Читать книгу: «Трава у дома»

«Растение – посредник между небом и землею. Оно – истинный Прометей, похитивший огонь с неба.»

Климент Аркадьевич Тимирязев

2125 г.

Никита проснулся от назойливого жужжания, проникающего в комнату через распахнутое окно. Он попытался спрятаться от раздражающего звука под одеяло, но это не помогло, только стало жарко и душно. Отшвырнув одеяло, он вскочил с кровати и ринулся к окну.

Источником звука оказались роботы-косильщики, старательно ползающие по ровным прямоугольникам газонов. Похожие на ярко-оранжевых жуков машинки усердно работали скрытыми лезвиями, следя, чтобы ни одна травинка не превышала трёх сантиметров, утвержденных Горзеленхозом города Зоринск.

Самый громкий косорот – так шутливо прозвали эту модель КРТ-4С – выписывал круги вокруг одной точки прямо у дома. Никита высунулся из окна – кажется, косорот обнаружил сорняк и никак не мог решить, что с ним делать.

– Да срежь ты его уже, тупорот, – фыркнул Никита.

Тот как будто его услышал – выпустил из-под корпуса лезвие, аккуратно чикнул стебель и с шумом втянул его в мусороприёмник. Немного покрутившись на месте, он наконец-то покатил жужжать под соседские окна.

Никита проводил его взглядом и вернулся в комнату. Спать уже не хотелось. Всё ещё нераспакованные после переезда коробки ровной шеренгой стояли вдоль стены. На одной из коробок папиным почерком было выведено: «Разбери меня».

Никита посмотрел на коробки, на безоблачное голубое небо в прямоугольнике окна и решил, что летние каникулы придуманы для того, чтобы наслаждаться солнечной погодой, а добро своё он разобрать успеет.

– В другой раз, – сказал он надписи, быстро оделся, прихватил с собой сумку для бассейна и поспешно выскочил из комнаты, будто в любой момент коробки могли взбунтоваться и перекрыть ему выход.

На кухне пахло жареным хлебом и кофе, а на столе мигал датчиком термобокс – мама оставила ему еду.

– Завтрак готов! – сообщила голосовая помощница Полина.

– Вижу, – буркнул Никита. «Детский режим» Полины его раздражал – она общалась с ним как с детсадовцем.

Он достал из шкафчика бутылочку космоконцентрата – питательного коктейля для космонавтов и участников научных экспедиций. Не то чтобы ему нравился вкус этой жижи, но среди его ровесников космопитание было модным. И если ты планируешь участвовать в программе освоения дальнего космоса, нужно привыкать к странной еде – а Никита как раз планировал.

– Китя, поешь нормально, – внезапно раздался мамин голос.

Никита от неожиданности вздрогнул и чуть не уронил концентрат.

– И разбери уже вещи. Ты помнишь, что здесь по газонам не ходят?

Никита облегченно выдохнул – это всего лишь Полина озвучила голосовое сообщение от мамы. Родители, конечно, говорили, что не следят за ним через её камеру, но все дети знают, что родители много чего говорят.

– Полина, я ушёл в городской бассейн! – оповестил он и направился к выходу.

Стоило ему открыть входную дверь, как Полина проиграла напоминание, что хождение по газонам может быть опасно, и за это полагается штраф в пятьсот уников.

– Да кому сдалась эта ваша трава! – Никита с досадой закатил глаза и поспешно покинул квартиру. Это предупреждение ему предстояло слушать ещё три года при каждом выходе из дома, пока ему не исполнится четырнадцать. И только тогда Полина наконец отключит детконтроль.

Зоринск мало чем отличался от других научных городков, в которых он успел побывать с родителями: типовая малоэтажная застройка, аккуратные ухоженные улочки. Единственное отличие было в том, что все газоны были засажены «злычкой» – специально выведенной травой. Злычка была разной в зависимости от региона, но функция у неё везде была одинаковая: отпугивать животных, зараженных углеморфизмом – особой формой бешенства. Вспышку эпидемии уже давным-давно подавили, а вот злычка так и росла вокруг городов, и только в Зоринске она была ещё и внутри периметра.

В Долинске, где он с родителями жил до переезда, Лесхознадзор высадил полосы злычки-борщевика, изобретённой ещё в далёком 2094 году. И чем опасен прямой контакт с ней, Никита узнал на собственном опыте, решив срезать путь и свернув с тропинки прямо в её заросли. Итогом этого решения стали: химический ожог обеих рук, летние каникулы, позорно проведённые в солнцезащитных нарукавниках под зонтом, и бесконечные подколки от деда.

Когда оба родителя получили распределение в Зоринск, Никите предложили остаться в Долинске с дедом, а к маме с папой приезжать на каникулы. Если бы ему об этом сказали зимой, он, может, и согласился бы. Но предложение поступило в мае, а в мае у деда начинался дачный сезон и обострение шуточек в сторону умственных способностей внука: он всё никак не мог простить Никите оплошность со злычкой, считая его не очень умный поступок чуть ли не личным воспитательным промахом. Поэтому Никита без раздумий согласился на переезд.

И теперь он уже неделю был полноправным жителем городка с населением десять тысяч человек, окружённого полями колосившейся злычки. А поскольку городок был построен во время разгара эпидемии углеморфизма, то для надёжности он был обнесён замкнутым лазерным контуром, который работал и по сей день. Когда дед узнал, что Никита решил переехать, то картинно вздыхал и, подмигивая, говорил, что теперь будет за внука спокоен: мол, такие контуры ставят не для того, чтобы животные не забредали, а чтобы особо одарённые жители не разбредались.

Никита немного переживал, сможет ли он найти себе друзей на новом месте, но это оказалось плёвым делом. Как только пискнуло уведомления о получении доступа к общегородскому порталу, он по совету деда запостил в детском чате свою виртуальную визитку с контактами, и уже в тот же вечер тусовался с девочкой Викой из соседнего подъезда. А на следующий день познакомился с другими ребятами из их квартала, и они показали ему все примечательные места Зоринска.

Сегодня он должен был встретиться с Викой у бассейна, но заметил её недалеко от дома в компании пары знакомых ребят – они топтались у газона и что-то там высматривали. Подойдя к ним, Никита увидел, что причиной ажиотажа стал бирюзовый гравикоптер, воткнувшийся носом в ровное полотно травы в паре метров от тротуара.

Коля, владелец коптера, безуспешно пытался подцепить его магнитоудочкой.

– Привет, как это вы умудрились? – поинтересовался он у собравшихся.

– Прив! – повернулась к нему Вика. – Ну, просто кто-то в себя уверовал и решил, что сможет состричь травинку на лету.

– Не сыпь мне хлорид натрия на рану, – пробурчал Коля, продолжая бесплодные попытки. – Да чтоб тебя!

Он слишком энергично махнул удочкой, потерял равновесие и чуть не улетел лицом в газон, но Никита с Викой вовремя успели схватить его под руки.

– Я же говорил, нужна робо-рука, – уныло сказал Сеня, всё это время молча державший пульт от коптера.

– А кто её вызовет? – фыркнула Вика. – Вызов платный, это могут сделать только взрослые. Чьим родокам звонить будем?

– Моим нельзя, – категорично заявил Коля, – если они узнают, я этот коптер до восемнадцати лет не увижу!

– Вот же соплежуи! – раздался сзади звонкий голос.

Никита обернулся. К ним подошла незнакомая девочка, их ровесница: короткие светлые волосы, загорелые руки и ноги в царапинах, на запястьях и щиколотках – разноцветные плетёные фенечки, которые он никогда не видел на других девчонках. Она смерила Никиту оценивающим взглядом.

– Это ты новичок? Никита?

– Допустим, а что? – автоматически буркнул он.

Девочка быстро оглянулась – взрослых нигде не было видно. Ловким движением она вытащила из кармана лазерный фонарик и сунула его Никите.

– Держи. Посвети вон туда, – она направила его руку на камеру наблюдения.