Читать книгу: «Точка опоры»

© О. Курпун, 2025

ISBN 978-5-0067-5446-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Январь 2018 года стал для нашей семьи началом конца прежней жизни. Это был не просто зимний месяц – он пришёл как ледяной удар, который заморозил всё вокруг: привычное, безопасное, понятное. В начале года стало известно, что моему отцу предъявят уголовное обвинение в экономическом преступлении. По глупости, по неосторожности, по слабости – он растратил деньги компании, с которой работал. Это было не просто «ошибкой», это было событием, которое запустило цепную реакцию: следствие, страх, разрушение и постоянное чувство надвигающейся катастрофы.

Мы жили тогда в провинции – я, отец, мать и мой младший брат, которому было всего семь лет. Дом, где ещё недавно звучал его детский смех, теперь наполнился тревогой и слезами. Мама почти не справлялась: изнутри её разъедали страх, разочарование и обида. Она часто плакала – иногда часами, будто надеялась слезами смыть всё, что происходило вокруг. Она жаловалась на свою жизнь, на одиночество, на глупость отца, на чувство, что всё рушится, и никто её не спасает. Эти разговоры были слишком тяжёлыми, особенно когда они становились не просто жалобами, а отчаянной исповедью, обращённой к нам, детям. Мы не могли этого выдержать, но и отвернуться не могли.

Я чувствовала, что задыхаюсь. Провинция, в которой я жила с родителями, стала для меня ловушкой – и эмоциональной, и экономической. Здесь невозможно было заработать достаточно, чтобы хоть как-то повлиять на происходящее. А впереди маячил приговор – почти неизбежное наказание для отца, которого, несмотря ни на что, я всё равно любила.

И тогда, в этом январе, я поняла: я больше не могу здесь оставаться. Не хочу быть рядом, где всё рушится, и не могу позволить себе быть беспомощной. Я приняла решение уехать в столицу. Уехать, чтобы попытаться заработать, выжить, найти опору – и, главное, со временем забрать к себе маму и брата, чтобы вырвать их из этого удушающего кошмара.

Это решение стало первым шагом во взрослую жизнь, в которой больше не было иллюзий. Только страх, воля и необходимость идти вперёд – несмотря ни на что.

Я переборола себя в то время, зная, что в моих руках судьба моей семьи, но этот шаг стал поворотным в моей личной жизни. Сейчас в полной мере осознаю, что тогда даже близко не представляла, к каким последствиям приведет этот мой шаг. К счастью или к сожалению, ждать оставалось недолго.

Глава 1. Переезд

Я никогда не покидала родной земли. Моя малая родина была для меня всем миром – со своими маршрутками, знакомыми улицами, предсказуемыми лицами и безопасной тоской. Столица казалась чем-то недосягаемо большим, как будто она существовала в кино, но не на той же карте, что и моя жизнь.

Поэтому когда я впервые вышла на вокзале, с тяжёлой сумкой на плече, с дрожащими коленями и пересохшим горлом, всё вокруг казалось чужим до мурашек. Воздух пах иначе – выхлопами, асфальтом, чужими духами, суетой. Люди шли быстро, смотрели сквозь меня, будто я была декорацией, а не человек с надрывом внутри. Никого знакомого, ни одного взгляда, который бы задержался на мне с теплом. Только поток. Только город.

Я крепко сжимала в руке ремень своей сумки. В ней было всё: документы, деньги, немного одежды, что-то из еды и крошечная иконка, которую мне сунула в ладонь мама на прощание. «Пусть оберегает», – сказала она, обнимая меня так, будто больше не увидит. Тогда я сдержалась, не заплакала, потому что знала – если начну, не смогу уехать.

Я даже не успела осознать, как быстро ко мне подошли двое. Один из них заговорил с улыбкой, второй уже оказался слишком близко. Слова были ласковые, вроде бы доброжелательные – «девушка, помочь?», «куда идёте?», – но в их глазах была какая-то хищная пустота. Я инстинктивно отшатнулась. Ремень сумки стал короче – кто-то уже ухватился за неё.

На секунду я оцепенела. Паника. Пульс ударил в уши. Всё, что я накопила, всё, ради чего уехала – было под угрозой исчезновения за один миг.

И вдруг – голос. Громкий, уверенный, резкий:

– Эй, вы что делаете?

Я обернулась. В нескольких метрах стоял высокий парень в тёмной куртке. Рыжие бакенбарды отчётливо обрамляли его лицо, а в руках он держал телефон, направленный прямо на них. Он начал снимать и одновременно идти к нам.

– Я всё снимаю, вы в курсе, да? Сейчас менты приедут, будете объяснять, кого вы тут облапать пытались!

Мошенники дернулись, зашипели друг на друга и растворились в толпе, как будто их сдуло ветром. Я ещё стояла, вцепившись в свою сумку, чувствуя, как подкашиваются ноги. Отпустило только тогда, когда подошёл парень.

– Всё нормально? – спросил он, глядя на меня спокойно и немного с сочувствием. – Первая поездка?

Я только кивнула. Слова застряли где-то внутри, как в горле ком из паники и благодарности. Мне не верилось, что я только что не лишилась всего на первом шаге.

Он спросил, куда я направляюсь. Я назвала станцию метро и название района, где, как мне казалось, было недорогое общежитие. Он кивнул, помог сориентироваться, даже подсказал, как пересесть, где быть осторожной и какие станции лучше пока избегать. Потом просто ушёл. Я даже не спросила, как его зовут.

Это была первая встреча со столицей. Неотёсанная, резкая, грязноватая, но в то же время спасительная. Она сразу дала понять – здесь нельзя быть наивной. Здесь либо ты держишься, либо тонешь. Но где-то в её грубой плоти всё же находились те, кто видел в тебе человека.

Я не стала медлить. После этого короткого, но сильного столкновения с уличной реальностью столицы у меня не оставалось ни капли иллюзий. Надо было действовать – быстро, чётко, по плану. В голове стучало только одно: добраться до места, не попасть в беду, не остаться на улице.

Метро я нашла с помощью карты на телефоне, но пальцы дрожали, и экран всё время ускользал из рук. Было ощущение, что я попала не просто в другой город, а в какую-то совсем другую реальность – где всё было громче, быстрее, резче. Люди двигались, не замечая друг друга, как муравьи. Все куда-то спешили, и никто не спрашивал: «Ты в порядке?»

На платформе я стояла, сжимая свою сумку как спасательный круг. Её вес тянул плечо вниз, но отпускать было страшно. В голове крутилась одна мысль: если потеряю её – пропаду.

Общежитие находилось при одном из столичных университетов – строгое, потрёпанное, с облупленной краской на фасаде и вечно скрипучими дверьми. Заселиться туда официально было невозможно: я не была студенткой, не имела никаких прав на койко-место и, по сути, не должна была даже перешагивать его порог. Но в столице всё решают связи, смекалка и немного наличных.

У меня была знакомая – мы когда-то учились вместе, а потом переписывались время от времени. Сейчас она жила в этом самом общежитии и согласилась помочь. «Если удастся договориться с охраной, то тебя пустят. Главное – не задавай лишних вопросов и делай, как скажу», – написала она в сообщении накануне.

Она ждала меня у входа – в чёрной куртке, с быстрым шагом и глазами, в которых светилось волнение. Мы почти не обнялись, только коротко переглянулись. Она сразу взяла мою сумку и пошла первой, как будто знала: в этом деле важна решительность, а не лишняя сентиментальность.

На входе сидел охранник – мужчина лет пятидесяти с тяжёлым взглядом и телосложением, будто созданным для того, чтобы никого не пускать. Но он узнал мою знакомую, кивнул и лениво вытянул руку.

– Паспорт, – сказал он.

Я протянула документ. Внутри, между страницами, аккуратно лежали несколько купюр – мой «разрешительный билет» на следующий месяц жизни. Он листал паспорт медленно, будто искал визу, и в какой-то момент чуть дольше задержал страницу. Пальцы незаметно скользнули, деньги исчезли, будто их там и не было. Затем он закрыл паспорт, подмигнул и сказал:

– Всё в порядке. Проходите, студентка.

И в этот момент я поняла – я въехала. Неофициально, полулегально, но всё же въехала. У меня появился адрес. Пусть временный, пусть чужой, но всё же – крыша над головой.

Коридоры внутри были знакомы и незнакомы одновременно. Много света, облупленные стены, запах жареного чего-то с кухни, чьи-то крики из-за двери, доносившаяся вдалеке музыка. Меня провели в комнату на третьем этаже – две койки, старый шкаф, стол с кривыми ножками. У окна – электрический чайник, пожелтевший от времени. Над кроватью – записка с чужим почерком: «Маша, верни зарядку».

Я опустила сумку на пол, сняла куртку и села. Соседка оказалась немногословной – лишь кивнула, сказала имя и сразу вернулась к своему телефону. Я тоже не искала общения. У меня было слишком много внутри, чтобы делиться хоть чем-то снаружи. Да и доверие – роскошь, которую я пока себе позволить не могла.

Мне было страшно. Прямо внутри живота жил этот знакомый с детства ком – тревожный, вязкий, будто он знал, что будет сложно. Но одновременно пришло ощущение облегчения. Я здесь. Под крышей. У меня есть койка, окно и выключатель света, который, кажется, даже работает.

Так прошёл мой первый день в столице. Через страх, чужие взгляды, сделку с охраной и выдох в тесной комнате. Всё, что у меня было, – это сумка, документ с деньгами, и решимость остаться.

Глава 2. Прогулка по чужому городу

На следующий день я проснулась рано, почти не выспавшись. Тело было уставшим, но внутри уже гудел мотор – я в столице, и это осознание не давало оставаться в комнате. Меня тянуло наружу, в незнакомый, огромный, пугающе красивый город.

Я не мешкала. Позавтракала наспех, засунула в карман мелочь – на случай, если вдруг придётся что-то купить или срочно звонить – и вышла. На улице стоял февраль. Колючий, пронизывающий до костей, тот самый городской холод, который не просто обдувает, а вгрызается в пальцы, щёки, плечи. Я кутаюсь в шарф и иду, не обращая внимания на сковывающее дыхание морозное небо.

Я шла пешком, пока могла. Метро старалась пока не трогать – хотелось прочувствовать город ногами. Я бродила по улицам, поднимала голову к крышам, любовалась узорами домов и вывесками. Иногда карты в телефоне подсказывали, куда свернуть, но чаще – я шла интуитивно. Так я оказалась на Арбате. Потом на Красной площади. Я шла, как во сне, словно двигаясь внутри открытки, которую когда-то видела в учебнике по истории.

Кремль, собор, река, широкие проспекты, строгие здания, где шёл постоянный поток людей, уверенных, быстрых, будто они срослись с этим ритмом навсегда. А я – новенькая, пришлая, тень на фоне движения. Но я не чувствовала себя лишней. Я чувствовала себя маленькой и упёртой точкой, которая должна стать частью этого целого.

У меня не было денег на кафе, музеи, развлечения. Всё, что я могла себе позволить – это идти, дышать и смотреть. Прогулки были поспешными – я мерзла, но останавливаться было нельзя. Стены старых домов согревали взгляд. Плитка мостовых казалась почти родной. Даже чужие лица – незнакомые, равнодушные – были частью городской симфонии, в которую я пыталась встроиться.

Я заходила в метро, чтобы погреться, – изучала станции, как человек, впервые увидевший пещерную живопись: мрамор, витражи, золото, колонны. И всё это – просто часть городской транспортной системы. Я изучала маршруты, запоминала пересадки, наблюдала за людьми – кто спал стоя, кто читал, кто нервно переписывался в телефоне. В этих лицах не было меня, но я знала: скоро научусь смотреть так же.

К вечеру город зажёгся. Окна офисов, уличные фонари, машины с тысячами фар, витрины, гирлянды, свет в окнах высоких домов. Всё это будто пыталось перекричать февральскую тьму. Я стояла на мосту и смотрела вниз, на холодную воду и рябь огней. И вдруг почувствовала – восторг. Не от того, что мне легко. А от того, что я здесь, что вижу всё это своими глазами, что коснулась до мечты, даже если она пока не пускает меня вглубь.

Ночью, возвращаясь обратно в общежитие, я уже знала маршрут. Знала, где сесть, где выйти, как пройти к зданию, не заблудившись. Эти знания были моими личными, честно заработанными – шаг за шагом, в мороз, на упрямстве.

И это было началом моего настоящего знакомства с городом. Не с туристических картинок, не с чужих рассказов – а с улиц, которые я прошла сама.

Следующие дни слились в одно длинное и холодное утро – то, что тянется, пока не поймёшь, проснулся ты или всё ещё внутри сна. Я проводила целые часы в общежитской кухне с ноутбуком на коленях, уткнувшись в экраны сайтов с вакансиями. По утрам отправляла десятки откликов, в обед звонила по номерам из объявлений, а к вечеру уже ехала на собеседования – по два, по три в день.

Метро стало моим новым учебным корпусом, а маршрут – привычной дорогой от надежды до разочарования.

Меня вызывали разные люди. Кто-то смотрел на резюме бегло, кто-то делал вид, что заинтересован, но по глазам было видно – не я им нужна. Иногда мне прямо говорили: «У вас образование? Истфак? Извините, у нас здесь цифры, логистика, продажи». Кто-то просто не перезванивал. Были и те, кто предлагал копеечную ставку, не скрывая иронии: «Ну, а что вы хотели без опыта?»

Диплом историка, который когда-то казался мне гордостью, в столице звучал как анекдот. Ни бухгалтерии, ни Excel, ни портфолио. Только годы лекций, эссе и мечты о преподавании – которые в этих коридорах не значили ничего.

Я понимала: офисы – не для меня. Не сейчас. Те начальные позиции, что были мне хоть как-то доступны, предлагали такие зарплаты, что я бы даже не смогла купить себе проездной и оплатить общежитие. Работать «ради опыта» я не могла себе позволить. Мне нужны были деньги – реальные, живые, пусть с усталостью на них, но способные оплачивать жизнь.

Поэтому я постепенно убрала фильтры в поиске. Перестала искать «перспективу» и «профессию». Начала смотреть на то, где платят. Пускай это будет тяжело, монотонно, непрестижно. Я не могла выбирать – не с ситуацией в семье, не с тем, что ждало меня дома, и не с суммой, которая стремительно таяла в моём кошельке.