Читать книгу: «Не прощаемся»

Нурлан Махамбетов

НЕ ПРОЩАЕМСЯ

1.

Вы когда-нибудь были в Астане, в новом железнодорожном вокзале? Он называется «Нурлы жол», что в переводе с казахского – «Сияющий путь». Его открыли в 2017 году, к международной выставке EXPO-2017, спроектировала турецкая компания, за что получила международное признание за инновационный дизайн. Он удивляет своим футуристическим видом, огромными площадями, современными подземными паркингами и многоэтажными подъездными путями. Эскалатор поднимет вас на третий этаж, откуда можно будет выйти на перрон и уехать в любом направлении…

Пассажирский скоростной поезд, производимый в Казахстане под брендом «Тулпар-Тальго», сообщением «Астана-Алматы», сверкая новенькими вагонами, прибыл вовремя. Часы показывали 20.15 местного времени. Холодный, осенний ветер на улице хлестал в лица прохожих, а в здании вокзала было спокойно и тепло. На перроне, чуть в стороне от толпы, стоял невысокий, худощавый, мужчина, лет пятидесяти, азиатской внешности. Моложавый, подтянутый, довольно симпатичный. Седина чуть припорошила его виски, карие, проницательные глаза смотрели внимательно и спокойно. В его осанке угадывалось что-то спортивное или военное. БС – бывший сотрудник, так бы подумал о нём опытный полицейский.

Олжас Смаков – так звали нашего героя, не любил толпу, поэтому, выждав, когда все зайдут, не торопясь подошёл к проводнику, показал билет и вошёл в свой вагон. Войдя в купе, закинул сумку на верхнюю полку, повесил куртку и присел. За окном на перроне бурлила людская масса – пассажиры с чемоданами на колёсиках, сумками, баулами и даже детскими колясками. Изредка, толкая тележки с багажом, вальяжно проплывали грузчики, крича: «Жол, жол!».

До отправления оставались считанные секунды, когда в купе появился молодой парень. Худощавый, высокий, в длинном плаще и в костюме. На его бледном лице блестели большие, чёрные глаза, измученные то ли болезнью, то ли некой душевной печалью. Олжас раскрыл газету, купленную на вокзале, а сам незаметно пригляделся к попутчику. Кольцо на пальце – женат, руки чистые без наколок – не привлекался, может и не служил. Одет опрятно, одежда помятая, но чистая, так же, как и обувь. Отстранённый вид, скрещенные руки, тремор правой ноги. Странно, что нет ни сумки, ни чемодана, как будто человек вышел просто на прогулку…

Поезд медленно, бесшумно тронулся. Когда он набрал скорость и картинки окраин столицы замелькали за вагонным окном, где-то еле слышно раздалась мелодия. Словно очнувшись, молодой человек вытащил из кармана телефон.

— Алло, да, всё хорошо, папа, я в поезде — выдавил из себя парень. Голос его звучал глухо и напряженно.

— Рахмет, не надо беспокоиться, я сам доеду. Утром позвоню, как прибудем. У меня батарейка садится, алло, плохо слышно, алло... пока. Попутчик убрал смартфон, но через пару минут тот запиликал снова.

— Алло, всё нормально Арман. Да, сел. Да, звонил. Не переживай, я сам разберусь. Прошу, не говори никому. Кроме тебя и родителей никто об этом не знает. Спасибо за твои добрые слова, — голос его задрожал, на глазах выступили слёзы.

Видимо, он хотел ещё что-то добавить, но смартфон, напоследок моргнув,

потух, и в купе воцарилась тишина. Монотонный стук колес. Поезд дальше шёл на юг. И никому в нём не было интереса до дел других пассажиров - у каждого своя дорога, своя жизнь, свои проблемы…

Олжас встал, вытащил из сумки банку кофе, сахар, булочки и печенье. Сходил за кипятком, поставил два стакана в металлических подстаканниках на стол.

— Угощайся, братишка, кипяток есть, кофе добавляй по вкусу.

Тот не отреагировал на предложение, вытянувшись во весь рост, улёгся на нижней полке и отвернулся. Олжас тоже не стал пить — не уснёшь потом от кофеина, залез к себе на полку и задремал…

Вероятно, поезд повернул потому, что вагон резко качнуло и на столе зазвенели, задребезжали стаканы. Олжас немного выждал — авось сама собой смолкнет эта какофония, но она не прекращалась. Спрыгнув с верхней полки, Олжас расставил стаканы по сторонам, взглянул на нижнее место — соседа не было. Выйдя в тамбур, он увидел его. Парень стоял у открытой вагонной двери спиной к Олжасу. Волосы на голове трепались от ветра, руками он схватился за поручни и приготовился к прыжку. Олжас молниеносно обхватил парня за пояс и дёрнул назад с такой силой, что оба покатились по холодному полу. Ожидая сопротивления, он сжал его руки, но тот, видимо, совсем обессилел — даже не шевелился, только задрожал и закашлялся-зашёлся в рыданиях.

— Всё, всё — болды, қой, баурым¹ — Олжас помог встать парню, отряхнул его и повёл в купе.

2.

Максат, так звали попутчика Олжаса, вырос в Алматы, в обеспеченной семье. Он был единственным ребёнком, отец работал главным врачом в городской больнице, а мама бухгалтером в крупной строительной компании. Родители его любили и всегда поддерживали. С детства Макося, как его называли родители, проявлял недюжинные способности ко всему, имел хорошую память, быстро запоминал стихи и любил их декламировать. В школе Максат был отличником, играл на домбре, рисовал, любил конструировать. Рос послушным, ласковым и добрым мальчиком. Друзей у него было много, они часто приходили в их дом, но играть он предпочитал со своим двоюродным братом Асхатом. Их отцы были родные братья и всегда брали их с собой, будь то рыбалка, пикник или просто поход в горы. Они часто оставались друг у друга в гостях, ночевали и болтали - делились самым сокровенным. Максат пошёл в отцовскую породу — был высоким, смуглым и темноволосым, а Асхат скорее походил на свою мать – тётю Венеру, был невысокого роста, светлым, рыжеволосым, почти безбровым. Татарскую кровь ничем не вытравить – шутили родственники. Они были ровесники, оба хорошо учились, и родители возлагали на них большие надежды. После школы Максат решил стать строителем и поступил в Евразийский Национальный Университет, что в Астане, а Асхат остался в Алматы и стал студентом Алматинской Юридической Академии. Они постоянно виделись во время каникул, Асхат часто приезжал в Астану в гости к Максату, в его съёмной квартире они устраивали вечеринки…

— Ну, что брат, вот ты и женился. Теперь будем реже видеться, холостой

женатому не товарищ — Асхат закурил, затянулся и выдохнул дым в небо.

1 – хватит братишка (каз.)

Тёмная августовская ночь умиротворяюще окутывала теплом, в небе ярко

горели звёзды. Было уже за полночь, в тишине была еле слышна далёкая музыка летних кафе, да громкое пение невидимых цикад.

— Зачем ты так, Асхат. Сауле всегда рада тебя видеть. Ты же брат мой — Максат приобнял Асхата и улыбнулся. Они сидели на лавочке у подъезда старого четырёхэтажного дома. Двухкомнатную квартиру на третьем этаже, рядом с «Атакентом», подарили родители Максата молодожёнам на свадьбу. Со своей избранницей Сауле Максат познакомился в университете, они вместе учились на факультете «Промышленное гражданское строительство». Она была из простой семьи, родом из Акмолинской области, районного центра. Отца не было, погиб в автокатастрофе, а мама работала фельдшером в больнице. Сауле понравилась Максату своей честностью, открытостью, ну, и конечно, красотой. Она была миниатюрная, небольшого роста и светлое личико с прекрасными, большими глазами делали её очень привлекательной. К тому же она хорошо училась, всегда была дружелюбна и разносторонне развита. Свадьбу сыграли в Алматы, в дорогом ресторане с кучей разных артистов, шоуменов и танцевальных коллективов.

— Не знаю, Максат, она всегда как-то холодно смотрит на меня, не доверяет что ли? Постоянно, когда мы сидим у вас, она уходит спать, типа ей плохо становится. Ты что, ей не можешь нормально объяснить, кто в хате хозяин, что за понты дешёвые?

— Асхат, не надо драматизировать. Ей действительно в последнее время нехорошо, может со временем привыкнет к тебе и найдёте общий язык.

— Да, ладно, мне с ней не жить и детей не крестить. Братец, я хотел поинтересоваться, что ты решил - будете в Астану перебираться или здесь по месту обустраиваться? – Асхат докурил и щелчком отправил бычок в сторону кустов.

— Я, может, и остался бы, всё-таки родители рядом, но Сауле не хочет, не климатит ей здесь. Аллергия вечная, да и астма у неё – воздуха не хватает, будто. На обмен думаем подать объявление, может, найдётся вариант в Астане.

— Я тебе так скажу, братка. Лучше на продажу дай объяву, обмен тяжёлая штука. Вечно все свою хату по максимуму оценивают, а твою по низу рынка. Тебе хочется весь этот бред выслушивать — ой, что у вас квартира золотая, что ли или нефть рядом нашли? Вы, алмаатинцы, когда с небес спуститесь? — прогундосил Асхат высоким женским голосом.

— Откуда ты всё это знаешь, Асхат? — засмеялся Максат, — а тебе смело можно в театральный идти или женские роли в кино озвучивать.

— Ага, если бы это давало бабки. У меня просто знакомая в агентстве недвижимости работает. Бывает сидишь рядом, слушаешь эту белиберду. Да, кстати, она меня к своему дяде устраивает в юридическую фирму «Адво КЭШ». Да ты знаешь её — Лейсан, помнишь мы с ней приезжали в Астану?

— А, да, припоминаю. Но ты говорил вроде всё, расстались с ней.

— Помирились уже, она хату недавно купила, крученная девка. Ладно, брательник, поздно уже, побежал я. Рахмет за угощение, душевно посидели, давай, не теряйся.

3.

Вскоре Максат с Сауле переехали в Астану и сняли квартиру. Максат нашёл работу в крупной строительной фирме, инженером по техническому надзору, а Сауле устроилась в архитектурно-проектную компанию, проектировщиком. Зарплаты обоих были не ахти какие, но хватало сводить концы с концами и иногда ходить на культурные мероприятия или просто в ресторан. С продажей квартиры повезло, нашёлся покупатель, ищущий двушку именно в их районе. Даже не торговался, прилетел из Актау и наличными, пачками долларов рассчитался с ними. Максат с Сауле оставили в квартире всё, что там было - новую мебель, бытовую технику, даже посуду.

Однажды вечером Максату позвонил их дальний родственник Кайрат. Они особо не общались, так иногда встречались на семейных мероприятиях, поэтому Максат очень удивился его звонку.

— Макс, привет, это Кайрат, сын тети Мадины, узнал? Как поживаешь, как семейная жизнь? Ты, наверное, совсем домашним стал? — засмеялся Кайрат. Особым умом он не блистал, перебивался случайными заработками, закончил какой-то колледж на повара или кондитера. По возрасту был на пару лет младше Максата и жил с матерью. Отец его работал водителем — дальнобойщиком, часто ездил в командировки в Россию, и в один прекрасный день, там и остался — нашёл другую женщину.

— О, Кайрат, салем. Всё хорошо, слава Всевышнему, как сами, как татешка? Что нового? — Максат почувствовал, что неспроста звонит этот родич.

Так и оказалось. Кайрат похвастался новой машиной «Тойотой Камри», которую помог ему купить Асхат за полцены. Рассказал, что Асхат сейчас крутой, при «капусте», распродаёт арестованное имущество банков - квартиры, дома и другую недвижимость. Взял джип «Лексус - 570» канолевый из салона и квартиру трёхкомнатную на Абая - Саина. Да, теперь брат наш в шоколаде — подытожил Кайрат, — везёт же людям. На этом разговор закончился, и они попрощались. Максат так и не понял, зачем звонил родственник.

На следующий день вдруг объявился Асхат:

— Алло, Макс, брателло, калайсын?² Ты, что потерялся, семейная жизнь заела что ли? Рассказывай, что нового, как родители, как Саулешка? Слышал хату «дунули», как нормально ушла? Кұтты болсын!³ Теперь, что будете делать?

Затем Асхат рассказал, что сейчас их фирма продаёт арестованное имущество ломбардов, банков, МКО и что иногда попадаются «сладкие» варианты. Недавно братишке Карику «Камрюху» замутил почти новую, за 5 лямов всего, а однокурснику хату на «Весновке». Посоветовал не торопиться с покупкой квартиры в Астане, а «покрутить бабки». Купил, ремонт - косметику сделал, продал. Опять зацепился, снова «дунул», лаве капает, растёт. Скоро одна хата должна «выстрелить» в Коктеме-1, вообще, шикарный вариант. Хозяин кредит взял и «прогорел», теперь на торги выставляют. Не стану рассказывать все нюансы, просто надо «отметиться» пару человечкам и хата твоя. Почти за пол стоимости зацепишь, отвечаю, брат. Думайте сами, решайте сами — засмеялся в конце Асхат, — привет родокам, на связи, братец, не пропадай.

4.

В дальнейшем, стало ясно, что такие предложения Асхат закинул не только Максату, но и всем своим родственникам и знакомым. Крутая квартира, которую, якобы, он купил на самом деле была арендованная, как и чёрный джип «Лексус - 570». Всё это было «ширмой» для убедительности его слов и поднятия статуса в глазах окружающих. Как бы банально не звучали фразы — «без лоха жизнь плоха» и «обмани ближнего своего», именно этими принципами и руководствовался Асхат. Конечно, в этой афере немаловажную

2 – как дела ( каз.) 3 – поздравляю (каз.)

роль сыграла его напарница и сожительница Лейсан. Они нашли друг друга и были, как говорится, два сапога пара. Она ловко умела входить в доверие своим смазливым личиком и видом «богобоязненной мусульманки». Одежду она носила соответствующую имиджу, а лексикон её состоял из слов «Альхамдуллиля», «Машалла», «Иншалла» и «т. д. и т. п.» Желающие поправить свои жилищные условия, да и просто заработать на таких вариантах, как малые дети верили всем их сказкам и отдавали последние сбережения. Как говорится — чем невероятнее ложь, тем быстрее в неё поверят. Короче говоря, в общем командном зачёте это «сладкая парочка» собрала около 500 миллионов тенге и рванула в Россию, к родственникам Лейсан. По поступившим заявлениям потерпевших их быстренько поймали, но они «дав на лапу» ловко избежали наказания. Поверив своему двоюродному брату и племяннику, пострадали не только Максат и Сауле, но и его родители, которые тоже решили улучшить свои жилищные условия. Они продали свою квартиру, а вырученные деньги отдали племяннику. Самым горьким и унизительным в этом деле для Максата было то, что решиться на этот шаг их уговорил он сам. Дорога в ад вымощена благими намерениями — есть такое крылатое выражение. Максат от души хотел, чтобы его родители купили новую, просторную квартиру и в этом ничего предосудительного не было. Наоборот, он как любящий сын заботился о родителях. Теперь же этот страшный кошмар полностью деморализовал Максата, он винил только себя и даже не представлял, как посмотрит в глаза родителям. Сауле, услышав про подлость Асхата, уехала на время к своей маме, она была в положении и мысль о том, что они остались без квартиры, удручающе подействовала на неё. У Максата в ушах стояли её слова — «Я всегда чувствовала гниль этого человека и советовала тебе не общаться с ним, ты разве слушал меня? Брат, брат, ближе его у меня никого нет. Какой же ты доверчивый, как ребёнок!».

Всё это без утайки — как на духу выложил Олжасу Максат. Иногда во время своего рассказа он ненадолго замолкал, видимо, заново переживал или вспоминал какие-то детали. Голос его был ровный, безучастный и безэмоциональный — как будто всё это случилось не с ним. Олжас не перебивал его, понимал, что парню надо выговориться и осмыслить сложившуюся ситуацию. Закончив свою грустную историю, Максат замолчал, просто задумчиво глядел в окно купе своими пустыми, огромными глазищами. К еде он не притронулся, чуть отпил кофе и то, кажется, просто для приличия.

— И ты из-за каких-то денег решил сигануть с поезда? Чтобы убиться или может остаться на всю жизнь калекой? — не выдержал этой утомительной паузы Олжас.

— Что значит каких-то денег? Вы понимаете, что не только мы, но и мои родители остались без крыши над головой? Вам, конечно, легко об этом рассуждать — вас это не касается!

— Максат, никакие деньги, имущество не заменят человеческую жизнь. Всё, что с вами произошло и должно было произойти, как ни крути. Предназначение или предопределённость, в общем такова судьба, «Фаталист» читал Пушкина?

— Я не согласен с вами — у человека всегда есть выбор. Вот если бы я послушал тогда свою Сауле, доверился её женской интуиции, всё было бы иначе. И потом «Фаталист» не Пушкин, а Лермонтов написал.

— Да не важно, чей это рассказ, возможно, ты и прав, я, честно признаюсь, не особо много читал, в детстве не до этого было. Суть в том, что всё предопределено на этом свете. Пойми, нет этих - если бы, да кабы. Так распорядился Всевышний и без его ведома даже листочек с дерева не упадёт. Хочешь я расскажу одну историю из своей жизни. Просто выслушай пару минут, прошу тебя.

Было это во времена моей молодости, когда я, после окончания высшей школы милиции был направлен в район, работать простым участковым. В те годы везде было несладко — разруха, безработица. Вместе с табельным оружием и удостоверением мне выдали служебную машину, старенькую «шестёрку», которая постоянно ломалась. Ближайшая СТО находилась в соседней деревне, куда я и отправился чинить этот «пепелац». Вот там я впервые и встретил необычного человека. Высокий, в спортивной шапочке и робе, русской внешности парень что-то ремонтировал и напевал казахскую песню. Самое удивительное было не то, что у него был хороший голос, а то, что у него по локоть не было одной руки. И это, казалось, вообще не мешало ему заниматься ремонтом машин. Увидев меня, он подошёл, поздоровался, завёл автомобиль, послушал, как работает на разных оборотах двигатель. Потом выключил зажигание, заменил какую-то запчасть и о, чудо, автомобиль перестал троить, обороты пришли в норму. От радости я не знал, что сказать и как его отблагодарить. Видя моё замешательство, он улыбнулся, сказал, что платить ничего не надо, ерунда, мол мелочь. Мы разговорились, я ему рассказал о своих буднях молодого полицейского, а он поведал мне о своём. Что он круглый сирота, вырос в детдоме и что его нашли зимой, среди фекалий в выгребной яме на окраине деревни. Кто эта жестокая женщина, обрёкшая своё дитя на смерть – одному Богу известно. Так бы и умер он – замёрз, если бы не воля случая, а точнее воля Всевышнего. В тот момент мимо проходила одна бабушка, казашка по имени Кассия, она-то и спасла его. Позвала людей на помощь, а потом отвезла в районный дом малютки. Там его нарекли Касьяном, в честь старушки, фамилию дали Буранов, дело было в январе, а в тот год бураны стояли страшные, отчество Сергеевич, по названию села Сергеевки. Сколько времени малыш пролежал в уличном туалете неизвестно, он сильно замёрз и поэтому половину руки ему пришлось ампутировать, так как она была отморожена. Кассия-апа часто приезжала проведать своего найдёныша, заботилась о нём. Буранов Касьян Сергеевич хорошо закончил школу-интернат, выучился на автослесаря и тракториста. Женился на однокласснице Зауре и живёт счастливой жизнью. Не курит, не пьёт, читает Коран, хороший семьянин и многие в районе его любят и ставят в пример.

Олжас помолчал немного, чуть отхлебнул из стакана и продолжил:

— Знаешь, мне в жизни тоже многое доводилось видеть, я ведь совсем не видел родительской ласки и вырос на улице. Был жестоким скептиком и абсолютно лишён какой-либо сентиментальности. Закон городских джунглей — выживает сильнейший. Но в тот момент я был потрясён, меня поразило услышанное и он сам. От него, несмотря на молодость, веяло добротой, спокойствием и мудростью, а голубые глаза прям светились от милосердия и человеколюбия. В памяти до сих пор его открытое, простоватое лицо и слова: «Аллах спас меня не для того, чтобы я во всём винил окружающих, просил и унижался, а для того, чтобы помогать людям, радовать их и поднимать настроение. Знаешь, как в деревне меня любят казахские бабушки — бывает, порой просто зайдёшь к ним за мелочью, так они не отпустят, пока не накормят, детишкам обязательно что-нибудь передадут. «Сары күйеу бала⁴ или айналайын⁵ Хасен» — меня так называют. Когда в селе проходят какие-то торжества или тои, сразу нам пригласительный отправляют или звонят: «Хасен-Зауре приходите, будем ждать, а не то обидимся». Я себя казахом считаю — обычаи, традиции, быт казахский люблю, кiндiк жерiм Қазақстан ғой⁶. Поэтому нағыз қазақ сияқты⁷ зимой соғым покупаю и в гости соседей, стариков зову». Видишь, Максат, у людей бывает рук-ног нет, а они не унывают, живут-радуются. А ты молодой-здоровый, первое жизненное

4 – рыженький зять (каз.) 5 – дорогой (каз.) 6 – место рождения Казахстан же (каз.) 7 – истинный казах (каз.)

испытание и приуныл. Братишка, не отчаивайся, у тебя вся жизнь впереди,

знаешь, сколько ещё будет светлых и хороших дней. Никогда не сдавайся,

Всевышний любит терпеливых.

Олжас подвинул кружку с кофе к Максату.

— Давай, попей пока не остыл. Перекуси, подкрепись немного, да спать ложись. Утро вечера мудренее говорят, тебе необходим сон, а то заболеешь не дай Бог — все болезни от нервов.

Максат внимательно посмотрел на Олжаса, взял кружку, немного отпил, кивнул: «Рахмет, аға». Затем снял обувь и прилёг, закрыв глаза. За окном по-прежнему мелькали столбы и перелески, изредка рассеянный свет полустанков озарял их купе.

Олжас последовал примеру парня, залез под простыню, укрывшись синим, казённым одеялом. В голове забегали, зашуршали мышиной возней мысли и сквозь обволакивающую дремоту, вспомнились картинки из детства…

5.

Он родился в небольшом, северном городке. Отца своего он не помнил, тот погиб на стройке, как рассказывала мать. Она вышла замуж за другого мужчину, который оказался пьяницей. В период его затяжных попоек, отчим превращался в страшного монстра и иногда поднимал руку на жену и пасынка. Поэтому Олжас, или как его называли во дворе Джаз, не любил находиться дома. Улица и двор были его домом, а «старшаки», ребята постарше — учителями. Маленький Джаз, несмотря на небольшой рост, был задиристым и языкастым. Сам не нарывался, не искал приключений на пятую точку, но в обиду себя не давал. Жизнь протекала как у всей ребятни того времени — летом гоняли в футбол, ходили купаться на речку, а зимой хоккей, снежный городок. Его мама была из деревни, не имела высшего образования и работала поваром в заводской столовой. Всё изменилось в восьмом классе, когда они переехали в другой район. К тому времени, отчим перестал пить, устроился в строительно-монтажное управление шофером и получил новую квартиру…

— Ребята, нашего полку прибыло. С другой школы к нам перевёлся молодой человек, зовут его Смаков Олжас. Прошу всех отнестись с пониманием и помочь ему с адаптацией и учёбой, — классный руководитель Асипенко Клара Львовна, высокая, эффектная женщина, представила классу новенького. В то майское, солнечное утро Олжасу было немного волнительно то ли из-за переезда в новую квартиру, а может просто из-за вспыхнувшего внимания к его персоне, особенно со стороны девочек. Это он заметил на уроке алгебры, когда у доски быстро решил пример из домашнего задания и получил «пятёрку». Многие девочки тогда переглянулись, зашептались и стали присматриваться к нему. Школа была «физико-математическая» и считалась одной из лучших в городе. После переезда, на семейном совете было решено отдать Олжаса именно туда и отчиму пришлось договориться с директором, оказав шефскую помощь в виде стройматериалов. В тот день Олжас впервые познакомился с Мухой.

Из комсомольской характеристики на Шарипова Мухтара Маратовича:

«Учащийся восьмого «А» класса средней школы номер два имени «Пятидесятилетия Октября» комсомолец Шарипов М.М. учится хорошо, из полной семьи. Отец работает в комитете по телевидению и радиовещанию, мать преподаватель в институте. Приводов в детскую комнату милиции не имеет. С одноклассниками и учителями вежлив, доброжелателен, пользуется авторитетом среди ребят. Комсорг класса, отличный спортсмен, принимал участие в городских соревнованиях по боксу, занимал призовые места. Член редколлегии, помогает в оформлении кабинетов, в выпуске стенгазет и во внеклассных мероприятиях. Разносторонне развит, играет на гитаре, в шахматы, активно участвует в жизни класса и в проведении политико-воспитательной работы среди учащихся. Делу ВЛКСМ предан, характер спокойный, выдержанный».

6.

Этот день надолго врезался в память. В то время в школах была негласная традиция проверять «новеньких», чтобы понять его последующее положение в иерархии класса. Поэтому, Шарипов Мухтар, или как его звали Муха, решил протестировать на «вшивость» Олжаса. С ним должен был драться «правая рука» Мухи — Бекболат. Рыжеволосый, крепкий с зеленоватыми глазами, он был похож на татарина. Вышли за школу, там — на вспаханном чернозёме школьного огорода и предстояло пройти «мужской» экзамен и показать себя. Смаков наблюдал, как Муха, обняв друга, что-то шепчет тому на ухо. То, что Бек — борец, вольник и скорее всего в драке полезет в борьбу, Олжас уже знал. Об этом ему сообщил сосед по парте — Вовка Шуляцкий, добавив, что именно Бек «держит шишку» после Мухи.

— Всё, начали! — скомандовал Мухтар, и Бек пошёл на Олжаса. Растопырив руки, он медленно приближался. На его лице зловеще кривилась улыбка. Олжасу вспомнились наставления Лёхи Грача — драчуна и забияки из старого двора: «Никогда не смотри в глаза противнику, чтобы он не догадался, куда ты будешь бить. Смотри на ноги и контролируй дистанцию, не давай себя схватить. Отбивай захваты, можно бить в горло, в «солнышко» или по печени. Старайся бить двойками-тройками, не стой на месте, двигайся».

Бек, что-то крикнул и размахивая руками, будто крыльями мельницы, полетел на Олжаса. Тот защищался, но несколько ударов всё же достигло цели — в левом ухе словно что-то взорвалось и зазвенело. Бек отскочил, явно довольный атакой, а Мухтар и его «шестёрки» радостно ощерились, подбадривая своего любимца. Бек, пригнув голову, приготовился повторить свой выпад и Олжас поднял руки — встал в боксерскую стойку. «Левое плечо выше, правым кулаком прикрой челюсть, пригни голову, — опять послышался голос Грача, — и не стой на месте, двигайся, работай, думай». Олжас начал обороняться, перед глазами прыгали ноги оппонента, обутые в китайские кеды «Два мяча». Удары сыпались как драже из порванного мешочка, быстрые, хлёсткие они пробивали защиту и вот уже один глаз Олжаса стал «заплывать», опухать. «Брек, брек! — заорал Муха, подскочил к Олжасу и участливо зашептал, — Нифига себе у тебя фингал, не больно? Может остановим «махач», просто сдайся, а я скажу Беку, чтобы он тебя не трогал».

— Я никогда не сдаюсь, похер мороз — я на «Колосе» рос! — Олжас «закипел», от ярости у него охрип голос. «Ну, смотри, потом не обижайся, не говори, что тебя не предупреждали. Сейчас Бек тебя уроет! Может всё-таки на «мировую», типа ничья?» — Мухтар внимательно взглянул на «новенького». Олжас мотнул головой и отпрыгнул в сторону, давая понять, что он готов драться. Муха дал знак, и схватка продолжилась. Теперь Олжас понял тактику — надо просто уходить с траектории атаки — шаг в сторону и бить снизу. Это сразу принесло плоды, пару ударов достигло цели и вот уже морда Бека покраснела. Мощные апперкоты Олжаса озадачили его, и он решил сменить тактику — «нырнуть» в ноги, чтобы сделать захват и перейти в борьбу. Бек снова полетел с ударами, но вдруг резко пригнулся и полез делать приём. Олжас этого и ждал, вцепился двумя руками в рыжую шевелюру и с силой «надел» голову Бека на своё правое колено. Раздался звук похожий на хруст, Бек оцепенел, застыл, ладонями схватился за лицо и что-то промычал. Воцарилась тишина, одноклассники с ужасом смотрели как сквозь Бекины пальцы на землю капает кровь.

Олжас хотел уже добить противника, но вдруг Муха выпрыгнул и пнул Олжаса в живот, так, что тот отлетел. Но не упал, удержался недоумённо взглянул на Муху.

— Харе я сказал — хорош хлестаться. Ты глухой, что ли или борзый, а? — Муха подскочил и пробил «троечку». В голове Олжаса словно взорвался праздничный салют, который отключил слух. Все звуки окружающего мира вдруг перестали доходить до него, а в ушах стал нарастать звенящий гул, похожий на сигнал неработающего телевизора. Олжас изумлённо огляделся — он точно попал в «немое» кино. Пацаны что-то кричали, видны были их открывающиеcя рты, но звука не было. Неукротимая ярость стала проникать во все клетки Олжаса, дойдя до головы, она кинулась кровью в лицо, его горло заклекотало и вытолкнуло что-то похожее на рык или рёв раненного зверя. Он бросился на Мухтара, но опять нарвался на его стальной кулак. На это раз удар пришёлся в печень. Острая боль отключила подачу кислорода и сковала всё тело. Скрючившись, он только успел увидеть летящий в лицо ботинок большого размера и на этом кадре кино закончилось.

— Эй, ты живой, как тебя там?

— Олжас его зовут — сказал кто-то.

— Слышь, Олжас? Хорош лежать, вставай. А вы, что пацаны варежки разинули, цирк что ли? Ну-ка, «марочку» Беку кто-нибудь дайте, да помогите ему. И разбег всем, быром убежали!

Через минуту, когда Олжас пришёл в себя рядом никого кроме Мухи не было.

— А ты, молодец, не «зассал», отмашку дал. Живи, только не борзей больше — Мухтар подал ему руку.

Олжас привстал, схватил её двумя руками, и потянув изо всех сил на себя, боднул Муху головой. Раздался звук похожий на треск спелого арбуза, который решили разрезать. Не растерявшись, Муха просто упал на Олжаса, придавив своим телом. Он был крупнее и выше его, да к тому же ещё и спортсмен. Буквально, через пару секунд он уже сидел на груди Олжаса, придавив коленями его руки. Кровь с разбитого носа Мухтара капала на лицо Олжаса и видимо это его забавляло, он улыбался. Олжас отвернулся, чтобы капли не попадали в глаза и нос.

— А ты наглец, оказывается, может тебе ещё вломить? — в Мухином голосе не было злости, только удивление.

— Один такой вломил — семерых родил! Вот только выпусти и я тебя кончу, тварь! — в голосе Олжаса сквозила твёрдая уверенность.

— Ты смелый человек Али Баба — откликнулся Муха фразой из фильма, — лежишь тут и мне жути нагоняешь. Ты вообще кто такой?

— Меня Олжас звать, Джаз погоняло. Меня на районе все знают. Тебе крышка, урод!

Олжас сделал ещё одну попытку скинуть Мухтара, но тот крепко сидел на нём, да и весом он был потяжелее. Эта мышиная возня — попытки вылезти из-под Мухтара истощила все силы Олжаса и непонятно сколько бы она продолжалась, если бы не вышедшая из школы учительница. Она стала громко стыдить их и ребятам пришлось ретироваться. Они шли молча по тротуару, и прохожие удивлённо смотрели на их перепачканные кровью лица. Мухтар предложил зайти к нему домой привести себя в порядок, благо он жил неподалеку.

7.

— Неужели ты прочитал все эти книги? — Олжас изумлённо смотрел на огромный, до потолка книжный шкаф в гостиной. Они уже умылись и даже попили на кухне чай с вареньем. Просторная трёхкомнатная квартира, цветной телевизор, ковры, хрусталь, пианино и катушечный магнитофон первого класса с усилителем и большими колонками S-90. Такой роскоши Олжас ещё не видел — его друзья и знакомые были из простых рабочих семей.

— Ну, не все, конечно, но многие. Это же Всемирная литература, мой отец журналист, на радио работает. А мама в институте препод.

Так и началась их дружба. Для Олжаса Мухтар стал старшим братом, он был развитее и сильнее, хорошо играл в шахматы, был драчуном, играл на гитаре, сочинял стихи и песни. Кроме того, прекрасно разбирался во многих вещах, перечитал кучу отечественных и зарубежных писателей. Однажды Олжас был свидетелем как Муха ловко обыграл в карты на деньги взрослого мужика, случайно оказавшегося в их дворе. А когда тот полез в драку, с двух ударов отправил его «спать». В общем, никого не боялся Муха в этом городе кроме одного человека, который учился с ними в одном классе. Звали её Алия Жусупова, она была старостой и «круглой» отличницей. Высокая, светленькая с большими, прекрасными глазами и нежным голосом. Казалось, сама богиня красоты спустилась и осчастливила своим присутствием всю их школу. Из-за неё Мухтару пришлось подраться с огромным старшеклассником, который подкатывал и пытался проводить Алию до дома. В тот день Олжас ещё раз убедился в высочайшем мастерстве кулачного боя своего друга. Муха так быстро отметелил верзилу, что тот сам растерялся и признал своё поражение. А стоило лишь виновнице поединка подойти к победителю, чтобы носовым платочком стереть кровь с его разбитой губы, как Муха вдруг зарделся, как провинившийся ребёнок. С другими девчонками Муха бы так себя не повёл, с ними он был наглым и запросто мог обнять. Когда же Алия обращалась к нему, Муха начинал мычать и мямлить что-то невпопад. Староста класса Алия Жусупова своей женской интуицией смекнула, что Мухтар для неё готов горы свернуть. Она то и посоветовала классному руководителю Кларе Львовне выбрать комсоргом именно Мухтара, чтобы лучше управлять классом и собирать членские взносы. Олжасу тоже очень нравилась Алия. Красивая фигура, роскошные волосы, а глаза? О, глаза у неё были такие, что в них можно было утонуть. Поэтому Олжас много не смотрел на неё, не хватало ещё блеять как Мухтар.

8.

Они сидели в подвале Олжасовского дома. Обычные панельные пятиэтажки «ленинградского» проекта из четырёх домов вдоль улицы Мира. Перпендикулярно ей проходила улица Пятилетка, а рядом расположился двухэтажный магазин «Колос». «Ленинградские» дома отличались от «московской» серии тем, что в них не было балконов и стены были тонкие, снаружи в белую клеточку. Внутри между подъездных лестничных маршей были проёмы, шириной в полметра. На площадке было по три квартиры и стоя на пятом этаже, если плюнуть, можно было наблюдать, как плевок летит вниз, прямо в спуск в подвальное помещение. В подвале были кладовки, некоторые открытые и бесхозные. Местная ребятня обживала их для приятного времяпровождения. Стены внутри таких халабуд были увешаны плакатами красоток в купальниках, постерами шикарных, спортивных автомобилей и картинами-чеканками.

На дворе стоял декабрь 1983 года, буран на улице вымораживал всё живое, а в кладовке было тепло и уютно. Горела свечка, старенький транзистор на батарейках мурлыкал что-то мелодичное. Мухтар, Олжас и его пацаны играли в карты. На столе лежала пачка сигарет «Salem» с ментолом, стоила такая пачка 1 рубль 50 копеек. Эти сигареты, впрочем, как и «Pall Mall», «Сamel», «Winston» можно было спокойно купить в киоске рядом с кинотеатром «Октябрь», возле площади.

— Ну, что поца приблатнённая, будем делать? Кишкануться бы щас, да монеты нет — Муха докурил сигарету, приоткрыл дверь и отправил бычок в темноту, за трубы теплоснабжения, укутанные стекловатой. Ему никто не ответил, пацаны молча смотрели на пламя свечи, слегка колыхаемое воздушным потоком.

— Плачет бедная семья, нет в кармане ни копья, — Муха взглянул на Олжаса, — что за беспонтовый контингент ты собрал, братишка? С ними, надо полагать, каши не сваришь.

— Они же щеглы зелёные, я за них отвечаю, если что. Муха, что ты постоянно наезжаешь на всех? Пришёл в гости — веди себя прилично, — Джаз заступился за своих ребят, — Есть у меня план как капусту поднять. Ты в курсе, что с осени троллейбусы по городу бегают? Вот их и будем ставить.

Олжас обладал чутьём на деньги и был мастером на всякого рода авантюры, связанные с незаконным обогащением. Поэтому во дворе он был авторитетом, так как всегда придумывал невероятные способы заработка денег. Его план был довольно прост — у монетоприёмника троллейбуса, где выкручивались билеты выставлялся малец, умеющий считать копейки. Обязательным условием была необходимая экипировка, которая состояла из простой обуви — валенок. Именно туда надо было незаметно скидывать «белую» мелочь — монеты достоинством в десять, пятнадцать, двадцать или пятьдесят копеек. Пассажиры передавали друг другу оплату за проезд. Обычный пассажир - мальчик, не вызывающий подозрения, в конце принимал всю эту гору мелочи, подсчитывал её и выкручивал соответствующее количество билетов. Крупные «белые» монеты он незаметно скидывал в валенок, а остальные «жёлтые» монеты отправлял в принимающее устройство и выдавал билеты. На начальной остановке — вокзале стоял Олжас, он запускал щегла, а на конечной «упакованного» мальца принимал Муха. Они меняли исполнителей, запуская новых на маршрут. К концу рабочего дня полные копеек валенки вытряхивались, монеты перекочевывали в карман и собирались в одну большую кучу.

9.

— Девушка, принесите ещё лимонада и пирожных пару штук! – Джаз щёлкнул пальцем, как заправский завсегдатай ресторана. Пацаны гуляли — на столе стояли бутылки лимонада, пирожные, мороженые в высоких, металлических чашах, нарезка из конины, манты, плов и прочие деликатесы…

За «Дворцом Целинников» среди деревьев находился ресторан национальной кухни — «Алтын шаш», одноэтажное здание с красивыми, большими витражами, резной дверью и уютной обстановкой. Именно здесь и любили собираться Мухтар, Олжас и их товарищи. После удачных «операций» они любили вкусно поесть, насладиться казахскими деликатесами и музыкой.

Был обычный субботний вечер, Олжас наварился на билетах в кино и теперь гулял своих друзей. В газете «Целиноградская правда» кроме статей о достижениях Советского Союза, республики, планах пятилетки и прочей социалистической тирады, публиковался репертуар местных кинотеатров. В городе их было немного — «Дворец целинников», «Дворец молодёжи», «Дворец железнодорожников», «Октябрь», «Строитель», «Шолпан» и «Целинный». Особое место занимал «Дворец Целинников», он строился для партийных съездов, имел огромный кинозал с партером, амфитеатром, балконом и широкий формат экрана. В буфете можно было купить соки, напитки, насладиться разными сортами мороженого и перекусить пирожными или пирожками. Его отличное расположение придавало ему неоспоримое преимущество перед другими кинотеатрами — рядом площадь, фонтаны, городской парк. Увидев в газете анонс хорошего фильма во «Дворце целинников», можно было смело купить много билетов на него и перепродать. Такие субботние сеансы обычно начинались в семь часов вечера. Олжас всегда покупал билеты на хорошие места — в центре партера или в передних рядах амфитеатра, их охотнее брали. Ровно в пол седьмого он стоял у кинотеатра, ожидая закрытия касса. Когда толпа недовольных людей выходила из «аквариума» Дворца Целинников, он громко кричал: «Кому билеты?». Желающие сходить на интересный фильм обычно забывали про экономность, поэтому денежка текла рекой.

Вот так Джаз иногда зарабатывал около тридцати рублей чистой прибыли. На вырученные деньги он любил погулять с друзьями в любимом ресторане. Официантки «Алтын шаша» хорошо знали их компанию и с радостью обслуживали, ведь ребята всегда вели себя культурно, вежливо и часто оставляли чаевые. А сидевшие в зале взрослые с удивлением смотрели на шикующих пацанов и нередко отправляли им за свой счёт угощения. Но малолетки были тоже не лыком шиты — в ответ свободно могли отблагодарить плиткой шоколада или коробкой конфет.

10.

Джаз мечтал о кнопочном ноже — настоящем, зековском с выкидным лезвием. Откуда эта страсть к тюремной кустарщине возникла в его голове? Он готовился или уже мысленно был весь на какой-то уличной войне, в потасовках, драках и разборках. «Понимаешь, иногда доли секунды решают всё. Или одну твою руку схватили, заблокировали, а ты раз и вытаскиваешь «блуду». Сука, попишу, порежу, в «булку» ему хоп или фейс располосуешь и всё, отстанет чувак» — объяснял он Мухтару.

— Олжас, ты какой-то ходячий криминал. Кто на тебя полезет, кому ты нафиг нужен? И зачем тебе именно «выкидуха», что раскладной не в счёт?

— Дурак ты, Муха, надо быть готовым ко всему. Спасение утопающих дело самих утопающих, понятно? А если в руках «кнопарь», это уже шанс, что ты выживешь. А раскладной пока откроешь, тебя уже «кончат».

Олжас решил найти такой нож. Где можно его раздобыть он знал – только на зоне, у тюремщиков. В то время на окраине города строилась ПНФ – прядильно-ниточная фабрика. Конечная остановка третьего автобусного маршрута. Чтобы не ехать одному, он обратился за помощью к своему соседу, приятелю — Витальке. Виталий Давыденко по кличке Давыд был ровесник Олжаса, с ним он познакомился, весной, когда Джаз только переехал в новый двор.

Всё было по-детски глупо — «это наша территория, ваша только до гаражей, поэтому сюда не заходите». Пацаны двух соседних домов пытались показать свою значимость. Выяснить кто круче обычно решалось дракой — кто сильнее тот и прав. С враждующей стороны вышел Виталька — ровесник Олжаса, но покрупнее и тяжелее. Схватк

а была недолгой, не успели ребята обменяться ударами, как Олжас отступился, упал, а Виталий навалился на него всем весом и заблокировал руки. Джаз пытался вылезти, но безуспешно. Они долго ещё боролись, пока остальным ребятам стало неинтересно и они разошлись по домам. В это время по телевизору показывали фильм про Штирлица — «Семнадцать мгновений весны». Витальке тоже очень хотелось посмотреть кино, и он предложил «мировую». На этом и сошлись. После этого, как обычно бывает, ребята подружились, вместе играли в футбол, настольный теннис, чехарду, «палки банки», «зоски» и другие игры…

11.

«Гоп-стоп мы подошли из-за угла» — примерно так же Джаз с Давыдом вышли из-за угла одинокой белой пятиэтажки, стоявшей напротив зоны, и направились прямиком к «запретке». По приезде они решили зайти в подъезд дома и ещё раз скорректировать свои действия. В кармане Олжасиного пальто лежало письмо к каторжанам, в котором было предложение перекинуть им кнопочный нож, и что они в долгу не останутся. Морозный ветер бил прямо в лицо, поэтому пришлось развернуться спиной и идти «задним ходом». Они направлялись к синему вагончику-бытовке, полагая, что, скорее всего, там сидят и греются осуждённые. Когда до линии ограждения осталось метров пятьдесят, на той стороне «запретки» раздался свист, и они увидели мужчину славянской внешности, лет тридцати в телогрейке и сапогах, который приветливо махнул им рукой. Затем он быстро снял сапог, из портянки вытащил и показал нож — на солнце ярко блеснуло его зеркальное лезвие. В тот же момент, рядом стоявший с ним зек, вдруг резко размахнулся и что-то швырнул в их сторону. Через мгновение недалеко от ребят в снег упал электрод с привязанной запиской-«мулькой». Зеки подали знак — скорее уходить, что они и сделали. Джаз с Давыдом зашли в подъезд, и чуть отогревшись, стали читать написанное на тетрадном листе в клеточку послание: «Привет, пацаны. Предлагаю обмен — вы мне три пачки чая, сигареты «Прима» пять пачек, а я вам нож. Магазин в торце дома, купите всё и подходите к первой от автобусной остановки вышке. Там охранник свой. С/у Славян».

Почерк был неровный, видно, писали наспех, торопливо, синей пастой, обычной шариковой ручкой. От этой записки исходило нечто пугающее, зловещее и в то же время таинственное и загадочное. Просьба-посыл какого-то неведомого им мира или найденная карта клада опасных пиратов, манящая своими сокровищами. Недолго думая, Джаз с Давыдом закупились и пошли на рандеву со Славяном. «Только пусть первым кидает, а то обманет, знаем мы этих ухарей» - прогундосил Виталька, пряча лицо от ветра.

Славян, увидев ребят, выскочил из вагончика, на ходу показывая рукой — куда надо идти. Пригибаясь от шквальных порывов, они шли по снежному нетронутому покрову. Деревянная вышка, на высоте около трёх-четырёх метров, в самом углу периметра, смотрела своими замороженными окошками. Казалось, что там абсолютно никого нет, но приблизившись, стало ясно, что через оттаявшие, согретые дыханием пятна на стекле, за ними наблюдают. Это невидимое движение внутри деревянной коробки очень пугало и настораживало. Оставалось пройти совсем немного — за колючкой уже отчётливо виднелась белая бирка на телогрейке летящего на всех парах Славяна. Он улыбался во весь рот, сверкая фиксами своей верхней челюсти. Серое, землистое лицо под шапкой, резко очерченные скулы и неприветливый, жёсткий взгляд. Внезапно в воздухе раздался звук — что-то щёлкнуло, и пацаны обомлели, на них из приоткрытого окна вышки смотрело дуло автомата. «Стой, стрелять буду!» — голос часового прогремел как гром среди ясного неба. «Ой-бой, братуха, ты что кубатуришь? Мы быстро перекинемся и всё, успокойся» — Славян попытался уговорить солдата. Но тот молчал и продолжал держать их на прицеле. «Сука, тварь, ты пожалеешь об этом — я Алику скажу, он завтра порвёт тебя! Пацаны, мои извинения, не судьба — завтра приезжайте» — Славян что-то увидел и побежал обратно.

Олжаса вдруг что-то резко потянуло вниз — Давыд, вцепившись в рукав пальто, повис на нём всей тяжестью своего тела. Его лицо побледнело и округлившиеся от ужаса глаза смотрели с мольбой на Джаза. Послышался лай собак, и они увидели, что к этому посту летело подкрепление. Олжас развернул Витальку, крикнул: «Свал!» и они понеслись прочь, чтобы скорее убежать, спрятаться за спасительной пятиэтажкой. У Олжаса вмиг похолодела спина, спотыкаясь, проваливаясь в снегу, с ужасом ожидая выстрела, он уносил ноги. Ему вовсе не хотелось умирать в свои четырнадцать с небольшим лет. Вдруг палец замёрзшего на ледяной стуже «вышкаря» случайно нажмёт курок, что тогда будет? «Умер за ножик» — эпитафия довольно-таки несерьёзная. В тот страшный миг вся его жизнь прошмыгнула перед глазами и в голове вертелась только одна мысль-мечта — выжить, спастись от этого кошмара. Прочь дальше от автоматных пуль, от караульных собак, от этой проклятой зоны. Олжас задыхаясь бежал и с завистью глядел на скрывающегося уже за углом пятиэтажки Давыда — как хорошо иметь мощные ноги. Наверняка, его сосед и друг в эти критические минуты выполнил первый разряд по бегу, а Джаз, хоть и считал себя неплохим спринтером, преодолел только половину дистанции.

Это событие нисколько не погасило их пыл и буквально через пару дней они снова приехали на зону. «Железнозубый» Славик уже издали махал им руками, чуть ли не пританцовывая то ли от мороза, то ли от радости встречи. По его знаку стало ясно, что он отправил им послание. Электрод с запиской уже ожидал их, чернея на белом снегу.

«Горячий салам, братишки. Рады снова вас видеть. Как вас зовут? Сколько лет? Тут вся зона в восхищении от вас. За прошлое мои извинения — накладка вышла. Пацаны, выручайте, скоро же Новый год и нам срочняком надо посылку затянуть. Кент один обещал дорогу разморозить, да пропал. Одна надежда на вас, парни. Короче, не в службу, а в дружбу — заедете по адресу Гёте дом десять квартира шесть, это двухэтажный барак почти напротив автовокзала. Там живёт старушка, скажите от Юры, вам дадут посылку. Ни в коем случае её не вскрывайте — пострадаю первым я, а потом и вас найдут. Сбоку под крайней вышкой, в ограждениях есть проходы к нам на зону. Вечером, после шести нас увозят, как стемнеет, можете смело доставить посылку. Возле синего вагончика, где насыпан песок, специально приготовлено место, увидите — сверху доски лежат. Вот туда и положите посылку. На другой день там же будут лежать вам подарки — два ножа, три браслета и серьги под золото с пробой. Ещё раз, прошу, отнеситесь серьёзно. Вся зона на вас надеется и молится, не подведите! С уважением, ваш брат Славян».