Читать книгу: «Ангел для ведьмы»

Не подумай, что в бреду

И замучена тоскою

Громко кличу я беду:

Ремесло моё такое.

Я умею научить,

Чтоб нежданное случилось,

Как навеки приручить

Ту, что мельком полюбилась.

Славы хочешь? – у меня

Попроси тогда совета,

Только это – западня,

Где ни радости, ни света.

Ну, теперь иди домой

Да забудь про нашу встречу,

А за грех твой, милый мой,

Я пред Господом отвечу.

Анна Ахматова

Чудеса не противоречат законам природы, чудеса противоречат нашим представлениям о законах природы.

Пролог

Река, тишина и мягкое покачивание лодки. Над водой поднимается туман. Свитый кольцами, он похож на дыхание могущественного божества. Я сижу на вёслах. Пробудившееся от ночного сна солнце посылает сквозь пелену утреннего тумана на землю сияние, бледное и холодное…

Загадочная полупрозрачная пелена тумана порождает во мне воспоминания: знакомые голоса и родные образы улыбаются мне. Почти физически вдыхаю сладко-приторный дым от горящих поленьев в камине и ощущаю запах трав. Слышу голос матери, приёмной матери, её негромкое пение. Она смешивает снадобья и готовит отвары.

Ведьма – вот как её называли, хочу сказать, со всем уважением. Похвастаться такой мощной энергией и магической силой как у неё никто больше не мог. А ещё мама была добрая, хоть старалась казаться строгой и жёсткой.

Я слаживаю вёсла и пускаю лодку плыть по течению в ожидании клёва. Хоть Женька и старший брат, но я его ангел-хранитель – он об этом даже не догадывается. Я один из многих, посланных на Землю наблюдать за развитием человечества, но… Любовь – самая могущественная сила во всей Вселенной не подвластна даже Творцу. Иногда я сам себе задаю вопрос: Творец изобрёл любовь или всё же любовь изобрела Творца? Ради любви я отрёкся от бессмертия и остался на Земле. Любви, которая одних заставляет летать, других опускает на землю. Любви, из-за которой совершаются самые непредсказуемые поступки, которым нельзя найти объяснения.

Я не смог устоять и вот я здесь, но я не жалею. Я проживу совсем не ангельскую, но человеческую жизнь. Жизнь полную боли, разочарований и потерь, и вместе с тем полную счастья, радости и любви. Да, да, настоящей человеческой любви. Я умру в окружении любящих меня детей и внуков, но об утерянном бессмертии, дарованном ангелам, я совсем не жалею. Возможно, Высший Совет меня никогда не простит, но зато я имел возможность любить и быть любимым. Нет, рассказывать о своей любви я вам не буду, но расскажу о любви, которую человек может пронести в своём сердце всю свою жизнь. О любви, которая будет только увеличиваться вопреки преградам и расставаниям, вопреки боли и потерям…

Я проявил слабость – искушение оказалось слишком сильным… родить ребёнка, который вырастет и неосознанно полюбит меня. Оставаясь бессмертным ангелом, мне никогда бы не довелось познать этого. Я хотел узнать, как чувствует себя человек… которого любят. Быть любимым, несмотря ни на что… Я хотел родить своего ребёнка, своё продолжение, свою радость и гордость, своё счастье, как ещё ничего не хотел в жизни. Теперь он у меня есть – моя радость, моё творение, моя доченька.

Меня зовут Даниил. Имя моей дочери Дарья – «великий огонь». Она нефилим, могущественная ведьма, но я уверен, она никому не причинит зла. Она послана для радости, добра и справедливости. Она принесёт в этот мир волшебство. И я знаю, что не ошибаюсь в этом.

Даниил поднял руку, захватил пригоршней воздух, сжал в кулаке, покрутил и мягким движением послал в сторону дерева. Качнулись ветки, с них вспорхнули птицы. Мужчина улыбнулся и вновь погрузился в свои воспоминания.

* * *

За окном гостиничного номера бушевала буря. Орест забыл задёрнуть занавеску, как делал обычно, и спустить жалюзи. Поэтому, когда луна, яркая и полная оказалась против его окна и заглянула в него, её светлый взор пробудил Ореста. Была глубокая ночь, и, открыв глаза, Орест сразу увидел серебристо-белый и кристально-ясный диск. Луна была великолепна, но как-то слишком торжественна. Мужчина приподнялся и протянул руку, чтобы задёрнуть занавеску.

«Боже, какой вопль!»

Ночь, тишина и покой словно были разорваны неистовым, пронзительным, диким криком, пронёсшимся из одного конца гостиницы в другой.

Сердце у Ореста замерло, пульс, казалось, перестал биться; его вытянутая рука оцепенела, словно парализованная.

«Время пришло».

На верхнем этаже, над головой Ореста послышался топот ног. Кто-то с судорожной торопливостью кричал:

– Пожар! Пожар! На чердаке пожар!

Где-то распахнулась дверь. Кто-то пробежал, вернее – пронёсся по коридору.

Орест набросил на себя одежду и, дрожа от волнения, выбежал из комнаты. Постояльцы уже все проснулись. Из каждой комнаты доносились восклицания, испуганный шепот; дверь за дверью открывалась, выглядывал один, выглядывал другой; постепенно коридор наполнился людьми. Мужчины и женщины повскакивали с постелей. «Что же это?», «Принесите свечу!», «Где пожар?», «Куда бежать?» – доносилось отовсюду. Если бы не лунный свет, постояльцы оказались бы в непроглядной тьме. Все бегали взад и вперёд, собирались кучками, некоторые рыдали, другие едва держались на ногах. Смятение было неописуемое.

«Сейчас будет взрыв. Ты должен её вытащить», – прозвучал женский, почти детский голос в голове Ореста.

Орест нервно сглотнул и решительно направился вверх по лестнице на верхний этаж. Его била нервная дрожь. Это было его первое задание. Оно не было трудным, но нарастающее волнение, как бушующий ураган, переполняло молодого хранителя.

Орест быстро поднялся на верхний этаж, оттуда по винтовой лестнице на чердак. Пламя заполнило всё пространство помещения. Орест протянул руку к языкам пламени. Они были холодными. В центре бушующего пожара хранитель увидел автомобиль. Он, как в замедленной съёмке, казалось, неправдоподобно медленно переворачивался. К автомобилю бежали люди.

Орест, больше ни секунды не раздумывая, шагнул прямо в бушующее пламя и исчез. С ним исчез и огонь.

Дверь в конце коридора открылась, и появился хозяин гостиницы со свечой в руке. Он только что спустился с верхнего этажа. Одна из женщин торопливо подбежала к нему и схватила его за руку.

– Мы горим? – взволновано спросила она.

– Всё в порядке, всё в порядке! – закричал он.

Сделав над собой усилие, он добавил спокойно:

– Просто одной женщине приснился страшный сон – вот и всё. Эта особа нервная и неуравновешенная. Она приняла свой сон за пожар или что-то в этом роде и до смерти перепугалась. А теперь я попрошу каждого пройти в свою комнату. Мужчины, будьте добры, покажите дамам пример.

Глава 1

Стояла звенящая тишина. И в этой тишине она явно слышала дыхание стоящего у постели человека. Но, как ни старалась, открыть глаза не могла, их будто бы кто-то склеил. Всё тело пронизывала тупая боль. Вместе с болью витала мысль: «Что со мной? Я жива…» Наконец, преобладая боль, глаза чуть открылись, и она, как в туманном облаке, увидела очертания лица. Оно склонилось над ней и словно из небытия на неё смотрели пронзительные серые глаза, в которых отражалась теплота и забота.

– Анюта, открывайте глаза, смелее, вот так… А сейчас я хочу услышать ваш голос, – слышался тихий голос незнакомца.

Губы больно зашевелились. Она уже явно видела лицо молодого мужчины, в его глазах серого льда искрились лучики.

– Где я? – еле слышно прошептала Анна, с трудом разомкнув губы. Было такое ощущение, будто она не пила целый месяц и в горле всё пересохло.

– В больнице. Операция прошла удачно. Теперь будем выздоравливать. Всё будет хорошо.

Словно яркая вспышка резанула мозг: «Авария…» – и она снова закрыла глаза.

Анна ощутила теплоту руки на своём запястье. Она снова медленно открыла глаза и встретилась с тревожным взглядом мужчины. И снова его тихий голос:

– Что вы чувствуете?

– Больно, – тихо выдавила из себя больная. Она застонала.

– Больно – это хорошо, хуже б было, если бы вы ничего не чувствовали. Сейчас вам сделают обезболивающее.

Доктор говорил с ней, как с ребёнком, стараясь приободрить и удержать сознание на мысли о возвращении к жизни, хотя у самого не было полной уверенности в том, что больная выживет: сложная операция и большая потеря крови. Орлов сделал всё на что был способен, а он был способен на многое. Он вытаскивал с того света и подымал на ноги даже больных от которых отказались европейские клиники. Сейчас он и сам едва стоял на ногах, но уйти не мог, не убедившись, что жизнь пациентки в не опасности.

Телефон Евгения Орлова, заведующего ортопедотравматологическим отделением городской клинической больницы № 7, зазвонил, когда тот после дежурства собирался уже уходить домой. После автомобильной катастрофы в больницу привезли девушку с ожогами, черепно-мозговой травмой, открытым переломом плечевого сустава и двух рёбер. К тому же – большая потеря крови. Девушку нужно было срочно оперировать, и вот только теперь, почти сутки спустя, к ней, наконец, ввернулось сознание.

На рассвете в больницу приехал муж Анны – Станислав и её младшая сестра – Олеся. Они находились в вестибюле. К Анне их не пустили. К ним вышел Орлов. Он участливо посмотрел на бледного Станислава:

– Самое худшее позади. Опасность миновала. Больная пришла в себя и ей обеспечен надлежащий уход. Вот только… – Орлов замялся и, опустив глаза, посмотрел на свои руки.

– Что только? – Станислав пытался заглянуть в глаза врачу.

– Доктор, что!? – Олеся застыла, словно внезапно парализованная, а по бледному лицу читался испуг.

– Ребёнка нам спасти не удалось, – тихо произнёс Орлов.

Раздался телефонный звонок. Беспечный и задорный он прорвал больничную тишину. Олеся вытащила телефон из сумочки, нажав кнопку соединения, зло выпалила:

– Алло! – как будто тот, кто звонил, был виновен во всём том, что произошло.

– Привет, Олеся! Мы тут собрались покататься на яхте! Ты с нами?

Задорный смех на заднем плане взбесил её ещё больше.

– Я не с вами, понятно?! – рявкнула она. – И не звони мне в ближайшие лет сто!

Она раздражённо швырнула трубку назад в сумочку.

Обернувшись к Станиславу, Олеся сочувствующе обняла его за талию (она доставала ему как раз макушкой до плеча). Прислонившись к нему, она услышала тяжёлое, прерывистое дыхание – он плакал… молча… бесшумно…

– Анюта обязательно поправится и у вас всё будет хорошо. Слышишь? У вас впереди целая жизнь! А дети… Дети будут! – шептала Олеся, еле сдерживаясь, что бы самой не разревется.

– Мне надо идти, – тихо произнёс Станислав.

Олеся с болью взглянула на него:

– Поехали ко мне, тебе не надо сейчас оставаться одному. Сегодня к Анюте нас всё равно не пустят.

Он вздохнул.

– Нет. Мне нужно побыть одному. Не беспокойся обо мне, – бесцветным голосом произнёс Станислав.

Он сделал несколько шагов в сторону двери.

– Станис! Подожди! – Олеся подскочила к нему, схватила за рукав. – Я с тобой, я тебя в таком состоянии не оставлю! Ты будешь накручивать себя!

Она с тревогой смотрела на него.

– Нет, – упрямо повторил он. – Езжай домой. Со мной всё будет хорошо.

Станислав высвободил руку и вышел.

В коридорах, куда выходили двери палат, наступило временное затишье. Утренние назначения сделаны, врачебные обходы закончены. Новая волна суеты наступит к обеду, а пока некоторые медсёстры отправились выпить по чашке кофе, а другие остались на постах, чтобы закончить записи в картах.

Старшая медсестра Соня бесшумно подошла к стоящему возле окна Евгению Орлову и слегка прикоснулась рукой к его локтю:

– Привет, Женя. У тебя очень усталый вид, – заботливо произнесла Соня. – А ты, что так и не уходил с больницы?

От неожиданности Орлов вздрогнул и укоризненно посмотрел на девушку. Он никак не мог привыкнуть к её тихой кошачьей походке.

– Привет, – с усталой улыбкой ответил Орлов. – Пришлось остаться. – Как у тебя дела, Соня? Я давно тебя не видел, если не считать работы.

Соня задумалась и шутливо ответила:

– Ну, пульс у меня нормальный, температура тридцать шесть и шесть. Давление я давно не измеряла.

– Почему бы мне этого не сделать? – спросил Орлов. – Например, за ужином?

– Думаешь, это будет умно? Вдруг ты уронишь тонометр в суп?

– Ну, тогда давай попытаемся, поужинаем без тонометра.

– С удовольствием, Женя, – улыбнулась в ответ Соня. – Как дела у нашей больной после аварии?

– Сложно, – вздохнул Орлов.

– Тебе бы поспать, – Соня заботливо посмотрела на Евгения.

– Я бы с удовольствием, но… – он разочаровано посмотрел на часы, – теперь уже не получиться. – Слушай Сонь, – Орлов коснулся плеча Сони. – Если хочешь мне помочь, возьми на себя полицию. Сообщи им о состоянии пострадавшей и всё такое. Я в ординаторскую. Кофе выпью перед собранием, не могу – глаза слипаются.

– Пол часа осталось. А в полицию я позвоню, ты не волнуйся.

Глядя вслед уходящему Орлову, Соня в который уже раз поймала себя на мысли о том, как она восхищается им – как коллегой и как мужчиной. Приглашение на ужин не было для неё новостью. Они и раньше встречались по вечерам, и Соне даже казалось, что между ними установились какие-то негласные отношения. Но Евгений Орлов ни разу не дал ей понять, что видит в ней нечто большее, чем приятного собеседника.

За ужином Евгений Орлов и Соня оживлённо разговаривали: рассказывали друг другу о себе, о знакомых, о случаях из жизни – профессиональной и обыденной.

После ужина Орлов отвёз Соню домой.

– Не зайдёшь на чашечку кофе?

Орлов припарковал автомобиль и последовал за Соней. В лифте они поднялись на пятый этаж, прошли по коридору.

Соня открыла дверь квартиры и включила свет. Мягкий, приглушённый свет осветил элегантную гостиную. Впереди Орлов заметил приоткрытую дверь спальни.

– Сейчас я чайник поставлю, – произнесла Соня.

Она направилась в сторону кухни, и он слышал только, как позвякивает посуда.

– Сонь, ты никогда не была замужем? – спросил он.

– Нет, – ответила она, внося на подносе две чашки с ароматной жидкостью.

– Могу я узнать почему? – тихо спросил Орлов.

– На самом деле всё очень просто. – Соня поставила поднос на столик и одну из чашек протянула Евгению. Опустившись в кресло, она задумчиво продолжила: – Мне всего один раз предлагали выйти замуж – я имею в виду всерьёз.

Орлов сделал глоток кофе.

– Ты ответила «нет»?

– Я хотела сделать карьеру в медицине. В студенческие годы это было для меня безумно важным. Карьера и брак казались мне несовместимыми.

– Не жалеешь об этом?

Соня задумалась.

– Конечно, нет. Я иду к своей цели, в определенном смысле я вознаграждена. Иногда, правда, я гадаю, что было бы при другом ответе. Но это так по-человечески, не правда ли?

– Пожалуй, да, – печально улыбнулся Орлов, пожав плечами. Его почему-то огорчил ответ Сони. Ей нужен любимый мужчина и дети. – И ты по-прежнему думаешь, что брак и медицина несовместимы, во всяком случае, для тебя?

– Теперь я уже не так принципиальна, – улыбнулась Соня.

Орлов задумался. Что будет если ему стать мужем для Сони? Будет ли в их доме царить любовь и покой? Если они поженятся, то что будут делать в часы досуга? Будут ли эти часы по-домашнему интимны? Или они будут без конца решать проблемы клиники, читая за обедом истории болезни и обсуждая на десерт диагностические проблемы? Получит ли он в результате брака желанное убежище от невзгод, или он станет лишь продолжением работы?

– Знаешь, я всегда думал, что между нами много общего, – сказал он вслух.

– Да, Женя, – ответила Соня, – я тоже так думаю.

Орлов допил свой кофе и встал. Он понимал, что они сказали друг другу гораздо больше, чем ему, наверное, хотелось бы. Теперь ему требовалось время, чтобы хорошенько всё обдумать. Слишком многое поставлено на карту, чтобы принимать скоропалительное решение.

– Тебе не обязательно уходить, Жень, – многообещающе посмотрела на Орлова Соня. – Если хочешь, можешь остаться.

В глубине души он хотел остаться, но осторожность и привычка взяли верх. Он взял Соню за руки:

– Доброй ночи, Сонечка. Давай сначала всё обдумаем.

Когда двери лифта закрывались, Соня стояла на пороге квартиры и смотрела вслед Орлову.

Глава 2

В то ранее утро Анна поднялась в шесть часов. Включила электрочайник чтобы заварить кофе и начала лихорадочно собираться. Она боялась опоздать. Станиславу на работу к десяти часам, и он ещё спал. «Не опоздал бы на встречу, он уснул только под утро, – подумала Анна. – Разбужу его по телефону». Анна понимала, что время у неё ещё есть, всё же собиралась пораньше приехать в аэропорт.

Она подошла к шкафу выбрать платье и сняла с плечиков длинное, чуть приподнятое спереди. Надела его, покрутилась перед зеркалом. Да, цвет морской волны необычайно шёл ей, прекрасно сочетаясь с идеальной чуть бледной кожей, каштановыми волосами, рассыпавшимися по плечам и карими глазами миндалевидной формы. Платье сидело отлично, изящно подчёркивая её женственность.

Анна довольно посмотрела на своё отображение в зеркале и в памяти почему-то всплыла картинка из прошлого: их свадьба со Станиславом.

Все вокруг без исключения, даже младшая сестра Олеся, твердили, что Анне ещё рано замуж… А Анна хотела только одного – всегда быть вместе со Станиславом.

Свадьба оказалась совсем не такой, как она ожидала. Как все девочки, она с детства мечтала о сказочном белом платье и представляла себе этот день самым прекрасным и романтичным в жизни. Соберутся гости, целый день и ночь будут танцевать, любоваться невестой а, девчонки будут завидовать. В реальности всё оказалось совсем не так.

Она проснулась под крики: «Милая прекрати меня доставать хоть в этот день!» – (голос отца) и «Всё должно быть сегодня безупречно, неужели не понятно!» (голос матери). Но лучше всего прозвучало: «Я выгляжу омерзительно! Ни за что не пойду на эту чёртову свадьбу в таком виде. Я сдохну со стыда! На кого я похожа в этом омерзительном костюме! Зачем она вообще за него выходит замуж?!» Это была её младшая сестра Олеся.

В это время Анна одевалась у себя в комнате с отвратительным чувством нарастающего разочарования. Когда Анна вышла из своей комнаты, все восхищённо ахнули, а Олеся раздражённым голосом произнесла: «Ты очень красивая. Может, ещё передумаешь?» Мама возмущённо посмотрела на Олесю, а отец грустно улыбнулся. Потом вся семья втиснулась в лимузин и в гробовом молчании доехали до церкви.

Так что сказочный день, о котором так долго мечтала Анна, был испорчен, не успев даже начаться. Потом была череда поздравлений от родственников о которых Анна вообще никогда не слышала, но которые вдруг стали очень горячо любимой роднёй.

Весь день прошёл в заученных тостах и поздравлениях, что оказалось безумно утомительно. К концу вечера щёки свело от улыбок, а ноги онемели в идиотских тесных туфлях, предназначенных для витрины, а не для ходьбы. Больше всего на свете Анна хотела просто сесть за стол с друзьями – они так заразительно смеялись, так веселились… Но, трудный день кончился, и они со Станиславом наконец остались одни в номере для новобрачных…

Какой-то странный панический страх охватил Анну. Страх одиночества, страх потери. Она ещё раз посмотрела на своё отображение в зеркале и решила поменять платье на что-нибудь попроще, повесив его обратно в шкаф.

Достала другое – бежевое в маленький белый горошек, будничное. Подкрасилась – совсем капельку теней на веки да чуточку туши, чтобы подчеркнуть глаза. Теперь духи, тоже совсем чуть-чуть. Разыскала и вдела в уши небольшие серёжки-гвоздики. Причесала волосы, заколола их наверх, посмотрелась в зеркало. Нет, нехорошо. Снова распустила волосы по плечам – вот так гораздо лучше.

Закончив, сделала шаг назад и оглядела своё отражение. То, что нужно – не слишком изысканно, но и не слишком повседневно. Анна всегда придирчиво относилась к своей внешности, манерам и даже осанке. Она признавала, что достаточно привлекательна, но искренне робела, замечая на себе пристальное внимание со стороны сильной половины человечества.

Анна уже собиралась обуть белые босоножки на небольшом каблучке, когда зазвонил телефон. Взглянув на настенные часы, она нажала на кнопку вызова.

– Алло! – Анна очень торопилась и практически на ходу обувалась, держа телефон зажатый между щекой и плечом.

– Привет! – в телефоне раздался жизнерадостный женский голос. – Как дела?

Анна улыбнулась. Младшая сестра звонила ей почти каждый день, и обычно их телефонный разговор начинался именно с этого вопроса.

– Уже убегаю. Ты застала меня буквально у двери.

– Куда это ты собралась в такую рань?

Голос сестры звучал несколько обиженно. Олеся до сих пор считала, что куда бы Анна ни пошла, она обязательно должна захватить её с собой.

– Помнишь Юлю, мою одноклассницу и подругу?

– Что-то припоминаю. Это такая вся из себя постоянно правильная особа высокого о себе мнения, сующая свой нос во все твои дела. Она ещё неровно дышала к твоему Станису.

– Не преувеличивай, со Станиславом они были просто хорошими друзьями.

– Ну да, ну да. Как скажешь. И что после пяти лет молчания она вдруг вспомнила о своей школьной подруге, да так, что даже в гости решила наведаться. Так сказать вы нас не ждали, а мы припёрлись?

– Лисёнок, ты невыносима.

– Зато говорю то, что думаю.

– Олесенька, мы действительно с нею не виделись уже много времени, и я очень рада её приезду. Сейчас спешу в аэропорт, чтобы встретить её.

– Ну, всё, – обречённо вздохнула Олеся. – Теперь я не скоро увижу тебя. Я её терпеть не могу, и она это прекрасно знает. К тому же любовь у нас взаимная.

– Не говори ерунды. Юля всегда к тебе хорошо относилась! Между прочим даже защищала, а на твоё отношение к ней смотрела сквозь пальцы, списывая все твои выходки на ревность.

– Ну да, такая вся из себя слащавая сучка!

Анна вздохнула.

– Сестрёнка, мне сейчас некогда, я уже убегаю. Я встречу Юлю, а потом мы с нею заедем к Станису. Он не знает о приезде Юли, но думаю, тоже будет рад её увидеть. Давай созвонимся попозже и поболтаем, хорошо?

– Вот у тебя уже и нет времени на меня, – обидчиво закапризничала Олеся. – Ладно уж, беги, сучке от меня привет не передавай.

Положив трубку, Анна ещё раз вздохнула. Жаль, что Олеся враждебно настроена к Юле. Справедливости ради следует заметить, что и Юля её не слишком жаловала. Анне приходилось разрываться между лучшей подругой и любимой младшей сестрой.

Анна покинула квартиру и спустилась на подземную парковку. Она, сама того не замечая, нервно крутила на пальце брелок с ключом. Её мучил какой-то панический нарастающий страх, волнение.

Анна села на водительское место и пристегнулась. Тяжело вздохнув, она поправила рукой прядку волос, заправив её за ухо. Анна повернула ключ зажигания, и машина тихо заурчала. Автомобиль плавно двинулся с места, набирая скорость, когда Анна, переключив передачу, нажала на педаль газа. Несясь по улицам утреннего города, она прокручивала в голове разные временные куски своей жизни, пытаясь найти ответы на свой, казалось, необоснованный страх, но память не выдавала ничего, что могло бы быть полезным.

Анна плавно вывела свой автомобиль на гору и направила его на объездную дорогу, умело маневрируя между встречными и обгоняющими её машинами, торопилась.

Раздался звонок телефона. Анна попыталась одной рукой управлять автомобилем, а другой искать телефон в лежащей у неё на коленях сумочке. Наконец она достала его из сумочки, с удовлетворённым видом посмотрела на разрывающийся аппарат. В следующее мгновение её взгляд упал на дорогу. Анна в ужасе увидела, что она несётся навстречу автобусу. Схватив руль обеими руками, она попыталась вырулить. Мысли обгоняли одна другую и вдруг… оборвались.

Автомобиль съехал на обочину, но спуск был слишком крутым. Несколько раз перевернувшись, машина, наконец, остановилась.

Автобус остановился, сдал назад. Двери его открылись, и пассажиры автобуса кинулись к легковому автомобилю, который был внизу.

Подбежав к машине, белокурый юноша рванул на себя дверцу рядом с водительским креслом. Дверь автомобиля поддалась и из него выпало тело.

– Оттащите её подальше! – кричал водитель автобуса. – Сейчас автомобиль взорвётся! В следующую секунду рванул бензобак. Стёкла разбились вдребезги, и к небу устремились сверкающие языки ада. Огненной волной накрыло юношу, успевшего прикрыть собой женское тело.

* * *

В кресле возле камина сидела женщина. Глаза её были закрыты. Женщина выглядела усталой и одновременно беспокойной, но это не мешало ей сохранять холодное изящество. Ей уже за пятьдесят, но женщины подобного типа долго сохраняют красоту, независимо от возраста. Это обычно называют утончённостью: прекрасной формы голова, слегка впалые виски, прямой нос с маленькой горбинкой и тонкими ноздрями; только внимательно всмотревшись, можно заметить тонкие морщинки у глаз и в углах рта. Умело подкрашенное бледное лицо с чистой и гладкой кожей, над опущенными сейчас веками гордо изогнутые, красиво очерчённые брови.

– Это, что ещё за шутки!? – возмущённо разорвал тишину холодный и чистый мужской голос.

В гостиную вошёл молодой мужчина в полицейской форме. Он с вызовом посмотрела на сидящую в кресле женщину. Женщина в ответ раздражённо хмыкнула и внутренне ощетинилась, приготовившись к обороне.

При появлении полицейского, сладко дремлющий на коленях женщины кот выгнулся дугой и зашипел. Женщина успокаивающим движением погладила животное. В открытое окно залетела исполинская чёрная птица и, будто бы защищая женщину с котом, расправила перед ними свои огромные крылья.

На вид мужчине было лет тридцать, но его зелёные глаза смотрели на редкость сурово, даже безжалостно. Густые платиновые волосы ниспадали до плеч. Мужчину окружал ореол власти, изнеженности и благополучия, которое обеспечивается немалым богатством и самыми высокими привилегиями.

– Ты, безусловно, вправе появляться без приглашения, – довольно резко обратилась к посетителю женщина, – но по отношению к себе я такого не допущу. Кстати, дело твоё абсолютно безнадёжно, если хочешь знать моё мнение.

– Расслабься, Тамара. Я здесь не для того, чтобы с тобой сориться.

Мужчина поудобнее устроился на диване, откинувшись на спинку и положив одну ногу на другую. Он с самодовольным видом огляделся, при этом бросив презрительный взгляд на птицу.

– Тем лучше, – нахмурилась Тамара, раздосадованная появлением мужчины. – Итак, что я могу для тебя сделать?

– Интересный выбор местоположения. Самое жалкое из всех захолустий. Прекрасный способ дезориентации! К счастью, у меня нашёлся дружок, который способен вынюхивать подобные вещи. Мне, к сожалению, потребовалось некоторое время, но я сумел отыскать тебя.

– Что тебе надо, Гавриил?

– Анна.

– Это не ко мне. Это к Марене.

– Лукавишь, – наклонился вперёд Гавриил и, прищурившись, внимательно посмотрел на Тамару.

– Тебе известен закон, всему своё время. – Тамара фыркнула, – ты попусту время тратишь. Таковы незыблемые правила.

– Но ведь их можно обойти! Бартер, обмен, что угодно. – В голосе Гавриила слышалось нарастающее раздражение. – Я подумал, что тебе известны обходные пути. Вы, ведьмы, существуете дольше других созданий.

Тамара вздохнула. Ангел Смерти с его проблемами её не слишком заботил. Сейчас ей хотелось поскорее от него избавиться. Гавриил, скорее всего, воспользуется связями с иными силами, но это Тамару не беспокоило.

– Анна под защитой…

– Это миф для смертных, – прервал Тамару Гавриил.

– Душечка, ты сам – миф! – рявкнула Тамара.

– Я готов рискнуть, – растянулся в улыбке Гавриил и глаза его коварно блеснули.

Глава 3

Юля уже в течение часа сидела в самолёте, отстранённо смотря в окошко.

Из головы никак не хотел выходить образ красавца-блондина с голубыми глазами.

Девушка достала из своей сумочки зеркальце и придирчиво посмотрелась в него. Она не увидела заметных изъянов и осталась очень довольна собой.

В школьные годы Юля была бледненькой, тощенькой, с копной неопределённого цвета волос, в некрасивых очках с толстой чёрной оправой. Сейчас очки исчезли, открыв огромные глаза с ресницами, подобными крыльям бабочек. Волосы искусно гладкие, перекрашенные в рыжий с рубиновым подтоном цвет притягивали взгляд. Грациозная фигура едва прикрыта облегающим платьем. И всё это удерживалось на невероятно высоких красных каблуках. Юля выглядела настоящей красавицей, по которой сохнут множество мужчин. Её роскошные формы, рыжие волосы, изумлённо наивный взгляд заставляли мужские сердца учащённо биться, а женщин сгорать от зависти.

«Станислав Полонский…» – Юля хищно усмехнулась. Блестящий ученик Полонский, был полностью поглощён занятиями и держался подальше от девушек. Все считали, что с его стороны это уловка, чтобы заинтриговать и соблазнить, но, как девушки не пытались, очаровать его не удавалось. Теперь он не уйдет от неё, как когда-то давно, когда она ещё была неопытной девчонкой и по глупости влюбилась в него. Теперь она – роковая женщина, и ему придётся несладко, если он не захочет её так, как она хотела его все эти годы.

Юля не представляла, как могла такая женщина, как Анна, настолько сильно заинтересовать такого мужчину, как Станислав. Нельзя сказать, чтобы Анна была некрасива. Нет, по-своему она даже очаровательна. Но, всё же, с Юлей ей сейчас не сравниться.

Юля с наслаждением закрыла глаза.

– Девушка, просыпайтесь. Мы почти прилетели, – деликатно теребила Юлю за плечо стюардесса.

Юля медленно разлепила веки, фокусируя взгляд. После поняв, что от неё требуется, кивнула, приготавливаясь к посадке.

Буквально через десять минут она стояла в аэропорту, ожидая, когда вернут её багаж.

Город встретил девушку ярким солнечным утром. Под ногами блестел мокрый асфальт. Небо над лётным полем, омытое недавним дождём до чисто голубого цвета, казалось бездонным. Влажный ветер подгонял стайку лёгких облаков. Но Юлю это утро почему-то не радовало. Она хмуро смотрела по сторонам. Вокруг то и дело раздавались радостные восклицания людей, которых немедленно заключали в тесное кольцо родственники и знакомые, и Юля поймала себя на том, что невольно пробегает глазами по толпе. Её никто не встречал.

«А обещала, что встретит!» – зло подумала Юля и набрала номер Анны. В телефоне послышались гудки и оборвались. «Что такое? Неужели разрядился?» – девушка недовольно поморщилась. «Нужно ехать в гостиницу и отдохнуть, привести себя в порядок, а там уже разобраться, что к чему».

Найти гостиницу не составило труда, поэтому быстро договорившись и оплатив номер, Юля спустя пять минут находилась в душе, снимая всю грязь и усталость. Несколько часов в самолёте вымотали её.

* * *

Юля упорно давила на кнопку звонка. «Странно», – подумала она, когда, уже трижды позвонив в дверь, ей никто не открыл. «Что ж такое происходит? Вчера она никак не могла дозвониться к Анне, а сегодня ей никто не открывает дверь, хоть сосед и утверждал, что Станислав дома». Юля решила, что никуда не уйдёт пока всё не выяснит.

Немного передохнув и снова надавив кнопку звонка, Юля удерживала её, пока голос в динамике не спросил:

– Ну, чего надо?

– Если мне сейчас же не откроют дверь, то я вызову полицию! – прошипела Юля в микрофон.

– Уходите, – равнодушно ответил мужской голос.

– И не надейтесь! Открывайте сейчас же!

Голос ничего не ответил и отключился. Но дверь открылась, и Юля вошла в фойе.

Что ж, первую победу она одержала.

Пока ехала в лифте, она не забыла проверить свой макияж и осталась всем довольна. Двери лифта разъехались и впустили девушку в квартиру. Никто не вышел её встречать, и это обстоятельство ещё больше взбесило Юлю.

– Аня, ты дома!?

В ответ послышались шаркающие шаги. К Юле вышел небритый, растрёпанный мужчина. От него шёл ужасный запах перегара.

– Вы кто? – покачиваясь из стороны в сторону, спросил мужчина.

– Станис? Неужели это ты? – прошептала изумлённая Юля.

Мужчина поднял на девушку затуманенный взгляд и икнул.

– Мы знакомы?

– Станис, это же я, Юля, Юля Полищук. Неужели ты меня забыл? Тебя что Аня не предупредила о моём приезде? И где она? Она обещала меня встретить ещё вчера. Я к ней дозвониться не могу. Да что происходит!? – перешла на повышенную интонацию Юля.

– Юлька, – промямлил Станислав и повис на шее у Юли. – Анечка в аварию попала, она в реанимации и к ней не пускают, – зашмыгал носом Станислав.

– Господи! Как это произошло!?

– Она утром уехала, я ещё спал. Днём ко мне на работу заскочила Оксанка и сказала, что не может дозвониться к Анне. Я был слишком занят и не обратил внимание на её волнение. Сказал, что Анна, наверное, пошла за покупками, а телефон разрядился. Я торопился на встречу с инвестором, поэтому, недослушав Оксану, уехал. Уже поздно вечером, не застав Анечку дома, я начал обзванивать всех знакомых. Потом позвонили из больницы и сообщили, что Анна у них в тяжёлом состоянии после автомобильной аварии.

– Какой ужас. Ты разговаривал с её лечащим врачом? Что он говорит?

– Говорит, что операция прошла успешно, но реабилитация будет долгой.

Юля подтащила еле передвигающего ноги Станислава к дивану. Боже, как он выглядит! Красавец-блондин из её воспоминаний предстал перед нею безвольным мямлящим существом.

Станислав дотянулся рукой до журнального столика и, взяв бокал с коричневой жидкостью, сделал несколько глотков. Поморщившись, поставил его обратно.

– Что ты с собой сделал?! – воскликнула Юля, не скрывая своего раздражения. – Ты давно в зеркало смотрелся?! Аня в реанимации, но не мертва же! Ты должен взять себя в руки. Аня поправится и всё будет хорошо.

– Ты не понимаешь! – заорал во всю глотку Станислав. – Реабилитация будет долгой, трудной и дорогостоящей! У меня нет денег!

– Ну, тогда одолжи. В конце концов, возьми кредит. Ты же работаешь. Я слышала, дела у тебя идут неплохо.

Станислав поднял на Юлю удивлённый взгляд:

– Ты слышала о моих делах? Какое тебе дело до моих дел!? Пошла прочь!

– Ну, хватит! – Юля стремительно подошла к Станиславу. – Я не собираюсь выслушивать твоё хамство и смотреть, как ты гробишь себя!

– Никто не заставляет, – промямлил Станислав. – Ты знаешь, где выход.

– И не думай, что так легко избавишься от меня!

Юля схватила его за руку и попыталась поднять.

– Отстань от меня! – Станислав резко выдернул свою руку и зло посмотрел Юле в глаза. – Уходи уже куда-нибудь, – отвернувшись, более спокойно добавил он.

В душе Юли взорвалась буря негодования.

– Ты думаешь, что мне всё равно?! – рявкнула она, сердито глядя на Станислава. – Анна моя подруга! И я тоже очень за неё переживаю! Так же, как и ты! Неужели это так непонятно? У меня есть немного денег и когда Аню выпишут, мы сможем устроить её в какой-нибудь реабилитационный центр со стационаром. Она там будет под постоянным наблюдением квалифицированного медицинского персонала. Всё будет хорошо, я тебе помогу, и мы совместными усилиями поставим её на ноги.

Станислав вздохнул. Окинул Юлю тоскливым взглядом.

– Что ты от меня хочешь? – спросил он.

– Хочу, чтобы ты стал, наконец, мужчиной! Таким, каким я тебя помню. Сильным и уверенным.

– Сильным и уверенным я был с Анной! Она моя сила и уверенность, а сейчас Анна беспомощное существо и я… – Станислав вновь захныкал. – Это я виноват в том, что с ней произошло. Анна всегда боялась садиться за руль, но я настаивал. Я хотел, что бы она была более самостоятельной что ли.

– Ты ни в чём не виноват! – Юля обняла его, искренне надеясь, что Станислав её не оттолкнёт.

Он не обнял её в ответ. Но даже то, что Станислав не отстранился, Юля сочла неплохим предзнаменованием.

– Меня мучает чувство вины, – прошептал он. – И от этого я спасаюсь тем, что напиваюсь до беспамятства и забываюсь.

– Думаешь, это выход? – усомнилась Юля.

– Думаю, что да. Хочешь попробовать?

Она отстранилась от него, пристально взглянула в его мутные от алкогольного опьянения глаза.

– Почему бы и нет…

Юля открыла глаза. Ужасно болела голова. Было душно. В комнате царил полумрак.

Уставившись в потолок, она попыталась вспомнить, что произошло накануне. Где она?

Думать было тяжело, так как в висках стучало множество крошечных молоточков, и с каждым малейшим движением тела этот стук только увеличивался. Рядом послышалось шевеление. Юля посмотрела в сторону движения. Станислав лежал рядом.

И тут она вспомнила. Они же напились вчера. Смешали всё, что у него было в баре.

Что было потом?

План созрел мгновенно!

Морщась от головной боли, Юля разделась и закуталась в простыню, аккуратно выдернув её из-под Станислава. Затем осторожно расстегнула его джинсы и рубашку. Больше рисковать не стала. Этого и так было достаточно.

Юля снова легла, хищно улыбнулась. Ну, надо же, как всё славно слаживается! Анна, сама того не подозревая, оказала Юле неоценимую услугу!

Она немного полежала, вживаясь в образ наивной дурочки. Затем приоткрыла глаза, обвела взглядом комнату и полураздетого Станислава, полушепотом произнесла:

– О боже, что же мы наделали?

Она увидела, как дрогнули ресницы Станислава, и едва заметно улыбнулась. Всё идёт, как надо.

Придерживая на груди простыню, Юля села на постели, не забыв легонько, как бы невзначай, толкнуть Станислава. Потом, вставая снова вроде бы случайно задев его, ойкнула и стала медленно подбирать свои вещи, которые за несколько минут до этого в беспорядке разбросала по полу.

Краем глаза она следила за Станиславом – Юля не хотела, чтобы он, открыв глаза, столкнулся с её напряжённым взглядом. Она понимала, что будет лучше, если она якобы попадётся неожиданно.

– Что ты делаешь? – спросил недоумевающий Станислав.

Подняв на Станислава растерянный взгляд, Юля приняла облик самой невинности.

– Одеваюсь, – пробормотала она. – Не хотела тебя будить.

Она видела, что он силится что-то вспомнить, но никак не может. Порадовалась, что вчера он был сильно пьян и вообще ничего не соображал.

– А почему ты раздета?

Станислав не сводил с неё удивлённого взгляда. Он силился что-то вспомнить, но это явно ему не удавалось, видимо, из-за сильной головной боли.

– Я… я не знаю… – Юля выпрямилась, вроде как нечаянно отпустила простыню, которая упала к её ногам, обнажая стройное роскошное женское тело. – Ой! – Будто спохватившись, она наклонилась и театрально подняла простыню, вновь небрежно закуталась в неё. – Прости! – Юля в спешке начала собирать свои вещи. – Ты не волнуйся, я сейчас уйду, – сказала она, бросая в его сторону быстрые взгляды.

Станислав молчал. По всей вероятности, ему ещё трудно было найти разумное объяснение тому, с какой стати Юля расхаживает по его спальне обнажённая, а самый простой ответ совершенно не устраивал его. И он благоразумно решил промолчать.

Собрав одежду, Юля скрылась в ванной.

Станислав хотел подняться и только тут обнаружил, что его джинсы расстёгнуты и даже несколько приспущены, а рубашка распахнута на груди.

– Вот чёрт! – выругался он, не в силах сдержать эмоции. Боль в голове взорвалась с новой силой, и он поморщился.

Это же надо было так вляпаться! Переспать с Юлей! Да он в трезвом уме и здравой памяти никогда бы не подпустил её даже на метр! Ах, ну да! О каком трезвом уме можно говорить, если вчера он напился?

Станислав чувствовал себя омерзительно. Голова трещала, и боль мешала ему рассуждать здраво и прийти хоть к какому-то решению.

Дверь ванной открылась. Юля вошла в спальню и виновато посмотрела на Станислава, сидевшего на краю кровати. Её цепкий взгляд отметил, что его брюки уже застёгнуты, а полы рубашки соединили несколько пуговиц. Он поднял на неё глаза.

– То, что произошло…

Чёрт! Он не помнил, что произошло! Не помнил и всё тут! Но вид Юли, которую он увидел, едва открыл глаза, говорил о многом!

– Не надо, ничего не говори! – Юля умоляюще посмотрела на него. – Я и так чувствую себя паршиво, а если ты скажешь хоть слово, я вообще завою! – Она сделала несколько шагов к двери. – Мне кажется, что нам больше не надо возвращаться к этому разговору, – пробормотала Юля. – Потому что, на мой взгляд, ни к чему хорошему это не приведёт.

Станислав вздохнул.

– Да, наверное, ты права.

Юля кивнула.

– Да, я права, – прошептала она, и одинокая слеза скатилась по её щеке.

Она выразительным жестом смахнула «непрошеную» слезу и вошла в кабину лифта, оставив Станислава одного.

Станиславу не хотелось думать о том, что произошло, но мысли смерчем вертелись вокруг этого события. И, что было самое ужасное, Станислав ничего не помнил!

Раздевшись и встав под прохладные струи душа, он с облегчением почувствовал, что вода смывает с него остатки алкогольного угара.

Ужас! У него же сорвалась сделка! Что он делает со своей жизнью?!

Анне сейчас как ни когда нужна его помощь и поддержка!

Станислав ступил на кафельную плитку, растёрся полотенцем, взглянул на себя в зеркало, ужаснулся. Словно он месяц бродил по каким-то непроходимым лесам! Что же с ним? Нужно собраться и привести в порядок свои мысли. Жизнь продолжается, а главное то, что Анна жива. Остальное поправимо.

Взяв в руки бритву, он начал приводить себя в порядок и почувствовал себя намного лучше, когда из зеркала на него взглянуло хоть и осунувшееся, но уже вполне человеческое лицо.

Глава 4

Пока Анна лежала в реанимационном отделении, к ней никого не пускали. Только однажды санитарка тётя Нюся на минуточку пропустила вечером Олесю. Говорили сёстры мало, потому что Анна была ещё слаба и больше слушала, а Олеся понимала – нужны положительные эмоции, а не бытовые разговоры. Когда Анна вспомнила об аварии, Олеся перебила её:

– Анюта, об этом потом. Пассажиры автобуса не пострадали. Жертв нет. Претензий официально к тебе никто не выдвигал. Только парень, который вытащил тебя из машины и прикрыл от взрыва, получил незначительные ожоги.

– Как он? – поинтересовалась Анна.

– Ничего, от госпитализации отказался. Осведомлялся о твоём здоровье, – и опять перевела разговор на другую тему. – Твоя Юля приехала, но ты за неё не беспокойся. Она остановилась в гостинице. Всё к тебе рвётся. Переживает, но я, почему то, ей не верю.

– Лисёнок, ты опять.

– Хорошо, хорошо, – миролюбиво улыбнулась Олеся. – Она у тебя просто ангел. О такой подруге можно только мечтать…

Олеся вынула из пакета апельсины и огромную гроздь винограда, всё аккуратно выложила на поднос, стоящий на прикроватной тумбочке.

– Витамины, сестрёнка, поправляйся.

В палату вошла медсестра и строго посмотрела на посетительницу.

– Вам кто разрешил? В реанимационное отделение вход посторонним строго воспрещён.

– Я не посторонняя, я единокровная, – попыталась отшутиться Олеся.

– Единокровная дома, а здесь больница. Покиньте, пожалуйста, палату.

– Я уже ухожу. Меня уже нет, – Олеся поднялась со стула, – поправляйся сестрёнка.

– Спасибо, лисёнок.

Олеся вышла из палаты, сняла халат и отдала тёте Нюсе, которая ждала её у лифта.

– Простите, Анастасия Ивановна, засиделась.

– Я же вас на пять минут пустила, а вы… Теперь мне попадёт от Орлова.

– А кто этот Орлов?

– Как, кто? Заведующий отделением. Он же оперировал вашу сестру.

– А, Женя? Знаю…

– Может для кого то и Женя, а здесь Евгений Орлов, – недовольно прищурилась на девушку тётя Нюся.

* * *

После пятидневного пребывания в реанимационном отделении Анну перевели в палату. Здесь с переломом ноги лежала женщина лет сорока, преподаватель физкультуры, возле которой хлопотала девочка лет десяти. Женщина назвалась Валентиной Уваровой, её дочь звали Машей. Анна мило улыбнулась девочке: такая хозяюшка. Через несколько минут в палату вошла тётя Нюся. Она принесла для Анны чистые полотенца и повесила их на спинку кровати.

– Соседка тебе, Аннушка, хорошая, весёлая попалась, не соскучишься. Веселее будет, – вышла из палаты.

– У тёти Нюси все хорошие, – улыбнулась соседка.

В палату вошёл Евгений Орлов.

– Устроились? – обратился он к Анне. – После обеда вас повезут на перевязку, а с завтрашнего дня смогут посещать родные и друзья. Только запомните: волноваться вам категорически запрещено. Температура какая?

– Нормальная, – тихо ответила Анна.

– А с настроением что? С таким настроением будет трудно выздороветь. Глаза вон на мокром месте. Это не дело, – укоризненно покачал головой Орлов. – Вы, Анюта, должны взять себя в руки и пообещать мне, что не будете унывать. Вы должны быть сильной. Хорошо?

– Вы так меня оберегаете…

– Это мой долг, не более, – улыбнулся Орлов.

Он невольно сравнил Анну с Соней. Эти две женщины были абсолютно разными. Соня, с её успешно продвигающейся профессиональной карьерой, чувствовала себя в медицинской и больничной среде как рыба в воде и могла сблизиться с таким мужчиной, как он, на почве общих профессиональных интересов. Анна же, Евгений Орлов чувствовал это инстинктивно, умела создать в доме тепло и уют. Орлов задумался: какая из двух женщин больше подходит для мужчины – та, которая посвятила себя профессии, или та, которая выбрала личную жизнь!

Валентина отвлекла Орлова от его мыслей:

– Доктор, от ваших слов даже солнышко ярче светит.

– Ну, Валентина, вы и скажете. Прям Ярила из меня делаете, – засмущался Орлов и направился к кровати, где лежала Валентина. – Теперь поговорим с вами. Жалобы есть? – вопросительно посмотрел на пациентку Орлов.

– Ну что вы. Какие жалобы, Евгений Антонович? – ответила Валентина. – У вас золотые руки. Каждого стараетесь поставить на ноги. Присмотр, как за малым дитём ей богу.

В палату вошли санитарки.

– Везите, девочки, нашу спортсменку в перевязочную! – шутливо распорядился Орлов.

Девчонки были совсем молоденькие. Окончив школу, они пришли работать в больницу санитарками с надеждой, что им легче будет поступить в медицинский институт. Вот и стараются…

К концу дня к Анне пришёл Станислав с Юлей. Их пропустили в палату. Юля поцеловала подругу и заплакала.

– Ты чего, Юлька?! – обняла подругу Анна.

– Я так за тебя испугалась, когда узнала об аварии.

– Но сейчас ведь уже всё хорошо. Не плач, – утешала подругу Анна.

Станислав подошёл к Анне и, нежно обняв, поцеловал:

– Доктор Орлов сказал, что ты настоящий боец. Скоро будешь бегать.

– Ну, это он немножко преувеличил, – застенчиво улыбнулась Анна мужу.

Юля вышла поставить принесённые цветы в вазу.

– Станис, как у тебя дела? Что дома? Ты кушаешь? У тебя бледный вид. Всё хорошо?

– Нормально, всё нормально. Ты только не волнуйся. У меня всё хорошо, ты только поправляйся скорей.

Когда Станислав с Юлей ушли, Анна постаралась уснуть. Но мысли, как скаковые лошади перегоняли друг друга. Что-то настораживало в поведении мужа. Какая-то сдержанность, что ли?

«Анна, прекрати себя накручивать. Он просто устал и сильно за тебя переживает» – пожурила себя мысленно Анна и погрузилась в сон.

* * *

– Ух, ты! – улыбнулся Орлов, входя в ординаторскую, наполненную ароматом тушеного картофеля с курицей.

– Голодный? – улыбнулась в ответ Соня. – Сейчас я тебя накормлю. Присаживайся.

– Теперь, когда ты упомянула о голоде, я почувствовал, что и правда голоден. – Он упал на диван стоящий напротив стола.

На небольшом столике стояла красивая большая керамическая тарелка, на которой лежал ароматный картофель с кусочками аппетитного куриного мяса. Умопомрачительный запах разносился по всей ординаторской. Орлов с наслаждением принялся за еду. Мясо было сочным и вкусным, оно буквально таяло во рту. Орлов мечтательно прикрыл глаза:

– Боже, как вкусно!

Соня буквально светилась от удовольствия, видя, как Орлов с наслаждением поедает её стряпню.

– Вот за что я тебя Сонечка люблю, так это за то, что ты всегда знаешь, что мне нужно, чтобы не сдохнуть.

Соня тихонько засмеялась и поставила перед Орловым тарелку с румяными пирожками и налила из термоса в большую чашку ещё горячего какао.

– Я сама всё готовила! – довольно произнесла Соня. – Для тебя старалась!

Орлов был растроган.

– У меня дома в холодильнике шаром покоти, а ты меня вон как накормила.

– А ты бы почаще ко мне заходил – питался бы по-человечески.

– Какая вкуснота! Ой! Ой, как хорошо! – Орлов расслабился и облокотился на спинку дивана. – Спасибо тебе Сонечка, не дала голодной смертью помереть.

Соня присела возле Орлова и нежно погладила его по руке.

– А я ведь каждый вечер тебя жду. Всё думаю, вот пришёл бы ты уже и остался. Зачем одному жить? Могли бы вместе.

Соня с надеждой посмотрела на Орлова. Он спал.

Девушка улыбнулась, встала, взяла плед и, заботливо укрыв его, вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.

Выйдя из ординаторской, Соня прислонилась к стене и закрыла глаза, чтобы привести в порядок мысли и чувства.

Проходя по коридору, она остановилась возле одной из палат. Из-под двери пробивался тусклый свет. Она тихонько вошла в палату.

Возле Анны на тумбочке горела маленькая настольная лампа. Анна смотрела в потолок, а по её щекам текли слёзы.

– Ты чего не спишь? У тебя что-то болит? – шепотом спросила Соня. – Я тебе сейчас обезболивающее сделаю.

– Не надо, – остановила её Анна. – Мне уже лучше.

– Чего ты тогда полуночничаешь? Тебе ж отдыхать нужно. Ты же только после операции.

– Не могу я спать, – грустно посмотрела на Соню Анна. – О ребёнке думаю. Мы его с мужем так ждали. И вот… – Анна прикрыла рот рукой, что бы её вырвавшееся из груди рыдание не разбудило спящую Валю.

– Ну, что ты, – присела на кровать возле Анны Соня и успокаивающе начала её гладить. – Ты такая молодая, красивая. Вот будешь Евгения Антоновича слушаться, своего лечащего врача, и обязательно выздоровеешь. А детки у вас ещё будут. Ты сейчас о себе думать должна, о своём здоровье, – улыбалась, утешая Анну, Соня. – Постарайся уснуть, хорошо. Тебе сил набираться нужно.

В окно палаты светила огромная луна. Лунный свет окутывал Анну, словно простыня. Девушка внезапно ощутила обжигающий ледяной холод. Её кости стали хрупкими, как лёд, кожа под ногтями внезапно посинела. И чем ярче светила луна, тем сильнее Анна ощущала своё одиночество. Она словно улетала куда-то далеко, прочь от земли, туда, где воздух прозрачный и такой холодный, что превратился в кристаллы, а вокруг царит вечная зима, где от морозного воздуха болят лёгкие и слезятся глаза.

Анна протянула руку – ей захотелось коснуться луны. В это мгновение она ощутила, что выходит из собственного тела. Анна видела саму себя: вот она лежит на кровати, рядом сидит Соня и успокаивающе гладит её по волосам.

Анна подымалась всё выше и выше, к чистому белому воздуху, и от этого полёта чувствовала невероятный восторг. Она поднималась вверх, скользя по совершенно прямому лучу света. Внизу осталось её лежащее на больничной кровати тело, её глаза были закрыты.

Волосы Анны превратились в перья, такие чёрные, что было невозможно разглядеть их в ночи. Анна совсем не удивилась, обнаружив, что её душа превратилась в птицу. И тогда в неё вошёл свет, и она увидела будущее. Оно разворачивалось перед ней клеточка за клеточкой, секунда за секундой. Сначала ей показалось, что она слышит хлопанье крыльев какой-то птицы, но, прислушавшись, поняла, что это стук её сердца.

Сколько Анна спала – не знает, но, проснувшись, услышала шепот. Это у постели соседки сидела её сотрудница и подруга Лена, и что-то шептала ей на ухо. Значит, уже утро. Анне не хотелось им мешать, и она не открывала глаз.

– Валечка, ты не переживай. Машка пока у меня поживёт, а ключи от квартиры я у этого козла забрала. Ты главное помни, ты не одна. У тебя есть Машка, друзья, родители, я, в конце концов. У тебя ещё всё будет хорошо. Даже я обзавидуюсь.

– Спасибо тебе дорогая. Ты, пожалуйста, присмотри за Машкой.

– Не волнуйся, она у тебя умница. Ученики за тобой скучают. Новому физруку байкот устроили засранцы.

– Они прибегали ко мне. Вон сколько апельсинов нанесли, – Валя указала на поднос с огромной горой фруктов. – О новом физруке рассказывали. Я попросила их, его не обижать. Он ведь не виноват в том, что я так неудачно упала.

Когда Анна открыла глаза, женщины сразу умолкли.

– Мы вам не мешаем своими разговорами? – спросила посетительница. – Может, я могу вам чем-то помочь? Не стесняйтесь, мне не трудно.

– Спасибо. Говорите, говорите. Вы мне совсем не мешаете.

Лена, пухленькая, миловидна, молодая женщина невысокого роста, бывала у подруги ежедневно до занятий в школе. С нею приходила к матери и Маша. Девочка старалась держаться весёлой и непринуждённой, хоть Анна и замечала в глазах Маши слёзы. Её отец их бросил и уехал к другой женщине. Маша Анне напоминала стойкого оловянного солдатика. Видно было, что девочке очень больно, но она старалась спрятать свою боль, чтобы не огорчать маму.

Через несколько дней, когда у Анны поутихли головные боли и она стала активнее вступать в разговор, спросила, что же произошло с Валей.

– Ой, дорогая, поехала я со школьниками яблоки собирать. Девочки, значит, внизу рвут, мальчишки на деревья повылазили. Взобралась и я на одну из яблонь. А сторож сада, плешивенький старичок, ходит, да покрикивает на ребят: «Осторожно, ветки не ломайте! Яблоки в ящики аккуратно складывайте! Вот варвары малолетние!» Так вот, этот старичок кричит, да подшучивает над нами. Увидел меня на дереве и орёт: «Учительница, а туда же! Куда забралась!? Дерево поломаешь! Анну ка, прыгай от туда!» Я, взрослая, здравомыслящая женщина, взяла и прыгнула, – Валя показала на сломанную ногу. – Как говорится, очнулась – гипс. Евгений Орлов оперировал.

Перед уходом из больницы к ним в палату всегда заходил Орлов. Он считал, что выздоровлению Анны помогают не только лечение и уход, но и сильный волевой характер Анны, мужественно перенёсшей тяжёлую операцию.

Каждый приход Орлова радовал Анну, и это была её тайна. Однажды Орлов не зашёл к ним в палату… И Анна уже нервничала, плохо спала. Когда же он приходил и прикасался своей ладонью к её лбу, Анну накрывала тёплая волна и ей казалось, что одно его прикосновение излечивает её раны.

Как в действительности мало человеку надо – тёплое прикосновение, светлый открытый взгляд и добрая улыбка и тебе уже не страшно, потому что рядом тот, кто вернул тебя к жизни.

Привычно уворачиваясь от встречных каталок, Орлов быстро шёл к своему кабинету. Дел было много и у него. Через полчаса он должен быть в операционной; потом состоится заседание медицинского совета, а после этого предстоит принять нескольких амбулаторных больных в городе. Занят он будет до самого вечера.

Недавний разговор с Соней заставили его задуматься – о ней и о себе. И опять всплыли прежние сомнения – их интересы были так близки, что исключали длительные любовные отношения.

Мысли его переключились на Анну Полонскую.

Он вошёл в кабинет и посмотрел на часы. До первой операции оставалось ещё двадцать минут. Он опустился в своё кресло и на мгновение задумался. Он не находил себе места от назойливых мыслей. Если бы всего месяц назад кто-нибудь сказал ему, что он будет так переживать по поводу едва знакомой ему женщины, он счёл бы этого человека сумасшедшим.

Когда он увидел Анну в первый раз – в операционной, она была для него всего лишь одной из многочисленных пациентов. Орлов никогда не обманывался, но что происходит сейчас? Впервые в жизни он мучился от томительного, изматывающего душу страха. Она выздоровеет и уйдёт домой к мужу, а что станет с ним…

Общаться с Анной, скрывая свои мысли и свои чувства, было нелегко.

Орлов посмотрел на настенные часы. Надо спешить, иначе опоздает в операционную.

Глава 5

У неё был застенчивый и нерешительный вид.

– Ты уверен, что это удобно. Нас могут неправильно понять, – бормотала Юля, опустив глаза в пол.

– Мне всё равно, кто и что подумает. Ты отдала все свои сбережения на лечение Анны и я просто не могу позволить что бы ты жила в гостинице. К тому же Анюта сама настояла на твоём переезде к нам. Проходи. Твоя комната готова.

– Так куда идти? – пролепетала Юля и устремила свой обольстительный взгляд на Станислава.

Станислав покраснел и смущённо отвёл взгляд.

– Твоя комната слева, – он жестом указал на дверь, ведущую в комнату. – Ты, наверное, голодная, сейчас я что-нибудь приготовлю.

– Я тебе помогу, – приободрилась Юля.

– Да?… Пожалуйста, – неуверенно произнёс Станислав.

Юля подошла к Станиславу так близко, что ей пришлось задрать голову вверх, чтобы посмотреть ему в глаза. Станислав ощутил бешеное биение пульса. Он внимательно поглядел в лицо Юли, на тонкий изгиб её бровей, помолчал, а затем тихо спросил:

– Бутерброды с ветчиной будешь?

– Буду, – немного расслабилась Юля и уже по-деловому спросила. – А где у вас кухня?

– Сюда, – он указал рукой вдоль коридора.

Станислав помог отнести вещи Юли в отведённую ей комнату и они вдвоём направились в сторону кухни.

Станислав включил в кухне свет и принялся за дело. Из холодильника он достал фруктовый салат, кусок шоколадного пирога и, по просьбе Юли, стал готовить кофе. Юля тем временем делала бутерброды с ветчиной. Станислав ощущал всем своим нутром, что Юля глаз с него не сводит. Идея о том, что Юля теперь будет жить у них, Станиславу изначально не нравилась, но Анна так хотела хоть чем-то отблагодарить подругу, что он уступил. Сейчас, заваривая ароматный кофе, Станислав ощущал беспокойство, но вот что странно – это ему нравилось.

Юля, нарезая бутерброды, краем глаза оглядела кухню, уставленную современным оборудованием.

– У вас здесь очень здорово, – с восхищением промолвила она. – Квартира просто великолепна.

– Спасибо. Это всё Анюта.

При воспоминании о подруге Юля слегка поморщилась.

– Да, она молодец. Сумела тебя очаровать, а я нет…

– Юль, – перебил её Станислав, – мы с тобой были просто друзья и…

– Были?

– Нет, ну, сейчас конечно мы тоже друзья, но пойми ты очень, очень красивая женщина и ты достойна быть любимой… Хочешь ещё чего-нибудь? – нервничая спросил Станислав.

– Нет, спасибо. Этого достаточно.

Юля поднесла белоснежную фарфоровую чашку с дымящимся ароматным кофе к губам, невольно вдохнула пьянящий аромат. Тень улыбки промелькнула на губах, осторожно коснувшихся ободка чашки.

Взор Станислава привлекли блестящие камушки в недорогом кулоне на длинной цепочке. На шее Юли он маятником раскачивался над столом. Её красивая женская грудь, обтянутая тонкой кофточкой, взволновано вздымалась. Станислав приподнял свою чашку с кофе, но пить не стал – он был ещё слишком горячим. Станислав поставил чашку на угол стола.

– Юля, – робко произнёс Станислав, – я всё думаю о той ночи когда мы напились. Ну, ты помнишь?

Юля утвердительно кивнула головой.

– Так вот – ничего не было. Запомни – ничего.

– Как скажешь, – улыбнулась Юля.

Станислав с облегчением вздохнул, улыбнулся и перевёл разговор на другую тему:

– Надеюсь, комната тебе понравится.

Юля чуть склонила голову набок и на мгновение закрыла глаза.

– Кофе должен бодрить, а меня от него клонит в сон, – мурлыкающим голосом произнесла Юля. – Если ты не возражаешь, я пойду спать.

– Да, конечно.

Юля встала, и хотела было убрать со стола, но Станислав её остановил:

– Не беспокойся. Я сам уберу. Иди, отдыхай. Увидимся за завтраком, – торопливо проговорил он.

Стоя у окна, Юля наблюдала за тем, как огромный мегаполис встречает утро. Ей была видна широкая улица, на которой располагались самые модные магазины, галереи и рестораны. Солнца не было. Лишь сероватый утренний свет наступал на ночную тьму, открывая взору Юли всё новые и новые подробности городского пейзажа. Однако пасмурная погода совсем не соответствовала её настроению.

Ей казалось, что в жизни у неё ещё не было так солнечно на душе, как в этот день. Однако переполнявшее её счастье заставляло Юлю испытывать вину, чувствовать себя неуютно.

Юля стояла у окна всё ещё раздетая. Обернувшись через голое плечо на свою кровать, она обратила внимание на то, что кровать хранит отпечаток её тела. Спала она отлично, как младенец – так обычно спят люди с чистой совестью, которых не мучит чувство вины. Правда, не сказать чтобы она быстро уснула. Нет. Но как только образ Станислава стал меркнуть в её сознании и она поняла, что не может ничего с этим поделать, Юля зажмурила глаза и тут же уснула. А пробудившись, почувствовала, что её лицо растягивается в широкой, довольной улыбке.

Юля оделась, села в уютное кресло возле окна и уставилась в пространство перед собой.

«Господи! Как же всё хорошо слаживается. Какой он был вчера милый и наивный». Юля ощутила, как в ней медленно поднимается волна желания.

Проследовав за Станиславом в кухню, Юля уже и вовсе перестала думать о нём просто как о своём друге детства. Она всячески пыталась заглянуть ему в глаза, что бы лишний раз убедиться в том, что она ему совсем не безразлична, как он пытался в этом её убедить. Впрочем, также как и себя. Его глаза были очень красивы – нежно голубого цвета. Юля была уверена: он и не знал, что его глаза способны многое рассказать о нём. В них пряталась грусть. Боль. Отчаяние. Усталость. Она так страстно хотела поцеловать Станислава, но выражение его лица её остановило. Она вдруг подумала, что он может её выгнать.

Юля нервно заёрзала в кресле. Успокоившись, она прикрыла глаза и, вспомнив вчерашний вечер, начала фантазировать. Если бы Станислав не цеплялся за свою Анну, как маленький ребёнок за юбку матери, всё было бы по-другому.

«Я даже знаю как!» – тихо сама себе сказала Юля.

«…Станис медленно поднял бы меня со стула, поставил на ноги. А я бы немножко стеснялась. Но как только его губы коснулись бы моих губ, я всем телом прижалась бы к нему… Вот Станис обнимает меня, страстно целует, проникая языком в тёплую сладость моего рта, а затем, не выпуская из своих объятий, подводит и сажает меня на тумбочку. Сначала я пытаюсь остановить его, но он расстегивает пуговицы на моей кофточке, и я больше не вырываюсь. Он, целуя меня, не спеша снимает с меня кофточку и видит обнажённую грудь, нежные коралловые соски, которые ещё больше напрягаются от малейшего прикосновения. Он трогает их и снова целует меня. Дразнит. А потом опускает голову и начинает ласкать один сосок губами. Я тихо постанываю, сжав его тело ногами. И когда он отпускает сосок, последний раз проведя по нему языком и оставив на моей пылающей коже влажный след, я протягиваю руку и…»

– Юль! Юля!

– Что?! – заорала в ответ Юля, вскакивая с кресла.

Дверь приоткрылась, и в проёме показался Станислав.

– Я… я постучался, – нерешительно произнёс он.

– Ой, прости. Я задумалась.

– Ты не отвечала на мой стук и я подумал… Я ухожу на работу. Вот тебе второй экземпляр ключей от квартиры, – Станислав протянул Юли ключи.

Глава 6

В больнице время двигалось удивительно медленно. За окном стоял тёплый солнечный день. Здание больницы, как белый гигантский корабль, стояло среди зелёного моря молодых деревьев. Воздух был свежий, напоенный запахом цветов. Трасса пролегала немного в стороне, и сюда доносился только приглушённый монотонный шум от разноцветной подвижной ленты автомобилей, видной из окна, возле которого Анна уже могла сидеть. Фиксирующую повязку на груди сняли, дышалось легче и свободнее, и только тупая, ноющая боль при глубоком вдохе напоминала о травме.

Сняли гипс с плечевого сустава, согнутая рука подвешена на повязке. Кость срослась, но плечо было ещё недвижимо, мышцы руки ослабели, и только массаж и тепловые процедуры, которые начали делать Анне, возвращали суставам подвижность, а мышцам силу.

Дверь открылась, и в палату вошла медсестра.

– Девочки, уколы!

Она положила на тумбочку таблетки, сделала Вале укол.

– Анюта, ваша очередь.

В палату вихрем влетела Олеся. Увидев медсестру, она растерялась и робко присела на стул возле двери.

– Простите, я тихонечко посижу, мешать не буду, – промямлила Олеся.

– Олесенька, а ты чего сегодня такая взъерошенная? – шепотом спросила Валя.

– Валя, вы не представляете, что эта наивность учудила, – Олеся взглядом указала Вале на Анну.

Медсестра, не обращая внимания на Олесю, сделала укол Анне и вышла из палаты.

– Что такого я начудила? – улыбаясь, спросила сестру Анна.

– Ты, что, совсем дура или на тебе так последствия аварии сказываются? – Олеся вытащила из пакета огромную гроздь винограда с длинными изящными ягодами. – Вот, витамины ешь, может, мозги в порядок приведёшь.

– Лисёнок, давай без грубостей. Что произошло? – обиделась на грубость сестры Анна.

– Ты зачем Юлю в своей квартире поселила?

– Она очень много для меня делает: денег одолжила, о месте в реабилитационном центре для меня хлопочет, да и за Станисом присмотрит – погладить там, постирать, кушать, в конце концов, приготовить.

– Ань, ты, что сейчас решила меня обидеть? Да, денег у меня нет, но есть друзья, друзья друзей, да и муж твой всё-таки не последний человек на фирме. Деньги и без Юли достали бы, да и с центром всё прекрасно решается и без неё – твой лечащий врач уже обо всём позаботился.

– Женя?… – Анна, поймав на себе удивлённый взгляд сестры, покраснела и быстро исправилась, – Евгений Орлов?

– А у тебя их два? Конечно же Орлов! – возмутилась Олеся. – А вот насчёт Станиса, так гладить, убирать и готовить он прекрасно сам умеет. Взрослый мальчик. К тому же ещё есть и я.

– Лисёнок, прости, я совсем не хотела тебя обидеть. Просто ты и так всё время возле меня. Нагружать ещё и домашними заботами я тебя не хочу. Тебе ведь тоже нужен отдых. Пойми, Юля всё таки много для меня сделала и допустить что бы она жила в гостинице я не могла.

– Хорошо, пусть живёт у меня. Места достаточно.

– Во первых: Юля не захочет жить в твоей квартире и это ты сама прекрасно понимаешь, а во вторых – что такого, если она живёт у меня дома?

– Она уведёт у тебя мужа, – сказала, как отрубила Олеся.

– Лисёнок, ну прекрати фантазировать.

– А может всё к лучшему, – извиняющимся тоном произнесла Валя, вмешавшись в разговор сестёр. – Может отпустить ситуацию и пусть всё идёт своим чередом?

На следующий день перед завтраком появилась тётя Нюся. Халат и косынка на ней были белоснежными, накрахмаленными, на ногах светлые матерчатые тапочки. Ступала она неслышно.

– Доброе утречко, девочки.

Валя с её помощью села на кровати, опустила на пол больную ногу. Тётя Нюся подала костыль, и она стала передвигаться по палате.

– Анюта, – обратилась санитарка к Анне, – давайте я помогу вам умыться… Что-то опаздывает сегодня ваша Олеся.

– Задерживается она сегодня. Дел у неё за время моего пребывания в больнице накопилось много. А я уже и сама кое-что могу, – Анна взяла расчёску и начала расчёсываться.

Перед обедом санитарка пришла снова и объявила:

– К вам гость, Валечка.

В палату вошёл невысокого роста лысоватый мужчина. В руках он держал букет восхитительных красных роз.

– Здравствуйте, – мужчина робко поздоровался с Анной и несмело подошёл к застывшей среди палаты Вале. Он протянул ей цветы и тихо прошептал:

– Прости, если это возможно простить. Мне очень плохо без тебя.

Изумлённая Валя, молча, взяла цветы и грустно улыбнувшись, вдохнула тонкий аромат роз.

– Первые, – произнесла Валя.

– Что? – удивился мужчина.

– Ты никогда не дарил мне цветов, это первые.

– Прости, – прошептал мужчина и умоляюще посмотрел на Валю.

– Ань, познакомься. Это мой муж Антон. Антон это Анна – моя соседка по палате, – монотонным голосом произнесла Валя. – Помоги мне сесть, – обратилась Валя к мужу, кивков головы указав на свою кровать.

– Да, конечно, – оживился Антон. Он помог Вале подойти к кровати и присесть.

– С Машей виделся? – спросила Валя.

– Да, я заходил к Лене. Забрал Машку домой. Она помогла мне убраться и приготовить тебе поесть, – произнёс Антон, доставая с пакета зелёные судки с чем-то ароматно пахнущим.

– Ты убирался и готовил? – улыбнулась недоверчиво Валя.

– Мне же Машка помогала, – улыбнулся в ответ Антон. – Как ты себя чувствуешь? – перевёл он разговор на другую тему.

– Спасибо, хорошо.

– Может, тебе что-то надо? Ты скажи, я принесу, – пытаясь заглянуть в глаза Вале, спросил Антон.

– Тош, у меня всё есть. Ленка мне всё, что надо принесла. Ты на следующий раз – просто приходи, – Валя робко дотронулась до руки Антона.

В палату распахнулась дверь и влетела неунывающая Олеся. Увидев Антона, она поздоровалась и с любопытством окинула его взглядом.

– Кто это? – зашептала Олеся на ухо сестре.

– Муж.

– Муж? Он же бросил Валю.

– Пришёл прощение просить. Говорит, что не может без неё.

– Простила?

– Думаю, да.

– Ну и дура.

– Лисёнок, люди могут ошибаться.

– Ну да, ранить, а потом прости. Хорошо устроился.

– Лисёнок, давай-ка выйдем из палаты ненадолго. Не будем им мешать.

Олеся помогла сестре встать и они вышли в коридор.

– Ты, Олесенька, вот что… Принеси мне из дома мои вещи, я буду проситься на выписку.

– Так рано ещё. Ты еле ходишь.

– Ничего, я потихоньку. Буду на процедуры приезжать. Я очень по дому соскучилась и по Станису. Что-то он редко ко мне заходит, наверное, много работы. Устаёт, а я здесь прохлаждаюсь.

Олеся вопросительно посмотрела на сестру. Ей хотелось сказать что-то подбадривающее, и конечно же она хотела что бы Анна как можно быстрее вернулась домой. Что бы эта Юля побыстрее укатила к себе. Станислав с самого начала Олесе не очень нравился, какой-то безвольный что ли, но сестра была с ним счастлива. Вот Орлов совсем другое дело. Они с Анной были бы очень красивой парой. Интересно, а Анна догадывается о чувствах Орлова к ней?

Проводив Олесю, Анна хотела было вернуться в палату, но её остановил проходящий по коридору Орлов.

– Анна, а мне нравится, вы молодец, уже самостоятельно ходите! Сразу видно, на поправку идёте! А я как раз к вам шёл. Рад, что вы с каждым днём набираетесь сил. Пройдёмте ко мне в кабинет. – Они зашли в кабинет Орлова.

Евгений помог Анне присесть на небольшой диван и взял со стола её снимки. Несколько минут молча их рассматривал, краем глаза наблюдая за Анной.

По её лицу пробежала тень. Пальцы Анны аккуратно разгладили складки на халате. Всё это не укрылось от его наблюдательного взгляда. Эта женщина представляла собой тот самый тип женщин, который обычно отпугивал мужчин. Яркая представительница осени с точёной фигуркой, обманчиво хрупкая, обладающая потрясающей выдержкой и самообладанием. Уложенные небрежной волной волосы; глаза – великолепные глаза – огромные, янтарно-карие, с чёрным ободком вокруг радужной оболочки, придающим им особую выразительность; идеально гладкая с лёгкой бледностью кожа; и, наконец, губы – эти губы, подумалось ему, могли быть выточены только резцом любящего скульптора. А улыбка – лёгкая, мимолётная и одновременно дразнящая, таинственная, та, что рождается вечной женственностью. Когда она улыбается, глаза её чуть прищуриваются, а голос звучит как журчанье лесного родника – чисто, ясно, прохладно. Сложена она безупречно, а ноги – божественные ноги, прекрасно ухоженные, – были просто восхитительны. «Вот что значит аристократизм, – подумал он, – только теперь я понимаю, что это такое».

Анна заговорила первой.

– Евгений Антонович, я уже потихоньку сама могу ходить. Мне уже намного лучше.

– Это хорошо. – Он не отводил взгляд от снимков.

– Мне бы… домой.

Орлов удивлённо поднял бровь и улыбнулся. Поставив снимки обратно на стол, он присел на краешек стула стоящего напротив дивана, на котором сидела Анна.

– На следующей неделе сестра сможет сопровождать вас в парк на свежий воздух. Сейчас про выписку и речи быть не может. Вы ещё слишком слабы. Когда поправитесь, я дам вам направление в реабилитационный центр. Вам сейчас в первую очередь нужно подумать о себе, а потом уже о доме. Мужу вы нужны здоровой. Договорились? – Орлов взял Анну за руку.

Анна мельком взглянула на Орлова и освободила свою ладонь.

– Мне вас будет нехватать, доктор, – прошептала Анна.

Орлов чуть прищурив глаза, внимательно посмотрел на Анну. Встал со стула, подошёл к окну и распахнул его.

– Анна, вы для меня не просто больной. Анна вы… Ты моя жизнь. Да, я очень люблю свою работу и она мне в радость, но после знакомства с тобой я готов жить в больнице только бы поближе к тебе. Что бы лишний раз тебя увидеть, прикоснуться к тебе. Я знаю, ты замужем и я бы никогда не решился на этот разговор, но Олеся меня убедила, что лучше рассказать тебе о своих чувствах, чем молчать.

– Олеся?

– Да, Олеся. Мы давно с нею знакомы. Нас познакомили общие друзья…

Зазвенел телефон. Орлова позвали к больному.

– Прости меня Аня, если я тебя как-то обидел, но я сказал, то, что должен был сказать. Я понимаю, что ты любишь своего мужа и мне рассчитывать не на что, но я надеюсь, что стать тебе другом ты мне позволишь?

– Я буду рада, если мы останемся хорошими друзьями, – Анна улыбнулась и встала с дивана. – Я пойду в палату.

– Да, конечно.

В коридоре Орлов встретил Соню.

– Женя, ты какой-то бледный. Устал? Пойдём я тебе чаю с мёдом и лимоном заварю. У меня к чаю пирог с вишней есть.

– Нет, спасибо. Устал, как собака. Я ещё немного здесь побуду и пойду домой. Упаду спать.

Соня стояла и грустно смотрела в след уходящему Орлову.

– А что ты хотела? – подошла к Соне со спины тётя Нюся. – Я сразу тебе, девка, сказала, твой Орлов безнадёжен. Он держит тебя, как собачку на коротком поводке. Захочет – приблизит, а нет – ты к нему и подойти не посмеешь.

– А я знаю, он всё равно будет моим, – улыбнулась санитарке Соня. – У него просто времени не будет найти другую женщину. А я всегда рядом.

– Ой, – покачав головой, вздохнула тётя Нюся. – Не обольщайся.

– Да ну вас, Анастасия Ивановна. Вот увидите, всё у нас с Женей сложится замечательно, – глаза Сони засветились от воображаемого счастья.

– Дурёха ты, девонька. Уже вся больница знает, по ком вздыхает наш Евгений Антонович. Одна ты в блаженном неведении.

– Глупостей не говорите! – рассердилась Соня. – Он её лечащий врач.

– Как скажешь, – пожала плечами тётя Нюся и, взяв ведро с тряпкой и швабру, пошла протирать пол в палатах.

Когда Анна вернулась в свою палату, там никого не было. Валю муж увёл на прогулку. Анна обрадовалась: хотелось побыть одной.

«Женечка, дорогой, почему ты так крепко вошёл в моё сердце? Я, может, и сама этому не рада, только знаю, что без тебя мне будет очень трудно жить…»

Стало темнеть. Анна не включала свет. Не позвонила, как обещала, Олесе. Поднялась с кровати и, плотно запахнув на груди цветастый сине-зелёный халат, который ей принесла Олеся, подошла к окну. Открыв створку, Анна подставила лицо прохладному ветерку, тут же ворвавшемуся в палату. Она стояла у окна и видела, как из парадного вышел Орлов. Он шёл медленно к своему автомобилю. Потом вдруг остановился, поднял голову, нашёл её окно и грустно улыбнулся. Сел в свой автомобиль и уехал.

Глава 7

Юля прекрасно понимала, что выбрала подходящий момент. За короткое время она сумела убедить Станислава, что нисколько не интересуется им. И вот теперь она готова была нанести решающий удар.

Конечно, он сдастся. Она была в этом просто уверена.

Как же хорошо, что Анна вот уже больше месяца находится в клинике и не путается под ногами. Всё слаживается просто великолепно!

Юля улыбнулась. Она знала, что выглядит потрясающе! Заколов волосы, она придала своему лицу скромное выражение. С такой причёской это ей вполне удалось.

Отрабатывая мимику, она растерянно улыбнулась своему отражению. Да, вот именно так надо смотреть на Станислава: чуть-чуть смущённо, с небольшой долей признательности во взгляде, и в то же время чтобы он почувствовал, что она неравнодушна к нему.

Она постояла перед зеркалом несколько минут, тренируясь. Да, нужно быть во всеоружии, иначе ничего не получится.

Юля вздрогнула, услышав за дверью непонятный шорох. Открыла дверь своей комнаты. В прохожей стоял Станислав.

– Я не хотел пугать тебя, – промямлил он.

– Я… я думала, ты на работе…

Станислав снял пиджак, который обычно надевал на работу, его наполовину застёгнутая рубашка не была заправлена в брюки.

– Я там и был, – принялся объяснять он. – Но у меня очень болит голова, и плохое самочувствие. Может, у тебя есть аспирин? Или ещё что-нибудь, что принимают в таких случаях?

Юля замялась, делая вид, что растеряна.

– Я заварю тебе имбирный чай с мёдом.

– Не откажусь, – пробормотал Станислав, переминаясь с ноги на ногу.

Юля с облегчением перевела дух. Всё идёт нормально. Теперь Станислав никуда не денется, она была в этом уверена. Потому что всё правильно рассчитала. И она могла этим гордиться.

Они сидели за кухонным столом и время от времени бросали друг на друга короткие взгляды, вспоминая постыдный эпизод, объединяющий их, от которого было некуда деться.

Юля выжидала момент. Она примерно планировала разговор, но не представляла, как его начать.

Пауза затягивалась, и никто из них не осмеливался разрушить напряжённую атмосферу, воцарившуюся в комнате.

Наконец Юля не выдержала:

– Ну как твои дела?

Станислав вздохнул.

– Потихоньку. По Анне скучаю, скорее бы она поправилась. Без неё всё из рук валится.

– Да, – согласно кивнула она. – Быстрее бы Анна поправилась. Я тоже очень за неё переживаю…

Произнося все эти слова, Юля очень старалась не сфальшивить.

Видимо, актриса она была неплохая, потому что Станислав сочувственно посмотрел на неё.

Юля окинула его взглядом, в котором отражалась поддержка и сочувствие. Во всяком случае, она надеялась, что Станислав воспримет его именно так, ведь она много времени провела перед зеркалом, отрабатывая мимику.

Станислав вздохнул, машинально размешал в чае сахар, отложил ложку.

Юля нервно провела ладонью по лбу.

– Так жарко… Ты не мог бы открыть окно?

– Жарко? – Станислав изумлённо посмотрел на неё. – Мне кажется, что вполне нормально.

– Прошу тебя, открой окно! – взмолилась Юля, жалобно глядя на него.

– Пойдём лучше на балкон, – предложил он, видя, что она побледнела и, судя по всему, действительно плохо себя чувствует.

– Да, пожалуй…

Юля медленно поднялась, пошатнулась и машинально оперлась ладонью о стол.

Станислав стремительно поднялся, подскочил к ней и обнял за плечи.

Оказавшись в его объятиях, Юля задрожала и заплакала.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросил Станислав, развернув её к себе.

Она ещё горше расплакалась, припав к его груди и заливая его рубашку слезами.

– Кажется, у нас возникла серьёзная проблема.

– Серьёзная проблема?

– Да. Я беременна!

Станислав вздрогнул. Известие было настолько ошеломляющим, что он просто не знал, что сказать.

– Кто отец? – задал он, как ему показалось, вполне логичный вопрос.

Юля отчаянным взглядом посмотрела ему в глаза.

– Я тебя ненавижу, – прошептала она и бросилась в свою комнату.

Оторопевший Станислав пытался проанализировать полученную информацию. То ли сказано всё было слишком резко, то ли ещё по какой-то причине, но он никак не мог уловить суть слов, брошенных Юлей. Вдруг его пронзила элементарная мысль: «Получается, что это я отец ребёнка! И это произошло в ту самую ночь, когда они напились! Господи! Неужели я вляпался?! Зато я стану отцом. Может я действительно выбрал не ту женщину?»

Станислав робко вошёл в комнату Юли. Взгляд его остановился на лежащей в кровати девушке. Во рту у него моментально пересохло, сердце бешено забилось. Он подошёл к Юле, наклонился и поцеловал в губы.

Юля слегка отпрянула, но Станислав обхватил её руками и сжал в своих объятиях. Девушка лишь удивлённо вскрикнула, когда его губы впились в её рот. Они задыхались от страсти, безумное желание обладать друг другом сжигало их тела.

Станислав поглаживал её спину, и она чувствовала, как напряглись его мускулы. Её охватила такая сладкая истома, что она застонала.

Затем он вновь поймал её губы. Желание кипело в Станиславе. Вот он на мгновение замер, а потом его язык проник в её рот. Из груди Юли вырвался стон наслаждения.

– Ах, Станис, Станис! – прошептала она, запустив пальцы в волосы Станислава.

Станислав расстёгивал пуговицы на её блузке, непрерывно покрывая поцелуями лицо и шею. Бежевый бюстгальтер из тонкой ткани облегал её грудь, как вторая кожа, сквозь которую просвечивали розовые выпуклые соски. Станислав стал нежно поглаживать их пальцами.

– Станис… Юля… – прошептала, стоящая в дверях Анна.