправил в долгосрочный отпуск к теще, на свежий воздух. Уже оттуда она обрадовала его новостью о своем положении. За неделю до нашей поездки у него же в кафе эту новость и обмыли.

– Нет смысла сейчас себя накручивать, согласен. Но на душе неспокойно. Когда услышу, увижу, пойму, что все хорошо, тогда и успокоюсь, – он взял у Сергея бутылку и отпил.

Сергей снова посмотрел на нас:

– Тут даже военнослужащих нет. Участковый только, он и пытается навести порядок. Что самое занимательное: весь автопарк местной полиции, а именно: буханка и бобик – на ходу. Он с мужиками объезжает дома и собирает людей в Доме Культуры. А вот местный глава среди тех, кто не очнулся. Кардиостимулятор, как и остальная тонкая техника, вышел из строя. По крайней мере, так предполагают местный фельдшер и врач-терапевт.

Я грузно осел на сидение автомобиля.

– Что же это за хрень такая была, – тихо пробормотал я.

– Здесь нам точно никто ничего не скажет, – Сергей забрал бутылку у Тимура и протянул мне.

– Спасибо.

– Так что, мы дальше едем или тут помочь чем надо? – Максим обошел автомобиль и пнул колесо, удовлетворившись результатом, направился к следующему.

– Здесь заночуем. Мать Толика предложила остаться у них на квартире. Она то фельдшер и проведет всю ночь над больными в Доме Культуры.

– Вот так просто? Нас просто пустят в свою квартиру? – не веря услышанному, Максим даже замер.

– Не просто. Пустят переночевать людей, спасшим жизнь единственного ребенка в семье, на квартиру, в которой сейчас идет ремонт. Они там не живут, готовят новое жилье к переезду. Как пацан пояснил, там только мебель осталось поставить и можно жить. Нам-то что, спальники постелим и переночуем. А завтра двинемся в путь, – Сергей наклонился к бардачку и начал что-то искать.

– А, ну тогда понятно. Нас туда кто проводит-то? – Макс закончил осмотр шин и уставился на Сергея. – Ты что там потерял?

– Аптечку. Попросили принести бинты и перекись, если найдем. Там человек пятнадцать себе лбы поразбивали, а в местный аптечный пункт не попасть без аптекаря, а его найти не могут.

– Аптечку я в багажник убрал, сейчас достану.

Собрав пожитки для сна и сумку с остатками еды, мы двинулись по направлению к Дому Культуры.

Поселок явно был не из зажиточных. Асфальт остался, скорее всего, еще со времен советов. Запущенные газоны, да какое там, газонами то не назовешь, кустарники одни. Косметический ремонт домов явно делался только на центральной улице, дабы глаза не мозолили. Лишь в малой части квартир стояли пластиковые окна, остальные же были деревянные, выкрашенные кто во что горазд. Вон там коричневая рама, которая очень ярко выделяется на фоне светло-персиковой стены трехэтажного здания. А вот в этом же доме, на втором этаже – голубая. Вроде бы такие мелочи, но вместе они составляли картину не самого благополучного поселения.

Я шел за товарищами вертя головой во все стороны. В подобном поселке я и вырос, откуда успешно подался в пятнадцать лет на вольные хлеба. Остаться в таком месте, означает лишь завязнуть тут навсегда.

– Интересно, за счет чего они здесь живут, не просто же так тут люди осесть решили, должна же быть какая-то работа? – Я сделал глубокий вдох и посмотрел на пустую будку у очередного частного дома. Странно, ни одной собаки. Даже уличной.

– Я слышал, здесь раньше совхоз был, сейчас молоко производят, мы старые коровники проезжали. Новые поставили на другом краю поселка, их от Дома Культуры видно будет. Сдается мне, там большая часть поселка и работает, – Сергей придирчиво посмотрел на очередной частный дом, который мы проходили мимо. – Тоже себе хотел такой отстроить, да ухаживать за домом надо, он ведь как живой. Постоянно нужно внимание, уход и забота, а то превратится вот в это, – он кивнул на очередной дом.

– А мы уже начали деньги откладывать, жена хочет в среднюю полосу переехать. Говорит, для детей там климат в самый раз, небо выше, дышится легче, работы больше, – сказал Тимур.

– Ну вот подкопите и переедите! А мы к вам на огонек заезжать будем, хоть кто-то появится в южных краях, у кого можно будет остановиться на денек-другой. А если строить будете, то мы еще и поможем! – я положил руку на плечо друга и ободряюще потряс. – Не хандри, братик! Все нормально будет, разберемся!

Тимур вяло кивнул и уставился себе под ноги. Пытаться как-то вывести его на диалог сейчас – бесполезная затея. Уж очень эмоциональный человек. Зато быстро отходчив, скоро придет в себя.

Мы подошли к Дому Культуры. Это было высокое здание, в три этажа, но высота каждого была метра в четыре, а может и больше. Выкрашено белой краской с голубыми вставками под окнами и на колоннах. Здание было в хорошем состоянии, видно, что буквально недавно закончили ремонт. С левого торца еще даже леса не убрали, а на асфальте вокруг виднелись следы еще не успевшей смыться дождем краски. Напротив главного входа был небольшой парк с плиточными дорожками, лавочками и клумбами, в которых пестрили разномастные цветы. В центре насаждений стоял памятник на куске неполированного гранита с медной табличкой. Если не ошибаюсь, этот инструмент называется контрабас. Он стоял вертикально, немного заваливаясь назад, где его подпирал длинный смычок.

На лавочках, на траве, на заборчике, который ограждает маленький парк от проезжей части, на ступеньках главного входа сидели, стояли, а где и лежали люди. Все были с весьма озабоченными лицами, у кого-то была перебинтована голова, кто-то поглаживал новенький беленький гипс на руке. Люди переговаривались, казалось-бы шепотом.

– Мы, наверное, тут подождем, – неуверенно сказал Максим, осматривая людей.

– Да, я скоро, – последние слова Сергей говорил уже поднимаясь по ступенькам Дома Культуры.

Люди не обращали на нас ровно никакого внимания. Все были заняты своими делами.

– Мало их, на такой-то поселок, – прошептал Максим обводя глазами парк.

– Большая часть в Доме Культуры, да и население здесь по большей части пожилое, а старикам тут не повезло, – словно бы не одобряя данный факт покачал головой Тимур.

– Хорошо еще лето, а зимой-то как, без света, отопления. Да и тела теперь кому-то нужно будет убирать из квартир да домов. Безумие какое-то. Сюрреализм. В голове просто не укладывается, ведь кто-то потерял родите…, – я поперхнулся на полуслове. Максим посмотрел на меня круглыми глазами. Он ведь тоже не подумал сперва. Даже в голову ведь не пришло, что где-то там его родители, которые в подобной ситуации будут отчаянно нуждаться в помощи. Моих то уже давно не стало, а у Макса еще полны сил и энергии: отцу пятый десяток, матери сорок четыре.

Тимур достал из сумки бутылку воды и протянул Максу.

– Макс, вы сами мне говорили, что еще пока ничего не известно, что там и как. До дома еще ехать и ехать.

– Да, верно. Нет смысла накручивать себя сейчас, – я, пораженный внезапной мыслью, почти на автомате взял бутылку, открыл и передал другу.

– Мне вообще зимой сорок стукнет, живой же, – Тимур посмотрел на Максима, тот кивнул и нервно улыбнулся.

– Да, тебе даже меньше меня досталось, – уже бодрее сказал он.

Тут дверь Дома Культуры открылась и из здания вышли Сергей, Толик и высокая женщина, с длинными каштановыми волосами, убранными в косу, которая, кажется, была перевязана бинтом на манер ленты. Она была одета в спортивные штаны и футболку, поверх которых был накинут медицинский халат.

– Мужики, это Наталья, мама нашего бойца, – представил ее Сергей.

– Олег, – кивнул я.

– Тимур, – галантно протянул руку товарищ.

– Максим, – он махнул рукой.

– Приятно познакомиться, – она по-доброму улыбнулась и пожала руку Тимуру.

– Наталья нас сейчас проведет в наше новое расположение! – с улыбкой объявил Сергей.

– Да, конечно. Там квартира в две комнаты, вода и газ есть. Кухонную плитку мы уже поставили, ванна и туалет тоже установлены. Там хоть сейчас жить можно, только мебели нет, – Наталья достала ключи из кармана халата. – Давайте я вас провожу, а то мне надолго то отлучаться нельзя, кому помощь нужна, кого успокоить нужно, сами понимаете. И да, спасибо вам большое, за Толю.

– Толян тот еще боец, он бы и сам спокойно выбрался бы и домой пришел, мы только ускорили сие явление под ваши ясны очи! – Тимур потрепал по голове парнишку, издавшего невнятный звук.

Мы подняли сумки и только хотели идти, как Максим резко остановился и начал копошиться в своей ноше.

– Мы аптечку принесли, забыли же! – он достал белую коробочку на свет божий и протянул Наталье. – Вот!

– Спасибо большое! – она приняла из рук Макса медикаменты, и мы направились к нашему временному пристанищу.

Мы шли по главной улице поселка, который сам по себе был не велик, но очень вытянут в длину. Проходя мимо очередного частного дома, я заметил на земле нечто странное, что резануло взгляд.

– А это еще что? – я остановился и направился к будке, где валялась цепь с ошейником-строгачом.

– Ты чего там высмотрел? – окликнул меня Сергей. Вся компания остановилась и затихла, следя за мной.

– А ты подойди и посмотри. Бред какой-то, – последние слова я сказал уже много тише.

На земле лежал тот самый ошейник, на цепи. Весь покрытый кровью, шерстью и, как мне показалось, кусками мяса. Вокруг будки песок был перерыт так, словно бы собака сама пыталась изо всех сил вырваться, любой ценой. Что, собственно, у нее и получилось, так как на земле, левее от будки, я нашел собачье разодранное ухо. На ошейнике висело второе.

– Что за хрень? – тихо сказал подошедший Сергей. – Да не бывает так. Это бешенство?

– Без понятия. Помнишь, мы ни одной зверушки не увидели за весь день, – я озабоченно посмотрел на друга.

– Даже птиц.

– И даже птиц.

– Что там такое? – окликнула нас Наталья и собиралась уже подойти к нам, как Сергей развернулся и поднял руки вверх.

– Ничего, сейчас подойдем! – мы направились к нашей компании.

– Наталья, а вы не знаете, случайно, куда подевались все животные? Не с собой же их в Дом Культуры все привели?

Она удивленно вскинула брови и посмотрела на меня.

– Нет, конечно нет. После этой вспышки на небе всех уличных собак как ветром сдуло. Во дворе у нас их всегда прилично было, сука с целым выводком, штук восемь их там, а днем как вышли – ни одного, – она озадаченно покачала головой.

– У нас в подъезде, под лестницей, котята были. Они всегда из засады выпрыгивали и снова убегали, игрались так. Мы когда заходили я их не видел, – почесал голову Толик.

– К нам женщину привезли, буквально за пол часа до вашего прихода, так она говорила, что с ее собачкой что-то не так было. Мол агрессивная стала ночью, на дверь бросалась. Она дверь открыла, а та и шмыгнула в подъезд, так и не поймали. Но это еще до вспышки было, – Наталья с беспокойством начала осматриваться по сторонам, на частные дома и периодически попадающиеся на глаза пустые будки.

– Безумие какое-то. Может, это как при землетрясении? Животные чувствуют приближение катаклизма и ведут себя неадекватно, я в передаче видел, – выдал Макс.

– Ладно, потом думать будем, сейчас давайте о насущном. Что у нас с едой? – Сергей махнул рукой в неопределенном направлении и опустил взгляд на сумки.

– А мы все с собой взяли. Там остатки мяса, я их из холодильника переложил в пакет, пирожки, бутылка чая и две бутылки воды, – отрапортовал я.

– Отлично, поужинаем и на боковую. Наталья, а у вас здесь как с магазинами?

– Есть, целых три. Владелица одного из них, того, что в центре, как раз у меня на перевязке сегодня была. Я ее попрошу завтра вам открыть точку, сможете закупиться в дорогу.

– Будем очень благодарны!

Через пару минут мы были уже у пятиэтажки, в которой, на четвертом этаже, располагалась квартира. Нам провели краткую экскурсию, оставили ключи и пожелали доброй ночи.

– Так, может, вас проводить? – вызвался Тимур. – Время-то неспокойное. Черти что творится!

– Да нет, что вы. У нас тихий поселок, да и мужа моего здесь все знают. Не переживайте. Утром мы, скорее всего, будем уже дома, туда ключи и занесете, или могу к вам Толю отправить.

– Нет нужды, сами зайдем и занесем, – улыбнулся Сергей. – Спасибо вам большое!

Мы распрощались и стали готовиться к ужину.

– Чем дальше, тем нереальнее кажется происходящее, – сказал Тимур, разливая холодный чай по металлическим кружкам.

– Согласен, еще эти треклятые животные. И так не поймешь, что у них в башке творится, а сейчас так и подавно, – Сергей расположился у подоконника, на котором стояла его кружка и пакетик с пирожком и мясом.

– Макс, а вы вчера говорили, что ничего не поймали? – я сидел на растеленном спальнике и задумчиво перебирал пальцами по кружке.

Сергей посмотрел на меня и обменялся взглядами с Максом.

– Нет, ничего. Даже не клюнула ни разу. Как вымерла река, – друг смотрел то на меня, то на Сергея.

– И это то на таком месте? Где, как ты говорил, на пустой крючок рыбка сама прыгает?

– Так рыбачили мы до этого всего, вечером же. Да не может быть, что, и рыба туда же?!

– Видимо, и рыба, – многозначительно сказал Тимур и с двойным усердием заработал челюстями.

– Давайте уже спать, так и до бессонницы довести можно, – зевнул Макс.

– Согласен, если начало темнеть, то уже час ночи примерно, завтра чем раньше встанем, тем лучше, – Сергей допил содержимое кружки и направился к спальнику.

Глава 5

Проснулся я от звука приглушенных голосов. Открыв глаза, на мгновение, растерялся. Незнакомый потолок и обои, которые я ну никак не мог выбрать для своей спальни. Спустя секунду вспомнил вчерашний день, и к горлу подкатила очередная порция беспокойства. Осмотрелся по сторонам. Спать мы все легли в одной комнате, рассудив, что так будет и спокойнее, и теплее. Ночь выдалась прохладной, температура опустилась градусов до восьми, хорошо, что спальники мы прихватили с собой, они рассчитаны и на более экстремальные условия. Я лежал у самого входа, прямо у стены, ногами к двери, головой ко мне лежал Максим, сейчас активно продирающий глаза. У окна расположился Сергей, его спальник, как и спальник Тимура, спавшего напротив нас, пустовал.

Я встал, натянул кроссовки и прошел на кухню, откуда слышались голоса.

– Доброе утро, солнышко! – с улыбкой поприветствовал меня Тимур, который тонкой струйкой из крана промывал наши кружки.

– И тебе не хворать, старче, – парировал я.

– Хорошо, что вы уже встали, а то было бы негуманно будить вас также как и вчера, – ухмыльнулся Сергей.

– Ого, так нам еще несказанно повезло! – на кухню вошел Максим с длинной полосой от импровизированной подушки на лице.

– Марш умываться, а лучше помойтесь, когда еще будет возможность, – скомандовал Сергей.

– А вода откуда, электричества же нет, – спросил Макс.

– Тут бойлер висит на сотню литров, вода холодная, но пока есть. Пользуйтесь экономно.

Приняв душ и переодевшись в чистое, я вошел на кухню, где Тимур уже подготовил нам нехитрый завтрак.

– Жаль, что чай закончился, – грустно осмотрел четыре пакетика, в которых лежало по одному пирожку, и бутылку воды по центру.

– Давайте, быстро завтракаем и до Натальи с Толиком рванем. Закупимся в местном магазине и в путь, – Сергей уже уминал свою порцию запивая водой с горла бутылки.

– Есть быстрее завтракать, – дернулся я и последовал примеру старших товарищей.

Через пару минут к нам вышел освежившийся Макс и так же, как и я, осмотрел нехитрый завтрак.

– Мне за это воздастся, – выдал он и принялся за еду.

Через двадцать минут мы уже были в сборе и вышли на улицу. Погода явно планировала порадовать нас и сегодня, температура уже была около двадцати градусов тепла. Светило солнышко, дул легкий ветерок и единственное, что омрачало эту идиллию – абсолютная тишина.

– Как на кладбище, – заключил Максим.

– На кладбище птички поют, – возразил я.

Мы двинулись по направлению к дому наших новых знакомых, все так же осматривая неживой поселок. Хотя были замечены явные изменения. У ветхой трехэтажки, напротив подъездов, стояла старенькая иномарка, а под ней лежал человек, судя по голосу, издающего исключительно витиеватую брань, мужчина. У следующего дома, на лавочке, сидела молодая девушка. Не успели мы пройти дом, как из подъезда вынесли носилки с накрытым простыней телом, девушка встала и прикрыла рот рукой.

– Уже начали убирать тела, молодцы, – одобрительно кивнул Сергей.

Мы промолчали. Он единственный, кто более ли менее привык иметь дело со смертью, насколько к этому можно привыкнуть.

Проходя мимо Дома Культуры, тоже отметили положительные изменения, людей уже было не так много, всего-то пара человек у доски информации. Один был в форме, видимо, сам участковый.

До дома Натальи и Толика добрались без происшествий. Осмотрели машину, убедились, что за время нашего отсутствия, никто не покусился на транспорт.

– Не переживайте, мы тут следим за порядком! – вдруг, непойми откуда, появилась девчушка, лет семнадцати, с короткими темными волосами, большими голубыми глазами и круглым лицом с россыпью веснушек. Одета она была в штаны, вроде бы от робы, черные ботинки на шнуровке, закрывающие голенище, футболку, поверх которой была надета расстегнутая толстовка. На рукаве красная повязка.

Ее появление заставило нас нервно переглянуться. На плече хрупкого создания висел карабин.

– И тебе доброе утро, красна девица, – нервно улыбнулся Тимур.

– Доброе – доброе! Меня Алина зовут, меня и дядю Ермола записали в патруль. Участковый, Александр Владимирович, всех из стрелкового клуба в патрули отправил. Сказал, что за порядком следить нужно, – выпалила девушка.

– А-а-а, вот оно что, – неопределенно протянул Максим, косясь на оружие.

– Это хорошо, грамотный этот мужик, ваш участковый. Все сразу схватил, всех к делу пристроил, – сказал Сергей.

– Да, он такой! А это же ваша машина, да? Мне тетя Наташа сказала, что за ней утром прийти должны, это вы, да? Я тогда за тетей Наташей сбегаю, она попросила сказать, когда вы подойдете! – протараторила девчонка, развернулась на каблуках и рванула в подъезд дома.

– Да кто ж ей оружие то дал, – неодобрительно, но в тоже время очень тихо, сказал Макс.

– Это пневматика, она же сказала, что из стрелкового клуба. Молодежь то надо чем занимать, в такой глуши. Полезное это дело, вот как раз для таких ситуаций и люди уже подготовленные будут, пусть и весьма юные, – сказал Сергей. – Хватит глазенками лупать, открывай машину, давай загружаться.

Макс спохватился и открыл центральный замок. Мы упаковали сумки и пересчитали наличность. Минут через десять к нам вышла Наталья в сопровождении Алины и долговязого мужчины с очень худым лицом. Мужчина остановился у подъезда и указал девушке на следующий, она кивнула, и они направились к двери.

– Наталья, доброе утро! – широко улыбаясь поприветствовал уставшую женщину Тимур. С последней встречи, на бледном лице залегли темные круги, взгляд стал более дерганным, а щеки словно бы впали.

– Доброе утро, – поприветствовала она. – Ночь выдалась трудной, некоторым людям стало плохо, у нескольких человек началась лихорадка. Самый настоящий бедлам! – всплеснула руками она.

– Может, вам помощь какая нужна? – спросил Сергей.

– Да бросьте, нам врачи нужны и лекарства, – махнула она рукой. – Давайте я лучше вас до магазина проведу, хозяйка собиралась его с утра открывать. Ей бы как можно скорее распродать скоропортящиеся продукты.

Мы загрузились в машину и направились к Дому Культуры, где по указаниям Натальи быстро нашли магазинчик.

– Он небольшой, но у нас в нем все что нужно продается. От говяжьего фарша, до стирального порошка, – пояснила Наталья.

– И впрямь небольшой, – согласно кивнул Максим, осматривая вход из-за руля.

Закупку продуктов мы оставили на Сергея, остальные личные вещи мы покупали в индивидуальном порядке. Я купил себе несколько пар носков и нижнего белья, зубную щетку с пастой и мыло. Несколько упаковок влажных салфеток, одноразовые станки, спички, фонарик на динамо-машине – как пояснила хозяйка, ей иногда приносят разные вещи местные жители, на продажу, она их выкладывает за отдельный прилавок, где можно было найти много разного как откровенного хлама, так и полезных вещей. На корпусе фонарика было выбито «3 руб. 62 коп.». Занимательно.

Полностью загрузив опустевшие сумки консервированной продукцией, бутылками воды и сухпайками, мы подвезли Наталью до дома.

– Спасибо вам большое, – сказал Сергей, помогая выйти женщине из машины.

– Это вам спасибо, – улыбнулась она.

– Наталья, а где ваш муж? Он в Доме Культуры, или по городу помогает? – вдруг зачем-то спросил Максим.

Лицо женщины стало еще бледнее, чем было до этого. И даже осунулось пуще прежнего.

– С ним что-то странное случилось, – сказала она задрожавшим голосом.

– Если нужна помощь, вы только скажите, – вдруг посерьезнев сказал Тимур.

– Да нет, что вы. Я уже обратилась к участковому. Понимаете, он вчера со мной пошел в Дом Культуры. Он очень грамотный специалист по электрике, да и вообще у него руки золотые. Помогал там чем мог, принесли генератор, он его подключил. А дальше какое-то недоразумение. Он пожаловался, что поднялась температура, я дала ему жаропонижающее, для снятия симптомов, мало ли, простудился.

Сквозняки же там везде, а он работал. Пока вас провожала, вернулась, а он, говорят, сбежал.

– Как сбежал? – удивленно поднял брови Сергей.

– Вот так. Я сама не понимаю. Он ведь не один сбежал, трое их было. Только муж мой первый, за ним наш библиотекарь. А когда я вернулась, прямо при мне девушка, как обезумела. Полезла на всех вокруг с кулаками, рычала как животное, глаза словно кровью налиты, знаете, так при травмах глаза бывает, а потом просто бросилась в распахнутое окно. Мы ведь на втором этаже были, а ей хоть бы что. Встала и побежала, – под конец речи Наталью трясло.

– Во дела… – выдохнул я.

– Я думаю, ваш муж не первым был. Помните, говорили, что аптекаря найти не могут? Стал бы он вот так просто, в такой момент, свой пост бросать? – задумчиво почесал затылок Сергей.

– Интересно, скольких жителей недосчитаются через пару дней, – сказал я и посмотрел на Наталью. – Давайте мы вас проведем до квартиры, лучше пока из дома не выходить. У вас продукты есть?

– Да, полная кладовка, управимся как-нибудь. Вода из колонки, газовые баллоны в каждом доме есть, – часто закивала женщина.

Мы провели Наталью до дома и вернулись в машину.

– Чертовщина какая-то! – воскликнул Тимур. – Ну не бывает так, не-бы-ва-ет!

– Знаете, а ведь тут недалеко коровники, – задумчиво сказал Макс. – Посмотрим?

– Накой тебе это? – спросил Сергей.

– Любопытство.

Через пятнадцать минут мы остановились у длинного здания, одного из трех, на другом конце поселка.

– Ах-ре-неть, – озвучил наши мысли от увиденного Макс.

Ворота были снесены с петель. По бокам здания, то в одном, то в другом месте наблюдались следы от ударов, словно бы огромный кулак молотил по стенам изнутри. Одна створка ворот лежала в грязи рядом с черным проемом коровника, вторая неуверенно замерла, держась одной петлей.

– Посмотрели? Поехали отсюда, – сказал Сергей и взял Макса за локоть. Тот лишь затравленно посмотрел на товарища и кивнул. Оставаться здесь ни у кого желания не было. А уж узнавать, что там в коровнике, и подавно.

– Что же это за помешательство такое у животных? – ни к кому конкретно не обращаясь, покачал головой Тимур.

– А что самое то интересное: куда они все ушли? – озвучил давно мучавший меня вопрос.

– Мне вот не интересно. Пусть идут, куда глаза глядят, лишь бы не в сторону моего дома, – заключил Максим.

Сергей покачал головой.

– Не к добру это, вот прям чувствую. Когда такие массы животных куда-бы то ни было мигрируют, за ними всегда остается след, а тут – пусто. Как испарились.

– Так мы следы то и не искали, – неуверенно возразил я.

– А что, хочешь поискать?

– Нет, не дай бог найдем. Только не следы, а тех самых животных. Особенно собак. Стаи невменяемых голодных собак. Или таких же нездорово агрессивных коров. Кошек. А птицы! – я схватился за голову.

– Успокойся, может, они просто бежали от опасности. С чего ты вообще взял, что они агрессивны? – посмотрел на меня Сергей.

– Да ты видел же тот ошейник?

– Какой ошейник? – непонимающе замотал головой Тимур.

– Так, потом! Сейчас поехали в сторону трассы. До ночи так стоять можно, – оборвал дискуссию Сергей.

Макс послушно вывернул на главную улицу населенного пункта, и мы двинулись в обратном направлении. Пока не выехали из поселка, нарушать тишину никто не решался, каждый думал о своем. Уже позже, после поворота на трассу, завязался разговор, и я в красках обрисовал Тимуру и Максиму историю с ошейником. Мы обсудили странное поведение как животных, так и тех немногих людей, что пропали. Если для домашних питомцев мы смогли подобрать внятное объяснение их поведению, то поведение людей оставалось неразрешенной загадкой.

Какое-то время дорога была свободной, но позже скорость нашего продвижения в сторону дома резко снизилась. На дорогах начали образовываться заторы. Где-то их можно было проехать, осторожно курсируя между машинами, где-то приходилось объезжать по обочине, а в некоторых местах технику словно бы специально растащили в разные стороны.

– Я ни на что не намекаю, но тут дальше должна быть заправка. Нам топливо нужно, – сказал Макс, кивая на приборную панель.

– Заправимся обязательно. Еще и с собой купим, – кивнул Сергей.

Мы неспеша виляли между препятствиями, проезжая километр за километром. По сторонам дороги был монотонный пейзаж хвойного леса, иногда сменяющийся на болота и обратно. Красивая у нас природа, особенно летом. Зимой – отдельная история, окружающая картина предстает какой-то нереальной, выбеленной и слепящей.

– Это еще что, – проворчал в пол голоса Макс.

Я выглянул из-за его плеча, пытая проследить за взглядом друга. Как оказалось, в этом не было необходимости. На дороге, ближе к обочине по нашей полосе, лежал человек. Максим остановил машину, и мы переглянулись.

– Олег, за мной, – тихо сказал Сергей.

Я кивнул, и мы вышли из автомобиля. На всякий случай захватил Тесак.

– Это правильно, постарайся не расставаться с ним, – одобрительно кивнул старший товарищ.

Мы медленно подошли к лежащему лицом вниз мужчине. Он был одет в резиновые сапоги, камуфляжные штаны и такой-же расцветки куртку с капюшоном. Руки лежали возле головы, словно бы он падал и пытался выставить их перед собой.

– Внимательно, – сказал Сергей и присел рядом с ним на корточки. Проверил пульс. – Уже холодный.

– Может, его тогда ночью приложило? – неуверенно спросил я. Но подойдя ближе, увидел широко разлившуюся лужу крови.

Сергей перевернул тело. На груди и шее виднелись рваные раны.

– Кто ж его так? – выдохнул я.

– Черт его знает. Диких зверей у нас хватает. Для грибов рановато будет, охотник, что ли. Тогда, где оружие? Потерял? – Сергей пошарил по карманам трупа. Ничего. – Давай оттащим его в сторону, да поедем.

Мы убрали тело с дороги и вернулись в машину. Я вытер руки влажной салфеткой и передал упаковку Сергею.

– Ну что там? – спросил Тимур.

– Труп. Помер сегодня утром или еще ночью, точнее не скажу. На теле уже видны трупные пятна, но полностью мышцы еще не окоченели, – сказал Сергей, пристегивая ремень безопасности. – Поехали.

– У него горло разодрано, – тихо добавил я.

Максим грязно выругался и завел двигатель. Мы двинулись дальше.

Через сорок минут вихляний по трассе, мы доехали до заправочной станции.

– В прошлый раз, от того поворота, до заправки, минут за пять доезжали, а тут чуть ли не пол дня потратили, – проворчал Максим.

– Мне кажется, мы теперь в целом будем мерять расстояния другими критериями, – сказал Тимур.

Мы осмотрели небольшое здание заправки. Самая банальная, без изысков. Четыре поста, цистерна слева от заправочной площадки, с обратной стороны автомойка. Что привлекло наше внимание – наличие света.

По сторонам стояли машины, припаркованные по краю бетонированной площадки, автостоянка была заполнена. Люди сидели в машинах, стояли рядом и активно жестикулируя о чем-то беседовали.

– Я пока заправлюсь, вы закупитесь, если не хватает чего, – сказал Максим. Он поставил машину у поста, заглушил двигатель и вышел.

– Пошли, что ли, по магазинчику пройдемся, – предложил Тимур.

– Погнали, – я пожал плечами.

Мы вышли из автомобиля.

– Я пойду с людьми пообщаюсь, – сказал Сергей, и направился к стоянке. – Игрушку свою всегда при себе держи, – указал он на оставшийся в машине Тесак. – Привыкай.

Я кивнул и пристегнул оружие на спину. Ножны были сконструированы таким образом, что цеплять их можно было как на пояс, на старинный манер, или же на спину рукоятью вниз. Кончик лезвия выходил из-за левого плеча, а рукоять из-за правого бока. Если взять Тесак, отвести немного назад и дернуть вниз, то магнитная застежка расстегивалась и лезвие легко высвобождалось. Так он не болтался у ноги и были свободны руки.

Тимур уважительно покачал головой.

– Ну ты и грозный парень, – улыбнулся он мне.

– Лишь бы людей не пугало, – я вздохнул.

Мы зашли в магазинчик и осмотрелись. Полки были завалены разной продукцией. Мы зашли в отдел автолюбителя, набрав разных, как нам казалось, полезных в хозяйстве вещей. Смели с полок разную снедь и расплатились на кассе.

– Вот все-таки интересно, откуда у них электричество, – задумчиво потер подбородок Тимур, когда мы вышли из здания.

– У них генераторы стоят аварийные, шума не слышите, по тому, что они под землей, – улыбнулась нам дама в возрасте, которая стояла возле входа в магазинчик и ела мороженое из пластикового стаканчика.

– О, спасибо за разъяснения, – галантно поклонился друг.

– И что, одних генераторов хватает? – я недоуменно покрутил головой.

– Как видите – хватает, – она улыбнулась. – Здесь еще солнечные панели стоят, но от них мало толку. Как только тучка какая, так они отключаются.

– А ребята тут подготовленные!

– Так на отшибе же стоят. Случись что, перебой какой, помощи пол дня ждать. А тут уже вторые сутки пошли и ничего.

– А вы здесь с самого начала?

– Ну да, с семьей встали в двух километрах отсюда, дотолкали машину. Здесь мастер хороший, он потихоньку одну за другой машины на колеса ставит, да и разъезжаемся. Но приходят все новые. Говорит, у всех одна и та же неисправность. Некоторые, кто мимо проезжает, за оплату бензина на трос берут и уезжают уже в компании. А вы откуда? Там тоже эта напасть?

– Мы с отдыха едем, проезжали поселок, так там тоже света нет. Да и в целом ситуация не очень.

Женщина понимающе кивнула.

– У нас тут тоже не спокойно было. Девочку с мамой буквально вчера отправили на попутке – собака погрызла, да сильно так, ужас! – она всплеснула свободной рукой. – Только дверь открыли, а шавка в лес сразу метнулась и поминай как звали. А к вечеру приехала семейная пара, так там женщина головой повредилась, взвыла и рванула в лес. Искали, звали, да не нашли, – она покачала головой. – Дур дом на выезде!

– В поселке была аналогичная ситуация, только масштабы больше, – грустно ответил я.

– И когда это все закончится, – женщина вздохнула, выкинула опустевший стаканчик с ложечкой в мусорное ведро. – Ладушки, приятно было пообщаться, да к своим идти надо, набедокурят еще, – она улыбнулась и кивнула нам.

– Всего доброго вам! Скорее добраться до дома, – махнул я рукой.

Мы вернулись к машине и убрали пакеты с покупками в багажник. Макс уже успел отогнать ее ближе к выезду и припарковал у бордюра. Мы дождались Сергея и поделились новостями.

– Я услышал примерно тоже самое. Только еще и про близлежащие поселки и города. Одна и та же картина. А еще, смотрите, – он достал из кармана часы, на циферблате которых красовалась красная звезда. – Работают. Ремешка нет, но хоть время знать будем.

А времени было половина шестого.

– Может, здесь останемся, а завтра, часов в семь утра стартанем? – Спросил Максим. – Сейчас встрять на трассе совсем не хочется. А тут хоть электричество есть.

Я согласно кивнул.

– Тучи собираются. Если дождь настигнет на дороге, приятного мало. Да и ночевать посреди проезжей части – удовольствия мало.

Сергей почесал затылок и кивнул.

– Останемся. Утром в путь. Тимур! На тебе обед. Макс, проверь машину, поговори с местным мастером. Олег, мы с тобой разберем багажник и наведем там порядок. Потом поставим палатки, – он кивнул в сторону газона, на котором уже стояло несколько палаток.

Остаток дня мы провели спокойно, общаясь с людьми и помогая местному механику. В благодарность, он объяснил, как реанимировать автомобиль после вспышки подручными средствами. Как оказалось, дело это нехитрое, но работает далеко не на всех машинах. На ночь расположились в расставленных палатках. А утром, как по будильнику, в шесть часов, нас поднял Сергей и отдал команду на сбор. Через пол часа мы уже выехали на трассу и направились в дальнейший путь.

Глава 6

Дорога до дома, от нашего места отдыха, занимала часов двенадцать. В былое время. Сейчас же, из-за постоянных заторов и остановок мы потратили чуть-ли не в два раза больше времени. По пути нам попадались оставленные машины, которые уже начали растаскивать владельцы. Множество аварий и перевернувшихся фур, от которых дорожные службы уже начали освобождать дорогу. За пару часов до подъезда к городу мы увидели черный столб дыма.

– Это лес горит? – я приложил ладонь ко лбу, прикрывая глаза от солнца.

Буквально за следующим поворотом показался подъем на сопку, взобравшись на которую Макс остановил машину, мы все вышли на дорогу и подошли к отбойнику.

– Я такое только в кино видел, – тихо проговорил Тимур.

Мы уставились на черный след, словно бы подрезающий хвойное основание сопки, а в его конце полыхал пожар, который разошелся от упавшего самолета.

– Сюда, очевидно, дождь не добрался. Он пассажирский? – кивнул в сторону самолета Максим.

– Без понятия. Отсюда не видном толком, да и разметало его на несколько километров, – Сергей развернулся и пошел к машине.

– Так может им помощь нужна? – неуверенно сказал я, провожая взглядом спину друга.

– И что, хочешь туда пешком отправиться? Дорог там точно нет, а вокруг одно болото.

Я неопределенно пожал плечами и признал его правоту.

– Самое адекватное, что мы сейчас можем сделать, это вернуться в город и доложить о том, что видели.

Мы вернулись в машину и продолжили путь домой. Состояние у всех было подавленное, и на диалог никого не тянуло.

…Чем ближе был город, тем сложнее было объезжать брошенные машины. Самый большой затор был на въезде.

– Да какого черта! – выругался Максим.

Его можно было понять. Третий час мы стояли в очереди из десятка машин.

– Шли бы пешком, уже были бы дома, – заметил я.

– Ну так и иди, только вещи свои в багажнике не забудь, – огрызнулся наш водитель.

– Да расслабься, все равно быстрее не поедем.

– Да знаю я. Дай воды лучше, да и пожуем, может?

– Это мы сейчас запросто, – воодушевился Тимур. Когда мы встали на въезде в город, он повеселел. Мы видели проезжающую мимо технику военных и дорожных служб. По краю дороги ставили свежие, еще светлые, деревянные столбы и тянули по ним провода. Работа кипела.

Тимур достал из лежащей у нас в ногах сумки коробку сока, распаковал купленную вчера на заправке пиццу. Достал несколько пакетиков с чипсами, нарезку из колбасы и сыра, нарезной батон.

При виде снеди я пустил слюну. Максим тоже повеселел, услышав звуки вскрываемых упаковок.

– Война войной, а обед – по расписанию! – улыбнулся Сергей.

Мы жевали свой обед, весело переговаривались и медленно продвигались вперед в очереди. В противоположную сторону, с таким же большим промежутком, проезжали мимо нас машины. Чаще всего это была военная техника.

– В городе должно быть совсем все худо, – покачал головой Тимур.

– Посмотрим, если нас впустят, – снова заворчал Макс.

Спустя часа три дошла и наша очередь. Мы удивленно осматривали открывшееся перед нами зрелище. Военный пост, по сторонам были выставлены ежи, сваренные из прокатного профиля. Вооруженные люди, которые стояли на крышах странного вида вагончиках. Перед нами стояла машина, из которой солдаты в защитных костюмах попросили всех выйти. Когда машину покинули, они вытащили из багажника и салона все сумки и вещи, тщательно их осмотрели. Людей отвели в сторону, где они заполняли какие-то бланки, отвечали на вопросы и их попросили пройти в один из вагончиков. В это время машину опылили каким-то раствором. Когда все процедуры были соблюдены, гражданские собрали вещи, оставленные у багажника военными, сели в автомобиль и двинулись вперед. Мы за ними. Перед нами вышел человек в защитном костюме и вытянул вперед руку, знаком «стоп».

– Так вот почему так долго, – протянул Макс.

Дальше была долгая процедура досмотра: нас спрашивали откуда мы, с какой целью едем в город, проверили документы. Особых проблем это не вызывало, так как все мы были местные и имели местную же прописку. Пришлось объясниться за палатки, походное снаряжение и канистру с топливом. Привлек внимание и Тесак, лежащий на заднем сидении.

– Это еще что? Документы на него есть? – глухо донесся до меня голос военнослужащего.

– Это сувенир из местной кузницы, я сам его сделал, – слегка стушевался я.

Военный неопределенно что-то промычал и зашел с Тесаком в другой вагончик. Нас повели в противоположный. Там человек уже в белом костюме защиты провел общий осмотр, поинтересовался самочувствием. Не было ли температуры после аномалии на небе? Не испытывал ли странного чувства раздражения и необъяснимого гнева? Не болели ли глаза? После отрицательного ответа, человек в костюме кивнул и записав мои данные позвал следующего. Выйдя из вагончика, мы уставились на груду вещей у багажника, а на пассажирском заднем сидении лежал мой Тесак. Я облегченно выдохнул, и мы стали споро закидывать все имущество по местам.

Закончив, мы запрыгнули в машину и двинулись вперед. Дальше перед нашим транспортом открыли шлагбаум, и мы проехали через металлическую арку, за которой был въезд на эстакаду, высотой сантиметров тридцать. Нас немного тряхнуло, и под колесами раздался звук хруста.

– Это опилки, – пояснил Сергей. – Их пропитывают разными веществами, дабы на колесах транспорта не завести какую заразу.

Так же спустившись с нее, нам открылся шлагбаум, куда мы и направились.

Город выглядел опустошенным. Многие дороги были перекрыты блокпостами с военными. Мы проезжали дом за домом, улицу за улицей и чем ближе к центру, тем более удручающее было зрелище. За очередным поворотом нас остановил военный и встал перед машиной, показав ладонь. По дороге, ведущей из прилегающего двора, вывернул КамАЗ груженый черными свертками по самые борта.

– Это люди? – шокировано провожал его взглядом Максим.

– Да.

Военный отошел и дал знак, что мы можем двигаться дальше. Мы только тронулись, как наше внимание привлек звук разбившегося стекла и крики. Мы дружно повернулись в сторону источника звука. Это был девятиэтажный дом, из двора которого только что выехал груженый самосвал. На шестом этаже было разбито окно, из него по пояс высунулся мужчина и что-то истошно кричал. Внизу лежало тело женщины. Макс ударил по тормозам.

– Это еще что…? – не успел я закончить фразу, как девушка подорвалась и бросилась на стоявшего у въезда во двор военного. Он успел только поднять руки, как она сбила служаку с ног и начала неистово молотить его кулаками.

Макс надавил на клаксон и раздался гудок, который заглушил крики неизвестного мужчины и избиваемого военного. Девушка тут же спрыгнула со своей жертвы, посмотрела налитыми кровью глазами на наш автомобиль и бросилась к нему. Не успели мы отреагировать, как прогремел выстрел. Из двора выбежало трое человек в военной форме и оружием. Они осторожно, направив оружие на завалившуюся на бок девушку, приближались.

Никто из нас не издал ни звука. Я ошалело смотрел на происходящее и не верил глазам.

– Всем сидеть тихо и не двигаться, – тихо произнес Сергей.

Военные тем временем окружили неподвижное тело. Но стоило только одному из них подойти достаточно близко, как, казалось бы, мертвая девушка, накинулась на ближайшего, ударилась в него всем телом и бросилась сперва на четвереньках, а потом на двух ногах, на противоположную сторону дороги, где скрылась за аркой дома. Растерянные люди что-то прокричали ей в след, и бросились в погоню.

Избитый солдат, приподнялся на локте и попытался сесть. Со стороны ближайшего блокпоста уже спешили вооруженные люди. Часть подбежала к пострадавшему, остальные же бросились на подмогу. К водительской двери подошел один из них и постучал в окно. Макс опустил стекло.

– Вы находились в контакте с зараженной? – глухо пророкотал военный.

– Нет, мы вообще из машины не выходили, – ответил за Максима Сергей. – Мы что-нибудь можем для вас сделать?

Военный еще раз обвел взглядом наши лица, отошел от машины и дал знак, что мы можем двигаться дальше.

– Поехали, – Сергей положил руку на плечо нашего шокированного водителя.

Въезд во двор моего дома был перекрыт очередным блокпостом. Нас остановили, проверили документы и спросили о цели визита.

– Придется подождать, – сказал один из людей в костюме защиты. – Этот двор сейчас на чистке.

Нам указали, где мы можем припарковаться. Ждать пришлось недолго, через сорок минут из моего двора выехал такой-же самосвал, какой мы видели ранее. Так же загружен до самых бортов. Лица у друзей были серые, а глаза потухшие.

– Олег, как попадешь домой, из квартиры – ни ногой. Опасно. Со своей железкой не расставайся даже в душе. Я завтра по своим знакомым узнаю, что по чем и попытаюсь приехать, – Сергей посмотрел на меня пронзительным взглядом. Я нервно кивнул. – Остальных это тоже касается.

На блокпосту дали знак, что мы можем заезжать. Максим завел автомобиль, и мы въехали во двор. От увиденного у меня волосы на голове дыбом встали. В предпоследнем подъезде моего дома, на третьем этаже и на два окна вверх, расползалось черное пятно копоти. Воняло гарью. В нескольких квартирах, на разных этажах были разбиты окна. Из моего подъезда вышла группа военных, весело о чем-то переговариваясь и с удивлением уставились на нашу машину.

Мы вышли, взяли вещи и направились к двери. Военные смотрели нам в след, но ничего не предпринимали. Мы поднялись к моей квартире. По пути я насчитал как минимум четыре квартиры с распахнутыми настежь дверьми. На одном из этажей слышался плачь женщины за дверью. Звук, которым жил дом, стал в целом каким-то гнетущим, разрушающим изнутри. Где-то плакали, где-то рыдали навзрыд. Кто-то кричал, а ему кричали в ответ. Я посмотрел на друзей и открыл входную дверь. Дома было спокойно. Я не держал домашних животных, так как много работал. У меня не было семьи, по той же причине. Мы составили сумки в коридоре и распрощались. Сергей напомнил мне о безопасности и о том, что без веской причины покидать квартиру в крайней степени плохая затея.

Закрыв дверь, я подошел к окну и открыл его на распашку. Проследил за друзьями, как они погрузились во внедорожник и выехали со двора. Меня потряхивало. Достал бутылку из бара и откупорил пробку. Быстро сделал несколько крупных глотков, горло и пищевод обожгло. Я отставил алкоголь и лег на кровать поверх покрывала. Я слишком устал. Все это было слишком.

Проснулся я уже утром следующего дня от настойчивого стука в дверь. Судя по звуку, ломились не только в мою квартиру. Я нехотя встал и подошел к двери, посмотрел в глазок. На площадке стоял мужчина в форме. Открыл дверь.

– Здравствуйте. Мы проводим обход, чтобы выявить заболевших животных и людей, – кратко кивнул он мне и заглянул мне за плечо. – Домашние животные, родственники, проявляющие неадекватное поведение?

– Здравствуйте, нет, я один живу. Да и буквально вчера приехал.

– Вот как. Откуда приехали? Как долго отсутствовали?

– Отдыхать ездил с друзьями, уезжали на несколько дней, но из-за этого… На небе, – я махнул головой к потолку, военный проследим за мои движением взглядом, – вернулся раньше.

– Температура, эмоциональная нестабильность беспокоят?

– Нет, меня уже на въезде в город осмотрели, там же и документы проверили. Потом еще и при въезде во двор проверяли.

– Хорошо, тогда, если позволите, я проведу быстрый осмотр помещения, – он снова посмотрел мне за плечо.

Я с сомнением покосился на военного, он положил руку на кобуру табельного оружия. Я отошел, пропуская его вглубь квартиры.

– Вы не переживайте, я быстро. Ничего страшного, что обут? Сами понимаете, квартир много, – говорил он, быстро обходя комнаты.

– Ну, на этом все. Из дома ближайшие три дня выходить будет нельзя. Только на выдачу воды и пайков. Всегда носите при себе документы. В ближайшее время постараются вернуть электро- и водоснабжение. Перекройте воду и газ на всякий случай, – он кивнул мне на прощание и не успел я закрыть дверь, как на верхних этажах прозвучал пронзительный визг. После мужские крики и ругань. Солдат, только покинувший мою квартиру, схватился за ручку моей двери и с силой закрыл ее, я только успел отскочить, чтобы не прилетело по носу.

– Никому не покидать квартиры! – громогласно закричал он.

Раздались хлопки выстрелов. И все затихло. Где-то за стенкой заплакал ребенок. Я прижался к двери и не отрываясь смотрел в глазок. Какое-то время ничего не происходило, но вот по лестнице поднялась группа вооруженных людей. Я стоял, прильнув к дверному глазку, и судорожно вслушивался в звуки дома. В соседней квартире мать утешала ребенка, уговаривая его не плакать и не шуметь. Минут через десять, эта же группа военных спускалась вниз, уже неся, поддерживая с четырех сторон, мешок с телом. То, что это было тело, сомневаться не приходилось.

Меня вновь трясло. Я закрыл дверь на все замки и отправился в ванную. Благо, в бойлере еще оставалась вода, хоть и холодная, но ее хватило чтобы привести себя в чувства.

Голову забивали тревожные мысли, бились из стороны в сторону о стенки черепной коробки. К горлу подкатил комок. Нужно было срочно занять руки, срочно на что-то отвлечься. Легко осуществимо, когда под рукой есть электричество и интернет, но почти нереально в четырех стенах одной из коробочек человейника, оставшегося без света, воды и газа. Я бросил взгляд на вещи, оставленные в коридоре. Верно, займусь ими.

Закончив с вещами, вошел на кухню и посмотрел на гору сухпайков, оставленных мне Сергеем. Рядом стояло шесть бутылок воды: две мне выдали вместе с пайками, четыре и так было дома. Я заглянул в холодильник. Перед отъездом я избавился от содержимого и разморозил его, так как отключал автомат в квартире. Закинул продукты внутрь, посчитав, что хуже то все равно не будет.

Снова подошел к окну и долго простоял так, просто смотря на открывающийся вид. Вроде бы такой же, как и был, но в то же время более гнетущий, безлюдный, заставляющий каждый раз спрашивать себя: «а точно ли закрыта дверь?». Вдруг за окном послышался шум: «Внимание! Просим всех граждан оставаться по своим домам. Если вам нужна медицинская помощь, обратитесь на ближайший пост охраны порядка…». Мимо соседнего дома проехала полицейская машина с матюгальником и завернула за угол.

В таком режиме прошла неделя. Ни Сергей, ни кто бы то ни было из ребят, так ко мне и не заглянули. Что не удивительно, по всему городу был объявлен комендантский час. Улицы патрулировали военные и полиция. Без разрешения можно было выйти только во двор, и то только тогда, когда привозили воду или еду. Каждый день, на пару часов, давали воду, правда, техническую, пить ее было нельзя, но для бытовых нужд хватало. Раз в день приезжала мусорная машина в сопровождении машины военных, мы выносили всем двором мусор, и она уезжала до следующего дня.

Еще через неделю разрешили выходить из дома, но только с шести утра и до шести вечера. В этот же день раздался стук в дверь. В тишине квартиры он показался просто оглушительным. Я подскочил и быстрым шагом направился в коридор, сердце, казалось, билось под самым горлом. Открыл дверь и увидел девушку, на вид лет двадцати пяти, светлые волосы, убранные в косу. Она была одета в вязаную кофту и джинсы, на ногах кроссовки. В руках была планшетка с бумагами и карандашом.

– Здравствуйте! Меня зовут Алиса, я ваша соседка с девятого этажа, – представилась посетительница.

– Здравствуйте, – улыбнулся я. Голос предательски дрогнул. Меня немного повело от внезапно отпустившей тревоги. – Олег, – протянул ей руку.

– Да, я знаю, – она вернула мне улыбку и пожала руку. – У меня на руках список всех жильцов дома. Я вхожу в общедомовой совет, и принесла вам брошюру, – она протянула мне небольшой буклетик.

– Спасибо, – я удивленно поднял брови, уставившись на него.

– Здесь написано, когда привозят воду. Еще раз в три дня будет приезжать машина и выдавать индивидуальные пайки, по одному в руки, по месту прописки, поэтому документы всегда носите с собой. Магазины сейчас закрыты, так что рекомендую не пропускать выдачу. Каждый день, во дворе, в шестнадцать часов, мы будем организовывать общедомовой сбор. Там до всех доведут актуальную информацию. У вас еще остались вопросы?

Я ошалело смотрел на девушку, кивнул, опомнился, и помотал головой.

– Нет, спасибо, все предельно ясно.

– Отлично, тогда ознакомьтесь с содержимым брошюры. Если у вас нет рабочих часов, то рекомендую просто поглядывать в окно ближе к вечеру, или, если хотите, я могу постучать вам.

– Да, было бы очень любезно с вашей стороны, – я заскалился во все тридцать два зуба.

– Хорошо, тогда отдыхайте, а вечером встретимся на собрании. Всего доброго!

– До свидания!

Я закрыл дверь и тупо уставился на бумажное изделие в своей руке. Ну, раз сказано: ознакомиться, значит ознакомимся. Зашел в комнату и грузно опустился в удобное кресло. Я часто работал из дома, а по тому рабочее пространство организовал со всем комфортом. Сама комната была в светлых теплых тонах, у стены стояла полутороспальная кровать, заправленная бежевым однотонным пледом. Рядом стоял шкаф с большим зеркалом во весь рост, подле кровати лежал ковер. У окна стоял мой рабочий стол, по бокам два пинала и полки. Окно прикрывала римская штора, приятного шоколадного оттенка. Все практично, все под рукой.

Я приподнял штору и уставился в содержимое буклета. В нем значилось время развоза воды, время полевой кухни, время собраний. Что делать в тех или иных ситуациях и к кому обращаться. Так же был целый список рекомендаций, от того, как правильно складывать мусор, дабы он занимал меньше места, до того какие препараты можно принимать при тех или иных недугах.

Вечером раздался стук в дверь. Я был уже одет, как и всегда в общем-то. С того самого момента, как вернулся домой, я постоянно находился в режиме готовности. Не знаю к чему, но был готов. Раздевался только на время помывки, при этом облокачивая на кафельную стенку ванной комнаты ножны с Тесаком. Днем ходил в полном комплекте и с оружием за спиной. Ложился спать, ставя рядом стул, на котором в строгом порядке была разложена одежда, на надевание которой у меня уходило не более пятнадцати секунд, ботинки с высоким голенищем и защищенным носком, обязательно на молнии. Ножны стояли рядом.

Я открыл дверь и увидел улыбающуюся девушку. Только теперь, когда я ожидал ее прихода и был относительно спокоен, смог рассмотреть ее лицо. Под глазами залегали темные круги, как и у всех, кого я встречал на выдаче воды или выносе мусора. Взгляд был дерганный, постоянно ищущий источник опасности. Собственно, как и у меня.

– Я вас ждал, – я кивнул.

– О! Вы уже собраны. Замечательно, документы не забыли? – она еще шире улыбнулась и немного расслабилась.

– Все с собой, – я взмахнул красной книжицей и убрал ее в задний карман штанов. Вышел в предбанник и закрыл дверь квартиры. – Можем идти?

– Да, только нужно зайти за остальными соседями. А что это у вас? – она указала рукой на ремни ножен, которые перекрещивались на моей груди. – Это меч?

– Это моя поделка. В общем то безобидная, но достаточно тяжелая. На всякий случай, мне с ней спокойнее.

Девушка неуверенно кивнула и отошла в сторону, пропуская меня вперед.

– Если вы не возражаете, я составлю вам компанию?

– Да, конечно. Нам все равно вниз, да и ниже осталось только три жилые квартиры, – она кивнула и последовала за мной.

– Как три? – я встал и резко развернулся. – Мы на пятом, еще четыре этажа по шесть квартир на каждом!

Девушка растерялась и попятилась назад.

– Да… Но… Внизу осталось только три жилые квартиры, – чуть заикаясь проговорила она.

– Извините, – тихо сказал я, пытаясь осознать услышанное.

Три квартиры. Из двадцати четырех. Я понимал, что произошла трагедия. Я понимал, что есть жертвы. Я виделся с соседями, но не думал, что масштабы катастрофы на столько огромны. Я замотал головой.

– Все хорошо, я понимаю. Вы не переживайте так, не все люди пострадали. Многие, когда началась неразбериха поспешили уехать из города, пока не поставили посты. На некоторых этажах, прямо на дверях предбанника висели записки с подписью жильцов. Думаю, они договорились и уехали большой компанией. Как минимум семнадцать человек, включая детей, – девушка, для убедительности махнула планшеткой. Откуда она ее достала? Я мотнул головой.

– Пойдемте, позовем их на собрание, – я медленно зашагал по ступенькам вниз, придерживаясь за перила.

Мы обошли две квартиры и остановились на третьем этаже.

– Меня беспокоит эта квартира, – сказала Алиса, указывая планшеткой на дверь. – В ней никто не открывает, но в прошлый раз мне послышались оттуда звуки. Военные предупреждали, что некоторые люди стараются скрыть… Пораженных родственников. Тех, что ведут себя неадекватно после тех жил на небе. Поэтому постарайтесь быть крайне осторожными. Я уже доложила солдатам на посту, но они не спешат вскрывать квартиру, говорят, обычно от пораженных много шума, а тут тишина.

Я посмотрел на указанную дверь и подошел к ней. Приложился ухом.

– Вроде все тихо, – сказал я и задержал дыхание. Шаги. Точно шаги. Кажется, кто-то подошел к двери, и еще один звук… Кто-то шел, обтираясь об стену. Или что-то в этом роде. Я выдохнул и отстранился от двери, посмотрев на Алису. – Я что-то слышал. Шаги. Кажется.

– Да, я тоже слышала, как мне казалось. По тому и доложила, но солдаты не особо рвутся сталкиваться с пораженными.

– Почему «пораженные»?

– Одни говорят, что это вирус какой-то, и он поражает слабых иммунитетом людей. Но позже стали говорить, что это психическое поражение на фоне произошедшего. Сосед с первого этажа вовсе сказал, что люди были поражены красотой увиденного и по тому их назвали «пораженные».

– Бред.

– Согласна, но другого определения пока никто не дал.

Мы отошли от злополучной двери и спустились вниз.

– А вам не страшно вот так обходы делать? Ведь за каждой дверью может скрываться этот пораженный.

– Нет, уже нет. Пару недель назад на меня напал сосед с восьмого этажа, но мне повезло, этажом выше стояли военные, они совершали очередной обход по квартирам. Но я и сама успела отбиться, ударила его шокером, и он отскочил от меня. А потом его пристрелили, – она достала из кармана толстовки черную коробочку шокера.

– Да вы храбрая девушка! – я пораженно покачал головой. – Я видел только одного: девушку, она напала на военных и успела сбежать. Долго в себя прийти не мог. А вы вот даже не забросили свое дело.

– На самом деле, я неделю из дома не выходила, очень страшно было. Но потом ко мне зашла Анна Васильевна, с третьего подъезда, она же организовала обходы, брошюры и в целом все на ней. Она и убедила меня вернуться, сказала, что солдаты все зачистили и бояться нечего.

Мы подошли к последней двери на первом этаже. К этому моменту нас уже догнали соседи, которых мы обходили.

– Давайте поторопимся, будет некрасиво, если всем придется нас ждать. А мне еще отмечать всех, – девушка постучала в дверь.

Спустя пару минут мы вышли с соседом во двор и направились к столпотворению. Людей разбили на подъезды и произвели перекличку. Всех отметили, спросили у кого какие нужды. Далее было самое банальное собрание жильцов: обсуждали коммунальные проблемы, задавали вопросы и получали на них ответы, или же обещание в скорейшем же времени ответить. Приходили военные и прочитали правила поведения на улице и в случаях встречи с пораженными. Мы уточнили вопрос с подозрительной дверью.

– Судя по списку, в данной квартире никто не живет. Собственник за границей. Но кто-то в ней точно есть, звуки отчетливо слышно, но ни на стук, ни на голос никто не откликается, – Алиса постучала указательным пальцем по планшетке.

Военные недовольно переглянулись и пообещали в ближайшее время разобраться с проблемой. Как и последние несколько раз, как я понял.

Дальше опять была рутина. Заметил, что не я один пришел с оружием. У соседей с соседнего подъезда на плече висели ружья. Еще один вышел с топориком на поясе. Двое с монтировками. И более чем уверен, что еще у многих были шокеры, баллончики и прочие средства самозащиты. Люди были напуганы, это явственно ощущалось.

После собрания все начали расходиться по домам. Некоторые люди сбивались в кучки и обсуждали последние новости. Кто-то одобрительно качал головой, кто-то нарочито громко порицал действия военных и властей. Один мужчина выступал перед несколькими жильцами соседнего дома. Он громко кричал о правах на свободу граждан, что никто не имеет права указывать, когда им выходить из дома и возвращаться.

– Все это, – он широко обвел руками пространство вокруг себя, – постановка! Театральщина! Чтобы такое стадо, как мы, поверили и слушались! Чтобы загнать нас по норам! Запугать! Это представление на небе – работа нашей хваленой власти, пытающейся синеющими пальцами удержаться на рассыпающимся троне!

Я даже остановился и прислушался. Одни качали головами и шли домой, другие крутили пальцем у виска, но были и те, кто останавливался и слушал. Кто-то даже поддерживал, со стороны слышались одобряющие возгласы. С другой стороны двора к горлопанящему мужику уже шли люди в форме. Я поспешил зайти в подъезд.

Еще немного, и люди начнут сходить с ума. Уже начали. Кто-то потерял родных и близких, даже не имея возможности с ними проститься. Никто не объясняет происходящего. Связи нет, света нет, воды нет. Живем как в средневековье. Одними кулаками обеспокоенных людей в норму не вернешь, нужна информация, нужна работа с людьми.

Я поднялся на свой этаж и зашел в квартиру. Сегодняшний день показался мне на редкость насыщенным событиями. Надо же.

В течении следующей недели выходил из дома за продуктами или водой, общался с соседями и Алисой. В один из дней ко мне постучались военные и предложили работу. Я согласился, делать было все равно нечего, руки занять хотелось, а мне обещали выдать дополнительный паек и некоторые редкие вещи на выбор.

Работа была не сложная, я помогал заменять перегоревшую аппаратуру в трансформаторных будках, распределительных щитках. Наша бригада из двенадцати человек обходила этаж за этажом, дом за домом, ремонтируя выгоревшую электрику. Так же в наши обязанности входил обход жильцов и напоминание им о необходимости отключить все от общей сети.

Спустя пять дней дали свет. Праздновали всем двором. Электричество появилось не на всех улицах, но обещали постепенно подключить. Еще через два дня дали воду на постоянной основе. Жизнь снова заиграла яркими красками. Все возвращалось в привычное русло. Людям разрешили выходить на работу, заработали некоторые магазины.

Вечером, когда я возвращался с очередной смены, у подъезда заметил узнаваемую широкую фигуру.

– Максим! Как же я рад тебя видеть! Как ты?! – я взбежал по ступенькам и бросился к другу.

– Здарова! Да не так шикарно, как у тебя! Смотрю и свет у вас уже дали, – он улыбался.

– Пойдем ко мне, налью чего горячего. Ты давно ждешь?

– Да час как точно, не знал, что ты работаешь, – он пожал плечами.

– Да-а-а, предложили вот, подработку. Моя то контора, думаю, еще не скоро откроется.

Мы зашли ко мне в квартиру и прошли на кухню. Я заварил кофе и стал расспрашивать товарища.

– Да что тут расскажешь. Меня домой то не сразу пустили, а когда пустили, не захотели выпускать. Так и сидел несколько недель безвылазно. Постоянно шастали вояки, обходили квартиры, кого-то забирали. Видел нескольких пораженных, их, кстати, так теперь называют.

Он отпил из кружки и посмотрел на меня.

– Да, знаю, – я кивнул, – у нас тихо было, только в самом начале одного накрыли.

– А у нас эти психи двоих на тот свет отправили. Представляешь, забили до смерти! Но потом тоже тихо стало, разрешили выходить на улицу. Я, кстати, в патруль записался. Хожу вот теперь по вечерам, слежу за порядком. Ты же в курсе, что есть идиоты, которые пораженных дома прячут? Боятся, что их заберут! Я когда впервые с таким столкнулся, думал это финиш! – друг всплеснул руками и покачал головой.

– Слышал, ко мне регулярно с обходом приходят, понятное дело, что не просто так они по квартирам бегают.

Весь вечер мы проговорили, обсуждая последние новости и делясь мнениями. Я узнал, что Тимур пытается открыть свое заведение, попутно заваливая военных прошениями на возможность отправиться за женой и детьми. Сергей был вызван своим бывшим военным начальством, и сейчас снова на службе у государства. В общем и целом, жизнь налаживалась, люди восстанавливали привычный порядок вещей. На днях будут проводить День Памяти по всем пострадавшим от вспышки, на нем мы и договорились встретиться с другом вновь.

Мы распрощались, и я закончил этот трудный рабочий день прослушиванием аудиокниги на недавно приобретенном кассетном плеере, параллельно натачивая Тесак и посматривая в окно.

Глава 7

Я стоял на лестничной клетке, не в силах нажать на звонок. А вдруг слишком рано? А если я опоздал? Может, неправильно понял, и не это имелось в виду? Я прокручивал мысли одну за другой, и не находил ответа ни на один вопрос. Вдруг, все мысли словно бы схлопнулись и в моей голове воцарился вакуум. Да что я в самом то деле?! С силой надавил на ни в чем не повинную кнопку звонка. Где-то там, за двумя дверями послышалась трель. Через минуту дверь открылась и на меня посмотрели большие пронзительные глаза на веснушчатом лице.

– О! Олег, ты как раз вовремя! Идем?

Алиса радостно мне улыбнулась и убрала светлый локон, выбившийся из-под черного платка.

– Конечно, рад тебя видеть! – я вернул улыбку и подставил локоть.

– Тебе огромное спасибо от Анны Васильевны, она очень благодарна за помощь, да и от меня тоже.

– Да брось, в любом случае мы бы дошли до дома ее дочери, чуть раньше или чуть позже. Нам то какая разница, какой дом к сети подключать, – мы спускались вниз по лестнице. Лифтом пользоваться еще не разрешалось из-за частых перебоев с подачей электричества.

– Все равно, спасибо тебе. И за то, что технику у меня подлатал, жизни не представляю без микроволновки. Замучилась греть все в кастрюльках! – она страдальчески возвела очи к беленому потолку подъезда.

– Я тут кое-что добыл, – я достал из сумки, висящей у меня на плече, две свечи в стеклянных подсвечниках.

– Красивые, – одобрительно кивнула Алиса, – жаль, что первый же повод для встречи людей, столь печальный.

– Боюсь, этот день впишут в учебники истории.

День Памяти. День, когда мы будет вспоминать тех, кого унесла за собой Вспышка. Теперь официально. Считается, что пострадали только зрелые люди, старше шестидесяти пяти и еще нерожденные дети. Так же те, у кого было слабое здоровье, и чья жизнь зависела от электронных приборов. Многие погибли в больницах. Потеря целых поколений была шоковым ударом для всех.

– А вот молодые-красивые пожаловали! – только мы вышли из подъезда, как попали в широко расставленные руки Максима.

– Здравствуйте, – улыбнулась смутившаяся Алиса.

– Здравствуй, братик! – я сгреб друга в охапку. Мы обнялись и уже втроем пошли к центральной площади.

– Какие дела? Как там Тимур, что-нибудь слышно про его семью? Как твои старики поживают? А Сергей что? – я заваливал друга вопросами.

– Тише! Сбавь обороты! – он засмеялся и поднял ладони. – У Тимура так же, пить начал, но там Сергей вмешался, вместе сейчас работают. Они вчера заезжали ко мне, за тебя вот интересовались, – он подмигнул, – Сергей много интересного рассказал, попросил тебе передать, но это секрет. Юная леди же никому не проговорится?

– Могила! – Алиса провела пальцами вдоль губ и сделала выбрасывающий жест.

– Что там? – я насторожился.

– Нашли куда животные делись. И вроде бы людей тоже.

Я остановился как громом пораженный. Пропало около трех тысяч человек, но подсчет весьма неточный, ведь никто не знает, уехали они или же ушли в рядах пораженных. А животные! Целые хозяйства остались ни с чем, и повезло, если они прошли не через твой дом, сметая все на своем пути.

– Говори.

Алиса ахнула и поднесла ладонь ко рту.

– Только никому, понял? Люди паниковать начнут, если узнают, там сейчас военные работают.

– Да понял я, не тупой. Не тяни!

Максим осмотрелся, убедился, что никого нет поблизости.

– В общем, у тех штук, что на небе были, есть центр. Это мы далеко были и не видели, откуда они начинались, а по факту, это был как гигантский гриб. То есть и ножка имеется. А следовательно, у этого гриба есть шляпка с определенным радиусом.

– Я не тупой, говори по-человечески.

– Да помолчи ты, я пересказываю как мне Сергей объяснил! В общем, живность вся скопилась в радиусе сорока километров от центра, от оси этого гриба. Но не вся, их же нашли как: по трупам шли. Они умирали пачками. Сергей сказал, что людей тоже видели там. И еще предупредил, что радиус их обитания увеличивается, они расходятся от эпицентра к периферии. А еще… Они агрессивны. Безумно агрессивны. Бросаются только завидев людей. Сейчас военные планируют их сдержать и не пускать дальше. Кордоны строят, патрули там, заграждения. Вроде бы начали говорить про стену. Но проблема то в том, что грибочек такой был не один, их было много, о-о-очень много. В общем, вполне возможно, что скоро как в средние века, без оружия из дома не выйти, а то сожрут.

Я стоял и хмуро смотрел на друга, пытаясь переварить полученную информацию. Вопить, что все происходящее сущий бред я уже просто устал.

– Но почему не расскажут это людям? Мы бы подготовились, вооружились, – тихо произнесла Алиса.

– Нельзя! Паника начнется, люди создадут искусственный дефицит еды, медикаментов. Вырастет уровень преступности, и так сейчас еле справляемся с этими фанатиками. Погибнет больше людей, чем от самой угрозы, понимаешь?

– Но это неправильно! Все имеют право знать!

– Правильно. Проблема социума в том, что мы живем в стаде. Стадо без погонщика обречено на вымирание. Если стадо напугать, а погонщик не сможет его остановить, то мы все дружно побежим к обрыву и прыгнем с него от ужаса вниз головой, – я посмотрел девушке в глаза. – Алиса, пообещай, что никому не расскажешь. Мы примем меры по защите наших домов. Допустим, под предлогом защиты от грабителей и прочих ненадежных личностей. Хорошо?

– Да, – грустно ответила девушка.

– Надеюсь, я могу на вас положиться. Мне же Сергей голову открутит, если эта новость расползется. Да что там Сергей, меня расстреляют по законам военного времени! – Максим обеспокоенно обводил нас глазами.

– Никто никому ничего не расскажет, – я посмотрел ему в глаза, – пойдемте уже, а то опоздаем. На такие вещи нельзя опаздывать.

Спустя двадцать минут мы уже стояли на площади, заполненной людьми от края до края. На сцене, перед толпой, уже играла заунывная музыка. Люди были подавлены, но старались держаться на позитиве. Слишком многое пришлось всем здесь пережить, чтобы сейчас взять и впасть в истерику. Были и те, кто утирал слезы.

– Давайте здесь останемся, там народу так много, не продохнуть, – предложила Алиса.

– С удовольствием! – бодро кивнул Максим.

Я достал зажигалку и свечки из сумки. Спустя десять минут на сцену вышли представители городской власти и поочередно произнесли речь. После вышли представители духовенства, военные, какой-то политик. Удивительно, я думал они не переживут, а оказались бодрее всех здесь присутствующих. В конце заиграл мотив всем известной песни. Мы зажгли свечи, подняли их вверх и запели вместе с другими скорбящими людьми. Здесь все кого-то потеряли. Мы потеряли прошлое, в лице погибшего старшего поколения. Мы потеряли будущее – неродившихся людей. Трагедия таких масштабов останется рубцом на страницах мировой истории.

Вскоре все затихло и объявили минуту молчания. Мы стояли и смотрели на пламя свечи. Каждый думал о своем. Гробовую тишину прорезал странный, до боли знакомый звук. Хлопок. Тысячи людей стоявшие на площади одновременно повернули головы в одном направлении. В направлении раздавшегося звука. Хлопок повторился. И еще. И снова.

– Уходим, – я схватил Алису и Максима за локти и потащил в сторону дома.

– Что? Куда? Что это? – девушка задавала вопрос за вопросом недоуменно хлопая глазами и упираясь. Меня это начало злить.

– Согласен. Быстро, пока люди не побежали, – Максим схватил Алису под руку, с другой стороны, и мы уже вдвоем, почти волоком, повели девушку домой.

К этому моменту отдельные хлопки слышались как вполне конкретная автоматная очередь, хор автоматных очередей. Площадь всколыхнулась и у людей на лицах начала читаться неприкрытая паника.

– Быстрее! – девушка уже не сопротивлялась и вполне бодро побежала с нами в направлении дома.

Бежали мы быстро, стараясь держаться вместе. Со стороны площади раздавались крики, с нами по одной улице бежали люди, кто-то поворачивал на перекрестках, кто-то продолжал бежать прямо. Уже совсем скоро мы ворвались в темный свод подъезда и взлетели на пятый этаж. Я трясущимися руками, не с первой попытки попал ключом в замочную скважину и открыл дверь.

– Заходите!

Зайдя в квартиру последним, захлопнул дверь и прижался к ней спиной.

– Я закрою окна и шторы, – сказал Максим, и прошел в гостиную.

– Да что происходит? Там стреляли? Почему? – Алиса мотала головой.

– Скоро узнаем, кто, почему, куда стрелял. На площади должно быть случилась давка. Она была полностью забита людьми, – я покачал головой.

– Я пойду к себе, – девушка неуверенно подошла к двери, которую я подпирал своим туловищем.

– Тебе лучше остаться здесь, хотя бы на какое-то время. Как все успокоится, мы тебя проведем до квартиры.

В подъезде слышались взволнованные голоса людей, кто-то бежал, хлопали двери.

– Я все-таки сейчас пойду.

Максим вышел уже из моей спальни и закатил глаза.

– Подруга, честное слово, ну посиди ты, чаю попей. Хочешь кофе? У нашего друга-электромонтера этого дефицитного напитка полный шкаф! Пока ни черта не понятно, кто в кого палил, лучше останься тут, под нашим присмотром.

Алиса посмотрела на меня, потом на Максима и неуверенно кивнула. Я облегченно вздохнул.

– Пойдем, я тебе кофе заварю, – я отошел от двери и жестом пригласил девушку пройти на кухню.

Усадив Алису в углу, а Максима у двери, я поставил три кружки и включил чайник. За задернутыми шторами приоткрыл окно, и мы все прислушивались к звукам на улице. Был вечер, пасмурно. Солнце даже одним лучиком не давало о себе знать. По улицам то тут, то там виднелись обеспокоенные люди. По главной дороге, в сторону звуков стрельбы, которая до сих пор не прекращалась, неслась военная техника. Я подошел к выключателю и выключил свет.

– А это зачем, – округлил глаза Макс.

– Сергей рассказывал, что они так во время службы делали, темное окно внимание не привлекает.

– А-а-а… – многозначительно кивнул друг.

– Это фанатики, да? – Алиса нервно заерзала на стуле.

– Фанатики без оружия, по крайней мере мы все что могли изъять – изъяли. Так долго они бы не смогли продержаться против поста военных. Да и палят на окраине города, – покачал головой Макс.

Я разлил горячую воду по кружкам и выставил банку растворимого кофе, саха и молоко. Из шкафчика достал шоколад и положил перед девушкой.

– Спасибо.

– Да было бы за что. Ты ешь, говорят он нервы успокаивает.

Я снова вернулся к окну и приоткрыл штору. Картина та же: снующие люди, техника, военные. Я взял свою кружку со стола и сделал глоток. Удар! Мы с недоумением посмотрели в окно. На нем красовалось странное пятно, но ничего больше не было.

– Что это?! – взвизгнула Алиса.

– Не знаю, – в момент удара я дернулся и пролил кофе на пол. Икнул.

Еще удар!

– Это что, птица?! – вскрикнул Макс.

Я захлопнул окно и задвинул шторы. Снова удар! Я неуверенно отошел от окна.

– Сергей говорил, что радиус увеличивается, а он говорил как быстро? И что они собирались делать с агрессивными птицами? – я неуверенно покосился на Макса.

– Я не спросил, – от встал со стула и уже тянул за собой Алису. – У тебя есть комната без окон?

После каждого удара мы нервно дергались, где-то за стенкой послышались крики.

– Гардеробная. Ну и кладовка по совместительству, – я медленно пятился из кухни. В спальне послышался шум. – Ты же все окна закрыл? – я посмотрел на Макса.

– В спальне не проверил, отвлекся, – он посмотрел на меня широко распахнутыми глазами. Девушка тихо пискнула.

Я схватил Алису за локоть, открыл дверь ванной и с силой толкнул ее внутрь. Закрыв дверь, посмотрел на Макса, и мы бросились в спальню. Окно было открыто на проветривание, но этого хватило, чтобы одна птица пробралась внутрь. Это был большой ворон, лесной, такие у нас в городе не водились никогда. Когда мы переступили порог комнаты, птица истошно закричала и попыталась взлететь, царапая пол неестественно длинными когтями. Я достал Тесак и держа его перед собой медленно прошел к окну и закрыл его свободной рукой. Птица неуверенно металась между мной и Максом.

– Он походу крылья подбил, когда в окно лез, – высказал предположение друг.

Когда птица, яростно шипя, рванула на звук его голоса, я в один прыжок достиг пернатую и с силой опустил на нее тяжелый сапог. Послышался хруст, но ворон продолжал биться и жутко шипеть. Я ударил еще, и еще, и еще. Бил, пока он не перестал подавать признаков жизни. Схватил плед и подушки с кровати.

– Забери Алису, – я кивнул другу в сторону ванной, а сам направился к гардеробной, расположенной напротив коридора.

Открыл дверь, переставил коробки с центра помещения к стенам, освобождая место. Макс как раз привел девушку. Я кинул плед поверх коробок и закрыл за нами дверь. Удары уже градом сыпались по окнам, за стенкой слышались крики обеспокоенных людей. Где-то вдалеке кричали люди, не успевшие скрыться в здании.

Я дал подушку другу, на другую сел сам. Алису посадили на коробки. Никто не смел издать хоть звук. Мы сидели в полной темноте и вслушивались в звуки, которые нас окружали. Через достаточно продолжительное время мы слышали лишь дыхание друг друга, все вокруг затихло. Но выходить мы не решались, не хватало смелости даже просто заговорить.

– Может быть, все уже закончилось?

Я услышал девичий голосок и вздрогнул. Надо же. Задремал.

– Я проверю, – Максим встал и кряхтя подошел к двери.

Понимаю. Ноги затекли и ужасно болели.

– Пошли вместе. Вдвоем сподручнее будет. Алиса, жди здесь.

Макс осторожно приоткрыл дверь гардеробной и выглянул наружу. В полумраке квартиры трудно было что-то разобрать, но птиц видно не было.

– Вроде все чисто, – повернулся и шепотом сказал он.

– Пошли, – я держал Тесак наготове.

Мы медленно и очень тихо обошли квартиру. Птиц не обнаружили, кроме затоптанной мною лично в моей же собственной спальне. Я подошел к окну и поднял римскую штору.

– Твою ж мать!

– Отмывать я долго это буду…

Мы смотрели на заляпанное кровавыми пятнами стекло. Где-то прилипли перья и пух. Я открыл окно и выглянул на улицу. Вдоль дома все пространство было устлано тушками птиц. Кое-где они еще шевелились, но большинство были мертвы.

Проведя взглядом по двору, заметил странное на детской площадке. Присмотревшись, понял, что там лежало тело человека. Бедняга. На сколько же страшная ему досталась участь.

– Как смотришь на то, чтобы остаться у меня на пару дней, – я повернулся к другу, и он с готовностью кивнул.

– К черту этих пташек, а если они где засели и только ждут повода?

Я согласно кивнул и закрыл окно. Как только раздался звук от закрывающейся створки, стайка птиц взметнулась из крон деревьев на против дома и полетели в сторону нашего окна. Большая часть врезалась в стену дома, но некоторые все-таки атаковали многострадальный стеклопакет.

– Что за чертовщина! – потрясенно прошептал я.

– Думаю, из дома мы еще не скоро выйдем.

Я покачал головой и пошел в гардеробную.

– Если там все спокойно, я бы могла пойти домой, – девушка выпалила эту фразу, стоило мне только открыть дверь.

– Пойдем.

Я молча провел ее в комнату и продемонстрировал окно. Потом открыл его и закрыл как в прошлый раз. Снова атака птичьих тушек, но уже ощутимо слабее. Девушка смотрела на это широко распахнутыми глазами и ойкала при каждом ударе птицы о стекло.

– Скажи пожалуйста, у нас в подъезде все окна были закрыты?

– Я… Я не помню, – ее голос дрожал.

– А у тебя дома все окна были закрыты?

– Перед уходом я оставила окно на кухне на проветривании…

Я кивнул. Сел на кровать и уставился на трупик посреди комнаты.

– Ой, что это?! – Алиса взвизгнула, только сейчас, в полумраке комнаты, заметив тушку.

В ответ на ее возглас в окно ударилась еще одна птица.

– Алиса, я очень тебя попрошу вести себя тихо. Очень-очень тихо, – я поднял усталые глаза на девушку.

Она оживленно закивала и закрыла рот руками.

– Смотри какая ситуация. Мы с Максимом можем отвести тебя домой, но я не гарантирую, что на твоей кухне сейчас не базируется целый рой этих пернатых камикадзе. Так же я не могу гарантировать, что в подъезде ситуация не аналогична. Понимаешь меня?

Она медленно кивнула.

– Мое предложение банально. Я выделю тебе одну из комнат и просто переждем это безобразие до приезда военных. Или же ты можешь пойти домой. Выбирай сама, насильно никто тебя держать не будет.

– Если можно, я останусь, – очень тихо ответила мне девушка, опустив глаза в пол.

– Можно, – я облегченно выдохнул и посмотрел на Макса.

– Как жилплощадь делить будем? – не к месту весело поинтересовался он.

Я вздохнул, встал, и пошел проверять электричество и воду. К счастью, с ними все было в полном порядке. Я убрал трупик пташки в мусорный пакет и оставил его в предбаннике. Алиса вызвалась замыть оставшееся пятно, и я с радостью выделил ей принадлежности для уборки. Макс подготовил гостиную для нашего в ней обитания, я достал из-за шкафа раскладушку. Девушке мы оставили мою спальню, я выдал ей комплект чистого постельного, полотенце да несколько еще новых своих футболок.

Судя по часам, вышли мы из кладовой в районе четырех утра, сейчас время к полудню и было решено обедать. Алиса взялась за готовку, я показал ей, где что лежит и направился в гостиную. Прилег на разложенном диване и незаметно для себя провалился в тревожный сон.

Позже меня разбудили и позвали есть. Весь оставшийся день мы разговаривали, играли в завалявшуюся у меня на антресолях настольную игру. Ближе к вечеру поочередно приняли душ и разошлись по своим местам. Ночь прошла спокойно.

Утром в дверь постучали. Я подскочил как ошпаренный, на автомате оделся и подхватил Тесак. Макс натянул штаны, и мы вышли в коридор. Посмотрев в глазок, я удивился. Открыл дверь и уставился на соседа с первого этажа.

– Привет сосед! – выдал он мне задорно. – Как дела?

– Ну привет, – я недоуменно посмотрел на него, пытаясь вникнуть в суть происходящего.

– Соли не найдется? – он заулыбался во все тридцать два не совсем белоснежных.

– Чего? Ты за солью сейчас при… – договорить я не успел, его кулак молниеносно взлетел в воздух и впечатался мне в скулу.

В глазах резко сбилась картинка, я начал заваливаться в бок, звуки потеряли четкость. Спустя мгновение, я уже стоял на одном колене, опираясь плечом о стену. Я поднял глаза и увидел, как Максим буквально разбивает лицо соседа в кровавое месиво. Я поднялся на ноги и взял друга за плечо, как вдруг из-за приоткрытой двери вышел человек и в руках он держал пистолет. Я толком не думая бросился на него, выхватывая Тесак и выбрасывая руку с ним вперед. Мужчина с клинком в груди начал оседать.

Я шокировано посмотрел на друга. Он быстро подошел к хрипящему человеку и забрал оружие.

– Этих за дверь предбанника и назад в квартиру, – сказал Макс и потащил мужика за дверь.

Я взял за ногу соседа и потащил к двери, где вытащить его помог друг.

– Дверь на этот раз не забудь закрыть.

Я кивнул и перепроверил замок на двери предбанника. Зайдя в квартиру, запер входную дверь на все замки, и сполз по ней на пол. Голова раскалывалась, мысли путались. Я посмотрел на лежащий рядом Тесак и единственная мысль, которая возникла: «И тебя мыть».

– Что случилось? – из комнаты вышла девушка, заспанно щуря глаза, – Я слышала шум, к нам кто-то пришел? Это военные?

Она посмотрела на запыхавшегося Макса, потом на сидящего меня. Увидела Тесак и ойкнула. Перевела взгляд на друга и увидела кровавые пятна на груди и вовсе измазанные в крови руки. Сделала несколько шагов назад.

– Сосед с первого этажа, кто он? – я посмотрел девушке в глаза.

– В смысле? – она не отрывала взгляд от рук Макса.

– Подруга, давай без тормозов. Кто он, откуда, как зовут? – друг был очень зол.

– Список остался дома, но помню точно, что он не собственник, а квартиросъемщик. Вроде из другого города по работе прилетел. А что случилось? У вас кровь, – она хлопала глазами переводя взгляд то на меня, то на Макса.

– Фанатик он или мародер. Работали по отработанной схеме. Один заставляет открыть дверь, пока второй стоит на шухере, потом вырубается хозяин и они вместе выносят квартиру. Только не принято это делать в том же доме, в котором живешь. – он посмотрел на меня. – Они за мной пришли. Мы позавчера их притон накрыли, оружие вынесли, целую гору пайков, которую они отжимали у других. Там же они собирались и молились. Одним словом – психи.

Он вывел из-за спины руку с оружием, отобранным у второго фанатика. Тщательно осмотрел и выругался.

– Пневматика. Серьезно, если так и дальше пойдет, они начнут и со страйкбольными пушками по городу носиться.

– А второй был без оружия? Как они вообще додумались сунуться в квартиру, когда знали, что здесь двое здоровых мужиков? При этом вооружен был только один из них?

– А ты его карманы проверил? – он настороженно посмотрел на меня.

– Нет, даже в голову не пришло, – я поднял голову и пораженно уставился на друга. А ведь правда, если он тоже вооружен, и сейчас приходит в себя…

Мы бросились в предбанник, я открыл дверь и увидел два тела. Оба не подавали никаких признаков жизни. Макс подошел к соседу и проверил пульс.

– Да он отъехал, – он удивленно покачал головой, – всего-то пара ударов.

– Твоими кулаками можно в кузнице без молотка работать, – резонно заметил я.

Он хмыкнул и обшарил карманы трупа. Действительно, там был еще один пистолет.

– А вот это уже интереснее. Огнестрел. Такие выдают сейчас солдатам на постах. Давай-ка мы тела уберем отсюда. Да и кровь замоем, нехорошо будет, если соседи подумают, что ты у нас маньяк с пристрастием к холодному оружию.

Я согласно кивнул. Залезли на антресоль, там оставались запасы обоев и черная пленка после ремонта, которой я накрывал уже завезенную мебель. Рассчитывал, что она прослужит мне еще не один год, поэтому покупал толстую и плотную.

– Сойдет, погнали.

Мы упаковали тела в пленку и обмотали скотчем. Спустили их вниз. Я любопытства ради попробовал толкнуть дверь соседа, так как предбанник был открыт. Не заперто. Мы переглянулись и осторожно вошли в квартиру. Было тихо.

– Сюда скинем тела и дождемся кого-нибудь с патруля, – Максим кивнул своим мыслям, и мы затащили тела одно за другим на кухню.

Адреналин начал отпускать и меня знатно потряхивало. Я убил человека. Только сейчас эта мысль дошла до моей пострадавшей головы. А что самое ужасное, я ничего не чувствовал по этому поводу. Никакой вины или сожаления. Я четко осознавал, что просто защищался. Меня шли убить, я убил первым. Эта мысль ужасала намного больше мысли о самом убийстве.

Мы вернулись к моей квартире, и я осмотрел гигантскую лужу крови. Хорошо, что из соседей пока никто не решался выйти из дома. Они бы точно задались вопросом, и не одним. Я вынес нам два комплекта для уборки. Мы долго замывали лужу, обрабатывали ее хлоркой. Через час уставшие и взмыленные закрыли за собой дверь квартиры и сбросили грязные принадлежности в ванную.

– Давай кофе попьем, – я устало посмотрел на друга.

Он кивнул и пошел на кухню. Я постучался в дверь спальни.

– Алиса, мы сейчас будем завтракать. Выходи на кухню. Потом будем пробовать к тебе домой попасть.

За дверью послышался шум и дверь открылась. Девушка была в шоке. Она зашуганно смотрела на меня и тихо произнесла:

– Вы правда меня домой проведете?

– Да, только передохнем немного.

– А что с теми, двумя? – она кивнула в сторону входной двери. – Я видела, как вы тела заворачивали.

Я вздохнул.

– Мы их завернули и отнесли на первый этаж, в квартиру соседа. Кровь убрали, чтобы никого не смущать. Поможем тебе попасть домой и будем ждать кого-нибудь из служащих.

Она неуверенно кивнула и вышла из комнаты. Мы прошли на кухню, где нас уже ждал Макс.

– Я чайник поставил, – он улыбнулся Алисе.

– Спасибо, – я кивнул и полез доставать посуду и что-нибудь к завтраку. Аппетита не было, даже немного мутило, но рот хотелось занять.

– Максим, а ты уже не в первый раз с таким сталкиваешься, да? – Алиса посмотрела на моего товарища и прижала руки к груди.

– Далеко не первый. Мародерства начались с самого первого дня. Люди впали в панику, многие погибли. Когда мы вернулись в город, уже был наведен какой-никакой порядок, пусть и военными. Но тихие мародерства никуда не делись, в каждый же подъезд не поставишь по отряду вояк. Потому и начали собирать команды патрулей. Нам выделяли одного представителя внутренних служб и девять крупных мужчин из рядов местных жителей. Так и ходили, патрулировали. Позже нас начали натаскивать: объяснять правила, даже тренировки ввели по ближнему бою и стрельбе. А потом и вовсе привлекли к задержанию фанатиков, чей культ начал стремительно расти.

– А вас не накажут за то, что вы убили этих двоих? – девушка уже немного успокоилась. Видимо, придало уверенности понимание, что Максим сам из патрулей и вроде какой-никакой представитель власти.

– Да какое там, нам даже премию выпишут! Может, накинут пару банок кофе, – он задорно подмигнул мне. – Э, братик, тебе бы врача, – друг обеспокоенно осмотрел мою кислую физиономию.

– Да отлежусь, нормально, первый раз что ли прилетает, – я попытался улыбнуться.

– Ну смотри сам, но твоя физиономия нежно-зеленого цвета говорит об обратном.

Я разлил кофе, и мы принялись завтракать. Спустя сорок минут мы сидели в гостиной, где я завалился на диван – выпросил пятнадцать минут на поваляться. Алиса прошерстила мою аптечку и выделила несколько таблеток.

– Должно помочь, – она принесла стакан воды.

– Спасибо, – я благодарно кивнул и запил лекарства.

Через пол часа стало легче, и мы принялись подготавливаться. Алиса выдала нам ключи и ушла в ванную, приводить в порядок инвентарь. Я промыл Тесак и насухо его вытер. Надел штаны из плотной ткани, которые обычно носил в лес, сапоги решил оставить те же, что и носил, лучше все равно у меня ничего нет. Натянул толстовку, а поверх кожаную куртку. Макс критически осмотрел мой прикид и хмыкнул.

– Эк красавица на бал собралась.

– Для тебя у меня ничего нет, – я пожал плечами осматривая одежду друга. Им выдали робу камуфляжной раскраски из грубой ткани, да керзачи. По габаритам он был крупнее меня. Выше на пол головы и весил килограмм на сорок больше. Про ширину плеч упоминать не буду – комплексовать начинаю.

Я выдал другу зимнюю шапку, а сам натянул мотоциклетный шлем. Вооружившись Тесаком, а Макс ножкой от кухонной табуретки, мы направились на девятый этаж.

На удивление, окна в подъезде тоже были целыми, дом был новым и вместо деревянных стандартных рам стояли стеклопакеты. Поднявшись по лестнице на самый верх, мы посмотрели на лестницу ведущую на крышу. Там слышалось шуршание и тихий скрежет. Мы переглянулись и двинулись к предбаннику. Дверь была не заперта. Подошли к квартире, и я прижался ухом к двери, было тихо. Гробовая тишина. Осторожно вставил ключ в замочную скважину и провернул. Раздался оглушительный щелчок, но никакой реакции за дверью не последовало. Провернул еще раз и еще один щелчок разорвал тишину. И снова ничего. Я даже немного расслабился, возможно, что птиц не заинтересовала пустая квартира.

Я приоткрыл дверь и выглянул в коридор. И тут же закрыл дверь обратно, не отпуская ручки, дабы не раздалось щелчка.

– Их там дохренища! – прошептал я в упор смотря на друга.

– И что они делают?

Я непонимающе уставился на товарища.

– В смысле? Ну чаи точно не гоняют. Лежат просто. Там ступить негде, прям все устелено, ковер пернатый!

Он отодвинул меня в сторону и перехватил дверную ручку. Так же осторожно приоткрыл и заглянул, какое-то время вглядывался в помещение, а потом посмотрел на меня и прошептал:

– Ты пойдешь первым, у тебя лицо прикрыто. Идем осторожно, нужно закрыть окно, если кто-то будет реагировать – бей.

– Так мы может что-то бросим туда и посмотрим за реакцией? Зачем рисковать?

Макс, не мигая, посмотрел на меня и согласно кивнул. Мы осмотрелись и приглянулась нам зеленая ледянка, висящая на гвоздике у соседней квартиры. Я взял ее и передал другу. Он очень осторожно просунул ее в коридор, слегка раскачал и бросил в центр шевелящегося ковра. Что потом началось! Часть птиц взметнулась сперва в верх, но очень быстро встретилась с потолком. Они начали биться из стороны в сторону, царапая стены, межкомнатные двери. Мы удивленно посмотрели на это цирк и уже уверенно зашли в квартиру. За хлопками крыльев и птичьими криками наших шагов слышно не было. Первую же птаху, которая неосторожно порхнула в сторону Макса, он отбил точным ударом в сторону кухни. Еще одну я придавил ногой.

– Работы здесь непочатый край, – неодобрительно покачал друг головой.

– Ну тогда приступим. Никогда не видел себя в лице работника птицефабрики.

Друг весело гыкнул и мы принялись изничтожать еще живых птиц. Таких оказалось немного, около трех десятков, остальные неподвижно лежали на полу и не двигались. Нашли злосчастное окно и закрыли его, новых ударов об стекло не последовало.

Закончив пернатую экзекуцию, мы пошарили по полкам и нашли мусорные пакеты, в которые и начали складывать тушки. Через двадцать минут мы бодро стаскивали их на первый этаж. Когда все убрали, на полу и стенах оставались кровавые следы. Макс возвел горе-очи к потолку, я поддержал его тяжким вздохом. Отмывать и отмывать.

Мы спустились за Алисой, обрадовали ее нашей победой и захватив тряпки с ведрами и прочими нужными вещами направились к ней домой. Девушка находилась в конкретном ауте, после увиденного месива на полу своей квартиры. Оставшуюся часть дня мы потратили на отмывание и наведения порядка.

После окончания работ, мы распрощались с Алисой и спустились в мою квартиру. Переодевшись и отмывшись от кровавых следов, я прошел на кухню, где быстро сообразил нам ужин из жареной картошки с луком, нехитрый салат и достал две бутылки пива. Вот что-что, а алкоголь был действительно дефицитным товаром! Макс вышел из душа и одобрительно поприветствовал накрытый стол. Он вернул ножку от табуретки на место и плюхнулся на этот же предмет мебели. Мы плотно поужинали и расползлись по кроватям, в надежде уже закончить этот чрезмерно затянувшийся день.

Глава 8

Я открыл глаза и долго лежал, рассматривая белоснежное полотнище натяжного потолка. Вставать совершенно не хотелось. Тело болело и ныло, каждое движение давалось с трудом, что не добавляло рвения к утреннему подъему. Скосил глаза на лежащие рядом наручные часы, которые снял еще вчера перед тотальной уборкой подъезда. Восемь утра.

Обычно, в это время за мной уже заезжала машина и мы ехали с бригадой наводить порядок в электросети города. Но не сегодня. Вчерашний день замелькал у меня перед глазами, как старомодный мультик, мельтеша своими картинками с явно заметными склейками. Только мультик ты посмотрел и забыл, оставив в памяти только самые яркие и интересные моменты. Закончился мультик – закончилась твоя жизнь от лица главного героя. А с воспоминаниями так не работает. Они всегда рядом и главный герой в них – ты, нельзя взять и отказаться от них, просто забыть и начать все по новой. Или можно? Но тогда явно не в тех условиях, в которых оказались мы.

Нужно вставать, если полежу так еще немного, то размышления накроют меня с головой. Много думать – вредно для морали. Я с кряхтением поднялся со своей кровати, оделся, обулся. Натянул ножны на спину и застегнул ремешок часов на руке. Умылся, привел себя в порядок, поставил чайник и достал съестное из холодильника.

Нужно разбудить друга, мы так и не доложили никому о фанатиках. Да и некому было, посты у дома были пусты, их видно из моего окна. Только тела на детской площадке, у соседнего подъезда, да и у ближайшего поста. Я раньше видел мертвых людей, да все видели. Даже погибших насильственной смертью. Но не такой. Люди не должны так умирать. Изорванная одежда, обезображенные лица, кровь и лоскуты плоти вокруг. А недалеко от них умирали и сами убийцы. Бо́льшая часть птах разбилась о дома, те, кто сидел на деревьях, столбах и прочих возвышенностях просто упали замертво. Двор почти полностью застилали пернатые тушки.

Я отошел от окна. Вид угнетал и давил на разум. Прошел в гостиную, где на диване храпел друг.

– Доброе утро, солнышко! – я коварно улыбнулся. Будут проходить года, на земле все перевернется с ног на голову, а оптимизм должен быть всегда рядом. Иначе можно съехать кукухой и отправиться на поклон к фанатикам.

Друг выдал что-то невнятное, завозился на кровати и вдруг резко подскочил, выпучив на меня глаза. Так прошли пара секунд, прежде чем он выдохнул.

– Ну и дела, чуть не помер, – сказал он, театрально схватившись за сердце. – Я ведь сперва даже не понял: где я. И кто ты. Эта хрень меня доконает.

Я понимающе хмыкнул.

– Одевайся, да пошли есть. Дел у нас масса.

– Ща!

Спустя несколько минут мы уже сидели на кухне, пили кофе и жевали бутерброды с маслом и сыром. Честно говоря, я буду скучать по молочке. Такой пласт блюд мы потеряем. Да и в целом проблема приближающегося голода стоит очень остро. Животноводства нет, рыбных ферм нет, птицефабрик нет. Осталось только крупы точить, да овощи. Я, как закоренелый мясоед, считаю это катастрофой.

Дефицит мяса, молока и яиц уже поднял ценник на эти продукты до небывалых высот. За кусок хорошего мяса можно выручить хороший огнестрел или дорогую технику. Деньгами никто не возьмет, ценности они потеряли изрядно. Вес имеют талоны на пайки. Черт его знает, что с экономикой.

– Нужно будет к Алисе зайти, – я отпил горячего из кружки, активно жуя бутерброд.

– А может не надо? Она ж меня до ручки доведет, – с мольбой в глазах простонал друг.

– У нее списки всех жильцов подъезда есть. Нужно убедиться, что никто не пострадал. Да и помощь может нужна, – я допил кофе и убрал посуду в раковину.

Макс тяжело вздохнул.

– Хрен с тобой, золотая рыбка!

Мы собрались и вышли в подъезд. Со вчерашнего дня ничего не изменилось, что меня вдруг почему-то обрадовало. Поймал себя на мысли, что радовать в принципе начали вещи, на которые раньше не обращал внимания. Радует, что, нажимая на выключатель, загорается свет. Открывая кран – льется вода. Очень обрадовался сегодня, когда обнаружил, что пакет с мусором в предбаннике на своем месте и ничего не изменилось в его расположении. Стабильность и предсказуемость стали поводом для радости. Никогда бы не подумал.

Поднялись по ступенькам до девятого этажа и долго звонили в дверь предбанника. Открывать нам не спешили.

– Может, случилось что?

– Или она подумала, что мы с тобой два поехавших маньяка, рубящие людей налево и направо, – зевая выдал Макс, он стоял оперевшись на стену подъезда и особого интереса к ситуации не проявлял. Было видно, что девушка его нервировала. И я его понимал.

Я позвонил еще и вдруг дверь предбанника открылась. На нас смотрела круглыми от удивления, но от этого не менее заспанными глазами девушка.

– Доброе утро, – неуверенно сказала Алиса, обводя нас взглядом. Она стояла в приоткрытой двери, выглядывая лишь через небольшую щель.

– Доброе, Алиса, – Макс заулыбался с лицом маньяка-рецидивиста.

– Доброе утро, – я тоже решил улыбнуться, дабы разбавить обстановку. – Как у тебя дела? Все спокойно?

– Да, – девушка непонимающе хлопала глазами.

– Это хорошо. Мы, собственно, по делу пришли. Ты же собираешься делать обход сегодня? Мы подумали, что после вчерашнего людям может понадобиться помощь. Да и проверить нужно, все ли соседи успели добраться до квартир.

– А, да, конечно! Чего это я, зайдите! – она пропустила нас в предбанник и провела в квартиру. – Чаю хотите? – она стояла с совсем уже ошалевшим видом, внутри явно велась какая-то борьба.

– Нет, спасибо, мы уже позавтракали. Ты пока приходи в себя, через час мы зайдем и отправимся на обход, хорошо? – я старался говорить максимально спокойно и улыбался не переставая, как слабоумный, честное слово. Опасался резко дернуть рукой или повернуть голову. Девушка явно нервничала.

– Да, хорошо, – она активно закивала, как болванчик.

– Вот и отлично! – я улыбнулся еще шире, думал, это невозможно, но оказалось еще есть куда расти. Развернулся и зацепив Макса потащил его на выход.

Дверь за нами закрылась. Мы спустились на пару этажей ниже, как Макс выдернул руку и покачал головой:

– Фляга то у девчонки подтекать так скоро начнет. Признайся, ты ее бил, пока я не видел!

Я ошалело посмотрел на друга и замотал головой.

– Тогда я не вижу объективных причин вести себя как после тяжелой контузии, – он зло сплюнул.

– Ну, все люди разные. Может, на нее это подействовало сильнее, чем на нас.

– Вспышка?

– Обстановка в целом. Ты в окно давно смотрел?

– А что я там должен увидеть помимо птичьих ошметков?

– Пойдем.

Мы спустились на первый этаж, попутно осматривая подъезд на наличие враждебных и не очень форм жизни. Я осторожно приоткрыл дверь подъезда. С другой стороны двери ее что-то подпирало, но приложив усилие, я смог ее открыть сильнее и просунуть голову.

Там лежало изувеченное тело женщины. Больше сказать я ничего не смог, так как ни лица, ни толком одежды рассмотреть не вышло. Выругался.

– Что там? – Макс обеспокоенно смотрел на меня.

– Человек. Мертв. Видимо, совсем немного не успела до подъезда. Умерла прямо у дверей.

Я выглянул снова и громко свистнул. Друг схватил меня за плечо и дернул внутрь подъезда.

– Ты что творишь?! – зло зашипел он.

– А ты не слышишь? Ничего не происходит. Тишина, ни одного удара, – я посмотрел ему в глаза.

Он прислушался, отодвинул меня и выглянул за дверь. Там было все так же тихо и спокойно.

– Ахренеть… – прошептал он.

Мы вышли из подъезда. Из окна картина разворачивалась совсем иначе, внизу же она была еще более гнетущей и пугающей. Мы стояли как на бойне. Ступеньки перед дверью подъезда были залиты кровью погибшей, дальше, под деревьями, лежали еще тела, которых не было видно из окна. Мы медленно прошли мимо детской площадки. В цветном деревянном домике, разрисованном мультяшными персонажами, цветами и зеленью лежало еще два тела. Дети. Мне стало плохо, голова закружилась, и я пошатнулся. Друг подхватил меня за руку и помог устоять на ногах. Я кивнул и уперто двинулся дальше.

Карусель, выкрашенная яркой зеленой и красной краской, тихо поскуливала на поднявшемся ветру. Пернатый ковер, застилающий землю, зашевелился, подражая кронам рядом растущих деревьев. Мы направились в сторону поста. Вся земля, на сколько хватало глаз, была завалена птицами. Вороны, голуби, воробьи, галки, чайки… Их было много, безумно много. У многих клювы были открыты в безмолвном крике. Лапы были неестественно большими: тонкие длинные пальцы заканчивались острыми когтями. У некоторых заметили изменения в строении черепа, на хохолках появились заостренные наросты. Иногда под ногой хрустело то одно, то другое крыло или тушка. Мы шли, замечая все новые и новые детали. За трансформаторной будкой лежало несколько тел в куче. Судя по клочкам одежды и обуви – военные. Рядом, в высокой траве, мы нашли оружие.

– Ни одного патрона, – сипло сказал Макс, проверяя рожок за рожком.

К горлу подкатился ком паники. Хотелось бежать, бежать не оглядываясь, спотыкаясь на тушах чертовых птиц, падая, поднимаясь, и снова бежать куда глаза глядят. Я быстро задышал, ноги вновь подвели меня, и я грузно осел на землю. Паника. Тихая паника накатывала волна за волной. Попытался закричать, но с каждым частым выдохом из груди вырывался лишь скулеж. Впереди, куда уставились мои глаза, открывался вид на главную улицу. Люди. Сотни людей и тушки птиц. Они лежали вместе, словно бы специально разложенные кем-то, какая-то дикая инсталляция очередного современного художника. На глаза навернулись спасительные слезы, почти полностью ослепив меня.

Меня схватили под мышки и резко дернули вверх. Дыхание перехватило. Я постарался удержаться на ногах, но они вновь подкашивались. Щеку обожгло от хлесткого удара. Отрезвляющая боль пронзила сознание, и я поднял непонимающие глаза. На меня смотрели два черных зрачка, не мигая, не отводя в сторону.

– … Да приди же ты в себя! – зло рычал Макс, занося руку для еще одного удара.

Я успел перехватить ее и кивнул, отвечая на его немигающий взгляд.

– Я в норме… Почти… – я шумно вдохнул и неровно выдохнул, и еще раз. Стало легче.

Мы не дошли до поста буквально метров десять, но и отсюда было видно, что живых там нет.

– Пошли отсюда, – я развернулся и пошатываясь направился к дому, стараясь обходить те места, где погибли люди и не поднимать взгляд.

Зайдя внутрь, я спокойно выдохнул, облокотился о стенку подъезда и прижался к холодному бетону головой. Мне было плохо, мутило, трясло.

– Айда, брат, домой. Тебе перерыв нужен, – Макс закинул мою руку себе за голову, и чуть-ли не волоча, потащил меня в квартиру.

Через полтора часа, лежа на диване в гостиной, я услышал стук. Видимо, вновь забыли закрыть дверь предбанника. В коридоре послышались быстрые шаги, звук открывающейся двери и звонкий девичий голосок.

Я встал и неуверенной походкой направился на звук голосов.

– Алиса, извини, что не зашли, я немного нехорошо себя почувствовал, – выйдя в коридор я улыбнулся.

– Ой, да брось ты, Макс мне объяснил, – она взволнованно осмотрела меня с ног до головы.

– Может, ты чаю хочешь или кофе? Я сейчас приведу себя в порядок и можем пройтись по соседям.

– Скорее я тебя пронесу по соседям, – Макс неодобрительно покачал головой.

Я усадил ребят на кухне, а сам быстро принял холодный душ. Освежившись, вышел уже новым человеком.

– О, ну хоть цвет лица человеческий. Синяк только картину портит.

– Мне действительно лучше, – я улыбнулся другу.

– Тогда, может пойдем? Я действительно очень переживаю за людей, у нас же и дети в подъезде есть, – девушка встала со стула.

Голову резанула острая боль и вспомнились дети из яркого цветного домика на детской площадке. Я мотнул головой, отгоняя непрошенные мысли.

– Да, сейчас только порошок выпью, голова раскалывается.

Спустя пятнадцать минут мы вышли из квартиры и решено было идти снизу вверх.

К соседу на первом этаже не пошли по объективным причинам. Во второй квартире нам открыл мужчина, и сказал, что у них все в полном порядке, они прятались в ванной, а окна не пострадали.

В следующей квартире нам не открыли. Я давил на кнопку и с каждый проклятым чириканьем этого убогого звонка надежда таяла. И именно в этой квартире, судя по списку Алены, молодая семья с двумя детьми. Пока я неистово жал на звонок, вслушиваясь в издевательскую трель, перед глазами мелькали кадры с детьми в том домике, мужчина, лежащий неподалеку от карусели, женщина, которой не хватило всего пары мгновений, чтобы спасти свою жизнь. Я резко отпустил звонок, и что есть силы ударил по двери предбанника. Она гулко ударилась об коробку и отошла.

– Он была открыта? – девушка удивленно выглянула из-за моего плеча.

Мы прошли к квартире, и я с той же злой уверенностью дернул дверную ручку. Открыто.

– Непорядок, – Макс отстранил меня и достал пистолет, отобранный у соседа.

Я обнажил клинок и двинулся вслед за ним. Алиса осталась в предбаннике. Мы зашли в первую комнату. Большой зал с диваном и двумя креслами, перед ними журнальный столик, у противоположной стены стенка с телевизором. У окна стол с компьютером. Никого. Выходя из комнаты, я заметил капельки крови у порога. Коснулся локтя Макса и указал пальцем на находку. Он нахмурился и кивнул.

Мы продвинулись к следующей комнате. Это была спальня с двумя кроватями по бокам комнаты, два стола, шкаф, шведская стенка. Детская. Вещи были разбросаны, кровати не заправлены, занавеска на окне сорвана с карниза. На стекле зеркала кровавый отпечаток ладони взрослого человека.

– Чертовщина какая-то, – одними губами на выдохе произнес я.

Мы прошли на кухню, где воцарился настоящий хаос. Полки были пусты, на полу был разодран какой-то пакет с крупой, рассыпавшейся по всему полу. В углу, у холодильника, по стене разошелся кровавый след, переходящий в лужу на полу, словно бы кто-то раненый сполз по стене и долгое время провел на этом месте. Но тела нет.

Мы переглянулись. Прошли назад в коридор и поочередно проверили туалет, а затем ванную комнату. В последней, на полу у разбитой раковины лежал мужчина. Голова была пробита. Макс присел над ним, проверил пульс и отрицательно покачал головой. Затем обшарил его карманы и достал пистолет, брата-близнеца соседского.

– Что за хрень тут произошла? – он недоуменно покачал головой.

Я осмотрел лицо мертвого мужчины и заметил татуировку на шее, какие-то то-ли лапы осьминога, то-ли языки пламени.

– Пошли отсюда, – мы вышли из квартиры, где нас ждала взволнованная девушка.

– Что там? Вы кого-нибудь нашли? – она чуть ли не подпрыгивала от волнения на месте.

– Труп, – коротко ответил Макс и вышел на лестничный пролет.

– Алиса, скажи пожалуйста, у соседа – главы семейства, были татуировки? – мне очень не хотелось провожать ее в квартиру и показывать труп. – Вот здесь, на шее, – я показал пальцами, где примерно была тату.

Девушка шокировано смотрела на меня, и спохватившись, помотала головой.

– Нет, он был почетным донором, никаких татуировок.

Я кивнул.

– Тогда могу предположить, что на них напали мародеры или фанатики, но семья смогла отбиться и сбежать, – задумчиво обводя предбанник взглядом сказал Макс.

– Я тоже так думаю. Хочется так думать, – я кивнул.

– А в квартире напротив кто-нибудь живет? – Макс кивнул в сторону второй квартиры.

– Нет, точнее, жили до вспышки. Пожилые.

Макс кивнул и отвернулся. Я закрыл дверь в квартиру, и мы только собирались покинуть предбанник, как услышали возглас Макса.

– Это еще что за херня!

Я выскочил с Тесаком на голо на лестничную клетку, где стоял друг с поднятым оружием и смотрел на противоположный предбанник. Оттуда послышался глухой удар. Я вздрогнул все телом, по спине пробежал холодок.

– Дверь предбанника открыта, там та самая квартира, – Алиса выглянула из-за двери.

Точно. Третий этаж. Дверь, за которой слышались шаги, но никто не открыл.

– Что значит «та самая квартира»?! – нервно воскликнул Макс.

Удары были уже не одиночными, они градом сыпались, видимо, на входную дверь.

– Там кто-то был, в той квартире, но двери не открывал.

– Что значит не открывал?! А обходы вояк? – в его голосе послышались истерические нотки.

– Да срать им было на эту квартиру! – на нервах вскрикнул я, когда после очередного удара послышался рокочуще-щелкающий звук.

Мы сделали шаг назад. Удары грохотали на весь подъезд.

– Что здесь происходит?

Я удивленно обернулся и уставился на соседа, с которым мы только что разговаривали. На плече у него висела винтовка.

– Да мы сами не знаем! – я нервно дергался от каждого удара. Послышался скрежет металла.

Сосед сбросил винтовку с плеча и направил ее на дверь.

– Что там?! – он ошалело смотрел то на нас, то на дверь.

– Хер его знает! – зло пророкотал Макс. Он стоял как изваяние, направив оружие четко на дверь и, кажется, даже не дышал.

Ударов больше не последовало, слышался только скрежет и рокотание неизвестной твари. То, что это была тварь, я был уверен, ничто живое в нашем мире не могло издавать таких звуков.

Вдруг все резко стихло. Мы стояли в полной боеготовности, нервы были натянуты как струна. Я сжимал рукоять клинка двумя руками и ждал, когда раздастся хоть какой-нибудь звук. Тишина пугала еще больше, чем рокот и удары, давила, выматывала. По виску скатилась капелька пота. Меня трясло от всплеска адреналина.

– Что, все? – голос соседа расколол угнетающую тишину.

Дверь предбанника с оглушительным грохотом распахнулась, когда через нее вылетело серое тело непонятного существа. Оно бросилось на соседа, совершенно не обращая внимания ни на меня, ни на Макса, но не успев дотянуться до него буквально десятка сантиметров грохнул выстрел винтовки. Тварь отшвырнуло к стене, вдогонку прогремел еще один выстрел. Тут же очнулся Макс и начал стрелять в нее раз за разом, пока она дергалась от каждой попавшей в нее пулей. Она пыталась подняться на лапы, размазывая по полу и стенам подъезда черную кровь. В нос ударил запах пороха и что-то еще, очень едкое, режущее глаза. Сосед что-то кричал, перезаряжая свое оружие, Макс продолжал палить в серую тушу, пока не закончились патроны.

Мы стояли как вкопанные, боясь издать хоть какой-нибудь звук. Соседа изрядно потряхивало, Максим не двигался, держа перед собой разряженный пистолет, я так и стоял с поднятым клинком не решаясь сделать ни шагу.

– Она умерла? – из-за двери предбанника выглянула головка Алисы.

Тварь дернулась, издала рокочуще-щелкающие звуки и метнулась в сторону раздавшегося голоса. Девушка с визгом успела убрать голову, когда туша ударила в дверь захлопывая ее. Я поднял Тесак и с силой опустил его на белесую спину этой нечисти, тварь завизжала и махнула лапой в мою сторону, я отпрыгнул вбок и ударил снова, попав в плечо и перерубив его. Ободренный своим достижением я начал рубить, снова и снова, занося лезвие и опуская его, разбрызгивая кровь по сторонам. Тварь извивалась, выбрасывала оставшуюся переднюю конечность то в одну, то в другую сторону, но та не находила цели. Я скакал вокруг нее и наносил удары, пока она не затихла. Но даже тогда я просто остановился на одном месте и продолжал кромсать тушу.

– Олег!

Я наносил удары отрубая конечности.

– Олег! Хватит!

Следующий пришелся на шею и с двух махов я смог отрубить голову.

– Олег! Еб твою на лево! Остановись!

Я дернулся и повернулся на звук голоса. На меня смотрели две шокированные пары глаз.

– Олежа, друг, ты как? – тихим вкрадчивым голосом поинтересовался Макс.

– Н-нормально, – я тяжело дышал, язык заплетался, во рту пересохло. Меня трясло так сильно, что стучали зубы.

Я осмотрел клинок. Он был весь в черной жиже. И руки. И ноги. И вся грудь. Кажется, что-то стекало с лица.

– Это что за хреновина? – тихо выдал сосед, опасливо косясь то на меня, то на монстра.

– Ты это сейчас о ком? – весело гыгыкнул я. А потом заржал. В голос, истерически. Срывающимся голосом смеялся как обезумевший.

Отпустило меня так же резко, как и нашло.

– Ну ты и псих, братик, – покачал головой друг.

– Мне уже легче, это, видимо, нервное, – я подошел к стене и медленно осел на пол. Ноги не держали.

– Алиса, ты там как?! – закричал Макс.

– Нормально, уже можно выходить?

– Не рекомендую! Подожди там!

Я встал и направился наверх.

– Ты куда? – крикнул мне вслед товарищ.

– Умоюсь, переоденусь, принесу пленку для этой туши, – совершенно спокойным голосом произнес я. Даже сам удивился. Меня словно бы переключили. Все казалось простым и предельно ясным. Кажется, психика решила дать и мне, и себе перерыв.

Я поднялся к себе на этаж, зашел домой и быстро сбросил с себя грязные вещи, упаковав их в пакет. Зашел в душ и отмылся от черной дряни. Там же помыл Тесак, с которым, на кой-то черт залез в ванную. Оделся, взял пленку, скотч и мусорные мешки.

Уже спустя пятнадцать минут я спустился назад и застал товарища с соседом над тушей этого нечто, внимательно что-то рассматривающих, тыкающих в него какой-то палочкой и оживленно обсуждая.

– Что вы там нашли?

– А ты подойди и посмотри, – Максим сделал шаг в сторону подпуская меня.

– Ничего не понимаю, – сказал сосед, демонстрируя мне цепочку, которую он подцепил палочкой с того места, где раньше была шея твари.

– Да быть не может, – я пораженно уставился на находку, понимая, что уже быть может все.

– Это человек. Был когда-то им, – тихо озвучил общую мысль Макс.

– Но это же безумие! Что могло на него так повлиять? Радиация? Я видел облученных, их с атомной подводной лодки тогда доставили, и выглядели они совершенно иначе!

– Может, Вспышка? – предположил Макс.

– За два месяца?! Это невозможно! – всплеснул руками мужчина.

– А вам не кажется, что все, что произошло за последнее время – невозможно, – невесело ухмыльнулся я.

– А мне можно уже выйти? – из-за двери послышался голос девушки.

Мы все дружно дернулись, сосед схватился за винтовку, я за Тесак, Макс выдернул пистолет.

– Твою ж! – мы совершенно забыли про Алису.

Макс грязно выругался и взял у меня пленку. Накрыв тело, мы открыли дверь, осторожно отодвигая останки.

– Это оно? – на удивление спокойная девушка кивнула в сторону накрытого тела.

– Оно, Алиса, давай я тебя провожу до дома, и обход мы завершим уже сами, – предложил я девушке.

– Нет, – твердо сказала она.

Я удивленно приподнял брови. Я ожидал истерики, криков, слез, мольбы довести до дома, но не этого.

– В смысле?

– Вы осмотрели глаза? – девушка уставилась в сидячего рядом с тварью соседа уверенным взглядом.

– Не понял, – тупо уставился на нее Макс.

– Точно, – прошептал сосед и распахнул пленку, высматривая в этом фарше голову.

Девушка отвела взгляд от тела и пояснила.

– Перед всем этим, в институте, я писала курсовую работу, по животным использующим альтернативные методы ориентации на местности: эхолокация, обоняние, осязание, светочувствительность, реакция на тепло и так далее. Эта штука, – она кивком указала на тварь, – реагировала каждый раз, как слышала голоса. То есть реагировала на звук, при этом при первом своем нападении не отреагировала на тебя, Олег. Мне кажется, они слепые, – заключила она.

– Девушка абсолютно права, – сказал сосед, рассматривая голову, придерживая ее палочкой в одном положении.

Я подошел к нему и выглянул из-за плеча.

Голова твари была как у человека, но лицо… Уши отсутствовали, были только проемы в голове. Волос так же не было. Рот был широко открыт, в нем виднелись раскрошившиеся желтые зубы и черный язык. Нос так же отсутствовал, как у сифилитика. Глаза были закрыты какой-то то-ли мембраной, то-ли пленкой. Мужчина палкой отодвинул ее, и я увидел абсолютно белесые зрачки.

– Оно слепо. Думаю, если бы мы просто вели себя тихо, оно бы и не отреагировало на нас.

– Это не означает, что с нюхом у него такие же проблемы, – Макс внимательно рассматривал то что осталось от существа.

– Я слышала, вы сказали, что оно было человеком. Это пораженный?

– Очевидно да.

– Но их же были тысячи! – охнула девушка.

– Тысячи таких тварей?! Увольте! Никаких патронов не хватит! – зло сплюнул Макс.

– Но мы не пробовали стрелять ему в голову, вдруг и от одной отъедет? – я посмотрел на друга.

– Нужно вернуться за оружием к посту. Я сперва не взял, подумал, что по шее получим от вояк, а их, может, уже и не осталось. Пусть и без патронов, но там можно будет что-нибудь найти.

– Если вы не против, я с вами, – встал мужчина, – меня, кстати, Виктор зовут.

Он протянул руку сперва мне, потом Максу, мы поочередно представились.

– Заберем оружие, и завершим обход. Мы только начали.

Все идею поддержали.

– Алиса останется дома, – сказал Макс.

– Нет! Дома не безопасно! Вы сами видели, что оно сделало с дверью, моя то их точно не остановит, – девушка строго посмотрела на товарища.

– Пусть идет, главное тихо, – я пожал плечами.

Алиса благодарно подняла на меня глаза и улыбнулась.

Мы поднялись домой, где я захватил пару спортивных сумок, спустились вниз и проделали тот же маршрут что и утром, стараясь обходить мертвых стороной. Девушка держалась молодцом, не издала ни звука, только затравленно озиралась по сторонам. Видимо, сегодняшняя встряска пошла на пользу не только мне.

Макс подобрал оружие, отряхнул его от травы и сложил в сумку. Потом прошли до поста, где в одной из машин стояли ящики.

– Я думаю, лишнего лучше не брать, все равно обузой будет, – сказал Виктор, осматривая маркировку. – Что у вас там? «Грачи», «Калашниковы» да «Вал»?

Мы удивленно переглянулись. Из найденного нами оружия смогли опознать только калаши, в армии на присяге подержать дали.

– Дядь, а ты кем будешь? – протянул Макс, рассматривая спину Виктора.

Он повернулся и неловко улыбнулся.

– Я военный медик, побывал в горячих точках, там и обучили как себя защищать.

– Вон оно что, – кивнул друг.

Мы освободили один ящик и загрузили его боезапасом, так же отложили патроны в сумки. Макс сразу же принялся заряжать магазины.

– Немного не так, позвольте, я покажу, – Виктор протянул руку к магазину и показал, как правильно загонять патрон, – я могу рассказать, как ухаживать за оружием, если вы не против. Время сейчас такое, что думается, вам это только на руку будет. Ребята вы, вроде, хорошие, – он улыбнулся.

Интересный мужик, ничего не скажешь. Вроде такой тихий, а дома оружие держит. Да еще и знает, как им пользоваться. На вид лет пятидесяти, высокий, на первый взгляд в хорошей форме. Коротко остриженные седые волосы и аккуратная бородка. Не удивлюсь, если он в барбер-шоп какой-нибудь ходит. Опрятно одет и, что удивительно, с соблюдением стиля. Одежда не вычурная, но весьма качественная и подобранная со вкусом.

Алиса стояла у машины и разглядывала землю под ногами.

– Чего грустишь? – я отвлек девушку от ее мыслей.

– Ты сейчас серьезно? – она скептически изогнула бровь.

– Прости. Просто поговорить захотелось, – я виновато пожал плечами и проследил за ее взглядом на главную улицу.

– Я только начала думать, что все налаживается. Что скоро начнутся занятия в институте, откроются магазины, торговые центры, рестораны. Дали электричество, воду. Снова вернулась какая-то организованность, военные обеспечили безопасность. И вдруг, за один день все рухнуло вновь. Во второй раз. Это не справедливо… – она грустно посмотрела на меня и неровно вздохнула. – Я ведь даже с родителями не могу связаться. Да кому я вру! Я не смогла с ними попрощаться, и видимо, не смогу! – она шептала, подняв голову к небу и вытирая бегущие слезы.

Я подошел и просто сгреб ее в охапку, крепко прижимая девушку за дрожащие плечи. Она тихо плакала, выплескивая всю свою боль на обидевший ее мир. Я подождал, пока ей станет легче. Она подняла лицо и отстранилась.

– Извини, просто столько погибших. Я почти всю ночь не спала, смотрела в окно и думала, что это просто безумие, так не должно быть. Два месяца я повторяю себе эти слова и не могу поверить в реальность, – она покачала головой, успокаиваясь.

– Я тебя понимаю. Действительно понимаю.

Она благодарно кивнула и села на порожек кабины.

Макс и Виктор начали выгружать тяжелый ящик, я помог спустить его из кузова на землю. Виктор взял сумки, мы взяли ящик и понесли все это домой. Я поднял голову и заметил, что из окон то тут, то там, за нами наблюдали люди. До безумия напуганные люди. Должно быть, они слышали выстрелы и грохот.

Мы зашли в подъезд и подняли груз ко мне в квартиру. Виктор достал из сумки несколько коробочек и показал нам.

– Это я для своей прихватил, вы же не будете против? – Посмотрел он на нас.

Мы недоуменно помотали головами.

– Берите конечно, – сказал я.

Я повесил себе на пояс один из «грачей», Макс взял «Вал».

– А можно и мне тоже, – тихо произнесла девушка, – у меня ничего кроме шокера нет.

Мы с Максом переглянулись. Если мы вместе в свое время ходили пострелять в клуб, и огнестрельное оружие в руках держать приходилось, а с отдачей были знакомы, то у девушки подобного опыта явно не наблюдалось.

Она заметила наше замешательство и выпалила:

– Я в институте в стрелковый клуб ходила, у нас там пневматика была, правда, но как вести себя с оружием знаю!

Макс немного поколебался и все-таки выдал девушке второй пистолет.

– Пальнешь в меня – убью, – тихо сказал он.

Мы спустились на третий этаж и подошли к раскуроченной двери. Она была измята и изуродована. По ней долго били, оставляя вмятины, а после вовсе скрутили в несуразный комок.

– Ну и сильные же твари, – шепотом произнес Макс.

Мы осторожно вошли в квартиру, я по привычке достал Тесак и выставил перед собой. Пахло чем-то резким, глаза тут же начали слезиться. Сперва проверили комнаты, в них было грязно, все было заляпано какой-то слизью и испражнениями. Пол был местами скользкий от слоя этой дряни, на стенах были видны следы рук и грязные полосы. На кухне тоже творилось черт знает что: консервы были раскурочены, а содержимое выедено, россыпь круп застилала пол, запах стоял удушающий. Мы открыли дверь в ванную и тут же отпрянули в стороны. Я щелкнул выключателем, и мы в полной мере насладились зрелищем. В самой ванне лежала куча тряпья, какие-то ошметки позеленевшего мяса, разодранная пачка макарон. Все, включая потолок, было измазано темно-серой слизью, которая и издавала этот перехватывающий дыхание смрад. Мы закрыли нос рукавами и поспешили покинуть помещение. По пути, Макс завернул сперва в одну комнату, потом в другу.

– Окна открыл, невыносимо, – пояснил он.

На лестничной клетке нас ждал Виктор с Алисой.

– Ну как там? – спросил мужчина.

– Ничего. Там эта тварь гнездилась. Надо бы заделать проход, вдруг какая зараза оттуда поползет.

– Можно снять дверь с другой квартиры или заварить. Хотя, где сварочник-то взять, – почесал голову Виктор.

– Давайте закончим обход и будем решать проблемы по мере их поступления, – предложил я.

Все согласно кивнули, и мы направились наверх. На шестом этаже нам открыли все квартиры, в которых числились выжившие люди. Во всех оплакивали кого-то пропавшего и не вернувшегося домой. Мы успокоили людей по поводу криков и выстрелов и предупредили, чтобы они не покидали дома. Та же картина была на седьмом этаже. На восьмом мы обошли еще две квартиры и подошли к третьей, как оттуда послышалось рокотание и щелканье. Мы отпрянули от двери, и Виктор выстрелил из своей винтовки в дверь, прямо на уровне дверной ручки. За дверью послышался звук чего-то падающего.

Я стоял, уже обнажив клинок, и был готов рубить любую подставленную часть тела. Алиса с круглыми от страха глазами стояла у двери на лестничную клетку, держа на вытянутых руках пистолет, направленный на дверь. Виктор стоял чуть в стороне от подозрительной двери и держал ее на мушке. Макс за ним. Я посмотрел на друга и занес клинок выше, кивнул ему. Он посвистел. Ничего.

– Эй! – воскликнул он и никакой реакции.

Я удивленно вскинул брови и посмотрел на товарища. Он пожал плечами. Мы еще немного покричали, посвистели, осмелев, даже постучали в дверь. Ничего.

– У меня дома монтировка есть, – сказал Виктор и посмотрел на нас.

– Несите!

Чуть позже мы уже колупали дверь, потратив на нее минут двадцать, и все-таки вскрыли. Стоило только войти в квартиру, как в нос ударил мерзкий сладкий запах разложения. За дверью, прям у самого порога лежало тело. В голове зияла дыра от прямого попадания.

– Ну вы даете! – восхищенно сказала Алиса.

– Да я случайно, – покраснел смутившийся Виктор.

– Посмотри, это же еще совсем ребенок, – сказал я, садясь на корточки рядом с телом.

– Подросток, я бы сказал, – кивнул Макс.

Руки пораженного были заведены за спину, а в плечах грудь и руки охватывал велосипедный замок. Я перевернул тело и обнаружил, что руки и дальше были перевязаны скотчем, какой-то веревкой, стяжками. На поясе был такой же велосипедный замок, прижимающий кисти к туловищу. На шее и ногах были кожаные полоски с деформированными звеньями цепи.

– Его держали на привязи, – я изумленно уставился на друга.

– Гребаные психи! Я могу понять, когда ты стараешься помочь родному человеку, но, когда эта хрень становится уже не похожей на людей, должны же возникать хоть какие-то сомнения, хоть одна адекватная мысль, ну?! Сдать врачам, военным, полиции? А вот так смотреть, как твой родственник превращается в нечто и кайфовать от этого? Не понимаю! – он зло отвернулся и пошел в ближайшую комнату, выставив перед собой оружие.

Олег, иди сюда! – позвал он.

Я встал и вытер руки о висящий на вешалке шарф. Прошел в комнату, и картина стала намного ясней. У батареи в пол были вмонтированы кольца, еще два кольца в стену. От них тянулись цепи, которые обрывались на разорванных звеньях. На полу, перед ними, была проклеена полоса, кажется, синей изолентой. Рядом с полосой лежало тело женщины, лет сорока. Горло было распорото, от чего она, видимо, и скончалась. На диване в сидячем положении покоилось тело мужчины, примерно того же возраста. Тела выглядели ужасно. Ноги и руки были объедены. Виднелись следы разложения. А смрад стоял такой, что дышать было просто нечем.

– Откроем окна и пошли отсюда, – заключил Макс.

На выходе Алиса и Виктор внимательно рассматривали тело.

– Они его держали как зверушку на цепи. Завели бы лучше себе кого другого…

– Кого? Животных то нет. Либо взбесились, либо сбежали, – подняла на друга глаза девушка.

Я встал посреди коридора и закашлялся. Макс обеспокоенно посмотрел на меня.

– Ты как? Воняет? Пошли отсюда.

– Животные, помнишь, ты говорил о животных? Это только начало, люди, которые по каким-то причинам не смогли сбежать – еще цветочки. Совсем скоро сюда придут животные! Десятки, сотни тысяч животных! Если они мутируют так же, то мы их даже не узнаем! Они будут опаснее, сильнее, быстрее и кровожаднее!

На меня смотрели сперва как на ополоумевшего, но, с каждым словом, до людей все больше доходило смысла, они осознавали масштабы катастрофы.

– Нам конец, – тихо прошептала девушка.

Глава 9

Мы вышли на лестничную клетку.

– Нужно как-то организовать людей. Сегодня должна была приехать машина с пайками, но ее нет, и скорее всего не будет, – я посмотрел на товарищей.

– Мне нужно домой. Я должен проверить родителей. Окна у нас хорошие, стоят решетки, а выходить я им запретил, но я обязан удостовериться, что они в порядке, – Макс поднял на меня решительный взгляд.

– Мы обязательно сходим, – я кивнул.

– Если позволите, я останусь здесь. У меня жена и дочь дома, куда они без меня, – Виктор кивнул в сторону, немного смутившись.

– Все в порядке, вы с Алисой останетесь здесь за старших. Постарайтесь объяснить людям ситуацию, может, покажете им тварей, объясните, что лучше сидеть тихо. Когда вернемся, нужно будет вскрыть все пустые квартиры и проверить на наличие долгоиграющих продуктов, – я обвел взглядом присутствующих.

Алиса сперва хотела возразить, но потом задумалась и кивнула.

– Хорошо бы было скоординироваться не только подъездом, но и всем домом. Да и с соседними домами, там тоже могут быть люди, нуждающиеся в помощи.

– Займемся этим по возвращению, – твердо сказал Макс и направился по лестнице вниз.

Мы зашли в мою квартиру. Я достал рюкзак, который брал с собой в отпуск, уложил туда коробочку с патронами, походную аптечку, бутылку воды. Второй рюкзак пообещал выделить Виктор. Сходил на кухню и сделал запас бутербродов. Упаковав все, подумал, и засунул с собой сменные носки, кофту потеплее и футболку. Когда я уже был готов, Алиса принесла рюкзак от Виктора. Укомплектовав его, мы вышли в подъезд.

– Я буду у Виктора и Светланы, мы пока постараемся объяснить людям, что происходит, – девушка нервно перебирала завязки на толстовке.

– Нас не ждите, время уже четыре вечера, туда идти в иное время то было часа два, а теперь вернемся уже либо к ночи, либо утром, – я посмотрел на девушку.

– Да, хорошо, – она закивала и проводила до выхода из подъезда.

– Дом постарайтесь не покидать, – Макс обвел взглядом завал из пакетов с тушами птиц в углу, покачал головой.

Мы вышли на улицу. Идти нам в противоположный конец города, вверх. Дом Макса стоял на сопке, из него открывался вид на весь город и залив.

– Тут вопрос: как пойдем, по главной?

– Не вариант, там все завалено телами. И уж тем более не через площадь, – он мотнул головой и задумался. – Пойдем напрямик, через прилегающие улицы, выйдем на объездную и двинемся по ней.

– Машину бы, – я грустно вздохнул, и мы двинулись в путь.

Погода была хорошей, грело солнце, ветра почти не было. За то были насекомые. Полчища мух и прочей нечисти кружили тучами.

– Честное слово, лучше бы дождь пошел, – проворчал Макс, прикрывая лицо воротом робы.

– А ведь скоро это все начнет разлагаться и ужасно вонять. А сколько болезней можно подхватить от гниющего тела. Их же тут сотни, – я последовал примеру друга.

Мы вышли со двора, прошли по зеленому палисаднику и вышли к искусственному пруду. Впереди лежала главная улица, которую нам нужно было пересечь и выйти на прилегающий переулок. Вся проезжая часть была устлана птицами и телами несчастных, не успевших добраться до укрытия.

– Господи… – тихо выдохнул я.

– Пошли, место открытое, не стоит задерживаться, – Макс взял меня за локоть и потянул вперед.

Проходя мимо военной части, заглянули через прутья забора на территорию. Вид открывался на парковку и участок забетонированной площадки. Метрах в десяти от машин лежало тело человека. Мы отстранились от ворот и пошли дальше.

– И даже оружие не помогло.

– А ты попади по ним! Единственное верное решение – это огнемет, – Макс зло сплюнул.

– Я слышал, что птиц можно какой-то дрянью травить, она на центральную нервную систему у них действует, а людям ничего, – пожал я плечами.

– Конечно, мы же каждое лето и осень травим птиц, и этой дряни у нас полные карманы про запас!

– Твоя правда.

Дальнейший путь проходил в молчании, прерываемом только тихой руганью, когда кто-то из нас неосторожно наступал на очередную тушку и терял равновесие. Вид мертвого, изуродованного города, доводил до отчаяния. Куда бы не был брошен взгляд, везде он находил изуродованные лица бедолаг, ставших жертвами пернатых убийц.

Мы вышли на очередной проспект и свернули в следующую улочку, подувший ветер принес запах гари. Я поднял глаза к небу и заметил, как из портового района поднимается столб черного дыма.

– Отсюда не видно, но судя по густоте горит что-то серьезное, – Макс задумчиво проводил взглядом накренившийся дымовой столб.

– Там полно складов.

– И тушить их некому.

Пройдя дальше, мы пересекли перекресток, где посреди дороги были оставлены машины. Не сговариваясь, мы подергали ручки дверей. Заперто.

– Да что ж за непруха! – в сердцах воскликнул друг, ударяя ногой по колесу.

– Пошли уж, чего время тратить. Или ты собирался машину угнать?

– Не угнать, а позаимствовать.

Я пораженно покачал головой. Максим чувствовал себя во всей сложившейся ситуации явно увереннее меня.

– Все равно проехать у нас не выйдет. Черт с ними, с птицами, а тела людей? Или ты будешь рулить, а я бежать перед машиной и расчищать дорогу?

– Смотри-ка, а мне ведь и в голову не пришло, что тебя можно будет поэксплуатировать! – восхищенно выдал Макс.

– Пошли уже, эксплуататор.

Пройдя пару домов, Макс вдруг резко присел у угла дома и замахал мне рукой, указывая повторить за ним. Я в полуприседе подошел к стене дома и выглянул ему за плечо. На проезжей части возились две твари, жадно отрывая куски мяса от тела военного, который явно пострадал не от птиц.

– Ну их то еще не хватало… – зло зашипел Макс.

– Откуда они тут?

– Видимо, дома засиделись. Наши тоже сегодня погулять рвались.

– Я думал, мы их шумом раздразнили.

– Ну этих, значит, тоже чем-то раздразнили. Час от часу не легче.

– Мы можем попробовать обойти их, – я кивнул в сторону, и увидел, как в том месте перебегает дорогу еще одна тварь.

Не добежав пары метров до тротуара она остановилась и вскинула голову к небу. Немного постояв так, повертев головой, как локатором, с неимоверной скоростью бросилась в сторону пирующих собратьев. Она с разбегу запрыгнула на спину самого мелкого и начала драть его плечи когтями на передних руках. Или лапах. Я уже не понимал, как мне воспринимать их. Твари завизжали и устроили самую настоящую потасовку.

– Пошли, быстро! – Макс потянул меня в сторону машин, да я и не сопротивлялся.

Мы быстро пересекли улицу и так же в полуприседе направились к следующей. Буквально метров через пятьдесят ноги начали ныть, но вставать в полный рост я не решался. Мы ползли мимо разбитых витрин и разграбленных магазинов. У лестницы, ведущей к одному из магазинчиков в жилом доме, лежало тело мужчины с пулевым отверстием в голове. Когда все это успело произойти? До налета птиц все улицы контролировались военными! Неужели даже в такой ситуации нашлись люди, которые готовы были рискнуть собственной жизнью ради… Ради чего? Денег? Я не смог найти объяснения этой жестокости. Однако развить эту мысль я не успел. Макс торопил меня, и долго задерживаться на одном месте он был не намерен.

Завернув в очередной проулок, мы притаились за машиной, ожидая, пока пробегут пораженные, спешащие на крики из соседнего двора. Там кричала женщина и молила о помощи, сильно воняло гарью, а в небо взвился очередной столб дыма. Мы услышали уже знакомый нам позыв нечисти, что-то рокочуще-стрекочущее.

– Откуда их здесь столько? – прошипел я почти на самое ухо другу.

Макс посмотрел на меня круглыми глазами и лишь пожал плечами да мотнул головой. Вдруг снова раздался истошный женский крик. Я было дернулся в сторону двора, но Макс одернул меня и зло посмотрел.

– Мы все равно не сможем им помочь, – одними губами проговорил он.

Я молча кивнул. Мне хотелось броситься на помощь, сделать хоть что-нибудь! Но я не был героем. Я вдруг осознал, что панически напуган, до дрожи в коленях, до тошноты, до тремора в руках. А столь своевременное замечание друга дало такую хорошую отмазку! Мы все равно не сможем помочь. Так зачем рисковать? Можно остаться здесь, в относительной безопасности. Я цеплялся за эту мысль, словно бы она была моей справкой на страшном суде, оправдывающая любое действие или, что хуже, бездействие. Услышав звон разбитого стекла, мое тело инстинктивно вжалось в корпус автомобиля, пытаясь стать с ним одним целым. Снова душераздирающий женский крик и глухой удар, после которого мое сердце просто зашлось в панических попытках покинуть грудную клетку.

Я вдруг подумал, что вернуться домой – отличная идея. Вообще, не выходить из дома – отличная идея! И почему она не посетила меня раньше, хотел бы я знать? Я одернул себя. С каких пор я столь малодушен? Пока я сидел на асфальте, вжимаясь в металл машины, по ту сторону улицы пронеслось еще несколько серых спин. Я проводил их взглядом, в душе радуясь, что они так далеко.

Вдруг, совершенно внезапно, буквально в шаге от нас приземлился один из пораженных, он сделал еще один прыжок и оказался на крыше машины, за которой мы сидели. Его крик резанул уши. Спустя мгновение, он спрыгнул с автомобиля и скрылся за поворотом во двор.

– Пора! – Макс вскочил и быстро пересек улицу.

Я бросился за ним, стараясь не отставать. Страх подстегивал, в ушах стучала кровь. Я сжал зубы, и как мог, перебирал ногами, стараясь не наступить на очередную тушу птицы или в осколки разбитого стекла. Мы шли быстро, но очень осторожно. Скрываясь за машинами, пережидая, снова, чуть ли не ползком, пересекая улицы и дворы.

За очередным поворотом мы наткнулись на мужчину, которого в угол между спуском в подвальное помещение магазина и жилого дома загнал пораженный. Он размахивал хозяйственным топориком и с ужасом смотрел на скалящуюся морду. Макс вытащил армейский нож из ножен на ремне. Я поспешил последовать его примеру и обнажил Тесак. Товарищ начал медленно подкрадываться к твари, которая обходила мужчину то с одной стороны, то с другой, словно бы прикидывая, откуда ей будет удобнее совершить прыжок, а я с ужасом наблюдал, не понимая, что предпринять. Они же ориентируются на слух, вдруг она услышит его?! Я поспешил обойти уже готового к прыжку пораженного сбоку, как услышал хруст стекла под своим ботинком. Он был оглушительно громкий, несмотря на звуки хаоса, разносившиеся над городом. Тварь резко бросилась в бок, в мою сторону, как раздался свист. Макс! Пораженный, не допрыгнув до меня буквально шаг, развернулся на месте и уже собирался совершить следующий прыжок, уже на моего друга, как я, резко выдохнув, опустил клинок на белесую спину. Точно так же я рубил Тесаком дрова. Ощущения те же, отдача в руки такая же. Только дрова не извивались и не пытались откусить мне ногу. Буквально через мгновение рядом материализовался друг, прижал дергающееся серое тело сапогом у основания шеи и всадил армейский нож в белесую глазницу. По рукоять.

Я же все так же стоял, держа погруженный в серую плоть клинок.

– Пошли, быстро! – зашипел друг и дернул меня за руку, высвобождая Тесак.

Я молча кивнул и сделал глубокий вдох, стараясь унять сердцебиение. В висках стучала кровь, лоб покрылся испариной. Меня трясло. Еще раз: вдох и выдох. Медленно.

Немного придя в себя, я осмотрелся. Макс уже подошел к несостоявшейся жертве, прижал его к стене и, смотря прямо ему в глаза, прижал палец к губам. Мужик медленно кивнул и осел на землю. Друг взял его под руку и махнул мне рукой. Я помог поднять мужчину, и мы повели его в сторону, дальше от шумного места драки.

– Где вы живете? – шепотом спросил у него товарищ. – Молчите, покажите рукой.

На месте нашей маленькой баталии уже крутилась пара белесых спин. Мы поспешили уйти в направлении указанным мужчиной. Завернув во двор и дойдя до нужного подъезда, он достал из кармана ключи и открыл дверь. Мы ввалились в прохладное помещение и перевели дух.

– Вы кто? – мужик стоял, опершись рукой на косяк второй двери.

– Ангелы твои хранители! – Макс сплюнул в сторону и встал. – Ты чего на улицу выперся, жить надоело?! – он умудрялся орать шепотом.

– Н-нет… – мужчина испуганно отступил назад, но быстро уперся спиной в стену.

– Тогда сиди дома, нахрена ты полез туда?!

– Жене плохо, она диабетик, – он заикался и переводил взгляд то на меня, то обратно на друга.

– Макс, – я положил руку на его плечо. – Вы достали то, что нужно?

– Да, да! – он засунул руку в карман штанов и достал коробочку с ампулами лекарства.

– Тогда идите домой к жене и постарайтесь не выходить, хорошо? – Я посмотрел ему в глаза.

– Конечно! Спасибо вам! Спасибо! Вы же жизнь мне спасли! И жене! – он рассыпался в благодарностях, не переставая кивать.

– Идите и постарайтесь не шуметь. Эта пакость на шум бежит, – я кивнул ему в сторону лестничного проема.

– Да, я понял, спасибо! – он, чуть не споткнувшись, но удержав равновесие, поднялся по ступеням.

– Идиот. – заключил друг.

– А мы не лучше. Он хотя бы дома, – пожал я плечами и сел на ступеньки.

Уходить из безопасного и тихого подъезда не хотелось. Там, за железной дверью, ждет смерть. Очень неприятная разновидность смерти. Я вдруг осознал, что хочу курить. Я никогда не курил, даже не пробовал, но резко захотелось. Сей факт удивил меня так сильно, что я забыл про страх.

– Передохнул? – Макс осмотрел меня с ног до головы.

– Да, можем идти, – с каким-то чувством обреченности выдавил я. Я не хочу никуда идти, но, если я закачу тут истерику, друг меня не поймет.

Мы прислушались к происходящему за дверью – было тихо. Выйдя, внимательно осмотрелись и стараясь не шуметь направились дальше. Вдалеке раздались выстрелы. Мы на автомате присели и чуть ли не прижались к асфальту, полностью замерев. Даже дышать перестали. Убедившись, что нам ничего не угрожает, мы двинулись дальше. До девятиэтажки Макса оставалось пройти буквально несколько домов.

… Подойдя к его дому, мы очень медленно и тихо стали пробираться к подъезду. Так же, как и у моего дома, вся дворовая территория была устлана тушками птиц и телами людей.

– Твою ж..! – он выругался и бросился к двери.

На окнах второго этажа решетки были раздвинуты в стороны, а стекло окон разбито. Я поспешил за ним, обнажив клинок. В голову резким приливом ударил адреналин.

Макс открыл дверь подъезда и только успел отклонить корпус как на него выпрыгнуло серое тело, промахнувшись буквально на несколько сантиметров. Оно приземлилось прямо у моих ног, где я и опустил клинок четко на шею, умудрившись перерубить ее одним ударом. Друг кивнул мне и зашел в подъезд, где на него уже шипела вторая тварь. Он, недолго думая, отработанным ударом воткнул нож ей в глазницу. Резко выдернул его и взбежал по ступенькам вверх. Я успел забежать в подъезд, пока дверь не закрылась. На лестничном пролете первого этажа из открытой квартиры, волоча ноги, спешил еще один пораженный. Макс опустил на его голову тяжелый ботинок. Послышался хруст ломаемых костей. Не удовлетворившись результатом, он повторил процедуру еще несколько раз. Меня скрутило, но я сумел побороть позывы.

Мы поднялись на второй этаж, где квартира его родителей встретила нас распахнутой настежь дверью. Пройдя в коридор, я узнал светлые обои, с ненавязчивым рисунком, краем глаза успел заметить дипломат, с которым отец Макса ходил на встречи и на работу. Раньше я был частым гостем в этой квартире. Мы продвинулись дальше, и прямо перед другом, из спальни, очень осторожно, вышла еще одна тварь, ведя головой из стороны в сторону. От неожиданности я дернулся в сторону и зацепил плечом куртки, висящие на стене. Меня услышали.

Она резко повернула голову в мою сторону и сделала молниеносный прыжок. Все что я успел, это выставить клинок перед собой. От сильного удара об пол у меня вышибло дыхание. Я снова приложился головой, которая так и не прошла после визита дружелюбного соседа. Мутант, извиваясь на клинке, клацнул зубами недалеко от моего уха. Я резко дернул головой в сторону, и постарался развернуть корпус тела, скидывая белесое чудовище с себя. Только его голова оказалась чуть в стороне от моей, как в нее с неприятным звуком вонзился нож Макса.

Я скинул с себя тело и принял руку помощи друга, поднимаясь с пола.

– Ты как? – шепотом спросил он, заглядывая в спальню.

– Нормально, – сказал я, ловя цветные круги перед глазами.

– Чисто, пошли дальше.

И мы пошли. Прошли в зал, в котором весь пол был залит кровью, дальше из него в следующую комнату, в которой обстановка оказалась не тронута. Вывернули на кухню, где картина повторяла происходящее в зале. Ванна и туалет оказались пусты.

– Твою мать! – Макс со злостью пнул стул, стоящий на кухне.

– Тише! – от его возгласа я присел на месте.

– Я их перебью, всех! До единого! – его глаза налились кровью. – Вырежу каждого! – он шипел, вполне схоже подражая пораженным.

– Пойдем отсюда, здесь обстановка намного хуже, чем в центре города.

Друг тяжело дышал, он оперся руками на стол и раскачивался из стороны в сторону. Его трясло. Я осторожно вышел с кухни и направился в коридор. Выглянул в подъезд, прислушался: гробовая тишина. Закрыл входную дверь и вернулся к другу.

По его лицу стекали злые слезы, он смотрел в одну точку. Трогать его в такой момент было опасно для здоровья. Засадит мне свой ножичек промеж глаз, и только потом посетует на содеянное, и то не факт. Я стоял рядом и ждал, когда товарищ придет в себя.

– Заночуем здесь. У меня.

Он развернулся и направился к двери. Я последовал за ним. Мы поднялись на третий этаж и зашли к нему в квартиру. Он запер за нами металлическую дверь, а следом и вторую – деревянную. Мы тихо прошли по всем комнатам, на всякий случай проверяя на наличие белесой живности. Убедившись в безопасности, мы сели на кухне.

– Не пойму, откуда их здесь столько… – тихо, казалось бы, произнеся это самому себе, прошептал я.

– Может, они вырвались из лагеря, где их держали и пытались лечить? Он километрах в десяти, если по главной ехать, – Макс достал бутылку воды из рюкзака и медленно пил.

– Я… Я соболезную тебе. Правда, – я боялся поднять глаза на друга.

– Я знаю. Спасибо, – он неровно вздохнул и откинулся на спинку стула, приложив голову к стене. – Сейчас отдохнем, а завтра двинемся назад.

Меня передернуло, возвращаться в тот кромешный ад меня совершенно не тянуло. Но оставаться здесь тоже желания было не много.

– Да, нас уже должны ждать.

Мы выпотрошили холодильник Макса и плотно поели. Спать устроились в дальней комнате, подперев дверь тяжелым комодом. Ночь прошла относительно спокойно, только где-то за стенкой слышалось рычание и стрекотание слепых пораженных.

Утром, в десять часов, мы подскочили как ошпаренные. На улице раздавался какой-то адский шум. Мы бросились к окну и увидели, как над городом вьется несколько вертолетов. По главной дороге едет вереница военной бронированной техники, на которую то с одной стороны, то с другой, бросаются белесые мутанты, но их быстро подрезает пулеметная очередь. С вертолетов тоже работают огнестрельным оружием, отстреливая бегущих по направлению к шуму слепцов.

– Вот это я понимаю, – одобрительно кивнул Макс.

Рядом, судя по всему, в квартире за стенкой, разбилось стекло. Мы увидели, как на землю, цепляясь за карнизы, устремилось еще двое мутантов. Достигнув цели они со всей прытью поскакали в сторону шума. Над нашим домом пролетел вертолет, резко развернулся и завис в воздухе над двором. Два выстрела – два трупа. Машина развернулась и направилась к следующему двору.

– Это что, массовая зачистка? – я недоуменно и в то же время восхищенно следил за происходящим.

– Думаю да. Военные возвращают контроль над городом.

Мы еще около часа следили за происходящим, воодушевляясь и мотивируясь великолепным зрелищем.

– На улицу лучше сейчас не соваться, военные на взводе, разбираться особо не будут: пораженный перед ними или просто бродяга, – я задумчиво почесал подбородок.

– Согласен, – Макс кивнул и зажевал яблоко, которое он достал из холодильника.

Так мы просидели до обеда, пока во двор не заехало сразу четыре машины бронированного типа. Встав по центру двора в виде ромба, они начали неистово сигналить. Из окон, распахнутых дверей подъездов, близлежащего магазинчика и черт его знает откуда еще полезли мутанты.

– Ахренеть! – шепотом выдал Макс, интуитивно приседая у подоконника.

Где-то наверху разбилось окно, мы увидели только мелькнувшую тень и глухой звук удара тела об асфальт. Они все бежали к машинам, сигналившим в центре двора. Вдруг стало тихо. Но всего на мгновение. Двор сотряс грохот пулеметных очередей. Четыре ствола вели огонь по бегущим пораженным, отшвыривая их в стороны, при чем по частям.

Мы присели и отползли в глубь комнаты, от греха подальше. Лежали мы так долго, боясь поднять головы. Машины снова сигналили и снова открывали огонь. Судя по звуку, в соседнем дворе происходило то же самое.

Спустя несколько часов все прекратилось. Не веря своему счастью, мы встали и подошли к окну. Машины так и стояли в виде ромба по середине двора. В арку въехало еще две единицы техники, на сей раз это были грузовики, в которых обычно перевозят людей. Они остановились возле бронированного ромба и из них высыпали люди в форме. Они разбились на группы и двинулись к подъездам.

– Надо убрать оружие, – я снял пистолет вместе с кобурой с пояса и засунул в рюкзак между футболкой и толстовкой, придавив это все бутылкой воды.

Макс последовал моему примеру, но свое оружие он убрал в шкаф. Мы вышли в коридор и стали прислушиваться к происходящему. Дверь в подъезд быстро вскрыли, послышался топот ног и звук удара по дверям. Голоса, снова удары. Стрекот твари и выстрелы. Значит, мы кого-то пропустили. Снова топот ног и удары в двери. Люди поднялись на наш этаж и гулко постучали в дверь. Макс с готовностью открыл и вытянулся в струнку, подняв руки. На нас смотрело несколько дул штурмовых винтовок.

– Зараженные есть?! – крикнул солдат.

– Нет, мы тут одни, – заикаясь сказал я.

– Дверь закрыть и приготовить документы! Никуда не выходить! – проорал вояка и они двинулись в квартиру справа, в которой мы ночью слышали стрекотание, и в которую они уже выбили дверь.

Макс захлопнул дверь и посмотрел на меня.

– Пошли, что ли, чаю попьем, – неуверенно сказал он, неверной походкой направившись на кухню.

Ближе к вечеру к нам заявились трое людей в форме, в полном вооружении.

– Документы, – протянул руку служака.

Мы отдали красные книжечки, с которыми по привычке просто не расставались. Он долго изучал содержимое и вернул нам.

– Что вы знаете о произошедшем?

Мы неуверенно переглянулись и пожали плечами.

– О чем именно? – подал голос я.

Военный понимающе хмыкнул и продолжил:

– Давайте пройдем внутрь, нам нужно осмотреть квартиру.

Мы отстранились, пропуская солдат, и, закрыв за ними дверь, сели в комнате, пока они ходили из помещения в помещение.

– У вас рюкзаки, вы откуда-то пришли?

– Да, нас это, – я неопределенно крутанул пальцем над головой, – застало в другой части города. Сюда мы пришли вчера, проведать родителей друга.

– Откуда пришли?

– Да вот, с места моей прописки.

– Где родители?

– Они жили в квартире под нами, – Макс скрипнул зубами.

– Соболезную вашей утрате, – кивнул военный. – А тех пораженных, что внизу и у подъезда, вы положили? – он посмотрел на нас подняв брови.

– Да, – осторожно ответил я.

– А чем, если не секрет?

Я достал из-за спиты Тесак, Макс показал нож. Военные переглянулись, а главный уважительно покачал головой.

– Ну вы, мужики, даете. В патруль не хотите записаться?

– Так я уже… Был в патруле, когда птицы прилетели, – сказал Макс, слегка подтормаживая.

– А я в бригаде работал, электрику по городу чинил, – зачем-то выдал я.

– Ладно, ребята, отдыхайте. Когда восстановим посты, можно будет выходить из дома. Вас оповестят. А пока постарайтесь не покидать квартиры.

Мы синхронно кивнули и Макс выпроводил военных. Они направились на два этажа вверх, ни на нашем, ни этажом выше выживших больше не было.

Глава 10

На следующий день привезли пайки, которые военные выдавали прямо у подъезда, запрещая пересекать порог. С задачей они справлялись быстро, давки не было. Людей в этой части города осталось катастрофически мало.

День мы провели за приведением себя в порядок, отмываясь и застирывая одежду. Навели чистоту в квартире родителей Макса, замыли кровь и прибили дощечку к двери, так как замок был вырван с мясом.

Так же спокойно прошла ночь, а рано утром нас разбудил стук в дверь. Ломились так, словно бы конец света настал, честное слово!

Тихо матерясь, Макс подскочил с кровати, которую мы перетащили в зал, чтобы спать в одной комнате, и рванул к двери, пока ее не вышибли. Я тоже встал и быстро оделся. Из коридора услышал радостные возгласы и знакомые голоса.

– Серега! – я рванул к улыбающемуся другу, сжимая того в объятиях.

– И ты тут! – он стиснул меня в ответ, в своей медвежьей хватке.

– Давайте пройдем, чего мы на пороге то встали, – я отстранился, пропуская друга в квартиру.

Он был в военном обмундировании, на плече висел ремешок с штурмовой винтовкой. Из неприятного: через все лицо проходила свежая, тонкая, розовая рана. Она рассекала бровь, прерывалась над глазом, продолжалась до нижней части щеки. Повезло. Глаз был в порядке.

Мы прошли на кухню, где Макс уже доставал съестное из скудного пайка, а на плите шумел поставленный чайник.

– Рассказывайте, как вы тут справлялись? Я уж думал не увижу вас, а когда списки выживших принесли, то увидел твой адрес, – он ткнул пальцем в Макса.

– Да как… – неуверенно начал я. – В День Памяти успели удрать с площади, когда только услышали выстрелы. Сразу же побежали домой, птахи нам не навредили. Там познакомились с пораженными, вырезали всех в нашем подъезде. Обобрали пост, достали оружие, и рванули сюда, за родителями Макса.

– Сочувствую тебе, пацан. Тяжелая утрата, – Сергей посмотрел Максу в глаза.

– Спасибо, – он сухо кивнул и разлил по кружкам чай.

Макс выложил нашу историю более подробно, не скупясь на детали и краски. Сергей молча слушал, где-то кивая, а где-то качая головой. Когда друг закончил свое повествование, он какое-то время молча смотрел в одну точку, обдумывая услышанное.

– Нас птицы застали в поле, объезжали границу Зоны Поражения. Успели укрыться в фургоне, но автограф они мне поставить умудрились, – он провел пальцем по ранению.

– Зона Поражения? – я удивленно уставился на Сергея.

– Да, Зона Поражения. Запретная зона. В ней, в самом центре, был источник той энергии, что свела с ума животных и некоторых людей. Она заставила их измениться. Сильно измениться за рекордные сроки, – он тяжело вздохнул, и продолжил. – Так же изменилась растительность, которая была ближе к центру. И если ореол обитания животных постепенно увеличивается, то граница мутации растений прослеживается четко. Искусственные посадки мутировавших образцов на нормальной земле даже не прижились, – Сергей глотнул чаю и зажевал бутерброд, мы с нетерпением ждали продолжения. – Так вот, если животных мы стараемся удерживать в одном секторе, то с птицами оказалось все намного сложнее. Мы не видели их ни во время вылазок, ни во время съемки со спутников. Мы месяц изучали этот кусок земли и ни одной пташки не показалось в небе! – он зло упер палец вверх. – А потом случилось то, что случилось. От самого центра, внезапно, просто взвилась целая туча и полетела прямиком на город. Близлежащие поселения не пострадали. Они прямо летели именно в густонаселенный район. Как по указке, – он покачал головой.

– Да это же бред. Если им нужна была пища, то могли есть то, что лежит ближе всего, – подал голос Макс.

– Мы тоже так думали. Но потом сотрудники научного отдела, сказали, что птиц привлек выброс углерода. Ближайший источник таких выбросов – наш город. И пища им была не нужна. После вскрытия, оказалось, что пищеварительный тракт был полностью изменен, они не способны есть и переваривать пищу.

Я присвистнул. Ничего более дикого в жизни не слышал.

– А с животными что? – заерзал на стуле Макс.

– Они пока остаются на своей территории. У них выстраивается новая пищевая цепь, и, могу вас заверить, человек там далеко не на первом месте. Но, боюсь, уже скоро они расширят ареал обитания вплоть до границ города, а после и на сам город.

Повисло тяжелое молчание.

– А что с людьми? С пораженными? – я поднял глаза на Сергея.

Он тяжело вздохнул.

– С ними все сложно. Они сильно видоизменились. Перестали быть людьми, даже по биологическим признакам. По ДНК совпадение с человеческим составляет сорок два процента. Они больше не люди, совершенно.

– Да мы ближе к банану, чем к ним, – зло прошептал Макс.

– Мы их изучаем, отлавливаем, вскрываем. Но пока это не дает особых результатов. Знаем лишь, что они слепы, да и вы это уже выяснили. Обоняние у них как у людей, слух тоже, ничего сверхъестественного. Но вот физическое развитие на порядок выше нашего. Они сильнее и проворнее, намного выносливее. Еще многое зависит от того, кем они были людьми: ребенок, подросток, женщина, мужчина. Если это был инвалид, то ноги он себе назад не вернет.

– Ага, знаю, видел такого ползуна, – закивал Макс.

– А как так получилось, что они заполонили город, если границы Зоны Поражения под надежной охраной? – я задал давно волнующий меня вопрос.

– Фанатики.

Мы непонимающе переглянулись. Сергей посмотрел на нас, отпил из кружки и продолжил:

– Они посчитали появление птиц Знаком, и напали на лагерь, где мы держали всех пораженных собранных с города. Полторы тысячи человек там содержалось, под охраной трех тысяч военных.

Макс выругался, я не отставал от друга.

– Вы держали полторы тысячи кровожадных мутантов на пороге города?! – я не верил услышанному. – Макс говорил о лагере, но я представлял себе совершенно иные масштабы.

– Да, мы думали их можно вылечить, обезопасить. Два военных гарнизона работали над обеспечением лагеря. Но появились фанатики. Они напали на лагерь, когда никто не ожидал нападения со стороны людей. Устроили поджог техники, и когда охрана отвлеклась, открыли клетки с пораженными, жертвуя своими же людьми.

– Их надо стрелять! – взвился Макс.

– Кого? – не понял Сергей.

– И тех, и других, – я был солидарен с другом.

– Успокойтесь, – Сергей поднял руки в примирительном жесте. – По законам военного времени, все фанатики считаются преступными субъектами, и подлежат расстрелу. Пораженные, кстати, тоже.

Мы с Максом довольно загомонили, одобряя такой подход к делу.

– Будьте бдительны, сейчас начинается чуть ли не гражданская война. Этих безумцев на улицах города тысячи, после произошедшего они отлично вооружены нашим же оружием. Кстати, вы тут говорили, что пост обобрали? – Сергей недобро сощурил глаза.

– Ну, немного… – протянул Макс.

– Мы взяли-то только для самозащиты. Мы же рассказывали, как к нам в гости фанатики заходили, – я захлопал честными глазами.

– Хрен с вами, главное – не афишируйте, и пушками не светите, – махнул рукой Сергей.

Мы довольно улыбнулись.

– А где Тимур? – я решил сменить тему.

– Он на точке, у другого объекта. Туда тоже свозили пораженных, но сейчас их уничтожают. Лечить их невозможно. Нельзя из собаки сделать человека, – покачал головой друг.

– Ясно, главное, что жив-здоров, – я кивнул.

Мы еще немного пообщались, и Сергей предложил подбросить меня до дома. Я с удовольствием согласился.

– Я тоже поеду, – Макс встал со стула и направился в комнату. – Только вещи соберу.

Мы дождались его и с сумками выдвинулись в путь. У подъезда нашего высокопоставленного товарища ждал бронированный внедорожник. Рядом темнело пятно от выпрыгнувшей с верхнего этажа и разбившейся твари. Трупов уже не было. Мы с восхищением осмотрели машину и завалились на заднее сидение. На водительском сидел молодой парень-солдат, Сергей сел на пассажирское.

– Пристегнитесь, будет сильно трясти, – предупредил он и мы выехали со двора.

Мы ехали по изуродованным улицам некогда прекрасного города. Машину трясло на птичьих трупах, людей водитель тактично объезжал, хотя, такой транспорт бы просто немного тряхнуло. А вот с пораженными не церемонился вовсе, по ним он проносился с каким-то торжествующим злорадством, со слегка дикой, но определенно счастливой улыбкой. Мы нервно покосились на паренька, Сергей заметил наше недоумение:

– Его рота охраняла границы лагеря, в котором держали пораженных. Как раз в тот вечер было его дежурство.

Мы понимающе кивнули, но такой чистый восторг вперемешку с азартом, когда машину подбрасывало на очередном трупе, несколько пугал.

Через пол часа мы были уже у подъезда моего дома. Двор был почти чист, люди шли шеренгами и собирали тушки птиц в мешки, которые сгружали на машины, а те вывозили из города.

– Ого, уже все организовали, – я пораженно покачал головой.

– А чего ждать? Нам еще болезней не хватало. Людей то мы сами убираем, а вот птиц многовато, нужна помощь, – Сергей кивнул на шеренгу людей, которые проходили двор, выискивая трупики птиц в нестриженном газоне.

Мы распрощались с другом, который пообещал заехать в свободное время и вышли из машины. На улице, недалеко от подъезда стояла Алиса и оживленно беседовала с полной женщиной, лет сорока пяти.

– Алиса, мы вернулись! – я помахал рукой девушке.

Она вскинулась, непонимающе оглянулась ища взглядом откуда ее позвали, а увидев нас широко улыбнулась и бросилась на встречу.

– Слава богу вы целы! Я уже не знала, что думать! Мы ждали вас ночью, потом утром, а вы все не шли! Потом пришли военные, а вас все нет и нет! Виктор говорил, что такие как вы не пропадут, и прав был! – она безостановочно тараторила, смотря то на меня, то на Макса. – Вы голодные? Нам пайки привезли, я кашу приготовила, хотите? Как сходили, как проведали родителей?

На этих словах Макс сжал челюсти и отвернулся.

– Мы не нашли их, квартира была пуста, – я постарался сгладить ситуацию. – А у вас как дела? Все целы?

– Да, все отлично! Военные уже очистили квартиры с телами, каждую квартиру, где никто не живет было приказано вскрывать и проверять на наличие пораженных. Собственно, чем они сейчас и занимаются.

Мы еще поговорили и отправились с сумками ко мне домой. Я выделил Максу гостиную, в которой он и ночевал до этого. Пока он раскладывал вещи, я и Алиса беседовали на кухне, девушка помогала готовить обед.

– Мне кажется, что оставаться в квартирах небезопасно. Люди отказываются выходить на работы. Даже на сбор птиц вызвались только самые отчаянные, за дополнительный паек, – она кивнула в сторону окна. – Тем более, ты сам сказал, они добрались даже до окон второго этажа. То есть железной решеткой от них не отгородишься, тем более что далеко не у каждого они стоят. И если твой друг прав, – она поднесла доску с нарезанными овощами к миске, в которой я смешивал заправку для скудного салата, – то пораженные – не самая большая наша проблема. Нужно что-то большое, где можно уместить много людей. Где будут толстые стены. Где окна будут расположены высоко над землей и их можно будет закрыть стальными ставнями.

Я закончил с салатом и принялся крошить бульонный кубик. Девушка чистила картофель и продолжила рассуждения.

– Это место должно быть обнесено стеной или забором, который мы смогли бы улучшить, достроить, модернизировать под наши нужды. Так же территория должна быть с возможностью выхода во двор, что-то вроде колодца или кольцевого дома. Должна быть собственная система отопления, водоотведения и электроснабжения.

Я уже поставил вариться бульон и вскрыл упаковку с сушеным луком. Алиса помыла картофель и нарезала его на мелкие кубики.

– Так же такое место должно стоять на возвышенности, чтобы было видно город и прилегающие территории. Такие здания часто строили во времена советов.

– Может, какая-нибудь старая военная база, или часть? – я скинул лук в кастрюлю, туда же последовала картошка, переданная мне девушкой.

– Нет, они строились срочниками с грубыми нарушениями технологии. Да и помещения там оставляют желать лучшего. Всегда близко к земле, а это сырость. Стены тонкие, а самообеспечение там нам может только сниться. Тем более, если часть была давно заброшена, то заселяться туда даже на время без капитального ремонта я бы не рекомендовала.

– Тогда какой-нибудь бункер или бомбоубежище.

– Не смеши меня! Их давно все вынесли! – девушка прыснула и махнула рукой.

Я покачал головой.

– Ну тогда нам нужно обойти все здания в городе, чтобы подыскать подходящее.

– Нет… – Алиса медленно подняла на меня глаза. – Не нужно. Я уже знаю, что это за место.

– И..?

– Институт! Там стены в полметра толщиной, внешние корпуса строились еще во времена холодной войны. В подвалах бомбоубежище, там же система котлов – паровое отопление. С электричеством, правда, проблема, но это можно решить генераторами. Там семнадцать корпусов, четырнадцать из них на огороженной территории. На внутренней территории достаточно много места.

– А тебя не смущает, что мы не сможем просто так прийти и сказать: «Здравствуйте! Мы теперь живем здесь!», – я скептически приподнял бровь.

– Сейчас не можем, но военные один раз уже бросили город, кто может гарантировать, что этого не произойдет вновь? – она, не отводя взгляда, смотрела мне в глаза.

– Хорошо. Мы будем держать эту идею на балансе.

– И еще, мне кажется, что пора бы начинать запасаться вещами первой необходимости. Провал военных, отсутствие пайков, четко дали мне понять, что при более серьезной угрозе они – нам не помощники.

Я удивленно смотрел на девушку. Видимо, затянувшийся шок спал, и она начала уж больно трезво мыслить.

– Займусь при первой же возможности.

– Только без мародерства!

– Само собой.

На кухню зашел Макс. Обед был уже готов, и мы сели есть, попутно излагая суть нашего диалога. На удивление, друг вполне спокойно отнесся к этой безумной идее.

– При первой же угрозе, когда военные перестанут справляться, идем туда.

Я удивленно посмотрел на товарища.

– Что? – он посмотрел на меня. – Ты видел этих тварей! Эти пятнистые, с автоматами, нам не помогут. Они себе то с трудом помогают… – вздохнул он. – Нам нужно скопить как можно больше медикаментов, вещей первой необходимости и прочее.

Мы были согласны с таким подходом и весь оставшийся день были заняты составление подробного списка. Вплоть до названия отдельных препаратов, марки генераторов, поименного списка инструментов и бренда одежды.

Поздно вечером мы проводили Алису и разошлись по спальным местам. Я долго ворочался с бока на бок, перед глазами вспышками проносились воспоминания ушедших дней. Такое ощущение, что прошло уже несколько лет с нашего отпуска. Жизнь стала слишком пересыщенной негативными событиями, черная полоса изрядно затянулась. Хотя, с какой стороны посмотреть. Может, я, наоборот, редкостный везунчик. Уж точно более везучий, чем те, кого вывозили на самосвалах в черных мешках. И, в сложившихся обстоятельствах, данный период времени является как раз-таки исключительно белой полосой. Как знать?

Было темно, кромешная тьма, в которой нельзя было увидеть собственных рук. Я попытался сделать шаг вперед, и понял, что нога не находит опоры, я начал падать, но тут же коснулся стопой земли. Это ступенька. Сердце бешено билось, в висках стучал пульс, к горлу подкатил ком страха. Липкого и парализующего страха. Сделал еще несколько шагов вниз по ступеням и вытянул вперед руки. Они коснулись холодного металла, под подушечками пальцев ощущались отслаивающиеся чешуйки краски. Это дверь. Я поводил ладонями по холодной поверхности и нашел кнопку замка, нажал, раздался знакомый писк. Дверь открылась, и я вышел на улицу, освещенную словно бы лунным светом, идущим от жил в небе, пронизывающих каждый сантиметр небосвода.

По сторонам в окнах горели пожары, где-то пламя выбивало стекла и ревело, обдавая жаром лицо. Казалось бы, прямо над самым ухом раздался женский крик, и тень мелькнула по правую руку от меня. Глухой удар. Я повернулся и увидел девушку, ту девушку, что напала на солдата, когда мы возвращались домой. Она подняла голову и хищно оскалилась. Раздался рокочуще-стрекочущий позыв. Я отвернулся и побежал к детской площадке, где из окошек маленького домика, разрисованного разными персонажами, цветами и травой, а ныне охваченного пожаром, тянулись детские ручки. Только они не звали на помощь, они стрекотали, как и та девушка. Я резко повернул в сторону поста. Там военные, они помогут!

Я бежал, и кажется, что-то кричал, размахивая руками. На звук моего голоса повернулись вооруженные солдаты и смотрели на меня белесыми пустыми глазами. Я остановился и шокировано уставился на них. Ужас сковывал даже дыхание, вдохнуть и выдохнуть было так же трудно, как поднять тяжелый груз. Я осмотрелся и побежал к двери трансформаторной будки, резко открыл и заскочив внутрь захлопнул ее за собой.

Это была квартира родителей Макса. Кровь стекала по стенам и заливала весь пол. Я с трудом переставлял ноги, преодолевая сопротивление тягучей жидкости, которая доходила мне почти до колен. Я шел к окну, чтобы закрыть его, чтобы предотвратить непоправимое. Но поздно. На кухонном столе, у распахнутого окна уже сидел огромный ворон, с зазубренным клювом, белесыми глазами и наростами на голове. Увидев меня, он широко распахнул крылья и истошно закричал, царапая столешницу своими скрюченными длинными когтями. Снова крик той женщины, погибшей в пожаре. Я сожалел, очень сожалел. Упал на колени и увязнув по пояс в крови стал молить ворона о прощении.

– Я хотел помочь, но не мог! Правда, не мог! Там были эти твари! – я кричал, срывая голос, глаза заливали слезы.

Я поднял взгляд на ворона, но его уже не было. На столе, на четвереньках сидел пораженный, с любопытством рассматривая меня. На шее у него блестела золотая цепочка. Я замер и понял, что уже не могу двигаться, не могу дышать. Я попытался закричать, но даже не смог разомкнуть губ. Паника так глубоко поглотила меня, что, казалось, сердце вот-вот не выдержит.

Тварь долго разглядывала меня невидящими глазами, а потом улыбнулась. И в этот же миг ее голова лопнула красным фейерверком. Меня отбросило назад, уже в полете я увидел, как окно, стена, мебель на кухне и сама тварь разлетаются на куски под градом крупнокалиберных пуль. Я упал на спину, и алая пучина накрыла меня с головой. Я бился руками и ногами, но не мог найти опоры, сколько бы я не греб, тело продолжало опускаться на дно, которого не было видно. Я закричал, и вдруг понял, что могу дышать. Паника поглотила меня полностью, и я перестал осознавать даже себя.

– Олег! Олег проснись!

Я услышал крик. Потом пришла головная боль. Еще спустя несколько лет… Стоп. Часов? Минут? Мгновений? Не важно. Я просто понял, что меня трясут за плечо. С трудом разлепил глаза, которые были залиты чем-то щиплющем, увидел над собой обеспокоенное лицо Макса.

– Олежа, друг, ты как? Кошмар приснился? Оно и не мудрено, с такими-то приключениями.

Я простонал, голова раскалывалась так сильно, что я уже перестал понимать услышанные слова.

– Олег!

Больше я ничего не слышал. Боль накрыла меня плотным саваном.

Я открыл глаза. В окно, занавешенное римской шторой, били лучи солнца, но ни один лучик не смог прорваться сквозь ткань. Я попытался приподняться, но не вышло, по всему телу растеклась непреодолимая слабость. Я понял, что, даже дышать приходиться, прилагая усилие.

С большим трудом повернул голову. А это еще что? Рядом стояла стойка, как из больницы, на ней висел пакет с прозрачной жидкостью, а уже от него тянулась трубка к моей руке. Мысли очень вяло ворочались, со скрипом обрабатывая очередную порцию информации.

Я заболел? Я плохо понимал, что происходит. Попытался позвать кого-нибудь, но смог только просипеть. Во рту абсолютно сухо, а еще очень хотелось в совещательную комнату.

Я начал попеременно напрягать то одну мышцу, то другую, проверяя тело на работоспособность. Постепенно я начал чувствовать растекающееся тепло по конечностям. Отлично!

За этим занятием я провел достаточно много времени. Свет за окном начал тускнеть, но подняться на ноги я так и не смог. Это что надо было подхватить, чтобы так слечь?! Я уже откровенно злился на свою беспомощность. Мог бы, наорал бы на свои непослушные ноги и руки.

Проснулся я уже следующим утром. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Состояние явно уже улучшилось, стойка с пакетом и трубки пропали. Любопытно, значит, кто-то приходил? Я попробовал приподняться на локтях. Получилось! Победа! Осторожно свесил ноги с кровати. Был я в том же, в чем и ложился спать, в одних трусах. Попытался подняться и у меня почти получилось. Предпринял еще несколько попыток и покачиваясь, едва не падая, выверенно производя шаг за шагом подошел к стулу, стоящему напротив кровати. Взял его за спинку, и уже опираясь на него вышел в коридор.

Дома было тихо. Я посетил санузел и осторожно прошел на кухню. Покачиваясь и опираясь на все доступные поверхности, взял чайник и встал у раковины широко расставив ноги и упершись головой в висящий сверху шкафчик. Найдя таким образом точку равновесия, набрал воды и водрузил посуду на плиту. Подошел к окну.

Было пасмурно. Серые хмурые тучи, которые вот-вот должны упасть на землю проливным дождем, застилали все небо, не давая солнцу ни шанса. Осень у нас всегда рано приходит. На улице было тихо. Двор, парк, детскую площадку полностью очистили от тел. На посту, который виднелся из моего окна, вяло ходили из стороны в сторону военные. Сейчас я оценил, на сколько вырос уровень организованности. Прибавилось машин, рядом стояло несколько палаток, разбитых прямо на проезжей части, перекрывая одну из полос движения. Оружие явно было другое, из окна я не мог разобрать, но выглядели черные громадины весьма внушительно.

К солдатам, с другой стороны подошел еще один человек в форме и махнул рукой. Ему махнули в ответ и тот двинулся дальше, видимо, обходя территорию двора вокруг. С ума сойти.

Я отошел от окна и задумался. А где Макс?

Неуверенно переставляя перед собой табуретку, я прошел в зал, открыл дверь и увидел спящего на диване друга.

– Доброе утро, солнышко! – сипло, не своим ломающимся голосом, выдал я.

Макс подскочил на месте, взлетело одеяло, и друг уже стоял на диване, а я играл в гляделки с его пистолетом.

– Может, не надо? – неуверенно просипел я, пятясь в сторону коридора.

Макс выдал несколько очень грязных витиеватых выражений, я даже повторил про себя, чтобы не забыть.

– Олежа, радость моя, я же тебя чуть тут не кончил… – простонал он, покачал головой и грузно осел на диван, поставив ноги на пол.

– Да я тебя хотел позвать, чаю попить.

– Какой чай, Олежа? Ты полторы недели в себя не приходил? Ты о каком чае говоришь? – он смотрел на меня, как на слабоумного.

– О.

Это все, на что меня хватило. Полторы недели. Сильно.

– О? – Макс приподнял бровь. – Признавайся, что ты такого сожрал, что тебя чуть ли не с того света доставать пришлось?

– Может, простудился? – я понимал, как бредово это звучит, но других предположений у меня не было.

– Простудился? – друг почти простонал это слово.

– Может, чаю? – я улыбнулся Максу и развернул стул в сторону кухни, где уже закипала вода.

За спиной снова раздалась непечатная брань. Вот честное слово, такое же даже на заборе не пишут, стесняются! Я выключил заливающийся чайник и поставил кружки на стол.

– Сядь ты уже! Сейчас еще навернешься, приложишься головой об угол стола и снова отключишься, только уже навсегда. – Макс недовольно бурча налил нам чай и достал кастрюлю из холодильника.

– Здесь бульон, который тебе надо пить. Сказали, чтобы ты пил как можно больше, если очнешься… Как очнешься, – он поставил кастрюльку на газ. – Чай очень сладкий, привыкай.

Я благодарно кивнул и жмурясь от удовольствия отхлебнул темную жидкость. Хорошо!

– Признавайся давай, что случилось? – я весело посмотрел на друга, и обхватил кружку руками, грея пальцы.

Макс посмотрел на меня исподлобья.

– Понятия не имею. Мы легли спать, а ночью ты пол дома перебудил нечеловеческими криками. Когда я прибежал, ты был весь мокрый, просто насквозь! Ужасно бледный, под глазами черные круги, как углем провели. Губы синие, я такие только у трупа видел, и хрипел. Уже, видимо, не мог кричать, только хрипел. Попытался разбудить, но ты ни в какую. Только глаза открыл, моргнул, и снова отключился, хорошо хоть на этот раз без воплей. Я кинулся к Виктору, а потом на пост. Когда вернулись, Виктор тебя откачивал, сказал, сердце остановилось. Вскоре приехала бригада армейских врачей в полной защите, они разложились на всю комнату, кололи что-то, какую-то аппаратуру к тебе подключали.

Я не верил в то, что слышал. Да, мне было плохо, но на столько?!

Друг встал, налил подогретый бульон в чашку и всучил мне.

– Я попросил связаться с Сергеем, просто не знал, что делать. Он приехал минут через сорок от звонка. Осмотрел тебя, и явно понял, что с тобой. Переговорил с кем-то по рации, вызвали какого-то дежурного и сказал, чтобы я пока близко к тебе не подходил, мол, заразен можешь быть. Потом так же быстро уехал, – Макс пил чай и смотрел в одну точку. – Я ведь думал, что не откачают тебя, ан нет, сердечко завелось и само заработало. Виктор сказал, что критический момент пройден, и тебя нужно только поддерживать. Уже на рассвете приехал мужик в таком же костюмчике, как у остальных врачей, и закрылся с тобой в комнате. Что он делал, черт его разберет, но тебе стало легче. Сильно легче. Ты же тогда на пораженного больше похож был, чем на человека, а он тебе и цвет кожи нормальный вернул и задышал ты ровно. Он приходил после каждый день, проверял твое состояние и буквально позавчера сказал, что ты скоро очнешься и в его помощи больше нет нужды. Объяснил, как и чем тебя кормить, оставил список лекарств и уехал, – друг замолчал, сжимая в руках уже пустую кружку.

Я пил свой бульон, обдумывая его слова. Единственная мысль, которая мне приходила в голову, это тот момент, в подъезде, возле той злосчастной квартиры на третьем этаже. Я месил пораженного, а его кровь заливала все вокруг. Все мое лицо было покрыто этой черной жижей, и, как мне тогда показалось, что-то попало в рот.

– Слушай, а Сергей, часом, не говорил, что это может быть?

– Нет, ни слова. Я больше связаться то с ним не смог, – Максим покачал головой.

– Мне кажется, я догадываюсь от чего это… – неуверенно протянул я.

– Да? И что же? – он вскинулся и вперился в меня немигающим взглядом.

– Кровь пораженного. Когда мы впервые встретились с той тварью, помнишь? Я изрезал ее в мелко-порубленный фарш, тогда все забрызгало кровью.

– Точно! У тебя все лицо было залито! – он подскочил на стуле и унесся в другую комнату.

Вернулся уже с аппаратурой, спешно нажимая на кнопки.

– Сергей сказал, чтобы я позвонил по номеру, как только у нас появятся идеи, откуда эта дрянь у тебя взялась, – пояснил друг, смотря на маленький экранчик.

Он приложил рацию к уху на манер телефона и долго вслушивался. Вдруг его взгляд оживился, и он назвал четыре цифры. После кивнул и оторвал аппарат от уха, нажал пару кнопок и сел.

– Это – спутниковый телефон? – я разглядывал незнакомый аппарат.

– Да, какая-то армейская модель, я тоже такую впервые вижу. Сергей дал.

– И как?

– Сказали ждать, скоро кто-то должен приехать.

Я кивнул и продолжил хлебать свой подстывший бульон, надеясь, что скоро мы получим ответы на несколько назревших у нас вопросов.

Глава 11

Мы сидели на кухне и обсуждали события, которые я, не по своей воле, естественно, пропустил. А пропускать было что! На территории города началась эпидемия, люди умирали от разных болезней. Некоторых, как и меня, пронимало ночью, кого-то слабее, кого-то сильнее, других болезнь подкашивала прямо на ходу.

Хотя, эпидемия – громко сказано. На сегодняшний день, по официальной статистике, которую афишировали на специальных стендах, выставленных у каждого поста, погибло чуть больше ста человек. Но с такими симптомами как у меня, сталкивались всего три человека. Двое военных и я. Я – выжил.

Но, в целом, обстановка была спокойной. Фанатиков прижали к ногтю, их численность резко сократилась, когда люди поняли, что игры закончились, и их пачками начали ставить к стенке. Мародерства тоже сошли на нет… Почти. Было мало желающих платить жизнью за возможность поживиться чем-нибудь с чужих квартир. Патрули проезжали по главным улицам каждые десять минут, во дворах несли дежурство служащие с постов. Казалось бы: город превратили в крепость.

Нам, с подачи Сергея, оформили разрешение на ношение оружия и назначили старшими дружинниками. Как только я встану на ноги, в мои обязанности будет входить делать обходы всех квартир, уточнять о самочувствии, все ли спокойно, никто ли не беспокоит и все в том же духе. И так по всему двору, а конкретно – четыре дома. Я против не был. Макс аналогично.

Через час к нам постучались. Мы переглянулись и двинулись в коридор: Макс с пистолетом, я со стулом. Друг открыл дверь и тут же убрал оружие за спину. На пороге стоял Сергей.

– Ты чем это там в меня тыкать удумал, тщедушный?! – он проводил руку Макса возмущенным взглядом.

– Ничем, перестраховка, – невольно вытянувшись в струнку, ответил друг.

– Смотри мне! Ты как, боец?

– Отлично! Чай вот попил, бульона тоже попил, думаю, чего еще… Попить, – я оскалился.

Сергей покачал головой и вошел в квартиру.

– Когда твой отец попросил меня немного присмотреть за тобой, он не уточнял, что ты будешь пытаться сдохнуть при каждой удобно подвернувшейся возможности.

– А я и не пытаюсь! Оно само! – даже не знаю, с чего мне так весело!

Сергей посмотрел на меня, нахмурил брови, отодвинув и Макса и мой стульчик, двинулся на кухню. Мы направились следом.

– Рассказывай давай!

– А что рассказывать?

– Где заразу эту подцепил! Ее только на территории Зоны Поражения и можно было найти, а ты в центре города! – Сергей буквально рокотал, сверкая глазами и грозно хмуря брови.

– Да как где? Тут же, в своем подъезде!

– Не выводи меня! – он ударил кулаком по столешнице так, что чашки подпрыгнули.

– Серега! Ну даже не думаю, правда же! Зарубил пораженного на лестничной клетке, забрызгался кровью, наглотался, видимо, и привет! – я уже с легким испугом смотрел на старшего товарища.

– Это того, что лопатой соскребали? – уже спокойнее спросил он.

– Да, перенервничал, – буркнул я.

Сергей заржал, да так внезапно, что моя рука на автомате дернулась за спину, за не имеющимся там клинком, а Макс достал пистолет.

– Нервные то какие, посмотрите на них! – покачал головой Сергей, вытирая навернувшиеся слезы.

– Да чего ты ржешь то так?!

– Крови, говоришь, наглотался? Странно…

– А что странного? – Макс нервно посматривал то на меня, то на Сергея.

– Да то, что в Зоне Поражения, у нас еще не было тесного контакта с пораженными и тварями. Мы успевали подрезать их еще на подходах. Никто из погибших солдат, с такими же симптомами как у тебя, между прочим, – он облокотил руку локтем на стол и ткнул в меня пальцем, – не глотал кровь пораженных, даже не контактировал с ней.

– Тогда, может, это слизь?

– Какая слизь?

– Там, где пораженные менялись, в тех квартирах все заляпано темно-серой вонючей слизью. Особенно в ванной, видимо, нравятся им темные влажные помещения.

Сергей задумчиво почесал подбородок.

– Возможно. У нас не было возможности изучить места их… Изменения.

– Тут столько квартир, в которых эти твари гнездились, изучай – не хочу!

– Не паясничай! Думаешь, ты один такой умный? А как ты предлагаешь изучать эту дрянь без опасений за жизнь гражданских! – снова взвился Сергей.

– Вы тут почти в городе держали полторы тысячи поехавших на кровожадности тварей, и особо вас это не парило, – скептически приподнял бровь Макс.

– Ага. Так, может, имеет смысл оккупировать какой-нибудь подъезд и присмотреться к жижице?

– Тем более, что у нас целых две квартиры, в которых пораженные жили. Каждая в своем отдельном тамбуре. Огородите их и хоть жить там своих головастиков оставляйте, – Макс поддержал идею.

– Да, кстати, а вы тела вынесли из них?

– Давно. Тела убрали, квартиры опечатали. Но остальное никто не трогал. Вы не подумайте, что вы такие умники, там и до вас подобные предложения были, но умные люди нужны нам в другой стороне. Ладно, разберемся.

Сергей встал и направился в коридор, я поковылял за ним.

– Восстанавливайся, выздоравливай и выходи на службу. Кстати, я тебе лекарства привез, сейчас на раздаче черт знает что творится, поэтому по блату, – он вытащил из кармана несколько плоских коробочек.

– Спасибо, Серег. Правда спасибо.

– Спасибо на хлеб на намажешь. Давай, отдыхай. Заеду на днях. А тебе, – он ткнул на подошедшего Макса, – приказ не болеть! И не тянуть в рот всякую дрянь, как некоторые здесь присутствующие!

Он вышел из квартиры, и я закрыл за ним дверь.

– Ну что? Пошли пожрем? – я улыбнулся другу, и мы отправились досиживать на кухне остаток дня.

Еще неделю я активно питался, много спал и исправно принимал прописанные доктором лекарства. Честное слово, вспомнил времена садика, когда только и делал, что играл, спал, ел. Ко мне постепенно возвращалась способность нормально передвигаться, стул я уже не эксплуатировал. Дальше – больше, я решил ввести в свой график регулярные тренировки. За последние полтора месяца я достаточно сильно набрал и потерял в мышечной массе, что в нынешних условиях непозволительная роскошь. В один из дней Макс зашел в комнату, посмотрел на мои пыхтения и присоединился в противоположном конце пола. Все следующие тренировки проходили у меня в компании.

Периодически забегала Алиса, спрашивала о моем самочувствии и предлагала помощь по хозяйственной части. Мы были не против, два мужика очень быстро засоряли квартиру, а я хоть и был сторонником чистоты и порядка, тоже не отказывал себе в удовольствии посвинячить.

Когда я поправился ровно на столько, чтобы держать в руках оружие и бодро бегать из кухни в комнату, Макс вытащил мою многострадальную тушку на первое дежурство. Утром я проснулся от того, что мне на грудь упал сверток в целлофановом пакете. Большой сверток.

– Это твоя форма, поздравляю! – бодро оповестил меня друг и с гаденьким хихиканьем скрылся в коридоре.

Я встал, распаковал подарочек и уставился на армейскую форму неопределенного размера. Точнее, весьма себе определенного: больше моего, раза в два. Я посмотрел в проем двери, где исчез злорадствующий Максим, обдумал план мести, кивком утвердил его и надел свою одежду, отложив форму до лучших времен.

Вышел на кухню к запаху свежезаваренного чая.

– Шмот можно подшить по размеру у нашего разводного, у него жена – швея, но нужно что-то подогнать взамен.

– С каких пор у нас вообще дефицит робы? Тем более, явно видно, что конкретно эта – старого образца.

– Всегда, Олежа, всегда!

Друг лучезарно улыбнулся и разлил чай по кружкам. Мы быстро позавтракали вчерашней кашей, схватили оружие и выдвинулись к ближайшему посту, где нас уже должен был ждать разводной.

– Опоздание – штраф! Без формы – штраф!

Я встал и тупо уставился на визжащего мужичка, который ростом доходил мне макушкой до груди, зато в ширь весьма превосходил мои достижения.

– Да как я ее надену, если могу использовать в качестве парашюта? – недоуменно произнес я.

– Молчать! – взвизгнуло это недоразумение.

Я даже определить возраст затруднялся. Пятнадцать? Сорок пять? Где-то между? Я покосился на друга.

– Амир Вениаминович! Это Олег, он сегодня первый день, форму только утром подвезли, со старого склада.

Я смотрел на Макса и понимал, что он прилагает неимоверные усилия дабы не заржать в голосину с этого кадра.

– Все верно, – я кивнул.

– Я сам решу, в какой раз ты идешь в патруль! – этот карапузик даже раскраснелся. Я начал всерьез переживать за его здоровье.

– Он от Сергея, – многозначаще произнес Макс, тыкая пальцем в небо. Красноликий карликовый вождь проводил его жест взглядом и задумался. Да так глубоко, что казалось, мы слышим какое-то жужжание, обозначающие его напряженную мыслительную деятельность.

– Ясно! – выдал он и отвернулся от нас, спеша уже к подошедшей новой жертве.

– Это что? – я схватил Макса одной рукой за грудки и буквально просипел, тыкая пальцем в мясной шарик.

– А это наш офицер. Человек сведущий в тактике, честный, справедливый и ночами не спящий, все думающий о нашем благополучии, – с важным видом закивал Макс.

– Завязывай! Это под его началом работать будем?! – у меня была откровенная паника.

Друг прыснул со смеху и покачал головой:

– Да нет же! Это один из жителей, он вроде как зама нашего офицера. Тот мужик нормальный, сейчас все увидишь, – он хлопнул меня по плечу, и мы встали в строй.

Нас было восемь мужиков, одно недоразумение и старший офицер. Обращались к нему все просто: товарищ офицер или Жека – для тех, кто пообвыкся.

Женя был молодым парнем, явно недавно с учебки, улыбчивый, постоянно травил байки, пока ждали опоздавших. Говорил спокойно, но так уверенно, что сомнений ни у кого не возникало: перед нами пусть зеленый, но все-таки старший по званию представитель армии. Нас разбили по парам, выдали планшетки – по одной на пару, и объяснили, чем вообще мы должны заниматься, как говорить с людьми и прочее. Патруль длился около двух часов, сперва одна пятерка, потом вторая. В перерывах между обходами у нас было свободное время. Три раза в неделю, после дежурства, мы обязаны были явиться на обучение. Ну, до этого еще дожить нужно. Ночью нас не трогали, вечерние и ночные дежурства были уже у других групп.

Мы с Максом естественно были в одной паре, повязали красные повязки поверх курток и выдвинулись бродить по подъездам. Четыре дома – четыре пары, дворы на пятой. Все просто и больше напоминало бы легкую прогулку, если бы подъездов было не восемь, а два, а этажей не девять, а один.

Под конец первых двух часов я уже полз по ступенькам очередного подъезда, в котором мы сегодня уже успели побывать раза три точно. При чем к нам обращались жильцы с самыми разными просьбами и вопросами. Весьма зрелая женщина, в ну очень нескромном одеянии, из третьего подъезда, попросила открыть ей банку огурцов. Этажом выше нас попросили открыть заклинившее окно: подъезд проветрить, а то пахнет дурно. Через подъезд мужик, за сигареты, попросил помочь вынести обломки оконных рам – менял на новые, со стальной задвижкой. В последнем подъезде, очередная замученная домашним бытом леди, попросила захватить мусор. К этому моменту в конец осатаневший Макс просто отправил мадам прогуляться в пешее далекое путешествие, красочно расписывая, куда и как можно применить черный пакетик со столь полезными вещами. Нас отправили в ответное путешествие и больше просьб с этой квартиры не последовало.

Когда закончилось наше время, мы сдали вахту и отправились домой – отдыхать. Ровно два часа, до следующего нашего выхода.

– И так каждый день? – я сидел в кресле, закинув ноги на стул, а Макс лежал на диване и смотрел в потолок.

– Каждый.

– И дергать нас будут тоже каждый день?

– Каждый.

– А послать нельзя?

– Можно.

– Понял.

– Чаще практикуй, глядишь, просить перестанут. А то этим чертям только дай на шею сесть, ножки свесят и еще по голове хлопать будут, когда слишком медленно приказы исполняешь.

Я кивнул и откинулся на спинку кресла. Два часа пролетели как одно мгновение, и нам пора было выдвигаться, сменять дежурящих дружинников.

В шестнадцать часов мы были свободны, приползли домой, помылись, переоделись и отрубились. Следующие несколько недель проходили в аналогичном режиме. На обучении нас гоняли по физической подготовке, учили стрелять, немного рукопашного боя. Увидев мой Тесак, Женя добавил мне занятия с холодным оружием к какому-то замечательному мастеру, который фанател от нестандартных клинков. Проще говоря, жизнь превратилась в непрекращающуюся экзекуцию. Но платили! И хорошо, по нынешним меркам. Мы получали кофе, конфеты, крупы, масло, банки с тушенкой, которые стали стоить целое состояние! Мы их очень экономили, так как доставались крайне редко, а выменять на них можно было массу полезных вещей. Нашу идею с убежищем мы не пустили на самотек, а вплотную занялись подготовкой. Закупили генераторы и вместе доработали их, используя мои навыки работы с электрикой по городу, и знания Макса в радиотехнике. Потихоньку копились патроны и медикаменты. Алиса любезно предоставила нам одну из комнат в своей квартире под временный склад.

Девушка вела строгий учет всего, что мы приносили. На специальной планшетке она записывала в таблицу все содержимое комнаты, разбивала ресурсы на портящиеся и не портящиеся, съестное и не съестное и так далее.

Я продолжал выезды по вечерам на помощь своей бригаде, по восстановлению освещения в городе, точнее, к тому, что от бригады осталось. Там всегда можно было умыкнуть обрезки проводов, изоляцию, какой-никакой инструмент. Со старшим мастером даже сдружился, он охотно делился своими знаниями, а я впитывал как губка.

Макс больше времени уделял патрулям и вооружению. Стабильно носил патроны, оружие же умыкнуть было гораздо сложнее. Военная форма, обувь, ремни, все это у нас было уже в достатке.

Алиса тоже привносила в наше дело весомую долю пользы. Коробки с продуктами росли как на дрожжах, каждый день она приносила новую, так как вела учет общедомовой раздачи пайков, из которого не был вычеркнут сосед с первого этажа. Вместе с женой Виктора – Светланой, она активно занималась ремонтом и подшивкой принесенной нами формы и другой одежды.

Кстати, Виктор тоже проникся нашей идеей и обещал подкинуть в общий склад медикаментов. За месяц мы скопили уже достаточно, чтобы на протяжении двух или даже трех месяцев спокойно жить в осаде всей нашей компашкой.

Омрачало наши дни только лишь похолодание. Осень уже полностью вступила в свои права, на большинстве деревьев опали листья, на улице шел вечный дождь. Было ужасно сыро и холодно.

Так же и в квартирах. С центральным отоплением пока не задавалось, люди болели, обогревались тепловыми пушками и обогревателями, что сильно перегружало электросеть, которая регулярно горела то в одном доме, то в другом.

Раз в неделю к нам заглядывал Сергей с Тимуром. Последний сильно похудел и стал выглядеть на десять лет старше. Как пояснил Сергей, деревня, в которой отдыхала его семья, была почти у самого центра одной из Зон Поражения. Выжить там было практически невозможно.

Со старшими товарищами мы делиться своей идеей о убежище не решились. Во-первых: Сергей отвесит нам по шее за кражу боеприпаса и оружия, а также формы, продуктов и прочего. Во-вторых: тот же Сергей очень трепетно относится к своей службе и скорее всего доложит куда надо. Поэтому мы приняли решение повременить с раскрытием нашего плана.

В одни из очередных холодных дней, мы вышли на дежурство. На улице был конец осени, землю застилал снег. Во дворе уже копошились люди с лопатами, очередная введенная бригада для зачистки улиц от снега, так как техники не хватало.

После развода направились обходить дома. К концу первого часа, когда вышли на балкон общего пользования в глаза бросилось движение военной техники по главной улице. По дворам сновали военные, обеспокоенные люди, занимающиеся уборкой снега, схватили инвентарь и побежали к домам.

Отряд солдат разделился на маленькие группки и разошлись по подъездам. Мы переглянулись и рванули вниз, узнавать, что же происходит. Быстро сбегая по лестнице, мы заметили людей, которые выглядывали из приоткрытых дверей квартир. Все недоумевали и нам в след сыпались вопросы, вскрики и недовольное бурчание.

– Всем оставаться по домам! Никому не выходить! – кричали с нижних этажей военные.

Нам оставалось буквально два пролета до них, как раздался женский голос.

– Что это значит? Объясните, что происходит!

– Всем оставаться в своих квартирах!

– Пока не объясните, что происходит я никуда не уйду!

Мы уже стояли на ступеньках и смотрели на двух солдат, с которыми пререкалась женщина лет пятидесяти – пятидесяти пяти, полная, в домашних тапочках, теплом халате поверх свитера и растрепанными светлыми волосами.

– Вернитесь в квартиру! – военный надвигался на нее, положив руку на автомат, висящий на ремешке.

– Да щас! Ты – сопляк, не указывай мне! Ты хоть понимаешь с кем разговариваешь?! Немедленно отвечай, что за цирк вы устроили! – женщина явно превосходила солдатика по габаритам, но парень был вооружен, что ее совершенно не смущало.

– Вернитесь в квартиру! Немедленно! – кричал уже второй военный.

Ближайший к ней солдат, положил ей руку на плечо и попытался отвести непокорную гражданскую в квартиру, как женщина набросилась на него с кулаками и криками о том, что этот малохольный себе позволяет. Мы стояли в шоке, не смея ввязываться в драку. Второй солдат снял автомат и подошел к разъяренной женщине с боку и резким ударом приклада в голову утихомирил бунтарку.

– Вы что делаете? – вырвалось у меня.

– Вы еще кто такие?! Всем разойтись по квартирам!

– Мы из патруля, – ответил Макс, смотря на вояк круглыми глазами.

– За нападение на военнослужащего при исполнении – расстрел! – заявил второй солдат и пнул стонущую женщину.

– Немедленно завершайте патруль и возвращайтесь по домам!

– Есть! – кивнул Макс, уставившись на смотрящий в его сторону автомат.

Мы обошли военных, спустились и вышли из подъезда. Быстро добрались до своей квартиры и закрыли за собой дверь.

– Опять что-то мутят! – меня трясло от злости. – Женщина была объективно не права, но можно же было не так жестко реагировать!

– Они в своем праве, из-за задержки, которую устроила эта дамочка, могут пострадать невинные люди, – вздохнул Макс.

Друг был прав, что злило меня еще больше. Нападение на представителя нынешней власти теперь каралось жестко. Страна находилась в осадном положении, вся инфраструктура держалась только на военных, ослабь они контроль, и мы бы потонули в беспределе, убийствах, грабежах и насилии.

– Остынь, они еще дружелюбно с ней обошлись, видимо, и впрямь какая-то важная особа.

Мы зашли на кухню, Макс поставил чайник, а я сел на стул у окна – наблюдать. На улицах сновали уже только военные, посты перестраивались. Машины, на которых базировался сам пост, сдвинули вместе, полностью перекрыв дорогу. Перед ними и за ними выставили ежей. Верхние площадки, на которых всегда дежурили солдаты, огородили щитами, оставив одни бойницы. Было видно, что пост готовят к бою, но с кем?

– У тебя есть возможность связаться с Сергеем? – я посмотрел на Макса.

– Возможность то есть, но я сомневаюсь, что он вдруг решит нам одним таким замечательным пояснить за все происходящее, когда воякам даже пернуть некогда, – он кивнул в сторону окна.

– Действительно, – я покачал головой.

Тяжело вздохнув, я уставился на открывающийся вид. Медленно падали снежинки, ветра сегодня почти не было, что очень радовало. В квартире было градусов десять тепла, поэтому мы даже не раздевались. По лицу приятно пощекотал теплый поток воздуха, идущий от газовой плиты. Макс стоял над чайником и грел руки.

Весь день, вплоть до ночи мы просидели в ожидании того же, что и военные. Только они знали, чего ждут, а мы только догадывались. За окном была уже кромешная тьма, на постах включили прожекторы, высвечивающие достаточно большую область вокруг.

– Как думаешь, это из-за животных? – спросил я, допивая очередную чашку горячего чая.

– Или фанатики вновь объявились, – пожал плечами друг.

– Надо Алису забрать, она одна в квартире.

– Если тебя застукают вояки – пристрелят.

– Да не ходят же они по подъездам, – неуверенно протянул я.

– Ладно, пошли, – Макс хлопнул ладонями по коленям и встал.

Мы очень тихо вышли из квартиры и так же покинули предбанник. Крадучись поднялись на девятый этаж и поскреблись в дверь. Нас не услышали. Тогда Макс просто два раза бахнул по двери кулаком, звук был такой, что, казалось, могли услышать на уличном посту.

Дверь открылась и на нас уставились два больших испуганных глаза.

– Алиса, мы пришли за тобой, – тихо проговорил я.

– Вы что! Нельзя же выходить!

– Если тихо и незаметно, можно!

Алиса неуверенно помялась на месте, потом кивнула. Исчезла за дверью на пару минут и вышла уже одетая и с рюкзаком.

– Пойдемте, – прошептала она.

Мы так же осторожно вернулись в мою квартиру. Усадили девушку на кухне и налили горячего чая.

– А в чемодане твоем что? – спросил Макс, кивнув на оставшийся в коридоре рюкзак.

– Я подумала, что было бы разумно держать при себе всегда собранный рюкзак, с вещами первой необходимости.

– А это действительно дельная мысль, – мы с другом переглянулись.

– Вот сейчас и займемся сбором, – кивнул Макс.

Еще часа три мы собирали каждому из нас рюкзак. В свой я закинул все то, что купил еще в поселке, только с поправкой на время года. Так же упаковал туда бутылку воды, аварийный рацион питания, складной котелок и ложку с кружкой. Закинул туда же пистолет и коробку патрон. Подумал, и сунул походные спички, нож в чехле, аптечку.

Алиса проверила нашу поклажу и подав еще несколько идей, помогла укомплектовать наши рюкзаки. Когда мы закончили, было уже около двух часов ночи, все начали активно зевать и было принято единогласное решение: спать. Обустроились мы по старой схеме, и очень быстро отрубились.

Глава 12

Утром мы с Максом проснулись по будильнику, сигнализирующему, что через час у нас начинается дежурство. Само собой, ни о каких обходах и речи не шло. Я еще немного поскрипел раскладушкой, повертелся, посмотрел на потолок, на рисунок обоев и решил, что хватит издевательств над предметом мебели, пора и честь знать. Быстро ополоснулся в душе, натянул свежий комплект одежды. Отправился на кухню, где поставил чайник и принялся начищать Тесак. Когда вода закипела отправился будить Макса.

Мы вместе завтракали и тихо обсуждали обстановку за окном. А там было что обсуждать! Пост перед нашим домом был пуст. Военные ушли, и видно было, что в спешке. Дальше из моего окна виднелся еще один пост, повторяющий картину на первом.

– Знаешь, произойди это месяца два назад, я бы удивился, но теперь… Я этого даже ждал, – кивал в такт своим словам Макс.

– Попробуй связаться с Сергеем, нужна хоть какая-то информация. Любая информация.

– И ведь посмотри, ушли тихо, ночью… Как крысы с тонущего корабля, – друг, казалось, меня совершенно не слышал, он был полностью поглощен своими мыслями.

– Максим, посмотри на меня, – я взял его за плечо и встряхнул. – Свяжись с Сергеем, НАМ он ответит, понял?

Макс кивнул и вышел в коридор. Я сел на стул, который так и стоял у окна, облокотил локти на колени и обхватил голову. Как же я устал. Я ужасно устал от всего этого. Я дошел до того возраста, когда хочется стабильности, предсказуемости. Когда ты приходишь домой, и знаешь, что через пол часа приедет доставка с горячим ужином, а вот в том магазине, напротив дома, продается самое лучшее разливное пиво во всем городе, и оно есть там всегда. Я хочу считать дни недели, зная, что в субботу собирался заехать во всевозможные инстанции и решить накопившиеся дела с бумажками, а в воскресенье мы планировали с Максом заскочить в бар. А в понедельник снова на рутинную работу, которая приносит стабильный ежемесячный доход, и ты знаешь, что есть магазины, в которых ты сможешь с легкостью эти деньги потратить.

Но теперь… Я не знал дня недели. Считать их уже давно потеряло смысл. На наших работах у нас не было выходных. Каждый день мы сталкивались с чем-то новым и непредсказуемым. Каждый вечер была проблема: чем будем ужинать. Магазины закрыты давно, работают только подпольщики, которые состоят в том или ином родстве с высокопоставленными военными. Деньги не имеют веса. А вот тушенка – да. Талоны на еду – новая валюта. За талоны на медикаменты можно купить недвижимость. Всегда приветствуется натуральный обмен, нужно знать, в чем именно нуждается тот или иной человек, и тогда ты сможешь с ним сторговаться. На днях выменял банку сгущенки, которая тоже стала очень дорогостоящим товаром, на плюшевого медведя у мужика из вечернего патруля. У него шестилетняя дочь. Вот так.

Макс вернулся на кухню и уже приложил телефон к уху. Мы ждали ответа долго, но внезапно звук в трубке застрекотал.

– Серег? Это ты? – спросил взволнованный друг.

Я поднял голову и прислушался.

– Ма…им! Вы …е?! – звук прерывался, было много помех, и мы еле слышали голос Сергея.

– Серег, мы дома у Олега, все военные пропали! Что происходит?! – Макс невольно повысил голос.

– Ух…е! У…те оттуда! Срочно! – старший товарищ буквально кричал на другом конце связи, – Нем…енно! Бер…е все что мо…те и ух…те! Бы…ее!!! – даже через плохую связь было слышно, как его голос срывался в крике.

– Куда уходить?! В какую сторону?! – Макс тоже сорвался на крик.

– Бе…те на се…р! Если ос…тесь – вас сож…т! Все силы со…ли сю…а!

Внезапно в трубке все затихло. Мы сидели и смотрели друг на друга в ужасе, понимая, что Сергей напуган. Он никогда не боялся. Никогда не паниковал. Но сейчас…

– Что это было? – на пороге кухни стояла девушка завернутся по горло в одеяло, – Куда уходить? Что случилось? – ее глаза были широко распахнуты и в них читался такой же ужас, как и в наших.

– Это наш друг, Сергей, он военный. И он сказал уходить на север.

– Но мы сейчас в самой южной части города, разве нет? – девушка недоуменно смотрела на меня.

– Если он был в такой панике, значит время у нас в лучшем случае на часы, если не на минуты, – я прошептал эти слова, сипло и громко.

– И что делать? – спросил Макс.

– Бежать! Немедленно! Одеваемся, берем все и всех, кого можем, и бежим! – я вскочил с табуретки и бросился в комнату.

Быстро натянул на себя робу, куртку, шерстяные носки и сапоги. Пристегнул Тесак, выведя его сбоку, чтобы не мешался под рюкзаком, который я накинул на плечи в самом конце, предварительно достав пистолет и пристегнув его на пояс. Рядом собирался Макс. Алиса была собрана еще со вчерашнего дня. Втроем мы выбежали в подъезд и побежали по квартирам ломясь во все двери, где жили люди.

– Уходите! Быстрее уходите!

– Нужно уходить! Быстрее! На север!

Мы кричали по всем этажам. Задержались на этаже у Виктора, который на момент нашего визита еще спал со всем семейством.

– Нужно уходить, быстро! – выпалил я, когда открылась дверь.

– Куда, уважаемый? – не понял он.

– На север! Всех военных увели на сервер! Сюда что-то движется!

Он сперва с недоверием посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на Макса и Алису.

– Хорошо, десять минут, – он кивнул и скрылся за дверью.

Мы ждали на лестничной клетке, мечась из угла в угол и не находя себе место. Каждая минута была ценна, и мы провожали ее буквально с физической болью. Я совершенно не понимал, от чего мы должны бежать, что пугало еще сильнее. Ровно через десять минут к нам вышли полностью экипированные Виктор и его жена с дочерью. К этому моменту соседи начали выходить из квартир и спрашивать, что произошло.

А что мы могли им сказать? Незнаем? Что-то сюда идет и нас ждет тотальный привет?! Так мы и отвечали. А нам не верили. Смотрели как на психов, кто-то бурчал что-то про фанатиков. Мы не стали задерживаться, понимая, как звучат наши призывы к бегству.

– Уходим, – сказал я и направился вниз к двери на улицу.

Мы вышли и быстрым шагом направились к главной улице.

– В идеале найти машину, – подал голос Макс.

– А ты умеешь заводить ее без ключа? – я повернулся в его сторону.

– Да я даже не знаю, как ее открыть без ключа, только если кирпич в стекло, – покачал друг головой.

– Даже не смотрите на меня так, молодой человек, в этом вопросе я вам не помощник, – ответил Виктор, стоило мне только повернуться в его сторону.

На том и порешили. Шли мы быстро, стараясь идти по дороге, которая была вычищена от снега еще вчера утром, нового намело сантиметра два, не больше. Мы проходили дом за домом. Вот в этом магазине я закупал мясо от местного производителя. А вот там, за углом, с торца дома, аптека. В этом баре, у которого были разбиты все окна, мы выпивали с Максом по выходным.

– Так от чего мы все-таки бежим? – это был женский голос.

Я вздрогнул, выныривая из воспоминаний.

– Не знаю, мы ничего не знаем, – ответил ей Макс.

– Да как же так, и мы вот так просто сорвались с места, просто по тому, что два оголтелых придурка решили, что пора куда-то бежать?! – голос был очень высоким и неприятным. Даже визжащим. Когда слышишь такой голос у девушки, сразу же хочется попросить ее перейти на шепот или оказаться как можно дальше от нее.

– Вероника! Помолчи! – рыкнул Виктор. – Вы извините, единственный ребенок в семье, избаловали, – он виновато покачал головой.

– Да все нормально, я понимаю как эта ситуация со стороны выглядит, – я улыбнулся.

– А все-же, не могли бы вы пояснить, откуда информация, что нам всем нужно срочно уходить?

– Наш товарищ военнослужащий. Их всех увели на север города, видимо, укрепляют позиции там. А на сам город что-то движется, он буквально кричал нам, чтобы мы бежали как можно скорее, – произнося эти слова, я прокручивал в памяти слова друга моего отца. – Ему я верю, даже больше, чем себе.

– То есть, источник надежный?

– Надежней некуда, – поддержал мои слова друг.

– Я слышала разговор, и у меня даже сомнений не возникло в правдивости, – подала голос Алиса.

– Тебя вообще никто не спрашивал. Ты за этими двумя кабелями уже который месяц вьешься, – снова этот мерзкий голос.

Алиса вспыхнула алой краской. Вот до чего же замечательные люди Виктор и Светлана, и какой же отвратный у них ребенок.

– У тебя какие-то проблемы, краля престарелая? – Макс буквально рыкнул в сторону Вероники.

– Как ты меня назвал?! – взвизгнула она.

– Если сейчас не угомонишься, я прострелю тебе колени и оставлю здесь.

Я даже остановился после таких слов. Их произнесла Алиса.

– Так. Нам нужно идти быстро и без задержек. Если вы, Вероника, не желаете с нами продолжать путь, то предлагаю вам вернуться домой, – я постарался урегулировать конфликт, переключив внимание на более насущные проблемы.

– Не позорь нас хотя бы здесь, доча, тебе сказано идти, так иди. Молча, – устало вздохнула Светлана.

Да-а-а. А дочурка знатно достала своих стариков. С таким-то характером – не удивительно.

Мы выдвинулись дальше, я шел первым, стараясь ускорить шаг и нагнать упущенное время. За мной шла Алиса, затем Виктор, Светлана, рядом с ней Вероника, а заключал наш караван Максим.

Бодрым шагом до того конца города часа четыре. И придется постоянно идти в гору. Путь не из простых, пусть даже и по дороге. А еще все мы были нагружены рюкзаками, оружием.

Спустя час бодрого шага мы услышали выстрелы с той части города, откуда мы держали путь.

– Что это? – Алиса испуганно развернулась на звук.

– Выстрелы. Из винтовки, если не ошибаюсь, – ответил Виктор.

– Уходим, быстрее! – я развернулся и ускорил шаг.

Мы уже почти бежали, но город стоял на сопках и продвигались мы очень медленно, постоянно поднимаясь и поднимаясь по очередному склону.

Вдруг послышался вой. Где-то очень далеко, но это точно был вой. Сперва голос был один, но потом к нему присоединился еще, и еще. И вскоре выл целый хор.

– Это собаки? Но они же пропали! – вскрикнула Светлана.

– Это уже не собаки! – пробасил Макс.

Мы не сбавляли скорости, пот заливал глаза, сзади тяжело дышал Виктор. Я сосредоточился на том, как переставляю ноги, на какой ноге делаю вдох, а на какой выдох. Мы уже устали, а не проделали и половины пути.

– Олег, мы не успеем! – пропыхтела сзади Алиса. – Даже если побежим – не успеем! Даже если бы у нас у каждого было по спортивному разряду!

Я это понимал, но ничего лучше сейчас придумать просто не мог. Я не знал, что делать. Мы слышали крики. Так как постоянно поднимались вверх – остальная часть города была как на ладони, мы видели, как сновали люди, кто-то куда-то бежал. Слышали выстрели. И вой. Он был все ближе. Порой, нам казалось, что нечто воет прямо за нашей спиной. А мы все шли, стараясь как можно скорее перебирать ногами.

Через десять минут меня нагнал Макс.

– Нужно что-то придумать, срочно. Мы не успеваем, а то, что сейчас хозяйничает там, внизу, все ближе, – прошептал он.

– Алиса! – позвал я.

– Да?

– Где Институт?

– Вон, наверху.

Я поднял глаза и уставился вперед. Там, минутах в двадцати пути, стояло большое здание.

– Быстрее! – крикнул я, и мы поднажали.

Последний рывок был на грани. Легкие горели, ноги стали ватными и не слушались. Виктору и Светлане было тяжелее всего.

Мы подбежали к главному входу Института, двери которого были застеклены. Это не обрадовало. Я дернул дверь за ручку и, естественно, она была закрыта.

– С другой стороны можно обойти, я покажу! – девушка бросилась вдоль здания, а мы за ней.

Между двумя корпусами был построен переход, а под ним арка, перекрытая забором. Алиса перекинула сперва рюкзак и ловко перебралась на другую сторону. За ней последовала Светлана, я и Виктор ей помогали. Потом я подсадил Виктора с помощью Макса.

– Вероника, твоя очередь! – я позвал женщину.

– Я не девочка чтобы по заборам прыгать! – она недовольно скривила рот, но сделала шаг вперед.

В этот же момент прямо перед нами пронеслась черная тень, которая снесла Веронику с ног. Она кувырком полетела в сторону, а тварь на ходу развернулась, оставляя в снегу глубокие борозды от когтей.

– Стреляй! Стреляй в эту хреновину! – заорал я не своим голосом, доставая пистолет.

Со стороны Виктора оглушительно заработала винтовка. Макс был предусмотрительнее меня и оружие всегда носил под рукой, все что ему было необходимо – пальцем снять предохранитель. Он открыл огонь по огромной псине, с густой черной шерстью, которая была ему по пояс в холке. Глаза были такими же белесыми, как и у пораженных. Уши как локаторы, вращались, не переставая, во все стороны. Хребет был не естественно выгнут или это был горб. Лапы тоже не походили на собачьи или волчьи: мощные толстые ноги заканчивались пятерней, как у ящериц, с длинными когтями. Зубы в пасти торчали в разные стороны, словно бы елочкой. Больше всего меня смутил длинный мощный хвост, абсолютно лишенный шерсти с костяным наростом на конце.

Первые же пули впились в грудак и бок твари, она взвизгнула и бросилась на утек. Мы подбежали к Веронике и заметили, что снег под ней был орошен кровью.

– Давай, ее надо перенести через забор! – я схватил Веронику и приподнял ее.

Макс помог мне с другой стороны, и мы аккуратно постарались передать ее на другую сторону, где тело приняли обеспокоенные родители и Алиса.

Мы быстро перемахнули через забор, Макс подхватил Веронику на руки, и мы побежали за Алисой.

– Я знаю где есть медкабинет, и где мы можем пересидеть!

Мы двигались по внутреннему двору комплекса, огибая корпуса, перебегая по площадке, в центре которой стоял флагшток с флагом нашей страны. Через минуту мы услышали вой нескольких глоток, совсем близко с нами.

– Быстрее! – прошептал Макс.

Вслед за Алисой мы обогнули еще один корпус и нас встретила неприметная железная дверь в углу здания.

– Это – пожарный выход, он всегда открыт, – сказала девушка и потянула за ручку. На удивление дверь поддалась, и мы ввалились в темное помещение.

– Сюда!

Она повела нас по коридорам, лестницам, переходам. Я совершенно потерял ориентацию в пространстве. Комплекс Института стоял на нескольких сопках, в одном корпусе ты мог зайти на первом этаже, пройти по переходу в другой, и оказаться на третьем.

В одном из корпусов мы спустились в самый низ, в подвальное помещение. Алиса открыла очередную тяжелую дверь, и мы вошли в абсолютно темное пространство.

– Здесь нет окон, – пояснила она.

Я зажег свой фонарик, и мы осмотрелись. Медпункт.

– Там есть кушетка для осмотра, пойдем!

Мы прошли по коридору, завешенному плакатами о здоровье, мимо нескольких белых дверей. Алиса открыла одну из них, и мы вошли в комнату, где у дальнего угла стояла кушетка, напротив стол со стулом, у двери бойлер и белая тумбочка с двумя дверками. У левой стены стояли белые застекленные шкафчики. Макс положил Веронику на белую простыню, которая тут же пропиталась кровью.

– Отойдите, – Виктор растолкал нас локтями и склонился над дочерью.

Мы тактично отошли, и сняли рюкзаки.

– Здесь можно пересидеть, – шепотом сказала Алиса.

– Согласен, – я кивнул, периодически работая рукой, чтобы фонарик светил ярче.

– Отсюда воя почти не слышно, – сказал Макс.

– Но они же собаки, они могут пойти по нашему следу, – неуверенно произнесла девушка.

Виктор и Светлана начали рыться на полках шкафчиков. Мы вызвались помочь и обыскали все доступные помещения медпункта, добывая антисептики, антибиотики, швейные принадлежности. Что интересно, здесь все это было.

– Институт этот не простой, а с уклоном в военную область. Так что здесь все есть, – довольно пояснила Алиса.

У Вероники все было не так страшно. Тварь прошлась ей когтем по ноге, не зацепив артерий. Немного приложилась головой о бордюр, но отделалась сотрясением и шишкой.

Виктор залатал дочь и вместе со Светланой остались подле нее. Мы расположились в другом углу комнаты, принеся еще две кушетки из других помещений. Входную дверь забаррикадировали, задвинув засов и продев в ручку кусок арматуры, который Алиса нашла в подсобке.

– Она не сможет идти. Несколько дней – точно, – сказал Виктор шепотом.

– Дерьмо! – выдохнул Макс.

– Мы не можем ее бросить, – подняла глаза Алиса.

– Да никто и не собирается ее бросать, – я тяжело вздохнул. – Сколько у нас еды?

– Если экономить, то хватит на неделю. С водой сложнее, – ответила девушка.

– А у вас что? – я кивнул Виктору.

– У нас у каждого по два ИРП, дня на три можно растянуть каждый, – он пожал плечами.

– Значит вопрос в воде, – я почесал затылок.

Алиса подошла к противоположной стенке, где стоял бойлер без бутылки. Рядом стояла тумбочка, на которой располагались стаканчики и всякая мелочь. Девушка открыла дверку и внизу, в свете тусклого фонарика, блеснул синий бок большой канистры.

– Вопрос с питьевой водой решен, – я кивнул.

– А в кране воды нет? – Макс посмотрел на кран у двери.

– Она техническая, – девушка сморщила носик.

– На крайний случай сойдет.

Мы посидели еще немного, и где-то через час Вероника начала приходить в себя. Театральные ахи и охи разрывали тишину. Мы уж и просили потише, и шикали, но женщина как специально начинала подвывать все громче.

– Если это не закончится, то придется ее пристрелить, как угрозу всему остальному отряду, – достаточно громко, чтобы заглушить голос страдалицы, оповестил Макс.

Светлана охнула, Виктор нахмурился, но Вероника затихла.

– Сдается мне, мы и двух дней тут не высидим, – я откинулся назад, опершись спиной о стену.

– Нужно будет выйти и осмотреть этаж над нами, может, есть что полезное, – Макс лежал на второй кушетке, сняв ботинки.

– Этот корпус преимущественно офисный, где-то тут бухгалтерия, учебный отдел и так далее. Не думаю, что мы найдем что-то полезнее бумаги для растопки, – Алиса с сомнением пожала плечами.

– Посмотрим, – друг кивнул и закрыл глаза.

Мы сидели в полумраке, передавая мой фонарик из рук в руки, чтобы не сажать батарейки на остальных. Виктор со своим семейством переговаривались о чем-то своем, мы болтали о своем. Обсудили план дальнейших действий, что будем делать, если псы пойдут по нашему следу, почему это чудовище убежало после пары выстрелов, ведь пораженные были более отчаянными.

Пока мы сидели, где-то этажом выше раздался грохот. Упало что-то тяжелое, да так, что даже пол под ногами завибрировал. После кто-то пробежал и хлопнул дверью.

– Это еще что, – прошептал Макс, приподнявшись.

– Здесь кто-то еще есть, – выдал я очевидную мысль.

Пару минут мы просидели в абсолютной тишине, как на грани слышимости услышали вой. Выли явно в самом здании, звук хорошо передавался по железобетону и чугунным батареям.

– Твою мать! – Макс подскочил и натянул сапоги.

Я достал свой пистолет, Виктор подобрал стоявшую у стены винтовку. Где-то над нашими головами пронеслась тяжелая туша.

– Да что там происходит?! – я недоуменно вертел головой, вслушиваясь в звуки и пытаясь что-то высмотреть в потолке.

– Похоже, что они кого-то преследуют, но явно не нас, – Виктор так же прислушивался к обстановке.

Мы стояли и старались даже дышать тише, пытаясь уловить каждый шорох за стенкой или этажом выше. Совсем близко снова раздался вой, над нами, но чуть в стороне.

– Они могли выбрать для прогулки другой корпус, например? – Макс сел на кушетку и положил автомат себе на колени.

Мы услышали еще одну бегущую тушу, которая проследовала в том же направлении, что и первая.

– Кажется, они охотятся, – неуверенно сказала Алиса. – Собаки – стайные животные, и охотятся они тоже в стае, как и волки. Может, именно поэтому та собака убежала? Она была одна, что ставило ее в невыгодное положение. И как только мы дали ей отпор, она сбежала. Такие звери не страшны по одиночке, но в стае это очень грозная сила.

– Значить гасить нужно по одному, понял, – кивнул Максим.

Еще несколько часов мы просидели в полной темноте, давая себе отдых, который прерывали топот над головой и вой псин. Мы с Виктором принесли лавочки, которые стояли в коридоре. Выходить за тяжелую дверь санчасти никто из нас не решался, пока над нами такая движуха.

Макс мерно похрапывал, Алиса сопела на второй кушетке. Я поставил вместе две лавки и тоже завалился отдыхать. Светлана сидела у дочери в ногах, склонив голову на грудь. Виктор сидел напротив, на одной из лавочек.

Я лежал и думал, как сильно нам повезло. Сергей мог не ответить, мы могли проснуться позже, я мог не посмотреть на посты. И да, мы сильно сглупили, что не позвонили ему вчера. Так же мне показалось, что он был удивлен, когда Макс сообщил ему что мы дома. Почему?

Так же я старался во всех подробностях вспомнить монстра, которого мы встретили у Института. Он определенно походил на собаку, только выросшую раза в три, давно не посещавшую зубного и с какими-то проблемами с осанкой. А еще хвост плешивый. И когти. Здоровенные такие когти. Опять же, нам просто невероятно повезло, что она была одна, а не заявилась со всеми своими друзьями и родственниками.

Я поежился. Несмотря на то, что мы в помещении и ветер нам не страшен, температура здесь не сильно отличалась от уличной. Я пожалел, что не захватил спальник, палатку и прочие походные принадлежности. Хотя весили они прилично и идти было бы еще сложнее. Все же не утащишь. Да и склад в квартире Алисы… Сколько полезных вещей мы там оставили! Столько труда! Я отмахнул эти мысли, чтобы не портить себе настроение еще сильнее.

Проснулся я от того, что перестал чувствовать ноги. Было ужасно холодно, меня трясло, зубы начали стучать. Я резко сел и постарался разогреться, двигая всеми частями тела.

– Мы так долго здесь не протянем, нам нужно что-то, чтобы обогреваться.

Я услышал голос где-то сбоку. Это был Макс.

– Знаете, я тут подумала, что мы немного сглупили, – тихо произнесла Алиса.

– Ну в целом – да, а по поводу? – поинтересовался я.

– Когда мы зашли сюда, я проверила свет, выключатель не сработал, но там, у самой двери висят автоматы, их я даже не посмотрела.

Я посидел еще пару секунд переваривая мысль и вскочил к двери, на ходу начиная сжимать руку, заставляя фонарик светиться. Вышел в коридор и прошел до самого выхода, где в дверной ручке болталась арматура. Слева от светло-серой стальной двери висел неприметный белый металлический короб, открыв дверку я обнаружил там автоматы. Включил первый блок и проверил выключатель. Света не было. Проверил второй и третий блоки. Бинго! Свет зажегся в коридоре, из одной из комнат послышался писк какой-то аппаратуры.

В коридор вышла Алиса и улыбнулась.

– Здесь в кабинете принимала медсестра, зимой она всегда включала обогреватель, не думаю, что она унесла его с собой домой.

Я кивнул и попробовал открыть дверь, но она не поддалась. Выбивать ее было слишком громко, поэтому только вскрывать. Алиса вернулась обратно в нашу коморку и пропала. Я попытался поднажать на дверь, но та не поддалась. А на вид достаточно хрупкая. Хватило бы одного пинка, но тогда это будет как звон колокольчика, созывающего на праздничный ужин, для местных зверюг.

Через пару минут моих потуг, Алиса вернулась и протянула ключ.

– Попробуй, я его в столе нашла.

Я взял ключик с синим брелком и подписью «16», попробовал открыть дверь, но она снова не отреагировала на мои потуги.

– Не подходит.

– Наверное, по тому, что эта дверь под номером «13», задумчиво протянула Алиса.

– И как ты это поняла? – я осмотрел абсолютно белую дверь без опознавательных знаков.

– На наличнике, вот тут, в углу, маркером написано, – показала она пальцем.

– Ну и ну, очевидней-то некуда, – я покачал головой.

– Если я нашла здесь ключ от шестнадцатой комнаты, то от тринадцатой тоже должен быть где-то здесь.

– Если местные работники не забрали ключи с собой, – пожал я плечами.

К нам вышел заинтересованный Макс.

– Помощь нужна?

Мы обрисовали ему ситуацию и стали рыскать по комнатам, шкафчикам, столам и тумбам.

– Я нашел ключ от комнаты «3», – Макс вышел из гардеробной, помахав ключиком с розовым брелком.

– Где?

– Там халат висел, в кармане, – он кивнул в сторону.

Мы открыли третью комнату, где нас ждал самый настоящий подарок. В углу стоял масляный обогреватель. У стенки расположился угловой стол, перед ним два стула. А рядом висел небольшой шкафчик с застекленными дверцами, в котором под номерками висели ключи.

– Не, ну так мы сможем изучить все доступное нам пространство, – улыбнулся друг.

Я отнес масляную батарею в оккупированную нами комнатушку, поставил у семейства и подключил.

– Спасибо вам большое, – Светлана улыбнулась.

– Не за что, вы бы ложились на кушетки, поспали бы.

Я перетащил с помощью Виктора кушетки ближе к Веронике, поставил их треугольником, где в центре стоял обогреватель.

– Отдыхайте, а мы пока осмотримся, – я улыбнулся усталой паре.

Все-таки хорошие они люди. Дочь приемная у них, что ли.

В течении нескольких часов мы обошли все комнаты в медпункте. Всего было их двадцать, он оказался достаточно большим, но в комнаты с надписью «17» и «19» мы так и не попали. Не сильно по этому поводу расстроившись, приняли решение переместиться в комнату с меньшими размерами, отапливать ее будет явно проще.

В дальнем конце было помещение с пятью кроватями. Как пояснила Алиса, здесь лечили тех, кто был на казарменном положении и жил в общежитии. Сама комната нам не подходила, слишком большая, но кровати мы могли перенести в ту, что нам понравилась.

Мы зашли в комнату под цифрой «7», именно ее мы и присмотрели. Алиса начала доставать все из шкафчиков и столов. Мы вынесли мебель в соседнее помещение, а после долго и упорно заносили кровати, вертя их во все стороны, чтобы они прошли в двери. А еще все это нужно было делать тихо, не привлекая лишнего внимания.

– Судя по часам уже вечер, – покачал головой Макс.

Мы сидели на одной из кроватей, пытаясь отдышаться. Они были самыми простыми, односпальные, деревянные из ЛДСП. Под матрасом обнаружился лист ДВП. Ну да нам сойдет, мы непривередливые, все не на полу спать.

Между койками места оказалось ровно столько, чтобы иметь возможность пройти боком. Три стояли изголовьями к одной стене, напротив так же стояли еще две. Занесли матрасы, Алиса притащила подушки. Одеял мы не нашли, вместо них были простыни.

– Одеяла должны быть в общежитии, это соседний корпус, – Алиса расправляла постели.

– Сейчас туда соваться опасно. Поспим как есть.

Мы вернулись в нашу первую комнатушку, забрали бойлер и подключили его в новом жилище. Дальше было интереснее. Веронику нужно было вместе с кушеткой перенести туда же. Мы злорадно переглянулись с другом и начался концерт. Несколько раз мы «чуть» не уронили саму кушетку. Пару раз немного наклонили ее в сторону. В общем, поиздевались отводя душу под визгливые возмущения подранка. Поставив ее рядом с остальными кроватями, кинули сверху простынь и отправились за вещами и обогревателем.

Завершив наш переезд, мы задумались о еде. Все бы ничего, но для приготовления наших пайков нужна была кипящая вода, то есть либо костер, либо нагревательный элемент. Кипятильника у нас с собой не оказалось. Поэтому разделили на всех один паек ИРП, скудно поужинав, завалились спать. Одно хорошо, бойлер мог нагревать воду, и мы с удовольствием попили горячий чай.

Следующий день обещал быть тяжелым, нужно было как следует передохнуть. Мы лежали в полном комплекте одежды, пытаясь согреться под простынями. Обогреватель стоял по центру комнаты и работал на полной мощности, но прогреваться помещение не спешило. Через пару часов я все-таки смог уснуть.

Глава 13

Ночь прошла тихо и спокойно. Мы так вымотались, что спали без задних ног, и даже если и был какой-то шум, то он был нами начисто проигнорирован. Я проснулся от тихих переговоров, открыл глаза и непонимающе осмотрел темноту. Точно. Тяжело находиться в помещении без окон, темень такая, что собственных рук не видно. Я аккуратно встал с кровати, нащупал сапоги и обулся. Взял пистолет из-под подушки и так же на ощупь пробрался к двери. Выйдя, зажмурился от яркого света, горящего в коридоре. Привыкнув, осмотрелся, и пошел на звук голосов.

В комнате, где мы оставили кушетки, сидели Светлана, Виктор и Макс. Они тихо беседовали и пили горячий чай.

– Вспомнишь лучик, а вот и солнышко! – улыбнулся Макс, когда я возник в дверях.

Эта тема с солнышком тянулась у нас еще со студенческих лет, даже Тимур с Сергеем как-то незаметно перехватили ее.

– И вам доброе утро, – я вернул улыбку и сел рядом с Максом на оставленную нами кушетку. Отобрал у него кружку и отпил горячий напиток.

– Мы тут как раз планы строили на будущее, – сказал Виктор, протягивая мне мою кружку со свежим чаем, который налила Светлана из термоса.

Я даже поперхнулся от таких слов.

– О каком будущем? – не понял я.

– Нам нужны одеяла, какая-никакая еда, возможность кипятить воду. Вероника еще несколько дней пробудет в лежачем положении, ногу лучше не тревожить, чтобы швы срослись быстрее, и она начала ходить, – пояснила Светлана.

– В общем и целом, тут у нас навалом работы, – кивнул Макс, – первое: я нашел карту с расположением корпусов. Мы сейчас в корпусе «Н», в подвальном помещении. Всего пять этажей, но они для нас интереса не представляют, Алиса правильно сказала, здесь одни бумажки. Второе: рядом, в соседнем корпусе, располагается общежитие. Все что нужно: это подняться на третий этаж, пройти по коридору, и мы на первом этаже общежития. Там вполне можно разжиться одеялами, каким-нибудь кипятильником. Третье: вот здесь, – он ткнул пальцем на схему Института, указывая на один из корпусов в центре комплекса, – находится столовая. Там же склад продуктов. Мясо и рыбу мы там не найдем, но крупы – вероятно.

Я дослушал друга и крепко призадумался. По идее, нашего запаса провизии должно хватить на все время пребывания здесь, но кто знает, может, нам придется задержаться здесь дольше. За одеялами я бы сейчас сам побежал, устал мерзнуть.

– В каком составе выдвигаемся?

– Я думаю, что ты да я, Виктор останется здесь, сторожить наших дам, – Макс откинулся на кушетке, опершись спиной о стенку.

– Согласен, – я кивнул.

– Выйдем, когда все проснуться, обсудим еще пару моментов и двинемся. Сперва самая короткая вылазка – до общежития.

На этом мы и порешили, переведя тему беседы на другие нужды. Обсудили распределение пайков, воды. За нормами выдачи будет следить Светлана. За оружием и его состоянием – Виктор. Я и Макс отвечаем за безопасность и оснащение.

Через час к нам вышла Алиса, и оповестила, что Вероника тоже проснулась. Мы переместились в нашу комнату, которая стала ощутимо теплее, чем все остальные помещения.

Вероника тут же затребовала все внимание к себе, требуя: пить, есть, туалет, одеяла и черт его знает, что еще.

– Проще добить, чтобы не мучилась… – проворчал Макс.

Женщина начала было возмущаться, но быстро притихла, после демонстрации внушительного кулака товарища.

Мы расселись на кроватях и начали обсуждать план вылазки.

– В корпусе общежития есть еще два входа. Один с улицы, когда пройдете по переходу, выйдете в коридор, там будет поворот направо, за ним сразу же дверь – это выход. Налево будет проход на лестничную клетку. Там еще один выход – пожарный. Лестница вниз ведет в подвал и на склад снаряжения для курсантов. По лестнице вверх – общежитие. Со второго по пятый этаж – комнаты обучающихся. Еще момент. В том же коридоре, который вы посетите первым, если пройти прямо – еще один склад. Там точно хранят постельное, но нужно будет осмотреться на месте, – Алиса схематично рисовала на листке расположение помещений, входов – выходов, где-то даже указала окна.

– С этим понятно. Если что-то пойдет не так – возвращайтесь. Переждем и попробуем вновь, – Виктор внимательно разглядывал рисунок.

– Главное, не притащите этих тварей за собой, – противный голос из угла был проигнорирован.

Мы перебрали рюкзаки, оставив там боеприпас, аптечки и по бутылке воды. Нож я повесил себе на пояс. Оружие проверил Виктор и, удовлетворившись состоянием, вернул. Проверили боекомплект и готовые к выходу встали у двери.

– Старайтесь передвигаться как можно тише, и не стреляйте без лишней нужды. Звук выстрела слышен на километры вокруг, – шепотом инструктировал нас Виктор.

Я держал в руках Тесак, Макс сжимал в пальцах армейский нож. Мы сильно нервничали, сердце гулко стучало в груди. Выходить из безопасного подвала очень не хотелось, но сидеть здесь вечно не выйдет. Мы переглянулись, Виктор вытащил из двери арматуру, отодвинул задвижку, и мы открыли дверь.

На лестничной клетке ступеньки были залиты светом из окна. Мы крадучись поднялись на первый пролет. Присели и прислушались. Поднялись еще выше, здесь выход на первый этаж. Мы присели у открытых дверей и выглянули в коридор. Он был завален мебелью, прямо посередине лежал упавший шкаф, который, очевидно, вынесли из какого-то кабинета. Некоторые двери были распахнуты. Мы переглянулись, кивнули и поднялись на второй этаж. Дверь на него была прикрыта, и мы решили его пропустить.

На третьем этаже дверь была открыта так же, как мы ее и оставили, когда бежали от псов. Коридор был пуст. На стенах висели информационные доски из тонких лакированных реек, завешанные разной информацией для студентов и преподавателей. Так же висели стенды с книгами и учебниками, демонстрирующие работу Института. На противоположной стороне коридора, у двери стоял стол и пара скамеек. А в дальнем конце виднелась железная дверь, за которой скрывался переход в корпус общежития.

Аккуратно ступая по мраморному полу, мы медленно продвигались в сторону заветной двери. Тишина была гробовая, я слышал только собственное дыхание и стучащую кровь в висках. Мы прошли мимо двери, ведущей на такую же лестницу, с которой только что вышли. Значит ли это, что она ведет в медпункт? Второй двери мы не видели. Но и два кабинета мы не открыли. Надо будет проверить.

Дойдя до серой двери, Макс надавил на ручку и приоткрыл ее. Мы выглянули в щель, переход и участок видимого нам коридора был пуст. Мы осторожно зашли и прикрыли дверь за собой. Подкрались к арке и выглянули в коридор.

Там, в самом конце, у двери склада лежала здоровая черная туша. Мы тут же убрали головы из прохода и широко распахнутыми глазами уставились друг на друга.

Макс жестами приказал молчать, я кивнул и так же жестами показал:

– Он нас не видит.

– Зато слышит!

Мы выглянули еще раз и долго всматривались в черную тушу.

– Он не дышит?

– Не знаю. Да.

Я на корточках, держа Тесак наготове, выдвинулся к твари. Сделал пару шагов, остановился. Еще пару. Стоп. За мной так же двигался Макс. Чем ближе мы подходили к туше, тем увереннее мы становились. Бока твари не двигались.

В самом коридоре царил полумрак, он освещался одним окном, которое было расположено как раз у арки в переход, за нашими спинами. Когда мы оказались достаточно близко я спокойно выдохнул и достал фонарик. Из-под бока пса виднелась черная лужа крови. Он лежал к нам спиной, а лапами к двери склада, о котором говорила Алиса. Вот со стороны лап весь пол был залит черной жижей. Я посветил фонариком на тушу, внимательно ее рассматривая. Рваная рана на шее, даже не так… У пса отсутствовал кусок шеи.

– На каждую рыбку найдется рыба крупнее, – одними губами прошелестел друг.

Я согласно кивнул, и мы двинулись к лестнице. Тихо поднялись на этаж общежития и двинулись по комнатам. В первой же нашли клетчатое колючее одеяло. Радостно осмотрев находку, мы решили разделиться и осматривать комнаты по одному. Само общежитие выглядело как длинный коридор, а по бокам белые двери, которые располагались друг напротив друга. Пока Макс осматривал одну комнату, я был напротив и осматривал другую. Так мы всегда были друг у друга на глазах.

В одной из комнат я нашел в личных вещах студента кипятильник. Макс раздобыл электрический чайник. Одеяла мы связали в две стопки кожаными ремнями с бляшками. Так же сгребали все макароны, крупы, консервы, сахар, что попадались нам под руку. Обойдя так один этаж, мы взвесили наши рюкзаки и приняли решение возвращаться. Больше все равно не утащим, а наше передвижение будут замедлять еще и связки с одеялами.

Мы выдвинулись обратно. Удивительно, обычным шагом путь от медпункта до общежития занимал бы минуты три. У нас на это ушло больше получаса. Мы со всей осторожностью продвигались по коридору, вышли на лестничную клетку и спустились вниз до второго этажа, когда за закрытой дверью послышался приглушенный рык.

Мы даже дышать перестали. Макс прижался спиной к стене и выставил перед собой нож. Я отложил связку одеял и взялся за Тесак двумя руками.

Рык повторился, но ему ответило уже знакомое нам стрекотание.

Я в панике посмотрел на друга, и он одними жестами предложил хватать одеяла и валить отсюда. Я согласно кивнул, и только мы спустились на пролет ниже, как за той самой дверью раздался вой, громкий рык и стрекотание пораженного. Еще через мгновение мимо двери пронеслась тяжелая туша и мы услышали звуки борьбы двух тварей. Визг псины, пищание и стрекот пораженного, рык, звуки разносимой мебели и черт его знает, чего еще.

Мы буквально тенями проскользили вниз по ступеням, стараясь не издать ни звука. В самом низу нас встретила знакомая стальная дверь, закрыта наглухо. Макс провел по ней ногтями, как они договаривались с Виктором, который должен был дежурить у дверей. Послышался тихий шорох отодвигаемой задвижки, и мы ввалились в санчасть, быстро закрыв дверь за собой.

– Что там происходит?! – шепотом спросил Виктор, не выпуская винтовку из рук.

Действительно, звук в железобетонной конструкции здания разносился хорошо, шум потасовки был отчетливо слышен.

– Две твари сцепилось, – мы так же сидели на корточках у двери, боясь привстать.

– Да что же такое! Им здесь медом намазано что ли?!

Я разделял негодование Виктора. Это здание стояло уже долгое время без людей. Несколько месяцев здесь была только охрана и сторожа. Рядом – десятки жилых домов, интереснее некуда, но тут то они что все забыли?

Мы прошли в комнату и решили просто переждать происходящее наверху сидя на кроватях. Нам с Максом нужно было перевести дух.

Спустя минут десять все стихло, и мы решили пообедать. Алиса уже крошила ножом один из блоков аварийного пайка в котелок. Удачная вещь, один блок – котелок сытной каши, в одной упаковке восемь блоков.

Мы с Максом и Светланой разбирали наши находки. Хранить их было решено в соседней комнате, куда мы перенесли шкаф, стол и остальную мебель, мешающую нам поставить кровати. Освободив рюкзаки, столкнулись с Алисой в коридоре.

– Буквально через пол часа будет еда, – она улыбнулась нам. – Я решила, что готовить тоже будем там, – кивнула в сторону комнаты, где решено было устроить склад продуктов, – меньше запаха, да и безопаснее.

– Да, отлично, – я кивнул и пропустил девушку.

За едой мы обрисовали ситуацию на этажах, рассказали о твари с разодранным горлом. Так же было решено отложить идею с посещением столовой. Еды и так хватало, а лишний риск был не оправдан.

Несколько дней прошли однолико. Делать было абсолютно нечего, пространство замкнутое. На улице, судя по холоду в остальных кабинетах, уже вступила в свои полноценные права зима.

Принесенные нами одеяла были очень кстати, так как обогревателя едва хватало чтобы прогреть нашу коморку. Очень радовало наличие электричества, Виктор даже подметил, что кто-то же должен был поддерживать работу электростанции и подстанций. Сошлись на мнении, что это военные.

На верхних этажах мы больше не слышали звуков, в целом, спустя два дня после нашего побега, все шумы прекратились. Одну из комнат мы оборудовали под оружейную, где Виктор показывал, как ухаживать за оружием, как правильно перезаряжать, и объяснял устройство. К нашим урокам присоединилась и Алиса со своим «Грачом».

На нашу голову Вероника начала ходить, ковыляя по коридорам и везде суя свой нос. На Алису она смотрела с высока, постоянно стараясь зацепить ее на тему постоянных посиделок с нами. Если Макс был рядом, он, не стесняясь в выражениях, выпроваживал дамочку из комнаты «погулять». Через какое-то время я тоже начал следовать его примеру.

– Я вот не понимаю, бабе лет тридцать уже, а она все жопой думать пытается, – покачал головой друг, когда Вероника была в очередной раз послана.

Ее не устраивало все. Абсолютно все. И то, что мы живем в санчасти. И то, что есть приходится нормировано, экономя еду и воду. И в душ она уже несколько дней не ходила, и пообщаться на пространные темы с ней никто не желает. С ней в принципе никто не мог общаться кроме Светланы, которая делала это с таким лицом, словно бы съела что-то кислое.

А так-же совершенно по любому вопросу эта дама имела свое личное мнение, которое нужно было обязательно озвучить. При чем в максимально грубой и наглой форме.

– Тебе бы на базаре огурцами торговать, а не строить из себя царицу, – Алиса столкнулась в дверях с Вероникой.

– Ты даже зубы свои сомкнуть вовремя не можешь, ноги уж тем более, – завела свою любимую пластинку Вероника.

– Да пошла ты, псина подзаборная, – Алиса оттолкнула оппонентку плечом, та покачнулась и взвыла, встав на травмированную ногу.

Вероника замахнулась и отвесила Алисе хлесткую пощечину. Девушка прикрыла лицо руками и отшатнулась. Я вскочил и бросился разнимать прекрасную половину нашей группы. Макс оказался ближе, схватил Веронику за шкирку и выволок в коридор.

– Из-за тебя, скотина неблагодарная, мы вынуждены здесь сидеть, – он тихо рычал, тряся женщину у себя перед лицом. – Ты выводишь всех вокруг каждый раз, стоит тебе только открыть свой гнилой рот!

На шум выскочили Светлана и Виктор, опасливо косясь на грозно возвышающегося над всеми Макса. В такие моменты всегда кажется, что он еще выше, чем есть на самом деле.

Он продолжал трясти Веронику, покрывая ее всеми самыми красочными эпитетами, при всем при этом, она умудрялась ему отвечать в той же манере.

– Инстинкта самосохранения у нее, что ли, нет… – тихо проговорила Алиса, которая стояла за моей спиной.

– Отпусти ее, Максим, хватит! – Светлана попыталась отобрать дочь, но Макс лишь рыкнул в ее сторону.

– Еще одна выходка, и я просто выкину тебя туда, – он кивнул в сторону закрытой двери, – пару раз свистну и если ты не побежишь, то пущу тебе пулю в лоб, поняла?

Он не шутил. Я это знал. Виктор тоже. Светлана все еще суетилась вокруг, бормоча что-то о примирении, и что девочка уже получила свое.

– Хватит, достаточно, – Виктор подошел к Максу и принял у него дочь. – Она тебя услышала, мы тоже.

Макс молча кивнул и развернулся, собираясь вернуться в комнату. Я с Алисой отошел вглубь помещения, пропуская разъяренного друга.

Спустя час к нам пришла Светлана, предложив организовать общее собрание. Мы были не против.

– В связи со сложившейся напряженной обстановкой, нам нужно решить, что делать дальше, – слегка дрожащим голосом, произнесла Светлана, когда все были в сборе. Даже Вероника.

– А что делать? Мы здесь сидим только из-за нее, – Макс кивнул в сторону подранка.

– Вы можете выдвигаться дальше, а мы останемся здесь, пока дочь не поправится, – Виктор вынес свое предложение.

– Мы то выдвинемся, и даже уйдем, а потом вы что делать будете? Куда пойдете? У вас только ты, Вить, способен оружие в руках держать. А на первый же выстрел к вам сбегутся все твари города, – я покачал головой. – Это абсурдная идея.

– Как будто бы вас беспокоит судьба кого-либо кроме вашей собственной, – Вероника театрально закатила глаза.

– Захлопнись, – Макс положил руку на автомат, лежащий с ним рядом на кровати.

– Но так дальше нельзя! Вы совершенно неадекватно реагируете на Веронику! – Светлана всплеснула руками.

– Неадекватно? – у Макса даже брови поползли вверх. – Когда эта сука начала распускать руки, по-хорошему, я должен был просто выбить ей зубы, и больше к этой теме не возвращаться, а она пока при своих ходит, даже клацать умудряется.

– Вероника не распускает руки!

– Она меня ударила, – Алиса зло посмотрела на ухмыляющуюся женщину.

– За дело! Тебе здесь вообще слова никто не давал, если лежишь под этими двумя, то это не значит, что ты тут всеми командовать можешь!

– Тихо! – Виктор рыкнул на дочь. – Я вас понял. Вы в своем праве, это правда. Алиса, прости за нее, я постараюсь, чтобы подобного не повторилось.

– У меня есть встречное предложение, – я встал. – Когда ваша дочь поправиться, мы пойдем к военным. Вам и вашей семье там обеспечат безопасность, и нам уже не будет нужды держаться вместе, согласны?

Виктор немного подумал и кивнул.

– Согласен. Вы ребята неплохие, спасибо вам за все.

– Но Веронику поселим отдельно. И это не обсуждается, – Макс встал, взяв слово. – В кабинете забора крови если небольшая комната, поставим туда кровать и маленький обогреватель, из приемной. Ей хватит. За открытый не к месту рот – оплеуха. За роспуск рук – уже знаешь, – он пристально смотрел на поджавшую губы Веронику.

Возражений не последовало, но Светлана и Виктор вызвались жить с дочерью. Мы перенесли кушетку и кровать, вторая туда просто не встала бы. В итоге Светлана решила спать с Вероникой в одной комнате. Мы пожали плечами, нам было откровенно уже все равно. Лишь бы не видеть этого возмутителя общего спокойствия.

В таком формате мы прожили еще неделю. Вероника достаточно бодро бегала по нашему убежищу и было решено через три дня выдвигаться. К тому моменту нам нужно было провести разведку пути до выхода из Института и дороги по городу. За это время снегоуборочная техника не работала, а значит завалить там должно было по колено – минимум.

Глава 14

Я сделал глоток горячего чая из своей кружки и выдохнул клуб белого пара. По ощущениям, температура опустилась до минус двадцати – двадцати пяти градусов. Весьма неприятный факт. Отставив кружку в сторону, снова уставился в окно, высматривая любое движение по улице, на которую отсюда открывался отличный вид.

Уже второй день мы внимательно разведывали ситуацию перед Институтом, проводя часы на верхних этажах главного корпуса. Рядом, на застеленном одеялом стуле, сидел Макс и жевал бутерброд из крекеров и масла.

– Мы с утра тут сидим и ничего, – он зябко поежился.

– Вчера тоже ничего не было, а утром появились следы, – парировал я.

Он хмыкнул и закутался в еще одно одеяло. Мы сюда принесли их целую связку, чтобы не замерзнуть вусмерть. Рядом с нами стоял обогреватель, который мы нашли в очередном кабинете офисного назначения, но грел он слабо даже на максимальной мощности, а помещение было достаточно большим. Какая-то лаборатория с кучей компьютеров старого образца, расставленных на сдвинутых вместе партах, вытянувшихся по центру кабинета из края в край.

Мы принесли из того же офиса удобные стулья с мягкой обивкой и восседали сейчас напротив большого окна. Часы тянулись медленно, лишь изредка можно было наблюдать какую-то жизнь на улицах города. То человек выйдет из подъезда и перебежит по сугробам в соседний подъезд. То в доме напротив промелькнет чья-то тень в окне. Но тварей было не видно. Вообще никаких, ни собак, ни пораженных. В первый день мы даже подумали, что они ушли вслед за военными, но придя сегодня утром обнаружили целые тропы, протоптанные ночью этой неадекватной живностью.

– Давай возвращаться, а вечером снова сюда поднимемся, так и быть, покукую тут с тобой ночью, – проворчал друг и начал собирать вещи.

Я согласно кивнул и закинул опустевший термос, одолженный у Светланы, чашки, остатки бутербродов и пару одеял. Макс как раз закончил собирать свою поклажу, и мы выдвинулись к нашему убежищу.

Друг открыл дверь и вышел из кабинета, я последовал за ним, внимательно смотря под ноги. Перешагнул труп пораженного, которого мы встретили здесь при первом нашем посещении этого этажа. Дальше по коридору, в самом последнем кабинете их еще четверо, мы старательно зачистили этаж. Вышли в холл, где была главная лестница, ведущая прямиком к гардеробу и на выход из Института. На ступеньках лежала внушительная туша пса, которого Макс проткнул монтировкой и добил ножом в глаз.

Пройдя мимо лестницы, мы завернули в коридор, ведущий в противоположное крыло, там по пожарной лестнице вниз, потом снова выйти в коридор и прямо по переходу, где на полу нужно аккуратно обойти тело растерзанного сторожа. Мимо актового зала, вверх по лестнице. Там, снова на ступеньках, будет лежать тело очередного пораженного – моя работа. Снова очередной коридор и поворот в переход из корпуса в корпус. У самых дверей, за которыми лестница ведущая в наше убежище, лежит еще одна лохматая туша пса. Этого мы с перепугу пристрелили, потом еще несколько часов отсиживались в санчасти, ожидая, когда звуки массовой истерии стихнут.

Мы шли в полный рост, но не издавали ни звука – уже привыкли к тишине и прилежно ее соблюдали. Дойдя до наших дверей, я аккуратно поскребся по металлу и тут же послышался звук отодвигаемой задвижки. Открыла нам Алиса, чья, видимо, очередь пришла стоять на дежурстве в наше отсутствие. Свой пистолет она держала в руке, всегда готовая, что в любой момент из-за наших спин может выползти какая-то тварь. Мы очень быстро научились соблюдать определенные меры предосторожности, обстановка располагала.

Мы молча зашли, заперли дверь и только потом девушка рассыпалась в вопросах. Мы лишь отмахнулись, сославшись на голод, и пообещали рассказать все за обедом. Девушка бодро поскакала готовить кашу, а мы отправились отогреваться в единственное теплое помещение.

– Может, взять ее с собой? Потренируется ходить тихо, на обезвреженных зверюг посмотрит, полезное что-нибудь скажет? – я посмотрел на Макса, готовясь к противостоянию и уговорам.

– Давай, дельная мысль, – легко согласился он.

– Неожиданно!

– Тут из более-менее знающих как себя вести и что делать это ты, я, да Виктор. Если к этому комплекту присоединиться и Алиса, то бо́льшая часть группы будет подготовленной. Тем более девушке это нужно, ради ее же безопасности.

– Тогда ночью берем ее с собой, – я кивнул другу.

Спустя час нас кормили сытным ужином, где мы и объявили о участии Алисы в ночном дежурстве.

– Но это же не безопасно, – всплеснула руками Светлана. – Куда она с вами пойдет?!

– Все что было не безопасно уже мертво, оставшихся добьем, если таковые есть. Намного опаснее быть неподготовленным сегодня, – я постарался успокоить женщину.

– Я думаю, это хорошая идея, но не стану ли я вам помехой? – Алиса неуверенно ковыряла кашу ложкой.

– Не станешь. Тебя пора обучить хоть чему-то полезному вне безопасной зоны, – махнул рукой Макс.

– Тогда мне нужно будет подготовиться, что с собой брать?

– Для начала тебе нужно отдохнуть, как и всем нам. После, будем собираться.

Мы проспали до вечера. В это время года темнеет уже часа в три дня, а солнце встает где-то в десять утра. На дежурстве мы были с рассвета и до двенадцати. Сейчас было решено выйти на дежурство к восемнадцати, когда на улице царила кромешная тьма.

Мы помогли собрать Алисе ее рюкзак и выдвинулись в путь. Виктор закрыл за нами дверь и пожелал удачи. Ему ждать нас до утра следующего дня, мы планировали вернуться часов через двенадцать.

Шли мы очень медленно, Макс показывал Алисе как правильно переставлять ноги и переносить центр тяжести, чтобы походка была мягкой и беззвучной. Дорогу подсвечивали фонариком, стекло которого было заклеено бумажным скотчем, дабы свет был приглушен и его было не видно из окон.

За счет темноты слух был обострен и в такой тишине мы слышали дыхание друг друга. Впервые за все это время мы радовались холодному времени году, ведь если бы сейчас стояла жара, то дышать здесь было бы нечем, трупы начали бы разлагаться, а сейчас они были заморожены до наступления оттепели.

Алиса вела себя очень спокойно, осмотрела тушу пса у дверей, немного постояла у пораженного, которого я любезно подсветил своим фонариком. Чуть больше времени она провела у трупа собаки на лестнице, мы простояли минут двадцать, пока она осматривала тушу перемещаясь вдоль то в одну сторону, то в другую. Следующий пораженный тоже привлек ее внимание, мы терпеливо ждали, обсуждать ее находки заведомо решено уже в точке наблюдения, так как там хорошая звукоизоляция.

Дойдя до лаборатории, мы разложились, включили обогреватель и расселись по местам. Я сразу же уставился в окно и тут же обнаружил новые следы на снегу. Следы псов.

– Ну рассказывай, – Макс поставил Алисе стул, который мы захватили из все того-же кабинета.

– Все это: очень странно, – девушка подтащила обогреватель ближе и накинула на стул одеяло, – они все продолжают меняться, но словно бы каждый в своем направлении. У того пораженного, на лестнице, были сильно видоизменены мышцы ног, словно бы он был рожден для бега и занимался им всю жизнь. У пораженного за дверью, – она кивнула в сторону двери в коридор, – сильно изменилась челюсть.

– Они продолжают мутировать? – я следил за обстановкой за окном, внимательно слушая девушку.

– Да, и очень активно. Если я правильно понимаю, то они эволюционируют именно в том направлении, которое у данной конкретной особи востребовано.

– Если их тела так быстро и радикально меняются, то они должны испытывать постоянную боль. А еще им нужно очень много пищи, – задумчиво протянул Макс.

– Не могу сказать, в живой природе не предусмотрены столь радикальные изменения. Обычно они происходят через поколения, но никак не сразу. Если в нашем организме что-то слишком резко изменить – он погибнет. Наша эволюция длилась сотни тысяч лет, а у них это протекает в реальном времени. Это как нам с вами начать активно приседать, через какое-то время соответствующие группы мышц будут более развиты, чем менее нагруженные. У них же перестраиваются суставы, кости, в целом вид тела. Я даже не представляла, что такое возможно.

– И насколько это плохо? – я скорчил страдальческую мину.

– А насколько опасен хищник, который в течении нескольких дней может адаптироваться к новым условиям на биологическом уровне?

– Тем не менее, они до сих пор все слепы, – Макс кивнул каким-то своим мыслям.

– Да, что странно. Видимо, даже в их природе нужно чем-то платить за такие способности к адаптации. Еще я заметила одну интересную вещь. Они не могут стать радикально отличными от того вида, от которого они произошли. То есть с такими способностями к адаптации они могут лишь развить какую-то часть тела, немного ее перестроить, например, ноги. Но полностью видоизмениться они не могут. Проще говоря, пораженный никогда не отрастит крылья, даже если будет жить в горах и вить гнезда, а псы не начнут бегать на двух ногах. Но это лишь мое предположение.

– Летающие пораженные?! – Макса передернуло.

Меня тоже тряхнуло, когда вспомнил птиц.

– Почему тогда птицы не выжили, если они такие приспособленные ко всему?

– Думаю, по тому, что они ослепли. Летать без ориентации в крайней степени трудно.

– Летучие мыши же летают, – возразил я.

– Летучие мыши имеют эхолокацию. У птиц такого нет. Они ориентировались на слух, но долго на одном органе чувств ты не выживешь. Я тоже об этом думала и пришла к ранее упомянутому выводу: они не могут слишком сильно превзойти свой исходник. Не отрастят дополнительную пару конечностей, не обзаведутся новым органом чувств. А может, они просто не успели достаточно измениться, чтобы выжить. Птицы ведь прилетели намного раньше животных, которые имели достаточно времени для эволюции в жизнеспособную форму, по крайней мере в их рамках.

– Нам бы к военным попасть, выслушать их головастиков, – задумчиво почесал подбородок Макс.

– Тихо! – шикнул я и внимательней присмотрелся к темноте за окном.

Снег блестел под светом луны и звезд, видимость была отличная, воздух прозрачный благодаря морозу. Из подвального помещения магазина в доме напротив, вышла черная туша. Принюхалась и осторожно двинулась по сугробам, утопая в них почти по самую холку. Для преодоления препятствия она начала активно прыгать, стараясь преодолеть расстояние до одной ей видимой цели.

По другой стороне улицы, из-за угла дома вынырнула еще одна псина, снега там было меньше и двигалась она бодрее. Она встала и прислушалась к звукам, которые издавало первое животное.

Резко вскинув голову, пес завыл, на его зов откликнулись другие голоса. Его сородич в сугробе так же откликнулся, а за ним и еще невидимые нам псы.

– Они на хоровое пение собрались? – прошептал друг.

– Каждую пятницу и четверг собираются, конечно-же, – нервно хихикнул я.

– Смотрите! – девушка ткнула пальцем в стекло.

Из подвала, откуда вышла первая тварь, высыпало еще пять туш. Они рванули вслед за первым по уже проторенной дороге. А тот в свою очередь уже выбрался на возвышенность, где снега было намного меньше и доходил он ему до середины лап.

Ко второму так же спешили сородичи, псы один за другим выбегали из-за угла дома и вставали рядом.

Мы продолжали наблюдать затаив дыхание. Собаки долго рычали, а после их предводители бросились друг на друга. Они выскочили на проезжую часть и начали рвать друг друга, во все стороны разлетались клочки черной шерсти, на всю улицу стоял визг и вой.

Спустя пару мгновений так же друг на друга бросились и стаи.

– Да это же борьба за территорию! – восхищенно прошептала девушка.

– Это кто победит, тот нас и сожрет? – скептически приподнял бровь друг.

– Ну, что-то вроде, – кивнула Алиса.

В это время свора начала смещаться к краю нашей видимости из окна.

– Что интересно, днем здесь абсолютно тихо, – я привстал и уже чуть ли не прижался к окну щекой, чтобы лучше видеть происходящее.

– Возможно, что днем они спят, – девушка пожала плечами.

– Все равно мы не сможем дойти до той части города до темна, – покачал головой Макс, – По таким сугробам нам до соседней улицы даже не дойти.

– Мы можем заглянуть туда, – я указал на большой торговый центр, который стоял буквально в пятистах метрах от Института. – Все снаряжение в отпуск я покупал там, помню, был и отдел для зимней рыбалки. Сможем попытать счастье и раздобыть какие-нибудь снегоступы.

– Если его еще не разграбили, – резонно заметил Макс.

– Или если он не является убежищем какой-нибудь милой зверушки, – добавила Алиса.

– Нет, ну если есть еще предложения… – я пожал плечами.

– Нет, поэтому так и сделаем. Перенесем наш выход на пару дней, за это время раздобудем снаряжение. Алиса, ты с нами?

– Да, конечно! – девушка аж подпрыгнула на стуле.

– Вот и отлично, в три рюкзака унесем все необходимое.

– Возможно, и рюкзаки новые раздобудем, – я задумчиво всматривался в темные окна торгового центра.

Дерущуюся стаю мы только слышали, но уже не видели. Через пол часа и они затихли. Алиса бродила по кабинету, рассматривая разные стенды.

– У меня есть идея, поможете? – Алиса позвала нас к стенду в дальнем углу.

– Чем? – я подошел ближе и рассматривал каркас из металлических трубок, в котором было несколько металлических полочек. Размером он был где-то метра полтора в высоту и два на два в ширину.

– Нам нужно перенести его к окну, а полки убрать, кроме самой верхней.

– Зачем? – подошел Макс.

– Нам тут сидеть еще часов десять, я уже не могу мерзнуть, а этим обогревателем весь кабинет мы не прогреем. Слишком большое помещение, слишком большие окна и дует из всех щелей. Мы можем поставить эту штуку к окну, накинуть сверху одеяло, и так же одеялами прикрыть по бокам. Мы все там спокойно уместимся и будем сидеть в тепле.

Я пожал плечами, и мы с другом перенесли конструкцию к окну. Алиса сняла одеяло со своего стула и тут же начала привязывать его проволокой к каркасу. Макс достал из рюкзака еще два одеяла и закинул одно наверх. Я помог привязать еще одно с другой стороны.

– Еще одно наверх забрось, чтобы оно свисало у окна, и видимость будет и тепла меньше потеряем.

– Я такие шалаши в детстве строил, – хохотнул друг.

– Да, было дело, – я улыбнулся.

Закончив строительство, мы разместились внутри. Алиса и Макс по углам, я у окна. В центре поставили обогреватель. Через час стало ощутимо теплее, мы пили чай, грызли крекеры и поочередно несли вахту. Где-то посреди ночи Алиса подскочила со стула и прильнула к окну.

– Смотрите!

Мы подошли к стеклу вплотную. На улице, прямо по дороге, двое псов гнали пораженного. Последний подволакивал ногу и явно уже выбился из сил. Псы обходили его с двух сторон, зажимая в клещи.

– Они охотятся! – девушка с интересом наблюдала за происходящим.

Тем временем один из псов совершил прыжок и настиг пораженного, который попытался вырваться, но мощные челюсти сомкнулись у него на плече. Он громко застрекотал, и пес дернул головой из стороны в сторону, ломая жертве кости.

– Лучше нам дальше не смотреть, аппетит перебьем, – я брезгливо сморщился.

– Так вот что Сергей говорил про пищевую цепь… – прошептал Макс.

Псы с удовольствием жрали пораженного, огрызаясь и клацая зубами друг на друга.

– Если так, то должны быть хищники и посерьезнее, – Алиса крепко задумалась.

– Очень надеюсь, что мы избежим близкого знакомства с ними.

Мы сидели до самого утра, наблюдая как улицы бурлят новой, непонятной нам, жизнью. Уже откровенно зевая, развлекались беседой, играли в слова и несли чепуху, стараясь отогнать сонливость.

– Предлагаю дождаться, когда снизится активность. По крайней мере, мы узнаем, когда они уходят отдыхать, – Алиса потерла глаза.

– И сколько мы их ждать должны? Я тоже отдыхать хочу! – Макс взъерошил на голове волосы и откинулся на спинку стула, задрав голову. – Глаза слипаются!

– Терпи солдат! – я пнул друга в ногу.

– И кем я стану? – заржал товарищ.

Просидели мы в таком формате еще до девяти часов, когда все движение на улице сошло на нет.

– Выдвигаемся, – я встал, разминая ноги.

Мы собрали одеяла и вещи, накинули рюкзаки и двинулись в обратный путь. Шли все так же тихо и осторожно, общаясь жестами и внимательно прислушиваясь, не забрела ли какая зверушка к нам под крышу. Дойдя до тяжелой двери санчасти я также как и всегда аккуратно поскреб. И ничего. Повторил. Снова тишина в ответ. Дернул дверь – не поддалась.

– Уснули они там что ли, – шепотом проворчал Макс.

Вдруг за дверью послышались голоса, ругань, какая-то возня. Я постучал, стараясь, чтобы звук вышел не громким, но слышимым. Снова ничего не произошло. Мы переглянулись.

– И что делать? – Алиса присела в стороне от двери на корточки.

– Не выбивать же ее. Они что, нас здесь оставить решили? – Макс грозно нахмурил брови и заиграл желваками.

– Там что-то происходит… – сказал я и приложился ухом к двери.

За ней ругались двое. Вероника и Виктор, первая громко верещала, а отец ее старался успокоить.

– Там опять Вероника что-то учудила, – я отстранился от двери и снова постучал, – подождем.

– Все-таки надо было ее пристрелить! – сплюнул друг и уселся рядом с Алисой.

Только я подошел к товарищам, как прозвучал грохот выстрела, звякнул металл и в двери образовалась приличная выпуклость. Второй выстрел. Я автоматически присел. Макс прижал Алису к полу и сам отодвинулся к стене.

– Они там охерели что-ли?! – шепотом выпалил он, ударяясь спиной о бетон стены.

– Нужно уходить, на пальбу сейчас вся округа сбежится! – я потянул друга за плечо, он кивнул и подобрал перепуганную Алису.

– Почему они стреляют?! – девушка была в шоке.

– Я не пущу их сюда! Они убьют нас! Этим уродам там и место, пусть их твари сожрут! – верещал у самых дверей мерзкий голос.

– Вероника прекрати! Отдай оружие! – это уже был голос Виктора.

– Нет! Ты их сюда впустишь! Пусть сгниют там!

– Отдай! Ты могла кого-то поранить!

– Убери руки! Если ты откроешь дверь, я пристрелю их!

Дальше слышался отборный мат, ругань, крики… Мы уже не слушали. Пока еще вдалеке раздался вой. Мы быстро поднимались наверх, судорожно думая, куда нам бежать.

– Бежим в тот кабинет, там хотя бы точно никого нет! – предложила Алиса.

Мы согласно кивнули и помчались в единственное известное нам безопасное место. Летя за девушкой по коридорам, мы даже сейчас старались не шуметь, аккуратно переставляя ноги и мягко приземляясь подошвой на пол.

– Стойте! Я знаю где можно укрыться! – девушка вдруг резко затормозила и развернулась на пятках. – Нам туда!

Мы ошарашенно затормозили, чуть не сбив хрупкое тело на пути, и припустили за ней. Алиса вела нас по коридорам, петляя и заворачивая в самых неожиданных местах. Я поймал ее за локоть.

– Осторожно! Мы здесь не зачищали! – прошептал я ей на ухо.

Она кивнула и уже медленнее двинулась в одном ей ведомом направлении. А в это время на нижних этажах раздался звон стекла. Псы разбили окно и уже скорее всего неслись на звуки выстрелов, которых после нашего отхода слышалось целых три.

Алиса привела нас к большой белой двери, сестру-близняшку двери из санчасти.

– Здесь лаборатории! – она дернула за ручку и дверь открылась.

Мы аккуратно зашли в коридор, и достали оружие. По отработанной схеме: Макс впереди, я за ним, мы прошли по всему коридору, заглядывая в кабинеты. Пусто.

– Отлично, нужно закрыть дверь, – я бросился к двери и задвинул засов.

– Что это за херня такая?! – Макс был в ярости. – Я пристрелю ее! Нет, как свинью зарежу и скину с крыши, чтобы понаблюдать, как ее собаки жрут!

– Тихо! – Алиса поднесла палец к губам и махнула рукой. – Давайте сюда!

Мы зашли в одну из лабораторий, где стояли высокие столы и стулья, наподобие барных. На стенах висели таблицы, на окнах стояли высохшие цветы, у столов, которые формировали ряды, имелись верхние полки, заставленные прозрачными склянками, горелками, стеклянными палочками, колбами и прочими приспособлениями.

Пройдя в самый конец, Алиса открыла тяжелую одностворчатую дверь и зашла внутрь.

– Здесь безопаснее всего. Тут хранилось самое дорогое оборудование, но потом его перенесли в другой корпус, а комната стала преподавательской.

Мы вошли в маленькую комнатку- вагончик, справа от двери стоял большой стол буквой «Т», широкой частью повернутый к окну, по обе его стороны стояли два компьютера и два кресла. Длинная его часть была завалена бумагами. Слева стоял маленький диванчик, кофейный столик, два небольших шкафчика и еще один рабочий стол у самой стены, у которого пристроились два компьютерных кресла.

Девушка села на диванчик и откинулась на спинку, пытаясь выровнять дыхание. Я сел в кресло напротив и жестом пригласил друга, но Макс метался из стороны в сторону.

– Я убью ее! – тихо рычал он.

– Да сядь ты уже! Пока твари не угомонятся, никто никого не убьет. А когда все успокоятся, и ты в том числе, я тебе помогу, – я схватил друга за предплечье и посмотрел ему в глаза.

Алиса испуганно округлила глаза.

– Не надо никого убивать, пожалуйста, – тихо сказала она.

Макса как водой облили, он резко встал и посмотрел на девушку.

– Хорошо. Я постараюсь, – товарищ сел в свободное кресло и облокотил локти о колени. – Что делать будем? – совершенно спокойным голосом спросил он.

– Ждать, когда все уляжется.

Друг кивнул, а Алиса достала из рюкзака термос.

– Там еще чаю на кружку осталось, будете?

Мы сидели, передавая друг другу термос и пили по маленькому глоточку сладкий чай. Я достал остатки крекеров, так что к звукам смакования жидкости присоединился хруст. Спустя пол часа Алиса резко подскочила и залезла под стол, который стоял у самого окна.

– Тебе так страшно или это импровизация? – Макс озадаченно следил за девушкой.

– Тут обогреватель, – Алиса, пыхтя, тащила масляный обогреватель в восемь батарей из-под стола. – Они же во всех преподавательских есть!

Я помог поставить технику в центре помещения и включили ее в розетку. И ничего.

– Я не знаю где здесь автоматы, – девушка растерянно посмотрела на меня.

– Пойду поищу, – я пожал плечами и двинулся к двери, как Макс подскочил за мной.

– По одному не ходим. Алиса сиди тут, дверь закрой.

Девушка кивнула. Мы вышли в кабинет и осмотрели стены на наличие коробки. Нашлась та у самых дверей. Я подал напряжение, и мы вернулись в каморку.

– Он заработал, – Алиса ткнула пальчиком в обогреватель.

– Вот и замечательно!

Я устало сел в облюбованное мною кресло и откинулся в нем до упора, закинув ноги на стол.

– Если никто не против, то я посплю. Предлагаю всем поступить так же, только дверь закройте, – сказал я и отрубился.

Глава 15

Пробуждение было не из приятных. Ужасно затекли ноги и копчик, спина онемела, а руки болели от неудобного положения. Я начал постепенно шевелить частями тела, разгоняя кровь.

Алиса сопела на диване, Макс, как и я, устроился в кресле. После такого подъема настроение было паршивейшее, и кровожадный настрой друга я разделял как никогда. Зарежу! И собакам скормлю!

Я встал, нашарил бутылку воды в рюкзаке и отпил. Комната прогрелась настолько, что в верхней одежде было откровенно жарко. Сняв куртку, уселся обратно в кресло и принялся проводить ревизию своего оружия.

Через часа полтора проснулся Макс, мы тихо переговаривались и обсуждали план дальнейших действий, чем и разбудили девушку.

– Доброе утро, – сонно пробормотала Алиса, потирая руками глаза.

– Нам всем нужно привести себя в порядок, – я встал, надел куртку и пристегнул Тесак к спине.

– Здесь санузел есть на этаже, вы его проходили.

– Идем все вместе, – кивнул Макс.

– Прям все? – Алиса округлила глаза.

– По одному никто не ходит. Мы проверим еще раз помещение, потом каждый по одному умоется и сделает все свои дела, – друг говорил тоном, не терпящим возражений.

Мы взяли оружие и вышли в кабинет, а после и в коридор, в котором ничего не изменилось с прошлого нашего посещения. Быстро приняли утренний туалет и вернулись в коморку.

– Время шесть вечера, предлагаю выдвигаться в сторону санчасти, осмотримся, может, выйдет вытянуть наши вещи, – вынес предложение Макс.

– Согласен, – я кивнул и потянулся к рюкзаку.

– А если нас туда не пустят опять? – Алиса сидела на диване подобрав ноги.

– Виктор не дурак. Светлана тоже весьма образованная женщина, только дочь у них бракованная, – махнул рукой друг.

Спустя десять минут мы уже шли по коридору, направляясь к нашему временному жилищу. Продвигались медленно, так как обстановка теперь в Институте стала совершенно неизвестной. На первом этаже гулял ветер из разбитых окон, туда мы спускаться не решились и прошли мимо лестницы по знакомой нам дороге.

В коридоре, на нашем пути, лежала черная туша пса, он тяжело подымал бока и шумно дышал. Из-под него расползалась лужа черной крови. Только стоило нам подойти ближе, как он гулко зарычал, повернул морду и оскалил пасть. Мы с другом переглянулись и кивнули друг другу. Он двинулся со стороны спины пса, я же со стороны ног, которыми тварь начала перебирать, пытаясь встать. Я в два прыжка достиг головы и опустил на нее Тесак, Макс с другой стороны воткнул нож в горло под самой челюстью собаки. Псина взвизгнула и заскребла когтями по полу, еще мгновение конвульсий и воцарилась тишина.

Я вытер Тесак о шерсть, и мы двинулись дальше. Макс подал руку Алисе, дабы она не споткнулась, переступая в полумраке ноги хищника. Завернули на лестничную клетку и спустились вниз.

Почти дойдя до самого конца, Макс выхватил светом фонарика еще две туши, которые спали, но уже водили ушами, а одна подняла голову и начала принюхиваться. Не теряя времени, я бросился к дальнему псу, который уже поднимался на лапы и со всей силы ударил Тесаком ему в лоб. Я не видел, что происходило у меня за спиной, но очень надеялся, что челюсти оставшегося позади пса не окажутся на моей шее.

Я дернул рукой, пытаясь высвободить оружие, но оно плотно засело в черепе собаки, лапы которой разъехались в стороны, и она рухнула на пол, потянув меня за собой. Я дергал за рукоять, водил из стороны в сторону, но лезвие не желало поддаваться. Уперев ногу в голову трупа, я дернул что было сил и чуть не улетел назад вместе с Тесаком. Еле удержав равновесие, обернулся и тут же ударил наотмашь по шерстяному боку, который оказался прямо у моего лица. Псина взвизгнула, и дернула лапой в сторону, попав мне по ребрам. Из меня полностью выбило дух, а голову расколола нестерпимая боль. Неясные очертания еще покружились перед глазами и утонули в накрывшей меня тьме.

– Держи ровнее пожалуйста. Да, вот так.

Я услышал знакомый голос. Пока не мог понять почему он был знаком, при попытке вспомнить, голову пронзила острая боль.

– Открой этот пакет, в нем шприц. Спасибо.

– С ним все нормально?

Очередной знакомый голос. Его я слышал часто, это точно. Но вспоминать больно.

– Смотря как сильно он приложился, здесь нет оборудования чтобы сделать МРТ, но по внешним признакам: максимум – сотрясение.

– Очередное…

– В смысле?

– Да везет ему на голову.

– Осталось зашить, сейчас…

Открыв глаза, был приятно удивлен, что я лежал на мягкой постели, мне было тепло и ничего не болело. Вокруг было абсолютно темно, и я не смог сориентироваться на месте.

– Эй! – сипло попытался позвать я.

Рядом заскрипела кровать, ко мне кто-то подошел и положил руку на лоб.

– Очнулся, хорошо. Сейчас позову твоих товарищей.

Голос был знаком, это Виктор? Точно Виктор! Спустя минуту в комнату вошли Макс и Алиса.

– Олег, прикрой глаза, я свет включу.

Я прилежно выполнил указания. Даже сквозь сомкнутые веки свет резанул болью по глазам, что отозвалось еще большей болью в голове.

– Доброе утро, – я попытался улыбнуться.

– Ага, утро! Ты сутки пролежал, – Макс покачал головой и сел на соседнюю кровать.

– Как ты себя чувствуешь? – Алиса села рядом и озабоченно рассматривала мою голову.

– А что со мной?

– Рассечение, сотрясение, ушиб и еще куча незнакомых мне терминов, – хмыкнул друг.

– Мы псов то уделали?

– Уделали! Ты когда второго на себя отвлек, я его и добил, правда, испугался, что тебя он добил быстрее. Кровищи с тебя было!

– Тебя Виктор зашил, сказал, что у тебя строгий постельный режим, – улыбнулась Алиса.

Пальцами я коснулся повязки на голове. Где-то отдаленно ощущалась боль в затылке. Видимо, мне вкололи обезбол.

– А где остальные?

Ребята неуверенно переглянулись. В комнату вошел Виктор и сел на кровать, стоящую у входа. Показалось, словно бы он постарел лет на двадцать. Глаза были красными, лицо отекшим. Руки, которые всегда были тверды, дрожали, сжатые в замок на коленях.

– Светлана… Погибла, – его голос хрипел и проседал.

– Вероника открыла пальбу, когда отобрала винтовку у Виктора, – добавила Алиса.

– Пальбу мы слышали, – кивнул я. – Почему она стреляла в Светлану?

– Когда я служил, еще молодой, только закончил институт… Женился на самой красивой девушке, краше не встречал никогда, ни до, ни после, – вдруг начал Виктор, – был у меня сослуживец… Лучший друг, Женей звали. Погиб он тогда на службе, осталась дочь у него. У нас со Светой не выходило детей завести, решили забрать девочку к себе, воспитать, как родную. Совсем кроха была, мать то она не видела совершенно, умерла она в родах, – его голос дрожал, речь сбивалась, по щекам катились слезы. – Воспитывали, любили. Всем обеспечили, чем могли. Родной только она так и не стала.

Алиса подошла к бойлеру, набрала воды и протянула кружку Виктору.

– Спасибо, – он всхлипывал и заикался. – Я уснул, пока вас ждал. Годы уже не те, нет той прыти… Это моя вина, видел же, что она замышляет что-то, да все думал, что одумается. Если бы я сразу смекнул, Света жива была бы, – он залпом осушил кружку. – Когда она поняла, что сделала, бросила винтовку и сбежала. Я жене пытался помочь, но выстрел по шее пришелся, без шансов…

Из глаз Виктора градом катились слезы, он уже не мог говорить. Алиса тоже протирала красные от слез глаза. Макс сидел и смотрел в одну точку, сжав зубы и играя желваками. У меня у самого к горлу подкатил комок.

– Мне жаль, правда жаль. Нам всем будет не хватать Светланы, она прекрасный человек, добрый и светлый, – я попытался принять сидячее положение, но голова резко закружилась, и я слег обратно.

– Лежи, тебе нельзя вставать, – подскочила Алиса. – Нам правда очень жаль, Виктор. Все что мы можем сейчас, это достойно попрощаться. Светлана заслуживает много большего, но это все что в наших силах.

Виктор кивнул, пытаясь сдержать слезы. Мужчина уже почти рыдал, оплакивая утрату.

Макс резко встал и вышел. Спустя минуту он вернулся с канистрой, на которой черным маркером было написано «Спирт». Взял бутылку из-под воды, засыпал туда пакетики растворимого сока из ИРП, добавил воды и спирта. Взболтал и протянул Виктору.

– Вам это нужно. Сейчас.

Мужчина принял у него бутылку дрожащими руками и принялся пить. Сделав несколько глотков, он поперхнулся и отстранился от бутылки.

– Я принесу чего-нибудь поесть, – Алиса встала и вышла.

– Думаю, нам всем это нужно, – кивнул я.

Мы пили, закусывали тем, что принесла Алиса, и добрым словом вспоминали Светлану. Упились мы до состояния беспамятства.

Все следующее утро нас обхаживала девушка. Мы мучались от сушняка и совершенно не было желания куда-то вставать, идти и что-то делать. Почти весь день мы провели в лежачем положении, вставая только на приемы пищи.

Следующий день был намного приветливее. Виктор регулярно что-то мне вкалывал и давал лекарства, Алиса занялась готовкой и сбором наших вещей. Макс ушел в нашу оружейную подводить итоги касательно вооружения.

– Патроны я собрал, рассортировал. Оружие почистил и подготовил, – друг выложил все наше оружие на стол.

– Спасибо большое, – Виктор с трепетом взял свою винтовку.

– Я собрала остатки пайков, еды осталось в лучшем случае на пару дней, – Алиса тряхнула скудным мешочком.

– Ну а я упаковал одеяла, медикаменты, которые нашел, ну и так – по мелочи, – свою работу я представил на свободной кровати.

– Вы идите, а я останусь, – Виктор грузно осел на стул.

– Это в каком смысле? – не понял я.

– За телом Светланы присмотреть нужно, да Веронику найти, – он красноречиво положил руку на винтовку.

– Так не пойдет, мы вас здесь не оставим, – покачал головой Макс.

– Мы можем похоронить Светлану во внутреннем дворе Института, – предложила Алиса.

– А Веронику найдем вместе, у меня к ней тоже пара вопросов, – твердо кивнул Макс.

Виктор попытался спорить, но мы твердо настояли на своем. Мы с Максом разобрали пару шкафов с верхних этажей и сколотили гроб. Да какой там гроб, так, прямоугольный ящик. Но у многих в это время нет и этого. После, весь светлый день копали яму на месте клумбы. Земля там была привозная, рыхлая, выкопать смогли где-то около метра, дальше пошли камни и вечная мерзлота.

Виктор сам, лично, своими руками сколотил крест и выжег надпись. Мы в полной тишине, аккуратно, вынесли гроб с телом на улицу и похоронили, отдав почести.

– Виктор, – позвала Алиса, когда мы вернулись в санчасть, – этот термос Светланы, ведь так?

Девушка протянула ему термос, с которым мы ходили на дежурства. Мужчина протянул руку и коснулся его кончиками пальцев.

– Да, она мне в нем супы на работу передавала, – голос мужчины задрожал.

– Тогда он должен быть у вас, продолжать согревать тогда, когда будет казаться, что тепла уже не осталось.

Виктор поблагодарил Алису и вытер набежавшие слезы.

На следующий день мы собрали рюкзаки и вышли на поиски Вероники, или ее тела, второе было предпочтительней. Было решено обойти сперва наш корпус, потом общежитие.

– Она могла подумать, что в общежитии безопасно, раз вы туда уже ходили, – Виктор поджал губы. – Думаю, там ее и найдем.

Он зарядил в винтовку ровно один патрон.

Мы вышли в переход между корпусами, Макс указал пальцем на дверную ручку, которая оказалась открыта, хотя после себя мы плотно закрывали дверь. Я кивнул, и мы двинулись дальше. Прошли по первому этажу, лужа крови у лежащего в конце коридора пса была не тронута. Поднялись на второй этаж и зашли в общежитие. Обходили комнату за комнатой, осторожно открывая двери. Вероники мы не находили.

Таким же образом обошли третий и четвертый этажи. Пусто. Поднялись на пятый и тут были интересности. Дверь мы смогли открыть не сразу, Макс несколько раз дернул, пока по ту сторону в ручке не переломилась пластиковая швабра.

– Нашли, – он хищно улыбнулся, а Виктор снял винтовку с предохранителя.

Мы зашли на этаж. Как всегда, вход располагался по середине длинного коридора.

– Я останусь здесь, чтобы не улизнула, – я кивнул Максу и схватил за локоть Алису, которая собиралась пойти с ними.

Друг кивнул в ответ, и они с Виктором отправились в левое крыло, так же в паре открывая друг за другом двери. Каждую комнату нужно было тщательно осмотреть, времени это отнимало прилично.

Открыв очередную дверь, Виктор вошел в комнату, пока Макс стоял на пороге и держал наготове нож. Вдруг за его спиной открылась дверь в комнату напротив и из нее на спину Макса с рыком бросилась Вероника, быстрыми и резкими движениями она наносила удары ему в грудь небольшим ножом, который сжимала в кулаке.

Я бросился к другу, на бегу доставая Тесак, Макс схватил женщину за голову и попытался сдернуть ее, но она крепко держалась ногами. Тогда он, держа ее за волосы, всей массой ударился спиной о стену. Вероника охнула и сползла на пол.

– Как ты?! Покажи! – Виктор уже стоял напротив Максима.

– Да нормально, эта психопатка попыталась меня пластиковым ножом зарезать, смотри, – он наклонился и поднял сломанный ножик из набора одноразовой посуды, – совсем кукухой двинулась, блаженная.

Друг смачно сплюнул на лежащую без сознания Веронику. Через пару минут она начала приходить в себя и одичавшими глазами смотрела то на меня, то на Макса, то на Виктора.

– Как она? – Алиса старалась не подходить близко.

– ТЫ! ЭТО ВСЕ ТЫ! ЭТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ! – Вероника начала орать не своим голосом.

– Захлопнись! – зашипел на нее Макс, нанеся удар ногой ей в живот. Женщина выпучила глаза и начала ртом хватать воздух.

– Виктор, как поступим? – я посмотрел в глаза мужчине.

– Я… Я не смогу, – он опустил винтовку, а по щекам текли слезы. – Мы ведь как родную растили, а она… Не могу…

Алиса взяла Виктора за руку и увела в сторону. Макс подхватил Веронику за волосы и поволок в ту комнату, откуда она выпрыгнула. Я встал в дверном проеме, чтобы пресечь попытки к бегству. Комната была небольшая, прямоугольная. Одно окно, по сторонам от него две койки. У каждой койки в ногах письменный стол, у самой двери два шкафа. Одна сторона комнаты была, по сути, отражением другой.

– Ты – мразь, убила замечательного человека, – Макс нанес удар сапогом в лицо Вероники, взял ее за волосы и подтащил к столу. – Ты – мразь, пыталась убить нас. Ты – мразь, отняла самое дорого в жизни другого замечательного человека.

Друг говорил медленно и четко. Совершенно спокойным тоном. Но после каждого предложения ударял Веронику лицом о стол. Женщина уже не предпринимала попыток вырваться, а только протяжно выла, откашливая кровь.

– Помнишь, я обещал скормить тебя собакам? – Макс поднял ее за волосы, почти полностью вытянув ее во весь рост.

Я решил не вмешиваться. Она заслужила правосудия. Мы спасали ее никчемную жизнь несколько раз, но о благодарности и речи не шло. Если бы мы тогда просто оставили ее собаке, Светлана была бы жива. Если бы мы тогда просто отправили ее домой, в самом начале, Светлана была бы жива. Наша мягкость… Моя мягкость привела к гибели хорошего человека. Мы здесь все поголовно были в той или иной степени виноваты в гибели этой светлой женщины. Даже больше. Мы были виноваты в гибели двух прекрасных людей. Виктор более не жил, он существовал, просто доживая отведенное.

Я погрузился в свои мысли, а в это время Макс избивал Веронику. Она теряла сознание, он бросал ее на пол и ждал пока она придет в себя. Потом снова избивал, выплескивая всю злость, скопившуюся за это время. Когда женщина долго не приходила в себя, он сходил до туалета и принес ведро воды, вылил на бесчувственное тело и пнул для большей эффективности.

– Не смей терять сознание, когда я тебе прописные истины втолковываю, – прорычал друг.

– Макс! – позвал я друга.

Он дернулся и озверевшим взглядом посмотрел мне в глаза.

– Что?!

– Достаточно. Заканчивай.

Он кивнул и подошел к окну, распахнул его настежь, впуская в комнату морозный ветер. Веронику тут же бросило в дрожь. Максим подошел к ней, снова схватил за волосы и потащил к оконному проему.

– Нет! Ты не посмеешь! Нет! – она кричала и сопротивлялась. Где-то недалеко послышался собачий вой.

– Я больше никогда не дам слабину перед такими как ты, – прорычал он в лицо женщине и резким движением руки выбросил ее в окно.

Она визжала, но не долго. Послышался глухой удар и стоны. Макс выглянул в окно, я подошел и тоже посмотрел вниз. Вероника лежала в сугробе с неестественно вывернутыми ногами. Волосы разметались по снегу. Она стонала и плакала, а в ее сторону уже неслось несколько черных туш.

– Уходим, – я взял товарища за локоть и увел от окна.

Мы вышли к Алисе и Виктору, лица их были белее мела.

– Уходим, быстро, – повторил я, и мы направились в главный корпус.

Мы поднялись на наш обзорный пункт и решили провести здесь ночь, а с новым рассветом направиться в торговый центр за снаряжением и продовольствием. Сейчас есть никого не тянуло, да одна мысль о еде вызывала рвотный рефлекс.

Глава 16

Я открыл глаза. Вокруг царила кромешная тьма. Мы расположились под импровизированным навесом, растянув края одеял в стороны и прижав их стульями. Спать пришлось чуть ли не в обнимку, зато было тепло. Я аккуратно приподнялся, отодвинул край одеяла и вышел в холодную лабораторию. Здесь было даже не холодно, а морозно, свежий воздух моментально пробрал до костей. Осмотревшись, понял, что за окном еще далеко до рассвета, в самом помещении можно было различить лишь квадраты окон, из которых струился лунный свет.

Напротив одного из них стоял силуэт. Я подошел и положил руку на плечо.

– Ты как? – шепотом спросил я друга.

– Не спится, – он пожал плечами.

– Давно встал?

– Минут десять назад, ты то, чего поднялся? – он повернул в мою сторону голову, но выражения лица я разглядеть не смог.

– Да тоже как-то ко сну не расположен. Вероника еще эта постоянно снится…

– Как думаешь, я не перегнул? – теперь уже он повернулся ко мне всем корпусом.

– Если бы мы сделали это раньше… Много раньше, то очень многого можно было бы избежать.

– Да… Мороки было бы точно в разы меньше, – мне показалось, что Макс улыбнулся.

– Странные времена настали, – покачал я головой, – раньше и подумать не мог, чтобы устроить такое, а теперь мне кажется, что иначе и быть не могло.

– Она сама себе подписала приговор.

– Я тебя не виню, и полностью разделяю твое мнение. Если бы я был более уверен… Более решителен, то давно сам бы выставил ее к собакам.

– Погнали досыпать, – Макс хлопнул меня ладонью между лопаток. – До рассвета время еще есть.

Мы разошлись по спальникам, но уснуть не выходило. Смог бы я сделать то, что сделал друг? Нормально ли это? Мы убили человека, и не случайно, как соседа или его подельника, а целенаправленно. Мы шли убивать. Мы шли, чтобы восторжествовала справедливость. Но опять же, это мы считаем наш поступок справедливым, а Вероника так считала? А Алиса? Она до сих пор не смотрит в нашу сторону, снова этот взгляд запуганной лани.

Я повернулся на другой бок. В какой конкретно момент стерлись те границы, в которых мысль об убийстве, пусть даже за преступление, казалась дикой? Когда я вдруг решил, что мы теперь сами можем нести правосудие? И правосудие ли это? Или просто самосуд, линчевание, ни разу не относящиеся к истинной справедливости.

Слишком много вопросов, ответить на который я все равно не мог. Я привык к пассивной жизни, привык, что уже есть готовые законы, по которым мы жили и не возникало лишних вопросов о правильности тех или иных поступков. Поставить чайник – законно; поставить чайник на костре в лесу – законно; поставить чайник на костре в лесу, на котором сжигают человека – незаконно. Просто же и понятно. А теперь? Теперь мы будем судить друг друга исключительно по поступкам. Если совершённое другим человеком будет вписываться в нашу систему ценностей, то он живет по нашей справедливости. Если же нет, то мы будем его судить.

Мусолить эту тему у себя в голове я могу еще долго, да только результата это никакого не даст. Я лег на спину, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Постарался очистить голову от мыслей, создав некий мыслительный вакуум и заснул.

Утром меня растолкал Макс. Спать хотелось ужасно, глаза щипало и соскрести себя со спальника было настоящим достижением. Я быстро собрал рюкзак и поставил его на один из стульев. Подошел к окну и осмотрелся.

Небо над городом серело и постепенно светлело, скоро наступит световой день и нам нужно будет успеть дойти до торгового центра, обзавестись экипировкой и успеть найти себе укрытие до темноты. На все у нас часов пять.

На снегу четко прослеживались уже утоптанные звериные тропы. Они сетью покрывали все пространство между домами. В глаза бросилась одна деталь, которую до сих пор я не примечал. У торгового центра простиралась достаточная большая площадь – парковка для посетителей. Царапнуло глаз отсутствие каких-либо следов на белоснежном полотне.

– Что там? – ко мне со спины подошла Алиса.

– Осматриваюсь, – я улыбнулся девушке.

– И как обстановка? – она села напротив меня.

– Есть один момент, который меня беспокоит, – признался я.

– Что такое? – Макс и Виктор уже стояли с собранными рюкзаками.

– Идите сюда, покажу.

Они отставили рюкзаки и подошли к окну, Алиса встала и уставилась по направлению моего взгляда.

– Там, – я ткнул пальцем в стекло. – У самого ТЦ парковка.

– Так, – протянул Макс.

– Там нет следов, совершенно.

Все внимательно водили взглядом по парковке и зданию центра.

– На общем фоне выглядит действительно странно, – кивнула Алиса.

– Может, им там просто делать нечего, – пожал плечами Макс.

– Сомневаюсь. Большое здание, легко зайти и выйти, масса темных помещений. Да тварей там должно быть полно, – покачал головой Виктор.

– Но следов нет, а значит и тварей нет, почему? – я осмотрел нашу группу.

– Конечно, можно предположить, что они ходят только с одной стороны, но это маловероятно, – Алиса задумчиво смотрела в даль. – Я могу только предположить, что это территория более опасного хищника, и остальное зверье просто боится туда соваться.

– Более опасного, чем стая здоровенных собак? – спросил Макс, высоко приподняв брови.

– Или же там высокий уровень радиации, разлиты опасные химикаты или еще что, – пожала плечами девушка.

– Легче не стало, – хмыкнул друг.

– Согласен, – я тяжело вздохнул и почесал затылок. – До других магазинов отсюда топать и топать, и все по снегу. Рискнем?

– Как будто у нас выбор есть, – фыркнул Макс, и мы отправились за рюкзаками.

Выходить из Института было решено через главный вход. Обходить всю территорию вновь слишком долго, да и черт его знает, какая живность там успела завестись. Шли тихо, осторожно переставляя ноги и с оружием наготове. Спустились по главной лестнице и оказались в вестибюле. У самого входа, слева, помещение охраны, справа – гардеробная, в центре диваны, а уже за ними турникеты и двери на улицу.

Стараясь не издавать ни звука, мы прошли вперед, минуя разбитые окна и следы крови на полу. Видимо, одна из псин таки порезала лапу. Дойдя до турникетов, мы по очереди их перешагнули и вышли к дверям. Первый двери были открыты, за ними воздушный карман и следующие, уже внешние двери. Вот они были забаррикадированы деревянным брусом, вставленным в дверную ручку на манер засова, второй конец которого был продет так же в ручку соседней двери.

– Давай вместе, – кивнул мне Макс.

Мы аккуратно, сантиметр за сантиметром сдвигали засов, стараясь издавать как можно меньше звуков. Убрав препятствие, мы, наконец, вышли на улицу.

Холодный промозглый ветер моментально сдул все тепло, что копилось у меня под курткой. Руки и лицо обожгло холодом, и я поспешил накинуть капюшон, а руки убрать в рукава.

– Не май месяц, – процедила Алиса.

– Пошли, только быстро, уже рассвело, а значит времени у нас не так много, – я махнул рукой и первый двинулся вниз по ступенькам, ведущим на проезжую часть.

Выйдя на дорогу, я встал на одну из троп и идти стало в разы легче. Мы прошли мимо дома, стоящего напротив Института, дальше мимо второго по правую руку и уже взяли прямой курс в сторону парковки, как заметили темную фигуру, на фоне белоснежного снега, которая явно бежала к нам.

– Это еще кто? – процедил друг, доставая пистолет.

Приблизившись, фигура оказалась женщиной, лет сорока. Она была в длинном темном пуховике, на голову был намотан пуховой платок прямо поверх шапки.

– Стойте! – услышали мы громкий шепот, женщина махала нам руками.

– Да мы и не уходим, – вякнул я, осматривая визитера круглыми глазами.

– Не идите туда! – женщина явно запыхалась, продираясь сквозь сугробы.

– Что такое? – спросил Виктор.

– Не здесь! Пойдемте! – она махнула нам рукой, развернулась и направилась к дому, мимо которого мы только что прошли.

Наша группка переглянулась, Макс пожал плечами, Виктор недовольно поджал губы, а Алиса просто переводила взгляд с одного на другого.

– Ну пойдем, коль не шутишь, – кивнул я и двинулся следом.

Женщина провела нас вдоль дома и завернула за угол, нырнув в первый же подъезд. Зайдя в темный зев дома, я уже держал оружие наготове, подозревая, что мадам может быть и не совсем чистой в помыслах. Следом зашел Виктор, держа винтовку на перевес, за ним Алиса, а последним Макс, баюкая в руках автомат.

Женщина стояла у лестницы и ждала нас.

– Закройте дверь, там справа брусок лежит, – кивнула она в сторону двери.

Макс посмотрел на нее, потом на брус и кивнул. После того, как дверь была заблокирована, женщина направилась вверх по лестнице, ведя нас на четвертый этаж.

– Ты кто такая? – негромко спросил Макс.

– Я здесь живу, вместе с мужем и детьми, – женщина встала на лестничной клетке и повернулась к нам.

– Вам нужна какая-нибудь помощь? – предположил Виктор.

– И да, и нет, – покачала головой собеседница.

– Внесите больше конкретики, – я облокотился плечом о стену и скрестил руки на груди.

Женщина подошла к окну и кивнула в сторону торгового центра.

– Если вы идете туда, то вы больше не вернетесь. Никто не вернулся.

– В смысле?

– Мой муж с соседями отправились туда за едой, еще вчера утром. До сих пор никто не пришел.

Мы переглянулись.

– Вы что-то видели или слышали? – спросил Виктор.

– Видела, что волки оттуда бегут, а пораженные и вовсе не появляются здесь.

– И все? – Макс явно был настроен скептически.

– А еще трое вооруженных мужчин, опытных охотника, так и не вернулись оттуда, этого мало? Все что я хотела, это предупредить. И если вы меня не послушаете, то попросить: найдите там моего мужа. Или хотя бы то, что от него осталось. Я должна знать, что говорить детям.

Женщина твердо смотрела в глаза Максу, не отводя взгляд и не моргая.

– Мы туда пойдем. И будем посматривать по сторонам, – кивнул друг.

– Вот, возьмите, – она достала из кармана фотографию, на которой был запечатлен мужчина в камуфляжной куртке, с ружьем в одной руке и уткой в другой.

– Спасибо вам, – кивнул я женщине. – За предупреждение. Другие бы не вышли.

– Других почти не осталось, – она посмотрела на меня ледяным взглядом. – Как не осталось еды и людей, способных ее добыть.

– Как вас зовут? – вдруг спросила Алиса. – Если мы встретим вашего мужа, он может не поверить нам.

По тому взгляду, которым незнакомка одарила Алису я понял, она не верила, что ее муж еще жив.

– Марина. Передайте, что Настя и Владик соскучились и ждут папу дома.

– Хорошо, – тихо пробормотала Алиса.

Марина проводила нас до выхода и выпустила из подъезда.

– Если ничего не найдете, верните фотографию, пожалуйста, – сказала она нам вслед и закрыла дверь.

Я обернулся и посмотрел на железную дверь подъезда, выкрашенную серой краской. Вот так люди теряют надежду. Теряют любимых. Все что ей остается, это жить ради детей, которым уже нечего есть. Просто смотреть, как они медленно умирают от голода и холода. Меня передернуло.

– Пойдем, время поджимает, – Макс толкнул меня в спину.

Мы быстрым шагом двинулись к торговому центру, протаптывая себе дорогу в толще снега. Перед самой парковкой, его было так много, что пришлось помогать себе руками, в попытках пробиться к своей цели.

На самой парковке снега было меньше, видимо его уносило отсюда ветром. И все равно шли медленно и осторожно. В самом начале я напоролся на арматуру, не сильно, но синяк останется. Алиса чуть не ушла в открытый люк, который был накрыт картонкой, занесенной снегом. Идущий позади Макс успел схватить оступившуюся девушку за капюшон куртки и рывком поставил на ноги. В итоге решили идти строго по следам друг друга. Я осторожно проверял путь ногой и только потом делал шаг.

Вот так, неспеша и с крайней осторожностью мы дошли до стеклянных дверей торгового центра. С этой стороны они были закрыты, и мы обошли здание с другой. Первые две пары раздвижных стеклянных створок так же оказались заперты, а вот за ними зиял открытый вход. Точнее выбитая одна из створок, за ними тамбур и еще одна пара раздвижных дверей, покосившихся и варварски раздвинутых в стороны. Мы прошли внутрь и аккуратно пробрались под покосившейся створкой. Попав внутрь, в нос ударила едкая вонь разложения.

– Боже, – тихо произнесла Алиса, прикрывая рот рукавом.

– Да уж, – я натянул на нос воротник свитера, но это не спасало.

– Действуем быстро и уходим, – сказал Макс и направился вдоль касс к небольшому магазинчику с экипировкой для зимней рыбалки.

Я Тесаком вскрыл замок на стеклянной двери, и мы вошли внутрь. Помещение утопало в полумраке, единственным источником света было большое окно, оклеенное рекламой. На стенах красовалось снаряжение, по центру стояла длинная вешалка с вывешенной для примерки экипировкой. У дальней стены висели шапки и рюкзаки.

Мы разбрелись по магазину и принялись перебирать вещи, подбирая самые удобные и теплые. Я нашел на себя комплект термобелья, шерстяные носки, свитер, пуховой комбинезон, теплую куртку с глубоким капюшоном, манжетами и длинным подолом. К ней подобрал подходящую шапку, закрывающую уши и завязками под подбородком, на карабины у манжетов прицепил плотные перчатки. Пока выбирал обувь, Виктор принес в кассовую зону несколько походных рюкзаков.

– Смотрите, – Алиса, уже экипированная, вышла из подсобки неся в руках нечто.

– Что это? – я так и не смог разобрать в полумраке, а фонарик одолжил Макс.

– Снегоступы! То, что нужно!

– Умница, – одобрительно кивнул Виктор. – Будь добра, найди на всех по паре и еще одни запасные.

– Сейчас! – кивнула девушка и скрылась в подсобном помещении, оставив находку на стекле витрины.

Мы подобрали каждый себе нож-мультитул, выложили несколько фаеров, захватили газовых баллонов и упаковали в рюкзаки палатки и спальники класса «Арктика».

– Остались медикаменты и еда, – я осмотрел наши рюкзаки и на душе как-то сразу потеплело.

– Аптека здесь же есть, дальше пройти буквально метров десять, – кивнул Макс.

– За едой можно отправиться в торговый зал, – предложила Алиса, – может быть еще не все растащили.

– Тогда Виктор и Макс идут в аптеку, мы с Алисой за едой, место встречи у выхода, – я закинул рюкзак на плечи и захватил дорожную сумку.

– Договорились, только не долго, – кивнул друг.

Я закинул несколько вещей в ручную кладь, и мы двинулись к кассам.

– По идее, муж Марины должен быть где-то здесь, – прошептала Алиса.

– Посмотрим.

Мы вошли в торговый зал, прошли между рядов с товарами для автолюбителей и двинулись к вывеске «консервы». Бо́льшая часть товаров была снята с полок и упакована в стоящие рядом коробки, но вывезти все явно не успели. Некоторые коробки так и стояли открытые и заполненные лишь частично.

Дойдя до отдела консерв, мы стали складывать каши, бобы, супы и прочую консервацию в рюкзаки. Часть я закинул в сумку.

– Сейчас куда? – Спросила девушка, застегивая рюкзак.

– Крупы, чай, – пожал я плечами.

– Можно зайти в закуски, там бывает вяленое мясо и сушеная рыба, – предложила девушка.

– Заглянем, только вряд ли там что-то осталось.

Дойдя до круп, у самого стеллажа обнаружилась открытая сумка с пакетами гречки, риса и прочими зерновыми. Хозяина сумки мы не наблюдали.

– Ее бросили в спешке, – отметила девушка.

– Быстро собираемся и уходим. Сумку захвати с собой.

Как можно скорее мы побросали пакеты в рюкзаки и сумки, прошли мимо макарон и загрузили несколько пакетов мучных туда же. В отделе чая я не глядя схватил несколько жестяных банок с листовым и отправил к прочей еде.

– У меня плохое предчувствие, – вдруг сказала девушка, смотря на меня круглыми от ужаса глазами.

– Что такое?

– Я не знаю, но нужно уходить, быстро! – зашипела она.

Я несколько смутился, но решил не спорить и мы выдвинулись к выходу. Пройдя мимо касс, мы дошли до покосившихся дверей, но Макса и Виктора не обнаружили.

– Да где же они?! – Алиса была явно на грани истерики.

– Спокойно, может, еще в аптеке.

Я поставил сумки и выглянул за угол, всматриваясь в полумрак помещения. Вдалеке, где из супермаркета был переход в сам торговый центр, послышался неясный шум.

– Олег, нужно уходить! – шипела Алиса, истерично теребя меня за подол куртки.

– Ждем остальных, – отмахнулся я.

Шум снова повторился, и я пристальнее всмотрелся в темноту. Что за чертовщина? Где Макс? Почему так долго? Я сам начинал нервничать, а дергающая за куртку девушка только подливала масла в огонь.

Вдруг в проеме перехода в ТЦ мелькнул крупный черный силуэт. Несколько крупнее, чем те же собаки.

– Твою мать! – тихо выругался я.

– Уходим, Олег, быстрее! – изводила меня девушка.

Вдруг, где-то на втором этаже ТЦ, раздались хлопки выстрелов, темноту над эскалаторами на мгновение разогнали вспышки света. У меня все ухнуло вниз, дыхание перехватило. Слишком много шума! Сюда пол города сейчас сбежится!

– Олег! – девушка уже умоляла в голос. – Пошли, быстрее!

Снова выстрелы! Раздался рокочущий рык и черный лоснящийся силуэт бросился по эскалатору вверх. Вот это махина! А если там Макс и Виктор?!

– В магазин, живо! Спрячешься там и будешь ждать нас. Если через двадцать минут не вернусь, хватай сумку и уходи к Марине, поняла?!

Я схватил девушку за капюшон и встряхнул.

– Нет! Не уходи! Не оставляй меня!

В ее глазах плескался ужас, самая настоящая паника.

– Ты меня поняла?! – я встряхнул ее еще раз.

– Да! Да, поняла!

– Бегом!

Я отволок Алису в магазин, забросил туда сумки и прикрыл дверь. Достал пистолет и направился в сторону выстрелов. Сейчас они уже звучали на третьем этаже, или даже четвертом. Взбежав по ступенькам замершего эскалатора, присел у стеклянного ограждения и осмотрелся. Шум раздавался с другой стороны. Сам торговый центр был прямоугольным или даже овальным. По центру и краям шли магазины, раньше можно было гулять здесь кругами, от эскалатора идти вперед, там, в другом конце еще один эскалатор, пройдя его мимо и идя дальше вдоль магазинчиков можно было вернуться на исходную точку. Удобно. Эти две дуги соединялись между собой небольшим проходом в самом центре.

Сейчас же ужасно бесило отсутствие нормальной видимости, изгиб коридора и эхо. Я двинулся вдоль стеклянных стенок павильонов, за которыми так и остался лежать несобранный товар. Где-то совсем рядом раздался рык и топот массивной туши. Я поднял глаза на третий этаж и там, за стеклянным ограждением, на меня уставились два огромных желтых глаза. Я даже забыл как дышать.

Оно что, видит?! Они бывают и зрячие тоже?! Снова раздались выстрелы и тварь унеслась на их звук. Твою мать! Макс, где вы?!

Я дошел до противоположного эскалатора и поднялся на третий этаж. Вонь разложения резанула с удвоенной силой, глаза резало, а дышать было практически невозможно. Здесь, прямо напротив, был большой магазин техники. Вход был закрыт ролл-ставней, но снизу она была приподнята. Я осмотрелся и бросился под нее, перекатившись, резко вскочил на ноги и осмотрелся.

– Сюда! – раздался шепот откуда-то справа.

Я присел и двинулся на звук голоса.

– Макс? – позвал я.

– Мужик, иди сюда, быстрее!

Голос был незнаком. Я сильнее сжал пальцы на рукоятке пистолета и подготовился к непредвиденному. Дойдя до какой-то стойки, я на ощупь завернул за нее, где меня приняли чьи-то руки. С перепугу, чуть не пальнул в их владельца, но вовремя спохватился.

– Оружие убери, мы тебе не враги, – зашептал еще один голос.

– Это вас Марина ищет? – спросил я первое, что пришло на ум.

– Марина? Она в порядке? – взволнованно спросил первый.

– Она просила вас найти, – зачем-то кивнул я. Привычка.

– Мы встретили ваших товарищей, они искали рации здесь. Сами то мы отсюда уже второй день выбраться не можем, все эта тварь не дает.

Вдруг раздался непонятный треск и голос друга:

– Вадим, давай! А то она уже близко!

– Сейчас! – ответил второй голос, и мужчина побежал к выход, высунул из-под ставни руку с пистолетом и выстрелил в потолок.

– Уходит, принимайте! – снова прозвучал голос Макса из рации.

– Что вы делаете? – недоуменно спросил я.

– Пытаемся выбраться. Эта тварюга загнала нас на верхний этаж и сутки играла с нами. То приблизится, то словно бы отпускает, но снова загоняет в угол. Сама близко не подходит, быстро поняла, что огнестрел – это больно.

– А еще она света боится. Я фонариком ей в глаза посветил, так она с визгом от меня рванула. А думал, что все, конец, – подошел Вадим.

– Там внизу, на первом этаже, нас ждем еще один человек. Нужно забрать его и уходить, – сказал я. – Какой у вас план?

– Твои друзья уйдут через противоположный вход, он открыт, мы сами через него зашли, а мы уйдем через тот, через который пришли вы, и друга твоего заберем по пути тогда. Сейчас зверюга к нам бежит, когда ее отвлекут мы спускаемся, – сказал муж Марины.

Совсем близко послышался топот и пыхтение. Где-то за стеклянной стенкой, буквально руку протяни.

– Макс, она у нас, давай! – едва слышно прошептал Вадим.

С другой стороны здания послышались выстрелы, и зверь с шумным сопением бросился на звук.

– Быстрее, пошли!

Меня схватили за шиворот, и мы бросились бежать. Выкатившись из-под ставни, мы быстро спустились по эскалатору, как рация Вадима застрекотала.

– О..а здесь! Па…и!

Голос прерывался, но Вадим и так понял позыв и подняв руку над головой сделал выстрел.

– Быстрее!

Мы сразу же понеслись дальше, к следующему спуску на том конце ТЦ, чтобы сразу выйти к переходу в супермаркет. Сзади уже слышался топот массивной туши.

– Макс! Давай! – зашипел в рацию Вадим.

Сверху раздался выстрел, но тварь решила, что больше в догонялки она не играет. Мы слетели вниз по ступеням и почти достигли низа, когда над нашими головами пролетела черная тень и приземлилась напротив нас, преграждая путь. Огромные желтые глаза смотрели прямо на меня, не мигая, не отводя в сторону. Хищная, кошкоподобная зверюга сделала мягкий шаг вперед. Фонарик! Где фонарик?! Макс! Я отдал его Максу! Да что же это?! Я выставил перед собой пистолет, увидев его тварь ощерилась и гулко зарычала.

– Пристрелю скотину! – заорал не своим голосом я, стараясь напугать животное.

Я прицелился и выстрелил, как мне казалось, прямо в лоб здоровой кошке, но она одним молниеносным движением оказалась в метрах пяти от места, где была ранее. Ошалев от такой прыти, я навел пистолет и сделал еще один выстрел. Кошка отпрыгнула дальше, и я спустился вниз, за мной шли новые знакомые. Я делал выстрел за выстрелом, отпугивая хищника, и мы как раз дошли до перехода в супермаркет, когда при нажатии на спусковой крючок пистолет издал вместо знакомого оглушительного хлопка тихий щелчок.

– Приехали, – тихо произнес Вадим за моей спиной.

– Бежим! – закричал я и припустил с места вдоль стеклянных дверей магазина.

Пробежать мы успели метров десять, когда зверюга поравнялась с нами и одним прыжком сбила всех троих с ног. Я сгруппировался, но все равно больно ударился о стоявший у стены банкомат. Осмотревшись, осознал, что это наименьшая из моих нынешних проблем. Прямо перед нами стояло чудовище, явно превосходящее псов в размерах. Морда была вытянута, переносица сморщена, а из оскаленной пасти выглядывал стройный ряд белоснежных как фарфор зубов. Особенно выделялись клыки, длинные и загнутые, доходящие до подбородка твари, с которого свисала черная бородка. Шерсть плотно прилегала к телу, и лишь на загривке топорщилась к верху. Вдоль хребта шли то-ли костяные наросты, то-ли шипы. Длинный хвост, покрытый такой же шерстью был весь усажан шипами, а оканчивался он очередным наростом крест на крест в виде секиры. Мощные лапы были почти как у собак. Такая же пятерня как у ящериц, а на локтях шипы. Эта зверюга вызывала гораздо большее уважение, чем псы или те же пораженные.

– Ты от кого такая уродилась, – на автопилоте произнес я, приподнявшись на локтях.

Тварь припала к земле и подобрала заднюю часть тела для прыжка. Хана мне. Допрыгался. А я и молитв никаких не помню, да и не знал их никогда. Надо будет выучить, правда, уже на том свете. А он есть, тот свет? Тоже особо этим вопросом не задавался при жизни, не до этого было. Почему-то меня потянуло на «ха-ха». Я заулыбался во всю ширь рта как полоумный, смотря прямо в ярко-желтые глаза. Зрачки, кстати, у нее не вертикальные, а большие, черные и круглые.

Вдруг над самым ухом раздался пронзительный визг. Кажется, на морде кошки я прочитал изумление, так как она внезапно отпрянула, прижала острые ушки с кисточками на кончиках, и всем телом прижалась к полу. Всего на мгновение, но суженные кошачьи глаза округлились до состояния наборных блюдец, а пасть вместо злобного оскала изумленно приоткрылась.

Я повернул голову и увидел Алису, она стояла, широко расставив ноги, а в вытянутых руках, прямо перед собой, держала сигнальный пистолет.

– Убирайся! – закричала она срывающимся голосом.

Тварь быстро опомнилась и подобралась, собираясь совершить прыжок уже не на меня, а на осмелившуюся помешать ее игре девушку.

– Стреляй! Стреляй сейчас! – заорали мы в три глотки.

Алиса спустила курок, и мы ослепли. Тварь визжала, носясь по полу и врезаясь в кассы. Я старался отползти в сторону. Спустя пару мгновений послышался удаляющийся топот и звуки врезающейся в препятствия туши. Я лежал на полу, пытаясь унять боль в глазах, рядом матерился кто-то из мужиков, где-то тихо звала меня Алиса, бормоча что-то, что ничего не видит. Я пополз на звук ее голоса и схватил девушку за ногу. Она взвизгнула и чуть было не влепила мне пяткой в лоб.

– Это я, Алиса! Я! – заорал я, уворачиваясь от ударов.

– Прости! – удары прекратились и девушка села рядом.

– Твою налево! Олег! Ты что тут устроил?! – послышался такой знакомый и родной голос, что захотелось смеяться.

– Макс! Братик! Родной! Забери нас! Мы слепы как котята!

Максим с Виктором вытащили нас на свежий воздух, вынесли оставленные сумки, и мы неспеша приходили в себя.

– Что там произошло? – Виктор сидел на рюкзаке и заряжал винтовку.

– Догнала нас кошка драная, – покачал головой Сергей, муж Марины.

– Я всю обойму в нее разрядил, да так и не попал, шустрая безумно! – поделился я впечатлениями.

– Да мы видели, как она прыгает, эта скотина и по потолку бегать умудрялась, – кивнул друг.

– Девчушка нас вытащила! Выстрелила в нее осветительным! Она света яркого боится, морду прячет от фонаря, а на улицу днем не суется! – восхищенно покачал головой Вадим.

Я вытирал слезы, бегущие из пострадавших глаз. Алиса шокированная сидела своем рюкзаке и смотрела в одну точку.

– Нужно идти, еще минут сорок и начнутся сумерки, – покачал головой Виктор.

– Пойдемте к нам! У нас и переночуете! – предложил Сергей.

– Отличная идея, поддерживаю, – задорно кивнул Вадим.

Мы кое-как доковыляли до дома, где у подъезда нас уже ждала Марина с охотничьим ружьем на перевес.

– Сережа! Сережа, это ты?! – Марина бросилась к нам. – Сереженька!

– Все, ну все, дома я. Все хорошо! Пойдем, у нас гости сегодня, – Марина не отпускала мужа из объятий, и он почти понес ее в подъезд, улыбаясь.

Мы поднялись к ним в квартиру и нас пригласили расположиться в гостиной. Марина заварила нам чай и принесла крекеры из пайка.

– Угощайтесь, я бы еще чего принесла, да не осталось больше ничего, – смущенно улыбнулась женщина.

Я спохватился и из кучи наших рюкзаков выудил сумки, одну, которую я захватил в рыболовном магазине, и вторую, которую мы с Алисой нашли у стеллажей.

– Это же мы бросили! – удивился Сергей, увидев знакомую сумку.

– А мы захватили и еще кое-чего накидали туда, – улыбнулся я. – И вот это тоже ваше, – я протянул вторую сумку, – на какое-то время должно хватить.

Сергей с Мариной расплескались в благодарностях, женщина пообещала организовать нам достойный ужин.

– Я помогу, – улыбнулась Алиса, – только вот еще что, – девушка достала из внутреннего кармана фотографию. – Как обещали – возвращаем!

Марина приняла фото и со слезами на глазах обняла девушку, благодаря то ли нас, то ли бога, то ли еще кого. Дамы удалились на кухню, а мы остались беседовать.

– Вас же, вроде, трое было? – спросил я.

– Трое, – погрустнев, ответил Вадим.

– Мишку кошка сразу задрала. Я продукты собирал, Вадим в аптеку пошел, а Миша в магазин электроники, как раз тот, в котором мы сидели. Да только не дошел. Мы как крик услышали, побежали к нему, а там кроме кровавого следа и нет ничего. Ну мы ружья взвели и пошли по следу. А дальше нас эта зверюга как детей малых раскидала, мое ружье перегрызла, Вадим свое потерял, когда убегали. А дальше вы знаете, играла она с нами больше суток, кошки любят с едой играть, – грустно поведал Сергей.

– Да… Если бы не вы, ребят, не выйти нам оттуда, – покачал головой Вадим. – Мы пока там прятались, на кормушку ее нарвались. Там раньше ресторан был, а теперь ее дом. Трупов там тьма: и собаки, и пораженные, и еще твари каких мы раньше не видели. Люди тоже там были. Даже дети. Никого не щадит.

Спустя час прекрасная половина накрыла большой стол, и мы дружно сели уплетать горячую кашу, развлекаясь разговорами, шутками, занимательными историями. К ночи мы разложили спальники в комнате и устроились на ночлег.

Глава 17

– Ребят, а вы знаете какой сегодня день? – Алиса зашла в комнату, неся на подносе кружки, следом за ней шла Марина.

– Очередной? – приподнял бровь Макс.

– Нет, ну, почти… В общем: Марина все это время считала дни по календарю и отмечала, до Нового Года осталась ровно неделя! – девушка восторженно переводила взгляд то на меня, то на Максима.

– И?

– В смысле?! Это же праздник! Мы должны отметить! – возмутилась она.

– Оставайтесь, отдохнете, поспите в нормальных… – Марина запнулась, – относительно в нормальных условиях. Все лучше, чем скитаться непойми где.

– Мы хотели дойти до военных, – с сомнением заметил я.

– Хорошая ли идея? – в комнату зашел Сергей.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда появились собаки, в тот день еще много нечисти прошло по улицам города в ту сторону, за военными. И кошки эти – не самые опасные среди них, как мне показалось.

– Мы несколько дней старались даже не ходить, боясь скрипа половиц. Только Сережа сидел у окна, которое мы завесили одеялом, высматривал все что-то, – подтвердила слова мужа Марина.

– Не что-то, а людей. Люди караванами уходили с той части города, откуда пришли вы. Псы не трогают большие группы, боятся. Все шли за военными, а ведь те в свою очередь бросили нас. Эвакуировали только «самых полезных», это нам один патрульный сказал, когда мы его с порванным пузом в подъезд затащили, – Сергей явно негодовал.

– «Самых полезных»? – переспросила Алиса.

– Ага. Инженеры, врачи, семьи военных и политики. Последние полезней некуда, как мышьяк на завтрак, – кивнул мужчина.

– Думаю, это здравая мысль, – вдруг поддержал идею Виктор. – Отдых в нормальных условиях нам не повредит, а тебе – Олег, нужно беречь голову. Хотя бы пока швы не снимем.

Мы еще пообсуждали эту идею и пришли к мнению, что побудем здесь еще какое-то время, пока все не залечим свои шишки. После Нового Года, когда будет приличная погода, выдвинемся дальше.

– Думаю, тогда уж следует дождаться окончания полярной ночи, – внес свое предложение Сергей.

– Твари неохотно выходят и в сумерках, но, когда взойдет первое солнце, шансов у вашего похода будет намного больше, – кивнула Марина.

– А вы? Не хотите с нами? – спросила Алиса.

– Куда нам? Если бы одни были – можно было бы рискнуть, а с детьми… – покачала головой женщина.

– Если в городе станет спокойнее, мы с радостью бы сменили место проживания, на более безопасное, – хмыкнул Сергей.

– Боюсь, безопасных мест больше не существует, – вернул ему ухмылку Макс.

В комнату заглянула девчушка, дочка Марины и Сергея. Она встала в дверном проеме откуда выглядывала одна лишь голова.

– Пап, а если Новый Год скоро, то елка же нужна? – Настя, смущенно улыбаясь, хлопала карими глазами.

– Да какая ж тут елка?! – всплеснула руками Марина. – Ты уроки сделала? Я сейчас проверю!

– Сделала! А какой Новый Год без елки? – девочка нахмурила брови.

– Действительно! – хохотнул Макс. Я с удивлением покосился на него.

– Серег, а вы подъезд зачищали? Нет ли у вас тут сюрпризов за стенкой?

– Наш то зачистили, еще в период, когда военные помогали, а после того, как гон прошел, мы только тут и были. А вот в соседних не были. Даже не уверен, что там люди остались, – мужчина покачал головой, и задумался.

– Нужно будет пройтись по соседним подъездам и квартирам. Посмотреть, как там обстановка, может, людей соберем здесь, всех в одном месте. Все проще вместе выживать, – Макс посмотрел на меня.

– Согласен, – я оживленно закивал. – Может, и елку найдем! – я улыбнулся девочке. Марина неодобрительно покачала головой и увела ребенка в другую комнату.

– Медикаменты нужно поискать, еду, теплые вещи, – Вадим запрокинул руки за голову и откинулся на спинку дивана.

– А раньше за мародерство стреляли… – невесело ухмыльнулся Макс.

– Время другое, – отрезал Вадим.

– Олег, а сколько вы в Институте то пробыли? Если с первого дня гона, как вы говорите, то с него же месяц прошел! – Сергей выжидающе уставился на меня.

– Месяц?! – не поверил я своим ушам. – Мы там месяц проторчали?! – я выпучив глаза уставился сперва на Макса, потом на Алису.

Девушка неопределенно пожала плечами и покачала головой. Макс возвел глаза к потолку и что-то считал в уме.

– Вполне может быть, – погладил подбородок Виктор.

Я находился в каком-то шоковом состоянии и боялся поверить в услышанное.

– Так, харош! – Макс встал и прошелся взад-вперед на единственном скромном пяточке свободного места.

– Мы же теперь даже не знаем, живы ли те люди, что ушли на север, – задумчиво протянула девушка.

– Все равно другого плана у нас нет, а там хоть какую-то информацию получить можно, – пожал плечами друг.

Мы еще какое-то время делились своими сумбурными мыслями и домыслами. В итоге пришли к выводу, что загадывать что-то дальше, чем на пару дней, смысла нет, ведь не было даже уверенности, что место, где собрались все военные с города и «полезные люди» выстояло под напором тварей.

– Давайте так, – поднял руку Вадим, – завтра зачистим соседний подъезд, пока будет светло. Зверье это на свет особо не лезет, значит и шансов на благополучный исход у нас больше. Вдруг, людей каких найдем, поможем, так сказать, по-соседски.

На внесенное предложение мы одобрительно закивали. Обсудили, что нужно будет взять с собой, как будем проверять квартиры. Решено было разбиться на пары: Я и Макс, Сергей и Вадим соответственно. Виктора решено было оставить с женщинами и детьми, присматривать, да и так… На экстренный случай.

До вечера время прошло в беседах и около бытовой возне. Марина занимала детей учебой, книжками и какими-то играми, Виктор ей помогал, рассказывая истории из своей жизни и со времен службы в армии. Алиса хлопотала на кухне, пытаясь сотворить из примитивных продуктов хоть что-то отдаленно похожее на праздничный стол. Мы же разложили наше имущество в зале, где нас разместила семейная чета, и проводили тщательную ревизию.

После ужина, все разошлись по спальным местам и достаточно быстро квартира погрузилась в сонную тишину. Квартира, но не город. За окном слышались новые, совершенно незнакомые нам звуки. Сидя в подвальном помещении медпункта, до нас не долетало большинство звуков, которыми теперь жил город. Это было и стрекотание, и вой, и невнятное пение, которое можно было назвать даже мелодичным. Какие-то уханья, хлопки, рыки. Звуки были абсолютно непривычные и создавалось ощущение какой-то нереальности происходящего. Просто кто-то взял и поставил на повтор запись для какого-нибудь страшного фильма или игры.

– Доброе утро, солнышко! – меня нещадно начали тормошить за плечо.

– Ну ма-а-ам! – законючил я, не имея сил даже отбиться от зверского нападения. Откуда-то сбоку послышалось ржание Вадима.

– Ну вы даете! Не видел бы вас в деле, подумал бы, что вы все это время в подвале отсиживались! – выдал он и снова заржал.

Я разлепил глаза и мне под нос сунули что-то горячее с вкусным запахом кофе.

– О! А это к месту! – я вцепился в кружку и сделал жадный глоток. Настроение сразу стало лучше. Глаза открылись и пред мои очи явился лучший друг Максим и его наглая морда с развеселой ухмылкой. – Выспался, гад?

– Конечно! Спал как сурок, – самодовольно кивнул он. – Давай допивай и собирайся, через два часа выходим.

Он встал с корточек и вышел из комнаты. Я со вздохом допил кофе и направился совершать утренний ритуал. А на кухне нас уже ждала здоровенная миска каши, свежий хлеб и еще одна кружка кофе на каждого.

– Я умер и попал в рай? – глазам своим я не поверил. – У нас праздник?

– Надо же, как мало человеку для счастья надо, – с улыбкой, покачала головой Алиса. – Это называется: «Нормальная кухня», – подняла палец к потолку девушка.

Мы плотно позавтракали и воодушевленные, с запасом хорошего настроение собрались на вылазку. Проверили друг у друга снаряжение, закрепили рюкзаки и попрыгали, чтобы нигде, ничего не бряцало.

– Только осторожнее там, пожалуйста, – Марина наблюдала за нашими сборами, сложив руки на груди.

– Все хорошо будет, не переживай. Высидеть все равно дома не получится, нужно хоть немного обезопасить соседние квартиры, – Сергей улыбнулся и обнял жену.

Мы, смутившись, поразглядывали пол и потолок, и к моменту, как убедились в их целостности, Сергей дал знак, что пора выходить.

Сперва решено было полностью перепроверить наш подъезд. Начали с самого верхнего этажа и постепенно спускались вниз. Как и говорил Сергей, все квартиры здесь были зачищены и опечатаны еще при военных, новых жителей не завелось, что нас очень воодушевило.

– Макс, ты открываешь дверь, Олег, ты – стой здесь, у тебя клинок самый длинный, если что, достанешь первым, – командовал Сергей, когда мы решили зайти в соседний подъезд.

Открыв дверь подъезда, мы облегченно выдохнули – есть нас пока никто не собирался. Поднявшись на первый этаж нас встретили три закрытые двери.

– Ну что… Как договаривались, – кивнул нам Вадим, и они с Сергеем направились в левую дверь, нам досталась дверь справа.

Я осторожно толкнул дверь, но она не поддалась. Тогда мое место занял Макс и своей монтировкой ловко подцепил край и вскрыл замок. Он взялся за ручку и резко дернул ее на себя, я же уже стоял наготове с клинком перед собой.

Это была обычная квартира с длинным коридором, слева была межкомнатная дверь, а заканчивался он поворотом налево и двумя дверьми: туалет и ванная. Я осторожно зашел внутрь, Максим последовал за мной. Обойдя всю квартиру, мы не нашли ничего опасного и двинулись к следующей.

Так мы обошли все квартиры до последнего этажа. Некоторые были опечатаны, некоторые оставлены открытыми, но никто, ничего из них не вынес. Видимо, уже некому было. Мы стояли на первом этаже и отдыхали, пока Сергей выбирал искусственную елку. Мы нашли их целых четыре штуки. Разных цветов, размеров и форм.

– Думаю, соседи не слишком расстроятся, если я позаимствую на праздник елочку? Детям же… – непонятно для кого, озвучил свою мысль Сергей.

– Да бери хоть все, людям сейчас точно не до елок, – пожал плечами Вадим.

– И то верно, – кивнул отец семейства и определился с выбором. – Вот эту заберу, она больше на настоящую похожа. Еще и с шишками.

Макс помахал сумкой, которая до этого стояла у него в ногах.

– Я тут игрушек нашел, мишуры всякой, будет чем детвору занять.

Мы так же осторожно и без происшествий вернулись в квартиру, где нас уже ждали обеспокоенные дамы и абсолютно спокойный Виктор.

– Завтра оставшиеся два подъезда осмотрим и уже соберем все самое нужное здесь, – озвучил планы на завтра Вадим.

Мы против небыли. Собрались всей гурьбой в зале и поставили ребятню собирать елку и самостоятельно ее украшать. Макс и Вадим давали комментарии по эстетической части и сочетанию цветов елочных игрушек, Сергей общался с Виктором на тему охоты, девушки общались о своем, а я потихоньку засыпал, лежа на матрасе у обогревателя. Все-таки скопившаяся усталость, сотрясение и травмы дают о себе знать. Усталость одолевает быстро и беспощадно.

– Олежа! – меня беспощадно потрясли за плечо. – Олег! Вставай!

Звонкий девичий голосок разорвал пелену сна, и я рывком сел на матрасе, выкинув перед собой руку с зажатым в ней Тесаком. Благо, в ножнах.

– Олег, ты чего? – два огромных глаза смотрели на меня не мигая. Лезвие клинка, прикрытое кожей ножен, смотрело прямо на тонкую шею Алисы.

– Ты же так и до беды довести можешь! Алиса! – Я резко убрал Тесак и уставился на девушку. – Что случилось?

– Максим и Сергей уже собрались, все ждут тебя, попросили разбудить. Вот, – Алиса икнула.

Резко кивнув, я подскочил с матраса и в попыхах начал натягивать на себя одежду. Пристегнул клинок к спине и вышел из комнаты.

– Там завтрак на столе! – кинулась за мной Алиса.

– А? – я повернулся и непонимающе посмотрел на девушку, – Какой завтрак? Меня же ждут все.

– Олег, иди сюда! – с кухни послышался зов Макса.

Раздирая заспанные глаза, ни черта не понимая, и с большим трудом проворачивая мысли в голове, я зашел в главное помещение квартиры. На столе парила горячая каша, в кружке тем же самым занимался чай.

– На еду не смотреть надо, а есть. Иначе ничего не получится, – с заботой кивал Макс.

Я немного задумался над сказанным. Выдал что-то нечленораздельное, и рухнул на стоявший у стола стул.

– Ты пока кушай, да внимательно слушай, – только сейчас я заметил рядом Сергея.

– Я не выспался. Абсолютно! – мотнул головой я.

– Неудивительно. На улице еще ночь. – кивнул Сергей.

Я удивленно посмотрел сперва на него, потом на друга и обратно.

– На кой ляд так рано встали? Сколько времени? Когда рассвет?

Макс поднял руку, останавливая поток моих вопросов.

– В соседнем доме мы в окнах увидели огни. Да не просто огни, а кто-то что-то пытался нам показать. Вероятно, азбукой Морзе, но я в ней не силен, – начал Сергей. – Вадим сейчас в соседней квартире, где Миша жил, товарищ наш, который в торговом центре остался. Так вот, он там наблюдательный пункт устроил.

Я удивленно уставился на Сергея и слушал его с открытым ртом. Нет, меня не удивило наличие людей в домах. Их было мало, но они были. Но чтобы они вот так сигналы подавали?

– Может, о помощи просят? – промямлил я, прожевывая кашу.

– Может. А может и предупреждают о чем. Поэтому сходим и проверим.

– Ночью? – я аж поперхнулся. – На кой ляд ночью то? Посветлеет и пойдем. Активность тварей снизится, они перестанут делить территории и прочее, – я оглянулся в поисках Алисы, дабы она подтвердила мои слова, но девушки на кухне не оказалось.

– Не паникуй. Сходим именно как светло станет. Но на вахту, в соседнюю квартиру, ты заступаешь сейчас. Одевайся потеплее, бери с собой рюкзак, свою железяку и топай туда, смени Вадима. Потом пойду я, после – Максим, – как ребенку, медленно и терпеливо, объяснил Сергей.

– А-а-а. Тогда ладно. Хоть кофе налейте тогда, что ли… – буркнул я и ушел с головой в еду.

Уже спустя пол часа я, умытый, сытый и одетый, стоял напротив окна, где обустроил себе гнездо Вадим. Сам он всучил мне туристический бинокль, и, зевая, направился спать. Я зарылся в груду одеял и подушек, которые были набросаны на диван, и уставился в бинокль в окно. В здании напротив я не видел ни единого огонька, проблеска или признака жизни. Конечно, в нашем убежище окна тоже были завешаны, чтобы и блика видно не было, но вдруг. Не побоялись же наши соседи подать световой сигнал посреди ночи.

Минут сорок понаблюдав за домом, я переместил свое внимание на двор. Оставленные машины уже были занесены снегом по самые крыши. Где-то еще выглядывали темные холмики транспорта, но в остальном, все скрылось под толстенным белым одеялом. Интересно, когда сойдет снег, что мы обнаружим под ним? Или кого…

У трансформаторной будки в углу двора я заметил шевеление и переместил бинокль в ту сторону. Псина. Подволакивая заднюю лапу и прихрамывая на переднюю, псина тащилась в сторону подвала дома напротив. Вот что-что, а в подвалы нам лучше не соваться. Даже не пробовать. Если они там себе логово обустраивают, то защищать будут остервенело. А они и так не самые безобидные зверюшки.

Я неспешно провожал собаку взглядом. Вот до чего чудной мир нас теперь окружает. И до безобразия кровожадный. Псина почти дошла до подвала, как ее фигура резко дернулась и, словно смявшись и смазавшись, ушла под снег, сопроводив этот кульбит пронзительным визгом.

– Это еще что за хрень?! – я аж подпрыгнул на месте и еле удержал бинокль в руках.

Прильнув к оптике, я пытался найти взглядом собаку, но видел лишь углубление в снегу и темные пятна. Я шарил по снежным барханам, но никак не мог найти следов собаки. Такая туша просто не могла исчезнуть! Поднял глаза и обвел двор невооруженным взглядом. Сигнал! С окна соседнего дома снова подавали сигнал! Присмотрелся. В окне мигал небольшой огонек, вроде фонарика, но людей я не смог рассмотреть. Может, они предупреждают, что тут что-то жрет всех и вся? Опустил взгляд во двор и, как мне показалось, один из снежных холмов словно бы вдохнул и выдохнул, уменьшившись в размерах.

– Да нет, быть не может… – тихо прошептал я, качая головой.

Я вскочил с насиженного места и бросился в нашу квартиру. Осторожно пересек площадку и поскребся в дверь. Открыл мне Макс с монтировкой на перевес.

– Ты чего пост оставил? – удивился товарищ.

– Там что-то жрет все! – приглушенно промычал я, тыкая пальцем в сторону квартиры напротив.

– В смысле? Кого жрет?

– Собак в том числе! Целиком! И оно под снегом!

– Ты чего несешь? – в коридор зашел Сергей. – Кто кого жрет?

Я вкратце описал увиденное, и упомянул на счет сигнала, который появился как раз после нападения. Меня выслушали с недоверием, но внимательно.

– Я думала, мне показалось… – я посмотрел за спину Сергея, где уже стояла Алиса.

– Конкретнее, пожалуйста, – все взгляды скрестились на девушке.

– Я до сих пор наблюдаю за животными. Как они себя ведут, какие повадки. И записываю сюда, – она взмахнула блокнотом в твердом переплете. – Заметила сперва одну закономерность: стаи на той стороне улицы, за дорогой, ведут вполне активный ночной стиль жизни, охотятся, борются за территории. А в окне с этой стороны дома ничего. Совершенно. Даже следов новых не появляется.

– Так это что, еще одна кошка?! – Сергея передернуло.

– Не думаю, не те поведенческие привычки. Да и не могла бы она собаку целиком съесть, в один присест. Она, конечно, больше, но не на столько, – девушка покачала головой.

– Бред какой-то, мы же выходили из дома, да и пришли же сюда! – Макс потер короткий ежик на голове.

– Олег, я могу с тобой понаблюдать? Может, смогу объяснить поведение животных, да и поведение новой твари.

– Да, конечно, только там холодно, одевайся теплее, – как-то даже растерялся я.

– Я с вами пойду, – нахмурился Сергей. – Я должен видеть, какая тварь завелась рядом с моим домом, и понимать, что угрожает моей семье.

Я вернулся на свой пост и через пол часа ко мне присоединились остальные. Сигналов в окне тоже больше не было, а снежные холмы казались нетронутыми.

– Вот что странно, – кивнул в сторону окна Сергей, – снег там, словно только что выпал. Такой пушистый, рыхлый.

– И вправду, – кивнула Алиса, – с той стороны дома, снег слежался уже.

– И что же придает снегу такие необычные свойства? – ухмыльнулся я.

– Без понятия, – девушка мотнула головой.

– Кофе будете? Я в термосе захватил, – Сергей достал из принесенной им сумки большой термос и пластиковые кружки.

Мы до самого рассвета наблюдали за двором и соседним домом, но не засекли ни единого движения. Сигналов больше никто не подавал, животных или тварей не появлялось, никто никого не жрал. Вернувшись в квартиру, единогласно было принято решение сегодня никуда не выходить и продолжать следить за обстановкой. Благо, еды и воды было в достатке, никто не болел и ни в чем не нуждался.

Отоспавшись, меня опять подняли на дежурство. Дежурить решили по двое. Стоял на дежурстве, естественно, я с Максом. Девушка вызвалась с нами. Все дежурство у нас прошло в болтовне и словесных играх. За окном ровно ничего не происходило и мы просто умирали от тоски. Алиса периодически бегала за горячими напитками и чем-нибудь съестным. Пока рот был занят, оно и в сон не тянуло. После нас заняли место Сергей и Вадим, которым на посту тоже не повезло увидеть хоть что-нибудь живое или не очень. Когда мы вновь заступали на дежурство, Вадим выступил с идеей.

– А что, если туда что-нибудь бросить? – с каким-то детским восторгом предложил он.

– Зачем? – не понял Сергей.

– Точно, помнишь птиц? – Макс ткнул меня локтем в бок, да так, что из меня дух вышибло.

– Это те, что мне до сих пор в кошмарах снятся? – потирая бок, уточнил я. – Тогда имеет смысл не бросить, а привязать, забросить и протащить, имитируя движение чего-то живого.

– Что бросать будем? – потер руки Вадим.

– Можно кастрюлю. Большая, громкая, железная и ручка есть, привязать удобно, – пожал плечами Сергей, явно не одобряя задумку.

Через четверть часа, оставив женщин и детей в квартире под защитой Виктора, мы уже стояли у выхода из подъезда. Сергей стоял на последних ступеньках лестницы, ведущей от первого пролета, я встал за входной дверью с Тесаком на изготовку. Макс держал дверь на улицу открытой, а Вадим вызвался бросать наш снаряд.

– Только осторожно! Чуть что, сразу закрываем дверь и бежим наверх! Только не в квартиру, а на крышу, – громким шепотом напомнил Сергей. Он сильно нервничал и постоянно протирал ладони о штаны.

– Да нормально все будет, у дел опытный охотник! – заскалился Вадим.

– Предчувствие плохое, – буркнул его друг.

Вадим раскачал кастрюлю и со всей силы бросил вглубь двора. Отлетела та, аж до детской площадки. Снег там был не очень глубокий, так как она стояла на возвышенности, но между ней и входом в подъезд пролегала дорога, где глубина была уже приличная.

– Тяни, только не спеши! – зашипел Сергей.

Меня же напряжение на отпускало. Я стоял с Тесаком и поглядывал то на Макса, на лице которого играли желваки, то на Сергея, чьи брови с самого момента озвучивания этой идеи не принимали нормального положения, никогда бы не подумал, что можно ТАК хмуриться. Зато Вадим был не к месту весел, он тихонько мурлыкал себе под нос какую-то мелодию и тянул за веревку.

Спустя минут двадцати, когда мои руки окончательно затекли, я опустил Тесак, а из-под снега показалась кастрюля.

– Бредовая была идея, – покачал головой Сергей.

– Еще одну попытку! – не дожидаясь ответа, Вадим вышел к самым ступенькам крыльца и забросил кастрюлю еще раз.

– Да что тебя так зациклило на этой кастрюле! Пошил уже! – зло зашипел Сергей.

Вадим, казалось, совершенно его не слушал, и с азартом заправского рыбака тянул за веревку.

– Хотя бы в подъезд зайди! Чтоб тебя! – шипел Сергей.

– Смотрите! – Макс указал рукой в сторону соседнего дома. Там, весело моргая, снова горел огонек в окне.

– Сигнал? Опять оттуда же? – я с удивлением выглянул из-за железной двери. Вдруг, снег перед крыльцом буквально взорвался, засыпая все вокруг острыми брызгами, все что я успел сделать, это юркнуть обратно за дверь и прикрыть глаза.

– НАЗАД! ВСЕ НАЗАД! – не своим голосом заорал Сергей, бросаясь на помощь Вадиму.

Я ухватился рукой за край дверной створки и выглянул на улицу, там, лежа на спине и перебирая ногами, к двери подъезда отползал Вадим, оставляя за собой кровавую дорожку, а из снега на него ползло нечто.

Огромное, покрытое густой бурой шерстью, и с раззявленной трехстворчатой пастью, где нижняя челюсть делилась еще на две, и каждая из них имела свои зубы. Оно забралось на первые ступеньки крыльца и сделало рывок, ухватывая Вадима за нижнюю часть тела.

– УБЕРИТЕ ЕЕ ОТ МЕНЯ! УБЕРИТЕ! – Вадим не кричал, он буквально визжал и рыдал, бил чудовище по отвратительной морде руками.

Я попытался броситься ему на помощь, но меня оттолкнул Сергей, который схватил друга за руки и начал тянуть на себя, к нему присоединился Макс, но спустя мгновение, они все рухнули на бетонный пол, а сверху на них упала верхняя часть тела Вадима. Макс одним неестественным движением влетел обратно в подъезд, буквально запрыгивая в него из положения лежа, спиной вперед. Я едва успел подхватить его, чтобы друг не приложился головой о ступени. Сергей же откатился в сторону и на то, что осталось от Вадима, упала огромная туша твари.

Она довольно урчала и словно бы пульсировала, под мерные чавкающие звуки. Ее морда, раскрывшись ужасным цветком, собирала все что осталось от охотника, каждую каплю, даже одежду. Я в ужасе смотрел на происходящее и не понимал, что делать. Как это произошло? Что ЭТО такое?!

– Пошли отсюда, быстрее! – меня за капюшон потянул Макс. – Пока эта хрень отвлеклась!

Я развернулся и сперва на карачках, а потом аккуратно встав, рванул вверх по лестнице, вслед за другом. Только я преодолел квартиры первого этажа, и начал подниматься по ступенькам, как на этот пролет буквально пушечным ядром влетела тварь. Я заорал в ужасе и припустил еще быстрее. Все что успел заметить за перилами, так это то, что она имела толстое тело и только две лапы – передние. Задняя часть у нее заканчивалась не то хвостом, не то просто обрубком. Словно у большого, массивного зверя просто отрубили задние ноги. Размерами походила на поезд в метрополитене, своим объемом занимала практически все свободное пространство подъезда.

Я бежал по ступенькам и больше не оглядывался. О местоположении монстра я узнавал по каждому следующему оглушающему удару туши о стены пролета. На самих пролетах эта штука была неповоротлива, зато отлично передвигалась рывками вперед.

Перед глазами плыли цветные круги, когда я влетел на девятый этаж, то даже растерялся – лестница то закончилась.

– Сюда! – сверху заорал Макс.

Я поднял голову и углядел люк в потолке, куда вела вмонтированная в стену пожарная лестница. Быстро поднявшись на крышу, и заглянув в люк, увидел, как с оглушительным грохотом на этаж влетела мерзкая туша.

– Что это за хрень такая?! – сорвавшимся голосом вскрикнул я, отшатнувшись.

– Да кто их теперь разберет, от кого она такая выродилась!

Мы резко сиганули в разные стороны, когда тварь дернулась в люк. Удар был такой силы, что бетонные плиты под ногами вздрогнули, и мы еле устояли на ногах. Пролезла только ее голова, и она водила ею из стороны в сторону, раскрыв пасть кровожадными лепестками. Только сейчас я заметил, что языка у нее тоже три. А глаз не было вовсе.

– Вы в порядке?!

Я дернул Тесаком в сторону раздавшегося звука.

– Серега! Живой! – я убрал оружие за спину и бросился к товарищу.

– Я-то живой, а Вадим… – грустно покачал он головой. – Мне семью оттуда вытащить надо, – он зло зыркнул на пасть твари.

Она снова сделала рывок вперед и плиты под ногами заходили ходуном.

– Сильная, скотина! – выругался Макс.

– Тут два варианта, – почесал я затылок под шапкой, – либо она провалится вниз, либо она прорвется сюда, вверх.

– Пока она в таком стесненном положении, может, тюкнуть ее? – предложил Сергей.

– Тюкнуть?

– Ножичком твоим, или ломиком Макса, – пожал он плечами. Его явно сильно трясло, и движения были отрывистыми.

Я глянул на пасть животины, замахнулся Тесаком, и со всей своей небогатой дури уронил его на голову чудища. Раздался оглушительный рев. Тварь заизвивалась, и начала рваться вверх с новыми силами, раз за разом, я же пытался выдернуть клинок из болтающейся из стороны в сторону головы, но пока только меня болтало вслед за ней. Макс и Сергей бросились в рассыпную, и при очередном толчке бетонные плиты посыпались кусками вниз, в подъезд, а я уцепился за рукоятку Тесака и повис над темной пропастью.

– Дёру, дёру! – заорал Сергей.

Тварь издала какой-то совершенно пронзительный рев, что у меня от его громкости внутри органы перевернулись, уши основательно заложило, и я уже ничего не слышал. Я висел, и тупо смотрел на ряд кривых зубов одной из шевелящейся челюсти. Тут тварь резко бросилась вперед и оказалась на крыше, меня же отбросило в сторону, и я откатился, сжимая в руке рукоятку Тесака, к самому краю. Меня, от белоснежной равнины отделяло всего девять этажей вечности и маленький бордюрчик.

Ничего не понимая, в абсолютной звенящей тишине, я повернул голову и увидел, как огромная туша, словно паровоз, несется в мою сторону на какой-то астрономической скорости. Я сжался, уперся ногами в ограждение и со всей силы ими оттолкнулся, вылетая с траектории движения монстра как распрямившаяся пружинка. Мимо меня, сантиметрах в двадцати, проехался состав, взметая в воздух облака того немногочисленного снега, которого еще не сдуло с крыши.

Я провожал тушу взглядом, стараясь отползти от нее подальше, но не успел: она зацепила меня своим хвостом и выбив из моего многострадального тела дух, отправила в полет к центру крыши.

Глава 18

Я лежал на спине и хватал ртом воздух, пытаясь либо вдохнуть, либо выдохнуть. Ни одно из данных простых действий мне пока не давалось. Когда яркие цветные круги перед глазами сошли на нет, я смог осуществить первый судорожный вздох. Ребра болели ужасно, каждый последующих глоток воздуха давался через боль и весомое усилие. Ну, хоть голове в этот раз не так сильно досталось, обнадеживающая тенденция.

– Олег! Олежа! Ты как?! – я повернул голову на крик и увидел бегущего Макса, который упал на колени и проехался оставшийся до меня метр по скользкой крыше.

– Ахххааа… – смог выдавить я и просто кивнул.

– Живой?! – откровенное удивление скользило в голосе Сережи.

– Сейчас… Полежу немного… – уже более осмысленно смог выдавить я, махнув рукой.

– Полежи-полежи, я пока тварюгу гляну, – закивал Макс и подорвался к краю крыши, к которой вела зачищенная взлетная полоса.

– Надо же, разбилась… – покачал головой Сергей.

– А ты думал, полетит? – хмыкнул мой друг.

– Не удивился бы.

– Твоя правда.

Пока товарищи разглядывали новую местную достопримечательность, я смог перевернуться на бок, подобрать ноги и сесть. Кажется, стало даже лучше. Выдохнув, поднялся на ноги и схватился за резанувшие болью ребра. Досталось же! Осторожно доковылял до пробоины в ограждении крыши и выглянул вниз. Тварь осталась целой, на первый взгляд, но пасть была широко распахнута и все челюсти на пару с языками безвольно висели в разных направлениях. Покрытый густым мехом бок был неподвижен. Оценив взглядом внешний вид чудовища выдохнул:

– Ну и уродина!

– Да… И чем оно было до вспышки?

– Да поди угадай. Крот какой-нибудь?

– Не… Откуда у нас кроты?! Большое и косматое… Медведь?

Мы неуверенно переглянулись с Максом и еще раз глянули вниз.

– Медведь? – протянул я, – А кожистый толстенный хвост у него откуда?

– Мне кажется, это не хвост, а продолжение тела, смотри: задних лап то у него нет!

– Такой здоровенный! Это же сколько ему жратвы в день надо?!

– Нужно девчонок проверить, – выдохнул я и ухватился за плечо друга.

– Пошли, сейчас передохнем, но потом нам, очевидно, придется сменить место жительства, – друг очень осторожно поволок меня в сторону дальнего спуска с крыши.

То, как мы возвращались в квартиру, достойно отдельного эпоса. Я с большим трудом спустился по лестнице с крыши, с еще большим трудом мы преодолели спуск до выхода из подъезда. Дальше был безумный марш-бросок до нашего, раскуроченного и изуродованного, крыльца. Поднимаясь по лестнице наверх, мы смогли в полной мере оценить ущерб, нанесенный Ползуном. Так его Сергей обозвал.

Некоторые двери не пострадали, а некоторые буквально вдавило в квартиры вместе с дверными проемами. Стены были испещрены трещинами, где-то осыпалась краска, штукатурка, а в некоторых местах и сами бетонные плиты. Лестница была в состоянии не сильно превосходящим квартирные двери и стены. Вся в трещинах, где-то зияли провалы.

– К жизни это место теперь точно непригодно, – покачал головой Сергей.

Мы дошли до нашей квартиры и уставились в искореженную дверь, вдавленную внутрь квартиры.

– Сейчас, – Макс облокотил меня на стену и достал свою монтировку.

Минут пятнадцать они с Сергеем провозились над дверью, но напряжение наше нарастало, из квартиры мы не слышали никаких звуков. К нам не вышли ни Алиса, ни Марина, ни Виктор. Только скрежет металла гулко разносился по искалеченному подъезду.

– Готово! – парни оттащили в сторону изувеченный кусок металла, некогда бывший дверью.

– Марина! – позвал Сергей.

– Алиса! Виктор! – Макс, не дожидаясь ответа, вошел в квартиру.

– Ребята!

Из-за двери в дальнюю комнату выскочила перепуганная девушка. Она бросилась всех обнимать, отчего я в ужасе шарахнулся в сторону, и, потеряв устойчивую позицию, завалился на ступеньки подъезда.

– Осторожно! У него с ребрами что-то. Его Ползун помял, – Макс остановил девушку, и бросился ко мне на помощь.

– Несите его сюда, – Виктор, с винтовкой на перевес, быстрым взглядом оценил мое состояние и указал на спальню.

– Сережа! Сережа, ты в порядке? Где Вадим?! – Марина, залитая слезами, в окружении детей бросилась к мужу.

– Нет Вадима больше…

Меня тем временем уложили на кровать, и Виктор принялся обследовать мою многострадальную тушку.

– Швы разошлись, перешивать придется. Здесь болит? – он надавил мне на плечи.

– Да!

– А здесь?

– Ох… Да!

– Тут?

– Мы-ы-ы-ы… Да-а-а!

– А вот здесь!

– Хватит! Пожалуйста! – взмолился я, со слезами на глазах.

– Без рентгена точно сказать не могу, подождем, посмотрим. Будем надеяться, что переломов нет и ты – один сплошной ушиб, – кивнул он, – сейчас шить будем.

Я стоически терпел пытки, которые были призваны улучшить мое пошатнувшееся здоровье. После почти часа экзекуций меня оставили в покое, накормили обезболивающими и дали возможность поспать.

Проснулся я хорошо выспавшимся, но с болью в груди и ноющей головой. Попытался сесть, но лишь сдавленно охнул и лег обратно. В углу комнаты что-то зашевелилось. Я резко замер и с чувством неподдельного ужаса даже задержал дыхание, стараясь не привлечь внимание твари. Она тем временем вытянулась в полный рост и неуклюжей походкой, пошатываясь, двинулась в мою сторону. Я лежал, буквально пожираемый ужасом, и наблюдал за темным покореженным силуэтом широко распахнутыми глазами. Только не ко мне! Хватит с меня! Уйди! Меня здесь нет! Где все?! Позвать на помощь? Тогда она точно на меня бросится!

Мысли метались, бились, и вдруг меня накрыла такая волна страха, что она просто смыла все осознанное из моей головы, осталась только паника.

– Олег, ты проснулся или нет? – тихо прошептал силуэт.

Такого облегчения я давно не испытывал. Шумно выпустил воздух и судорожно вздохнул. Я не переживу всего этого. Правда, меня просто не хватит.

– Олежа?

– Я чуть не умер, – сипло выдавил я.

– Да нет, Виктор сказал, что ты в целом в норме, только помят сильно. Ничего угрожающего жизни.

– Я чуть от страха сейчас не умер, – страдальчески протянул я, уже в голос.

– Ты меня что ли испугался? – силуэт перешел с шепота на нормальный тембр и в нем я узнал Макса.

– Не тебя, а страшную хреновину, косую, хромую и которая громко сопит, – чуть ли не плача, или смеясь, выдавил я.

– Ну, братик, нервишки то у тебя совсем расшатались, – цокнул друг языком и зашуршал рукой по стене. – Глаза прикрой, я сейчас свет включу.

Глаза резануло острой болью, но ей я даже обрадовался. У моего страдающего сознания появилась более насущная проблема.

– Есть хочу. Пить хочу. И в туалет тоже, – нагло заявил я.

– Напоминаешь ты мне кого-то, – нахмурился Макс и сразу улыбнулся. – Давай, помогу встать. С едой и питьем – помогу, а с последним как-нибудь сам, будь добр.

– Все сам! Все сам в этой жизни! – я театрально закатил глаза и принял руку помощи.

Я успешно справился с миссией по приведению себя в человеческий вид, и был сопровожден на кухню, дабы напитать свое богатырское тело силой и энергией.

– Есть лапша растворимая, картошка растворимая, каша растворимая и кофе.

– Растворимый?

– Кто?

– Кофе.

– Да нет, его как раз-таки варить нужно, – друг покачал в воздухе увесистой пачкой молотого кофе.

– Каша уже оскомину набила, давай лапши и картошки, – я позволительно кивнул и скорчил царственную мину.

– Завязывай! Я сейчас если ржать начну, весь дом перебудим, – гыгыкая, выдавил Макс.

– Вы себя порой как дети ведете, – на пороге кухни нарисовалась заспанная Алиса.

– В таком-то мире и оставаться серьезным? Увольте! – я взмахнул рукой, сбрасывая с головы невидимую шляпу.

– Тебе вообще постельный режим прописан, ты чего встал?

– Кушать хочу, – я быстро-быстро захлопал глазами и постарался мило улыбнуться.

– О, ужас! Прекрати! Ты на каннибала похож!

– Обидно!

– Ты с нами будешь? – Макс кивнул на пачку заварной картошки на столе.

– Конечно буду, спрашиваешь, – ухмыльнулась девушка.

Макс сварил нам кофе и залил горячей водой упаковки с быстрой едой. Мы расселись за столом и стали перетирать последние новости, включая те, которые я благополучно проспал.

– Из квартиры уходить будем, не безопасно стало. Лестница в подъезде еле держится, в некоторых местах обвалилась, но там перешагнуть можно. Да и вообще, тварина эта…

– Ползун, – поправила Алиса.

– А? – Макс запнулся. – Ну да, Ползун, разнесла весь этот подъезд. Мы осмотрелись немного и решили, что как ты сам ходить сможешь – двинем.

– Я уже вещи собрала, – кивнула девушка.

– Да собирать то нам нечего, это Марине с Сергеем и детьми тяжко придется. Куда их переселять? Тем более в середине зимы, – я тяжко вздохнул.

– Может, нам домой вернуться? – неуверенно предложила Алиса.

– Пол города назад идти? Мы месяц потратили чтобы прийти в эту сторону, сколько мы потратим, чтобы вернуться? – Макс нахмурился и протестующе замотал головой. – Нет, только вперед!

– Но мы ведь даже не знаем, есть ли тот лагерь, который мы сами себе придумали? Мы ведь его даже не видели! Как долго еще будет электричество? Чинить то линии электропередач некому!

– Да и с газом большие вопросы, – кивнул я.

– Мы совершенно не готовы к такому… – грустно вздохнула Алиса и принялась жевать свою картошку.

– В бункер бы какой забиться и сидеть там, – вторил вздохом Макс.

– Бункеры все заняты. Либо псами, либо пораженными, – я открыл свою упаковку картошки и принялся уплетать горячую пищу. Хорошо-то как!

– Знаете, на что я обратила внимание, – девушка оторвалась от еды.

– М?

– Зима теплая. Сильно теплее, чем должна быть. Сами посудите, в это время температура уже и за двадцать градусов опускается, а сейчас чуть ниже пяти.

– Честно говоря, я за всеми этими событиями даже как-то не обратил внимание на потепление, – я удивленно уставился на девушку.

– А ведь и действительно. В институте мы себе чуть все не отморозили, там центрального отопления нет, а тут на всю квартиру два обогревателя и этого хватает, – кивал в такт своим словам Макс.

– Когда все проснутся нужно будет решить куда уходить. Если дальше в город, на север, то там нас ждет только неизвестность. Опять же, мы не знаем сколько таких Ползунов под снежными залежами. И мы ТОЧНО не можем знать, какие твари нас ждут дальше.

– А еще мы огонек не проверили, – задумчиво протянул я.

– Какой огонек? – непонимающе вскинул брови Макс.

– Тот самый, который при активности Ползуна моргал в окне.

– Да черт с ним, с этим огоньком!

– А вдруг там люди? Может, мы сможем пересидеть у них? А если у них есть еда? Тепло и спальные места?

– А что нам мешает просто пересидеть в доме напротив, пока снег сходить не начнет? – развила мою мысль Алиса.

– Идея то хорошая, но давайте обсудим ее, когда уже все встанут. А пока предлагаю отправиться досыпать до утра.

Мы доели и сложили посуду в тазик у раковины. Алиса отправилась на свое место, я в кровать, а Макс на разложенное кресло, которое стояло как раз у окна в спальне, где спал я.

– Колокольчик бы тебе на шею повесить, – буркнул я, осматривая спальное место друга.

– Чего?! – возмутился он.

– Да ничего, пугаешь ты меня больно часто.

– Это ты просто нервный слишком, расслабься! – хмыкнул он и завалился под одеяло.

Я повторил за ним и, на удивление, достаточно быстро уснул после чашки кофе и сытного ужина.

Проснулся я сам, удивительно! В комнате никого уже не было и я, кряхтя, ругаясь и задыхаясь принял вертикальное положение и отправился на поиски всех. А все собрались в большой комнате и чинно пили горячие напитки и чем-то задорно хрустели.

– Доброе утро! – заскалился я во все тридцать два белоснежных, зря что ли столько денег в свое время выложил.

– О! Восстал! Да еще и сам, своим ходом! – друг встретил меня широкой улыбкой.

– Садись, Олег, я сейчас все принесу, – Марина подскочила с насиженного места и упархнула на кухню.

– Да, присаживайся, в ногах правды нет, – кивнул Срегей.

– Как ты себя чувствуешь? Как грудь? Легко дышится? Без хрипов? Мокроты нет? – Виктор наметанным взглядом буквально сканировал мое тело.

– Сейчас все уже намного лучше! Дышу сам, сплю сам, ем сам, вообще все сам могу! Демонстрировать не буду, – меня почему-то позабавила такая забота со стороны этого добродушного дядьки, хороший он человек, как ни крути.

– А мы как раз тебя будить хотели, переезд вот обсудить думали, – Алиса пододвинулась и пустила меня на диван.

– Да нечего тут обсуждать, уходить нужно. Пока можем уйти, – Максим резко рубанул ладонью воздух. Похоже, обсуждение переезда уже успели начать без меня, но пока безрезультатно.

– Сейчас этот двор безопасен, хотя бы относительно! Собаки даже не приближаются, а увидев Ползуна издалека и вовсе поджимают хвосты и бегут! – Алиса была несогласна.

– А если он тут был не один? Если их тут целое семейство? Что тогда? Отправим опять Олега ребрами ступеньки до крыши дома отсчитывать?

– Алиса права, здесь мы хотя бы знаем местность, и да, здесь пока безопасно. Новых Ползунов я не наблюдал, – Сергей задумчиво смотрел в одну точку, только теперь я заметил, что он явно плохо спит, темный круги глубоко залегли под глазами.

В комнату вошла Марина и подала мне кружку горячего кофе и тарелочку с еще теплым печеньем. Пахло корицей и яблоком, просто божественно! Я втянул запах всей грудью и резко охнул. Все настороженно повернули головы в мою сторону.

– Спасибо, пахнет волшебно!

– Мы с Алисой яичный порошок нашли, решили вот опробовать его в деле, – улыбнулась мне Марина и вернулась на свое место.

– Так а что на счет того, чтобы просто переехать в соседний дом? – внес я свое предложение.

– А то, Олежа, что ни черта мы не знаем про этот дом. И ни про любой другой. Кто там живет? Мародеры? Фанатики? Пораженные? Собаки? Кошки? Еще срань какая-нибудь? – тяжело вздохнул Макс.

– Ну, так-то если прикинуть, то в любом случае шансов у нас больше если мы просто из дома в дом переберемся, а переть по таким сугробам на другой конец города… Самоубийство, – пожал плечами я и принялся уплетать угощение.

– Да тут и обсуждать то нечего. Детям сугробы по самую макушку, нам по пояс. Ни убежать, ни укрыться, ни увидеть опасности издалека. Вариант один – соседи, – Сергей выжидающе посмотрел на Макса.

– Да понял я, понял. Сам знаю, что опасно идти через город, просто сидеть на одном месте уже осточертело. Мы никуда не движемся, топчемся на месте, ладно, если бы несколько дней, так месяцами!

– Зато живы, – лаконично отметила Алиса.

– Живы, да не все, – буркнул он в ответ.

В комнате повисло тяжелое молчание. Марина потупила взгляд, а Сергей нахмурился. Виктор поджал губы, протер ладони о колени и резко встал.

– Пойду ребятишек проведаю, – он вопросительно посмотрел на Марину, и та ему кивнула.

– Я с вами, им пора уроки делать, а у вас хорошо получается придумывать задачки.

Марина и Виктор прошли в детскую, откуда послышался детский смех и строгий голос хозяйки очага оповестил хулиганов о начале учебного часа.

– Детей уберечь сложнее, – покачал головой Макс.

– В таких-то условиях? Почти нереально, – покачал я головой. – Поэтому мы должны приложить максимум усилий. И продумать все заранее. Я немного отлежусь и нужно будет полностью разведать тот дом напротив. Каждый подъезд, каждую квартиру и комнату.

Я допил ароматный напиток и с тоской глянул на чистую тарелку, даже крошек не оставил. Вкусно!

– Так и поступим, – вдруг кивнул Сергей, нарушив тяжелое молчание.

– Тогда задание всем нам на ближайшие пару дней! Крепко и много спать, много и сытно есть, тренироваться и выздоравливать! – весело заключил Макс. Восхищаюсь его убийственному оптимизму. Тоже так хочу, пока у меня это только приступами случается.

Последующие четыре дня мы провели строго в соответствии с планом Макса. Спали, ели, тренировались, и выздоравливали. Парни еще сбегали пошерстить по квартирам в поисках подарков на Новый Год. Сейчас это уже не воспринималось как мародерство, мы просто выживали и искали полезные вещи. Хотя, как мне кажется, хозяева этих квартир с нами бы поспорили. Будь они живы.

В ночь на Новый Год дамы приготовили нам фантастический ужин. Макс разработал какую-то свою рецептуру фруктовой настойки, а Сергей достал откуда-то из-под полы вакуумированный замороженный кусок мяса.

– Он настоящий?! – не поверила своим глазам Алиса.

– Настоящий! Это с моей последней охоты. Держал в морозилке до последнего, а теперь, думаю, смысла хранить нет. Слизнет меня завтра какая-нибудь тварь, так и не отведаю, – улыбнулся он, взвешивая внушительный отрез в руке.

– Да тут килограмма четыре будет! – я восхищенно следил за каждым движением куска.

– Я приготовлю стейки, – улыбнулась Марина, и забрала это сокровище на кухню.

– Ну точно это Волшебная Ночь! – Макс потрясенно покачал головой и упал на диван.

– Сегодня будем вкусно есть! Вкусно пить! И в целом приятно проводить время!

– Давно пора, – кивнул Сергей и вышел вслед за Мариной.

– Надо Виктору сообщить, он, наверное, уже и забыл, как мясо выглядит, – подскочила было Алиса, но Макс остановил ее жестом.

– Не-е! Пусть на запах сам выйдет!

– Как-бы на запах весь город не сбежался, – хохотнул я.

Я помог Алисе разгрести гостиную, убрал наши спальники и одеяла с пола. Виктор с детьми вынесли украшенную зеленую красавицу, Макс с Сергеем установили стол в центре комнаты, девушки споро накрыли, а Сергей вынес ноутбук и подключил его к телевизору.

– Записей «Голубого Огонька» у меня нет, но «Один дома», «С легким паром» есть на диске, – улыбнулся он и запустил фильм.

– Как же давно я ничего не смотрел, – потрясенно покачал головой Макс.

– А как же телевизор у вас работает? После вспышки то? И ноутбук? – Виктор в недоумении разглядывал телевизор.

– Миша разбирался хорошо в технике, разобрал, что-то перепаял и все заработало. В ремонт нести смысла не было, туда весь город тогда ломанулся. А Мишка по дому ходил и всем все ремонтировал, тогда еще деньгами брал, позже мясом и полезными вещами. Головастый был мужик, если бы не кошка эта драная…– вздохнул Сергей и как-то резко поник. – От нашей компании только я и остался, выходит.

– Время такое – тяжелое, не вешай нос. Мы все скорбим по ушедшим, но расклеится сейчас… Непозволительная роскошь, – Макс хлопнул Сергея по плечу.

– Давайте девчонкам поможем, а то они бегают туда-сюда, – быстро я переключил тему и, подавая пример, первый двинулся на кухню.

Вечер провели мы на отлично! Пили, если, смотрели фильмы и дарили друг другу символические подарки. Дети получили новые игрушки и канцелярские принадлежности, Виктору достался набор для ухода за винтовкой, Максу Сергей подарил свой охотничий нож, с которым ходил на охоту еще в подростковом возрасте. Мне же достался небольшой наборчик по заточке лезвий вручную. Легкий и не занимающий много места в сумке.

Веселились мы от души, но не шумели. Все соблюдали рамки и говорили исключительно вполголоса, привыкли за это время.

Кто-то постоянно поглядывал в окно и контролировал ситуацию. Каждые пол часа проверяли сколоченную из досок дверь, которой мы просто забили вход в квартиру на время нашего отдыха. Когда по часам время подходило к утру, мы убрали следы празднества и разложились спать. Ближайшие несколько дней обещали быть очень тяжелые. Нас ждал переезд.

Глава 19

Я сидел на корточках у самой двери, за тумбочкой с обувью. На против была еще одна дверь, в соседнюю квартиру. Света не было, поэтому приходилось довольствоваться теми лучами, что пробивались через маленькие окошки подъезда.

Опять стрекотание. Да чтоб его. Значит все-таки не послышалось! Я встал и осторожно надавил на ручку входной двери, раздался предательский щелчок. Ну почему так не везет?! Это все, о чем я успел подумать, когда дверь квартиры распахнулась, чуть крепко не приложив меня по лицу. Белесая спина пронеслась мимо меня, и я одним прыжком догнал ее, опуская Тесак сверху. Этот все.

Не успел я порадоваться, как на грани слышимости уловил невнятный шорох, резко развернулся всем корпусом, пуская клинок по дуге, инстинктивно пытаясь отмахнуться им от угрозы. Угрозе он пришелся прямо по груди. Но так как она находилась в полете и летела прямо на меня, а силы сбить ее с траектории у меня не хватило, мы вместе отправились в объятиях на выход из тамбура на лестничную клетку. Я сбросил трепыхающуюся и верещащую тушку с себя, выдернул Тесак и одним движением отрубил голову твари.

– Ну ты и мясник! – восхищенно качал головой Макс, разглядывая поле битвы.

– Что, все-таки нам не показалось, да? – Виктор осторожно спускался по ступенькам, разглядывая пораженных. – Ты то как? Голова не пострадала? А грудь как?

– Все хорошо, не ожидал, что двое их будет, – кивнул я, вытирая клинок.

– Мы как шум услышали, сразу спустились, а где Сергей?

– Он внизу должен быть, его там квартира заинтересовала, решил посмотреть, – пожал я плечами и подобрал оставленную сумку.

– Надо бы его проверить, – сказал Макс и направился вниз по лестнице.

Я кивнул и последовал за ним, замыкал наш отряд Виктор.

– Т-с-с! – Сергей сидел на корточках, как и я буквально несколько минут ранее и пятью этажами выше.

– Что там? – прошептал ему в ответ Макс.

– Понятия не имею, но вы там так нашумели, что тут весь дом зашевелился. Слышу там что-то, но не стрекочет.

– Давай вскроем, нам в любом случае весь дом зачищать, – пожал я плечами.

Он кивнул и отошел от двери, к ней подступился Макс со своим инструментом, я встал сбоку, Виктор перекрыл дверь с обрезком металлической трубы на изготовку. Сергей приготовился открывать, встав со стороны петель.

– Давай! – кивнул Макс и дернул монтировкой. Новомодная дверь из фольги легко поддалась и распахнулась.

Тут же на Макса выпрыгнуло нечто маленькое и очень юркое, с режущим слух писком пронеслось по его плечу, и прыгнуло в мою сторону. Я только и успел, что лезвие поднять, но маленькое нечто просто пробежалось по нему, перепрыгнуло Виктора и исчезло из виду.

– Это еще что?! – выдохнул Макс, проводя рукой по щеке, где осталась тонкая царапина.

– Ты как? – я стоял с выпученными глазами и даже не знал как на это реагировать.

– Нормально, даже не до крови, так, кожу содрала.

– Юркая какая мелочь, – ошарашенно покачал головой Виктор. – Я тут буду, посторожу.

– Вы идите квартиру осмотрите, а я с Виктором останусь, прислушаюсь пока к соседней, – кивнул Сергей.

Мы зашли в коридор, потом аккуратно проследовали в первую же комнату. Открыв стеклянную дверь, еще несколько мелких тварей, похожих чем-то на тушканчиков, с облезлыми длинными хвостами, длинными зубами и вполне себе зрячими глазами, бросились врассыпную и немного помельтешив по комнате, сиганули в приоткрытое окно. В центре комнаты лежало тело. Уже прилично обглоданное тело.

– А вот и новые санитары, – невесело ухмыльнулся Макс.

– Хотя бы они не пытаются нас сожрать, – вздохнул я и подошел к телу.

– Они просто пока не поняли как, разберутся еще!

– А ты оптимист, – хохотнул я и присел, осматривая того, кому повезло меньше нашего.

– Что там?

– Сложно сказать, мертв давно, очевидно. А вот от чего… Объели его сильно, да и не врач я.

– С другой стороны, если бы это было зверье, то тушканчикам этим есть было бы уже нечего.

– Согласен, пошли дальше, – я кивнул и вышел из комнаты.

В соседних помещениях все было нетронуто ни зверьем, ни мародерами. Ванна и туалет чистые, без следов изменения пораженных. Мы вышли, и я оставил пометку мелом на двери: «Труп. Вынести».

– Ну что там? – Сергей вышел из квартиры напротив, и кивком указал нам за спины.

– Тушканчики, – улыбнулся Макс.

– Тушканчики? – непонимающие вскинул брови Виктор.

– Маленькие, лысые, прыгают высоко, по стенам бегают. Но сожрать не пытаются. Тушканчики. Трупы, правда, едят, – пожал я плечами.

– Ну и ну. Что-то мирное в наших краях? – не веря, покачал головой Сергей.

– Может, их просто мало было. Вот будет их толпа, тогда посмотрим.

Мы вышли на лестничную площадку, и Виктор достал блокнотик.

– Так, мы осмотрели все нижние этажи, и почти все верхние. Остались два последних, наверху, – кивнул Сергей, сверившись с записями.

– Вы у себя все квартиры вскрыли? – вопросительно посмотрел на меня Макс.

– Да, без исключений.

– Вы идите пока, а я передохну, – вздохнул Виктор. – Силы уже не те совсем, тяжело по этажам бегать.

– Тогда вы с Сергеем тут пока будьте, передохните, а мы закончим, – предложил я.

На том и порешили. Мы с Максом поднялись на верхние этажи и встали перед очередной квартирой.

– Ну, давай, – кивнул я на дверь.

Он хмыкнул, перехватил инструмент поудобнее и принялся вскрывать квартиру. Послышался скрежет металла и хруст механизма замка. Не успел он закончить с дверью, как в дверь соседней квартиры пришелся чудовищный удар.

– Осторожно! – зашипел я и дернул на себя друга. Мы чуть не упали, но на ногах устояли, а тем временем пораженный нанес еще один удар изнутри.

– Ну хоть дверь нормальная, из цельного стального листа. Он скорее коробку вынесет, чем эти семь или восемь миллиметров стали, – ошарашенно выдал он.

– Ты мне еще марку стали назови, и распиши ее чудесные свойства, – прыснул я.

– Да иди ты, – не зло огрызнулся Макс.

Тварь билась о дверь, но пока без особого успеха, посыпалась краска и шпатлевка, замок немного начал расходится, но у нас было еще время подготовиться. Макс встал в центре лестничной клетки, я сбоку от двери в тамбур и занес клинок для удара. Послышался резкий грохот и Макс крикнул:

– Давай!

Я приложил максимум усилий в этот замах. Как раз, когда лезвие пошло по траектории на уровне моей груди, в проеме показалась голова твари. Клинок прошелся ниже и угодил ей в живот, я быстро выдернул его и нанес быстрый удар в голову.

– Ну ты даешь! – присвистнул друг.

Я с улыбкой повернулся к нему и успел только заметить, как белесая туша сбивает его с ног, совершив прыжок с лестницы, ведущей на этаж выше. Я бросился вперед, делая замах Тесаком, и мог только с ужасом наблюдать, как пораженный вгрызается в плечо друга, пытаясь добраться до шеи. Они падают и Макс ударяется головой о выкрашенную синей краской стену подъезда.

Ударить клинком не смогу, слишком близко! Пнуть! Мысли молниеносно проносятся в голове, и я всей массой налетаю на тварь, и мы вместе кубарем летим в двери в соседний тамбур. Я выставил между собой и ее челюстью Тесак, в который она вцепилась зубами, брызжа слюной и яростно стрекоча. Ее руки впились мне в плечи, притягивая к себе. Да с такой силой! Я взвыл от боли как вдруг раздался звонкий гул и пораженный завалился набок.

Я лежал и тупо смотрел на ручеек черной крови, медленно стекающий по стальному лезвию. С ума сойти. Повернув голову, увидел испуганное лицо Виктора, в руках которого был зажат тот самый обрезок трубы.

– Спасибо, – сипло выдавил я и поднялся на ноги, опираясь о стену. Вдруг тварь заворочилась и я опустил тяжелый сапог ей на голову. Она взвизгнула и начала извиваться, тогда Виктор несколько раз ударил ее по голове трубой.

– Живучие какие, – покачал он головой.

Тут по лестнице взлетел запыхавшийся Сергей.

– Ну ты дядь и бегать, мне бы столько прыти! – пропыхтел он и встал, увидев меня, всего в черной жиже, Макса, лежащего без сознания в крови и две туши твари. – Вы как?!

Я бросился к другу и проверил пульс – живой. Рядом уже суетился Виктор, проверяя его рану на плече.

– Жить будет, кожу погрызла зараза, но ничего серьезного, обработаем и зашьем, – кивнул он.

– На сегодня обход заканчиваем, – вздохнул я.

Мы вынесли Макса из подъезда и быстрым марш-броском перенесли его в подъезд дома напротив, откуда мы и собирались перебраться.

С нашего обиталища нам пришлось уйти и занять квартиру с хорошей дверью и большим количеством комнат. В нашем же подъезде начала разрушаться лестница и ходить там стало совсем небезопасно. Два дня мы потратили на то, чтобы перенести все вещи и припасы.

– Что случилось?! – нас встретила Алиса с пистолетом в руках.

– Марина! Готовь операционный набор и ткань! – рыкнул Сергей, когда мы занесли Макса в квартиру.

– Сейчас!

Он уже начал приходить в себя и что-то мычал, но головой его приложило серьезно. Мы выгрузили его на стол, подготовленный на подобные случаи, и отошли. Виктор давал краткие распоряжения, Алиса и Марина споро их выполняли.

– Я встану на дежурство, – тихо произнес я и вышел в коридор.

Тяжело смотреть, когда твой лучший друг в таком состоянии, а ты и помочь ничем не можешь. Сколько же раз они вот так меня на ноги ставили? Уже и со счета сбился. Я тяжело вздохнул и сел у двери на место Алисы. Надо будет помыться, кровь этих гадов воняет просто ужасно, глаза слезятся. Я сбросил куртку и положил на нее оружие. Все мыть, все стирать!

Через пару часов вышли Виктор и Алиса.

– Все обработали и зашили. Укус – это всегда плохо, сколько всякой дряни в слюне – не счесть! Антибиотики я вколол, будем наблюдать, – вздохнул Виктор и прошел в общую комнату.

– С ним все хорошо будет, – кивнула Алиса. – Он такой здоровый, что ему эти кусаки!

– Да уж, здоровее всех нас будет, – поддержал я девушку улыбкой.

– Я твои вещи пока в порядок приведу, – она кивнула на кучу вещей, оставленную мною в углу коридора.

– Спасибо.

Алиса подобрала вещи, подцепила тесак и ушла в ванную, где тут же загремела тазиками. Буквально вчера пропала вода, что вполне объяснимо. Меня больше удивляло, почему она так долго еще текла по трубам. Газ и электричество пока еще были, но со светом возникали вопросы. Начались перебои. Если свет отключится, в нашем распоряжении останется только газ, и то, скорее всего ненадолго. Девушка выскочила из ванны, вытащила одну из бутылей с водой из гардеробной, куда мы их составили еще вчера, и снова удалилась заниматься моими вещами. Мы натаскали снега, он постепенно таит при комнатной температуре, Марина фильтрует воду и кипятит. С каждым днем становится все сложнее жить. Я вздохнул, уперся затылком о стену и уставился в потолок.

– Не грусти, боец! – Сергей сел рядом на табурет.

– На долго нас так не хватит, – я повернул голову в его сторону и посмотрел ему в глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– Воды уже нет. Газа скоро не будет. С электричеством перебои. Мы либо помрем с голоду, либо с холоду. Оружия у нас до смешного мало, как и людей.

– Мы же уже решили, дождемся как сойдет снег и пойдем к военным, – пожал плечами Сергей.

– Дотянем ли?

– У нас нет выбора. Мы обязаны, если, конечно, планируем жить.

Мы помолчали, думая каждый о своем.

– На завтра придется отложить вылазку. Макс будет не в состоянии, а нас и так мало.

– Разумеется. Найдем чем заняться в нашем подъезде, – Сергей кивнул, встал и отодвинул табурет к стенке. – Я пойду детей проведаю, да посмотрю, чем помочь могу. Не загоняйся сильно, позитивный настрой сейчас так же важен как вода или электричество.

Он завернул в одну из комнат, а я продолжил нести свой пост. В ванной стих шум воды и взмыленная Алиса пронеслась по коридору с моими вещами. Все заняты, все при деле. Только у меня чувство такое, словно бы работу прогуливаю.

– Твое оружие! Очищено! Ты бы поточил его, я на лезвии зазубрину заметила, – девушку протянула мне Тесак.

– Спасибо тебе большое, – я принял клинок и снова улыбнулся. – Хочешь поболтать?

– Я бы с удовольствием, да только ужин скоро, Марине помощь нужна.

– Да, конечно. Может, и я могу чем-то помочь?

– Не думаю, там и так не развернуться, – сказала Алиса, удаляясь на кухню.

Я вздохнул, встал и направился в общий зал. Мы выбрали квартиру с интересной планировкой. Раньше это было две квартиры, на одном лестничном пролете, но их объединили и теперь это полноценная пятикомнатная квартира. Правда, с двумя кухнями, одну из которых переоборудовали в столовую, две ванные, и два коридора. Почему одну из дверей просто не заложили, я так и не понял, но у хозяина жилья явно были какие-то свои идеи на сей счет.

В общем помещении, вдоль стены, были разложены наши вещи. Палатки, спальники, оружие и боеприпас постоянно подвергались проверке, пересчету и переукладке. Вот и сейчас Виктор осматривал автомат Макса, тщательно проверяя, как работает механизм, нет ли посторонних звуков. Сама комната была достаточно большой, вдоль стены, где располагался вход в помещение, стоял длинный диван, у окна справа пара кресел. У левой стены стеллаж с книгами, но книги мы вынесли, а полки заполнили наши припасы. Я плюхнулся в кресло, и Виктор наконец заметил мое присутствие.

– Ты все маешься? Если дело от тебя бежит, то сходи лучше проверь друга.

– Ваша правда. Просто не привык видеть его в таком состоянии, понимаете?

– Состояние, как состояние, ничего особенного. Ты и в худшем положении бывал.

– Ну я-то себя не видел!

Виктор улыбнулся, отложил оружие и оперся руками о стол, который торцом стоял к стене, чтобы удобнее было обслуживать амуницию.

– Я тебе даю ответственное задание, – почти торжественно объявил он. – Иди и следи за состоянием Максима, он может очнуться, и кто-то должен быт рядом.

– Есть! – я буквально взлетел с дивана и одним рывком вылетел в коридор, только в самых дверях обернулся и улыбнулся Виктору. – Спасибо вам.

– Да было бы за что, – он вздохнул и снова взял в руки автомат.

Виктор сильно сдал с того дня в Институте. Лицо осунулось, он потерял в весе, а в глазах ничего кроме пустоты. Даже когда он улыбался, глаза были как стеклянные. Но все равно старается держаться, дает нам дельные советы и оказывает квалифицированную медицинскую помощь – просто роскошь в наше время! Я понаблюдал за его работой буквально еще пару секунд и развернулся в сторону комнаты, где мы организовали лазарет.

Осторожно, стараясь не шуметь, я открыл дверь и вошел в полутемное помещение. В центре стоял стол, застеленный белой простыней, которая с одного конца была выпачкана кровью. Рядом стоял пластиковый комодик на колесиках, в нем Виктор хранил все, что может пригодиться для оказания первой помощи. У окна стоял стол и стул, а рядом кровать, на которой лежал Макс. Судя по его дыханию и мерному движению груди, он крепко спал. Шея и плечо были перемотаны бинтами, на голове так же красовалась белая повязка. Я пододвинул к кровати кресло, которое стояло у противоположной стены, устроился в нем, а ноги закинул на стул. Приготовился было к долгому ожиданию, но сам не заметил, как уснул.

– Олег! – чей-то шепот буквально выдернул меня из сладкой дремы.

– Что..? – не успел я спросить, как мне на плечо легла рука, и я увидел лицо Алисы, она прижала палец к губам.

– Ужинать пора, пойдем, – сказала девушка и потянула меня за рукав.

Я кивнул и сонно мотнул головой. Алиса отпустила мою руку и встала в дверях, откуда из коридора по глазам бил яркий желтый свет. Приложив усилие, я смог вытряхнуть свою тушку из кресла и тут же чуть не упал обратно. Ноги затекли катастрофически! Зло шипя, я принялся растирать их, как вдруг с постели послышался кашель, больше похожий на воронье карканье.

– Макс? Ты с нами? – неуверенно прошептал я.

– Он еще спит, – Алиса подошла к кровати и положила руку на лоб друга.

– Я подумал, что он уже…

– Рано, Виктор позаботился, чтобы он отдохнул как можно дольше. Раньше завтрашнего полудня жать его пробуждения смысла нет, – покачала она головой и направилась к двери. – Давай, ужин остынет.

Мы зашли в столовую, где все уже расселись по своим местам. Пустовало только три стула. Я уселся на свое, справа должен был располагаться Макс, а слева сидел Виктор.

– Пахнет потрясно! – я шумно втянул воздух носом, улавливая ароматы, и улыбнулся девушкам, сидящим напротив.

– Еще бы! Тушенка! – довольно кивнула Алиса.

– Не переживай, порцию твоего друга я отложила за окно, – вернула мне улыбку Марина.

Мы плотно и сытно поужинали, разбавляя гнетущее ощущение пустоты последнего незанятого стула анекдотами, которые читал Сергей из старого журнала, рассказами Виктора и сказкой, которую сочинили Настя и Влад, в качестве домашнего задания. В конце вечера мы всей гурьбой помогли убрать со стола, помыли посуду и переместились в общую комнату, где придавались воспоминаниям о забавных ситуациях, случайных встречах и прочих нелепостях из беззаботного и легкого прошлого.

После полуночи было решено выставить часового и разойтись по комнатам – отдыхать. Первым на вахту встал я, так как успел поспать перед ужином. Вооружившись Тесаком и пистолетом, я сел возле двери на место часового и принялся ждать. Обычно вахта проходит быстро и незаметно за чтением книги или журнала, но сегодня буквы буквально прыгали у меня перед глазами. Меня не отпускало переживание о состоянии Макса. Его укусили. Как мы ранее выяснили опытным путем, жидкости этих тварей очень пагубно влияют на человеческий организм.

Я тяжело вздохнул и уперся затылком в стену. Лишь бы обошлось. Меня тогда спасли лишь чудом, сколько я тогда приходил в себя? Несколько недель? Сейчас у нас даже аспирин в дефиците, и говорить не стоит о каком-то редком лекарстве, которое вытащило меня с того света. Буквально.

Я метался в своих мыслях, да так загонял себя, что на лбу проступила испарина.

– Так, довольно! – тихо выдохнул я и вцепился в первый же журнал, лежащий на тумбочке с зеркалом. Тупо уставился на обложку. Дурацкое название. И девушка не очень. А… Это парень… Так, допустим, что дальше? Я перевернул страницу и прочитал заголовок: «Первенец у самой звездной пары страны! Девочка или мальчик? Самое ожидаемое Гендер Пати в прямой трансляции!». Ага, а кто эти люди? Я вот это «Пати» вообще не ждал. Я даже не знаю что это. И что за манера выставлять столь личный семейный момент на показ? Я снова вздохнул и закрыл глянцевое недоразумение. Пошарил в стопке журналов, выудил толстенькое издание с красивой обложкой. Шикарный водопад и какой-то тропический лес. Весь журнал был посвящен путешествию по Дельте Амазонки, ее флоре и фауне. О, даже любопытные заметки от автора и необычные факты о живших здесь племенах. Я полностью погрузился в чтение и разглядывание красивых фотографий и картинок.

– Пора.

Я подскочил на месте, схватившись за Тесак и выронив полюбившийся мне журнал.

– Бога ради, так же и до ручки довести можно! – сипло выдохнул я, увидев Сергея в коридоре.

– Ты чего? – удивленно уставился он на меня. – Меняться, говорю, пора. Ты свое отстоял.

Я быстро сдал свой пост и направился в лазарет, проверить Макса. Он все так же мирно спал. На белой ткани фиксирующего бинта на шее проступило темное пятно. Сколько раз меня вот так латали, нервничал я тогда явно меньше. Я снова решил пригреться в уже облюбованном мною кресле и вновь уснул, совершенно незаметно для себя самого. Видимо, намечается у меня любимое место для отдыха.

Глава 20

Мне снилась какая-то приятная ерунда. Какой-то парк или лес, потом я переместился в беседку, а после и вовсе в уютный домик, из окна которого открывался чудесный вид. Было тепло и уютно, а по крыше тарабанил дождик. Я с большим удовольствием смаковал это сновидение, находясь уже на том пограничном состоянии, когда уже вот-вот готов проснуться, но очень не хочется упускать наваждение.

Я резко открыл глаза и уставился в полумрак комнаты. На кровати спал Макс, его грудь мерно поднималась и опускалась. В щели между дверью и полом, откуда пробивался свет из коридора промелькнула тень – кто-то прошел мимо комнаты. Постепенно, после пробуждения начал подключаться слух. Сопение друга. Голоса за дверью. Стук по водоотливу за окном. Как от дождя. Но сейчас глубокая зима.

Скинув с себя плед, я поднялся на ноги и подошел к окну, которое было плотно занавешено одеялами и пледами. Раздвинув их в самом углу, я уставился на темноту за окном. Луна была не полной, но ее света хватало, чтобы вся улица хорошо просматривалась. По стеклу стекали маленькие капельки, которые срывались с крыши дома, а ветер их разбивал об окно. Оттепель? В феврале? Не верю!

Дверь в комнату открылась и на пороге показался Виктор.

– А, ты уже не спишь, – кивнул он и посмотрел на Макса. – Он скоро должен будет проснуться. Пойдем, там новости есть.

Я занавесил уголок окна и направился за Виктором в общую комнату. Там собрались уже все, кроме Макса и детей.

– Там тепло, как летом! – громко шептал Сергей, активно жестикулируя.

– Но это невозможно! – Алиса качала головой, приложив руку ко лбу.

– Так пойди и сама убедись!

– Я не спорю с тобой, Сереж, я просто констатирую факт: это невозможно! Но имеет место быть.

– Там дождь, – тупо уставился я сперва на Сергея, потом на Алису.

– Мы видели, о том и речь. Дождь в феврале! Да там все таит! Градусов восемь – не меньше!

– Такое возможно? Аномальное потепление? Какой-нибудь циклон или как оно там называется?

– Мне кажется, что все что невозможно, должно быть обязательно связано со Вспышкой, – тихо произнесла Марина.

Все замолчали и потупили глаза. Кто-то начал качать головой, кто-то кивал своим мыслям.

– А-а-а-а…, да сколько можно! – шумно выдохнул Сергей. – Голову можно долго ломать, а по факту, нам это только на руку. Растает снег, и мы сможем выдвинуться в сторону лагеря военных, большой группой будет безопаснее, звери побоятся нападать.

– Все равно нужно будет провести разведку, для нас этот Ползун был большой неожиданностью, кто знает, что еще там завелось, – тихо проговорил Виктор.

– Да, согласен. Хоть и несем дежурства, но всех нововведений не углядишь, – я задумчиво покивал и развернулся в сторону коридора. – Там Макс должен проснуться, я пока с ним побуду.

– Давай Олеж, если что решим, я тебя позову, – одобрительно кивнул Виктор и улыбнулся.

Я вошел в комнату и моему взору предстал друг, сидящий на кровати и ошалевшими глазами уставившийся в пространство перед собой.

– Макс? – тихо я позвал его.

– Олеж? – так-же тихо откликнулся он, промаргивая, словно отгоняя наваждение.

– Ты как, братик? Цепанули тебя прилично, но Виктор все подлатал.

– Голова трещит, шея болит, спина ноет… Хвост отваливается, – весело ухмыльнулся друг и тут-же скривился.

– Давай помогу, – я подошел и поднял подушку, помогая ему устроиться.

– Я бы кого-нибудь сожрал. Живого или нет, мутанта или нет, не принципиально.

– Там Марина для тебя припасла, сейчас притащу!

Я прошмыгнул за дверь и чуть не снес Марину, которая направлялась на кухню.

– Куда опаздываем? – удивленно распахнула глаза женщина.

– Макс проснулся, голоден зверски!

– Ни слова больше! – она хохотнула и потянула меня за рукав на кухню.

Марина споро разогрела вчерашний ужин, и я опрометью бросился кормить умирающего друга.

– Жизнь спас! Как есть спас! – довольно жуя промямлил друг.

– Жуй давай молча, просто слушай, – я ухмыльнулся и принялся повествовать о событиях прошедшего дня.

– А-хре-неть! – воскликнул Макс, прожуя последнюю ложку, – а так бывает?!

– Теперь, видимо, да. Мы пока не разобрались что к чему, поэтому давай ешь, спи, поправляйся, сейчас каждый человек на счету.

– Не, ну такие инструкции меня прям радуют! Давай попьем чего горячего, да я и впрямь спать завернусь, устал челюстями работать.

– Тут мир с ног на голову перевернулся, а ему лишь бы подушку подавить! – восхищенно помотал я головой.

– Русский богатырь тридцать лет с печи не слазил, а я тут пару десятков часов всего, – Макс, пыхтя и кривясь, встал с кровати и завалился в мое кресло. – Неси чай!

Закончив с чаепитием и переместив Макса обратно на кровать, нас навестили все члены нашей маленькой группы. Даже ребятня рисунки притащила, для поднятия боевого духа. Позже пришел Виктор и всех нас разогнал, озадачив поручениями.

– Олег, займись-ка ты оружием, – сказал Виктор, аккуратно прикрывая дверь в лазарет, где уже посапывал Макс, – почисть, проверь, чтобы не заедало. Сырость, сам понимаешь. Пойдем, я покажу как.

Следующие несколько дней мы потратили на приведение снаряжения в порядок, вылазки по ближайшим квартирам и сборам всего самого необходимого, что могло пригодиться нам в пути. Макс резво шел на поправку, даже резвее, чем мог позволить себе среднестатистический человек. Виктор озадаченно чесал бородку, но, в целом, подобный расклад вещей его вполне устраивал.

– Мутант, не мутант, главное, что ест хорошо, мыслит последовательно, выздоравливает быстро… – тихо пробормотал он, сняв последние повязки с головы и шеи Макса.

Мы с другом ошалело переглянулись, но спорить не стали.

– Понимаете, молодые люди, – вдруг начал Виктор, – для того, чтобы зажили подобного рода повреждения необходимо как минимум несколько недель. Три, а то и все четыре. Но никак не несколько дней. Я заметил, что мы все стали немного лучше приспособлены к новым условиям, еще на тебе, Олег.

Я удивленно поднял брови.

– В смысле?

– Тебе вот все по голове прилетает, а заживает все как на собаке, пара дней, и ничего кроме тонкого рубца. Я сперва думал, что это лично твоя особенность, чего только нам матушка-природа не преподносит, но теперь я твердо уверен, что данные изменения настигли всех нас. Царапины, ушибы и синяки проходят за считанные часы, более серьезные ранения – дни. Удивительно…

– То есть, эта хрень, – Макс ткнул пальцем в потолок, – не просто превратила наш мир в ад наяву, но еще и подкинула нам бонусов, чтобы вымерли не сразу?

– Можно и так сказать. В каком-то смысле, мы эволюционировали. Но это очень грубо говоря, более точных выводов я сделать сейчас не могу, лучше добраться до военных и послушать, что они нам скажут.

Пока велась беседа, я стоял у окна и смотрел на улицу, через щель в пледах. За эту неделю снег почти полностью сошел, но дворы стали похожи на болота. С другой стороны дома по улице вдоль дороги шумела полноводная река. Отсюда не было видно, но что-то мне подсказывает, что залив вышел из берегов и весь промышленный район с портовой зоной ушли под воду.

– Хорошо, что мы на возвышенности… – прошептал я.

– Что? – переспросил Макс. Они с Виктором удивленно смотрели на меня.

– Говорю, хорошо, что мы на возвышенности, – повторил я, – обстановка на улице не гостеприимная.

– Это ты, братик, еще мягко выразился, – хмыкнул друг.

– И вездесущая сырость, – вздохнул Виктор, – жди болезней, плесени на стенах… А лекарств в наших запасах больше не становится.

– Найдем, – уверенно кивнул Макс, – все что нужно и столько, сколько нужно.

– Если вода не добралась до аптек, а препараты не отсырели – во мне не было столько же уверенности, сколько в голосе товарища.

Виктор убрал свои инструменты в чемоданчик, который в свою очередь был отправлен на верхнюю полку стеллажа, стоящего у стены. Одним движением руки смахнул снятые с Макса бинты в урну и уверенно направился к выходу из комнаты. Он только приоткрыл дверь, как на пороге материализовалась Алиса и махнула нам рукой, призывая последовать за ней. Мы переглянулись и направились за девушкой. Она быстрым шагом пересекла основную часть квартиры и направилась в самую дальнюю комнату, где остановилась у окна и выжидающе уставилась на нас.

– Сюда, быстрее! – прошептала девушка.

Я взялся за край ткани, занавешивающей окно, и оттянул ее в сторону. С этой стороны дома шумела река, в которую превратилась улица. Еще несколько дней и вся вода уйдет в низины, и река пересохнет, но пока она полноводна, хоть карасей разводи. На проезжей части развалилось несколько псин, еще пара пила воду из бурного потока, упираясь всеми лапами в подмываемую обочину дороги. Дальше по течению я заметил еще движение. Пораженные, штуки три точно, подбирали воду ладошками и пили, как обезьянки.

– Значит, всем зверушкам нужна вода. И пораженным тоже, – кивнул я.

– Погоди, сейчас ты все увидишь, – отмахнулась Алиса.

Я снова уставился на идиллический пейзаж. Водичка шумит, зверушки пьют, даже друг друга не едят. Вода в потоке мутная, грязная. Как они эту гадость потребляют? Ух ты! Из настила сухой травы выскочила целая стайка тушканов, они очень бодро пронеслись перед нашими окнами и скрылись из виду.

– А жизнь-то бурлит! – хмыкнул Макс.

Я только хотел повернуться к другу и озарить его своей ухмылкой, как краем глаза заметил, что вода в реке встала дыбом. Брызги разлетались в разные стороны на таком расстоянии, словно бы сдетонировал заряд под толщей воды. Псы у водопоя с визгом бросились в сторону, но словно бы сам поток воды схватил одного из них и начал перемалывать прямо в воздухе. Вода стала не просто грязной, она стала черной. Не успела вторая псина отскочить и на пару прыжков, как из реки выстрелил еще один… Поток? Щупальце? Что это?! Я отвернулся не в силах больше вынести зрелища перемалываемых заживо животных.

– Господи… – прошептал Макс, – это еще что? Что оно такое?!

Я вновь повернулся к окну, успешно поборов желание расстаться с содержимым желудка. О том, что у водопоя что-то произошло, напоминала взрыхленная земля у обочины дороги, улепетывающие с подвыванием псы и черное пятно, которое ползло по воде, но намного медленнее самого потока. Из-за распыленных брызг воды, прямо над самой дорогой проявилась красивейшая радуга.

– Я даже не знаю, что сказать… – тихо проговорила Алиса. – Я хотела вам показать фонтанчики… Они выстреливали из воды с некоторой периодичностью, а сразу за ними радуга была… – девушка икнула.

– А-хе-реть… – выдохнул Макс, – не надо нам таких фонтанчиков!

– А кто это? Что? Оно из чего произошло? – я почувствовал себя умственно-отсталым.

– Даже предположить не могу, – посмотрел мне в глаза друг.

Алиса поддержала его медленным кивком.

– Вы чего здесь столпились, молодежь?

Мы подскочили на месте и одновременно развернулись на голос. Макс уже держал в руках пистолет, я сжимал в руках Тесах, Алиса сжимала в кулачке армейский нож.

Марина с круглыми от удивления глазами замерла на пороге комнаты.

– Боже… – выдохнул я.

– Ну нельзя же так людей пугать, Марина! – воскликнул Макс.

Алиса всхлипнула.

– Вы с чего такие взвинченные?

– Новую тварь наблюдать изволим. В воде. Вот, – Алиса убрала нож и потупила взгляд.

– Надо рассказать Сереже, я позову.

– Лучше всех позови в зал, поговорить надо… – я вздохнул, установил Тесак в ножны и закинул руки за голову. Взъерошил порядком отросшие волосы и встряхнул руками, сбрасывая напряжение.

– Пойдем, – кивнул в сторону дверного проема Макс.

Спустя пятнадцать минут весь отряд был в сборе. Только детей отправили в соседнюю комнату, рассказ обещал быть красочным. Мы на перебой, дополняя друг друга подробностями описали произошедшее.

– Вы уверены? – переспросил Сергей, недоверчиво сощурив глаза.

– Да мы там втроем стояли! Ну ладно, одному показалось, но всем троим?! – Макс вскочил с кресла.

– Спокойно, – Сергей поднял руки в примирительном жесте, – просто, вы могли неправильно все понять.

– Вода жрет мутантов, а что тут непонятного?! – я нервно хихикнул.

– Ну скажешь тоже, вода… Скорее, то, что в ней живет, – покачал головой Виктор.

– Да вот увидеть мы никого не смогли, только воду…

– Значит, вердикт прост до безобразия, – встал Сергей, – от воды держимся как можно дальше!

– Да я бы и так к ней подходить не стал, даже без этого шоу… Бр-р-р! – Макс передернул плечами и встряхнулся всем телом.

– Может, нам вообще не стоит выходить? Там как-то уж совсем опасно стало, – покачала головой Марина.

– Мы уже сотню раз это обсуждали. Оставаться тут слишком долго так же опасно, как выйти на улицу, – нахмурился Сергей.

– Нужно будет произвести тщательную разведку боем, – выступил с предложением Виктор, – очень тщательную. Сперва группа разведки, потом основная группа – женщины и дети.

– Нас слишком мало, чтобы разделяться, – покачал головой Сергей.

– А если идти от дома к дому? Пусть это намного медленнее, но безопаснее точно, – неуверенно произнесла Алиса.

– И что, нам зачищать каждый дом на своем пути? Мы соседний-то не осилили без потерь.

– Да какие там потери! Так, рядовая неурядица, – возразил Макс.

– Нужно проверить тот сигнал в доме напротив, мы до него так и не добрались, – напомнил я, – если там люди? Они смогут помочь. Это для начала. Далее уже думать о том, что нам пригодится в пути. Только самое необходимое, чтобы не тянуть с собой баулы. Нам и так будет тяжело, детей придется нести на руках, – я обвел взглядом остальных.

– Да слова то верные, но даже в соседний дом мы сейчас не пройдем, только вплавь, – покачал головой Сергей.

– А я и не говорю про сейчас, когда вода отступит, такими темпами уже через неделю будет просто каша под ногами, через две – сухо.

– Я вывесил градусник за окно, – сказал Виктор, – записываю каждый день температуру. Сперва грешил на погрешность, но сейчас четко видно, что температура неуклонно растет. Каждые три-четыре дня по градусу.

– И сколько там уже? – поинтересовалась Алиса.

– Плюс двенадцать.

Макс присвистнул.

– Скоро и отопление не понадобится, – задумчиво протянула Марина.

– Если тенденция сохранится, то к июню у нас будет плюс сорок, – покачал головой Виктор, – некомфортная температура, не находите?

– Надеюсь, она перестанет расти в какой-то момент, – ахнула Алиса.

– Ну… Зато не замерзнем, – почесал затылок Макс.

– Так, что мы имеем? Нам нужно подготовить снаряжение, еду, медикаменты. Взять только самое необходимое, мы должны быть максимально мобильны. Это первое, – Сергей демонстративно загнул большой палец, подняв руку повыше, чтобы всем было видно, – второе! Ждем, пока отступит вода. Пока ждем, займемся пунктом «Один». Третье! Разведать обстановку в доме напротив, что там с этим огоньком. Заодно и оценить обстановку на улице. Вроде пока все, – он опустил руку с зажатыми пальцами и обвел взглядом всех присутствующих. – Вопросы?

– Да какие тут могут быть вопросы, сейчас разделим зоны ответственности и с сегодняшнего дня начнем сборы и приготовления, – пожал плечами Виктор.

Мы согласно кивнули и приступили к обсуждению, кому какая работа достанется. Весь оставшийся день мы, по сути, только и делали, что делили кто за что отвечает, зато утром следующего дня все сразу приступили к работе. Всю последующую неделю мы собирали вещи. Рюкзаки были собраны и разобраны не один десяток раз, когда казалось, что в них затесалось что-то лишнее. Виктор почти не выходил из лазарета, так как оказалось, что там нужное абсолютно все. Что можно было разобрать и уложить как можно компактнее, было разобрано. Я и Макс были выдворены на обыск уже зачищенных квартир, нам нужно было походное снаряжение, того, что мы раздобыли в торговом центре, было явно недостаточно. Тем более, мы тогда акцентировали внимание на зимней экипировке, сейчас же она была уже не актуальна.

– Модный рюкзачок! – Макс потряс в воздухе розовым школьным рюкзаком.

– Может, мелкой подгоним? – Я с интересом оценил находку, – не мой фасон.

– Виктор сказал четко: «Только туристическое или военизированное снаряжение», – процитировал он.

– Вот так и заканчивается детство, – я театрально вздохнул.

– У ребят оно уже давно закончилось, в тот-же день, как эта хрень на небе вылезла, – хмыкнул друг.

– Да…

Закончив обследовать квартиру, мы решили возвращаться. Макс подогнал ремешки на большой спортивной сумке и помог закинуть мне ее за спину, где я ее надежно зафиксировал. Сам же он взял вторую сумку, с которой обычно хоккеисты ходят на тренировки, с одной стороны есть колесики, но так-же можно нести на плече или в руке.

По отработанной схеме мы вышли из квартиры и поднялись на крышу. В последнее время, внутри дома, мы только так и перемещались из подъезда в подъезд. Я подошел к краю и встал, подставляя теплому ветру свое лицо. Рассматривая город, я поймал себя на мысли, что больше не узнаю его. Не узнаю дома, улицы, отдельные постройки. Все, словно бы переменилось. Вроде и те же места, а выглядят до неузнаваемости иначе. Вода почти полностью сошла, вдоль дорог бежали отдельные ручейки, к которым по вечерам выходила разная живность.

– Это еще что? – Макс подошел ко мне и провел рукой по бордюру, отделяющему нас от пропасти.

– Что там? – я с интересом наблюдал за его манипуляциями.

– Смотри, – он поднес свою ладонь к моему лицу. Я склонил голову и озадаченно уставился на пальцы, покрытые какой-то желтой пыльцой.

– Что это? – я недоуменно поднял глаза на друга.

– Понятия не имею.

Я снова посмотрел на город и понял, что именно меня смутило, что именно исказило картинку. Все цвета приняли слегка желтоватый оттенок. Все в городе было покрыто какой-то пыльцой.

– Надеюсь, оно не заразит нас чем-то, – друг сплюнул на рубероид и взял меня за локоть, – пойдем, нам пора.

Мы спустились в наш подъезд, и я тихонько поскребся в дверь. Послышалось тихое шуршание и дверь открыла Алиса, с оружием на изготовку.

– Ну наконец-то! – выдохнула девушка. – Вы сегодня долго.

– Решили уже обойти то, что осталось. В доме больше нет ничего полезного, – сказал Макс, закрывая за собой дверь.

Мы прошли вглубь квартиры и оставили сумки для ревизии Виктором и Сергеем. Марина уже накрывала на стол, попутно объясняя детям решение какой-то задачки.

– Стрелять их, что ли, научить. Математика им там точно не поможет, – цокнул языком Макс.

– Как не поможет? А считать количество патронов в магазине? А вести учет истребленных тварей? Математика в наше время так же важна! – я поднял палец к потолку и округлил глаза, изображая безумного гения.

– Стрелять все равно нужно научить. И с оружием обращаться. Особенно мелкую, пацан хотя бы вырастет и станет сильнее, а девочке будет сложнее, – друг почесал подбородок, – но это потом, когда до лагеря дойдем.

Спустя час нас позвали ужинать и мы, уже традиционно, обсуждали маршрут нашего похода, список необходимого обмундирования и вооружения. После еды все плавно переместились в комнату, где был обустроен склад и вновь перебрали вещи.

– Смотри что у меня для тебя есть! – Алиса подошла к Насте и потрясла небольшим желтым рюкзачком.

– Что там? – девочка с довольной улыбкой уже начала потрошить содержимое.

– Все самое необходимое, сейчас будем учить что для чего нужно, – Алиса переместила девочку за свободный стол и стала в красках расписывать, для чего нужна аптечка и ее содержимое, бутылка воды, нож и зажигалка.

– Не хватает Мифа! – громогласно заявила девчушка.

– Мифа? – Алиса с недоумением уставилась на Настю. Та сорвалась с места и буквально через мгновение материализовалась с плюшевым мишкой.

– Миф!

– Оу… Ну, Миф тоже является самым необходимым, согласна…

Влад обиженно смотрел исподлобья на свою сестру, но его внимание отвлек Сергей, который показал ему второй рюкзачок, только голубого цвета. Детей активно учили пользоваться средствами первой необходимости и самозащиты. Объясняли, что делать в той или иной ситуации, как прятаться и как правильно убегать. И, что самое главное, когда действительно стоит убегать, а когда наоборот, держаться как можно ближе к взрослым.

Я же самозабвенно собирал свой рюкзак. Уже раз в сотый. Снова убрал то, что посчитал излишним, добавил то, что считал необходимым. Большую часть ноши занимали еда и медикаменты с принадлежностями из нашего лазарета. Одежды мы решили много не брать, в любом случае, достать ее не сложно. Я затянул лямки и проверил поясную сумку, которая крепилась двумя ремешками: на пояс и на бедро. Туда были сложены вещи, необходимость в которых могла возникнуть в любой момент. Я отрегулировал застежки так, чтобы застегнуть ее на левом бедре, справа же место было оставлено под Тесак.

Откровенно говоря, мы были собраны для выхода уже давно. Несколько дней точно, но пока никто не мог решиться отдать нам приказ о выходе. Там, за стенами дома, был страшный и неизвестный мир, который мы фактически не знали. Жуткие твари, к части которых мы, конечно, уже успели привыкнуть. Но только к части, я более чем уверен, что для нас припасено еще очень много чего нового и необъяснимого. Наш родной мир стал чужим и недружелюбным.

Оставив сумки в покое, мы направились по своим комнатам. День был тяжелый, мы вымотались и требовался основательный отдых.

Глава 21

Я перевернулся на другой бок, пытаясь снова провалиться в сон. Но грубиянка-реальность не оставляла меня в покое и самым наглым образом вырывала меня из объятий сладкой дремы. Что за черт? Я так хочу спать! Я попытался сделать глубокий вдох, но на половине процесса закашлялся, да так, что слезы брызнули из глаз. Какая вонь!

– Что за срань?! – я услышал голос Макса из другого угла комнаты.

– Ну и вонища! – вторил ему я.

Поднявшись с дивана, я повертел головой и осмотрелся. Из-под покрывала, висящего на окне, пробивался лучик света. Уже утро. Хорошо. Я встал и принялся быстро одеваться, протирая слезившиеся глаза.

– Максим, Олег! Срочно идите сюда! – в дверь постучала Алиса, и не дожидаясь ответа вошла в комнату.

– Я не одет! – воскликнул я, прикрывая себя штанами, которые так и остались у меня в руках.

– Я все равно ничего не вижу, – буркнула девушка, активно натирая глаза.

– Хоть бы одно утро спокойно началось, – зло прорычал Макс, присоединяясь к ритуалу одевания.

Мы вышли в общую комнату, где Марина и Сергей споро заклеивали окна бумажным скотчем.

– Это не поможет, вентиляцию мы точно не сможем заглушить, – в углу комнаты, у стола, стоял Виктор и осматривал свою винтовку.

– Что происходит? – я смог унять слезы и взглянул уже на более четкий мир.

– Собирайтесь, время пришло, – строго посмотрел на меня Виктор.

– Ползун лопнул, – Алиса быстро что-то записывала в своей записной книжке в твердом переплете.

– Что значит лопнул? – Макс схватил свой рюкзак и расстегнул его, зарываясь во внутрь.

– Стало достаточно тепло, и туша начала разлагаться, очевидно. Его раздувало, до какого-то момента, и вот… Он лопнул, – девушка выглядела озадаченной, было видно, что подобное объяснение ей самой кажется маловероятным.

– Просто посмотрите во двор, – пожал плечами Виктор, забрасывая винтовку на плечо. Он взял свой рюкзак и понес его в сторону выхода.

Мы с другом переглянулись и двинулись к окну. Там, в стороне, можно было разглядеть край туши Ползуна. Все это время он лежал неизменно, как восковое изваяние, неподвижно. Теперь же, туша была деформирована, она передергивалась, вспучивалась и сдувалась в образовавшихся нарывах.

– Боже… – я смотрел на этот ужас, с трудом сдерживая рвотные позывы.

– С меня хватит фильмов ужасов, – кивнул друг и отошел от окна.

– Я больше удивлен, что раньше не завоняло. Хотя бы те пораженные, которых мы скидывали на углу, – пожал плечами Сергей.

– Я соберу детей, – Марина отбросила в сторону скотч, вздохнула и двинулась в детскую, где уже слышались возмущенные голоса ребятни.

– Ну, собственно, вот и сигнал к выходу, – вздохнул Сергей. Его взгляд стал каким-то обреченным, потухшим.

– Мы бы все равно не смогли отсидеться здесь, – Макс ободряюще хлопнул его по плечу и подхватил свой рюкзак и оружие.

Я взялся за завязки на своей ноше и проверил узлы. Мой рюкзак был собран и укомплектован полностью, лучше я уже точно не сделаю. Подхватил автомат, повесил его на плечо. Сбоку, на бедре справа уже красовался Тесак, слева – поясная сумка, на которую я прикрепил кобуру пистолета. Собравшись, направился за остальными.

– Какой план? – спросила Алиса, которая уже сидела на своем рюкзаке в коридоре.

– Мы пойдем первыми, проведем разведку до следующего дома, проверим подъезд. Квартиры трогать не будем, только те, что открыты. Потом вернемся к вам и заберем. Дальше к следующему дому. И так, пока не найдем достойное убежище, чтобы остановиться там на время и обдумать дальнейшие шаги, – выступил Макс.

– Тогда я и Виктор останемся охранять остальных, – кивнул Сергей и тут же закашлялся. Запах становился все более едким.

В коридор вышла Марина в походной экипировке и Настя с Владом. Вид у ребятни был затравленный, собственно, как и у их матери.

– Не так я себе это представляла, – покачала головой женщина.

– Пошли, – Макс кивнул мне, и Алиса открыла нам дверь.

– Мы будем ждать на крыше, там дышаться будет точно легче, – сказал нам вслед Виктор.

Мы вышли из квартиры на лестничную клетку и Макс грязно выругался. Запах здесь был сильнее, чем в квартире. Дышать практически невозможно. Я прижал рукав куртки к лицу, но жизнь мне это явно не облегчило. Наш дом был полностью безопасен, мы осмотрели каждую квартиру, но ушло у нас на это немало времени. Как мы будем искать безопасные места сейчас – для меня остается загадкой. Можно, конечно, осуществить марш-бросок напрямую до лагеря военных, если он еще там. Ведь столько времени прошло. Нас там точно ждать никто не стал бы. Но куда еще идти? Мы все надеемся только на него. Но ломиться прямо через весь город, сейчас… Самоубийство.

Я спускался по лестнице, пролет за пролетом, поглощенный своими мыслями. Но, при этом, не забывая поглядывать за углы и заходить на каждый этаж с особой осторожностью. За прошедшее время у нас выработались определенные привычки, которые весьма полезны при нынешнем порядке вещей. Макс шел первым, но на каждый новый этаж он пропускал меня вперед. Таков порядок. Наше хриплое дыхание, казалось бы, гулко разносилось по всему подъезду, а каждый шаг громогласно оповещал весь дом о нашем присутствии.

Мы подошли к подъездной двери и Макс сдернул засов. Я приоткрыл ее и вышел на крыльцо, оставаясь под прикрытием двери. Друг стоял за мной и осматривал окрестности.

– Кажется, спокойно, – прошелестел он.

Я кивнул, и друг обошел меня, выдвигаясь по направлению к углу дома. Дальше простиралась широкая полоса газона, пересеки которую, мы бы сразу попали к размытому бурным течением воды оврагу, после него на дорогу, а там и следующий дом. Но стоило только Максиму сойти с бетонированной дорожки на землю, как его сапог увяз в грязи по самое голенище. Он посмотрел на меня и покачал головой.

– Нужно идти в обход, – прошептал я, когда вытянул друга за руку из топкой жижи.

Он скептически осмотрелся и провел взглядом по предстоящему маршруту.

– Местность открытая, – Макс поморщился.

– Сейчас утро, как раз вся живность должна забиться по углам.

– Ну пошли, коль не шутишь, – он покачал головой, и мы двинулись вдоль грязевого препятствия.

Мы вышли на парковку у торгового центра с дурной репутацией, обогнули оставленный автомобиль и будку, в которой раньше сидел человек и поднимал шлагбаум. Окно будки было измазано изнутри кровью, словно бы кто-то пытался выбраться оттуда, но не смог найти выхода. Я отвел взгляд от стекла и осмотрел территорию парковки. Где-то по центру еще оставались оставленные машины, но, на сколько я мог помнить, ничего не изменилось с нашего прошлого посещения. Только снега больше нет. Даже открытый люк, в который чуть не провалилась Алиса, был на месте. Мы пересекли эту часть парковки и вышли на дорогу, перейдя которую мы уперлись в дом.

Вокруг него тоже было топко, но не так, как у нашего дома. Я бросил взгляд на институт, который отсюда был хорошо виден, и меня передернуло. Воспоминания не самые приятные. Создавалось ощущение, что из зева черных окон на нас смотрели сотни тварей, обсуждающих расправу над неудачливыми путниками и нарушителями их спокойствия. Вот они щерятся друг на друга, скалятся, рычат. Готовы броситься друг на друга и рвать глотки в бессмысленной битве за право нашего умерщвления. И стоит ли оно того? Мы и сами справимся, своими силами.

– Ты чего залип? – мне на плечо упала тяжелая лапища друга и встряхнула меня.

– А? – я подпрыгнул на месте. – Нет, ничего, все хорошо, – шепотом ответил я и отвел взгляд от приметного огромного здания, которое мы еще в свое время рассматривали в качестве убежища. А ведь где-то с другой стороны, у окон корпуса общежития, лежит тело растерзанной Вероники. А прямо с противоположной стороны похоронена Светлана. С ума сойти…

Мы двинулись вдоль здания. Я крепче сжал Тесак в руках, Макс шел с длинным армейским ножом, хищно присев и водя головой из стороны в сторону, высматривая потенциального противника. Но такового пока не находилось. Завернув за угол, мы увидели первый подъезд. Стальная дверь была снесена с петель, не оставляя шансов на ее дальнейшее использование. Нам не подходит. Осторожно обогнув крыльцо, мы направились к следующему подъезду. Там картина оказалась куда более привлекательной, но мы заранее решили, что будем осматривать крайние подъезды, привлекая тем самым меньше внимания и увеличивая шансы на успешный побег, в случае крайней на то необходимости.

Мы дошли до последнего, точнее, первого подъезда дома и оценили целую дверь и полноценные металлические ставни на окнах первого и второго этажей. Железные листы, выкрашенные двухкомпонентной грунтовой краской, рыжий цвет которой ни с чем не спутать, плотно прилегали друг к другу, не оставляя даже шанса зацепиться за них. Мы переглянулись и кивнули друг другу. Я подошел к тяжелой подъездной двери, стандартного серого цвета и дернул за железную ручку. Дверь поддалась без скрипа, и я, укрываясь за ней, потянул ее на себя, отворяя зев подъезда и разгоняя уже прижившийся в нем мрак светом белого дня. Макс сидел сбоку, прижавшись к стене дома и готовый всадить нож в любую гадину, которая посмела бы выскочить из-за двери. Мы услышали шум, и я замахнулся оружием, полностью сосредоточившись на том уровне, где обычно пролетает пораженный, совершая прыжок. Но вместо пораженного из помещения рванула стайка тушканов, весело посвистывая и громко перецокиваясь.

Я чуть было не отпустил ручку двери и не сел на пятую точку. Друг глубоко вздохнул, поднял глаза к небу и покачал головой. Нервы сдают. Он краем глаза заглянул в подъезд и быстро убрал голову. Подождал и заглянул еще раз, задержав взгляд уже на подольше. Посмотрел на меня и кивнул. Я обошел дверь, придерживая ее спиной и следом за Максом зашел в полумрак подъезда, осторожно закрывая за собой створку.

В ноздри ударил запах спертого воздуха, плесени и сырости. Мы включили налобные фонари. Здесь явно давно никто не жил, не было электроэнергии и отопления. Мы вскочили на первый этаж и завернули в первую же открытую квартиру. Коридор. Пусто. Зал с совмещенной кухней. Два трупа. Давно обработаны тушканами. На обстановку даже не обращаем внимания. Быстро. Все нужно делать как можно быстрее и тише. Дальше. Спальня. Изодранное белье, с темневшими на нем пятнами крови, давно засохшей. Пусто. Ванная. Макс открыл дверь, оставаясь за ней. Яркий луч фонарика выхватил белесую спину пораженного, свернувшегося в позу эмбриона. Я, не раздумывая, ударил Тесаком по шее, перерубая ее. Тварь только забила ногами и проскребла лапами по полу. Эта квартира все. Следующая. Темная дверь, обитая вагонкой, толкнул ее рукой, так же оставаясь в стороне. Открыта. Пошли! Коридор. Комната. Комната. Кухня – труп. Ванна – чисто. Дальше! Дальше! Следующий этаж. Еще квартиры. Пораженный. Нож Макса четко вошел в висок, я доработал Тесаком по горлу. Трупы. Следующий этаж! Пот уже буквально заливал глаза, я повязал шарф на лоб, заткнув концы. Колени предательски дрожали, даже не знаю, от страха, перенапряжения или усталости. Равнодушно отметил, как Макс достал нож из головы очередного пораженного. Жрать им здесь было нечего, и они спали? Надо запомнить. Дальше! Быстрее! Мы проделывали свою работу в полном молчании и тишине. За окном дул ветер, шелестели листья, но в доме сейчас царствовала тихая смерть. А точнее, мы – ее верные посланцы. Квартира за квартирой, этаж за этажом, мы вычищали подъезд, не упуская ни единого помещения или закоулка.

Шестой этаж. Первая квартира. Вперед-вперед! Быстро! Коридор. Комната. Ванная. Кухня. Спальня. Детская. Маленький расчлененный трупик, а поверх него необъяснимая масса, которая пульсировала и переливалась радужными цветами. Это еще что такое? Мы с недоумением уставились на нечто. Щупальца обхватывали то, что осталось от маленького тельца, и казалось бы, пронизывали каждую конечность. Оно жрет его? Или это такой вид новой плесени? Я осмотрелся. Веселые обои с нарисованными персонажами какого-то мультика. В углу комнаты большой цветной шкаф, с разноцветными дверками. Комод, на котором ютился пересохший аквариум и плюшевый бурый мишка, с красным шарфиком и шапочкой с помпоном. Почти как у Насти. На противоположной стороне письменный стол, с разбросанными на нем карандашами и цветными рисунками ребенка. В другом углу односпальная кровать, над которой так же висели рисунки и плакаты с какими-то персонажами. На окне шторы в тон обоев и цветная тюль. На полу, прямо под телом и этим нечто, лежал круглый цветной ковер с лягушатами, которые устроили из своего болота настоящий аквапарк.

Мы переглянулись с другом, и он пожал плечами. Масса эта выглядела желеобразно, меня одолевали большие сомнения, что мы сможем просто перерубить ее и пойти дальше. Что с ней делать? Вдруг, желейка завибрировала и начала активно переливаться цветами, и резко остановила свой выбор на грязно-желтом оттенке. Части тела ребенка начали сползаться к туловищу, подтягиваемые щупальцами. Мы в ужасе отшатнулись. Труп был сильно истлевшим, под лоскутами черной плоти виднелись кости и сухожилия и… Светлые нити, слегка пульсирующие, начали буквально пронизывать труп. Когда конечности вернулись к телу, оно зашевелилось. Я готов был заорать от ужаса. Руки ослабли, а в голове билась только одна мысль. Бежать! Опасно! Бежать! В горле встал комок, которые не давал сделать ни вдоха. Я не видел друга, я забыл о его существовании. Я забыл обо всем, мне хотелось только бежать! Тем временем, обезображенный труп начал подниматься на ноги, упираясь ладонями в цветной коврик. Он подобрал ноги и, наконец, встал. На меня уставились две совершенно пустые глазницы. Разложившееся лицо не вызывало ничего, кроме ужаса и рвотного рефлекса. Оно сделало шаг вперед. Желеобразный осьминог, прицепившейся на спине зомби, как уродливый рюкзак, мягко покачивался в такт движениям носителя. Труп протянул ко мне руки. Заорать я уже не мог, меня накрыл такой ужас, что я даже пошевелиться не смог.

Меня выдернули из комнаты сильным рывком и буквально забросили в соседнюю. Я недоуменно лежал на полу, как рыба, открывая и закрывая рот, но не в состоянии сделать ни вдоха. Глаза были широко распахнуты, от чего они быстро начали слезиться. Я ничего не видел перед собой, ничего не слышал, в ушах стучала только кровь. Вдруг, по ребрам пришелся такой удар, что резко и прозрел, и задышал.

– Ну же! – на меня буквально шипели со стороны.

Я увидел берцы Макса, он стоял на одном колене передо мной, я поднял взгляд. Он тряс меня одной рукой, а сам смотрел в сторону двери, где уже показался идущий по наши души труп. Вот кто посланник смерти. Не мы. Он. С каждым шагом он двигался все увереннее, движения приобретали четкость, слаженность. Я заметил на лице друга повязку, которая закрывала рот и нос. Я, прилагая неимоверное усилие, мышцы, словно бы налитые свинцом отказывались повиноваться, поднял руку к лицу и стащил со лба мокрый от пота шарф, приложив его к носу и рту. Сделал вдох и выдох. Ужас и паника начали отступать. Вдох и выдох. Мышцы стали более послушными, сознание прояснилось. Пока я медитировал, я не заметил, как друг исчез из зоны видимости. Зато надо мной уже покачивался труп, с мерзкой гадиной-паразитом на спине. Я начал быстро перебирать ногами, отталкивая свое тело по скользкому паркету как можно дальше от монстра. Увеличив разрыв между нами на пару шагов, я ударился головой в батарею, висевшую под окном. Приехали. Вскочив на ноги, и поборов тошноту с головокружением, я понял, что оружия в моих руках нет. Да твою ж! Я осмотрелся в поисках чего-нибудь, что можно было использовать в качестве дубинки, или хотя бы средства самозащиты, но на глаза совершенно ничего подходящего не попадалось. Использовать пистолет против трупа бессмысленно!

Вдруг все вспыхнуло. Силуэт чудовища был скрыт за струей огня, я отвернулся, опалив брови и ресницы. Пламя с шипением въедалось в паразита на спине зомби. Огонь хлестал уже по лежащему и бьющемуся в конвульсиях на полу телу. Осьминог менял цвета и сжимал свои щупальца, уменьшаясь в размерах. И вот он сам вспыхнул, с веселым шкварчанием. Спустя минуту от паразита не осталось ничего, кроме дымной масляной лужи, которая издавала жуткий едкий запах.

– Ну и херь! – выдохнул Макс.

Я поднял на него глаза. Он стоял напротив меня, и разглядывал труп, лежащий между нами. На лице все так же красовалась повязка, а в руках он держал баллончик и зажигалку.

– Господи… – прошептал я и сполз на пол. – Когда же это все закончится? Что это еще такое?

Меня трясло. Наконец, не выдержав напряжения, организм решил избавиться от завтрака.

– Эй, ты как? – Макс озабоченно осматривал меня. – Вставай, пошли в другую комнату, там в порядок себя приведешь.

Он взял меня под локоть и выволок из спальни в зал. Пустил на пыльный диван и достал бутылку воды.

– Ты когда в комнату зашел, поближе к этой штуке, тебя как выключили. Я тебя звал, а ты не але! – Рассказывая, Макс перебирал содержимое походной аптечки. – А тут на свету, под углом, увидел, что эта тварь «пылит». Ну, то есть, как бы споры выпускает, при каждом своем шевелении. Я и подумал, что ты надышался. Смочил платок, да повязал себе. А к тому моменту эта хрень уже и вставать начала. Ну я тебя и выкинул из комнаты. А ты вообще невменяемый стоял, бледный, словно бы уже умер.

– А я и умер. А твой ботинок меня воскресил, – кивнул я, отпив еще воды.

– Так и знал, что насилие – единственный верный путь! – заскалился мой лучший друг.

Переведя дух, мы отправились на зачистку оставшихся трех этажей. Обходя квартиру за квартирой, с уже меньшей прытью, мы добили двух пораженных и на этом зачистка подъезда была закончена. Солнце клонилось к закату, а посему, мы должны были бегом вернуться за нашей командой и привести их сюда. Мы вышли из подъезда, прикрыли дверь и очень тихо, но при этом очень быстро, бросились назад. На парковке я помахал рукой, призывая всех спускаться. Надеюсь, меня заметили с крыши. Подойдя к подъезду, мы услышали, как спускается наша компания. Детский голосок Насти громко разносился по всему дому, ей вторил не менее высокий голос Владика. Дети о чем-то спорили.

– Тише, – шикнул Макс, когда вся толпа вышла на крыльцо.

– Сейчас быстро идете за нами, быстро, а главное тихо! – поддержал я друга, мы развернулись и двинулись в путь. Марина недоуменно посмотрела на мужа, но он лишь кивнул и указал ей на нас. Она взяла детей за руки и повела их за нами. Следом Алиса, замыкали Сергей и Виктор.

– Мам, а что мы там делать будем? – вдруг, во весь голос спросила девочка, прижав к груди медвежонка. Мы с другом резко сели и ощерились оружием. Макс ТАК красноречиво посмотрел в сторону Марины, что та очень быстро и тихо зашептала что-то детям на ухо. После минутной заминки мы снова рванули с места, чуть ли не переходя на бег, так как солнце почти скрылось за горизонтом. В права вступили сумерки. Мы неслись по парковке, быстро забрались на дорогу и сбежали к дому. Где-то со стороны послышалось стрекотание. Город просыпался.

Быстрым марш-броском, мы достигли нашего подъезда, заведя людей во внутрь, я закрыл стальную дверь и воткнул в ручку кусок арматуры, которую нес с собой Сергей. Поднявшись на второй этаж, мы обустроились в одной из квартир.

Я расстелил свой спальник и ждал кормежки, Алиса уже разогревала консервы на спиртовой таблетке из походного набора. Макс чистил нож, сосредоточенно оттирая только одному ему видимые пятнышки. Виктор заново укомплектовывал мою аптечку, выпотрошенную сегодня. Марина занимала детей полезной работой – они занавешивали окна. Сергей стоял на посту, через четыре часа его должна будет сменить Алиса. Мне вручили мою консерву, сырные крекеры и кружку ароматного кофе. Я поплыл от восторга! Сногсшибательно пахнущая, мясная гречневая каша с овощами. Я не столько ел, сколько нюхал и наслаждался каждой порцией, попавшей мне в рот. Рядом задорно захрустел крекером Макс. Мы набили желудки, и были готовы повествовать о своих сегодняшних похождениях. Особенно о новой твари, которую встретили несколькими этажами выше.

– Интересно, – задумчиво протянула Алиса. – До сегодняшнего дня, я думала, что мутировали только животные, а эта штука больше похожа на грибок.

– Но грибы – это же растения? – подал голос Сергей.

– Грибы – это грибы, – махнула рукой девушка.

– А что, если эта штука была животным? Просто перекосило ее радикально, – пожал плечами Макс.

– Возможно, – Алиса пожала плечами, – но он не может измениться слишком сильно от оригинала.

– Приспособился, адаптировался… Ты же сама говорила, что они очень быстро мутируют, так и тут, видимо, он зря времени не терял. Тем более, что этого самого времени у него было в достатке, – я отставил в сторону железную кружку, с которой, кажется, выдавил все, до последней капли.

– Возможно, – повторила девушка.

Мы расползлись по спальникам, Марина приглушила свет у переносной лампы, и комната погрузилась в сон. Я так устал и вымотался, что даже не проснулся при смене караула. А утро меня встретило злой и весьма помятой физиономией Макса.

– Пора, собирайся, – коротко бросил он мне и вышел из комнаты.

Я соскреб себя со спальника, натянул обувь и пристегнул оружие, которое сжимал в руках всю ночь. Аккуратно, переступая через спящие тела, вышел вслед за другом. На кухне уже во всю суетилась Марина, Сергей стоял у окна и с задумчивым видом рассматривал происходящее на улице. Макс сидел за столом и тупо смотрел в миску, из которой поднимался столбик ароматного пара.

– Приятного аппетита, – передо мной упала миска-близняшка Макса, и я принюхался. Каша. Классика. Тут же рядом с мисками организовалась пара кружек с ароматным тонизирующим напитком.

Быстро поев и собрав вещи, мы подготовились к выходу. Группа договорилась ждать нас в этой квартире, пока мы не вернемся. После, быстрый бросок до следующего укрытия. И так далее, пока мы не дойдем до пункта назначения. Мы вышли в подъезд и быстро спустились вниз. С осторожностью открыли дверь и, оказавшись на улице, осмотрелись. Тихо. У двери подъезда виднелись свежие следы зверья, но ночь прошла спокойно, а значит, наши запахи их не сильно заинтересовали. Мы обогнули дом и перебежками от машины к машине, которые стояли вдоль обочины дороги, добрались до следующего дома. Макс поднял голову и внимательно осмотрел окна. Поморщился. Посмотрел на меня и покачал головой. Решено двигаться дальше.

Перебираясь чуть ли не на четвереньках, мы вышли на возвышенность. Отсюда открывался отличный вид на остальную часть города. Было решено рискнуть и подняться по пожарной лестнице у стены дома на крышу. Первым пошел Макс. Когда он достиг крыши, я последовал за ним, морщась от неприятного режущего ощущения на ладонях. Лестница была ржавой и металл отслаивался, оставляя царапины на пальцах. Я задумался о тактических перчатках, нужно будет их раздобыть. Добравшись до верха, Макс подал мне руку и вытащил на крышу. Отсюда открывался отличный вид. Друг достал из рюкзака походный бинокль и уставился в сторону нашего предполагаемого маршрута. Тут же отстранил прибор от глаз и удивленно поднял брови. Снова уставился в даль.

– Что такое? – я с удивлением наблюдал за другом.

– Там дым!

– Дым? Что-то горит? Пожар?

– Нет, дым от костра. Точнее, костров! – он протянул мне бинокль, и я уставился туда же, куда смотрел он. Действительно, достаточно далеко, прижимаемые ветром к крышам домов, стелились столбики дыма. Горело что-то не едкое, дым был сизым, а не черным. Так бы мы заметили его еще на земле.

– Их много… – я выдохнул, насчитав уже порядка пятнадцати костищ.

– Лагерь, – кивнул друг.

– Военные?

– А кто еще? – он пожал плечами.

– Попробуй связаться по телефону, а вдруг?

Макс присел на колено и достал из рюкзака, стоящего у его ног, спутниковый телефон. Включил. Набрал номер. Приложил к уху и сосредоточенно уставился в пространство перед собой.

– Тишина, – спустя несколько минут он опустил телефон и выключил его.

– Жаль, – я вздохнул.

– Пойдем до той пятиэтажки, там осмотримся, – он кивнул в сторону жилого дома, стоящего от нашего пункта обзора буквально через два строения.

Мы спустились вниз и двинулись дальше по улице, как всегда, практически бесшумно. Пройдя мимо микроавтобуса, я вдруг ощутил неясную дрожь под подошвами ботинок. Это ноги уже гудят от усталости? Но по реакции друга, который резко остановился и прижал ладонь к асфальту, я понял, что ошибся. Последовав его примеру, я совершенно четко ощутил под пальцами дрожание земли, которое постепенно нарастало.

– Что это? – очень тихим шепотом спросил я.

Макс лишь пожал плечами и затравленно осмотрелся. Тем временем, уже не было необходимости прижимать ладони к земле, чтобы ощутить дрожь. Начали подпрыгивать маленькие камушки, а удары в ноги стали ощутимее. Вдруг, в соседнем доме разбилось окно, и мы услышали громогласное стрекотание. Мы прижались спинами к микроавтобусу, и друг жестом указал на тот дом, на котором мы осматривали окрестности. Я кивнул, и мы бросились бежать.

Сейчас нас уже не беспокоило соблюдение тишины. Как раскат грома, на нас надвигался гул, с каждым мгновением он становился все громче. Когда мы оказались на углу нашего обзорного пункта, гул был уже оглушительным, я не слышал, что кричал мне друг, который бежал, поскальзываясь на еще не успевшем высохнуть грунте.

Пока мы бежали вдоль стены дома, из-за поворота, на дороге, кубарем выкатилась огромная туша. Мы встали, вжавшись спинами в стену дома, стараясь даже повторить расцветку бледно-желтой окраски. Тем временем, туша оказалась четырехногим копытным, с большими ветвистыми рогами и ростом метра в два, не меньше. Больше рассмотреть не удалось, так как следом за этим скакуном появились еще несколько и просто снесли упавшего собрата с дороги, несясь вперед, подгоняемые целой волной таких же бегущих сзади.

Макс дернул меня за руку и потащил за собой, стремясь как можно скорее оказаться у спасительной лестницы. Первые животные пробежали мимо, даже не обратив на нас внимание, но дальше их плотность была выше и только завернули мы за угол дома, как на наших глазах одна из туш просто подняла на бегу легковой автомобиль на рога и отбросила в сторону, не испытав при этом особых затруднений. Макс схватился за нижние перекладины лестницы и подтянулся, споро работая руками и быстро поднимаясь на верх. Я смотрел ему вслед, как краем глаза заметил движение в мою сторону. Я только повернул голову, как рефлексы заставили сделать прыжок в сторону, уворачиваясь от гиганта, летящего прямо в стену дома. За ним оставалась колея в топком грунте, он пытался затормозить, сбитый собратьями с дороги, но масса и скорость сыграли с ним злую шутку. Влетев в стену дома, с нее посыпалась штукатурка и краска. Оголилась кирпичная кладка. Я быстро встал, не обращая внимания на грязь и с разбегу подпрыгнул, стараясь ухватиться за перекладины выше, но перебирающая копытами живность попала одним из них мне по ноге, чем чуть не сбила меня с траектории прыжка. Я ухватился за самую нижнюю перекладину и с трудом подтянулся, воя от боли. Сломала! Как есть сломала мне ногу! Я на чистом упорстве поднялся выше на одни руках и смог упереться здоровой ногой. Но видя, что животное встает, я поспешил подняться выше, так как рога вполне могли достать меня здесь. Поднимая себя на руках и подпрыгивая на одной ноге, я с трудом достиг середины лестницы, где встал, чтобы передохнуть.

Сверху на меня обеспокоенно смотрел Макс и что-то кричал, но его не было слышно, гул стоял оглушительный. Сотни и сотни животных неслись по улице, снося все на своем пути. Насмерть затаптывая своих упавших собратьев. Вдруг, вдоль бегущего потока, пронеслась черная грива пса, за ним еще одна, и еще! Они охотятся так что ли? Им же днем спать положено! Или их разбудил шум, и они решили поживиться едой, которая сама к ним прибежала?

Отметя в сторону все лишние мысли и стерев тыльной стороной ладони пот со лба, я снова заработал руками и целой ногой, стараясь поскорее оказаться на крыше, поближе к другу, который смог бы оказать мне помощь. Полностью сосредоточившись на координировании работы рук и ноги, я вздрогнул, когда сильные руки просто выдернули меня и перетащили через бордюр на рубероид крыши. Весь мокрый от пота, я лежал на рюкзаке и смотрел в небо. Рядом суетился Макс, потроша свой рюкзак, в поисках аптечки. Я с трудом сел и задрал штанину. Место удара болело нещадно, нога опухла, но не вся. Я осторожно пошевелил ступней. Больно, но двигается. Согнул в колене, сжав зубы. Порядок.

– Не сломана! – проорал мне в лицо Макс. – Максимум трещина!

– Обнадеживает! – так же заорал я, стараясь перекрыть шум и вибрацию от несущегося потоком табуна.

Он взял в руки прозрачный пакет и резко что-то сломал в нем. Пакет тут же замерз и превратился в сплошной кусок льда. Он дал мне его в руки и указал жестами приложить к пострадавшей конечности. Я выудил из своего рюкзака запасную футболку и обмотал пакет ею, приложил к ушибу и выглянул за край крыши.

Табун несся нескончаемым потоком. Животные сносили абсолютно все, что было им под силу. У обочины лежало несколько туш разодранных псов, наверное, их либо подняли на рога, либо просто затоптали. А может, и то и другое. На другой стороне улицы мелькнуло несколько белесых спин, но они не приближались к дороге, видимо, понимая, что здесь у них нет шансов. Я провел взглядом табун и прикинул, куда он может направляться. Дальше улица сворачивала на выезд из города, но не в том направлении, куда нужно нам. Скорее всего табун проследует по пути наименьшего сопротивления и побежит по главной дороге. Значит, в каком-то смысле, они просто очистят нам путь.

От резкой боли я дернулся всем телом и зашипел. Макс что-то втирал мне в ногу. В ноздри ударил запах ментола. Он неодобрительно покачал головой и достал шину. Я удивленно поднял брови.

– На всякий случай!

Я кивнул, и экзекуция над моей пострадавшей конечностью продолжилась. Все что мне оставалось, просто мужественно сжать челюсти и постараться лишний раз не дергаться.

Когда друг закончил, я подложил под голову рюкзак и просто лежал, наблюдая за чистым небом. Только вдалеке проползали ленивые тучки, но, если ветер не сменится, дождь нам не грозит. Макс сидел рядом, грыз сухарик и провожал взглядом бегущий табун. Его ряды изрядно поредели, еще с десяток минут, и мы надеялись, что последние звери покинут улицу. Из минусов: солнце садилось, что ставило нас в крайне невыгодное положение. Бежать сейчас я не мог, даже объевшись таблеток. Была еще ампула, на крайний случай. Виктор сказал, что вколов ее, можно было бежать на сломанных ногах и сражаться со сломанным позвоночником. Но сейчас далеко не крайний случай.

– Нужно готовиться к ночевке, – протянул друг, провожая последних особей стада взглядом.

– Прямо здесь?

– А есть еще предложения? Ты даже спуститься нормально не сможешь, тебе бы денек отлежаться, не говорю уже о том, чтобы зачищать подъезд или даже квартиру. От тебя сейчас пользы никакой.

– Обидно, – я насупился.

– Как есть, – сказал друг, не отводя взгляда от дороги.

Я перевернулся и посмотрел туда же, куда и он. На дороге лежали туши погибших животных, чуть поодаль размазанный по асфальту пораженный. Где-то лежали покалеченные или мертвые псы.

– Сюда скоро столько зверья набежит, что нам лучше не отсвечивать, – покачал головой друг. – Нужно перейти к центру крыши, нас там видно не будет с земли.

Я, подволакивая ногу переполз туда, куда Макс уже поставил наши рюкзаки. Расстелил куртку и завалился на нее. На улице было тепло, но ночью еще подмораживало. Как мы проведем ночь под открытым небом – не совсем ясно, но деваться было просто некуда. Сумерки уже полностью вступили в свои права, солнце скрылось за девятиэтажками, даже не напоминая о себе шальными лучиками. Город, взбудораженный дневным гоном, начал ворчливо просыпаться раньше времени. Слышались нездоровые звуки из соседних дворов, домов, даже в помещениях под нами.

Я свернулся калачиком, прижавшись спиной, к спине Макса. После того, как село солнце, нас начал пробирать холодок, от поднявшегося ветра. Мы плюнули на все и связав куртки рукавами, свернулись чуть ли не в обнимку. Только нам показалось, что мы начали отогреваться, как по курткам и открытым участкам кожи стала накрапывать мерзкая морось.

– Да чтоб его! – не выдержал друг и сел.

Я последовал его примеру и покопавшись в сумке достал походный паек. На самом дне лежал заветный термос с горячим кофе, который я держал до последнего. Пока я раскладывался, накинув куртку на голову, в качестве палатки, Макс подполз к самому краю крыши, откуда слышались нездоровые чавкающие звуки, рыки, шум борьбы. Вернувшись назад, он бросил:

– Пируют, гады.

– Ну и мы последуем заразительному примеру, – кивнул я и всучил другу термос. Он хмыкнул, накинул куртку так же, как и я, и принялся уплетать заготовленные бутерброды и запивать их кофе. Мы переползли чуть в сторону, где на крыше был этакая возвышенность, на которой не образовывались лужи, и просидели так всю ночь, вспоминая былое, и тихо смеясь под какофонию звуков больного города. Рассвет мы встречали сопливые, вымокшие, но не отметить его красоту не смогли. Теперь даже солнце было иным. Словно бы через призму оно пропускало свои лучи, которые стали отливать радужным светом, а само светило стало словно бы ярче, как под увеличительным стеклом, выпуклым. Но этот эффект сохранялся исключительно на рассвете, стоило ему подняться повыше, как все вставало на свои места. Город окончательно затих и пора было решить: двигаться дальше или вернуться к своим.

Глава 22

Я с задумчивым видом осматривал свою ногу, на которой красовался огромных размеров синяк. Ушиб, да и только. Но все равно ощущения весьма неприятные. Я встал, подставляя обмороженную нижнюю часть тела лучикам теплого солнышка. С крайней осторожностью наступил на ногу, но почувствовал лишь легкую боль и дискомфорт. Сделал шаг. Терпимо!

– Ну что? – Максим все это время с интересом наблюдал за моими манипуляциями.

– Ну, на марафон не подпишусь, но совершить променад, держа тебя за локоток, до наших – осилю!

– Отлично, осталось тебя только на лестнице испытать, – хмыкнул он и подошел к краю крыши.

– Как там? – я последовал за ним.

По всему полотну дороги лежали растерзанные туши животных. Прямо перед нашим убежищем лежал труп рогатого, чьи внутренности были растащены на приличный радиус. Пространство вокруг было залито черной кровью. Я подавил рвотный позыв и отвел взгляд.

– А нам еще через это идти, – вздохнул Макс и отошел от края.

Я подобрал и уложил свой рюкзак, накинул куртку и проверил крепление оружия. Подпрыгнул на одной ноге, проверяя, не гремит ли что в укладке. Порядок.

– Пошли уже, как на свидание собираешься, – покачал головой друг.

Он начал спуск первый. В самом низу, когда он спрыгнул на землю, скользкая почва ушла у него из-под ног и он всей тушей полетел в грязь. Я зажмурился и вжал голову в плечи, ожидая громкой ругани. Когда же ее не последовало, я посмотрел вниз, где абсолютно грязный товарищ уже поднялся на ноги и критически осматривал свою одежду. Поднял на меня глаза, развел руки в стороны, пожал плечами и улыбнулся. Мол, бывает! Я вернул улыбку и начал спускаться вниз, перекладывая бо́льшую часть нагрузки на руки. Очень аккуратно, стараясь лишний раз не потревожить больную ногу. На удивление, заживает она очень быстро, как и говорил Виктор. Спускаясь уже к нижним ступеням, я понял, что нужно будет прыгать.

– Не смей! – зашипел на меня снизу друг.

Я посмотрел на него и кивнул, видимо, у него есть план. Спускаясь ниже, я повис на одних руках на самой нижней перекладине, как снизу Макс обхватил меня за ноги и позволил осторожно спуститься.

– Расскажешь кому – убью, – он грозно сверкнул глазами.

Мы вышли на дорогу. Я присел у одного из автомобилей, которому посчастливилось остаться на своих четырех колесах, после забега табуна рогатых. Выдохнул и принялся разминать гудящую ногу. Она ужасно чесалась, а еще, было чувство, что она горячее, чем остальные части тела. Макс вопросительно кивнул в сторону ноги. Я жестом показал, что все нормально и мы двинулись дальше.

Я с любопытством уставился на относительно целую тушу, отдаленно похожую на оленя. Мощные ноги, которые заканчивались острыми широкими копытами. На крупе был толстый чешуйчатый пласт, как накидка прикрывающий заднюю часть туловища. Вдоль хребта шли уже привычные наросты, оканчивающиеся острым гребнем. Большая голова венчалась огромными рогами, отливающими сталью и чем-то фиолетовым, словно жилы пронизывающие кость до самых концов.

– А эти – зрячие, – шепнул я другу.

Глаза имели такой же фиолетовый цвет. Приоткрыв пасть, позавидовал ровным, белоснежным зубам нормального травоядного. Из нормы выбивались только клыки, как у болотной кабарги. Всю тушу покрывал густой бурый мех, со все теми же фиолетовыми жилами, как экзоскелет, расходящимися от позвоночника к остальным частям тела.

– Олень? Лось? – озадаченно почесал затылок Макс.

– Да кто их сейчас разберет, – пожал я плечами и двинулся дальше, обойдя тушу по дуге.

Шли очень осторожно, медленно, я прихрамывал все сильнее. Несмотря на то, что до нашего укрытия было недалеко, я успел запыхаться и изрядно вспотеть. Постоянно приходилось обходить туши мертвого зверья, мы поскальзывались на лужах крови, удерживая равновесие в самый последний момент. Путь назад нас вымотал изрядно.

Подходя к дому, мы присели за углом ларька и осмотрелись. Табун прошел здесь, но только по дороге, не цепляя дворы и второстепенные улицы. На вид все было спокойно, и мы двинулись к подъезду. Макс уже буквально тащил меня поддерживая под локоть. Он открыл дверь в подъезд, и я на автомате вытащил Тесак, выставив его перед собой. Дневной свет озарил перед нами лестницу, залитую кровью. Мы молча переглянулись и друг, осторожно переставляя ноги, зашел внутрь. Я последовал за ним, переступая через кровавые потеки на ступеньках. Вся лестничная клетка была залита алой субстанцией.

– Господи… – выдохнул я, поднимаясь следом за другом.

На втором этаже, прямо у дверей квартиры, которую мы выбрали как временное пристанище, лежало тело. Макс присел на корточках рядом с ним и стащил черную куртку, прикрывающую лицо погибшего человека.

– Я его не знаю, – удивленно выдохнул он, вскидывая брови.

Я обошел друга и уставился на мужчину, который лежал на спине и его невидящий взгляд был направлен в сторону облупившегося потолка. Лет тридцати пяти – сорока, обветренное лицо, грубые черты лица. Я видел его впервые. Макс перевернул тело и на затылке мы увидели часть татуировки. Ни то языки пламени, ни то щупальца.

– Я где-то уже такое видел, – задумчиво протянул друг.

– Я тоже… Не тот ли жмурик, которого мы нашли в квартире семейной пары с детьми?

– Точно!

Вдруг сверху послышался тихий шорох, и мы вскочили ощерившись оружием. Макс достал огнестрел. Я прижался стенке, рядом с дверью лифта, чтобы с верхней площадки меня нельзя было увидеть. Мне послышались тихие шаги, даже, скорее шаркающие. Я перевел взгляд на Макса, который присел на ступеньках, опершись спиной о стену подъезда. Он растерянно пожал плечами и сосредоточенно уставился в сторону перил, за которыми шла лестница наверх. Вдруг, я услышал всхлипы. Кто-то плакал, очень тихо. Я снова вопросительно посмотрел на друга и мы не сговариваясь, рванули наверх по лестнице. Я влетел на промежуточную лестничную клетку, не обращая внимания на боль в ноге и только успел подняться на несколько ступенек, как на следующем этаже показалось лицо Владика. Мальчик стоял залитый слезами. На половину лица, по щеке, протянулся глубокий порез, лицо ребенка было залито кровью. Он стоял в футболке и штанах, но босиком. В одной руке он держал свой рюкзачок, который волок за собой. Увидев меня, ребенок сперва подвис, кажется, даже дышать перестал, а потом разрыдался, падая на колени. Я подхватил мальчугана на руки и поднял с бетонного пола. Его била крупная дрожь, а сквозь тонкие штанишки и футболку я почувствовал холод. Переохлаждение.

– Господи… – прошептал Макс и бросился вниз, к квартире с оружием на изготовку. Я последовал за ним.

Друг осторожно зашел в помещение и быстро осмотрел комнату за комнатой. Вещи нашей группы были разбросаны, рюкзаки буквально выпотрошили. Вокруг присутствовали явные следы борьбы.

– Никого, – Макс зашел в комнату и убрал оружие. – Я закрою подъездную дверь и дверь в квартиру.

Я ему кивнул и положил ребенка на расстеленный спальный мешок, закутывая его в куртку.

– Сиди смирно, сейчас мы тебя подлечим, – прошептал я мальчугану и сбросил с плеч рюкзак. Почти на самом верху должна лежать уже выпотрошенная Максом аптечка, но открытых ран никто из нас не получал, а значит все необходимое было в наличии.

Пока я искал, вернулся Макс и закрыв дверь в комнату подперев ее стулом, последовал моему примеру – снял рюкзак и достал аптечку. Я же уже принялся обрабатывать рану на лице Владика. Он тихо плакал, хныкал, но мужественно держался, хотя и вздрагивал от каждого прикосновения антисептиком. Промыв, рану нужно было зашить, вместо швейного набора Виктор выделил нам набор клейких пластырей, которыми рану, даже глубокую, можно было легко стянуть, а он ее надежно фиксировал. Наложив несколько наклеек на щеку Владика, я прикрыл все стерильной повязкой. Мальчуган тихо всхлипывал, лежа в спальнике, завернутый в несколько курток и одеяло.

– Покормить бы его… – задумчиво протянул Макс.

– А сможет ли поесть?

– Посмотрим, – он достал походный паек из рюкзака, лежащего на полу, и принялся заваривать какой-то чай из зеленой упаковки, валяющейся прямо у окна.

– Ну и что за срань тут произошла, – задал я вопрос стене, расположившейся напротив меня.

– Замечательный вопрос. Лучший, я бы сказал. Так как ответа у меня на него нет.

– Наши целы? Сбежали? Забрали?

– Забрали… – едва слышный шепот из-под одеяла.

– Владик, если можешь рассказать, то расскажи, пожалуйста, – я осторожно повернулся к мальчугану, дабы не спугнуть удачу. Он ведь в шоке, мог не заговорить и через неделю.

– Их много было. В дядю Витю стреляли. Он убил того, другого. Я побежал, как учили, но меня чуть не поймали. Я побежал наверх, а потом дом задрожал. Я спрятался… Больше ничего не видел.

– Ты там почти сутки просидел? Почему мы не слышали выстрелов?! – вскочил Макс, перепугав мальчишку.

– Тише ты! – зашипел я на друга. Из-под одеяла послышались всхлипы.

– Извини, пацан, это я на ситуацию зол, не на тебя. Ты молодец. Все правильно сделал.

Макс налил горячий чай в кружку и принялся дуть на него. Я же вскрыл паек и поставил его греться на спиртовую таблетку.

– Чай какой-то от нервов. Виктор его пил, – прокомментировал он мой вопросительный взгляд на упаковку.

– Вы же поможете им? Они маму ударили сильно, она упала и больше не встала… – Владик снова подал голос из-под одеяла.

– Конечно поможем. Сперва тебя в чувства приведем, а потом будем думать, как дальше быть. Куда они ушли, видел?

– Ничего не видел, я в шкафу прятался…

– А сколько их было?

– Непомню…

С каждым вопросом голос мальчишки становился тише.

– Ну, это не страшно, разберемся, – ободряюще кивнул ему Макс и протянул кружку, – уже можно пить.

– Дым помнишь? – посмотрел я на друга.

– Если они оттуда… Да-а-а… Задача, – он тяжело вздохнул.

– Мы ответственны за них, – сказал я и поднял записную книжку Алисы, в которой она кропотливо записывала все свои наблюдения…

– Если потребуется, вырежем остатки этого, теперь, гнилого города, – с каким-то хищным рыком отозвался Макс, поднимая плюшевого медвежонка по имени «Миф» с пола. Мордочка игрушки была испачкана кровью. Из-за этого, бусинки глаз, казалось, имели какой-то стальной отлив. Такой же стальной, как взгляд серых ледяных глаз Макса.

Конец первой части.